ВЛАСТИТЕЛЬ ДУМ
Покатились колёсики к дому,
Побежали поля и леса
Мне навстречу, скитальцу седому,
Взгляд косящему под небеса.
Благо, что ещё не «под лопату»,
Как у нас говорили когда-то.
Но и не в ожиданье погоды,
А с невольной оглядкой на годы
И щемящею думой о нём,
О гнезде родовом, о начале
И возможном последнем причале,
О пристанище вечном моём.
Неспроста же родительский дом
Для меня стал властителем дум
ДУХ ЛЕЧИ...
Что я в жизни открыл?
До чего докопался к сединам?
Всё зависит от крыл,
На которых летать Бог судил нам…
Только чтоб до конца
Продержаться, остаться крылатым,
Прилетай в дом отца,
Дух лечи, ставь на крылья заплаты.
Походи босиком
По траве, по лесам и по пашням.
В горле чувствуешь ком?
Значит, ты человек не пропащий.
ОЖИДАНИЕ
Когда позолотится неба кромка,
Моя изба окошками к заре,
Как на попа поставленная хромка,
Венцами проступает на бугре.
Она стара,
И ей давно не спится,
С тех пор, как поселилась в ней беда.
И под ногою стонут половицы,
Как горлицы, лишённые гнезда.
Пусть в той избе,
Геранями пропахшей,
С черемухой у низеньких ворот,
Ванюшка, брат мой, без вести пропавший,
Уж никогда гармонь не развернет,
Но все равно
От улицы в сторонке
Изба стоит и смотрит за леса,
Кого-то ждет, подобно старой хромке,
Храня в себе родные голоса.
ВЁСНАМ ВОСЛЕД…
Поживу, попечалюсь, порадуюсь
И уйду, как отец мой и мать.
И останется дом за оградою,
Как часы без завода, стоять.
На камнях вековечных рубиновых,
С поржавелым звонком над трубой.
И сплетутся две стрелки рябиновых
В палисаднике над городьбой.
Только ветер махать будет ставнею
Пролетающим вёснам вослед,
Да восход, как во времечко давнее,
Красить крышу в малиновый цвет…
СВЕТ РОДИНЫ
Полный света, сияния, блеска –
Лучезарный весенний восход
Всё мне видится над перелеском,
Упиравшимся в наш огород.
Не бывает чудесней видений…
Столько лет пролетело и зим,
Но мне памятен свет тот весенний,
Всё любуюсь я мысленно им.
Его отблеском дальним согретый,
Ныне исподволь осознаю:
Это ясным и радостным светом
Светит родина в душу мою.
И до вечного пусть до покоя
Озаряет мне думы и сны,
Ибо в жизни не знал ничего я
Ярче той лучезарной весны.
УШАСТЫЕ ДРУГИ
Нынче живо припомнил наш дом я,
Весь – до юрких цыплят во дворе,
Журавля над колодцем бездонным,
И собак, и щенят в конуре…
Да, водились у нас собачата.
Как бы я собачат подзабыл,
Коли в детстве душой непочатой
Больше их никого не любил?
Чёрных, белых, мышастых, муругих
Из высокой породы дворняг.
Где ж теперь вы, ушастые други,
Не забыли ли т а м про меня?
Я вот вспомнил вас… И на том свете
Был бы рад, если встретимся вновь,
С вами сам в конуре у подклети
Жить-дружить до скончанья веков.
СПАСИ И ПОМИЛУЙ
Прости меня, грешника,
Дом мой. Дела…
И крыша скворечника
Мхом зацвела,
И тёс на воротах
Стал сер и дыряв,
И вывернул кто-то
Скобу на дверях.
И сам ты нахохлен,
Поблек твой фасад.
И чертополохом
Забит палисад.
Надломлен наличник
В резьбе-ворожбе,
И жерди в наличии
Нет в городьбе.
Прости, сделай милость,
Потух твой очаг,
Труба накренилась
На скатах-плечах.
И поутру рано
Нет дыма над ней,
И чёрные рамы –
Крестами в окне.
Спиною кобыльей
Просело крыльцо.
Да здесь ли ходил я
Когда-то мальцом?
И был ли тот мальчик,
Веснушчат и мал,
Что прыгал, как мячик,
Ступеньки считал?
А жил ведь он всё же
В сиянии дня,
Мальчишка, похожий
Чуть-чуть на меня…
Под старым навесом
Я дров нарублю.
Вздохни, обогрейся,
Я печь растоплю.
И вспыхнет флажочком
Дымок над трубой,
Как только зажжётся
Заря над тобой.
Суди меня строго,
Но зря не вини.
На дальних дорогах
Спаси, сохрани.
Спаси и помилуй,
Дела, брат, дела
До самой могилы
Судьба нам дала… |
ХОЧУ ДОМОЙ
Опять зелёно-голубое лето
Цветёт, поёт, стрекочит и жужжит.
И мне опять до полночи с рассвета
Зов дома не даёт спокойно жить.
Тот зов внутри. И никуда не деться,
Не убежать, не скрыться от него.
Хочу домой, хочу на тропы детства,
Хочу к порогу дома своего.
Зачем я рвусь в края мне дорогие?
Зачем лечу на зов родной земли?
В моём дому давно живут другие,
Давно мои тропинки заросли…
Безрукому порою жжёт ладони.
Слепому снится белый-белый свет.
А у меня душа болит о доме.
Хочу домой… А дома больше нет.
ЖИВЫЕ ТЕНИ
Снова снилась родная деревня.
Вечер. Небо в закатном венце.
И какая-то Марья-Царевна
В сарафане на школьном крыльце.
Это ж, вспомнил я, наша Маруся.
Молода и светла, как была
В годы оны, когда у нас русский
И немецкий в придачу вела.
А по улице, поступью зыбкой,
И, как я, присутулен и сед,
Улыбаясь смущённой улыбкой,
Шёл ровесник мой, бывший сосед.
Удивлённо воскликнул я: «Костя!
Да никак ты, дружище, воскрес?
Я недавно ведь был на погосте,
Видел твой, с фотографией, крест».
Погрустнев, он ответил мне с болью:
«Приходил бы к живым иногда.
Не тебя ли, перекати-поле,
Предки ждут у родного гнезда?».
Я с волнением вытянул выю
И вгляделся в родительский дом.
Там и вправду сидели… живые
Мать с отцом на скамье под окном…
Какова наша участь в итоге,
Нам неведомо. Верится лишь,
Что на Небе нет мёртвых для Бога,
Как для нас – у родных пепелищ.
ОБРАЗ ВЕЧНЫЙ
Замела снеговейная замять
Время прошлое, было — и нет...
Но хранит стариковская память
Первопутья устойчивый след.
Всё забылось, потускло, погасло
Там, куда я уже не вернусь.
Над одним только годы не властны -
Над сельцом в стороне подсаянской,
Что мне видится чётко и ясно
До последней избушки и прясла,
В простоте деревянной прекрасным
И манящим, как Древняя Русь.
И до каждого словно бы вживе
Дорогого, родного лица -
Землячков из ребячьей дружины,
Кровных братьев, сестёр и отца.
А всех чаще видением прочным
Предстаёт незабвенная мать,
Та простая крестьянка в платочке,
Что Марией Васильевной звать.
Дай мне Бог до конца и не мельком
Видеть это и в сердце носить,
И сойти своим часом в земельку
С этим образом вечной Руси. МЕТЕЛЬНОЕ
Метель… Летят сороки боком...
Деревня тонет в снежной мгле.
По вечерам просветы окон
Мерцают углями в золе.
В трубе то гулко завывает,
То тяжко дышит, как мехи.
И, крылья красные ломая,
В печи дерутся петухи.
И вновь, сойдясь на ужин вместе,
Расселась в отблесках огня,
Как будто куры на насесте,
У телевизора родня.
Что нынче ей покажет «телек»,
Каких вестей видеоряд,
Когда по всей стране метели
Бушуют, свищут и вихрят?
ИВАНОВКИ, ТАТЬЯНОВКИ…
То степь, то лес с еланками…
На сердце свет и грусть.
Татьяновки, Ивановки –
Бревенчатая Русь.
Мелькнет церковка Божия,
Старушки у ворот –
И вдруг почуешь кожею,
Что ты попал в народ.
Что это небо синее,
Берёзы, избы, пруд –
Спокон веков Россиею,
Отечеством зовут.
За эти ставни с кружевом,
За те кресты могил
Твой дед во всеоружии
На ворога ходил.
А ты на разорение
Край отчий отдаёшь?
От горького прозрения
Невольно бросит в дрожь.
Ивановки, Татьяновки,
Сосновки да Ключи…
И весело, как пьяному,
И больно, хоть кричи! |
