Яна САФРОНОВА

Заглянуть в лицо

"Мир всегда одинаков и стоит, отвернувшись от нас.
Наше счастье - заглянуть миру в лицо"
Михаил Пришвин

<<<  Далее     Ранее>>>

 

14.03.2018 г.

БЕЗ РОЗОВЫХ ОЧКОВ
О молодёжной программе XV Съезда Союза писателей России.

ИНФОРМАЦИОННАЯ НЕВНЯТИЦА

Первая и даже вторая волны восторга по поводу Молодёжной программы XV Съезда Союза писателей России в моей душе уже давно улеглись, а потому самое время поговорить о мероприятии беспристрастно, сняв розовые организаторские очки. Немногочисленные отзывы от мастеров восьми семинаров (пяти – поэзии, и трёх – прозы) в целом весьма доброжелательны и духоподъёмны. Известная краснодарская писательница и один из мастеров семинаров прозы Светлана Николаевна Макарова-Гриценко так отзывается в «Фейсбуке» о мероприятии: «Семинар -  огромное и долгожданное событие. Молодые показали себя и как организаторы! С такими ребятами горы можно свернуть. Да еще в связке с Мастерами. Верю в это!» Более подробно в статье «Продолжаю верить в молодёжь»1 рассказывает об участниках своего поэтического семинара Александр Александрович Бобров, без лишнего восторга, но действительно - с ощутимой надеждой в их талант и будущее.

Однако несмотря на масштаб (примерно семьдесят человек из более чем тридцати городов России), неожиданно много молодых писателей, рекомендованных для принятия в Союз (семнадцать) и громкие имена мастеров (Юрий Козлов, Александр Казинцев, Сергей Куняев, Анатолий Парпара, Нина Ягодинцева, Евгений Юшин, Василий Дворцов, Виктор Кирюшин, Валентина Ерофеева-Тверская, Светлана Чураева и другие), меня не покидает ощущение, что не было в нашей Молодёжной программе полной определённости и внутреннего, органичного качества.

Вот, например, на сайте Алтайского государственного университета делится своими впечатлениями начинающий прозаик Мария Стародубцева: «На съезде литераторов я представляла алтайскую неотрадиционалистскую литературную школу, участвовала в семинарах журнала "Наш современник", по итогам которых восемь молодых литераторов были приняты в Союз писателей России, а еще десять получили рекомендации в региональные отделения». 2Получается, девушка даже не до конца поняла, в чём именно она участвовала, восприняв мероприятие как кальку с известных филатовских «Липок», где семинары действительно «делятся» по журналам. И так как одним из мастеров Стародубцевой был Александр Иванович Казинцев, то и все остальные семинары она с лёгкой руки отдала журналу, заместителем главного редактора которого и является Александр Иванович.

Это, впрочем, было не единственным недопониманием. Астраханский прозаик Максим Жуков опубликовал острую и эмоциональную статью о семинаре сначала на сайте Союза писателей Астрахани3 , а затем и в «Литературной газете»4 . Для начала скажу, что мне, как студентке Московского государственного института культуры было очень приятно обнаружить, что молодой автор признал таланты наших студентов и без всякого стыда в двух первых абзацах и ближе к завершению своего опуса практически полностью скопировал статьи пресс-центра института.5 Но не буду останавливаться на этом очень уж подробно, в конце концов, вопрос об авторских правах – это вопрос уже даже не литературного, а скорее юридического характера… Так вот, в своей статье Жуков, помимо текстов других своих сосеминарников, говорит о работе студента третьего курса МГИК, Семёна Карелина: «Как ни странно, «трэш» Карелина сочли «любопытным экспериментом, заслуживающим самого пристального внимания». Справедливый вопрос – почему? Да потому, что подобную ахинею писать проще простого. Его «произведение» – откровенное издевательство над здравым смыслом, художественными критериями, литературой. Не мудрено, что такие «светочи молодой прозы» вызвали у меня вполне понятное беспокойство: «А что, если таких через Совет молодых литераторов действительно примут в Союз писателей России?»

Возможно, Максим Жуков не был бы так обеспокоен, если бы знал, что внутри МГИК, на базе которого проходили семинары, был устроен конкурс. Пять самых интересных работ получили шанс обсудиться со «взрослыми» писателями наравне, остальные же студенты приняли участие в «студенческих семинарах», руководителями которых были всё те же молодые писатели. Карелин – один из тех пятерых счастливцев, и в данном случае он никоим образом не претендовал на вступление в Союз через Совет.

Конечно, Жуков не виноват в том, что мы, то бишь Совет, не ввели в курс дела участников семинара, внятно не обозначили структуру форума, а потому некоторые и не поняли, в чём и с кем они участвуют… И это нужно учесть на будущее, если СМЛ и дальше будет проводить подобные мероприятия.

 

О КАЧЕСТВЕННЫХ ИТОГАХ ПРОЗАИЧЕСКИХ СЕМИНАРОВ

Однако вернёмся к статье Максима Жукова, работа которого далее по тексту послужит мне одним из примеров произведения неожиданно низкого уровня, ведь именно о качестве прозаических опытов форума пойдёт речь далее.

Итак, Жуков обращает внимание читателя на свою собственную работу: «Произведение из книги «Солнечный луч» я выбрал не случайно. Оно очень тонко и честно представляет читателям Астрахань в виде воспоминаний Виталия – бывшего жителя южного города, приехавшего навестить родителей и попавшего на выставку художников. Рассказ состоит из трёх коротких рассказов – картин, каждая из которых представлена как воспоминание главного героя». К сожалению, мой внутренний отклик не совсем созвучен с этой оценкой: мне кажется, что это произведение было одним из худших текстов всех семинаров. «Астраханский вернисаж», о котором сам Жуков говорит с таким восторгом, представляет из себя трогательную историю мужчины на «Лексусе», который действительно приехал в свой родной город и залюбовался картинами на уличной выставке, напомнившими ему случаи из жизни. Предавшись благостным воспоминаниям, герой по-барски заявил: «Беру!», и сложил произведения искусства на заднее сидение уже упомянутой машины. Тут даже кольцевая композиция имеется, и угадайте, вокруг чего она «кольцуется»? Немного уточню акценты, которые зачем-то сместил Максим Жуков. Начало: «Лучи пробуждающегося солнца потянулись к ещё сонному городу. Виталий на своём роскошном «Лексусе» плавно свернул с Нового моста через Волгу на Адмиралтейскую улицу и устремился в центр». Последнее предложение: «Виталий, не торопясь, перенёс картины к автомобилю. Аккуратно уложив приобретения на заднее сиденье, он ещё долго не заводил машину, вспоминая своё счастливое астраханское детство». Ведь насколько карикатурно выглядит здесь этот «Лексус», как некий штамп превратно воспринятого достатка. А подразумеваемое очарование зарисовок астраханской жизни полностью уничтожается потребительской моделью поведения главного героя. Что он делает со своими бесценными воспоминаниями? Правильно, он их – покупает. До откровений писателя в печати у меня возникла мысль, что текст лишь неудачная пародия, однако это оказалось совсем не так. И для меня остаётся большой загадкой, почему Астраханское региональное отделение рекомендовало на семинар именно этого автора…

К сожалению, Максим Жуков стал не единственным разочарованием форума, гораздо больше задело творчество Ксении Баштовой, рекомендованной Ростовским региональным отделением, с которой нам даже удалось поработать в одном семинаре. И если в случае с Жуковым я могу предположить ненамеренную пародийность, то Баштовая явно призывает нас своим текстом «поржать». Над чем? Над современной интерпретацией русского фольклора.

В отрывке из своего очередного романа (а их у неё уже 14) «Марья-царевна из Детской Областной» 6 Баштовая повествует читателю о непростой судьбе Кощея, которому обязательно нужно похитить из человеческого мира царевну, чтобы баланс и вековая традиция были соблюдены. Для того, чтобы зачаровать и обезвредить девушку (мужчина-то он не особо общительный), Кощею нужно получить отказ на хотя бы одно из трёх предложений о женитьбе. Но не тут-то было, остроумный автор вводит в повествование матримониально озабоченную героиню, которая ввергает в шок Кощея своим положительным ответом на его откровенное предложение: «Незнакомец прищурился, меряя пленницу взглядом, а затем резко обронил: -Пойдешь за меня замуж? - Маше было тридцать. Маша ни разу не была замужем. Да что там греха таить, Маша даже на свидание ни разу толком не ходила. Все что было у нее в жизни – это так, пара поцелуев в подъезде. Стоило после них заикнуться о том, что Маша рассчитывает на нечто серьезное и все! Жених тут же пропал. А Маша хотела замуж. Маша мечтала о красивой свадьбе, белом платье в пол, длинной фате, голубях, выпушенных в небо около ЗАГСа…Маша взвизгнула: -Да! – и радостно повисла на шее у похитителя». А чего стоит ловкое конструирование образа из интернет-клише, чтобы каждой читательнице была близка и понятна трагедия этого невозможного одиночества? «И можно будет лежать на диване, не думая ни о чем, не видя перед собой этих надоевших карточек и «историй», и на улицу можно будет выходить только затем, чтоб купить Маркизу пачку "вискаса" - а если кстати, купить несколько пачек этого кошачьего "макдональдса" можно будет вообще не выходить!» Для полной картины, конечно, у героини должно бы быть кошек эдак семь, чтобы она действительно вписывалась в современные представления о юморе. Естественно, никаких развёрнутых комментариев от семинаристов Баштовая не получила, а лишь услышала общее недоумение по поводу того, зачем коммерческую прозу обсуждать на подобного рода мероприятиях. Светлана Николаевна Макарова-Гриценко совершенно справедливо заметила, что, перевирая фольклор подобным образом, автор совершает в буквальном смысле литературное преступление, путая в сознании читателя представления о добре и зле.

Мне казалось, что на этом аж Всероссийском семинаре молодых писателей мы собрались затем, чтобы помочь друг другу в попытках создания настоящей литературы. Возможно, это прозвучит излишне резко, но я считаю, что 14 книг Ксении Баштовой, вышедшие в издательстве «Эксмо» и на других популярных площадках, очень мешают интересным современным авторам занять своё место на полках книжных магазинов. Они портят вкус читателя и низводят литературу до уровня развлекательного контента.

Опыт прочтения двух упомянутых авторов в рамках Молодёжной программы позволяет мне сделать и следующий смелый вывод. Со стороны СМЛ было недальновидно исключить конкурсную основу при формировании состава семинаров. Слепо довериться региональным отделениям значило в некоторых случаях получить фэнтезийного кота в мешке, который в какой-то мере понизил как уровень конкретного семинара, так и всего мероприятия в целом.

 
Не хочу быть голословной, когда говорю, что массовая литература подавляет неких интересных авторов. К счастью, они на семинаре действительно были, приведу несколько ярких примеров. Не феерическим, но всё же открытием, стал для меня поэт и прозаик из Кирова Андрей Аристов, который был принят в Союз писателей России в числе шести молодых писателей прямо на Съезде. Рассказ «Палочки жизни»7 - это действительно самобытная проза с определившейся образной системой, насыщенным языком и яркими деталями. Приведу пример художественного зрения молодого автора: «Вот и теперь близится вечер – тёплый вечер в один из последних дней июля. У горизонта небо фосфорно-зелёное, выше – мутно-голубое, и стоят в нём синие облака. Наверное, к ночи соберётся гроза». Но Аристов умеет не только рисовать 3D картины, он, что ещё более ценно, слышит человеческую боль и не давит на неё, как на средство эмоционального воздействия, но исследует и старается излечить в своём тексте. Впрочем, не всегда удачно и правдоподобно. Благородная подростковая невинность в контрасте с монструозным и грязным алкоголизмом взрослых людей выводит повествование из разряда текста «чернушного» в произведение социально-значимое. Аристов проводит линию водораздела между нетронутым развратом миром маленьких трудяг и копошащимся муравейником взрослых маргиналов, поселяя Маришку и Коську на втором этаже старого дома, где они баррикадируются от проблем, которые приносят им старшие. Но темнота постоянно догоняет героев и заставляет их убегать от насилия, побоев, покушений на деньги, нажитые честным детским трудом: Коська и Маришка продают ягоды на самопальном местном рынке. «Мать стоит за дверью. Грязная комбинация, синюшные икры в коростах, чёрные ступни. Бурые когтистые руки. Лицо опухло так, что почти не видно глаз Из чёрной впадины рта – хрип и стон, в котором можно различить только слово «дай». - Где возьму? Мать шепелявит уже более внятно: - Сэстоль ягод продаёте, а мамке жаль на опохмел!... Становится смелее, плюётся и лает, лезет наверх за сыном. Ну не сбрасывать же её с лестницы». Конечно, я не могу назвать этот рассказ полностью состоявшимся. Бессильно и неправдоподобно выглядит внезапное просветление алкоголических чудовищ в финале, да и навязанная интрига с ножом, которым главный герой всё помышляет убить мучителей, раскрывается вполне себе заурядно: мальчик просто чистит им картошку в конце. Однако за перечисленные достоинства текст заслуживает внимания, а автор – самых смелых ожиданий.

Также среди принятых в Союз и участников семинара вообще хотелось бы отметить Алёну Белоусенко с рассказом «Нити», который был видоизменён и ранее опубликован на «Российском писателе» под названием «Непривычный вкус».8 Произведения Белоусенко относятся к так называемой «молодёжной прозе», острый недостаток которой явно ощущается в литературном пространстве. Белоусенко говорит о проблемах совсем ещё юных людей, которые пытаются разобраться в себе и в том, как им подступиться к этому большому непонятному миру, как в него вжиться и не потерять себя. Данный рассказ это ярко иллюстрирует, примечателен он точными психологическими наблюдениями над сознанием молодой девушки, которая живёт с инертным и мягкотелым молодым человеком, к которому постепенно начинает испытывать отвращение, но продолжает бороться с собой из чувства долга по отношению к давнему возлюбленному. Очень верно переданы эмоции главной героини на каждом этапе отторжения, вот, например, Настя моет грязную посуду за компанией своего спутника, которого в очередной раз «споили»: «Снова поднявшись, она начала сердито выливать из фужеров недопитый алкоголь. Ей противна была вся эта посуда, будто её вылизывали уличные собаки. Хотелось разбить всю вдребезги или выбросить из окна, только бы не оставлять на своей кухне». Удачна и развёрнутая метафора. Нити соединяют героев с прошлым с разной степенью натяжения, и каждый из них по движению сюжета запутывает свой клубок всё сильнее: «Она видела ту ниточку, за которую её Саша был привязан к дому и за которую его дергали. Она бы и не раздражалась, если бы могла разглядеть свою личную, годами натирающую нить, не отпускающую её далеко от родителей». Конечно, из-за возрастной сегментированности можно упрекнуть Белоусенко в бедной проблематике и излишней сосредоточенности на частном конфликте, но обогащение палитры – это, я надеюсь, дело времени.

Можно назвать ещё несколько уже состоявшихся в литературе авторов, которые только подтвердили текстами Молодёжной программы своё литературное мастерство: чего стоит Юрий Лунин с опытами метафизического прозрения, который, к сожалению, не смог присутствовать на семинаре; или Елена Тулушева с остро-социальной прозой, которая уже который год со многих ракурсов привлекает внимание читателя к проблемам подростковой наркомании, ВИЧ-инфицированных, социально-незащищённых детей.

Но, как вы могли заметить, все отмеченные мною авторы (за исключением Андрея Аристова) относятся к поколению так называемых «новых традиционалистов», о которых критик Андрей Тимофеев заговорил в первый раз примерно два года назад. О целесообразности такого мощного обобщения можно рассуждать в отдельной развёрнутой статье, но для меня очевидно, что основные прозаические успехи форума – их ручек и клавиатур дело. О чём это говорит? Возможно, молодые прозаические силы Союза исчерпали себя и нам стоит ждать «свежей крови» в ближайшее время? Или, может быть, перед нами действительно сформировавшееся поколение, просто сказано о нём было недостаточно много и не слишком весомо?.. В любом случае, признаюсь честно, что новых потрясающих открытий сверх обозначенных симпатий я не сделала, потому не могу сказать, что наш форум был результативен для меня как для критика.

Из личного: меня в числе шести молодых писателей приняли в Союз прямо на Съезде. С поэтами Григорием Шуваловым, Проскуряковым Андреем, Александром Дашко и прозаиками Алёной Белоусенко и Андреем Аристовым мы в смятении поднялись на сцену, не сразу собравшись и разобравшись (думали, что нас вызовут после двух часов, а произошло это раньше). Из этого неловкого шествия я не помню почти ничего, только как вдалеке Шувалов прочитал своё стихотворение и на этом решили завершить представление молодой поэзии… Николай Иванович Дорошенко пожал мне руку, когда я спустилась со сцены. Это несколько вернуло в реальность. А потом мне стало очень грустно. Я не почувствовала в нас, шести новоиспечённых членах Союза, никакой твёрдости и силы, чтобы зал нас хотя бы опознал и запомнил. Но теперь, по прошествии месяца, чувствую силы в себе: заново заслужить билет, стать его достойной в первую очередь для себя.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

Вверх

Нажав на эти кнопки, вы сможете увеличить или уменьшить размер шрифта
Изменить размер шрифта вы можете также, нажав на "Ctrl+" или на "Ctrl-"
Система Orphus
Внимание! Если вы заметили в тексте ошибку, выделите ее и нажмите "Ctrl"+"Enter"

Комментариев:

Вернуться на главную