Дмитрий Воронин– лауреат и победитель множества литературных конкурсов, фестивалей, премий: от «Славянских традиций» до «Русского стиля», их за полтора десятка перевалило только за последние годы. Рассказы его опубликованы в целом ряде современных толстых  журналов, столичных и провинциальных, ближнего и дальнего зарубежья.  Долгие годы не удавалось выпустить  их в одном сборнике, пока, наконец, после множества обращений и попыток в 2014 году по издательской программе правительства Калининградской области вышел сборник «Душевные пляски». Попала книга в программу ушедшего года, а появилась в руках автора лишь в марте 2015 года. Наверное, многим знаком столь долгий и трудный путь выхода в свет чего-то хорошего.

В сборнике  рассказов «Душевные пляски» герои  изнемогает под гнетом бездуховности мира, оказавшись в самых сложных жизненных коллизиях, сохраняют в себе совестливость и честь («Ильич», «Поздняя месть», «Миротворец»).

Современная литература часто поддается «моде чужестранной», но как обозначил однажды В.Г. Распутин: «Никогда, никогда до последнего часа не закроем мы ни двери, ни сердца свои перед тысячелетней Родиной, гены и дух которой несём в себе как самое большое богатство», и потом Валентин Григорьевич продолжил как наказ: «Держаться за родное до последнего».

Эти слова всплывают в памяти, когда открываешь рассказы Дмитрия Воронина. Он живет в поселке Тишино Калининградской области, работая в сельской школе  учителем истории и географии, и героями его рассказов в большинстве своем являются жители деревни, изо всех сил «держащиеся за родное». Писатель следует своему чувству, стыдясь графоманов, которые играют роль «котов на диванах общественности», и будто напоминает о словах Федора Достоевского, сказавшего: «Судите русский народ не по тем мерзостям, которые он так часто делает, а по тем великим и святым вещам, по которым и в самой мерзости своей постоянно вздыхает».

Дмитрий Воронин не расчёсывает застарелые раны страданий русского человека, а окрыляет светом доброго юмора, равного радостному полёту.  

Жизнь деревни в рассказах Дмитрия спрессованная, выверенная, реальная, будящая воображение и мысли читателя. Как хороший шахматист, автор закручивает сюжет, из которого непонятно, как он из него вынырнет, но все же внезапно и неожиданно выныривает в не прекращавшем движение потоке мысли,  диалогов и монологов героев, среди которых особенны женщины. Именно  сельские жительницы  оказываются самыми терпеливыми, мудрыми и милосердными. И с ними связаны самые сильные страницы его рассказов, к тому же они всегда еще скреплены иронией и юмором, что, конечно, дарит  надежду на будущее, на прочность жизни, указывает на некие световые дорожки, даже если бедность зашкаливает, как в рассказе «Такси» - так назвали в деревне домовину «на прокат»:

«Оттащив полуобморочную Андреевну от мужа, могильщики передали ее старухам и принялись за свое страшное дело. Они достали Ивана из домовины и осторожно переложили его в черный плотный полиэтиленовый пакет. Двое из мужиков спрыгнули в яму и, приняв покойника на руки, бережно уложили его на дно могилы.

– Пусть земля тебе, дядя Ваня, будет пухом, – отставив в сторону от свежей насыпи лопату, один из могильщиков крикнул людям: – Идите, прощайтесь, кончено уже!

Вой над кладбищем постепенно стих. Могильщики молча взвалили на плечи пустой гроб и тихо поспешили с погоста.

– Отъехало «такси», – угрюмо провожали глазами удаляющуюся домовину люди.

– Кому следующему «повезет» в нем прокатиться?

– Не дай бог…»

Есть такое мнение, что писать гораздо проще произведение, которое заканчивается трагично, сильнее действует на чувства, но наряду с трагичностью обстоятельств мы видим, что сельчанами не утрачено чувство собственного достоинства, какая бы горечь не легла на сердце. Эти глубинные, потайные чувства и создают «воздух» рассказа.

Если читатель живет с прочитанным произведением еще в течение долгого времени, то не это ли признак писательской удачи.

Так происходит после прочтения рассказа «Ильич»: «Солнышко нехотя стал проверять карманы стариковской одежды. Проверил пальто, принялся за пиджак и вдруг за подкладкой, напротив сердца, нащупал какой-то сверточек. Витёк суетливо надорвал подклад, отцепил от булавок мешочек, прикрепленный к пиджаку, и, вспоров его, вывалил содержимое на фанерный ящик.

– Ни черта себе! – раскрыла в изумлении гнилой рот Софочка! – Вот это да!

На ящике поблескивала кучка орденов и медалей времен Отечественной войны. Солнышко дрожащими руками завороженно принялся сортировать Ильичевские награды.

– Орден Славы, два ордена Красной Звезды, орден Ленина, Отечественной двух степеней, медаль «За отвагу»...

– Целый иконостас, – пораженно прошептала Софочка».

Эта находка воинских наград приводит бомжей к воспоминанию о самом священном в жизни их народа, вызывает желание поклониться герою, которого они не видели в своем товарище при его жизни. И снова возвращаешься мыслями к писателю, для которого лучше горькая, но правда, чем сладкая ложь, не нужно ему самовыражаться, писатели-личности вовлекают читателей в поиски выхода из безвыходной ситуации. 

Чтобы писать такие произведения, нужно иметь большое мужество, взяв на себя ответственность за решение тех или иных задач, в конце концов есть смысл писать для надежды своих читателей.

Герой рассказа «Миротворец» готов к уничтожению несправедливости лишь под воздействием спиртного: «Как выпью, так всю эту несправедливость готов одним моментом изничтожить, а то ведь жить невозможно». «Шур, - обращается он к жене, - колхозы восстановим, деньги вовремя платить начнем, всех чиновников в районе в дерьмочисты переведем, а нашу бухгалтерию – им в помощники. Зарплату положим для них рублей в десять, доллар отменим, и всех спекулянтов землю пахать пошлем».

Это надежда писателя, что честь и совесть - ведущие понятия, характеризующие человеческую личность,  не изжили себя даже в казалось бы опустившемся человеке. Односельчане добродушно смеются, потому что не умерла надежда на справедливость.

Рассказ «Жизнь и похороны бабы Насти» - на первый взгляд о трудной жизни деревенской семьи, о сложной судьбе, даже казалось бы беспросветной, но на самом деле «светлой, как водица»: «К колодцу баба Настя пришла, заглянула в него, водицу светлую увидела, сердце возрадовалось водице той, да и пожелало груз этот непомерный из себя выкинуть. Подпрыгнуло, ан вона что получилось – сильно, видать, подпрыгнуло, порвалось. Но все же тяжесть ушла вся, потому как в домовине лежала баба Настя добрая. Лицо светлое, как у той водицы. Будто в радость был ей уход этот».

Рассказы Дмитрия Воронина о жизни русской деревне, о сельчанах – это не обессиленный край бездны, не об обессилевших в мысли россиянах, а о подспудном потенциале, о жажде колоссальной силы «прорыва вперед», тот подводный Китеж, который звенит колоколами на рассвете, чтобы напомнить – жив, хоть и невидим.

Прав Валентин Распутин: «Несомненно, русская литература жива…» Многие этого не знают, у многих отбито желание читать потоком пустой, бессодержательной литературы, а книга   «Душевные пляски»  – новое свидетельство того, что не оскудело перо современных авторов на приличную прозу. И главное, чтобы написанное такими авторами, как Дмитрий Воронин,  было прочитано и услышано читателями. Ведь и сегодня писатели  по-прежнему – мыслители, они продолжают искать истину, отвечая  на вызов времени.