ЛИТЕРАТУРНАЯ РАЗВЕДКА
Вячеслава ЛЮТОГО

Ранее>>>

24.06.2016 г.

ПОДНИМАЯ ВЗГЛЯД ОТ ГРЕШНОЙ ЗЕМЛИ…
Рассказы Дмитрия Воронина

Короткие рассказы Дмитрия Воронина против воли читателя сопрягаются с прозой Михаила Зощенко. Сопоставление это – мимолетное, но из памяти не уходящее. Казалось бы, различия в подходе к социальному материалу, в художественной ткани повествования, наконец, в стилистическом мастерстве – наглядны. Но вот скрытая мотивация автора давнего и нынешнего во многом одна и та же: дать в деталях картину современной социальной жизни и не погрешить против художественной правды. Между тем, у Зощенко в его малых сюжетах мы, пожалуй, не найдем симпатий рассказчика к персонажам, открытого отношения писателя к сложившемуся укладу и к существу коллизий. Оно и понятно, государственная система не позволяла художнику быть независимым, но оставляла за ним право на параллельный смысл, эзопов язык, дистанцию, которая отделяет творческого наблюдателя от действующих лиц. Именно потому Михаил Зощенко кажется нам фигурой одинокой, а порой и малопривлекательной.

Переводя взгляд на истории Дмитрия Воронина, мы сразу же отмечаем нравственное единство повествователя и его страдательных героев. Сатирический сюжет и саркастический тон писателя становятся «этическим фильтром», через который читатель смотрит на происходящее в рассказе.

Порой игры современных социальных демонов разворачиваются на фоне безгласной природы, однако в картине внезапно появляется новый судья, почти античный «бог из машины», который вносит свою долю правды и справедливости. В «Последней охоте» дикий кабан, словно явившись на место лосихи, застреленной жирующей компанией хозяев областной жизни, доводит губернатора до «кондрашки».

В понурой душе девочки-проститутки просыпается возмущение чудовищным поступком мамаши-пьяницы, отдающей сладострастным браткам на поругание за сто баксов невинную младшую дочь («Товар»). И новая Соня Мармеладова поджигает проклятый дом разврата и с сестрой убегает прочь от этого черного места.

У Воронина часто смех и ирония бывают вполне самодостаточны, просто характеры его персонажей оказываются нелепыми и какими-то расчеловеченными («Акула», «Красная площадь»). Здесь автор не выступает в роли нравственного навигатора – он только соглядатай, который предлагает читателю эскиз небольшого события. Именно такие сюжеты составляют фон этического размышления рассказчика, на котором в ином случае разворачивается маленькая драма.

Воронину нравится просторечие маленьких людей, это та языковая среда, в которой он кристаллизует сюжет. Иногда подобная фактура повествования,казалось бы, переводит его истории в категорию прозаических пустяков. Но, словно живописец-пуантилист, писатель упрямо наполняет воссоздаваемый мир лицами и суждениями, картинкамии действиями, оценками и поступками. Так насыщается подробностями художественное полотно, на котором изображена наша гротескная эпоха. Гримасничая и корчась от боли, она становится тенью привычной повседневности. Выводя на первый план своих героев, Воронин последовательно дополняет до целого наше впечатление о современном мире.

Особенно важной оказывается лирическая линия в творчестве писателя. Она обнимает собой и патетику, и сокрушенный вздох о сломанной судьбе, и горестные слезы, и потрясение от неожиданного героического поступка скромного человека. Именно эти акценты сопровождают происходящее в рассказах «Воры» и «Заруська».

Поднимая взгляд от грешной земли, доводя его до неба, писатель произносит важные слова о русском человеке, показывает его и взрослым, и ребенком. И будто говорит читателю: из малого ростка вырастает большое дерево, это происходит ежечасно, важно только набраться терпения и поливать крепнущие корни живой водой – из своей памяти, из своего сердца...

Система Orphus
Внимание! Если вы заметили в тексте ошибку, выделите ее и нажмите "Ctrl"+"Enter"

Комментариев:

Вернуться на главную