Александр Петрович ШЕВЯКИН

КГБ ПРОТИВ СССР. 17 МГНОВЕНИЙ ИЗМЕНЫ

Необходимое пояснение

Эта книга даже для подготовленного читателя будет непривычна. Уж больно тут все не так, как нас заставляют думать книги и статьи по нашей новейшей истории.

И хотя незначительная часть литературы в подобном изложении уже выходила, раскрытие темы во всей полноте требует от автора определенных доказательств. И они будут вам предоставлены. Я знаю, что наша придирчивая аудитория, ожидая разъяснений, будет спрашивать: откуда информация и где источники личного опыта, легшего в основу авторских оценок?  Мы не стали стучаться в запертые двери секретных архивов — дело это бесполезное, а нашли все и без них. Вывод наш таков, что была найдена та самая правда, которая хуже всякой лжи.

Это особо контрастирует с общепринятым. Даже историки спецслужб не пошли по пути пристального исследования вопроса о роли деятелей Лубянки в сломе Советской системы. И вины их тут нет: любые методы малопригодны для того, чтобы заложить из них основу для изучения недавней и новейшей истории, для диагностики современности во всем многообразии противоречий. Да они и не нацелены на поиск серьезных результатов. Мы же умеем работать по всей полноте, схватывать многомерность, отметать «дезу», аналитически разрабатывать «белые пятна», синтезировать доступное.

Стоит учитывать, что само начало работы по этой теме нам далось непросто. И не мы тут единственные, ибо с этим так или иначе сталкивается каждый самостоятельный исследователь. П. Райт в своей книге «Spycatcher» («Ловец шпионов») говорит, что «шпионаж — это преступление, почти лишенное улик, поэтому интуиция, хорошо это или плохо, всегда играет большую роль в его успешном разоблачении». Член британского парламента и ведущий эксперт по вопросам разведки сэр Р. Элисон, пожелавший скрыться под псевдонимом Н. Вест, в своей книге «Thread of Deceit» («Нить обмана») пишет так: «Сама природа шпионажа делает этот предмет весьма трудным для объективного изучения, и порой просто невозможно установить, что именно случилось в определенный момент времени». С необходимого пояснения  начинает свою замечательную книгу «ЦРУ против СССР» доктор исторических наук H.H. Яковлев: «Попытка объективного анализа современных западных служб наталкивается на великие трудности. Исследователь и рассказчик пробирается через дебри, зачастую становится в тупик, а иной раз буквально видит волчьи ямы. Трудности эти носят как концептуальный характер, так и связаны с поиском и отбором фактов. Хотя обозреваемый предмет, безусловно, существует самостоятельно, а порой имеет собственные движущие силы, работа спецслужб в конечном итоге не больше чем продолжение политики соответствующих правительств иными средствами. Во многих случаях, однако, работа эта такого характера, от которой официально и внешне убедительно открещиваются те самые правительства. Уже по одной этой причине, не говоря о понятной секретности, ощущается нехватка фактов, каковые, как известно, воздух исследователя. Приходится буквально задыхаться. Больше того — дышать миазмами отравленной атмосферы, ибо, пожалуй, ни в одной сфере государственной деятельности Запада не прибегают так часто к дезинформации. А вторгнуться в эту сферу настоятельно необходимо. Совершенно невозможно понять современный мир без учета работы спецслужб…»[1]. Тут все точно, кроме одной «маленькой» детали: он пишет только о ЦРУ, мы же будем говорить о «родном» КГБ. А о нем пишут в таких выражениях: «Пожалуй, ни одна страница отечественной истории так не фальсифицировалась и так тщательно не скрывалась, как история советских разведывательных органов»[2].

И еще я хочу указать на другое понимание проблемы. Здесь рассказываются вещи из сферы национальной безопасности, причем из тех ее периферийных областей, откуда исходит очень слабый сигнал — но работать надо в любых условиях, а мы так натасканы, чтобы искать, «копать» и находить. Конечно, если повезет. С найденной информацией надо обращаться очень осторожно: смешивать, но не взбалтывать , — иначе она превратится в такой шифр взбивания , что потом и не разобраться…

Но эти трудности были в самом начале исследования, еще до того, как начали писать текст, пока мы только выходили на нужную точку зрения. По сто раз мы рассматривали, и довольно внимательно, одни и те же факты, и всякий раз видели одно и то же. И лишь на сто первый мы увидели, что у него есть и еще одна грань, самая неожиданная, но объясняющая, что все остальное было лишь камуфляжем, а вот эта-то грань и есть основа, и у всех без исключения фактов именно она служит общим знаменателем. Не имея ни одной достаточно достоверной версии в самом начале пути, мы вдруг нашли множество зацепок, обработали их, заполнили информацией пустые классы и получили картину во всей ее полноте. Можно сказать, что в такой момент произошел качественный скачок от бессвязных догадок к еще неполной компетенции, поиск пошел в верном направлении, и требовалось только провести большой объем поисковой и информационно-аналитической работы, что и было сделано.

Но и момент истины пришел, только когда мы все переработали, и тогда явилось довольно смелое предположение о непригодности прежних версий. И наши прежние представления поменялись на противоположность, наши прежние заблуждения об их честности, неподкупности и проч. и проч., о которых так много говорилось, сменились сведениями об их предательстве, лжи, преступлениях против народа и государства. Момент истины добавился обратной стороной. Для повышения собственной компетентности мы целенаправленно искали информацию о самом КГБ, применении механизма Комитета, естественно, не всего, а каждый раз какой-то части, внимательно отслеживали его методы. И как только мы все это синтезировали, так сразу же многие детали встали на свои места, и нам стало легче искать и добывать нужную информацию: ведь многое из того, что было ранее секретно, ныне не скрывается. Но нельзя сказать, что мы переполнены именно нужной информацией: о самом важном говорится либо вскользь, либо показывается совершенно необъективный ракурс, а здесь, как нигде, нужна верная интерпретация. При этом мы не стали отягощать книгу какими-то сложными и многоступенчатыми методиками, как это приходилось делать в прошлом; мы смогли ограничиться только погоней за информацией, перепроверкой, глубокой ее проработкой и достаточным наполнением избранных тем. Не более, но и не менее.

КПД в такой работе может быть и весьма мизерным. Так, например, прочитав однажды книгу в 266 страниц[3], для себя я смог выудить только один термин: всего-то два слова. В другой раз, проработав целый день в библиотеке, я смог отыскать только инициалы одного человека: всего-то две буквы. И это, по-видимому, сторона объективная для всей работы и самой разведки, которая отличается примерно тем же. Один из руководителей американской разведки, Р. Клайн, вспоминает: «У англичан я усвоил один важный урок: если вы намерены успешно справляться с проблемами разведки, не существует другого пути, кроме сбора куда большего количества информации, чем это может быть оправдано с бухгалтерской точки зрения.

Эту мысль, выраженную предельно лаконично, я почерпнул на одной из вечеринок в Лондоне — не то в 1952, не то в 1953 г. И высказал ее сэр Кеннет Стронг (ген.-м-р, начальник разведки в штабе Д. Эйзенхауэра, с 20 июля 1947 г. — глава Объединенного разведывательного бюро, последняя должность: начальник разведки в Министерстве обороны Великобритании. — А. Ш. ): „Разведчику просто следует приучить себя к мысли, что девяносто пять процентов всех усилий его организации бесплодны, хотя и необходимы для того, чтобы заполучить пять процентов информации, полезной для руководства государства“. Кто-то из молодых людей уныло спросил: „Генерал, вы, конечно, преувеличиваете процент бесплодных усилий?“ Стронг ответил бесподобно: „Вероятно, я должен внести поправку. Подумав, следовало бы сказать: девяносто семь процентов бесплодных усилий. Но наша национальная безопасность зависит от умения найти остальные три процента!“ Разведчику просто следует приучить себя к мысли, что девяносто пять процентов всех усилий его организации бесплодны, хотя и необходимы для того, чтобы заполучить пять процентов информации, полезной для руководителей государства»[4]. Советские разведчики, объясняя этот парадокс, на свой лад переделали известные строки стихотворения В.В. Маяковского «Разговор с фининспектором о поэзии»: «Разведка — та же добыча радия. В грамм добычи — в год труды. Изводишь единого агента ради тысячи тонн человечьей руды».

Но преодоление этих трудностей не должно сказываться на качестве представляемого материала. Читатель вправе получить интересный и информативный продукт — и он у него будет. Своей работой мы создали информационно-аналитический продукт уровня, который имеет качественный отрыв от обычного подхода.

Понятно, что раз книга про КГБ, то и речь в ней должна идти о нем. Но почему он вообще фигурирует в отдельной публикации? Потому, что эта спецслужба явилась самым мощным политическим инструментом в СССР. Потому, что в ходе перестройки были использованы методы стратегической разведывательной операции. Потому, что от ее первого момента и до последнего в ней всегда участвовал хотя бы один комитетчик.

Историки свои книги о «перестройке» пишут относительно просто: ищут что-то о центральной и чуть ли не исключительной роли связки Горбачев — Ельцин как главных исполнителей разгрома Союза ССР. Такие авторы не очень-то дальновидны. Ибо практика исполнения ликвидации нашей прошлой страны была столь эффективной, столь грамотной, отличалась такой высокой скоротечностью, что ее разработка была под силу только лучшим умам всего мира. Но как можно требовать решения сложнейших задач, рассчитываемых на компьютерах, от этих двух далеко не блещущих интеллектом партократов? Один из них, напомню, закончил юридический факультет МГУ, потом в провинции получил диплом экономиста-сельхозника (именно получил , будучи секретарем горкома); второй — строитель. То есть налицо полное несоответствие.

По своей профессии мы знаем о том, где обитают лучшие умы: RAND Corporation 1700, Main Street, Santa Monica, CA 90406, USA, и у нас есть некоторые доказательства нашей версии. Однако и в СССР были свои специалисты по делам невозможным, и часть этих кадров сосредотачивались в кабинетах по адресу: город Москва, площадь им. Дзержинского, дом 2, КГБ СССР.

Важным моментом является то, что далеко не весь Комитет участвовал в этом деле. Хотя и предполагалось, что антагонизмы у наших спецслужб могут быть только внешние: одно время — с гестапо, а затем — с ЦРУ, но смею вас заверить, что и внутри самого КГБ СССР существовали непримиримые противоречия. На одном полюсе были либо герои, либо те, кто готов был пожертвовать собой за нашу Советскую Родину, а на другом полюсе были предатели. Только до конца понимая сущность и роль некоторых комитетчиков, можно разгадать смысл слов одного из героев книги «КГБ» мистера Дж. Баррона: «Ты должен научиться остерегаться чекистов. Они занимают самые высокие посты, но это самые низкие люди в нашем обществе. Всю свою жизнь они предают и продают людей. Они продают нас в МИДе, они продают членов партии, они продают один другого. Потом эти сукины дети убегают в Америку и продают весь советский народ»[5]. Ясно? Надеюсь, «да», как и то, почему такие книги скрывали от нас в спецхране.

Отметим, что мощь организации в силу специфики ее деятельности давала столь же сильные внутренние противоречия. Причем та половина, что и есть собственно КГБ СССР, находилась в довольно проигрышном состоянии: в своей деятельности она строго следовала писаным и неписаным правилам поведения и от этого была предсказуемой в своих шагах. А вторая — строго наоборот: вступала в несанкционированные контакты как с внутренним, так и с внешним врагом, предавала и страну, и своих коллег. И не КГБ СССР, а именно потайной КГБ и становился претендующим на лидерство, атакующим крылом и добивающимся «виктории».

Глава 1

Безопасность по-советски: всеохватывающее господство?

Спецслужбы — самые структурированные из существующих структур.

Евгений Семинихин[6].

Разведка всеядна, ей все впору, из всего она извлекает свой барыш.

Рэй Клаин[7] (38. С. 110).

За послевоенное время оперативные возможности спецструктур двух мировых сверхдержав — СССР и США — настолько возросли, что они могли самостоятельно исполнять практически любые политические задачи, включая и те, что раньше традиционно относились только к общегосударственным или даже цивилизационным. Явление качественного скачка такого уровня будет уместным сравнить с военной революцией  в конце XIX века. Тогда, в отличие от прошлого периода, появились массовые миллионные армии; изменилось их техническое вооружение — заряжение оружия стало производиться с казенной части; флот стал паровым; значительно — до континентальных масштабов — увеличился театр военных действий. Век спустя примерно то же произошло и с разведками. Они заняли неподобающее им ранее, ведущее место среди других инструментов единого внутри- и внешнеполитического механизма. Они значительно простерли свое влияние внутри стран и вне их. Они резко возросли численно. Так, например, считается, что в 1917 г. вся разведка США состояла из двух человек[8].

С некоторых пор именно спецслужбы стали тем инструментом, который более других влияет на историю. От небольших — относительно всех человеческих масс — коллективов теперь исходит воздействие на события. «Ученым известно, что судьбы народов формируются комплексом трудноуловимых социальных, психологических и бюрократических сил. Обычные люди, чья жизнь (…) зависит от игры этих сил, редко понимают это, разве что смутно и весьма поверхностно. Одной из таких сил — с начала 40-х годов — стала разведка, систематически собирающая информацию о других странах, на основе которой строится планирование на правительственном уровне и принимаются решения стоящими у власти американскими политиками. Разведка стала весомым фактором, — из числа тех, кто определяет историю»[9]. Французский журналист А. Гэрен как-то сказал, что разведка выходит из-за кулис и оказывает все большее влияние на жизнь общества. В Советском Союзе это достигло максимума, так как под одной крышей было собрано все разведсообщество, поэтому «без КГБ ничего тогда не начиналось. Образно говоря, это был одновременно МИД и МВД»[10]. Подполковнику, ушедшему в отставку с должности старшего следователя по ОВД Красноярского Регионального УФСБ, это знать лучше, чем мне, поэтому доверимся.

Но пространственно, конечно же, не один Комитет был таков. Спецслужбы таких государств, как США, СССР, Великобритания, Китай, имеют всеохватывающее и всепроникающее воздействие и устремлялись к своему максимальному господству. Израиль, кстати сказать, о котором много пишут, что его органы могут-де претендовать на такое же высокое звание, мало соответствует своему дутому имиджу — его спецслужбы малы количественно и не будут в состоянии переработать большие массивы материалов, они заняты своим регионом и могут лишь подрабатывать во взаимодействии с названными лидерами. Хотя и сбрасывать со счетов его не следует. И, кроме того, кто сказал, что Институтом разведки и специальных операций (На Mossad, le Modiyn ve le Tafkidim Mayuhadin) — или, проще говоря, Моссадом все исчерпывается?..

Понимая, что КГБ СССР имеет претензию на всемирный охват, Н.С. Хрущев сокращал его оперативное поле в социалистических странах под предлогом: «если мне нужно, то Гомулка  (руководитель Польши) сразу это сообщит».  В связи со всем этим неизбежно возникает вопрос: а не был ли вообще КГБ первенцем глобализации? И тут в отношении главной политической спецслужбы СССР мы даем положительный ответ: ведь именно КГБ охватил весь мир своими щупальцами, превратился в космополитическую организацию, занялся своими темными делишками в ущерб продекларированному делу по охране безопасности СССР.

Итак, в какое-то время появилось несколько иное, чем традиционное, качество спецслужб. По своим возможностям они стали превосходить уровень необходимости для государства. И вся эта глобализационная мощь КГБ со временем была направлена только на удовлетворение личных запросов части его руководства и тех вождей СССР, с кем приходилось считаться. Так СССР стал со временем не государством, имевшим спецслужбы, а спецслужбой, имевшей свое государство. Структура КГБ стала богаче, чем любая другая структура спецслужб мира. Она занималась функциями, свойственными не спецслужбе, а всему государству в целом. Когда придет время, то об этом скажут не таясь, а открыто, с вызовом: «КГБ брал на себя в какой-то мере функции других государственных и общественных органов»[11]. С тех пор они усложнились и структурно. Они дополнились другими организациями и институтами власти в общей подсистеме национальной безопасности.

Без них уже не обходится ни одно знаменательное событие. Взять хотя бы российскую революцию в начале XX века. Конечно же, сами по себе слабоструктурированные политические партии не могут восприниматься в целом как организации, близкие к государственным механизмам, но они содержат в себе структуры, подобные разведке. Примерами могут быть Боевая организация партии эсеров во главе с Е. Азефом и Б. Савинковым; в этой же партии состоял и В.Л. Бурцев, чью деятельность по выявлению провокаторов можно отнести к контрразведывательной функции.

Даже после войны Великий Сталин вспоминал, что у большевиков был чрезвычайно ловкий человек по кличке «Профессор», от которого руководство РСДРП(б) узнавало планы и меньшевиков, и эсеров, и царской охранки[12]; «В разведке иметь агентов с большим культурным кругозором — профессоров (во времена подполья послали человека во Францию, чтобы разобраться с положением дел в меньшевистских организациях, и он один сделал больше, чем десяток других)»[13].

И, наконец, в самый ответственный момент, в 1917 г., большевикам помогает первая советская спецслужба — Nachrichten Bureau — 4 немецких офицера: м-ры Любертц «Агасфер», фон Бельке «Шатт», Байермейстер «Бэр» и л-нт Гартвиг «Генрих», которые не только участвовали в перевороте, но и в течении года удерживали новую власть[14]. Дадим справку, что кроме ВЧК к первым из советских спецслужб принадлежат: Военно-Революционный Комитет, Отдел борьбы с контрреволюцией ВЦИК, бронеотряд, подчиняющийся лично Я.М. Свердлову, комиссары 75-й комнаты во главе с В.Д. Бонч-Бруевичем[15] и Оперативно-поисковый отдел аппарата ЦК РКП(б). И такое совпадение неудивительно потому, что природа, цели и задачи любых конспиративных, в том числе революционных и разведывательных структур однотипны. И те, и другие конспиративны, а уж политиков, называемых «профессиональными революционерами», в 1917 г. в России был избыток. Именно они и наполнили собой эти структуры.

Масштабы государства и негосударственных структур разные. Вчерашним примером может служить, например, послевоенная система безопасности СССР. Правы ли мы в том, что считаем сверхважной именно структуру системы безопасности, или, может быть, приоритетом обладают персоналии? Косвенно о важности структурно-функционального подхода можно судить по тому хотя бы, что О. Гордиевский в одном из своих интервью признал, что первое, чем начали интересоваться англичане и американцы после его бегства на Запад, это были работа оперсостава, принципы набора в «органы» и их структура. Тоже сообщают и о перебежчике/возвращенце (в истории КГБ было и такое) Юрченко, как только он: «…перешел на сторону американцев, он смог поделиться с ними опытом в областях, интересовавших ЦРУ и ФБР более всего. Одна из таких областей касалась организационной структуры и процедур, принятых в первом отделе, а также в управлении К»[16]. Понятно, что свежего информатора «потрошат» на предмет сведений обо всем, но почему все пишут в первую голову о структуре? Предположить можно только одно: привязка к ней дает возможность не упустить что-то важное: «…перебежчик сообщит детали ее организационного построения, расскажет об устоявшемся стиле работы, методах обучения персонала, о стратегии и тактике, проинформирует об отношениях, сложившихся между спецслужбами и правительством»[17]. Именно в этих постулатах и кроется тот момент, о котором говорят, что количество переходит в качество.  И само описание структуры уже дает многое: полноту информации прежде всего по всей системе (ни один человек не забыт — ибо все куда-то да входят), иерархию, функции, информационные потоки, она очень достоверно отображает кадровые, интеллектуальные и материально-технические возможности той или иной системы. А если это касается спецслужб, то еще и ее оперативно-поисковые, оперативно-боевые, оперативно-технические и… проч. способности.

Тут надо сказать и о том, что это только говорится «Лубянка» или, по-старому, «площадь Дзержинского», но подразумевается под этим не то здание, что украшает ее, а гораздо большее: множество разного рода учреждений и заведений по одной только Москве и области, сотня больших и малых лубянок по всей стране, десятки зарубежных резидентур по всему миру и еще много чего. Ценность ее элементов разная, на первом месте стоят те, кто невидим. Всегда это будут агентурные позиции нелегальной разведки. Добавьте к ним еще миллионы добровольных помощников, которые всегда готовы к звонку «куда надо». И все они повязаны в одну большую сеть, центр которой — служебный кабинет Председателя КГБ.

Но, говоря об этом, очень важно опираться все же на четкие критерии, а не увлекаться формальными подходами. Например, в литературе часто упоминают то, что КГБ при Совете Министров СССР 5 июля 1978 г. потерял приставку «при». И тем самым-де стал еще выше в иерархии и обрел большую самостоятельность. Но надо же знать, что это касалось не только его одного, а согласно принятому Верховным Советом СССР Закону «О Совете Министров СССР», всех госкомитетов.


«Ну и кто у нас там еще не стукач?»

Все разведки мира органически заинтересованы в том, чтобы их агентура была выдвинута на самые ключевые должности в органах власти противника. Когда некоторые из руководства КГБ превратились во врага собственного народа, они стали продвигать своих людей на исключительно благоприятные агентурные позиции внутри советской системы. Внедрение осуществлялось и ранее, в 1930-е годы, когда НКВД был заинтересован в информаторах в богемных и полусветских столичных кругах, но при этом наркомвнутридельцы не смели самостоятельно вести те или иные разработки — все акции согласовывались с высшим руководством. А теперь неконтролируемая (И.В. Сталина-то на них уже не было!) Лубянка стала вести самостоятельную политику.

Роль агента может быть очень разносторонней. Только люди очень наивные могут полагать, что вся работа агента может сводиться к тому, чтобы проинформировать своего куратора устно или письменно («настучать » — бытовой термин) о том, кто, что и где сказал, кто это слышал и как к этому отнесся. Это роль пассивная. Но очень часто ему предназначается роль активная. Часто для политических театров она бывает только одноактовой. Провокатор подставляет жертву и все. Дальше — дело правоохранительного конвейера. Но в многоходовых операциях особого рода такие агенты совершенно не нужны. Тут требуется долгая работа по претворению в жизнь замысла куратора и/или его начальства. Для спецслужбы в этом отношении есть два пути: обустройство общественно-политических лифтов исключительно под собственные нужды и, соответственно, самовыдвижение либо выдвижение своего штучного агента вверх по социальной лестнице. И на Лубянке не чурались ни тем, ни другим. Агентуре активно помогали во всем. И партаппарат тут ни в чем не мешал, а, наоборот, только слушался и не замечал, как против Советской власти плетется заговор…

Агент — очень и очень зависимый человек. И управляют им куратор и его начальники четко. Выйти из этого круга редко кому удается. И дело здесь не в банальной угрозе: «Если ты перестанешь выполнять наши задания, то мы всем расскажем: кто ты есть на самом деле…»  Это угрозы для детей. Такая банальность и в голову куратору не приходит. Случай, когда А. Коржаков раскрыл агента (Е. Киселева — агента «Алексеев»[18]), в общем-то исключительный. Такое — прецедент. Кроме того, Е. Киселев — это штатный преподаватель. А бывших, как говорят, здесь не бывает.

Дело вербовки часто ставилось на поток. И здесь можно рассказать об одном трюке. В каждом региональном (областном, краевом, республиканском) УКГБ, КГБ союзных республик, не имевших областного деления (т. е. прибалтийских, закавказских и молдавском), существовала так называемая первая линия, «разведка с территории», подчиненная в оперативном отношении ПГУ в Москве, но работающая на месте. Она занята делами эмигрантов из этой местности, вербовкой лиц, например интернированных во время войны, отслеживает все связи жителей региона с внешним миром и использует это в своей работе, присматривает кандидатов для работы в разведке, знакомит с разведданными в отношении региона, добытыми Центром, только тех, кого это касается. Некоторые приграничные области будут нацелены конкретно на сопредельные государства, им могут доверить встречать нелегалов оттуда.  Миссия довольно многогранна, мы же хотим показать только следующую составляющую.

Предположим, из некой страны советскому ученому приходит приглашение почитать лекции в тамошнем столичном университете. Естественно, что выезд не обходится без того, чтобы не получить санкции от компетентных органов. Там говорят претенденту: «Пожалуйста, никто не против. Но взамен, как патриот, выполните наше разведзадание. А также подпишите согласие на то, что вы нам поможете».  Человек, гордый от того, что Родина ему доверяет, как и реальному Р. Зорге, и мифическому Штирлицу, подписывает бумагу. Спокойно уезжает читать лекции, выполняет простенькое заданьице. Возвращается домой. Рапортует (опять письменно и под псевдонимом) о том, что видел и слышал. На кафедре его расспрашивают о впечатлениях о стране. Каждый как-то реагирует. Нашего профессора вызывают опять, и теперь уже другой человек начинает его допрашивать о настроениях, о расспросах, о том, кто и к каким пришел выводам в связи с получением новой информации, которая не всегда в лучшую сторону позволяет сравнить советскую действительность и загнивающий свободный мир.  И никуда этот профессор не денется — бумага уже подписана, хотя первоначально она имела не то значение. За этой встречей следует еще и еще. И он превращается в стукача-информатора и теперь вместе с нами узнает, что кроме первой в этом же здании есть еще и пятая линия.

Бывают, впрочем, задания и посложнее: считается, что B. В. Жириновский попал в турецкий участок, отвлекая внимание НН от сотрудника разведки, находившегося на задании[19], заложив, таким образом, более постоянное сотрудничество.

К настоящему времени в прессе акцентировано внимание на некоторых фигурах настолько, что можно составить хотя бы небольшую справку в ответ на законный вопрос: а неагенты кто? Вспомним о знаменитостях тех времен, да и последующих.

Журналистка из газеты «Московские новости», автор книги «Мина замедленного действия»[20], по оценкам других, «самый придирчивый чекистовед» Е.М. Альбац, была разоблачена на суде по делу КПСС юристом Ф.М. Рудинским[21]. Лидер польской «профсоюзной» организации «Солидарность» Л. Валенса — агент «Болек»[22].

Генсек и проч. М.С. Горбачев. Лучше всего будет обратиться к наиболее знающим и авторитетным товарищам, которые в прошлом занимали высокие посты и должны дорожить своей репутацией. Одни задаются вопросами: «Чем он занимался в университете? Стучал на товарищей?»[23]. Другие на них отвечают: «…место для прохождения студенческой практики было выбрано точно — Лубянка она и есть Лубянка. Правда, публично никто никогда не спрашивал его об этом, а сам Горбачев и осведомленные об этом лица не стремились расшифровать, какого рода подписку он там давал. О неразглашении материалов — несомненно, о другом — неизвестно пока»[24]. С Запада подсказывают: «Млынарж считает, что Горбачев случайно оказался его соседом по общежитию. Обычно, однако, в обязанности советского студента, поселяемого с иностранным, входит приглядывать за соседом. Я могу это предполагать и о Горбачеве, но у меня нет никаких данных о его отношениях с приглядывающими органами»[25]. Если уж были открытые публикации, то тем более эти вопросы освещались в узком кругу. Более чем сомнительные связи М.С. Горбачева с КГБ, как скрытые аспекты его жизни, были опубликованы в докладах Института изучения дезинформации и оглашены на его конгрессе в Ницце, после чего были запрещены на Западе к упоминанию в открытой печати[26]. Люди приближенные — охранники — также говорят об этом в открытую[27]. Будучи первым секретарем Ставропольского края, он информировал Ю.В. Андропова о том, кто и как отдыхает на курортах Минеральных Вод. При этом часто возникала информация и компрометирующего характера[28]. Затем он становится первым человеком в партии и стране, а значит, высшим руководителем и для спецслужб. Ситуация по-своему может быть и уникальна, но для той работы, где все шиворот-навыворот, это даже нормально: с одной стороны, человек приходится тебе начальником, а с другой стороны, он — твой агент. Если это так, то все попытки что-то понять в «перестройке», ставя в фокус внимания приоритет М.С. Горбачева, будут просто тщетны, да в конце концов и элементарно наивны. А вот роль тех, кто был в курсе его «юношеских заблуждений» и мог им свободно манипулировать, наоборот, незаметна, но исключительна.

Будущий банкир В.А. Гусинский — это бывший агент КГБ «Денис»[29]. Е. Евтушенко получил личный телефон Ю.В. Андропова и разрешение звонить в нужных случаях — когда и по какому поводу надо было «протестовать»[30]. Председатель парламента Литвы В.В. Ландсбергис[31]. Кандидат в члены Политбюро ЦК, председатель Палаты Верховного Совета СССР академик Е.М. Примаков поддерживал многолетние служебные и личные контакты с ПГУ[32]. Сам он, по назначению в 1991 г. последним шефом советской разведки, обмолвился, что в разведку приходит не новичком. Редактор журнала «Огонек», этого рупора «перестройки», В.А. Коротич «сдал» всех своих диссидентствующих товарищей[33]. Диссидент № 1, академик А.Д. Сахаров — агент «Аскет»[34]. A.A. Собчак — в газете «Новый Петербург» выдвигалась версия о том, что он будто бы был осведомителем КГБ в университете[35]. А.И. Солженицын «…становится осведомителем в лагере без всякого давления, легко и сразу». Об этой стороне деятельности Солженицына сведения приведены в публикациях:[36]. Так пишут другие. Но от себя мы добавим, что в его книге «В круге первом» явно прослеживается знание автором ОРД, включая такие тонкие, как перехват телефонных звонков: организация, техническое оснащение и их ведение персоналом, возможные упущения по службе, дешифровка записи телефонного разговора; а в другом месте — один из принципов разоблачения «стукачей»: на основании того, что информаторы получали определенную, строго фиксированную сумму. Любопытно то, что, однажды отличившись в этом, в остальных его книгах какая-либо приверженность этой тематике более не прослеживается. Также указывают, что «Архипелаг ГУЛаг» во многом списан с одной книжонки, выпущенной в свое время геббельсовским ведомством. Ответ на вопрос: «кто дал?»,  — совершенно ясен: тот, кто имел доступ.

Ну, кажется, все.


Андропов создает государство в государстве

Главный талант, которым обладал Андропов, — это талант политического интриганства.

В.А. Казначеев[37].

И до прихода Ю.В. Андропова на площадь Дзержинского все и вся было под колпаком КГБ. Но он довел это дело до совершенства. Особенно это касается тех структур, которые расположены рядом с Лубянкой: Кремль, здания ЦК КПСС на Старой площади и проч. Возникло явление, которое называют то чекизацией[38]; то кагэбизацией[39]; или андропологизацией[40]. Словом, всяк найдет на свой вкус. Как говорили по этому поводу любители игры слов, «црезвычайная комиссия превратилась в чентральный комитет». Советник A.A. Александров-Агентов пишет в своих воспоминаниях, что, услышав эту шутку на улицах Москвы в 1983 г., пересказал ее Генеральному — Юрий Владимирович помрачнел: его тонкую игру проницательный народ все же просчитал… Далее мы еще отдельно поподробней поговорим на эту тему на примере «перестройки».

Пусть и поздно, но зато откровенно признают: «Я (…) познакомился практически со всей работой нашей партийной, государственной и общественной машины, как тайной, так и открытой. Ни одна организация, как я узнал, не существует без представителей КГБ. И я понял, что эта система по мощи и влиянию партии не уступает и существует как параллельная структура.

Хрущев тогда, правда, пытался это положение сломать, подчинить КГБ партии, и частично ему это удалось. Но он не понял, что конфликт партии и тайной полиции был единственной формой взаимного контроля за всем происходящим внутри системы советской власти. Воюя друг с другом, кагэбэшники и партийные лидеры на местах тщательно следили друг за другом, частично предотвращая коррупцию, и, что важно, наверх шла более или менее объективная информация»[41].

Началось это явление давно, но, что касается нашего разбирательства, то первые ростки пошли весьма далеко от Москвы. Некий Н.Р. Садыхов из охранников первого секретаря стал заместителем Председателя Совета Министров Азербайджана; Председателем Совета Министров стал А.И. Ибрагимов — работал в 1940-е годы в центральном аппарате; Первый заместитель И.А. Ибрагимов — научный консультант, выполнял разовые задания. Всего же 9 чел. были перемещены в аппарат и руководство, 12 чел. стали первыми секретарями райкомов. Второй секретарь Нахичеваньского обкома Н.И. Володин (запомните эту фамилию — мы с ним еще встретимся); Председатель Нагорно-Карабахского облсовета М.Г. Огаджанян — «оттуда». На начало 1970-х годов после ухода на пенсию трудилось на непыльных должностях 983 бывших сотрудника КГБ. 20 % из них — в Совете Министров, 42 % — в органах юстиции, 22 % — в вузах и школах, 16 % — в милиции[42].

Ю.В. Андропов в 1967 г. становится Председателем КГБ СССР. Г. Алиев в 1969 г. становится первым секретарем Азербайджана. Ими начинается отработка той модели, которая потом поразит верхушку всей страны. «Андропов и Алиев были нужны друг другу. Шеф тайной полиции с интересом присматривался к социальному конструированию азербайджанского секретаря, примеряя его реформы — пока что в воображении — ко всей стране. Бакинский же диктатор был поражен грандиозностью планов председателя КГБ…»[43]. Придет день и час, и команда Ю.В. Андропова сможет продиктовать свою волю: «Андропов возглавил „бунт машины“ — тайной полиции — против ее создателя: партии»[44].

Но можно сказать, что, оставаясь де-юре структурой подчиненной, КГБ времен Ю.В. Андропова и в период более поздний в организационно-функциональном и информационно-интеллектуальном плане становится гораздо богаче аппарата ЦК КПСС[45].

Любой человек, назначенный на пост первого лица в спецслужбе, сразу же поймет, куда воздвигла его судьба. Сразу же происходит неизбежное расширение его возможностей, а уровень влияния на принимаемые решения достигает максимальной величины. Существует несколько кругов приближения к главному лицу в стране. Начальник разведслужбы, начальник «охранки», начальник связи, начальник охраны становятся в самый первый. А КГБ имел все это сразу в лице своего Председателя.

Любой шеф спецслужб располагает лучшими организационными и информационными ресурсами, чем высший руководитель, именно первый поставляет второму информацию, и он же решает, какими сведениями делиться, а какими — нет. Хотя чаще пишут, что разведки — это только инструмент политики, что разведки лишь собирают разведданные и докладывают, а решения все равно принимаются «наверху», но это совершенно не так, или, точнее сказать, не всегда так. Да, спецслужбы собирают информацию, но они же и решают, что докладывать и как докладывать. При этом они: а) как и другие ведомства, могут скрывать свои недостатки, просчеты и провалы (кроме самых громких и очевидных); но б) они могут сделать вид, что совершенно не знают о существующей оппозиции, «пятой колонне», сговоре с внешним врагом, и потворствовать, таким образом, успехам врагов, а могут и сами стать инициатором заговора.

Дезинформировать руководство и другие органы госуправления можно по-разному. О.Д. Калугин сообщает, что В.А. Крючков «в 1980 году решил унифицировать информационные потоки, идущие из Кабула. Он считал, что информация, поступающая по каналам партийных органов, КГБ, МИДа и военной разведки, слишком разношерстна, противоречива. Иногда она вызывала у Леонида Ильича очень дурное настроение. В результате унификации информационного потока на стол бывшего Генерального секретаря стала поступать благостная информация о победах советского оружия, о разгроме афганской оппозиции и грядущем превращении Афганистана в нового социалистического сателлита»[46]. Мы еще коснемся ниже всех аспектов того, как КГБ обернул свои технологии по дезинформации против политического руководства своей страны. Он силен настолько, чтобы тягаться на равных с высшей в стране властью. Поэтому как минимум в этом контексте можно утверждать, что КГБ становится теневым центром страны и социалистического полумира. КГБ брался за любую работу, чтобы потом заменить собой функции всего государства, и в конце концов подмял его. Именно Лубянке, а не Кремлю давно уже принадлежит большинство властных полномочий.

Ю.В. Андропов создал из КГБ универсальный политический механизм. Универсальный — значит способный на любое дело. КГБ к 1985 г. обладал самыми главными инструментами, необходимыми для захвата власти перед осуществлением «перестройки», развитой инфраструктурой, пронизывающей все советское государство, а также всеми методами для реализации замысла (об этом ниже). Государство — это в известной степени зло. Но в разведке-контрразведке это дело доведено если уж не до абсолюта, то хотя бы до максимума. Разведка — самый острый политический инструмент, оказалось, что он применим и как скальпель для «расчлененки». Оружие партии оборачивается против дела самой партии. Но только сильный осмеливается воевать с формально более высокостоящим. А сила у Комитета была. Это было заметно со стороны. Согласно оценке одного советолога, имевшего тесные контакты с ЦРУ: «Через несколько лет после прихода Андропова в КГБ (…) мы столкнулись с более современной службой. Возможно, что эти изменения и возмужание ее кадров начались раньше, но с его приходом они приобрели ускорение. Теперь это были „новые кагэбэшники“, они лучше знали язык, обладали специальными знаниями, одевались на западный манер и т. п. Произошли изменения в методологии чекистской работы»[47]. Но сам Ю.В. Андропов в бытность Заведующим Отделом по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран ЦК КПСС, по некоторым сведениям, сказал одному из своих подчиненных: «Держи ты этих кагэбистов в руках и не давай им вмешиваться не в свои дела»[48].

Поле оперативной деятельности того же самого ЦРУ на территории СССР было резко сужено. Его агентурные аппетиты ограничены. Да, в пространстве СССР, взламывая сознание советских людей, работали 38 радиостанций из 28 стран. Да, интересы продавшейся «пятой колонны» совпадали с западными. Но главное все же было не влияние (помощь) извне, а интересы правящей элиты, и для их черных дел им был нужен самый сильный политический инструмент.

Ю.В. Андропов пришел на Лубянку после В.Е. Семичастного. Предлогом для снятия последнего стала очередная «виктория» США в «холодной войне» против СССР — уход дочери И.В. Сталина С.И. Аллилуевой на Запад. Та поехала хоронить одного из своих мужей в Индию. После церемонии она несколько раз просила отложить отъезд. Наконец был куплен билет на 6 марта, и она — в годовщину смерти отца — посетила посольство. Как об этом пишет В.Е. Семичастный, сам побег ее напоминает небольшую детективную историю: посол И. Бенедиктов без согласования с КГБ «вернул Светлане паспорт, который хранил в своем сейфе, и стал готовиться к ее отъезду.

Светлана тоже как будто собиралась в дорогу: устроила стирку, развесила в комнате белье, стала собирать вещи. По предварительной договоренности, в то же время с прощальным визитом к ней пришла ее приятельница — дочь посла Индии в СССР и стала ждать ее у ворот посольства. Ждет полчаса, час, а Светланы все нет и нет.

Тут уж и охрана забеспокоилась. Заглянули в комнату — белье висит, все на месте, казалось, что и сама хозяйка где-то рядом… Лишь после того, как тревожная информация дошла до резидента Р. Г. Богданова, произвели осмотр всей комнаты. Но С. Аллилуевой уже и след простыл: калитка американского посольства в 40 метрах от нашего — туда она и прошмыгнула.

Один из охранников видел Светлану: с небольшим чемоданчиком в руках она направлялась к выходу, сказав мимоходом, что должна встретиться с дочерью индийского посла. Охранник, естественно, не обратил на это никакого внимания — такие встречи с посетителями у посольских ворот были постоянными.

В эту же ночь из американского посольства Светлана Аллилуева была тайно переправлена в аэропорт Дели, а оттуда — в Швейцарию, где она и попросила политического убежища.

Швейцарцы ей отказали, боясь дипломатических осложнений с СССР. Аллилуева выехала в Италию, но и там на свою просьбу предоставить ей политическое убежище получила отказ. (…)

Вскоре беглянка оказалась на американской военной базе в ФРГ, а оттуда была переброшена в США, где власти удовлетворили ее просьбу о политическом убежище…

Как я узнал позже, Брежнев решил использовать этот момент для осуществления своих давних планов — освободить меня от должности председателя КГБ (а вместе со мною убрать и других неугодных ему бывших комсомольских вожаков). Вначале он обработал Подгорного и получил его согласие, затем вдвоем они стали „давить“ на Косыгина. Тот долго сопротивлялся. Чем только не пугали Косыгина: и „теневым кабинетом“, и возможным переворотом. Наконец уломали и его. Суслов, как всегда, присоединился к „тройке“: у нас с ним всегда были натянутые отношения…

А мы в КГБ тем временем разрабатывали контрмеры, чтобы локализовать попытки иностранных спецслужб использовать бегство Аллилуевой в антисоветской пропаганде. Это был год полувекового юбилея Октябрьской революции, и мы не хотели, чтобы праздник был хоть чем-то омрачен.

Больше всего мы боялись, что, получив рукопись „Двадцати писем к другу“, американцы нашпигуют ее махровым антисоветским содержанием и этот пасквиль за подписью дочери Сталина растиражируют по всему миру.

Я предлагал, чтобы мы объявили, что подлинный экземпляр рукописи Аллилуевой находится в сейфе одного из швейцарских банков и после издания книги на Западе мы предоставим его для сравнения. Кроме того, я предложил упредить американцев и опубликовать подлинный текст „Писем“ на Западе, используя каналы КГБ. Мы даже установили контакт с одним из западногерманских журналов, который был готов опубликовать исходный текст и заплатить нам при этом 50 000 долларов. При этом мы не хотели менять текст рукописи, чтобы Светлана не имела к нам никаких претензий.

С этими предложениями я пришел 18 мая на заседание Политбюро. Наша идея не нашла поддержки. Несколько членов Политбюро выступили против. Особенно возмущался Подгорный:

— Как это так — своими руками грязь на себя лить?

Разгорелся спор, и в результате мне было поручено изучить это дело дополнительно.

Когда все мои вопросы по повестке дня закончились и я собрался уходить, Брежнев неожиданно остановил меня:

— Владимир Ефимович, вы нам еще потребуетесь.

— Хорошо, я подожду в приемной.

— Нет-нет, останьтесь. У нас есть еще один дополнительный вопрос. Мы, — продолжил он, обращаясь к присутствующим, — то есть я, Подгорный, Косыгин и Суслов, вносим предложение освободить товарища Семичастного от занимаемой должности председателя КГБ. Он уже давно работает, претензий к нему никаких нет, но, чтобы приблизить Комитет госбезопасности к ЦК, мы рекомендуем на эту должность Андропова, а товарища Семичастного послать на Украину»[49]. Для обывателя факт рокировки на таком посту ничего не меняет: подумаешь, одного какого-то уволили, а другого назначили? Все это известие встретили более чем равнодушно. На самом же деле это не В.Е. Семичастного уволили, это нас всех повели на заклание. Внимательные люди не могут не уловить, что март 1985 г. и избрание М.С. Горбачева на самый высокий пост не первое событие в области негативных кадровых назначений, зарождение тенденции было раньше… В этот день Советская система тронулась с места и пошла, набирая обороты, к своему краху. Парадоксально то, что именно со С.И. Аллилуевой начинается необратимый процесс разгрома Советского государства — а ведь никто столько не сделал для его созидания, как ее великий отец!

У Л.И. Брежнева было не так уж много кандидатов на вакансию. Ряд партийных руководителей имел опыт работы 2-ми секретарями в ЦК республиканских партий, где они курировали работу местных аппаратов спецслужб и милиции. Такая работа в провинции давала необходимый опыт и в центре. Ю.В Андропов — ЦК КП Карело-Финской ССР, Л.И. Брежнев сам был в Казахстане, а В.Е. Семичастный — в Азербайджане, H.A. Щелоков — в Молдавии. Кто мог быть еще? И.о. Зав. Отдела административных органов ЦК Н.И. Савинкин, зампреды КГБ Г.К. Цинев, С.К. Цвигун, повышенные потом до первых. Могло иметь большое значение то, что именно Ю.В. Андропова как секретаря ЦК поставили курировать органы после 1964 г.[50]. (Другие, иностранные источники, правда, называют Д.Ф. Устинова[51], но это сомнительно: тому и «оборонки» хватало за глаза.) Большую роль играло и формальное: Ю.В. Андропов уже был членом ЦК. А.Н. Шелепин и В.Е. Семичастный провинились тем, что выступали против назначения H.A. Щелокова министром внутренних дел СССР. Вообще-то хотели ставить бывшего министра B.C. Тикунова, как наиболее профессионально подготовленного и опытного человека — было уже готово распоряжение, однако оно было отменено и назначили H.A. Щелокова. А того отправили послом в Верхнюю Вольту, где он вскоре и умер. А.Н. Шелепин на том заседании Политбюро не присутствовал — находился в больнице. Известно также, что при снятии В.Е. Семичастного войска Московского гарнизона были приведены в повышенную боеготовность[52].

Ю.В. Андропов велел написать в своем удостоверении скромное сотрудник , встал на партийный учет в управлении нелегальной разведки[53], а должен-то был в парторганизации Секретариата, получил позывной в войсках — 117-й [54], выбрал себе псевдоним для телеграмм Свиридов [55], занял кабинет № 370. В одних кругах он получил почтенное наименование Председатель , в других — Ювелир. 

Ю.В. Андропов пришел в Комитет всерьез, как говорится, и надолго. Он не был похож на А.Н. Шелепина, чья наигранность позволила его окрестить Железным Шуриком  (по аналогии с Феликсом), он не был похож и на В.Е. Семичастного, который оставался там «белой вороной» — молодым и чужим. Оба предшественника так и остались некомпетентными. О А.Н. Шелепине писали (В.А. Кирпиченко), что до премудростей чекистской работы тот не опустился — продолжал руководить, как всем и всегда, у них это называлось по-партийному.  Ю.В. Андропов сразу же запросил материалы учебного характера.

Ю.В. Андропов базировался на том, что усиление Комитета не противоречило интересам Советского Союза. Это стоит понимать как усиление позиций и самого Юрия Владимировича: только работай! Кресло Председателя КГБ — это не менее важно, чем трон Первого лица в стране. А сделать можно в разы больше. КГБ уже к тому моменту достиг того уровня, когда его возможности в стране и мире стали очень значительными, надо было только доращивать эту силу и направить ее в нужное русло.

Ю.В. Андропов прежде всего стал опираться на свой аппарат, на свою команду. Им были замечены, подобраны и выдвинуты следующие помощники, руководители Секретариата и консультанты: В.Н. Губернаторов, Б.С. Иванов, Е.И. Калгин (бывший личный шофер), Е.Д. Карпещенко, Г.К. Ковтун, С.А. Кондрашов, В.А. Крючков, П.П. Лаптев, В.Г. Митяев, Ю.С. Плеханов, И.С. Розанов, H.A. Рымарев, И.Е. Синицын, Ю.И. Спорыхин, B.C. Ушаков, В.В. Шарапов[56]; с некоторыми из них мы еще встретимся.

Именно Ю.В. Андропов должен войти в историю как самый выдающийся советский политик, которому удалось в конце концов создать обойму людей, которые сокрушат потом Советский Союз и социалистический блок, заложить под нас столько «мин замедленного действия», что и не сосчитать. М.С. Горбачев по сути мальчик во всем этом деле, который только по готовым нотам отработал свою роль.

С каких пор Ю.В. Андропов стал первым политиком страны? Формально на этот вопрос легко ответить. Но мною имеется в виду не 10 ноября 1982 г., когда умирает Л.И. Брежнев, и не 12-е, когда Ю.В. Андропов избирается Генсеком партии и становится им де-юре.  Нас интересует положение де-факто.  И тут самое время дать внятные определения, кто вообще управляет такими большими политическими образованиями, как современные государства. Как правило, обывательское мнение, да зачастую и историческая литература, претендующая на какую-то серьезность, концентрируют свое внимание на одной, максимум двух (дуумвират) — трех (триумвират) крупнейших политических Фигурах, и не более, которые, по мнению высказывающихся, несут на себе все бремя власти и ответственность за судьбы страны. Этого недостаточно. Такими большими социальными системами, как современное государство, руководить может только управленческая элита.  Кто туда входит? Довольно расплывчатый, не ограниченный четко круг людей: высшее политическое руководство, что прописано Конституцией, формальные и неформальные лидеры депутатских групп, министры и их заместители в ключевых министерствах, руководство спецслужб, высшие военачальники, глава столицы и/или самого большого города, те руководители на местах, которые представлены в каких-то центральных органах, и проч. Имеется и непрямое управление — политическая оппозиция, поэтому власть принимает какие-то решения с оглядкой на нее, верхушка организованной преступности, иерархи церкви, если паства довольно обширна. Такова по сути общая картина во многих странах в последнее время. Лет двести-триста назад, когда политический ландшафт был попроще, количество таких людей было значительно меньшим. Важно то, что если отбросить фактор противоречивости, то руководство осуществляется, как правило, представителями центра в рамках делегированных им полномочий. Как мы видим, руководство страной осуществляется совсем необязательно в рамках какой-то одной структуры, к интересующему нас времени — Политбюро ЦК КПСС. И уж совсем необязательно, чтобы это делалось в рамках Конституции. Это только юристы стараются раздуть ее значение, чтобы лишний раз подчеркнуть свою «нужность» или, паче того, незаменимость. Напротив, очень часто социальное, фактическое, перевешивает формально-юридическое. Глава государства старается удерживать все нити государственного политического механизма, но итог его деятельности все равно есть некая результирующая, а не только продукт его воли, ума и усилий. Все это следует понимать в контексте разбирательства: кому принадлежала власть в СССР на протяжении некоего периода времени.

А.Н. Шелепин возглавил группировку чекистских генералов, которым надоело быть в роли обезьяны, таскающей каштаны из огня для других. Но у них дело не заладилось, и отсюда заключение — сам факт руководства комитетом, или теснейшая связь с преемником на этом посту, не гарантирует успеха. Ю.В. Андропов сумел сделать верные выводы из этого и использовал-таки оперативные возможности спецслужб, руководить которыми его поставил доверчивый Л.И. Брежнев. Заокеанский пример стоял перед глазами у главы Лубянки — там на протяжении долгих 48 (!) лет до самой своей смерти во главе ФБР стоял Джон Э. Гувер, фактический хозяин страны — президенты приходили и уходили, а он оставался… Лорд У. Сесил стоял во главе разведки около 40 лет. Поэтому между тем, чтобы самому стать главой партии и государства или же быть фактическим хозяином, выбор был сделан в пользу второго варианта. Ю.В. Андропов поставил перед собой задачу достигнуть наивысших постов в партии и государстве, но делать это следовало не сразу, а в несколько этапов. В умении ждать ему можно позавидовать. Задача выдвинуться на пост главы спецслужб им решена.

Кроме карьеры чекистской, Ю.В. Андропов продвинулся и по партийной линии. Сообщают о том, что у Ю.В. Андропова никак не складывались отношения с третьим по весу в руководстве страны человеком — главой правительства А.Н. Косыгиным — причем даже на уровне личной совместимости[57]. (По-видимому, в основе этого лежали события вокруг Ленинградского дела — где-либо еще их судьбы не пересекались.) На тот момент вето А. Косыгина могло остановить политический рост любого сановника, и для малейшего продвижения Ю.В. Андропова требовалось временное устранение Председателя Совета Министров СССР. Ближайший же после назначения Ю.В. Андропова на пост Председателя КГБ Пленум ЦК КПСС, на котором только и возможны какие-то перемещения, состоялся в период израильской агрессии 1967 г. против арабских стран — 20–21 июня 1967 г. На нем обсуждался доклад Л.И. Брежнева «О политике Советского Союза в связи с агрессией Израиля на Ближнем Востоке» и, видимо, под предлогом угрозы было принято решение поднять статус нового главы Лубянки — Ю.В. Андропов избирается кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС. А.Н. Косыгина в этот момент в Москве не было: он был в Америке в ООН, добиваясь признания Израиля агрессором с санкциями против него, и вернулся — пролетом через Кубу — дней через десять. При первой же возможности состоялся еще один шаг вверх по лестнице. Можно только предполагать, делал ли еще Ю.В. Андропов какие-то попытки для последующего продвижения: это ведь не так просто. Возможно, что все они были отвергнуты, и тогда было решено пойти в атаку небольшим коллективом — во всяком случае, факт очередного перемещения состоялся только в связке с министрами иностранных дел A.A. Громыко и обороны A.A. Гречко. Видимо, мотивация на столь крупное расширение Политбюро была обозначена как усиление всего комплекса безопасности. Получилось это только 27 апреля 1973 г., когда все трое были избраны членами Политбюро. В свете последующих событий можно сказать так: умри Генеральный секретарь ЦК на следующий день, и У Ю.В. Андропова были бы шансы занять его место! Но было еще рано… Часто бывает так, что того или иного самостоятельного игрока подводит страсть устраивать собственные политические комбинации, не всегда совпадающие с более общими корпоративными интересами. Юрий Владимирович это понял давно…

«Вот особенность политической карьеры Андропова, которая определила ее наступательный и триумфальный характер: меняя посты, он не менял, а только расширял свои прежние функции»[58]. Но существовали и другие очень важные сферы управления , и требовалось выдвинуть туда своих людей и закрепить их за собой. Одни люди Ю.В. Андропова пошли в прессу и на телевидение : это Ф.М. Бурлацкий, А.Е. Бовин; другие — в МИД : его сын Игорь; третьи — в мозговые центры:  Г.А. Арбатов, Е.М. Примаков и другие. Начались захваты власти на уровне республик: Г.А. Алиев (Азербайджан, 1969 г.), Э.А. Шеварднадзе (Грузия, 1972 г.). Они, в свою очередь, тянули за собой второй эшелон.

Мы только улыбаемся, когда наивные болтуны призывают нас вернуть время, когда КГБ был могущественной организацией, видя в этом и только в этом спасение — и свое собственное и страны в целом. «Back to KGB!» (Назад в КГБ) — твердят они. (Вон и в парламенте Киргизии в феврале 2009 г. выдвинули такое предложение.) Но это не есть решение проблемы. Это опять воспроизведет ситуацию, когда в одних руках окажется самый острый политический механизм, и как с ним будут поступать, неизвестно.

Глава 2

Спецоперация «Трамплин-1»: Хрущев и Брежнев на пути к трону

Здесь речь пойдет о том, как можно использовать возможности спецслужб для захвата и удержания власти и как они были реализованы в послевоенной истории СССР различными политиками. Во всем мире спецслужбы — это самый удобный политический инструмент для захвата власти. Именно они могут заниматься отработкой навыков переворотов, не вызывая никаких подозрений, именно потому, что они для этого и создаются, только направлено их острие должно быть не во внутрь системы. Но если их руководитель по какой-то причине чуть-чуть изменит точку приложения усилий, то это мало кто заметит. По крайней мере, до последнего момента. А потом и протестовать будет поздно… Но можно участвовать в приведении к власти патриота своей страны — и тогда страна от этого выиграет, а можно и сугубо напротив — предателя-иуду, и тогда стране придет конец, а работники спецслужб будут скромно стоять в сторонке и говорить: ну мы-то что? — мы-то, как и все, кому-то подчиняемся… неужели это не понятно?  Нам-то понятно! Нам понятно, что приоритетная задача такого мощного инструмента политического механизма, как разведка, заключается в конечном итоге в одном — провести удачный государственный переворот в недружественных странах, и это только пишется, что она занимается пассивным сбором информации. Контрразведка, наоборот, должна стремиться к тому, чтобы ни в коем случае не допустить этого в отношении своей страны. По крайней мере, таковы должны быть их цели, если не заявленные, то легко понимаемые. Однако оказалось, что гораздо «интереснее» провести переворот в собственной стране. По крайней мере, для КГБ… Видимо, это изначально было заложено в Комитете, когда под одной крышей были собраны эти разведывательные и контрразведывательные функции вместе. Тут волей или неволей был заложен соблазн.


Дворцовые перевороты: без спецслужбы ну никуда!

Традиционная наука о государственных переворотах (имеющая специальное название — кудеталогия и являющаяся только частью более общей науки управления государством — т. н. ниндзюцу) должна подразумевать наличие стража и разбойника, и при этом все еще может устоять на своих местах. Но что, если они вступят в сговор? История этого явления, если в ней разобраться, довольно объемна.

Командиры преторианской гвардии времен упадка Рима часто замещали собой императоров[59]. А начальник охраны одного из римских императоров Себастиан тайно сотрудничал с христианами. Был разоблачен. Суд скорый и безжалостный, а приговор жестокий: распятие. Христиане же причислили предателя «на идейной основе» к лику святых. Ну-ну. Как Христа предал, так сразу иуда, а как своего императора, так святой…

Вот, например, как пишут о руководителе еще только зарождающихся английских спецслужб У. Сесиле, который «…Благополучно пережил падение и казнь одного за другим нескольких вельмож — своих покровителей, научился выходить невредимым из самых, казалось бы, безвыходных положений. Сесил умел никогда не оказываться бесповоротно связанным с лицами, находившимися во власти, но обреченными, по его мнению, на неминуемое поражение. Он не верил в прочность католической контрреформации в правление Марии Тюдор и умудрился поддерживать тесные тайные контакты с опальной тогда Елизаветой, не теряя благорасположения подозрительной королевы и выполняя с присущей ему оборотистостью различные ее поручения. Свои переходы на сторону победителя Сесил облекал во внешне пристойные, благовидные формы, чтобы не портить репутацию и не возбуждать подозрения, что он готовит новые измены»[60].

В России в 1682 г. стрельцы бунтуют, причем склоняются то на одну, то на другую сторону, но при этом, однако, оставаясь силой сами по себе. Закончится для них такая бурная политическая деятельность весьма и весьма печально… Но в эпоху дворцовых переворотов императорская лейб-гвардия будет словно стараться сделать реванш за казни предшественников — ни одно событие не обойдется без ее участия. Это приходилось компенсировать контролем над своими телохранителями — Елизавета, Императрица Всероссийская и проч., и проч., стала командиром роты гвардионцев — своего рода гвардии внутри гвардии, Екатерина II пошла чуть выше: командиром лейб-гвардии Преображенского полка. Отличившимся армейским генералам и фельдмаршалам давали в награду звание подполковников этой части. Также была установлена должность шефов полков, ими были члены императорской фамилии. Николай II, кстати, был командиром 1-го батальона лейб-гвардии Семеновского полка — именно он первым и присягал ему. Полосу дворцовых переворотов заканчивают, как известно, декабристы, многие из них были по квартирмейстерской части — тогдашняя военная разведка.

30 мая 1903 г. группой заговорщиков во главе с к-ном Генштаба Сербии Д. Димитриевичем был убит король Александр I. При этом сам офицер получил от защищавшегося монарха три пули. Тела короля и королевы (особы весьма сомнительного происхождения и довольно неблагонравного поведения) были исколоты саблями и выброшены на площадь. К власти пришли Карагеоргиевичи. Димитриевич возглавил разведку. Это он организовал убийство эрцгерцога Франца-Фердинанда. Сербия в ходе войны была разорена, а инициатор расстрелян.

Революционеры в России получали мощную помощь от товарища (зама) министра внутренних дел и шефа корпуса жандармов В.Ф. Джунковского. В 1913 г. он был назначен министром. Первый же его циркуляр запрещал вербовать агентов среди учащихся, а позже и среди солдат: «борьба русской полиции против масонских лож парализовывалась масонскими конспираторами в Министерстве внутренних дел. (…)

Ранее, для борьбы с антирусскими силами, были созданы районные охранные отделения, а в крупных городах еще и отдельные охранные отделения. В июле 1913 г. Джунковский упразднил их все и оставил только три охранных отделения в Петербурге, Москве и Варшаве. Он издал приказ, запрещавший жандармским офицерам просить о переводе в армию. Одновременно Джунковский уничтожил органы секретного наблюдения за общественным порядком в войсках. В результате революционеры получили полную возможность проникать в войска и вести свою пропаганду»[61]. О чем говорят описанные методы? О том, что можно прикрываться словами о законности, об экономической целесообразности (он урезал статью расходов на 500 000 руб., которые ранее расходились на оплату агентуры), но при этом позволить распропагандировать империю. «Я не позволю вам разлагать молодежь наушничеством», — говорил он своему заму С. Белецкому, что приводит нас к тому, что и в этой среде, выведенной из-под контроля, тоже будет сидеть «революционная» зараза. Видимо, «бунташный» импульс все же таился не только у одного «гегемона».

Гибель П.А. Столыпина — также провокация со стороны некоторых высших чинов «охранки», но у непосредственного исполнителя злодейства Д. Багрова был непорядок «с пятым пунктом», и с тех пор стало принято все списывать на то, что «во всем евреи виноваты».  Конечно, конечно же они, а кто с этим спорит?..

Большевики в первый, не самый, как потом оказалось, трудный год своего правления тоже не смогли избежать коллизий. Знаменитый мятеж в Москве 6 июля 1918 г. не обходится без участия зампредседателя ВЧК В.А. Александровича и отряда под командованием Д.И. Попова. Ф.Э. Дзержинский, который в ходе мятежа был арестован, по выходу из-под замка сразу же подал в отставку — как он мог оставаться Председателем, когда «проморгал» заговор у себя под носом… Левый эсер Я. Блюмкин, которого тогда спасли от расстрела, вновь предал и во время загранкомандировки вступил в контакт с высланным из страны Л. Троцким. Под расстрельным приговором подписалось все Политбюро.

Убийством С.М. Кирова 1 декабря 1934 г. должен был начаться целый ряд подобных действий, которые привели бы к перевороту, но у И. Сталина ума было больше, чем у всех ягод и ежовых вместе взятых. Осознание им опасности покушения со стороны «своих» воспринималось как предостережение. Ибо он по-прежнему оставался все тем же человеком, о котором говорили так: «Сталин — единственный настоящий вождь. Остальные — либо „Ура! Мы победили!“ или „Караул! Все пропало!“». (Артем Сергеев в 1918 г.) Адмирал Флота Советского Союза И.С. Исаков вспоминал: «По-моему, это было вскоре после убийства Кирова. Я в то время состоял в одной из комиссий, связанных с крупным военным строительством. Заседания этой комиссии происходили регулярно каждую неделю — иногда в кабинете у Сталина, иногда в других местах. После таких заседаний бывали иногда ужины в узком кругу или смотрели кино, тоже в довольно узком кругу. Смотрели и одновременно выпивали и закусывали.

В тот раз, о котором я хочу рассказать, ужин происходил в одной из нижних комнат: довольно узкий зал, сравнительно небольшой, заставленный со всех сторон книжными шкафами. А к этому залу от кабинета, где мы заседали, вели довольно длинные переходы, на каждом повороте стояли часовые — не часовые, а дежурные офицеры НКВД. Помню, после заседания пришли мы в этот зал, и, еще не садясь за стол, Сталин вдруг сказал: „Заметили, сколько их там стоит? Идешь каждый раз по коридору и думаешь: кто из них? Если вот этот, то будет стрелять в спину, а если завернешь за угол, то следующий будет стрелять в лицо. Вот так идешь мимо них по коридору и думаешь…“ Я, как и все, слушал это в молчании. Тогда этот случай меня потряс»[62]. Обратим внимание, что «этот случай» потряс человека военного, у которого вся жизнь прошла на краю гибели.

Товарищ Сталин пусть и не выиграл до конца схватку со своим врагом, но и тот не достиг своей цели номер один — вождь уцелел. «Подготовка ареста его была, когда у власти был Ягода, в начале 1936 г. Правотроцкистским блоком, конкретно — Ягодой, Паукером, начальником правительственной охраны (…), его заместителем Воловичем, заместителем Ягоды Аграновым, Бинделем была сформирована особая рота боевиков для ареста Сталина. Они рассчитывали прорваться в Кремль. А сделать это было просто, потому что комендантом Кремля был Ткалун, который непосредственно подчинялся Ягоде. Боевики готовились, Ягода устраивал им смотрины во дворе. Парни все двухметрового роста. Заговорщики решили, что ради их целей они могут пойти на любой разбой. (…) Но один боевик их продал, (…) он остался жив. (…) А остальных — расстреляли»[63]. Со слов бывшего курсанта школы ОГПУ В.И. Орловского известно, что после раскрытия заговора рядовые были отправлены по разным воинским частям. Арестованы Ягода, Соринсон, Паукер, Волович, Гулько, Даген. Курский и Ткалун застрелились, а Черток выбросился с 7-го этажа[64].

Уйдем от России. Небезынтересная ситуация сложилась в предвоенной Румынии. Легионеры из «Железной гвардии» грозились захватить власть для проведения политики Гитлера и вхождения в его блок. Пробритански настроенный Калинеску, объединявший под своим руководством МВД и «Сигуранцу», тайно ликвидировал несколько наиболее оголтелых активистов, включая и их вожака Кодреану. Калинеску стал премьером королевства. Но в 1938 г. и сам был убит. Страна поменяла курс. Другой пример. Япония. Военная разведка «Токуму-Кикан» (Орган особого назначения) и «Кемпей-Тай» (Тайная полиция и контрразведка) участвовали в попытках переворотов с целью установления ультраправого режима в 1932 и 1936 г., в убийстве либерального премьера Цуеси Инукаи в 1932 г., а в 1936 г. убили трех генералов. Все это им припомнили после 1945-го[65].

У некоторых исследователей мелькала версия о том, что глава спецслужбы СД рейхсфюрер СС Г. Гиммлер не мешал заговорщикам, которые подготовили и произвели покушение на А. Гитлера 20 июня 1944 г. Именно те, кто должен был следить за изменниками — Г. Гиммлер и В. Шелленберг — стали искать контакты с Западом через посредничество главы Красного Креста шведского графа Бернадотта. Понятно, что в случае успеха замысла обеих сторон жизнь Гитлера закончилась бы…

Вернемся «назад в СССР». Случай с Хрущевым для всех был хрестоматийным, и, зная о роли КГБ в его смещении, с Запада внимательно приглядывались к отношениям Брежнев — ЧК[66].

В Африке называют до 30 случаев, когда по какому-нибудь поводу собирались гвардейские офицеры, накачивались… пивом (туземцы весьма неустойчивы даже к такому напитку), под хмельком начинали критиковать режим местного царька, потом поднимали своих солдат, штурмовали дворец, наутро начинали соображать, под чью же руку — Москвы или Вашингтона — им теперь идти… Президент Либерии У.Р. Толберт потерял всякую поддержку у населения, после того как в апреле 1979 г. приказал открыть огонь против демонстрантов, протестовавших против повышения цен. 17 его охранников во главе с сержантом Доу ночью 12 апреля 1980 г. ворвались в его покои и нанесли ему 13 сабельных ударов. Сержант стал Президентом. Ну что ж, это не так уж и ново… Вот в другой стране ефрейтор стал фюрером.

Венгерский (1956 г.) политический кризис интересен своими Участниками: И. Надь — секретный сотрудник советских спецслужб — уходит, а во главе преобразованной партии был поставлен глава МВД этой страны (1948–1950 гг.) Я. Кадар, правда, ему пришлось посидеть до 1954 г. в тюрьме, но более надежного человека для тогдашней Москвы не нашлось…

Покушения на обоих Кеннеди выглядят так профессионально исполненными, что ставят очень много вопросов о роли спецслужб Америки в этих делах.

«Любопытный» случай произошел на Филиппинах. Одним из самых опасных для диктатуры Маркоса был молодой политик Бенинго Акино. Он эмигрировал в 1980-м, но через три года захотел вернуться. Его просили этого не делать, на что он ответил фразой: «Лучше умереть на Родине, чем под колесами таксиста в Бостоне».  Вышло не так, как он захотел. 21 августа при выходе из самолета в Маниле прямо на трапе его застрелил сзади один из четырех охранников, на родную землю он так и не ступил. Через три года его вдова Кирасон была избрана президентом.

В 1964 г. журналисты независимой прессы Италии предоставили общественности некий План «Соло» по захвату власти ультраправыми и военными. Установление правой диктатуры и свержение президента Сеньи в числе прочих готовил и начальник Службы военной разведки СИСМИ (Servise Informace de Militari) де Лоренцо с доверенными офицерами, сам же генерал избрался в парламент и избежал ареста. Расследованием занялся начальник координационно-контролирующего органа ЧЕСИС (Комитет информации и безопасности) Чильери и генпрокурор Оккорсио, первому подстроили автокатастрофу, второго много позже, в 1976 г., убили правые из «Вооруженной ячейки». Затем в Италии разразился более памятный скандал вокруг масонской ложи Пи-2. Это уже 1982 г. У его лидера, некоего Джелли, обнаружили списки членов, в коем числе был и руководитель ЧЕСИС Пелози, начальники разведок СИСМИ Сентавино и Службы гражданской разведки СИСДЕ (Servise Informace de Demokrati) Грасини. Следом был разоблачен начальник органа контрразведки и политической полиции СИФАР Аллавено — тот, оказывается, передал компромат на руководство Италии, включая президента Сарагато. Офицеры спецслужб участвовали в операциях против политиков, их подозревали в убийствах журналиста Пеккорелли и банкира Кальвио в том же году, соучастии в терроре правых, включая взрыв вокзала в Болонье[67].

Бывает так, что если «родная» служба недорабатывает, то помогают «соседи». Многое шло к тому, чтобы де Голль прекратил всякие связи с Израилем. Поводом могли стать угон израильтянами из Шербура 5 ракетных катеров и создание ядерного центра по выработке оружейного урана, так как последнее обстоятельство было нарушением договоренностей, заключенных при поставке реактора для использования в сугубо мирных целях. Чтобы замириться с президентом, Моссад сдал всех известных ему заговорщиков из ОАС, намеревавшихся его убить.

Теперь об ООП. Те же проблемы. Там существуют Отдел безопасности командования (разведка и контрразведка, личная охрана) и Особая военная группа (военная разведка). В 1993 г. раскрыт заговор против лидера Я. Арафата. Несколько его личных охранников намеревались убить своего вождя во время визита в Турцию. Подстрекал к этому Иран, а раскрыли заговор благодаря четкой работе разведки Турции МИТ. Заговорщики были схвачены и после пыток признались. Впрочем, и без помощи извне начальник отдела госохраны Балауи раскрыл связи некоторых предателей с Моссадом. Так вот, что самое любопытное, разоблаченных тайно ликвидировали, но так, чтобы это выглядело как акции Моссада[68].

Кстати, о евреях. Одной из жертв заговорщиков стал И. Рабин. Он был начальником Генштаба во время войны с арабами в 1967 г., автором идеи блистательного блицкрига. Конфликт у него возник не на пустом месте: Рабин требовал необработанные, «сырые» материалы, а не подчищенные аналитические сводки, которые позволяли скрывать просчеты спецслужб. Моссад узнал о наличии счета в одном американском банке на имя жены Рабина в 10 000 долларов, она пользовалась им, когда летала в Штаты, дабы не быть на содержании у государства, но гражданам Израиля нельзя было иметь счета в зарубежных банках. Моссад проинформировал об этом своего «прикормленного» журналиста Д. Маргалита. Тот вылетел в Америку, где встречался с офицером связи Моссада по имени Эфраим, и убедился в наличии счета. Дальше все как по-писаному: статья в прессе, скандал, отставка! Со временем все забылось, и в 1992 г. Рабин возвращается на прежний пост. Вечером 4 ноября 1995 г. на площади Царей Израиля проходил митинг сторонников мирного урегулирования. И. Рабин произнес речь, спустился с трибуны и пошел в сторону машины. При 20 телохранителях ему в спину — самое охраняемое место! — произвели три выстрела. И. Рабин умер на операционном столе от внутреннего кровоизлияния. Или ему помогли? «Кремлевские» врачи есть и там. Убийца — член молодежной террористической организации «Эйяль» («Возмездие»). В ходе следствия выяснилось, что некоторые члены организации были агентами спецслужб. На суде убийца произнес загадочную фразу: «Вы еще не знаете всей истории…» Шин-Бет (контрразведка) охотился за разного рода экстремистами из организаций арабов, а проворонил внутреннюю еврейскую угрозу — либо замотивировал свое поражение этим…

31 октября 1984 г. убита большой друг СССР премьер-министр Индии госпожа Индира Ганди. Покушавшиеся — два ее охранника. Так до сих пор и не выяснено, то ли они действовали по собственной инициативе, то ли их подкупили сикхские экстремисты из штата Пенджаб. Председатель Высшего Совета, глава Революционной социалистической партии Алжира М. Будиаф убит примитивно: когда он выступал в актовом зале Дома Культуры города Аннаба, из-за занавеса на сцену вышел офицер охраны с автоматом в руках и нажал на спусковой крючок. 17 апреля 1993 г. В этот день умер президент Турции Тургул Озал. Вскрытия не производилось, и его похоронили. Все объяснили сердечным приступом. И только в 1996 г. в турецкие СМИ попала видеозапись частной беседы, в которой глава Курдской рабочей партии А. Оджалан говорил, что Озал отравлен из-за того, что тайно договорился с ним об урегулировании конфликта. Вдова неоднократно, но тщетно требовала произвести вскрытие. А спецслужба стала бегать за А. Оджаланом скорее, пока его не поймала.

В Чили, когда победил Альенде, многие офицеры спецслужб вошли в подпольные группы. Альенде не могли свергнуть до тех пор, пока не был убит генерал Шейлер — его опора в армии. С Пиночетом же договориться было уже полегче[69].

Афганистан. Один из сотрудников личной охраны Б. Кармаля был обработан на религиозной почве. При проведении одного партмероприятия в здании ЦК НДПА, он пытался открыть огонь из автомата «Скорпион», но от волнения забыл дослать патрон в патронник, и вместо открытия огня получилось какое-то нелепое «ту-ту-ту». Скрутили, а потом замучили в зиндане[70].

Наше время. Литва. В 1999 г. охрана обнаружила слежку за президентом В. Адамчуком. Оказалось, что «свои»: за ним и премьером НН вела спецслужба Департамент Охраны Края. Следствие показало, что это тайная группа правых националистов собирала компромат по просьбе спикера парламента В.В. Ландсбергиса. Провели зачистку спецслужб и милиции. Было уволено более сотни ультраправых, в том числе и тех, кто активно действовал в годы перестройки[71]. Этот спасся, а вот Президент Р. Паксас был ими скомпрометирован и убран с политической арены.

Грузия. 25 августа 1995 г., после покушения неизвестных лиц на Шеварднадзе, министр безопасности И.П. Гиоргадзе был снят с занимаемого поста, после чего покинул Грузию. 1 декабря был обвинен в организации покушения и объявлен в розыск по линии Интерпола. В 1997–1998 гг. в Тбилиси прошел судебный процесс по делу, на котором его причастность установлена не была.

Азербайджан. В июне 1993 г. п-к С. Гусейнов поднял мятеж отряда полиции особого назначения (ОПОН) и сверг президента Эльчибея, однако это была только первая фаза по созданию неустойчивости в стране, дальше произошли события, позволившие вернуться к власти Г.А. Алиеву. Ничего нового не произошло. Он повторил свои действия 1969 г., когда свергал первого секретаря партии В.Ю. Ахундова, но времена тогда были бескровные, тогда им были организованы только перебои с хлебом. Май 1995-го. В Баку вспыхивает мятеж: снова ОПОН. Несколько дней в центре города шел кровавый бой. Командир Р. Джавадов и 40 бойцов погибли, а около 300 чел. было арестовано.

Армения. В 1998 г. произошел тихий госпереворот: группа влиятельных генералов предъявила ультиматум первому президенту Л. Тер-Петросяну. Главное действующее лицо — начальник Главного Управления Национальной Безопасности (ГУНБ) С. Саркисян. Новым президентом с поста премьера стал лидер карабахских армян Р. Качарян. Зато годом спустя, когда противоречия в стране обострились, дашнаки расстреляли в парламенте президиум. Начальника ГУНБ сняли[72].

Белоруссия. В 2000 г. при Администрации Президента РФ была создана аналитическая группа, в задачу которой входило изучение ситуации в Белоруссии и прогнозирование возможных вариантов в ходе предстоявших президентских выборов. Начиная с августа 2000 г. представители этой группы уже трижды побывали в Белоруссии и представили свои доклады российскому президенту. Костяк аналитической группы составляют бывшие работники КГБ Белоруссии, которые расстались со своими должностями из-за несогласия с А.Г. Лукашенко. Есть основания полагать, что члены этой группы не советовали В.В. Путину ставить на А.Г. Лукашенко на выборах в Белоруссии. Председателя КГБ В. Мацкевича «ушли» в отставку в декабре 2000 г., и он сразу же выехал в Москву[73].

Туркменистан. Восток, как известно, дело тонкое, и тут все посложнее. Генерал Реджепов, его сын п-к Нурмурад, а также приближенный ниязовской семьи бизнесмен М. Агаев, промышлявший контрабандным ввозом в страну табака и алкоголя, были осуждены на длительные сроки лишения свободы. 21 декабря 2006 г. официально объявили о смерти Ниязова. Накануне вечером, в воскресенье 17 декабря, в столицу съехались высокопоставленные пограничные офицеры. А утром 18 декабря, после недолгого совещания у руководства, эти люди спешно выехали на места, имея инструкцию закрыть шлагбаумы. По свидетельствам очевидцев, последний раз Ниязова видели живым 15 декабря. Возможно, промежуток с 15 по 21 декабря понадобился заговорщикам для организации конституционного переворота, душой которого был генерал Реджепов. Заговорщики арестовали легального преемника Ниязова, председателя парламента О. Атаева, и «выбрали» президентом Г. Бердымухаммедова. А 14 мая 2007-го арестовали и главу Госсовета по безопасности Реджепова. Реджепов входил в ближайшее окружение Ниязова, его называли вторым по влиятельности человеком в Туркмении. Дослужившись до звания генерал-лейтенанта, Реджепов пережил масштабные чистки в силовых ведомствах. Так, летом 2002 г. на 20 лет строгого режима был осужден председатель НКБ М. Назаров. По некоторым сведениям, М. Назаров попытался отправить Реджепова в отставку, но последний сумел убедить Ниязова, что председатель НКБ вынашивает планы свержения президента Туркмении.

Киргизия. С 1992 г. новым Министром ГБ стал генерал Кулов. Затем он стал вице-президентом, и стал опасен для президента Акаева. Но Кулов был не глуп, и приготовил себе весьма «мягкую подушку» на всякий неприятный случай. Он создал свою партию, и его арест в 2000 г. сопровождался массовыми беспорядками. Однако его схватили и бросили в камеру к уголовникам. Тогда же, чтобы успокоить народные массы, были опубликованы данные о том, что Кулов собирал досье на политиков, его спецгруппа убила даже его сменщика на посту министра Бакаева, которому подстроили автокатастрофу[74].

В премьера Сербии Зорана Джинджича 12 марта 2003 г. стрелял бывший замкомандира «красных беретов» спецотряда Душан Михайлович.

Пакистан. Главной спецслужбой является Межведомственная служба разведки ИСИ (Inter Service Intelligence), по сути аналог КГБ, так как занимается одновременно и внешней разведкой, и внутренней контрразведкой. Еще в 1951 г. убит премьер Лиакат Али-хан. А начало нынешнего витка противоборства положено в 1978 г., когда спецслужбы активно помогали свергать законного Президента Зульфикара Бхутто, и последний был казнен. Клан Бхутто ушел в оппозицию, или, верней, в постоянную войну с исламистами, спецслужбами и военными. Потом, в 1986 г., был взорван в своем же самолете сам диктатор Зия Уль-Хак. Считают, что к этому приложили руку профессионалы из спецслужб. На короткое время утвердилась Бенадзир Бхутто. Убрали. Военные опять у власти. Новый виток, и в 1996 г. в Карачи перестреляли Муртазу Бхутто и его охранников. В 1999 г. был совершен переворот. Причем противостояние обрело сложный характер, что нормально для спецслужб. СИС поддерживала гражданское правительство Н. Шарифа, у которого не сложились отношения с военной верхушкой под командованием генерала Мушарафа. СИС генерала Зиаудцина подозревали в смерти начальника Генштаба генерала Джандуа, скончавшегося в 1993 г. от яда. Н. Шариф уже готов был провести Зиаудцина временным диктатором и обратился к нему, чтобы арестовать лидера военных, но тот был предупрежден своими людьми в разведке и перехватил ситуацию, вывел войска на улицу. На голову премьера и его людей обрушились репрессии[75].

Потом начался последний этап. 18 октября 2007 г. Бхутто и ее муж прибыли на Родину после 8-летнего изгнания в Лондон. Сразу по прибытии в Карачи, прямо на улице раздались два мощных взрыва в 5–7 метрах от их бронированного автомобиля, теракт осуществили смертники, погибло более 150 чел., еще 375 чел. получили ранения. Ее муж возложил ответственность за теракт в Карачи на пакистанские спецслужбы. «Мы виним в произошедшем наши спецслужбы и требуем принять соответствующие меры. Теракт осуществили не боевики», — заявил Асиф Али Зардари. Сама Бхутто успела скрыться в кабине машины и не пострадала. Ответственность за взрывы так никто на себя и не взял.

27 декабря 2007 г. в г. Равалпинди, где располагается штаб армии, в парке состоялся небольшой митинг сторонников Пакистанской Народной партии. После окончания выступления Бхутто, когда она шла в толпе, нападавший дважды выстрелил ей в спину, после чего привел в действие взрывное устройство на своем теле. Все следы в воду. Виновными называют как спецслужбы, так и радикалов. Погибло более 20 чел. Сама она была доставлена в госпиталь и скончалась на операционном столе. После ее гибели начались массовые беспорядки. Вдовец Б. Бхутто стал президентом Пакистана.

В 2001 г. на Филиппинах произошел переворот, сотворенный руками спецслужб. С помощью армии блокировали дворец, президент Эстрада передал свой пост вице-президенту Глории Аройро. Народ был недоволен. Новый руководитель спецслужб Приказал просто-напросто перестрелять митинг протестующих, самого Эстраду увезли в тюрьму Санта-Роза, затем, правда, выпустили. В далекой жаркой Африке, точнее в Заире, случилась обычная история. В 1996 г. престарелый правитель Мобуто был свергнут, и к власти пришел еще просоветский и прокубинский глава «Альянса за демократическое Конго» Л. Кабила. Однако постепенно этот руководитель отказался от заблуждений молодости и стал потихоньку выстраивать свою диктатуру. И хотя спецслужбы были не тронуты, а сохранены для подавления инакомыслящих, все же их руководство было недовольно. В начале 2001 г. Кабила был убит во время приема во дворце. Здесь пока две версии: не то замминистра обороны, не то «взбесившийся» (так в сводках информационных агентств) охранник. Однако власть перешла по наследству: к сыну Кабилы.

Чем-то провинился перед своими спецслужбами Королевской канадской конной полицией и Канадской секретной разведывательной службой премьер Брайан Малруни, был обвинен во взяточничестве и коррупции. Было что или нет, не нам судить. Ушел в отставку в 1987 г. А разоблачительный скандал грянул в начале 90-х.

Хотите еще исторический пример? — пожалуйста. Начальник албанской спецслужбы «Сигурими» Мехмет Шеху побывал последовательно министром внутренних дел, иностранных дел, премьером. Наконец он стал по влиянию равным Э. Ходжи и в 1981 г. был уничтожен: не то реально арестован, а уж потом и расстрелян, не то ему прямо выстрелили в затылок на заседании ЦК[76].

Иногда обходятся своими силами, но бывает и «посторонняя помощь». И тут не всегда понятно, кто кого подталкивает. Будем думать, пока не появится точных материалов о каждом случае в отдельности, что обе команды одинаковы. Германские спецслужбы — и, прежде всего политическая разведка — подталкивали австрийцев накануне «аншлюса» в 1934 г. к путчу, закончившемуся убийством канцлера Дольфуса в его же резиденции[77]. В Объединенных Арабских Эмиратах в достопамятном 1967 г. местные спецслужбы при помощи МИ-6 совершили переворот, который привел к власти династию Нахаянов. В 1971 г. местная Секретная полиция устроила переворот в Камбодже, чтобы привести к власти проамериканского генерала Лон Нола, для чего воспользовались отъездом короля Нородома Сианука[78]. Президент Южной Кореи Пак Чжон Хи был убит 26 октября 1979 г. начальником личной охраны, это было подстроено с подачи замдиректора ЦРУ США Р. Клайна. Специальным подразделением ЦРУ ZR/RIFLE были завербованы телохранитель и начальник охраны премьер-министра Гренады М. Бишопа. После операции исполнителя ликвидировали, но в его жилище остались яд и специальное оружие. 24 мая 1981 г. в авиакатастрофе погиб Президент Эквадора Р. Агилера, потом его главком Сухопутных Войск генерал О. Рубио, 31 июля, также в авиакатастрофе — Президент Панамы Торрихес. В последнем случае бомбу на борт пронес его охранник[79]. В свержении клана Чаушеску к 2004 г. признали свое участие сотрудники спецслужб Франции, ФРГ, США[80], «свои» румынские тоже, а СССР стыдливо умолчал — наверное, ввиду отсутствия государства…

Иногда роль спецслужбиста-изменника будет не основной, скажем так, убийственной, а на подстраховке. Вот, например, события сентября 2004 г. Публикой не забыты Беслан и два самолета, якобы взорванных шахидками, а на самом-то деле сбитых ПВО. Два лайнера шли на резиденцию В.В. Путина в Сочи. Для массового сознания в случае успеха были бы вброшены стереотипы «Повторение 11 сентября». Но нас больше интересует, что в Москве случился инцидент с задержанием капитана III ранга А. Пуманэ, прямо на месте его рекогносцировки в районе Триумфальной арки на Кутузовском проспекте, там, где правительственная трасса сужается и кортеж проходит самое уязвимое место. Было 2 автомобиля, начиненных взрывчаткой, один. обнаружен рядом, а второй — на Патриарших прудах. Предполагается, что второй следовало перегнать: одновременный взрыв обоих привел бы к эффекту вакуумной бомбы[81]. А. Пуманэ был замучен во время допроса в 83-м отделении милиции, факт был списан на сердечный приступ. Только газета «Завтра» четко идентифицировала этот случай как убийство провалившегося агента и задавалась вопросами: кто был тот убийца? (Место это хорошо памятно по событиям октября 93-го. В камерах забивались до смерти многие защитники Белого дома и те, кто случайно подвернулся под руку. Был и я там, много позже и по совсем пустяковому делу, но следов на стенах камеры не нашел — штукатуры-маляры плотно поработали, заметая следы.)

Иногда переворот ограничивается небольшой стрельбой в столице, иногда это только яд и тихая смерть, но бывает и так, что события перекидываются в провинцию и растягиваются на годы. Так, в 1910 г. мексиканские спецслужбы приняли участие в свержении президента Порфирио Диаса и в мятежах[82]. Им же приписывают и убийства двух экс-президентов.

Но не все коту масленица, и даже в безошибочном, казалось бы, выборе для удара в спину существуют сбои и досадные накладки. Так, генерал Уфкир, создатель и руководитель с 1957 г. марокканской Секретной полиции, был чрезвычайно влиятельней политической фигурой при королях. Он уничтожил не одного оппозиционера и крайнего исламиста, в том числе и лично. И вот в 1972 г. участвовал в попытке переворота. Был расстрелян королевскими жандармами[83].

Собственно говоря, не всегда противоречия по линии высший руководитель страны — спецслужба выливаются в форму убийства и/или переворота. Например, от крайне правых группировок в Колумбии, борющихся против наркомафии, поступили угрозы в адрес президента страны по имени Сампер, когда на него появились материалы, уличающие в связях с наркобаронами[84].

В Иордании в 1951 г. личный охранник Ашу, наслушавшись панисламистских проповедников, убил своего короля. Ничего лучшего, как сделать это во время… молитвы в мечети, он не мог. После первого выстрела охранники открыли беспорядочную пальбу, перестреляв 20 совершенно ни к чему не причастных молящихся, а ранили и того больше. В следующем году новый король был свергнут при помощи спецслужб, и к власти привели его сына, тот правил аж до 1999 г. без приключений, видимо, в полном согласии со своей верхушкой, а то бы…[85].

В 1978 г. силами МГБ Народно-демократической республики Йемен был свергнут и расстрелян президент Рубейя Али. Его пост перешел к генсеку партии социалистов Исмаилу. Но в 1980 г. МГБ низложило и его. Нового лидера Мохаммеда сняли в 1986 г. Процесс сей был очень громким: стреляли прямо на заседании ЦК партии и убили несколько человек. Такой переворот окончательно доконал силу прокоммунистической партии, и страна предпочла объединиться с Северным Йеменом. Там история не лучше. В 1948 г. свергли одного своего короля, а в 1962 г. — всю династию и установили республику[86].

Отдельный, конечно же, класс событий — это только подозрения в том или ином покушении, где все покрыто тайной. Так, подозревают шведскую спецслужбу СЕПО (СЕкретную ПОлицию) в организации убийства своего премьера У. Пальме, которое взволновало весь мир[87].

Последние новости из этого мира выглядят не лучше: «Согласно информации, поступающей из Ашхабада в Туркмении, сорвана попытка государственного переворота, к подавлению которой были привлечены представители российских спецслужб. При этом как официальная версия о зачистке группы наркоторговцев, так и альтернативная, западная — о выступлении ваххабитского подполья, далеко не полностью соответствуют действительности. Массовые беспорядки, начавшиеся в одном из районов туркменской столицы, якобы должны были при поддержке сетевой структуры заговорщиков в правительстве и спецслужбах республики привести к „цветной революции“ и к смещению действующего президента Туркменистана…»[88]; «Избрание президентом Пакистана лидера Народной партии этой страны Асифа Зардари, супруга убитой Беназир Бхутто, может вызвать острую реакцию со стороны генералитета — вплоть до попыток государственного переворота, сообщают из Дели, указывая на факт все более тесного китайско-пакистанского сотрудничества…»[89].

Такова некоторая, сильно не афишируемая часть мировой истории. Стоило бы к этому добавить и аналогичные действия столичных гарнизонов для полноты картины, но и без этого — вычленив только спецслужбы — надеюсь, впечатляющей информации более чем достаточно.

Подводя итоги, весьма плачевные, исследователи говорят: «С позиции их заказчиков, секретные службы не только не нужны, но даже вредны. Их деятельность нельзя проконтролировать (это свойственно всему секретному), часть сотрудников занимается как раз деятельностью, направленной против намерений правителей, полную правду правящие никогда не получают от своих спецслужб, и если власть имущие так глупы, что чувствуют себя в полной безопасности, которую якобы обеспечивают службы ГБ, то они заведомо проиграли уже с самого начала»[90].

Да и сам конец истории, которую мы рассказываем, часто интерпретируют в подобном же духе: М.С. Горбачев-де был предан своими приближенными и своей же собственной охраной, устроившими ГКЧП. Но это не для нас…

Но забегать вперед не будем. Остановимся на сказанном. Мы уже все поняли, и вся эта большая историческая справка (или, на языке спецслужбистов, оперативная подборка) нужна не нам, она понадобилась убедить слабопродвинутых, чтобы сказать: не только народ творец истории, но и маленькая кучка заговорщиков вносят свою лепту. Но все это были масштабы мелкие. Здесь речь идет только о противоречиях на уровне отдельных персон. А вот так, чтобы сокрушить целый строй — это впервые. У нас. Будем этим гордиться или не стоит? Вот в чем вопрос.


Контрход: своя родня ближе к телу

Все это знакомо деятельным политикам, и оттого во главе спецслужб ставятся свои только самые проверенные сторонники. Легче всего их можно найти из числа родственников.

Генералиссимус Чан Кайши поставил своего сына генерала Цзян Цинго во главе разведки[91]. Во главе своего МГБ диктатор Индонезии Сухарто ставил преданных ему армейских генералов, например, дальнего родственника Юдхаено. Перед уходом первого в отставку в число высших офицеров спецслужб входили его зять Прабово и его племянник Хартумо. Позже — при новых правителях — они сняты со своих постов, а сынок президента Хутомо, служивший офицером, был даже арестован и осужден[92]. В Иордании сын короля принц Абдалла возглавляли спецназ Батальон спецопераций № 101. Его высочество проходили стажировку в Великобритании. Принц Фейсал тоже изволили нести службу в Силах безопасности и лично участвовали в спецоперациях. Гордиться тут, правда, особо нечем: эти операции принято считать образцом неудачи. Как-то при освобождении заложников в 1976 г. погибло 2 спецназовца, 7 ни в чем не повинных граждан и 3 террориста[93]. Президент Йеменской республики Аль-Хамди назначил на пост совершенно нового спецназа группу антитеррора и охраны своей особы «Амалика» родного брата Хамди. Не помогло. В 1977 г. заговорщики — начальник Центрального Управления национальной безопасности п-к Хамис и начальник Генштаба заманили на загородную виллу президента под предлогом встречи с французскими манекенщицами и убили его, брата и несколько охранников.

Товарищ Ким Чен Ир при своем отце — начальник Главного управления охраны и Общественной Безопасности КНДР[94]. В послеюгославской Хорватии генерал Туджман во главе военной разведки поставил своего сына Мишу[95].

В Саудовской Аравии целое сообщество спецслужб: Служба Общей Разведки (СОР), Военная разведка при Генштабе и оригинальная служба «Сауди-Митава», представляющая собой гибрид тайной и религиозной исламской полиции. Как и положено на Востоке, военную разведку долгое время возглавлял племянник короля Фахда принц Бин-Султан, позднее возглавивший министерство обороны. Еще один близкий родственник короля принц Турки Аль-Файзал в 1980–90-е годы руководил СОР. А МВД страны руководит второй зам главы Совета Министров принц Наефа. Его сын принц Мухаммед — его помощник. 27 августа 2009 г. исламские фундаменталисты безуспешно пытались покушаться на последнего. Исполнитель, террорист со стажем, нарочно сдался властям и заявил о желании раскаяться лично младшему принцу. Для этого его привезли во дворец, предварительно тщательно обыскав. Ничего не было найдено, и немудрено: взрывное устройство было имплантировано в тело. Впервые в мировой практике. Как не пострадал член королевского клана, непонятно. Король заявил, что секта, к которой принадлежал участник подполья, имела связи в МВД.

Сын кувейтского эмира Фахд Сабах служил в разведке, когда страна была захвачена недальновидным Хусейном, и даже погиб во время одного из диверсионных забросов, возглавляя спецгруппу. Вот как бывает, не всем же отсиживаться по высоким кабинетам, как другим родственникам: принцу Салему, руководителю Секретной Службы «Махабет», и министру внутренних дел Наифу[96]. В ОАЭ Министр безопасности сын шейха Заеда — Хаза, а начальник военной разведки другой сын — Мохаммад[97]. В едином Йемене командир спецназа Управления Общественной Безопасности — сын Президента Салеха Али. В 1994 г. армейские генералы, подстрекаемые бывшими социалистами, пытались поднять мятеж, но он был быстро подавлен благодаря этому спецназу[98].

Ну конечно же, это не дает стопроцентной гарантии и не всегда выручает. И тогда наступают ситуации, описанием которых мы начали свой рассказ. И самые близкие поступают так, как и самые доверенные: предают. Был в свое время такой объект карикатур в пропаганде времен позднего СССР, как диктатор Парагвая по фамилии Стресснер. Его предал зять и высокопоставленный офицер спецслужб Родригес. В 1989 г. он участвовал в благополучном, для него и его сподручных, перевороте[99].

Президент Сирии Хафез Асад тоже доверял только родственникам: сын Башар командовал спецназом «Сайвка» («Буря»), а потом военной разведкой, один родной брат Рифаат возглавлял Тайную полицию «Второй отдел», другой брат Абдулла командовал группой антитеррора и личной президентской охраной, зять Шаукат командовал военной контрразведкой, армейскую ударную группу спецназа тоже возглавляли родственники. Но и тут не обошлось все гладко. Рифаат был обвинен в измене и успел удрать в Европу. Ну, это нормально[100].

В СССР известна только одна такая связка: тесть — Л.И. Брежнев и зять — первый замминистра внутренних дел СССР ген.-п-к Ю.М. Чурбанов.

Казахстан. Один из зятьев нынешнего главы государства H.A. Назарбаева бывший зампред местного КНБ Р. Алиев. Начинал он агентом, завербованным 6-м отделом ВГУ под кличкой «Павел» с целью освещения настроений среди казахов в Москве после алма-атинских событий в памятном декабре 1986 г. Тогда он был студентом-медиком, а стал — зампредом КНБ, не удивляйтесь, не он первый: один из зампредов КГБ закончил ветеринарный. Правда, родственником он теперь называется весьма условно, так как обвиняется в коррупции, превышении служебных полномочий, похищении людей, вымогательстве, попытке госпереворота, измене родине, и заочно приговорен к длительному сроку заключения. Однако эксперты все равно называют его в качестве претендента на кресло президента. Ну, это-то нам знакомо[101].

У белорусского лидера А. Г. Лукашенко, об этом уже говорилось, с самого начала — еще со времен первой избирательной кампании 1993 г. — не заладились отношения со своим КГБ: руководство было за другого, «демократического» кандидата. Пришлось сына Виктора поставить Секретарем Совета Безопасности.


«Все приличные люди начинали в разведке»

Фраза эта, если кто забыл, родилась в Кремле во время разговора между В.В. Путиным и Г. Киссинджером и принадлежит последнему. При этом мы понимаем, что сам-то Владимир Владимирович на самом деле не служил в разведке как в таковой. Дело в том, что должности в Представительстве КГБ в ГДР замещались людьми целиком из внутренней линии: настолько ГДР была внутри нашей системы.

А теперь продолжим. Итак, спецслужбы имеют решающую роль в перехвате и установлении власти того или иного главы. Хорошо, но дальше-то что? Для кого они старались, эти охранители царственных особ? Для правополномочных правопреемников? Да, бывает так, что глава спецслужбы попадает в ситуацию, когда обстоятельства заставляют его таскать каштаны из огня для иных политиков, возможностями повыше, но бывает и так, что он сам становится первым лицом. Так что продолжение истории таково.

Б.Ф. Годунов карьеру начинал в опричнине. Петр Великий, покидая столицу для участия во взятии Азова (1695–1696 гг.) и в Великое посольство (1697–1698 гг.), оставлял все дела на усмотрение князя Федора Юрьевича Ромодановского, главы Преображенского приказа. Сам Приказ имел настолько исключительное место в госмеханизме России, что для начальника (судьи) «царские» обязанности были только повышением, но не расширением функций. Но это тогда, когда речь идет только о наивысшем доверии к своему хранителю. Но наша тема не выполнение обязанностей, а вероломство, узурпация власти, предательство. И тут продолжение следует…

В Китае во главе Императорской тайной полиции стоял некий Юань Шикай. Допустив в стране Синхайскую революцию, которая свергла маньчжурскую династию и отправила императора Пуи в изгнание, он и при новой власти остался на своей должности. Поэтому потом и наступила пора президента Сунь Цзаоженя, которого он в 1913 г. убил, и на короткое время сам возглавил страну[102].

В СССР был целый ряд случаев, когда союзные республики возглавляли люди «оттуда». Забытый теперь М.Д.А. Багиров. В 1921–1930 гг. — руководитель Азербайджанской ЧК-ОГПУ-НКВД, а затем, с 1933 г. и до 1953 г., он был первым секретарем ЦК и Бакинского горкома компартии. Вторым был грузин Л.П. Берия, затем — снова грузин Э.А. Шеварднадзе и опять-таки азербайджанец Г. Алиев. Писатель В. Лацис пробыл на посту главы НКВД Латвии около 3 месяцев, затем (1940–1959 гг.) стал Председателем Совнаркома-Совмина республики. А про Г.М. Маленкова при его выдвижении на пост Предсовмина на Западе оперативно написали, привязывая это событие к работе в специализированном Особом секторе ЦК[103].

В книгах проинформированных на Западе писателей Клепиковой и Соловьева говорилось, что будущий генсек К.У. Черненко срочную службу в погранвойсках продолжил уже в органах, и эта служба пришлась на 1937 г., в официальной биографии указывалось, что будущий генсек в это время начал работу в парторганах. Впрочем, это могла быть и «утка» с целью дискредитировать тогдашнего нашего лидера. Так как с большой степенью достоверности указывалось, что служил он не кем бы то ни было, а именно комендантом, и эта должность подразумевала участие в расстрелах.

Картина в соцстранах точно та же. Г. Димитров долго возглавлял ИККИ (1937–1943 гг.). А там главное дело было более в разведке, чем в пропаганде коммунистических идей по всему свету. Премьер Червенков — в послевоенной Болгарии ему же было поручено создание структур безопасности[104].

Пишут, что корейский Ким Ир Сен — агент НКГБ[105]. Чехословацкий руководитель Сланский — оттуда же[106], премьер Любомир Штроугал тоже из них. Венгерская спецслужба AVH (Alam Vedami Hatosoga) помогла стать генсеком партии бывшему главе МВД Я. Кадару — правда, тот и сам отсидел года полтора. Но был реабилитирован во время известных событий 1956 г. Польский персек ПОРП Станислав Каня — в прошлом начальник службы политической безопасности ЗОМО, затем Заведующий отделом внутренней безопасности ЦК ПОРП, во время кризиса в начале 1980-х гг. стал главой партии. Китайские товарищи, хотя и были независимы от Кремля и Лубянки, не составили какого-то исключения. Чжоу Энлай прошел путь от начальника военной разведки до премьера правительства, Цзяо Ши стал Председателем Всекитайского Собрания народных представителей. Хуа Го Фэн из незаметных провинциальных армейских комиссаров стал Министром общественной безопасности, потом возглавил правительство, а после смерти Мао Цзэ Дуна на короткий срок даже стал Председателем партии.

Знакомьтесь: Гиити Танака. До 1902 г. — помощник военного атташе в России. Затем в чине майора служил в генштабе, где занимался вопросами изучения пропускных способностей железных дорог. Поезда по одноколейному Транссибу, кстати, ходили слабо: не более 10 единиц в сутки, а когда к этому добавились забастовки рабочих, то и того хуже. По итогам войны награжден одним из высших орденов, стал генералом, а там и премьер-министром.

Руководитель военной разведки Перон стал президентом Аргентины. Та же картина и в Панаме с Норьегой. 41-й президент США Дж. Г.У. Буш-старший занимал в 1976–1977 гг. пост директора ЦРУ и директора Центральной Разведки. В Афганистане Б. Кармаля, переехавшего из жаркого (во всех смыслах!) Кабула на подмосковную дачу, сменил М. Наджибулла, до этого возглавлявший МГБ — «царандой», а с ноября 1985 г. — секретарь ЦК с функцией куратора спецслужб. В.А. Крючков тогда лично ездил в Афганистан, чтобы повлиять на Б. Кармаля [107]. Товарищ Наджиб стал Генсеком, Председателем Ревсовета, Президентом страны.

Молдавия. Президент В.Н. Воронин — бывший глава МВД. В пору буйства «демократов» он усмирял наиболее рьяных молдавских националистов. За что был отозван в Москву и год провел за штатом. После развала СССР он возглавлял местных коммунистов, и, хотя пришел в результате честных выборов, он, конечно же, должен был использовать свои оперативные возможности.

Абхазия. Вице-президент Р.Д. Хаджимба — бывший глава Службы госбезопасности.

Украина. Е.К. Марчук в июне — ноябре 1991 г. занимал должность государственного министра по вопросам обороны, национальной безопасности и чрезвычайных ситуаций. Возглавлял СБУ, генерал армии. Потом — с июля 1994 г. — вице-премьер, с октября — он уже первый, а с июня 1995 по май 1996 г. — премьер-министр Украины. В 1999 г. баллотировался в Президенты Украины, однако в промежутке между первым и вторым туром был назначен секретарем Совета Национальной Безопасности и Обороны, затем — министр обороны.

Армения. Министр внутренних дел и национальной безопасности Серж Сарксян стал премьер-министром республики.

Стоит знать, что в 1999 г. именно юристы ФСБ спасли Б.Н. Ельцина от импичмента Госдумы. Командовал Лубянкой тогда скромный подполковник. Он провел операцию двоякого назначения: спас Президента только затем, чтобы укрепиться в его глазах… Новое назначение состоялось в том же году. Вторые лица — премьер-министры — тоже «оттуда»: М. Касьянов был в Кремлевском полку всего-то библиотекарем, но сам факт, знаете ли; М. Фрадков возглавил СВР, а в Интернете полно сообщений о том, что в советское время за рубежом он работал на разведку под прикрытием; недавний премьер В. Зубков относил свое ведомство — Федеральную Службу финансового мониторинга — к финансовой разведке.

В современном Израиле практически вся управленческая элита — бывшие старшие офицеры армейского и спецслужбистского спецназа. И, соответственно, по мере своих возможностей, они всячески стремятся к устранению «чужих», для чего используют то, что в народе называют «еврейскими штучками». «Калиф на час», с 18 сентября по 22 октября 2008 г. — премьер Израиля тоже «оттуда», вся та разница, что он не он , а она , не разведчик, а разведчица Ципи Ливни. Сейчас — глава МИДа.

Предыдущая должность президента Франции Н. Саркози — глава МВД. Как пишут, его туда поставило американское ЦРУ.

В общем, все это довольно интересная, но не новая сторона мировой истории. Есть и еще некие нюансы, когда наиглавнейшую угрозу для безопасности руководителей государства представляют спецслужбы, и никакие слова о демократии, о действиях только в рамках законности не могут прикрыть, а тем более сгладить острые противоречия между спецслужбами и теми участниками политического процесса, что находятся на самом видном месте. Поэтому более конкретно о том, каковы вообще оперативные возможности спецслужб в деле собственного возвышения внутри государства, речь пойдет несколько ниже. Разные политики в СССР осуществляли это в силу своего понимания.

Но это все только вступление, давайте уж скорее перейдем к повествованию…


Хрущев: по телам конкурентов

Сам Н.С. Хрущев никогда не входил в кадры спецслужб. Но одно время он как секретарь ЦК ВКП(б) их курировал. Вряд ли об этом что-то сохранилось в архивах, которые были неоднократно подчищены. Первым, кто сумел прояснить этот факт, был замечательный исследователь, оперирующий чрезвычайно четкими понятиями, борец с историческими фальсификациями, к глубокому сожалению, ныне покойный В.В. Кожинов. В своей книге по истории России[108] он весьма подробно раскрывает эти обстоятельства, да еще и в свете разоблачения фальсификаций по этому вопросу. Вот что ему — далеко не историку спецслужб — удалось обнаружить.

Основная масса нашей литературы, не сильно-то разбираясь в должностях, рангах и функциях, в датах и событиях, привычно, с давних еще времен, руководствуясь больше некими устоявшимися представлениями, а не четкими фактами, штампует совершенно иные установочные данные на Л.П. Берия. Якобы после H.H. Ежова он беспрерывно возглавлял органы безопасности, и под этот ляп именно на него возлагают всю вину за все репрессии с конца 30-х годов. Специалисты по истории отечественных спецслужб хорошо знают, что это не так. Но такая путаница, по всей видимости, нужна была тогда — с начала 1950-х годов, и почему-то остается по сию пору с единственной, видимо, целью: свалить все с больной головы на здоровую. И делается это весьма изощренно.

В самой лучшей на сегодняшний день прекрасно изданной книге по истории советских спецслужб[109], которой мы будем постоянно пользоваться, это дело также отражено очень и очень лживо. В биографии Л.П. Берия[110] говорится: «25.11.38–29.12.45. — нарком внутренних дел СССР; 05.03.53–26.06.53 — зам. пред. СНК — Совета Министров СССР; 03.02.41–05.03.53 — министр внутренних дел СССР; 05.03.53–26.06.53 — первый зам. Председателя Совета Министров СССР». Здесь два казуса. Первый. В отличие от многих и многих других изданий на эту тему, где ошибка на ошибке по незнанию встречаются на каждой странице, включая анекдотические, здесь мною, по крайней мере, не найдено ни одной, в целом такой книгой пользоваться можно. Второй. В связи с полнотой и глубокой проработкой темы — вплоть до того, что если человек в течение месяца работал на высокой должности на Лубянке, то это безошибочно отражено! — на других страницах этой же книги можно узнать, кто на самом деле возглавлял органы в это время.

Итак, из справочника узнаем, что Л.П. Берия с 25 ноября 1938 г. был назначен Народным комиссаром внутренних дел СССР. Однако 3 февраля 1941 г. этот наркомат был разделен на два: НКВД и НКГБ. Причем он был оставлен на посту именно наркома внутренних дел СССР, т. е. стал заниматься милицией, пожарной охраной, местной ПВО, погранвойсками, тюрьмами, охраной железных дорог и предприятий, ГУЛАГом и т. п. С началом войны Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 июля 1941 г. оба наркомата были слиты в один и его возглавил Л.П. Берия[111]. 14 апреля 1943 г. наркомат был опять поделен на два, и он опять занимает пост главы НКВД. То есть формально в справке данные верны, но по сути нужно было как-то отразить этот нюанс.

29 декабря 1945 г. он покидает пост наркома внутренних дел СССР, отныне стал заниматься созданием ядерного оружия. Потом его назовут отцом атомной бомбы СССР. Именно наличие ядерного оружия вот уже пятьдесят лет еще как-то сдерживает патологических ненавистников России, и координатор его создания вызывает такую ненависть у нашего врага. И курировал он атомную проблему именно в ранге заместителя Председателя Совнаркома (с 15 марта 1946 г. — Совмина) СССР. В связи с таким переименованием нужно сказать и о неуместности строчки в справочнике «Лубянка» «03.02.41–05.03.53 — министр внутренних дел СССР». Повторяю, что с 1941 г. он был наркомом, а должность министра для него не кончилась 05.03.53, а, наоборот, началась!

Однако перейдем к самому Н.С. Хрущеву. Итак, с декабря 1949 г. Н.С. Хрущев, избранный секретарем ЦК ВКП(б) и первым секретарем МГК, — куратор спецслужб. Что произошло за то время, с которого он был поставлен от партии над «органами», и до того момента, когда он получил власть во всей полноте? В.В. Кожинов (со ссылкой на:[112]), подсказывает нам кадровые перемены. Первой ласточкой был ген.-л-нт B.C. Рясной. С должности наркома госбезопасности УССР Постановлением СНК СССР от 15 января 1946 г. № 96 он был утвержден первым заместителем Наркома внутренних дел СССР. В дальнейшем он с 15 февраля 1951 г. — начальник 2-го Главного управления МГБ СССР (контрразведка). С 28 мая 1953 г. по 30 марта 1956 г. — начальник Управления МВД г. Москвы и Московской области. Также с Украины были переведены некоторые руководители органов и партработники и расставлены на ответственные должности в центральном аппарате госбезопасности. Это В.И. Алидин (1-й секретарь Херсонского областного комитета (OK) КП(б)У — центральный аппарат); В.А. Голик (1-й секретарь Винницкого OK — центральный аппарат); В.А. Дроздов (заместитель министра внутренних дел УССР — начальник Бюро № 2 с 9 сентября 1950 г.); A.A. Епишев (1-й секретарь Одесского OK — замминистра по кадрам с 26 августа 1951 г. до И марта 1953 г.); Н.Г. Ермолов (1-й секретарь Ворошиловградского — центральный аппарат); Н.Р. Миронов (1-й секретарь Кировоградского OK — заместитель начальника военной контрразведки, п-к[113]); С.Р. Савченко (нарком госбезопасности Украинской ССР с 7 мая 1943 г., 1-й заместитель Председателя Комитета Информации с 24 августа 1949 г., начальник 1-го Главного Управления МГБ СССР (разведка за границей) и заместитель министра с 2 ноября 1951 г.); И.А. Серов (нарком внутренних дел Украинской ССР в 1939 г. — 1941 г., 1-й заместитель министра внутренних дел СССР в 1947 г. — 1954 г.). Первым на этот момент обратил внимание американец М. Раш, исследователь РЭНДа (senior research staff member of the RAND Corporation), в своей книге «Политическое наследование в СССР»[114], но привел только две фамилии людей, получивших потом самые заметные посты: A.A. Епишев и Н.Р. Миронов.

Но переведены-то они были не на новые места, кто-то же до них эти должности занимал, и их надо было еще освободить. Для этого были проведены аресты среди работников. Так, по обвинению в мифическом «сионистском» заговоре были арестованы ген.-л-нт Л.Ф. Райхман (впоследствии освобожден и с 14 марта 1953 г. — начальник Контрольной инспекции по проверке исполнения приказов Министра МВД СССР, снят после ареста Л.П. Берия), ген.-м-р Н.И. Эйтингон, ген.-м-р Е.П. Питовранов (освобожден в начале ноября 1952 г.), п-к А.Я. Свердлов (сын известного революционера и Председателя ВЦИК Я.М. Свердлова). Отстранен от должности 4 июля 1951 г. министр госбезопасности СССР ген.-п-к B.C. Абакумов. 11 июля по итогам работы комиссии снят с должности и на следующий день арестован. 13-го по его делу были арестованы начальник следственной части по особо важным делам МГБ А.Г. Леонов и его заместители М.Т. Лихачев и Л.Л. Шварцман, 26-го — п-к В.И. Комаров. 4 ноября отстранен от должности и арестован замминистра ГБ СССР по милиции ген.-л-нт H.A. Королев, находился под следствием до декабря 1953 г., уволен и лишен звания. 2 ноября 1951 г. отстранен от должности и арестован заместитель министра госбезопасности СССР ген.-л-нт H.H. Селивановский, находился под следствием до 1953 г., тогда же уволен в запас с мотивировкой «по фактам дискредитации». Отстранен от должности 29 апреля 1952 г. и арестован начальник личной охраны И. Сталина ген.-л-нт Н. Власик.

1 сентября 1952 г. с должности начальника Лечсанупра Кремля снят П.И. Егоров, и на его должность с поста начальника медсанотдела Административно-хозяйственного Управления МГБ назначен ген.-м-р Н.И. Крупин, что, как пишут, было проведено под контролем Маленкова и Шкирятова[115]. 17 февраля 1953 г. умер комендант Кремля ген.-м-р Косынкин.

Чтобы понять, какие дополнительные возможности открывались у Н.С. Хрущева в связи с его должностью, давайте обратим внимание только на одного: начальника Бюро № 2 ген.-м-ра (1945) В. Дроздова[116]. В 1941-м, когда проводилась консервация агентуры на случай сдачи Москвы, он должен был заниматься подрывной деятельностью во время оккупации, для конспирации он был назначен заместителем начальника аптечной сети города. Другая группа готовилась уничтожить А. Гитлера — в случае его приезда, и он должен был ей помочь. Позднее он занимал следующие должности: наркома внутренних дел Чечено-Ингушской АССР, после ликвидации республики — по Грозненской области, а с августа 1945 г. — начальник отдела военнопленных и интернированных Оперативного управления, затем 1-го отдела 2-го управления Главного Управления по делам военнопленных и интернированных НКВД — МВД СССР. С февраля 1947 г. — начальник управления «2-Н» и замминистра ГБ УССР. С сентября 1950 г. утвержден начальником Бюро № 2 МГБ СССР по выполнению специальных заданий внутри Советского Союза. С 1952 г. — начальник отдела ВГУ МГБ СССР. В марте 1953 г. снят приказом Л.П. Берия и в октябре 1953 г. уволен в запас МВД. В 1962 г. был лишен ордена Суворова 2-й степени, которым был награжден в 1944 г. за высылку чеченцев. Бюро № 2 — важнейшая ниточка к смерти И.В. Сталина. Достаточно было Н.С. Хрущеву обратиться либо к П.А. Судоплатову (начальнику Бюро № 1 — террор и диверсии за границей), либо к В. Дроздову с просьбой предоставить ему какой-то яд с мотивировкой, что кто-то должен выполнить его личное задание, и яд ему был бы предоставлен, а там применить его мог и сам Н.С. Хрущев…

Сама ситуация выглядит так. Начальник 1-го управления Главного управления охраны (с декабря 1946 г.) ген.-м-р С.Ф. Кузьмичев арестован в январе 1953 г. (В марте он будет освобожден, а в июне арестован снова, и вновь освобожден в феврале 1954 г.) И.о. Начальника охраны назначен сам министр ГБ Игнатьев. А у него и без этого много работы, он поручил эту обязанность своему заму. И на дачу Сталина ежедневно ездил B.C. Рясной[117]. Чем это закончилось, слишком хорошо известно. Но теми, кто хорошо понимал, что дни вождя так или иначе, но сочтены, и схватка за власть предстоит весьма жесткая, были продублированы чекистские возможности еще и чисто военными. Так, H.A. Булганин с марта 1947 г. по март 1949 г. — Министр Вооруженных Сил СССР. С марта 1953 г. — министр обороны. Так Н.С. Хрущевым были охвачены и войска. Итак, 5 марта 1953 г…. Сейчас трудно говорить о том, что именно Л.П. Берия — прямой виновник смерти И.В. Сталина. Хотя иногда это и делается. Тому приводят несколько оснований. Например, о том, что в 1951–1952 гг. развертывалось следствие по так называемому менгрельскому делу, которое представляло грозную опасность для Берии, принадлежавшего к этому этносу[118]. Из самого факта «менгрельского» дела еще не следует, что именно И.В. Сталин — инициатор этого дела, и что между ним и Л.П. Берия пробежала, как говорится, черная кошка. На тогдашней политической арене было много и других игроков (В.В. Кожинов пишет об этом следующее: «Многое из того, что сказано (…) о положении в стране в 1946–1953 гг., наверняка будет воспринято, помимо прочего, как „обеление“ Сталина (в последний период его жизни), притом одни останутся удовлетворены, а другие — возмущены. Но я, повторяю еще раз, усматриваю главный порок преобладающей части сочинений, характеризующих „сталинскую эпоху“, не в том, как оценивается Сталин, а в том, что его личная роль в бытии страны крайне преувеличивается; в положительном или отрицательном смысле — это уже второй, менее существенный вопрос»[119]), которые могли раздуть из этого дела все, что угодно, и мы еще скажем об этом ниже. Кроме того, Л.П. Берия давно (с 22 августа 1938 г.) покинул Грузию и работал в Москве. Проще было поискать на него компромат в центре. По крайней мере, в июне 1953 г. на Пленуме ЦК это дело никак не фигурировало.

Второе обвинение в этом отношении — это слова, якобы сказанные им же самим В.М. Молотову на трибуне Мавзолея. Свидетельствует об этом сам В.М. Молотов. Приводятся они в хорошо известной книге: «Не исключаю, что он приложил руку к его смерти. Из того, что он мне говорил, да и я чувствовал… На трибуне Мавзолея 1 мая 1953 г. делал такие намеки… Хотел, видимо, сочувствие мое вызвать. Сказал: „Я его убрал“. Вроде посодействовал мне. Он, конечно, хотел сделать мое отношение более благоприятным: „Я вас всех спас!“ Хрущев едва ли помог. Он мог догадываться. А возможно… Они все-таки близко. Маленков больше знает. Больше, больше…»[120]. Но, во-первых, такого рода свидетельство мало что значит. Сказаны они были уже глубоким стариком, хотя и сохранившим живой и ясный ум. Но слова эти еще надо доказать (свидетелей-то, естественно, не было и нет!), а опровергнуть их содержание можно легко. Мог ли такое в принципе сказать Л.П. Берия? Мог. А с какой целью? Об этом сказал сам В.М. Молотов. Чтобы тот на заседаниях Политбюро и в других политических делах поддерживал самого Л.П. Берию. Почему бы в этом случае и не использовать смерть И.В. Сталина для повышения своего влияния и не припугнуть своих партнеров по большой политической игре?

Сам же он отлично использовал факт смерти И.В. Сталина и значительно, насколько хватило его возможностей, укрепил свои личные позиции до максимального уровня: из одного из восьми обычных зампредов Л.П. Берия становится первым заместителем Председателя Совета Министров СССР — Министром внутренних дел. Министерство — специально под Л.П. Берия — объединили из двух: МГБ и МВД. Такой власти у него еще не было никогда. Однако, как хорошо известно, Л.П. Берия недолгое время оставался вторым человеком в государстве — он мешал более ловкому игроку, который намеревался быть первым и только первым, не собирался делить власть ни с кем и всякие вторые ему бы только мешали. Н.С. Хрущев на небольшое время оказался на вторых ролях. Более того, он оказался еще и в уязвимом положении — Л.П. Берия привычно для себя начал расчищать авгиевы конюшни. Как он внимательно разобрался с ежовскими перегибами, так стал разбираться и с репрессиями, которые были совершены органами, когда их курировал (а значит, направлял, и вдохновлял) Н.С. Хрущев. Хорошо известно, что по приказу Л.П. Берия был сразу приостановлен целый ряд дел последних лет: «менгрельское», «кремлевских врачей», была освобождена жена В.М. Молотова… Словом, начался первый реабилитанс. И этот факт также подчеркивает В.В. Кожинов.

Но такие факты напрямую били по Н.С. Хрущеву — членам Политбюро было отлично известно, кто стоял за органами в последнее время. Г.М. Маленков на пленуме, где «разбирался Берия», обронил с сарказмом фразу: «Ну ты-то совсем чист, Никита Сергеевич».  Не это ли стоило ему потом поста премьера? Приостановка дел и то, что они попадали в другие руки, подразумевало, что на них начинали смотреть под иным углом зрения и видеть нечто новое, и прежде всего тех, кому были выгодны репрессии. Можно также предположить, что в руки Л.П. Берия попали прямые или косвенные улики в убийстве самого И.В. Сталина. Н.С. Хрущев, почуяв для себя смертельную угрозу и зная, что все следы приведут к нему, и разбирательство может это установить, решил действовать поактивнее, и он просто переиграл Л.П. Берия. Беспрецедентный арест последнего на Политбюро, Пленум с обвинениями, допросы, обвинения в насилии над женщинами (и это при занятости на работе и патологической строгости И.В. Сталина!) и шпионаже на Англию (создателя атомного оружия!), судилище и расстрел — дело слишком хрестоматийное, чтобы мы на нем останавливали ваше внимание. А от себя добавим только, что даже могила этого Маршала Советского Союза неизвестна…

Итак, Н.С. Хрущев становится руководителем партии. И чем занимается? Он начинает заметать следы. Для свидетелей последовали увольнения из органов, переводы в провинцию и разжалования: A.C. Блинов снят с должности замминистра ГБ 26 августа 1951 г. и лишен звания ген.-л-нта в 1954 г., умер в 1961 г. в возрасте 57 лет; С.В. Евстафеев 11 марта 1953 г. снят с должности начальника 3-го отдела Управления охраны МГБ СССР, переведен в члены Госстроя; С.Д. Игнатьев с должности министра 5 марта 1953 г. уволен, с марта по апрель 1953 г. работал секретарем ЦК КПСС, с декабря 1953 г. избран 1-м секретарем Башкирского OK КПСС; Н.К. Ковальчук в 1949–1952 гг. — министр ГБ Украинской ССР, снят с должности начальника УМВД Ярославской области 4 мая 1954 г. и лишен звания ген.-л-нта; Б.П. Обручников освобожден от должности начальника Управления кадров МВД СССР, 5 марта 1954 г. уволен по фактам дискредитации органов, в 1955 г. лишен звания ген.-л-нта; С.И. Огольцов — бывший замминистра ГБ СССР, в апреле — августе 1953 г. находился под следствием по обвинению в организации убийства С. Михоэлса, освобожден по решению Президиума ЦК КПСС, уволен в запас в январе 1954 г., в 1959 г. лишен звания ген.-л-нта; З.И. Рыбкина — начальник отдела разведки, курировавшего Германию, п-к — при разбирательстве персонального дела П. Судоплатова вступилась за него, отправлена на работу в Воркуту, в 1955 г. уволена; B.C. Рясной — уволен 5 июля 1956 г. с мотивировкой «по фактам дискредитации»; С.Р. Савченко — с 19 декабря 1953 г. Начальник ОО МВД — КГБ 141-го управления строительных войск при УИТЛ и строительстве № 565 (системы ПВО «Беркут» (С-25)); П.В. Федотов — бывший заместитель Председателя Комитета Информации, в 1959 г. лишен звания ген.-л-нта; H.H. Шаталин — бывший ответработник ЦК КПСС, занимавшийся кадровыми вопросами, 5 марта 1953 г. — 5 марта 1955 г. Секретарь ЦК КПСС, одновременно 1 июля — 28 июля 1953 г. — 1-й замминистра внутренних дел СССР, в марте 1955 г. избран 1-м секретарем Приморского КК КПСС.

Всего уволено к июню 1957 г. 18 000 чел., в том числе 40 генералов[121].

Аресты: бывший начальник охраны И.Сталина Н. Власик 17 января 1955 г. осужден ВКВС СССР по статье 193-17, «б» УК РСФСР (злоупотребление служебным положением при особо отягчающих обстоятельствах) и подвергнут наказанию в виде ссылки в отделенную местность сроком на 5 лет, лишен воинского звания «ген.-л-нт», лишен орденов, медалей и знаков «ВЧК-ГПУ». Ссылку отбывал в Красноярске. 28 июня 2000 г. Постановлением Президиума Верховного Суда РФ приговор отменен и уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления; Б.А. Людвигов, бывший начальник секретариата Л П. Берии, осужден и срок отбывал во Владимирской тюрьме; бывший начальник лаборатории по разработке, производству и оперативному применению ядов п-к медицинской службы доктор наук Г.М. Майрановский 13 декабря 1951 г. арестован, 14 февраля 1953 г. приговорен особым совещанием при МГБ к 10 г. л/св., 19 декабря лишен научной степени, срок отбывал во Владимирской тюрьме[122] (арест последнего и проверка работы, кстати, выяснили одну деталь: учет велся из рук вон плохо, контроля не было никакого, и опаснейшие яды обнаруживались на квартирах у многих руководящих сотрудников); ген.-л-нт С.С. Мамулов (Мамульян), бывший начальник Секретариата МВД СССР, 30 июня 1953 г. арестован, 28 сентября 1954 г. ВКВС СССР приговорен к 15 г. л/св., срок отбывал во Владимирской тюрьме; ген.-л-нт Л.Ф. Райхман, замначальника ВГУ МГБ в 1946–1953 гг., арестован и в 1956 г. приговорен ВКВС к 5 г. л/св.; ген.-л-нт П.А. Судоплатов, последние должности: с марта 1953 г. — замначальника ПГУ (контрразведка) МВД СССР, с мая 1953 г. — начальник 9-го (разведывательно-диверсионного) отдела МВД СССР, после ареста Л.П. Берия и расформирования отдела переведен в ВГУ (разведка) на должность начальника отдела, 20 августа уволен «за невозможностью дальнейшего использования» и 21-го арестован по обвинению в участии в заговоре Л.П. Берии, 12 сентября 1958 г. на закрытом заседании ВКВС СССР приговорен к 15 г. л/св., срок отбывал во Владимирской тюрьме; бывший помощник Л.П. Берия, академик АН Грузинской ССР П.А. Шария арестован в 1952 г., освобожден Л.П. Берией, вновь арестован по его делу, приговорен к 10 г. л/св., срок отбывал во Владимирской тюрьме; В.И. Юферев — п-к, за арест Берия награжден орденом Красного Знамени, в дальнейшем занимал должность офицера-порученца при Главнокомандующем Ракетными Войсками Стратегического Назначения, согласно записке КГБ № 1581-е обвинялся в разглашении сведений, составляющих государственную тайну, вопрос рассматривался на заседании Президиума ЦК КПСС 1 июня 1962 г. (видимо, информация касалась Кубинского кризиса), было принято решение передать дело в суд, осужден в ходе закрытого заседания ВКВС СССР 24 сентября 1962 г.

Аресты и расстрелы: ген.-п-к B.C. Абакумов, бывший министр госбезопасности, 19 декабря 1954 г. осужден ВКВС СССР, приговорен к ВМН и в тот же день расстрелян; Маршал Советского Союза Л.П. Берия 26 июня 1953 г. арестован, 23 декабря 1953 г. расстрелян; ген.-п-к С.А. Гоглидзе, бывший начальник 3-го управления МВД СССР, арестован 3 июля 1953 г., осужден и расстрелян 23 декабря 1953 г.; ген.-п-к Б.З. Кобулов, бывший первый заместитель Министра внутренних дел СССР, 23 декабря 1953 г. расстрелян; генерал армии В.Н. Меркулов, бывший министр госбезопасности и госконтроля СССР, 17 августа 1953 г. арестован, осужден и 23 декабря 1953 г. расстрелян; п/п-к М.Д. Рюмин, бывший заместитель Министра госбезопасности СССР 17 марта 1953 г. арестован, осужден 7 июля 1954 г. и 22 июля расстрелян.

Кстати, сообщают, что кому-то из них удалось уцелеть, и этот таинственный узник содержался во Владимирской тюрьме: «Мамулов проговорился куда более важным известием: за несколько лет до моих с ним бесед, когда еще держали в одиночке по мотивам секретности, его раз ошибочно вывели на прогулочный дворик, уже занятый другим секретным заключенным. Остолбенев, Мамулов узнал в нем высокопоставленного генерала, „которого знала вся страна“, который числился, по газетным сведениям, расстрелянным по делу Берии. Тот немедленно отвернулся, спрятав свое лицо, надзиратель заорал на Мамулова: „Выходите!“ и вывел его на другой, причитавшийся ему дворик. Ошибиться Мамулов не мог: он куда как хорошо знал этого человека! Фамилию его он отказался мне назвать, как я ни просил и как ни изощрялся в перечислении известных мне фамилий, от самого Берии до Рюмина и Рухадзе. Он непритворно жалел, что проговорился: ему казалось, что разглашение такой государственной тайны может отягощить его собственную судьбу»[123]. С.С. Мамулову повезло тем, что с должности замминистра он был на месяц переведен в начальники Секретариата Л.П. Берии и 10 апреля переведен завотделом партийных, комсомольских и профсоюзных органов ЦК КП Грузии.

Всего же за 1954–1957 гг. к уголовной ответственности было привлечено 1342 офицера КГБ, а 2370 понесли наказания в партийном и административном порядке[124].

Но совсем не обязательно, чтобы ненужного человека арестовывали, можно его убрать и так. Отсюда таинственные смерти: замминистра генерал армии Герой Советского Союза И.И. Масленников 16 апреля 1954 г. застрелился; замминистра ген.л-т Л.Ф. Цанава 12 октября 1955 г. умер в больнице Бутырской тюрьмы, находясь под следствием; Председатель Комитета партконтроля при ЦК КПСС М.Ф. Шкирятов умер 18 января 1954 г… официально — своей смертью; Заведующий Отдела административных органов ЦК ген.-м-р Н.Р. Миронов погибнет уже после отставки Н.С. Хрущева 19 октября 1964 г. в авиакатастрофе под Белградом. Являлся активным заговорщиком по смещению Н.С. Хрущева. Почему он им стал, ведь своим возвышением он был обязан только самому первому секретарю? Может быть, по-тому что ему что-то стало известно о деятельности последнего из того, что мы только что описали, и он был важнейшим свидетелем, более того, мог стать обвинителем? Кроме того, мы повторим, что Н.С. Хрущев был не единственным игроком, и, может быть, был и еще некто, кто также замешан в смерти И.B. Сталина и прочем и кому смерть много разузнавшего Н.Р. Миронова была очень даже на руку?

Уничтожены были те, кто знал больше других и у кого могла сложиться пусть и отрывочная картина того, что И.В. Сталин умер не своей смертью. К числу такого рода операций по заметанию следов можно смело отнести и то, что все грехи стараются возложить на людей уже мертвых — И.В. Сталина и Л.П. Берия и понадобилось чуть ли не 50 лет, когда ученый В.В. Кожинов смог докопаться до истины — Н.С. Хрущев инициатор и автор ряда послевоенных репрессий. Активно ему помогали в этом некоторые ответработники Отдела административных органов и те чекисты и военные, которые потом будут не забыты. Их ждут еще вознаграждения, переводы и повышения: В.И. Алидин — с марта 1953 г. в звании п/п-ка — начальник отдела «П» (отдел спецпереселений), затем, уже при Л.И. Брежневе, он будет ген.-п-ком, членом Коллегии КГБ и начальником УКГБ по М и МО; A.A. Епишев — с 1962 г. начальник ГПУ CA и ВМФ, генерал армии; С.Н. Круглов — с 26 июня 1953 г. по 31 января 1956 г. — министр внутренних дел СССР, генерал армии; P.A. Руденко — с 1953 г. Прокурор СССР (с должности Прокурора Украинской ССР); И.А. Серов — с 13 марта 1954 г. по 8 декабря 1958 г. — Председатель КГБ СССР, затем — Начальник ГРУ, генерал армии; в том числе участники устранения и убийства Л.П. Берия: А.И. Баксов — ген.-п-к, награжден орденом Красного Знамени; П.Ф. Батицкий — будущий Маршал Советского Союза; И.Г. Зуб — ген.-м-р, награжден орденом Красного Знамени; К.С. Москаленко — в годы войны — командующий рада армий, в том числе 38-й общевойсковой 1-го Украинского фронта, членом Военного Совета был Н.С. Хрущев, в 1953–1960 гг. занимал ключевую должность командующего войсками Московского ВО, с 1955 г. — Маршал Советского Союза.

В 1988 г. те участники этого дела, что остались в живых, обращались с письмом в ЦК КПСС с просьбой присвоить им ни больше ни меньше звания… Героя Советского Союза. Был дан вежливый отказ[125]. Правда, говорят, что об этом заикались и ранее — якобы H.A. Булганин через день после убийства Л.П. Берии вызывал будущего Маршала К. Москаленко и предлагал звание ему, А.И. Баксову, П.Ф. Батицкому, И.Г. Зубу и В.И. Юрьеву, но тот отказался (видимо мотив был понятен — статус Героя Советского Союза не предполагает, чтобы им награждались за чей бы то ни было арест — тут не избежать презрения от фронтовиков, а поменяется правительство — отберут), сошлись на орденах. В аресте также принимали участие и Начальник Политуправления флота ген.-м-р Л.И. Брежнев[126]. Всего же к июню 1957 г. только звание генерала спецслужб получило 85 человек[127].

Кроме кадровых перестановок занимались и другими мероприятиями: уничтожали архивные документы, а когда было можно, то ограничивались подчисткой: со слов начальника 10-го (учетно-архивного) отдела КГБ A.B. Прокопенко, химики выводили подписи с тех документов, где это было возможно[128].

Но мало однажды взять власть. Надо ее еще и удержать… В 1957 г. почти весь тогдашний Президиум выступил против проводимой Н.С. Хрущевым политики. Была устроена перепалка. На заседании Президиума Н.С. Хрущев был снят с поста Первого секретаря ЦК. После чего «победившие» члены Президиума спокойно разъехались по домам — решение принято: чего же еще! Однако собранный стараниями Председателя КГБ СССР И.А. Серова Пленум ЦК выступил на стороне Н.С. Хрущева, а «антипартийная группа и примкнувший к ним Шепилов» были разогнаны… Так что это в какой-то мере подтверждает правило: попытка снять первое лицо в государстве вопреки воле органов обречена на провал. Это поняли следующие «оппозиционеры».


Брежнев: без пули и яда

Н.С. Хрущев полностью доверял своему Председателю КГБ В.Е. Семичастному, хотя бы потому, что когда-то поручился за него перед Сталиным. Он верил в силу их связки, но внимательно следил за раскладом сил на Политбюро, видел «комплекс Наполеона» у А.Н. Шелепина и многое остальное.

Здесь можно предположить, что политические позиции Н.С. Хрущева были настолько прочными, что октябрьский (1964 г.) переворот не могли осуществить в один этап — сбор Пленума и постановка вопроса на нем, — а было несколько предварительных, тщательно проработанных и осуществленных политических мероприятий, результатом которых и стала отставка Н.С. Хрущева. И в этой связи, как ни странно, стоит усмотреть связь между делом О.В. Пеньковского и октябрьским Пленумом. Руководство КГБ СССР к тому времени было представлено уже противниками первого секретаря. Но всякое противление с их стороны было бы парировано именно верным и С. Хрущеву И. Серовым, переведенным на пост Начальника ГРУ. Но с февраля 1963 г. начальником ГРУ становится П.В. Ивашутин, человек, нейтральный к политике. И вот только после этого последовало само устранение Н.С. Хрущева. Операция, очевиднее всего, была как минимум двухходовой.

Такие исследователи, как кибернетики, получили право пренебрегать тем, что есть собственно факт, который один только и лежит в основе истории. Они позволяют себе сделать так называемый «черный ящик», когда исследуется то, что было непосредственно перед событием и сразу же после оного. Так можем поступить и мы, исследуя вопрос: был ли О. Пеньковский шпионом Англии и Америки или же он всего лишь пешка в большой и сложной игре ведущих спецслужб мира? Появилось много материалов, в том числе и аргументированного плана, о том, что О. Пеньковский мог стать и «двойным» агентом, с одобрения Лубянки[129]. Лишь после стало достоверным то, что изначально было заметно очень немногим, «…чьи-то настойчивые руки начали раскачивать ближайшего сотоварища Никиты — генерала Серова. (…). Серов в „органах“ всем дал понять, что он не хвост собачий, что над ним никого нет, кроме Никиты. Серов вел себя так, что многие до сих пор думают, что он был сватом Хрущева. И вот на такого „кадра“ некоторые старатели из военной контрразведки через министра внутренних дел Дудорова начали „постукивать“ с настойчивостью дятла.

Тук-тук: а Серов-то подручный Берии. Тук-тук: а отец Серова служил урядником в Вологодской тюрьме, охранял большевиков (и Сталина, между прочим). Тук-тук: а сам-то Серов вывез из Европы бриллиантовую корону бельгийского королевского дома и закопал на собственной даче. Тук-тук: а Серов покровительствовал шпиону Пеньковскому, а жена Серова летала в Лондон в сопровождении этого ублюдка…»[130]. Кресло закачалось…

А что, собственно, изменилось после «дела Пеньковского»? После его ареста были сняты со своих постов его дядя, командующий Белорусским ВО ген.-п-к В.А. Пеньковский, его тесть, начальник Политуправления Московского ВО ген. Гапанович, один из его покровителей Главный маршал артиллерии С.С. Варенцов. Герой Советского Союза И. Серов Указом Президиума Верховного Совета от 12 марта 1963 г. был лишен этого звания «за потерю политической бдительности и недостойное поведение»; тогда же воинское звание Серова было снижено до ген.-м-ра, он был разжалован в помощники командующего Туркестанским ВО по учебным заведениям, затем переведен на такую же должность в Приволжский ВО, а 1 сентября 65-го и вовсе уволен из Вооруженных Сил СССР по болезни. Любопытно, как на последний факт отреагировал Н. Миронов, по воспоминаниям Ф.Д. Бобкова: «…я со своим товарищем А.Н. Зубовым был во МХАТе на каком-то торжественном вечере. И вдруг к нам подбежал сияющий Миронов.

— Хочу вас поздравить, — сказал он. — Серов снят с должности начальника Главного разведывательного управления и отправлен в Куйбышев.

Радость настолько переполняла его, что ему хотелось немедленно хоть с кем-нибудь поделиться. Нам с Зубовым стало не по себе. Чудесный мхатовский вечер был безнадежно испорчен радостью карьериста: на нас снова пахнуло мерзким чиновничьим интриганством»[131]. Ну, по части мерзости, карьеризма и интриганства Ф.Д. Бобков превосходит абсолютно любого в стране, а здесь — просто у человека хорошее настроение от политической удачи. И нам здесь важен факт восприятия самого Н. Миронова, о котором, кстати, больше никто слова худого не сказал. Именно он пытался войти в неформальные контакты и активно воздействовать на генералов КГБ. Так, например, об этом вспоминает его предшественник на посту начальника У КГБ по Л и ЛО С.С. Бельченко, который был в 1959 г. уволен по болезни, а прожил до 2002 г.: «…Миронов пытался меня ввести в круг Л.И. Брежнева. Предложил мне пойти на какой-то вечер, по сути дела, пьянку высокопоставленных партийных чиновников. Я отказался, на что он сильно обиделся»[132]. По свидетельству члена Политбюро ЦК Г.И. Воронова, в группе заговорщиков был очень умный человек — Н.Р. Миронов. Он и Маршал Советского Союза С.С. Бирюзов играли в этом деле большую роль[133].

Но вот первые шаги «на нужном направлении» сделаны, между участниками заговора появились признаки доверия и уже можно быть более откровенным: «И вот Л.И. Брежнев выясняет у В.Е. Семичастного возможность физического устранения „первого“.

— Что вы имеете в виду, Леонид Ильич? — спрашивает пораженный глава госбезопасности.

— Ну, там, что-нибудь такое-эдакое…

— Яд, например, или пуля?..

— Да не мне вас учить, Владимир Ефимович…

— А как вы представляете себе все это? Кто будет организовывать и исполнять? Лично я понятия не имею, как за подобное дело взяться. Значит, надо кому-то поручить. Причем, наверное, не одному человеку. Вы можете дать гарантию, что тайна, которой владеют столько людей, останется тайной?

Брежнев явно разочарован.

— А я-то думал, что одной из важнейших задач вашей службы и является обеспечение тайны…

— Да, но такая тайна рано или поздно перестает быть таковой. В каком виде мы будем выглядеть в глазах наших потомков?

Полагая, что ему удалось отговорить своего собеседника от такой рискованной авантюры, Семичастный направляется к выходу, но Брежнев останавливает его:

— Неужто так и нельзя ничего сделать?.. Вот, например, Н. собирается с официальным визитом в Швецию. Может быть, арестовать его, когда будет оттуда возвращаться, где-то на подходе к Москве?

Семичастный категорически запротестовал:

— Мы не заговорщики, и надо решать этот вопрос законным путем»[134]. Из этого видна не кровожадность Л.И. Брежнева — вспомним, что после отставки самому Н.С. Хрущеву уже ничего не угрожало — а все же некое отсутствие изощренности: другой бы и сам подсыпал какого-нибудь яду, а этот пытается все сделать так, как будто только что прочел какой-нибудь детектив и теперь делает все по этой беллетристике.

И все же пошли по пути сговоренности членов Президиума ЦК. Н.С. Хрущев уезжает в отпуск. Идет опрос последних влиятельных товарищей, после получения предварительного согласия идет их доработка: Л.И. Брежнев едет в машине с лицом «обрабатываемым» и Ю.В. Андроповым, тот передает ему какие-то документы, и довольный Леонид Ильич машет головой: «Теперь-то он у нас не отмажется!» (Факт примечательный. Главное: никто из разыгрываемых не попросил показать эти документы — может быть, это вообще подделка, а может быть, что-то и серьезное, и откуда они в таком случае именно у Ю.В. Андропова?)

Перед прилетом Н.С. Хрущева из отпуска по приказу В.Е. Семичастного 9-е управление (охрана высшего руководства страны и объектов) КГБ было переведено на казарменное положение[135].

В.Е. Семичастный, начальник 9-го управления А. Чекалин и секретарь Президиума Верховного Совета СССР М.Г. Георгадзе встречали первое лицо из отпуска, взяв на себя, таким образом, всю неловкость, и одновременно показали, что они на стороне заговорщиков. Также по прилете Н.С. Хрущева была заменена вся его личная охрана. Как сообщается, ее начальник п-к Литовченко не оказал никакого противодействия.

В.Е. Семичастный собирал Пленум. Все не было однозначно, и все же сохранялось два лагеря. Как он сам вспоминает, ему шли со всех сторон «…звонки: „Слушай, что ты сидишь, там Хрущева снимают! Надо спасать идти!..“ Другой звонит: „Слушай, там Хрущев уже победил! Надо идти спасать Политбюро!“ А потом, уже на второй день, с Брежневым созвонился и говорю: „…я уже не смогу в следующую ночь членов ЦК удержать, потому что они начинают бурлить и могут пойти к вам спасать кого-то — или вас, или Хрущева…“ И в 6 часов — Пленум»[136].

Из штатских Председатель КГБ СССР получил погоны сразу генерал-полковника. Из кандидатов в члены ЦК (получил это звание по статусу 2-го секретаря ЦК КП Азербайджана) он, по предложению Л.И. Брежнева, на ближайшем пленуме был переведен в члены ЦК КПСС. А вообще «в ту зиму сотни чекистов получили различные поощрения, в том числе ордена и медали»[137]. Ну что ж, так везде бывает, а не только при коммунистах. Когда этому моменту советской истории дают оценку, то с высоты прожитых лет часто сравнивают Н.С. Хрущева и М.С. Горбачева. И подчеркивают: в 1964 г. вот-де нашлись достаточно мужественные люди, которые сместили Н.С. Хрущева, а в годы перестройки — нет. Такие непонятливые не берут в рассуждения одного: тогда, в 64-м, КГБ восстал против первого секретаря, а вот уже начиная с 1985-го картина, противоположная…

Глава 3

Отсутствующие тормоза: на пути к пропасти без страховки

В разведке никогда не строить работы таким образом, чтобы направлять атаку в лоб.

Разведка должна действовать обходом.

Иначе будут провалы, и тяжелые провалы.

Иосиф Сталин

Профессия шпиона прекрасна, когда он работает сам по себе.

Оноре де Бальзак

Советский политический механизм был по-своему уникальным, но далеко не безупречным. В нем не было некоторых весьма важных деталей в такой наиответственнейшей сфере, как безопасность. И эти детали не повредили, не пропали, их не было изначально. Даже на чертеже. Автомобиль под названием «СССР» приближался к пропасти. Надо спасаться! Водитель ищет педаль тормоза, а ее нет, потом и все пассажиры начинают искать ее по всему салону, а автомобиль тем временем все приближается и приближается к пропасти… Особенно это проявилось наглядно в кульминационной ситуации времен существования Союза — при перестройке.

Мы только сегодня по-настоящему приступаем к изучению подсистемы безопасности СССР. Мы видели, что она была довольно объемной и пронизывала собой всю советскую систему. Но то, что она была большой, это не значит, что она была удовлетворительной. Естественно, что она была управляема, а раз так, то и разрушить ее со стороны субъекта управления представлялось возможным. Автор меньше всего склонен заявлять, что если бы были еще какие-то структуры, и они бы успешно функционировали, то тогда и СССР и социалистическое направление развития остались бы. Все это не так. Контрфактный анализ не есть наше детище. Но мы понимаем, что если исследовать проблему не с исторического подхода, а с функционально-структурного, то мы будем правы в своих рекомендациях, особенно с учетом экстраполяции ее на будущее. Я только рискну предположить, что для активного противодействия давлению Запада по всем, что называется, азимутам нужна была и соответствующая этому политическая оборона. Не глухая, конечно же, а достаточно гибкая и активная. Итак, такой анализ показывает, что СССР недоставало некоторых постоянно действующих институтов.

Не было органа, например, который бы координировал все структуры, участвующие в информационно-психологической войне. Исходя из партийно-государственных традиций КПСС-СССР это могла бы быть постоянная Комиссия под председательством второго (по идеологии) секретаря ЦК КПСС. Он должен был объединять усилия на идеологическом фронте, как внешнем, так и внутреннем. Членами такой комиссии по должности могли бы быть: Заведующий Отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС, Начальник ГПУ CA и ВМФ, один из замзавов Отдела административных органов ЦК КПСС (именно по этой Функциональной линии), Председатель Гостелерадио СССР, Председатель Госкино СССР (либо соответствующие заместители последних двух), главный редактор «Красной звезды», Заведующий военным отделом газеты «Правда», руководитель Службы Иновещания, начальник Службы глушения Министерства связи СССР, ряд других руководителей. При такой комиссии должна была существовать и рабочая группа из специалистов, которые бы работали на постоянной основе и привлекали людей со стороны для отдельных операций. Секретарем комиссии и/или руководителем группы должен был быть специальный помощник секретаря ЦК. Тогда мог быть какой-то толк, тогда можно было бы требовать какой-то отдачи. В реальности же близкая по сути Комиссия Политбюро по пропаганде и контрпропаганде за границу под председательством A.A. Громыко создана весьма поздно: ее первое заседание прошло 25 марта 1984 г.[138].

Какие еще институты должны были быть? Сам факт явления, названного «финансово-экономическая война» (первое упоминание об этом в советской прессе[139]), убедительно показывает, что должен был быть и орган, специально созданный для противодействия в этой сфере. Назовем его Комиссия и аппарат при одном из Заместителей Председателя Совета Министров. Туда могли бы входить Министр финансов СССР (либо один из его заместителей, либо начальник первого управления, распределявшего средства в «оборонке»), Заместитель Председателя Центробанка, начальник Управления «Т» ПГУ КГБ СССР, начальник 6-го Управления КГБ СССР, начальник службы безопасности Госплана СССР, заместитель министра внешней торговли. Здесь должны были бы исполняться функции советского варианта КОКОМа, при этом как минимум следовало отслеживать информацию не только обо всех государствах и транснациональных компаниях, как самостоятельных игроках, но даже и об авантюристах мирового масштаба типа небезызвестного Дж. Сороса; в связи с проектами типа нефте- и газопроводов на Запад следовало бы по системе индикаторов вычислять меру интеграции в чуждые системы и зависимости от них СССР и стран народной демократии. Постоянным координатором мог бы быть один из помощников такого Зампредсовмина.

Возможно, что для исполнения мероприятий по недопущению проникновения в СССР негатива с Запада следовало завести координационный орган в составе Начальника ПВ КГБ СССР, Отдела виз и регистраций (ОВИР) МВД СССР, Председателя Государственного Таможенного Комитета, представителей от ВГУ КГБ СССР и МИДа СССР. Вместо этого в годы перестройки была ликвидирована Выездная комиссия ЦК, регулировавшая выезд чиновников за границу. А там и того больше, в 1988 г., например, было принято Закрытое постановление Секретариата ЦК КПСС о разрешении номенклатурным работникам делать покупки до 10 000 долларов без объяснения источника валюты.

Следует помнить, что СССР был только частью более общей системы социализма, и следовало в этих органах иметь постоянных представителей от стран-союзниц. Как минимум их статус должен быть хотя бы в качестве наблюдателей.

После войны США смогли пойти по пути создания целого созвездия своих спецслужб, добавив к этому разведкоподобные (intelligence-type) аналитические структуры (иногда их еще могут назвать quasi-CIA (квази-ЦРУ) или мини-КГБ, встречаются на этот счет и другие выражения, скажем, в разговоре можно употребить хитрые конторы ). Их зарождение, видимо, можно отнести к традиции Англии маскироваться под структуры с неясным статусом, и о которой долгое время говорили: это — страна, у которой много разведчиков, но нет разведки. 

СССР же пошел путем сверхцентрализации своей разведки, то пытаясь монополизировать ее в Комитете Информации, то раздумывая на рубеже 1952–1953 гг. над созданием Главного Разведывательного Управления, а следовало бы создать еще специализированных академических институтов, насытить другие институты многообразием и не препятствовать созданию хозрасчетных организаций. Как много позже пояснял об этом A.A. Зиновьев, человек, далекий от спецслужб, но тонко вникший в данную проблему на уровне своего «фактора понимания»: «Я раньше думал, что все-таки КГБ мощная организация. Оказавшись на Западе, я увидел, что огромное количество его агентов очевидные халтурщики. Дали бы мне пять талантливых ребят, да я бы с ними сделал больше, чем пятьдесят тысяч советских агентов. Они делом не занимались, не видели того, что нужно было видеть»[140]. Увы! А еще и ах!..

Теперь то, что касается общей координации штабов нетрадиционных, или как их еще называют, новых войн. Во многом координирующую (наряду с контролирующей) роль исполнял Отдел административных органов ЦК КПСС. Однако он при этом был намного беднее в структурно-функциональном плане, чем тот же Совет Безопасности США. Это следовало устранить, обогатив его структуру и наполнив ее специально подготовленными людьми, сделав ее более восприимчивой к новому, перейти к функциональному подходу, придав возможности концептуальной сетки и насытить другой информацией.

Не было и индикации процессов внутри страны. Таковой могла быть система мониторинга по национальному вопросу: Достаточно было выявить процесс оттока лиц некоренной национальности из той или иной союзной республики, как сразу становилось ясно, что именно в ней идет нагнетание антирусских страстей, и должны быть сделаны выводы: убрать первого секретаря и отдать под пристальное рассмотрение спецслужб. Следовало бы понимать то, что «Россия традиционно наиболее уязвима изнутри. Этому направлению национальной безопасности во всех его аспектах она должна уделять предельное внимание»[141].


Спецслужбы: сопоставительный анализ показывает…

Ниже мы еще рассмотрим вопрос о том, что у нас не было достаточного количества ученых, которые бы профессионально занимались со стороны общества контролем над безопасностью. Удалось бы им выполнить такую роль, как выявление предательства в центральном аппарате КГБ СССР, или нет, дело весьма гадательное, но включение специалистов по оргпроектированию, например, могло бы дать эффект давления на то, чтобы в обязательном порядке включить в КГБ те структурные единицы, которые были и есть в ЦРУ США, но нет в СССР (в специальной литературе не избежали бы пристального внимания и другие спецслужбы мира, но мы остановимся только на главной американской разведке). Итак, сделаем сопоставительный анализ, чего именно в советской разведке не было такого, что было в ЦРУ (см. книгу Рэма Красильникова «Призраки с улицы Чайковского»[142]. Уже одна только верхняя строка указывает нам, что Директор ЦРУ США совмещает свою должность с постом Директора Центральной Разведки. То есть разведывательное сообщество столь велико, что требуется один координатор и рабочий орган при нем. В позднем СССР было только четыре разведки: политическая — ПГУ КГБ СССР, военная — ГРУ Генштаба Вооруженных Сил СССР, разведка погранвойск, разведотдел ТГУ с функцией внешней контрразведки по линии Объединенной Разведки НАТО, РУМО США, других разведок главного и вероятного противников. Пятая существовала в самостоятельном Наркомате — Министерстве ВМФ, она ушла под ГРУ. Во второй строчке выделяется один из пяти директоратов — Информационно-аналитический директорат со своими управлениями и отделами: Управление анализа информации по советскому блоку, Управление анализа информации по европейским странам, Управление анализа информации по Ближнему Востоку и Южной Азии, Управление анализа информации по Восточной Азии, Управление анализа информации по странам Африки и Латинской Америки, Управление текущей продукции и обеспечения аналитической работы, Управления научных исследований и исследований в области вооружений, управление глобальных проблем, Управление информационных ресурсов, Управление анализа информации об иностранных лидерах, отдел обеспечения руководства и аналитической работы, отдел подготовки заданий и оценок, отдел по контролю за вооружением.

Советская разведывательная аналитика гораздо беднее. Это подтверждают слова одного из руководителей этого направления КГБ ген.-л-нта, д-ра истор. наук Н.С. Леонова, относящиеся к 1991 г.: «Аналитическое управление Комитета госбезопасности было самым молодым подразделением КГБ, оно существовало всего несколько месяцев и являло собой типичную „новостройку“. (…) Управления как такового пока не существовало. Был лишь скелет его, да и то построенный наполовину. Работники были собраны из других подразделений, они сильно отличались между собой по уровню подготовки, опыту работы, даже по возрасту. По существу, это была пока еще учебная команда, но на раскачку времени не оставалось.

Знакомство с информационным хозяйством Комитета госбезопасности вскрыло давно знакомую картину: заскорузлое местничество, слабый профессионализм и желание каждого крупного оперативного начальника „раздувать ноздри“, то есть создавать видимость, что именно он-то и держит Бога за бороду. (…) Мы начали планировать практически с азов создание более или менее современного информационно-аналитического управления в КГБ, опираясь на вполне добротный, оправдавший себя опыт такого подразделения в разведке. Сотрудники управления приняли меня хорошо, с доверием. Да и у меня не было ощущения новичка, выброшенного без скафандра за борт космического корабля, фронт работы со всеми изъянами виделся четко.

Сложнее было вписаться в среду высшего звена начальства, чувствовать его скрытое недружелюбие к „прытким“ выходцам из разведки, которым предстояло забрать всю информслужбу в одни руки. Я успокаивал себя тем, что коллеги все равно скоро поймут неизбежность централизации информационного дела, его профессионализации. Наши первые шаги были обнадеживающими. Мы стали предлагать готовить совместные документы другим управлениям, и они охотно шли на это. Так, постепенно, путем двух-трехсторонних наработок, мы и пришли бы через годик к требуемому результату. А пока надо было проявить гибкость, такт и убеждать людей в нашей правоте умением лучше вести аналитическую работу»[143]. Здесь не указана главная проблема: то, с чем КГБ СССР столкнулся в 1991 г., в США более-менее было утрясено еще до создания ЦРУ. Р. Клайн, начинавший свою карьеру во время войны на службе аналитиком в УСС, вспоминает об этой стороне дела разведки: «…Большая часть работы разведчика однообразна — он сортирует всякие данные, так и сяк их обмозговывает и суммирует, прежде чем рассортировать по нужным папкам.

Но я бы не назвал эту работу скучной: суметь отделить зерно от плевел, важные факты от информационного шума — великое дело, дающее немалое душевное удовлетворение. Чаще всего герои разведки неизвестны широкой публике. Но их награда в удовлетворении, испытываемом, когда удается собрать воедино разрозненные элементы значимой информации и ознакомить с ней руководство страны. (…)

Сбор информации о международных делах — поистине проклятие, ибо работе этой никогда не видно ни конца, ни краю. Напротив, с каждым новым шагом открываются все новые и новые возможности, перспективы, а кроме того, никогда нет уверенности, что вы передали достаточное количество информации, и те, от кого зависит политика страны, в свою очередь, в самом деле сумели извлечь из нее всю возможную пользу. Эта работа требует тебя всего, без остатка, не давая ни расслабиться, ни вздохнуть с облегчением. (…)

Нудная, кропотливая работа по выявлению полезной информации посредством анализа различного рода материалов может оказаться крайне полезной на поле битвы. Я благодарен судьбе за то, что мне удалось изучить многосложный процесс сбора информации с азов и узнать на собственном опыте, каких трудов он стоит, какой искусности требует каждая стадия этого процесса, прежде чем он завершится рапортом высшему руководству страны»[144]; «…ЦРУ никогда не удавалось принести большую пользу стране, чем принесла ее аналитическая работа»[145], — заключает он.

В Директорате планирования ЦРУ было Управление по связи с законодательными органами и отдел истории ЦРУ (в СССР же была кафедра истории отечественных органов безопасности ВКШ), Совет по рассмотрению публикаций о ЦРУ (CIA Publications Review Board — мы еще вспомним о нем). Кроме того, существует некий Центр ЦРУ по изучению разведывательной деятельности[146]. Очевидно, его функция — выявление методов в любой стране и во все времена.

Но что ЦРУ? ЦРУ, как известно, это большая, зачастую неповоротливая и, что самое главное, малопродвинутая организация. Туда берут с улицы, то есть кого попало. Но на Западе есть организации куда как тоньше. Туда приглашают, туда выбирают, там свои кадры выращивают. Это — внегосударственные разведки. Частные, независимые оперативники. Они малоизвестны. Их знание нарабатывается веками. Но, как и с любым другим периферийным, оно разбросано и несконцентрированно. Хотя и кое-какие крохи есть и в тех книжках[147], что мы внимательно прочли, чтобы написать настоящую. Тема эта, конечно же, стоит того, чтобы как-нибудь отразить этот феномен в специальном издании «Негосударственные структуры Запада», тем более что никто другой из авторов-спецслужбистоведов не в состоянии это сделать.

Если же выйти за рамки ЦРУ США, то можно указать на качественную работу его побратима в лице АНБ — аналог нашего 16-го управления КГБ, занимавшегося перехватом и дешифровкой разного рода сообщений по всем каналам и видам связи; так вот только теперь выясняется, что советские специалисты не имели хороших компьютеров, и признают: «Мы и мечтать не смели о том, чтобы, как американцы, отправлять каждый перехват на компьютерный анализ. Я помню эти длинные ряды шкафов, набитых пыльными папками с подшитыми, но не расшифрованными материалами. По сути, мы работали на шкаф»[148].

Внимательный анализ явлений «холодной войны» показывает, что в борьбе западных спецслужб против СССР были применены качественно новые виды противоборства, основанные на новых методиках. Их автором явились мозговые центры Америки и других стран Запада. Все это заставляло сделать определенные выводы и пристальнее присмотреться к ним, с тем чтобы создать качественно новый тип организаций разведывательных служб, а именно таких, в чьем фокусе внимания должны находиться сами мозговые центры, аналитики, в них работающие, и та информация, которую они производят; входить туда должны были бы штучные специалисты высочайшего класса в области разведки, науки и компьютерного дела. К настоящему времени известно только то, что занимался этим в КГБ старший преподаватель Высших Курсов КГБ СССР п-к Б.Л. Прозоров, написавший четыре монографии по американским «мозговым центрам». Наша такая организация могла бы быть безупречна с точки зрения передовой науки. Агентура, работающая на эту организацию, должна заниматься поиском методик, с которыми работают государственные органы стран Запада, а также компьютерные программы. Что-то близкое было в Англии, где был создан Директорат научной разведки (Directorate of Scientific Intelligence)[149]. Сама такая информационная разведка должна дать рекомендации, как составить в СССР подобные структуры, и какой информацией они должны быть насыщены, чтобы и в сфере тезауруса у СССР и его восточноевропейских партнеров имелся паритет. При этом для полноценной разведки должно быть характерно не только пассивное изучение чужих возможностей, но и действия подрывного характера.

На Западе существует множество подходов и школ по национальной безопасности, из этого не следует автоматически, что будет выбрана и использоваться лучшая, но… А вот в послевоенном СССР существовала только идеологическая монополия ЦК КПСС. Упрощалась задача для врага. И стоило только перекрыть один канал, как… Подробности, как говорится, в газетах.

И тут самое время перейти к тому, как это было у нас.


Советская прослойка: чистый проигрыш

В СССР не сложилась четкая система оповещения об угрозах на уровне госаппарата, и главное, она была недостаточно продублирована в обществе. Хотя нельзя утверждать, что это веяние никак не коснулось Советского Союза, или такого не было вообще. Что-то было изначально, что-то было только свое, советское, но чего-то не было или было настолько слабым, в полуатрофированном состоянии, что не имело настоящего авторитета и не приносило той отдачи, которая была у Главного Противника. Можно твердо сказать, что именно в силу того, что все было партийно-государственным, то и сущность функции безопасности была целиком в компетенции Лубянки, а функция самостоятельной защиты общества не рассматривалась… Само понятие бдительности было стерто, и вся система была зациклена на том, что главная опасность исходит только в явной ракетно-ядерной форме…

Между тем ранние годы существования Советской власти в этом отношении сильно отличались. В Комакадемии, например, была такая Секция по изучению проблем войны. И хотя многое в пропаганде было кликушеским, разоблачительным, но сам характер противоречий не позволял кому-то расслабляться, и это отражалось в прессе, в реалиях и в помощи своей разведке буквально во всех сферах, в пространственном отношении — впервые в мировой истории — по всему миру. Везде был филиал Коминтерна, а тесные контакты осуществлялись с НКВД…

В 1937 г. была издана недурная даже по меркам наших дней книга: «Шпионаж и разведка капиталистических государств»[150]. Сюда вошло несколько статей. Выходила еще книжка подобного содержания: сборник статей «Шпионам и изменникам родины нет и не будет пощады»[151]. В книге были обобщения, они дополняли подробные отчеты о процессах над врагами народа. Перед войной двумя изданиями была выпущена книга бывшего начальника разведывательного бюро австрийской армии М. Ронге[152]. Во время войны книги издавались реже, но наша доля увеличилась в разы: каждый год выходило буквально по десятку наименований — требовалось держать бдительность на высочайшем уровне!

Довольно часто вопросы разведки, шпионажа и контрразведки отражались в выступлениях И.В. Сталина, как в открытой печати, так и на закрытых заседаниях. Теперь хорошо известны его слова, как раз раскрывающие суть всего того вопроса, который мы здесь обсуждаем: «Разведка — святое, идеальное для нас дело . (…) Коммунистов, косо смотрящих на разведку, на работу ЧК, боящихся запачкаться, надо бросать головой в колодец» [153]. Сказано это было в декабре 1952 г. на закрытом совещании, поэтому эти слова И.В. Сталина знали очень немногие. Но ленинские-то слова: «Каждый коммунист должен быть хорошим чекистом »[154] — их-то прочесть мог каждый!

То есть этот информационный поток был, но вот потом он уменьшился и видоизменился. Ценилась только способность внятно, но при этом в рамках современных идеологических установок, изложить о происках вражеских агентов, заклеймить подлых диссидентов, об их вылазках в тылу монолитно сплоченных партии и народа, и о поддержке снизу различных внешнеполитических ходов Советского руководства. Значительными и общедоступными были книги с героико-приключенческим подходом.

В книгах научного характера много писали о противниках из США и других стран Запада. Излагали, иногда весьма подробно, ху из мистер «Икс», где и на кого он работает, что он написал и к какой категории «ястребов» или «голубей» относится, но никогда не была написана хоть строчка о том, кто мистер «Икс» по своему интеллектуальному уровню — неопасный дурак, который исполняет роль балласта, или же, строго наоборот, продвинутый в своей области, и оттого страшен.

Учитывая же общую картину общественного мнения, где доминировало только одно — построение коммунизма, которому Вряд ли могут помешать внешние враги, то и это убаюкивало. A.A. Зиновьев рассказал, как эти все предупреждения на эту тему воспринимались: «В годы „холодной войны“ я и многие мои единомышленники с предубеждением относились к книгам по идеологическим диверсиям, психологической войне, которые издавались в СССР, считая их пропагандой тоталитарного режима. А теперь я читаю их и вижу: все, что там было написано о планах и устремлениях Запада в отношении СССР, — верно!»[155].

Между тем работа советских военных и/или спецслужбистских пропагандистов носила не только всеохватывающий характер, но и избирательно-целенаправленный. С советской творческой элитой разговаривали на равных, ее стремились вовлечь, но не для серьезной помощи, а только для пропагандистских кампаний. «До эмиграции на Запад в октябре 1978 года я был в СССР довольно известным кинодраматургом. Пишу об этом не из хвастовства, а чтобы читатель понял, что в СССР автор этих строк входил в обойму профессиональной кинематографической элиты, которая подчас имеет доступ в те сферы, куда не вхож простой советский человек, и доступ к той информации, которая не проникает на страницы советской прессы. Например, для узкого круга советских кинематографистов Комитет по делам кинематографии при Совете Министров СССР регулярно проводил закрытые семинары и конференции, на которых, помимо запрещенных в СССР буржуазных кинофильмов типа „Последнее танго в Париже“ или „Восемь с половиной“, советские кинорежиссеры и сценаристы могут познакомиться с ведущими государственными деятелями Советского Союза. Делается это для того, чтобы держать советскую киноэлиту в курсе реальных событий в мире и стране: скажем, лектор Международного отдела ЦК КПСС товарищ Свердлов (брат первого советского президента) довольно откровенно рассказывает о целях советской политики на Ближнем Востоке, в Афганистане и в других частях света. (…)

В марте 1978 года на очередном таком семинаре (под Москвой, в прекрасном Доме творчества Союза кинематографистов „Болшево“, где я провел лучшие годы своей жизни) выступал перед нами председатель Политического управления не то Павлюк, не то Павлюченко — я уже забыл его фамилию и должность, помню только, что весьма значительная фигура — не то второй, не то третий заместитель начальника Политуправления. Зато я хорошо запомнил его выступление. Он уговаривал кинематографистов создать серию фильмов о Советской Армии — танкистах, ракетчиках и т. д. Особенно — о молодых офицерах и военных инженерах. Дело в том, что в последние годы советская молодежь очень неохотно идет в офицерские училища, и еще неохотней талантливая техническая интеллигенция хочет заниматься изобретениями в области военной техники»[156]. Но здесь речь идет только о разовом мероприятии.

А КГБ стремился поставить дело на прочную основу постоянного сотрудничества: «…в Союзе советских писателей создается специальная секция — военно-патриотическая, ее курирует ведомство, возглавляемое Андроповым. КГБ (совместно с советской милицией — так солиднее) назначает особые денежные премии за лучший очерк, репортаж, рассказ, повесть, роман о чекистах, конечно же, бесстрашных, мужественных и обязательно чутких, внимательных, заботливых. И жаждущая наград, премий и денег услужливая пишущая братия, от именитых и известных до начинающих писателей, бросилась выполнять андроповский заказ»[157]. Таких авторов, видимо, из чувства зависти, на Западе стремятся называть «наемными писателями»[158]. Библиотека Конгресса США как-то насчитала в 1964–1972 гг. выпуск более 2400 наименований хвалебных книг и статей о ЧК[159].

Но все это сложилось в систему. Приходили и уходили генсеки и Председатели КГБ, ныне оцениваемые как весьма и весьма противоположные по своему знаку фигуры, менялись взаимоотношения общества и спецслужб, а реально действующая прослойка  так и не появлялась… Ныне это объясняют тем, что «до последнего времени исследователи мало уделяли внимания философско-методологическим проблемам безопасности как определенного социального явления. Это было следствием ряда причин: безопасность была монопольной сферой высшего политического руководства, весьма закрытой. Обращение к проблемам безопасности было просто опасно. Вследствие этих и Других причин, слабо разработано само понятие „безопасность“»[160].

О том, каковы были взаимоотношения между советской прослойкой с одной стороны и жрецами-идеологами и спецслужбистами с другой в деталях, можно судить из злоключений наиболее заметной фигуры — доктора исторических наук, профессора H.H. Яковлева[161]. Но и сами контрразведчики, которые занимались острыми проблемами на хорошей основе, не избегали проблем. Как сейчас вспоминает преподаватель Высших Курсов военной контрразведки (г. Новосибирск) к-н I ранга КГБ В.П. Наталенко: «Трезво оценивая происходящие в стране процессы, я понимал, какая беда надвигается на всех нас. К такому пониманию я стал приходить в процессе своего диссертационного исследования, которым занимался с 1977 г. как соискатель сначала по теме: „Противоречия социалистического общества, пути и средства их разрешения“, а затем по теме „Качественные характеристики советских людей, необходимые для дальнейшего совершенствования социализма“. Смена тем была вызвана, мягко говоря, неоднозначным отношением официальной науки к противоречиям в социалистическом обществе.

В исследовании были проанализированы события в Чехословакии конца 60-х и в Польше начала 80-х гг., опубликованный издательством „Прогресс“ „Глобальный прогноз до 2000 года“, подготовленный президенту США в 1980 г., известный план бывшего директора ЦРУ Аллена Даллеса по уничтожению „самого непокорного на земле народа“, меморандум антикоммунистов 1975 г. о необходимости осуществления ползучей контрреволюции в СССР и ряд других документов и материалов.

Своими размышлениями делился на кафедре и с сослуживцами, в частности, выступая перед преподавательским составом по поручению начальника политотдела И.А. Левина в октябре 1981 г. Тогда с трудом воспринимались сделанные мной выводы о возможности падения промышленного и сельскохозяйственного производства в нашей стране, об искусственном придержании на складах продуктов питания и других товаров повседневного спроса для осложнения политической и оперативной обстановки, о предстоящей дискредитации армии и КГБ, о перерождении большого числа партийных руководителей, о возможном проникновении во власть скрытых противников социализма, о его деформации, об обострении межнациональных отношений, о том, что для многих может встать вопрос о выживании и даже о жизни и смерти»[162].

Кто-то делал все, чтобы в СССР не появилась могучая кучка, о которой упреждающе говорилось: «…И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит…» Сама коммунистическая монотеистическая система, опошляющая все, что относится к серьезной общественной науке, «съела» этих ученых, а потом и самое себя. Мы еще об этом скажем.

Научное обоснование системы государственной безопасности проводилось в период с середины 1930-х и до начала 1990-х гг. в основном в закрытых научных и учебных заведениях органов КГБ, Министерства обороны, МВД. Весомый вклад в исследование проблем внесли Ю.И. Авдеев, Ю.Е. Булыгин, С.В. Воеводин, Д.А. Григорян, П.С. Дмитриев, В.Б. Долгополов, В.П. Ерошкин, М.П. Карпушин, Ю.А. Каршунов и др.[163]. То есть вот те немногие, кому было доверено участие в таком проекте. Но абсолютное большинство их работ носило закрытый характер, и они никак не могли повлиять на бдительность в обществе.

Но наряду с теми, кто занимался закрытой наукой, была и другая очень ценная категория. Это были пенсионеры — выходцы из спецслужб. Когда такая тема объявляется совершенно забытой, но при этом для саморекламы говорить надо и чтобы это было только очень хорошее, то попасть хоть какая-то информация может только изнутри этой системы. Многое из этой области исходило от людей, непосредственно служивших в аппарате.

Кто еще входит в эту когорту, кроме чекистов-пенсионеров? Большой отряд, который получил название «международники», занимался разоблачением западных и прежде всего американских спецслужб, методами работы внешнеполитического аппарата США и их союзников. Но и тут надо сказать о том, что во всем том огромном потоке информации, где описывался Запад (основной массив был посвящен двум темам: как плохо живется там простым людям, и особенно безработным, и как Запад угрожает нам своим ракетно-ядерным оружием!), это был маленький ручеек, который надо было заметить, обратить на него внимание и, вычленив, заниматься им и развивать его. И опять же существенным минусом наших книг и статей про американские спецслужбы и их методы работы явилась рефлексия на то, что было написано «там». Они не призывали использовать в своей работе то, что понаоткрывали американские институты или продуктивно разрабатывать свое. Существовала громадная недоработанности в этой сфере.

В ГДР был писатель-исследователь Ю. Мадер, немалая часть книг которого переведена на русский. Но он занимался в основном историческим прошлым. Л.A. Безыменский много писал о тайнах Второй мировой войны (причем большинство — о германских), о зарождении «холодной войны». Г.А. Жуков — наиболее щедро вознагражденный из всех, ему присвоили звание Героя Социалистического Труда в 1978 г. (к 70-летию), он был кандидатом в члены ЦК, депутатом Верховного Совета и лауреатом Ленинской премии (1960 г., за книжку о поездке Н.С. Хрущева в Америку). Написал и без проблем опубликовал множество книг на эту тему (надо сказать, что среди них есть и очень толковые) и постоянно комментировал события на телевидении. С 1962 г. — заместитель, а в 1982–1987 гг. — Председатель Советского Комитета защиты мира. С 1987 г. он был политическим обозревателем газеты «Правда», и такой чин, как я где-то читал, соответствовал званию генерала.

Наши специалисты были сведены в институты и др. учреждения, которые подчинялись какому-то руководству, а в Америке было больше свободы в этом отношении. Западные первичные материалы, с которыми только и можно было работать, шли в спецхран, откуда их можно было достать только через допуск. Советские военные аналитики писали о внешней опасности: о Пентагоне, ВПК США и других западных стран, американских военных базах, которые окружают Советский блок, о радио «Свобода». Всякая продуктивная критика КГБ и других спецслужб исключалась. И в самиздате об этом тоже не было ни слова. Не было информационной культуры в таком тонком деле, как рассекречивание документов, чуть что «нельзя» и все тут. Существовало много других структур, но об их деятельности — молчок! Писалось не о системе, а только об отдельных акциях некоторых успехах и провалах советской разведки, поимках шпионов. И то только после того, как об этом узнавал весь мир.

Если бы в этой области подвизались тысячи писателей, журналистов, ученых, политических и общественных деятелей, то прямо можно сказать, что перестройка могла и не состояться. Потому как их прямой долг (и возможности!) позволяли спросить: а не угрожает ли нам перестройка катастрофой, не снижают ли даже небольшие перемены устойчивость управления, не достигло ли внешнее влияние своего опасного уровня, и не зреет ли на Лубянке измена? Попробуйте провести на Западе что то похожее на нашу перестройку — такого наговорят… Там каждый начинающий политик первым делом заявляет, что он чувствует, как его стране угрожают, и только он может ее спасти, а у нас до сих пор электорату кандидаты в депутаты (мэры, губернаторы, президенты) говорят только о том, что он и только он позаботится, чтобы у них в тарелке всегда был суп… А население послушно камлает, покачивая головой: да, только он и хочет, чтобы в тарелке что-то было, а то, что единственная угроза заключается в том, что скоро этой головы не будет, в расчет не берут… Нет той особой спецслужбистской субкультуры, которая позволяла бы выделять приоритет безопасности.

Весьма значительная доля международников — А. Г. и Г.А. Арбатовы, А.Е. Бовин, Р.Г. Богданов, Ф.М. Бурлацкий Г.И. Герасимов, В.В. Журкин, Н.В. Загладин, A.A. Кокошин. В.П. Лукин, Е.М. Примаков, А.Н. Яковлев — просто-напросто в какой-то момент либо сами перешли на сторону Америки, либо стали интеллектуально обслуживать явных врагов Советского Союза внутри страны. Интересен, конечно же, вопрос, почему они изменили? И ответ я нахожу не в том, что некая патология предательства есть в них, но и потому, что, получая сведения из первых рук, из закрытых спецхранов и минуя их, имея доступ к свежей развединформации, они подвергались психологическому воздействию со стороны Запада, они убедились в его интеллектуальной мощи как никто другой…

Глава 4

Операция «Патронаж»

Мощь Комитета и бесконтрольность перед партией и обществом породили чудовищные опыты над отдельными людьми. Прежде чем сломить все государство в целом, государственная безопасность попортила не одну судьбу его граждан. Примеры этого значат, что всепроникающий аппарат КГБ мог действовать на самый низкий уровень социальной системы: на отдельного человека. Не так уж много в стране людей, кто готов рассказать об этом со всей силой и откровенностью. Валерий Легостаев, уже, к глубокому сожалению, поплатившийся за это своей жизнью, был одним из немногих… Слово ему. «Мне самому еще до прихода в аппарат ЦК довелось столкнуться с методами порождения руками КГБ врагов Советской власти. Произошло это вот при каких обстоятельствах. В начале 70-х, после окончания аспирантуры МГУ, я преподавал несколько лет философию в одном из технических вузов недалеко от Москвы. Специфика этого учебного заведения заключалась в том, что, начиная с третьего курса, студенты получали допуск к сведениям, составлявшим государственную тайну. Разумеется, не бог весть какую. Как представителя гуманитарных дисциплин меня быстренько избрали заместителем секретаря парткома, и таким образом я получил возможность познакомиться с некоторыми теневыми моментами институтской жизни.

Это было время, когда в стране и вокруг нее кипели политические страсти в связи с проблемой „еврейской эмиграции“ и попытками Советского правительства заставить отъезжающих на ПМЖ оплатить полученное ими в СССР бесплатно высшее образование. Позже мне стало известно, что Брежнев против этой меры возражал, настаивал на проведении в эмиграционных вопросах спокойной разумной политики, не допускающей дискриминации граждан по национальному признаку. Однако ведомство Андропова придерживалось на этот счет иной точки зрения, каковую на свой страх и риск воплощало в жизнь. На уровне моего института гебистский подход проявлялся в том, что по линии 1-го, т. е. секретного, отдела осуществлялись абсолютно незаконные меры, препятствующие поступлению в вуз абитуриентов, которых чиновники отдела идентифицировали как евреев. Ни ректорат, ни партком института не имели к этим делам никакого отношения, хотя, разумеется, знали о них. Однако никому и в голову не могла запасть идея войти в конфликт с местными людьми Андропова. Вуз давал образование по ряду перспективных специальностей, поэтому от соискателей-евреев заявлений со всей страны поступало довольно много.

Главная фильтрация осуществлялась, понятное дело, на приемных экзаменах. Специально подобранным для этой цели преподавателям поручалось провалить тех, на кого указал спецотдел. Они честно валили, но далеко не всегда сделать это было легко. Ребята из числа „нежелательных“ в большинстве случаев были очень хорошо подготовлены. Поэтому случалось, что преподаватель после экзамена честно признавался чиновнику ГБ: такого-то я завалить не могу, он знает предмет лучше меня.

В этом исключительном случае абитуриент становился студентом, но в течение первых двух лет обучения его не мытьем, так катаньем все равно исключали. Смотреть на таких ребят во время их пребывания в институте было по-настоящему тяжело. Явно несправедливые „неуды“ и другие неудачи сыпались на них со всех сторон. Они изо всех сил старались удержаться на плаву, но у них не было шансов.

Иногда во время вступительных экзаменов попадались помеченные гебистами абитуриенты, обладавшие не только замечательной учебной подготовкой, но и достойными бойцовскими качествами. Такие обращались за правдой в апелляционную комиссию, разбиравшую конфликтные ситуации.

С работой этой комиссии, в составе которой я представлял партком, у меня связано одно яркое воспоминание. „Нежелательный“ абитуриент родом из Киева, невысокий крепыш, внутренне туго взведенный, готовый к схватке, обратился в комиссию с возражениями против „неуда“, полученного им за письменную работу по математике. По документам был он из рабочей семьи. Мать — маляр, отец — станочник на оборонном заводе. Между молодым человеком и преподавателем, поставившим ему „неуд“, завязался вязкий спор, исход которого всем членам комиссии был известен заранее и потому интереса не вызывал. Преподаватель неохотно соглашался, что абитуриент действительно получил правильные ответы экзаменационных задач, но использованный им при этом метод был неправильным, за что ему и поставили „неуд“. Юноша возражал, упрямился, чертил на бумаге математические формулы, разговор переходил в стадию раздраженного бессмысленного препирательства. Всем стало скучно. И тут этот замечательный парень сказал нечто. Он сказал следующее: ну хорошо, если я не прав, то почему абитуриент такой-то, списавший мою работу слово в слово, получил за нее „отлично“? Вот те на! Все сделали свои уши столбиком. Послали в секретариат за названной работой. Сличили. Списано, словно под копирку. И в конце рукой того же преподавателя начерчено твердое „отл.“. Пьяный он был, что ли, когда проверял? Присутствующие опустили глаза и внутренне отмежевались от засветившегося так глупо экзаменатора. Лицо того пошло багровыми пятнами, но он продолжал настаивать на своем, скороговоркой сравнивал в двух работах какие-то скобочки, запятые. Юный киевлянин слушал молча, скрестив, как Монте-Кристо, руки на груди. Потом небрежно оттолкнул лежавшие перед ним на столе бумажные листки, исписанные формулами, и сказал так: „Ладно. Мы все понимаем, о чем здесь на самом деле идет речь“. Встал и, не попрощавшись, вышел из аудитории. Мы все, свидетели этой сцены, не решались взглянуть друг другу в глаза. Было невыносимо стыдно. Вот тогда я догадался, что впервые присутствовал непосредственно при акте рождения из лона гебистского чиновничества очередного до глубины души врага Советской власти. Выйдя из аудитории, потерпевший крушение абитуриент оказался на развилке двух дорог. Одна — вела туда, где человек замыкается в себе, из года в год травит свою душу желчью внутреннего неприятия несправедливой к нему окружающей действительности. Другая — вела к решению покинуть собственную страну и перебраться на ПМЖ туда, где мерещился шанс на равное с другими соперничество за место под солнцем. В 70-е годы второй путь выбирали многие. Вполне допускаю, что это и было подлинной целью антиеврейских интриг чиновников андроповского ГБ»[164]. Вот так шло формирование массы людей, незаслуженно обиженных Советской властью. Но это работа внизу на массовом уровне.

А если на стратегическом, то главное не в этом. Диссиденты сами по себе — в отрыве от общества, это одно. Большинство из них, кстати сказать, именно так себя и позиционировали, как героев-одиночек. Известна их классическая формулировочка на этот счет: «Выпьем же за успех нашего безнадежного дела!»  Но диссиденты активно, по специально разработанным планам поддерживаемые извне — со стороны всего Запада, и ЦРУ в частности — это уже другое. Но если их вполне успешно будет «прессовать» КГБ, они превратятся либо в ноль, либо в первое. А вот что получится, если их будут поддерживать не извне — со стороны, а изнутри страны? сверху? а со стороны врага № 1? То-то…

Начальник контрразведки ведь тоже человек, а стало быть, им можно и должно (в какой-то степени!) вертеть. Что позволяет Делать манипуляция, мы можем вспомнить по фильму «Новые приключения неуловимых». Сюжет помнят все. «Наш человек в Одессе» Буба Касторский предупреждает вышедшего на него Даньку Щуся, указывая ему на особняк контрразведки: «Здесь с людьми делают такое, что сказать противно!» Разумеется, он не стремится туда. Но вот Даньку опознают, а заодно и конферансье Бубу забирают два «искусствоведа в черном». Но не на того напали! Еще при задержании Касторский перехватывает инициативу и тащит этих двоих во всегда раскрытые двери. Далее сцена разворачивается в кабинете полковника Леопольда Кудасова. Но вместо сакраментальных вопросов «Когда? Где? Через кого и при каких обстоятельствах ?», задаваемых перед мордобоем, тон бесед задает сама жертва: удобно и основательно (шиш вы меня отсюда выгоните!) усевшись в приставленное кресло, он ведет разговор в своем русле: «Родненькие мои, я же всегда к вам стремился! Вы забрасываете меня в нужную вам страну, а я…» И далее следует пространное предложение, как он будет помогать контрразведке. Кудасов обессиленно падает в кресло и несколько раз ревет: «Да помолчите же вы!!!» Пожалуйста, на мгновение хитрый еврей замолкает. Тут приводят на очную ставку избитого Даньку: «Узнаете?» Касторский переспрашивает: «Это что, тоже наш человек?!» Кудасов падает в кресло. Данька говорит, что таких будут вешать на фонарях. Касторский просит избавить его от оскорблений «этого босяка!». На этот раз у Кудасова уже не хватает сил крикнуть «Вон!» Из этого, конечно же (Боже упаси!), не следует, что я кому-то советую вступать в любой контакт с контрразведкой. Да и Бог с ним, с Кудасовым, не о нем, в конце концов, речь! — главное принцип: перехватывай инициативу. 

Трудно сказать, как обработаны были наши начальники, но факт остается фактом. Если в закрытом письме ЦК КПСС от 24 декабря 1956 г. «Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоветских, враждебных элементов» говорилось, что «в отношении вражеского охвостья у нас не может быть двух мнений по поводу того, как с ним бороться», то потом М.А. Шолохову надо было с трибуны партсъезда взывать к борьбе с антисоветчиной. Если в деятельности В.Е. Семичастного мы находим желание искоренить диссидентство как явление (см. Приложение № 1), то последующее руководство ищет предлог для его защиты и всяческого взращивания.

Слово Ф.Д. Бобкову: «О взвешенности и последовательности подходов КГБ к подобным ситуациям можно судить по такому эпизоду: в начале семидесятых годов в Москве прошло несколько демонстраций различного характера, основными лозунгами участников были: „Свободу религии!“ (требования баптистов) „Свободу выезда евреев за границу!“, „Никакого возврата к сталинизму!“.

Каждый раз в ответ на эти акции принимались меры: пересматривали условия регистрации баптистских общин с целью их смягчения, стремились расширить возможности выезда евреев в Израиль и, конечно, старались убедить людей, что возврата к, сталинским временам никто не допустит.

Андропов рекомендовал в таких случаях проводить очень острожную и гибкую политику. А между тем находилось и немало сторонников жестких репрессивных мер. Например, предлагалось выслать из Москвы подстрекателей массовых выступлений и организаторов митингов.

По этому поводу состоялось совещание у Андропова, на котором присутствовали Генеральный прокурор СССР P.A. Руденко, министр внутренних дел H.A. Щелоков, начальник УКГБ Москвы С.Н. Лялин, два заместителя Председателя КГБ — Г.К. Цинев и С.К. Цвигун и я.

От московских властей выступил Лялин. По поручению первого секретаря МГК КПСС В.В. Гришина он поставил вопрос о выселении подстрекателей демонстраций из столицы. Ему возражали: подобные административные меры противоречат закону. Лялина решительно поддержал Щелоков, он предложил „очистить столицу“, создав для этого штаб из представителей КГБ, МВД и прокуратуры.

— Это снова „тройки“? — осторожно спросил я. Руденко поддержал меня и стал спорить с Щелоковым. Тот настаивал на своем. Цинев и Цвигун молча ерзали на стульях.

Тогда я снова попросил слова и попытался доказать, что это прямое нарушение законодательства.

— Что же ты предлагаешь? — спросил Андропов.

— Если у Лялина есть доказательства, что эти люди совершили преступление, пусть их судят по закону. Только суд может определить меру ответственности, — ответил я.

Но Лялин и Щелоков не сдавали позиций. Спор продолжался два часа, но мы так и не пришли к какому-то решению. Ю.В. Андропов закрыл совещание, предложил еще раз хорошенько все обдумать.

Нагнав меня в коридоре, Щелоков покровительственно, хотя и не без иронии, бросил:

— А ты молодец, вот так и надо отстаивать свою точку зрения!

Цвигун, вытирая потный лоб, тоже с улыбкой похлопал меня по плечу, как бы в знак одобрения.

Я понимал значение их иронических усмешек. Гришин готов любой ценой заплатить за спокойствие и порядок в столице, а этому „руководителю московских большевиков“ лучше не становиться поперек дороги.

Зато я получил полное удовлетворение, когда мне позвонил Андропов.

— Правильно поставил вопрос, — сказал он. — Выселять никого не будем!

Я хорошо понимал, что в споре по поводу репрессивных мер, как в зеркале, отражается характер взаимоотношений между руководителями государства и очень четко высвечиваются карьеристские устремления тех, кто хочет выхватить каштаны для себя»[165].

Что можно сказать в комментарии? Поучиться надо у «товарища» Ф.Д. Бобкова. И умению отстоять интересы врагов. И выказать себя в самом выгодном свете. Никого из участников разговора, кроме самого Ф.Д. Бобкова, нет в живых. Принимаем изложенное за достоверное. Тем более что все, что было между днем нынешним и этим событием, не опровергает этого. И здесь нельзя не похвалить Филиппа Денисовича за то, что он дает нам здесь столь полную картину, показывая всех и вся. Он сам называет имена тех, кто старается бдительно стоять на страже безопасности страны: это член Политбюро ЦК В.В. Гришин, министр Н. Щелоков и начальник УКГБ М и МО ген.-л-нт С.Н. Лялин. Для них не существует тех оговорок, что приводит автор.

Но для Ф.Д. Бобкова и подобных ему всегда есть возможность пустить разговор в нужное русло, и они этим пользуются. В известной степени его позиции неуязвимы: он говорит не о конкретном деле, он пытается его растворить в прошлом, которое он трактует в выгодном для себя свете: «Это что — „тройки“?» Разговор о репрессиях будет неприятен, и он сознательно запускает его в это русло. Все вынуждены будут принимать такой подход. За это его на следующий день хвалит Ю.В. Андропов: «Правильно поставил вопрос». Да, и в книге он «правильно» расставляет все акценты: предательство называет взвешенностью и последовательностью. Да. Интересно. У других «карьеристские устремления», а у него — генерала армии — их не было?

Совсем не так проводило свою линию МВД СССР. Безо всяких рассуждений о 37-м годе, всех ранее судимых не пускали в столицу, а держали их за 101-м километром. Это известная практика. Она привела к тому, что, например, в Москве не совершалось особо тяжких преступлений с применением огнестрельного оружия.

За этим разговором последовали и кадровые выводы: 7 января 1971 г. С. Лялина, следом за В.Е. Семичастным, отправили как можно дальше от Москвы: начальником УОО Группы советских войск в Германии, а через 2 года уволили. А на его место поставили лояльного В. Алидина. А тот уже таких вопросов никогда не ставил.

Может быть, вы скажете, я ошибаюсь. Просто я думаю так же, как и Мюллер: «мелочи сходятся, а я верю мелочам».

А вот вам и еще один пример.

«…Для масштабной кампании в защиту „прав человека“, затеянной западными спецслужбами (…), нужен был квазилегальный канал для двустороннего движения — денежные средства с Запада и надлежащая „информация“ из СССР, которую можно использовать в клеветнических целях. Эти пожелания спецслужб как в фокусе сошлись в одном человеке, давно им известном, — Гинзбурге. (…) Так кто же он?

(…) Гинзбург, или Алик, как звали в его в колонии, действительно был очень приметной фигурой: зарубежные хозяева не оставили его, забросав посылками и деньгами, что позволило ему окружить себя друзьями. „А многочисленное общество таких друзей Алика, — говорил свидетель И., отбывавший наказание вместе с Гинзбургом в ИТК, — было разнообразным, и, мягко говоря, смешанным. В его состав, например, входили бывшие нацистские полицаи, дремучие бандеровцы и не менее дремучие литовские националисты… и, наконец, просто „симпатичные“ уголовники. Всех их Гинзбург подкармливал: Ведь откуда-то берутся и кофе, и чай, и шикарные сигареты „Кент“, всякие яства и прочее… — продолжает И. — Ведь все пьют, едят и курят, а добрые дяди на воле заботятся о том, чтобы дальше так было, а поэтому надо помогать ему, Алику, — он один справиться не может. Опять же консолидация, а это тоже означает, что все вместе должны помогать ему делать „общее дело“, то есть снимать копии „наиболее интересных“ приговоров осужденных, писать черновики статей, которые Алик потом отредактирует и определит их дальнейшее назначение, составлять тексты коллективных „заявлений-протестов“ в адрес различных советских и юридических органов и отдельных общественных деятелей, указанные заявления затем будут направлены в закрытых конвертах в Прокуратуру СССР, а копии с них „тайными каналами“ уйдут за рубеж и появятся в западной печати.

Когда в 1973 г. Гинзбург оказался на свободе, он решил воспроизвести арестантскую практику в больших масштабах, благо установил обширные связи в уголовном мире. В апреле 1974 г. западные „радиоголоса“ объявили, что инакомыслящие в СССР отныне имеют своего радетеля: поселившийся в Тарусе в Калужской области Гинзбург принял на себя распоряжение „фондом Солженицына“, цель которого — оказание помощи тем, кого-де преследуют в СССР по „политическим“ мотивам“»[166].

В самом деле, давайте удивимся: «Ведь откуда-то берутся и кофе, и чай, и шикарные сигареты „Кент“, всякие яства и прочее». Вот уж действительно парадокс поздней советской действительности! Как, по каким каналам на зону просачиваются кофе, чай, сигареты и прочее? Все это в открытую — на глазах КГБ. Ладно обычная зона, там что есть в СССР, то есть и в зоне. Но тут-то: спецзона Пермь-35 одна в Союзе, и никто не конфискует посылку с Запада, а аккуратно доставят прямо на шконку диссидента-отсидента. То есть заниматься антисоветчиной — прямая выгода. «…A добрые дяди на воле заботятся о том, чтобы дальше так было…» Какие «добрые дяди»? Да дали бы этому Гинзбургу посидеть на хлебе и воде, и все… А тут сам КГБ заботится: бунтуй — не хочу.

Если разбираться досконально, то можно предположить, что не только Ю.В. Андропов руководил многими делами в КГБ на высшем уровне. А был еще кто-то, кто еще до его прихода сделал ставку на заигрывание и с диссидентами, и на сдачу СССР Западу, и держал самого Юрия Владимировича на мушке. Тогда и сам Ю.В. Андропов мог понять, что он далеко не главный человек на Лубянке, и только попытайся помешать этому игроку, как твой прах тут же внесут в Кремлевскую стену. А могло быть так, что именно Юрий Владимирович главный на тот момент в этом деле, и тогда все выглядит так, что именно он самозабвенно и не покладая рук потрудился над скрытым разгромом страны, вырастившей его, давшей образование и возможность сделать карьеру, быть всем обеспеченным. И то, что мы готовы приписать авторство неизвестному человеку, на самом деле принадлежит Председателю КГБ, тщательно укрывавшему свою деятельность, имеющему на любую свою акцию заранее ответ о своих действиях.

При этом, будучи фигурой на виду, он был в чем-то прозрачен, но не для советских людей, а, как ни странно, издалека — иностранцам и эмигрантам. При этом часто они становились излишне откровенны: «Уже сам жанр самораспространяемых слухов — апокриф о будущем либерально-интеллигентном руководителе России, вынужденном якобы скрывать свои положительные качества, а взамен выставлять или даже усиливать отрицательные, чтобы удержаться у власти, — указывает по крайней мере тройную цель: добрать то, чем реальный Андропов в действительности не обладает, либо обладает в значительно меньшей степени; скрыть за фасадом реальность, которая явно отличается от создаваемого образа, и, наоборот, выдать за вынужденную маску, то есть опровергнуть образ, который выводится из венгерского и политического опыта. Иначе говоря, тайный либерал, западник и интеллигент вынужден притворяться таким же, а может быть, даже большим монстром, чем его кремлевские начальники и коллеги, дабы не показаться им подозрительным и не быть обнаруженным.

В „нью-йорк-таймсовском“ панегирике Андропову Харрисон Солсбери рассказывает историю, связанную с его романом „Врата Ада“, где выведен некий писатель-диссидент — кентавр, созданный из Солженицына и Сахарова, — и Андропов, который сочувствует опальному художнику, но по долгу службы вынужден изгнать его из страны. Один из советских знакомых Солсбери, прочитав роман, говорит американскому автору:

— Что вы сделали из Андропова?

— Как что?

— А то, что вы его представили человеческим существом. А это повредит его репутации в Политбюро.

(…) Ни Солсбери, ни Крафт, ни кто-либо другой из пересказчиков мифа о либеральном Андропове не обратили даже внимания на то, что его страх перед раскрытием своей якобы либеральной сущности противоречит настойчивым усилиям создать себе либеральную репутацию. Но самое главное противоречие — между слухами об Андропове и его конкретными делами на посту руководителя КГБ»[167]. (По словам самого Г. Солсбери, этот эпизод относится к 24 марта 1977 г., когда с ним встречался перебежчик Ю. Носенко, где он высказал подобного рода замечание[168]). По своей обычной черной традиции эти авторы переворачивают все вверх дном (вторым или даже, может быть, третьим!), лгут и изворачиваются. Что понимать под положительными качествами — предательство интересов страны, работу на ее врагов? Ю.В. Андропову помогала вся эта нечисть, потому что был своим.  Как в Москве, так и на Западе — там уже давно уловили его игру и подхватили: чем могли, помогали, когда надо — не мешали и не лезли, куда не следует.

Сущность взаимоотношений на Олимпе, отсутствие каких-либо прописанных законов для высшей власти в СССР позволяет нам утверждать, что главный момент прикрытия своих дел для Ю.В. Андропова заключался в манипуляции им больным и слабеющим генсеком. Отношения выстраивались по классическому типу начальника и подчиненного: «Юра!» — «Леонид Ильич…»  У последнего, которого водили за нос, не хватало ума спросить: а куда ваш Комитет, черт побери, смотрит, и почему нет до сих пор программы полного и безоговорочного уничтожения этих самых диссидентов года за три. Даю срок: пятилетка! Справишься — награжу. Не справишься — уходи!  Это могло быть при наличии некоторых субъективных факторов, но этого не случилось…

…А раз так, то случилось противоположное: Комитет, подталкивая впереди себя диссидентов, уничтожил строй.

Товарищи члены Политбюро позволили обмануть себя, они согласились с мнением товарищей из политического сыска обсудить тему диссидентства в невыгодном для себя ключе. Вот оно истинное «телефонное право»: ни одна страна не может себе позволить выпустить столько врагов на свободу, для этого потребуется слишком длительная правовая процедура. А для Политбюро закона нет, «есть мнение»! Это значило одновременно признать свою принципиальную неправоту: столько лет «душить свободу», а потом вдруг отпустить. КГБ на такую операцию пошел не один, а вместе с Генпрокуратурой (А. Рекунков), Верховным Судом СССР (В. Теребилов) и Минюстом СССР (Б. Кравцов). Надавили на Политбюро, и те согласились… (См Приложения № 2, 3).

В результате с оперучета 5-х подразделений снято 52 000 диссидентствующих[169].

Глава 5

КГБ дает мастер-класс: в нужном месте и в нужное время оказать нужное давление

Если вы думаете, это значит, что вы ошибаетесь.

Любимая шутка в одном советском НИИ

В ЧК не думают, в ЧК знают.

Владимир Крючков[170]

То, что советско-коммунистическая система потерпела глобальное концептуальное поражение, еще совсем не означает, что внутри ее находились исключительно люди недалекие, вчистую проигравшие Западу. Нет, там были люди, которые не хуже знали, что и как нужно делать. Они и определили путь, по которому была уничтожена система. «Лучшим из лучшего» будет тот, когда с самого начала удастся определить верный подход к делу. Для того чтобы разобраться со сложнейшим, приведем примеры наипростейшие.

Вспомним, например, фильм «Неуловимые мстители». Яшка-Цыган приходит в банду к Сидору Лютому для того, чтобы вызволить героиню Ксанку, так незадачливо попавшую в плен. Цыганенок играет на гитаре и поет песню, в которой есть такие слова: «…Спрячь за высоким забором девчонку — выкраду вместе с забором…» Здесь не суть важно то, как это связано с сюжетом — выкрадывают действительно вместе с забором : пленив всю банду, а тут важен принцип: если выкрасть просто так не дают, а задачу выполнить надо, то крадут вместе с охраной, забором, с замком и т. д. Только сначала прокукуют, а потом прокукарекают…

Еще пример. В киноленте «Кавказская пленница» злоумышленникам надо украсть «отличницу, комсомолку, и просто красавицу» Нину. Тут тоже задача никак не решается с ходу: путается под ногами студент Шурик. Заказчик мероприятия товарищ Саахов дает совет, который озвучивает его шофер: «Тот, кто нам мешает — тот нам поможет!» И идет в ресторан охмурять Шурика. Дальнейшая сцена известна. Шурику, приехавшему собирать фольклор, обычаи и тосты, говорят, что есть возможность поучаствовать в местном обряде: воровстве невесты, которую надо умыкнуть и отдать «кунакам влюбленного джигита». Объект соглашается, потому что «Нина просила, чтобы это были именно вы!». Итак, как говорят в спецслужбах в таком случае, нужно использовать объект разработки «втемную»: ввергнуть защиту в такую агентурно-оперативную комбинацию, чтобы все поменялось с точностью до наоборот, и тогда наступит уже иная, выигрышная ситуация: тот, кто препятствовал нападению, будет ему помогать! Итак, иногда для того, чтобы что-то Похитить, надо обязательно делать это самому и напрямую, а можно и через обработанную охрану. Вот что значит правильно Определить подход к делу с самого начала.

Такой алгоритм обусловлен порядком, существующим в КГБ: «Чекистская работа должна быть филигранной. Надо быть интеллектуально выше своего противника. Надо видеть события и явления за горизонтом» (Ю.В. Андропов).

Наша книга посвящена упадку безопасности, соучастию КГБ в разгроме СССР. Но, может быть, я зря наговариваю, и они на такое не способны чисто технически? «Перестройка» — это грандиозная, пока еще не имеющая прямых аналогов, операция, которая была проведена на самом передовом научном уровне. И обвинять человека можно только тогда, когда его интеллектуальный уровень будет соответствовать сложности решения задач. Конечно, есть варианты случайностей. Если показать первокласснику все цифры и буквенные обозначения из области высшей математики, то, водя мелом, он и доказательство теоремы Ферма может накалякать, но это все же будет случайно, или, как говорил герой одной из россказней Швейка, промысел божий.  Словом, возникает вопрос: что нужно знать, чтобы устроить перестройку?

О, тема это щекотливая! Согласно ныне действующему законодательству — да не изменится оно в сторону смягчения — разглашать сведения, составляющие техники ОРД, запрещено. И поэтому мы не станем этого делать, что называется в лоб, а скажем, что речь пойдет о методах, которыми была сделана перестройка со стороны спецслужб.

Чекисты от науки в ВКШ так и не смогли разобраться в самом предмете национальной безопасности СССР. В силу мощного давления со стороны идеологов наука о безопасности и контрразведывательная деятельность считалась «частным случаем приложения классовой теории к конкретной области жизнедеятельности общества». Разбирательство шло в нескольких работах: Материалы о предмете и тематике исследования вопросов теории оперативной деятельности органов КГБ. М.: ВКШ КГБ СССР, 1972; Ерошин В.П.  Некоторые вопросы теории обеспечения государственной безопасности в свете новой Конституции СССР. М.: ВКШ КГБ СССР, 1979. — 78 с.; Ерошин В.П.  Теоретические и методологические вопросы исследования деятельности органов КГБ по обеспечению безопасности государства и общества в условиях развитого социализма. Труды ВКШ КГБ СССР. 1983. № 28–29. С. 58–65, Долгополов Ю.В.  К вопросу о понятии государственной безопасности СССР. Труды ВКШ КГБ СССР. 1975. № 9. С. 11–21; Борисоглебский Е.И.  К вопросу о содержании курса чекистских дисциплин (в порядке обсуждения). М.: ВШ КГБ СССР, 1955. — 28 с.; Коршиков П.С.  Обеспечение государственной безопасности СССР как объект чекистской науки. Труды ВКШ КГБ СССР. 1984. № 32; Коршунов Ю.М.  К вопросу о понятии охраны государственной безопасности СССР. Труды ВКШ КГБ СССР. 1972. № 6. С. 52–61. Отсюда и результаты: официально учеными из Академии ФСБ так и не был произведен «разбор полетов» перестройки.

«Удача любит подготовленных», — говаривал главный злодей в голливудском боевике «Осада-2» (это там, где Стивен Сигал едет в одном поезде с террористами). Были ли комитетчики достаточно подготовлены для своих действий? И что общего у спецслужб и науки? Может быть, они никогда и не пересекаются друг с другом? Разведка охотится за секретами, которые производят чужие ученые. Потом она делится этими достижениями со своими учеными. Контрразведка, обратно этому, охраняет свои секреты и своих ученых от чужих шпионов. Сама разведка есть не что иное, как исследование. Только нежелательное. В этом-то и разница, но, согласитесь, незначительная.

Кто противостоял комитетчикам в борьбе за власть? Те, кто этой властью обладал: партийный аппарат. Чем руководствовался аппарат в своей повседневной деятельности? — Марксизмом-ленинизмом, которому уже было к тому времени лет сто, а он был все еще «вечно живой». Чем руководствовался Комитет? Этому посвящена наша глава.

Существует определенная, весьма жесткая связь между победителем в противостоянии в той или иной форме и теми интеллектуальными технологиями, которыми он пользовался в этой борьбе. Считается, что у победителя они всегда выше по своему уровню. В школе нам называли единственное исключение: Кромвель со своими идеалистами-пуританами против материалистов — последователей Ф. Бэкона. Но, видимо, генералы Кромвеля были более толковые, чем у короля Чарльза. А может быть, шпионы?

Но вернемся к дням вчерашним. Сопоставим аппарат и его боевой отряд. В последние дни перестройки отмечалось, что «КГБ, бывший своего рода внутренней партией, во-первых, всегда знал больше, чем партия: она и не хотела ничего знать, удовлетворяясь победными реляциями и заверениями в преданности. Во-вторых, идеология могущественного тайного ордена КГБ, в отличие от партийной, не только принимала факт существования противников, проблем и противодействия, но и предполагала возможность преодоления любых трудностей четко рассчитанными активными действиями»[171]. A.A. Зиновьев писал об интеллектуальных качествах аппаратчиков несколько точнее: «Одна из причин того жуткого состояния, в котором оказалась наша страна — это идиотизм высшего советского руководства. Беспрецедентный исторический идиотизм. Я в своей первой книге „Зияющие высоты“ описал, почему происходит так, что в высшее руководство постепенно отбираются круглые идиоты. Это есть общий закон (…). Интеллектуальный уровень советского руководства оказался настолько низким, что трудно себе вообразить. Это была одна из причин той катастрофы, которая случилась с нашей страной»[172]. В партработники приходили люди или с идеологическими задатками, либо им промывались мозги в разного рода партшколах, а там в ходу была псевдонаука, о которой тот же A.A. Зиновьев сказал, были написаны сотни книг, но ни одна из них не может претендовать на звание научной. Вот чем руководствовались те, кого комитетчики устранили от власти.

Первая информация, что я получил о методах КГБ, никак не украшала этот орган. Рассказывал отец. У него были какие-то дела с главным энергетиком Красноярского деревообрабатывающего комбината. Этот самый ДОК расположен на берегу Енисея правее тех видов, что изображены на современной десятирублевой купюре. И вот он возьми и загорись. Те, кто «любовался» пожаром, говорили, что зрелище было ужасное: сгорел, наверное, миллион кубометров леса; на противоположном берегу реки — а это больше километра! — невозможно было стоять из-за пекла. Рядом находится мост, могли расплавиться и рухнуть пролеты. У местного КГБ появилась версия поджога, связанная именно с мостом: а не был ли тут умысел на диверсию, мог встать весь Транссиб — южная ветка Абакан-Тайшет не выдержала б нагрузки. Словом, началось… Месяца через полтора этот знакомый энергетик позвонил отцу на работу: «Вы меня, наверное, потеряли, но я никак не мог — у меня не было времени…» — «Нет, все нормально, я все понимаю». Дальше его рассказ был таким: «Меня взяли в тот же день. Отсидел три дня — выпустили, как и полагается по закону. Прихожу домой, только поцеловал жену в прихожей — звонок. Они: вот постановление прокурора! И так весь месяц! Потом уж начал жульничать: уезжал к родственникам, чтобы помыться, встретиться с женой и так далее». Когда надо было государству — они работали спустя рукава, когда надо было себе — они сработали безупречно.

Возьмем для примера так называемое дело «взрывников», которое в КГБ считали образцово-показательным[173]! После терактов в Москве их искали полгода! Причем с основными трудностями следствие, я считаю, столкнулось в самом начале: «Взрыв произошел зимой на наземном участке полотна, и чтобы собрать осколки, пришлось несколько дней растапливать снег. По мелким клочкам и ошметкам восстановили и сумку, в которой находился смертоносный груз»[174].

В то же время, когда дело касалось личных интересов комитетчиков, работали они практически безупречно и, главное, быстро. Так, например, когда на станции метро «Ждановская» был убит чиновник Секретариата КГБ СССР м-р Афанасьев, то результаты были молниеносными: это случилось 28 декабря 1980 г., а уже 14 января виновные были установлены.

Еще один пример «виртуозной» работы, по крайней мере, ее пытаются выдать за таковую: «…самыми опасными для сотрудников охраны высоких руководителей являются люди с шизофреническими задатками. От них всегда можно ожидать различных непредсказуемых действий. И нужно отдать им должное в этом отношении: у них весьма сильно развито воображение и способность точно определять уязвимые места в системе охраны, отсюда и методы и средства проведения террористического акта. Анализ действий такого рода лиц как раз свидетельствует об этом, поэтому сотрудникам охраны приходится постоянно тренировать себя, чтобы уметь выявить таких людей по ряду признаков, особенно в ходе обеспечения безопасности массовых мероприятий.

Примером этому может быть случай, имевший место в здании Центрального Дома Советской Армии, когда там однажды проводилось собрание военнослужащих с участием руководителей государства и правительства. Допуск в здание ЦДСА осуществлялся военными, а непосредственно в зал заседаний — сотрудниками служб безопасности. Шизофреник изучил систему допуска и сумел пройти через первый контроль, но был разоблачен в фойе, когда следовал в зал заседаний. Только хорошая натренированность позволила сотрудникам безопасности выявить его. Он был одет в форму адмирала Военно-Морского Флота, выглядел солидно, был строен, подтянут и до определенной поры даже излишне вежлив в обращении с другими. На его груди красовалось множество наград. Однако внимание сотрудников безопасности привлекло неправильное их расположение на мундире и большое количество разных знаков, которые не могли носить высшие офицеры. „Адмирала“ попросили предъявить документы и приглашение на участие в собрании, которых у него, естественно, не оказалось»[175]. Лично я здесь не вижу никакой особой натренированности, которую бы стоило расхваливать, — все это примитивно.

Могу рассказать подобный случай и из своей практики. В 1971 г., как известно, ввели в армии и на флоте институт прапорщиков и мичманов. Я — 1962 г. рождения и только по молодости лет не узнал об этом в тот же день. Стоим мы с отцом на остановке, ждем транспорт, и вот я вижу — напротив нас стоит сравнительно молодой человек с двумя звездами на погонах. Я спрашиваю у отца: «Это кто: генерал-лейтенант?» Отец отвергает: «Присмотрись повнимательнее». Я смотрел на него, смотрел и понял, в чем дело: петлицы-то не генеральские (про лампасы я тогда еще не знал — фото генералов я видел только в книгах). Итак, если с задачей, пусть и с трудом и за гораздо большее время, справляется десятилетний ребенок, то какой же это профессионализм и что тогда под ним иметь в виду?

Вернемся к делу «взрывников». Был момент, когда нашли одну из мин — благодаря бдительности какого-то человека на Курском вокзале. Далее «взрывоопасную сумку привезли на… Лубянку в кабинет заместителя Председателя. Начали думать, что делать дальше. Решили вызвать специалистов из ОТУ (Оперативно-технического управления) и преподавателей по минно-взрывному делу из подмосковной Балашихи, там располагался учебно-тренировочный центр, где готовили членов внештатных оперативно-боевых групп, которые должны были действовать в качестве разведчиков-диверсантов в „особый период“ (…).

Показывают им сумку и предлагают обезвредить. Наставник диверсантов Петр Нищев, увидев ее, затрясся от бешенства:

— Нельзя ее открывать и сдвигать с места! И вообще, какой мудак приволок бомбу сюда?

— Но-но, не кипятись. Может, разрезать сумку сбоку?

— И резать нельзя!

— Давайте просветим переносной рентгеновской аппаратурой.

— И просвечивать не рекомендуется! Мало ли какой датчик там установлен.

— Но ведь бомба до сих пор не взорвалась, сколько ее ни кантовали?

— А если там установлен временной предохранитель и бомба только что встала на боевой взвод? Да и медлить тоже нельзя.

Выгнали всех из кабинета. Обложили сумку мешками с песком со всех сторон. Аккуратно перерезали провода, соединяющие батарейку с электровзрывателем. Предварительно просветив рентгеном, вскрыли корпус. Вытащили электродетонаторы. СВУ оказалось без сюрпризов.

После этого случая руководство КГБ решило сформировать подразделение взрывотехников»[176].

До сих пор нечто аналогичное приходилось читать только о сирийцах: когда там воевали с Израилем, одна из ракет, выпущенных с самолета, не взорвалась, а зацепилась за дерево, и ее привезли не куда-нибудь, а в Министерство обороны, и давай ее… пилить. Хорошо, что в этот момент заходят советские советники, увидели и приросли к месту, потом все же хватило сил сказать: что ж вы делаете-то?! Может быть, нам отдадите? Те (обрадованно): забирайте. Отправили в Москву[177]. Словом, все как в анекдоте об обезьянах: макаки лазили на военный объект и что-то украли, оказалось, что это атомная бомба, стало интересно, как она устроена, стали пилить… Мимо бегут шимпанзе (все-таки более умная «нация»!), спрашивают: да вы что, с ума сошли, она же сейчас взорвется!!! Макаки отвечают: ничего, у нас еще одна есть!

КГБ СССР в целом оказался методологически не готовым к явлениям типа перестройки. При этом, конечно, стоит сказать, что как раз та часть, что пошла на погром Советской Родины, была готова и даже использовала все в свою пользу; и при этом применялась практически вся сумма знаний, которой владел Комитет.


Методы разведдеятельности: конспиративно, разумно, расчетливо, планово[178]

Поворот в сторону многообразия знаний и получения методической составляющей информации во всей ее полноте, по-видимому, произошел еще в доандроповскую эру. И это легко видно на примере нескольких прикладных наук.

Социология и социальная кибернетика. Как ни странно, но разведке есть дело как до охраняемых тайн врага, так и до его повседневных дел. Пример. В «черных кабинетах» царской жандармерии вскрывались письма обывателей и делались статистические подсчеты. В приватном порядке в огромном массиве писем люди писали о революции как о совершенно ясном деле. Когда у нас шла война с финнами, то немецкая резидентура в Москве получила указание: узнайте и доложите, как война изменила повседневную жизнь в стране.  Немец подул на заиндевевшее стекло, посмотрел в дырочку и отписался в Абвер-командер: видимых изменений никаких, при -40° едят мороженое на улице.  В Берлине не поверили и запросили по новой. В ответ послали подтверждение. В фатерлянде хмыкнули и шифровки сложили в папочку с надписью: факторы, указывающие на непобедимость русских.  Тем не менее война началась… Теперь уже противоположную сторону интересовало: каково настроение врага после Москвы и Сталинграда? Когда забрасывали Н.И. Кузнецова (в мире секретов — «Колониста»), то попросили наряду с серьезными делами не забыть провентилировать и этот вопрос. Ответ: немцы признают поражение как данность, но все пьяные разговоры оканчиваются тем, что биться все равно надо до конца: до Берлина, до рейхсканцелярии, до последнего окопа…  Эту информацию тоже положили в отдельную папочку, а там уже с 41-го лежал, запылившись, листочек с донесением: один наш разведчик, прогулявшись по тылам противника, отметил, что ни разу он не заметил немца, который бы читал газету. Посчитали, что этот фактор указывает на то, что нижние чины вермахта не будут способны на самостоятельное поведение, в случае если останутся без команды.

…Начинали предельно скромно. В.Е. Семичастный рассказывал, что на спектаклях Шатрова сидели люди, помечавшие в блокнотах реакцию зала на реплики[179]. Дальше — больше. В Институте социальных исследований был создан секретный сектор[180], а в самом КГБ существовала социологическая Служба[181]. Давнее увлечение не прошло даром, и в КГБ могли просчитывать на два шага вперед реакцию населения на разнообразные воздействия. КГБ овладел в полной мере труднейшим делом — искусством и наукой политической драматургии и прежде всего социальной кибернетикой. Есть некоторые области в этом деле, которые расположены на самом передовом крае науки. Это самые сложные на сегодняшний день задачи. В силу того еще, что нет готовых шаблонов для ее постановки и решения, она нестандартизована и до сих пор является пересечением науки и искусства. Поэтому она требует наибольшей интеллектуальной отдачи. Именно здесь большое поле для творчества и проявлений способностей специально подготовленного «штучного» специалиста. Из открытых источников известно лишь одно название специально подготовленного труда — made in KGB — по таким вопросам: «Моделирование глобальных политических и экономических процессов (учебное пособие в/ч 48230). 1975»[182]. Вот по этим-то лекалам и смоделировали «глобальный политический и экономический процесс» под названием «перестройка». Социальная кибернетика в Болгарии, например, не доверялась спецслужбе Дарьявна Сугурност, а была, как говорится, «под бдительным партийным оком», и такого рода знаниями партия не собиралась делиться ни с кем. «Институт за социально управление при ЦК на БКП» располагался по адресу: София, 1635, ул. Пионерских лът, 21.

Признавалось и то, что «…перестройка замышлялась ее инициаторами как очередной план социальной инженерии, и поэтому она прямо нацеливалась на те два рычага, на которые все инженеры общественного устройства всегда обращали внимание: общественные организации и общественное мнение. Когда в 1988 году эти два элемента вышли на первый план, роль органов безопасности усилилась.

Им было поручено возглавлять группы неформалов, создавая движения там, где их не было, и внедрять свою агентуру в руководство тех движений, которые уже существовали к этому времени»[183]. То есть и тут заметны технологии создания режима наибольшего благоприятствования и прикрытия деятельности явных антисоветчиков.

Психология. Военный Институт иностранных языков (ВИИЯ) Вооруженных Сил СССР, где на 4-м факультете обучали разложению войск и населения противника, был закрыт[184]. Такое направление ликвидируют в армии, но зато в КГБ этими проблемами занимается Служба «А» ПГУ и кафедра психологии на Высших Курсах КГБ (начальник — А. Жмыриков). Был и еще некий Институт, о котором пишут, что он занимался разработкой воздействия пропаганды на массы[185].

Между тем вопросами отработки и применения психологии советские спецслужбы занялись всерьез и надолго еще до войны. Как пишут об эмигранте психологе, контактировавшем с Гитлером, А. Кронфельде, «в 1939 году, по заданию НКВД, он выпустил брошюру „Дегенераты у власти“, 50 экземпляров которой вышли в типографии ЦК ВКП(б). В ней он давал тщательный психологический анализ многих руководителей Третьего рейха. Через пару лет, после начала войны, брошюра была переиздана уже гораздо большим тиражом»[186]. Тогда же произошел рывок в применении психологии. По крайней мере, так об этом рассказывает разведчик М.В. Михалков, вспоминая встречи с известным магом и чародеем В. Мессингом[187]. В свежем источнике[188] сообщают, что еще до войны на агента «Скотт» специалисты советской разведки составляли психологический портрет, основанный на беседах с ним, анализе его почерка и социальной среды. Л.B. Шебаршин, учившийся в разведшколе в начале 1960-х гг., пишет, что одним из его однокашников был специалист по этнопсихологии и охотно посвящал в ее премудрости остальных[189]. П-к М.П. Любимов защитил диссертацию по менталитету англичан с практическими рекомендациями для вербовщиков. Психологией занималась кафедра № 6 ВКШ (образована в 1972 г. йз секции кафедры № 1). К настоящему времени в Академии введен курс социальной психологии. Что же касается партии, то Лаборатория активных средств психологического воздействия была создана в АОН при ЦК КПСС только в 1990 г.[190]. В самый пиковый момент существования СССР эти методы были применены во всей полноте: «Есть основания считать, что августовский „путч“ прошел по сценарию, разработанному энэльпистами, и сами его инициаторы находились под психологическим воздействием»[191].


Суперорганизация: мы умеем все. Если надо, то даже больше

Организационное проектирование. Вопросами теории и практического применения так называемого организационного оружия спецслужбы занимаются весьма пристально и, что главное, двояко: максимально уплотняя, организуя и укрепляя себя и децентрализуя, ослабляя и разрушая противника. Но в открытых материалах эти вопросы освещаются слабо. А если о чем-то и говорится, то вскользь, не привлекая внимания.

Практика же такова. Директор Департамента полиции МВД Российской империи М.И. Трусевич образовал 4-е делопроизводство, которое отслеживало информацию за всеми общественными движениями, не имевшими политической окраски — теми занимались Охрана.

ВЧК уже не наблюдала за структурами, а безоговорочно их уничтожала. Одна из ее начальных функций вообще заключалась в борьбе против саботажа бывших чиновников.

В 1920–1930 гг., судя по тому, что сохранилось, придавали большое значение угрозам порядку управления в стране и подрывной деятельности изнутри, прежде всего, со стороны троцкизма. Интеллектуалами Лубянки весьма активно прорабатывались возможности «деаппаратизации» партии и всей системы управления, угрозы по подрыву организационной силы СССР — именно тот сценарий, который был осуществлен в годы «перестройки». Этими вопросами занимался ученый А.И. Коссой. По поступлении на службу в органы он работал в учетно-регистрационном отделе (УРО) — 1-м спецотделе центрального аппарата. В открытой печати о нем и о его работе упоминается до смешного мало: «Коссой Авраам Иосифович (1900 — год смерти неизвестен). П-к госбезопасности (1943). Член РСДРП(б) с 1917 г. С 1937 г. — в НКВД. В 1939 г. — научный сотрудник 1-го спецотделения НКВД СССР. С мая 1943 г. — начальник Секретариата НКГБ — МГБ СССР. С 1949 г. — в КИ при МИД СССР. В 1951 г. уволен из разведки. Занимался научной работой. Кандидат экономических наук. Автор книг и статей по политэкономии, изданных в 1950–1970-е годы»[192]; «Выступая перед слушателями Высшей школы НКВД СССР в 1939 г., научный сотрудник 1-го спецотдела НКВД СССР, а со 2 августа 1939 г. — заместитель начальника Особого бюро при НКВД СССР, А.И. Коссой говорил, что с приходом в НКВД Л.П. Берия и под руководством партии советская разведка очистилась от банды предателей и шпионов, пролезших в ее ряды, и что ряды советской разведки пополнились новыми кадрами, посланными на этот решающий участок охраны государственной безопасности страны социализма, и что под руководством своего Наркома товарища Берия, верного ученика и соратника товарища Сталина, советская разведка, очистившись от врагов народа, от шпионов иностранных разведок, стоит на страже нашей социалистической родины»[193].

В центре Москвы по адресу Садовая-Кудринская, 9 (мы еще вернемся к этому дому), в 1930-е гг. размещались Курсы марксизма при ЦК ВКП(б). Их руководитель Д.А. Булатов по совместительству работал в отделе кадров НКВД, потом был сам арестован. Вел он там семинар «Партийное строительство». Ну, никак нельзя чекистам без этого! Стоит понимать, что именно в андроповском КГБ подспудно была выполнена и наисложнейшая часть аналитической работы, где на первом этапе был проведен анализ и учет саморазрушительных тенденций, изначально заложенный в фундамент советского общества. Далее следовало удержать ситуацию в нужной плоскости и лишь в нужное время («Не сезон!»  — говорил в таких случаях Андропов), уже на втором этапе следовало запустить отложенный запуск механизма саморазрушения: убрать все еще существующие препоны на пути к разгрому СССР, довести тенденции до уровня самоорганизации и невозможности обратного хода.

Юрий Владимирович, покидая Лубянку, высказался на коллегии КГБ СССР в таком ключе: «Многие вопросы нами решены, но жизнь ставит и новые задачи… Не все ладно в самом управленческом механизме страны. Те дела, которые приходится расследовать нашим сотрудникам в последнее время, показывают, что негативные явления происходят в самых верхних эшелонах партийно-хозяйственной жизни. Возникают опасные тенденции, которые мы, конечно, преодолеем. Так что недопущение случаев коррупции, как это называют наши идеологические противники, это тоже важная задача для чекистов сегодня»[194].

И лишь накануне окончательного погрома СССР комитетчики в лице начальника ПГУ Л.В. Шебаршина раскрыли и сам факт наличия «организационного оружия», и дали прямой ответ на возникший вопрос интересующимся в лице главного редактора газеты «Завтра» A.A. Проханова[195].

Сразу же после этого, когда уже страна прошла точку невозврата — август 91-го — они уделили этой проблеме самое пристальное внимание. Так, в интервью новый начальник Аналитического управления В.А. Рубанов подчеркивал: «Сейчас главная опасность в потере управления страной. Теория безопасного существования страны направлена не только на „спокойствие наших границ“, но и на сбалансирование интересов, скажем, военного ведомства и финансового или экологического». Спасибо — просветили! Но не слишком ли поздно?

Знание оргпроектирования, верное его применение дает отличный синергетический эффект, о чем мы сейчас расскажем. Современный политический механизм есть явление довольно сложное. И самое главное здесь, это то, как его составить, чтоб он смог достичь состояния наивысшей самоорганизации: когда на любой вызов извне и/или изнутри был дан достойный ответ, чтобы такой организм знал, как действовать самому, не дожидаясь особой команды. «Сир,  — сказал как-то Ришелье Людовику XVIII, — если это возможно, то это уже сделано! Если это невозможното это будет сделано!!!»  Здесь все верно: если это дело возможное, то государственный механизм уже работает над решением, если это невозможно, то все будет перенацелено на эту проблему, и она будет решена. Особенно, если этот механизм — разведка.

Здесь и ниже мы скажем о том, что сама спецслужбистская работа потребовала обладать большим количеством информации во многих отраслях знаний. Не только КГБ, но и ЦРУ стремятся к этому. В последнем работают представители 280 областей науки. ЦРУ постоянно выпускает информационно-справочные материалы, в которых сообщается, какие специалисты требуются для работы в разведке, и излагаются возможности карьеры для тех лиц, которые свяжут свою судьбу с работой в спецслужбе. В одном из проспектов о наборе специалистов давался перечень профессий, представляющих наибольший интерес. В частности, приглашались: инженеры различных специальностей, программисты, физики, химики, математики, психологи, аналитики, специалисты в области политических наук, международных отношений, лингвистики, истории, журналистики и библиотечного дела. Предпочтение отдавалось людям, обладающим аналитическим складом ума, и лицам, связанным по характеру работы или учебы с изучением проблем иностранных государств[196].

Естественно, что и до настоящего времени сохраняется тенденция у всех спецслужб максимального познания всего мира во всем его многообразии. Говорят об этом очень много — только знай понимай: «С каждым годом органы госбезопасности испытывали потребность в специалистах все более разнообразного профиля. (…) Появилась нужда в редких специальностях, с опытом работы в определенных отраслях»[197]; «В КГБ специальностей очень много. Есть, к сожалению, и такие, которые очень далеки от оперативной работы…»[198]; «Работа в разведке чрезвычайно разнообразна, и здесь есть возможность для проявления самых разных талантов и способностей. В каждой области различные люди могут по-разному достигать успеха»[199]; «В ЦРУ множество подразделений, поэтому его деятельность чрезвычайно разветвлена и многопланова. В области политических операций преимущество за ЦРУ»[200]; «В США 38 видов разведки (…). Американцы создали культурологическую разведку, поскольку они не понимают менталитет и намерения представителей других культур — арабов, русских, китайцев, и поэтому требуется собирать сведения об особенностях культуры иностранных государств»[201]. Естественно, что этот принцип многогранной деятельности сохраняется и при подготовке штучных специалистов. Первый замначальника Академии ФСБ В.В. Остроухов отмечает: «В курсах блока специальных дисциплин постоянно появляются специализации, соответствующие новым вызовам безопасности»[202]. Словом, спецслужбы сильны применением именно многопараметрического подхода, стремясь внутри себя найти ответ на любой вопрос.

Мы разбираем то, что связано с использованием методов в разведработе, которые были применены в практике КГБ. Одни пошли во благо СССР, другие — против оного. Одно от другого трудноотделимо, и мы вычленяем два класса методов. Первый класс — это те, что наряду с традиционными разведывательными и контрразведывательными методами, которыми спецслужба занимается повседневно и повсеместно, которые не были прямо направлены на разрушение СССР и которые, с одной стороны, могли идти на пользу стране, а с другой — и комитетчикам, что санкционировалось советским руководством.


Методы возвышения спецслужбы: мы не главные, но мы везде первые

Итак, это:

аналитические методы, анализ и синтез поступающей информации[203], при этом стоит понимать, что ее первичные владельцы (H.A. Зенькович назвал их «гроссмейстеры аналитических дел из спецслужб»[204]) могли манипулировать ею в своих интересах;

при этом кто-то, конечно же, занимался и «чисто аналитическим анализом» (бесподобное выражение из газеты[205]), придумывая разработки;

мониторинг;

криптография, шифровка-дешифровка сообщений;

формирование досье по классам: дела оперативного учета, дела оперативной проверки, дела оперативной разработки, дела оперативного розыска, дела групповой оперативной проверки, дела оперативного наблюдения, дела оперативной подборки (по иностранцам), дела агентурно-наблюдательные (литерные), персональные дела — дела-формуляры, а также электронные базы данных по союзным республикам и система «МАРС»;

реализация оперативной информации;

соблюдение режима секретности и конспирации;

цензура открытых сообщений, — так, например, однажды М.С. Горбачев поблагодарил «…за работу КГБ и ГРУ на нынешнем этапе нашего общества и демократических процессов». Эти слова были переданы только по радио и телевидению. В официальный текст, продублированный в «Правде», эти слова не попали. Но этот факт был замечен и выделен только техническими помощниками кабинетных стратегов — особенно после такой цензуры. На этот момент обращали внимание на конгрессе Института изучения дезинформации в Ницце[206];

дозирование информации, включая «передавливание» некоторых информационных потоков[207];

продвижение разного рода слухов для создания политических мифов вокруг себя, направленных на раздутие имиджа КГБ;

использование имеющегося богатого опыта[208] и совершенствование работы в сложной социальной среде;

НН, ОТМ[209];

разработка и вербовка агентуры[210], но ввиду того, что шел большой вал, дело было поставлено в ущерб качеству;

отдельными подразделениями КГБ использовались и другие приемы. Пресс-службы и ЦОС должны удовлетворять нужды прессы и заполнять интерес общественного мнения к спецслужбам. Но параллельно они осуществляют зондирование журналистов, узнают направление и ход их расследований. Этот прием был апробирован ЦРУ еще в 1959–1960 гг. при разработке операции «Линкольн». Тогда противостоящие разведки очень беспокоил вопрос о состоянии разработок жидкого ракетного топлива друг у друга. КГБ устроил международную конференцию по ракетному топливу, строго-настрого запретив своим специалистам приводить какие-либо конкретные факты о достижениях. Однако специалисты из ЦРУ навязали свою контригру: «Мы не будем задавать вопросов, но сами постараемся ответить на любые».  Было проинструктировано 170 ученых, и по характеру заданных вопросов они много узнали о направлениях советских исследований, об их состоянии, достижениях и «белых пятнах». Так и в КГБ больше узнавали о направлениях журналистских расследований, а сами вели тонкую игру. Однажды столкнувшийся с этим журналист В.А. Аграновский в ходе работы над книгой «Профессия — іностранец» описывает, что состоялось 11 встреч с работниками разведки. Разрешалось предварительно задавать письменные вопросы. Затем на них давались ответы, но из пяти человек только одному разрешили делать письменные заметки, которые потом забрал человек, ведущий эти встречи, — по ним чекисты и узнавали ход мыслей своего визави[211]. На практике этот метод применяется еще и в обычной агентурной работе. Шпион И. Сутягин из военно-политического отдела Института США и Канады (сосед по кабинету другого агента — В. Поташова, о нем речь пойдет ниже), например, при чтении лекций в Центре переподготовки Академии им. Петра Великого часто вовлекал своих слушателей в дискуссии, и аргументы там подкреплялись совсекретными сведениями. Обратная сторона этому приему также широко используется. Вербуется агент, причем сразу известно, что он двойной и будет гнать только дезинформацию, с некоторой известной долей правды. По той информации, что он приносит, ясно, что противник хочет от своего контрагента, и разведка точно узнает, что именно навязывает враг, и, значит, так нельзя думать ни в коем случае.


Методы разрушения системы: пусть хоть и понемногу, но зато каждый день…

На первом этапе (1967–1985 гг.) это был целый набор мероприятий по экспорту «холодной войны» в политическое пространство СССР, прежде всего ослабление советских позиций как внутри страны, так и на мировой арене — если СССР нельзя было разбить сразу, то требовалось это сделать постепенно, шла также отработка и апробирование методов для будущей активной фазы (1985–1991 гг.);

силами Управления «Т» ПГУ КГБ за границей добывалось множество образцов техники, технологий, ноу-хау. На добытое давалось заключение 6-го Управления, и именно через них проходила деза Запада: как известно из книги отставного разведчика из ЦРУ П. Швейцера «Победа»[212], там и в Пентагоне запустили комплексную программу дезинформации в сфере вооружений и технологий. Внедрение западных лжетехнологий давало разрушительный эффект для отдельных объектов советской экономики.

«Перестройка» показала, что в планировании сложных операций на первом месте должен стоять критерий осуществимости. Поэтому необходимо выявление предателей в сложной среде по специально разработанной методике и воздействие на еще колеблющихся и слабосопротивляющихся, изменение их психологического настроя; в конце концов, как пишут, для своей команды Ю.В. Андропову удалось «подобрать ключи», чекисты это делать умеют, у них целая наука есть, как работать с людьми;

морфологический анализ методом перебора всех возможных вариантов;

выявление устремлений партийцев, противостоящих комитетчикам;

организация компрометации тех или иных лиц, включая предварительный сбор сведений об объекте с перлюстрацией писем, перехватом телефонных разговоров, подслушиванием, НН, установкой связей, на которые также собирается компромат, — здесь руководствовались известным правилом: чтобы породить перемены, нужно уничтожить тех, кто стоит на их пути; 

особой, по всей видимости, заботой было и создание условий для монополизации компрометирующей информации. Рассказывают следующее: министр внутренних дел Армении B.C. Дарбинян поручил начальнику угро С.М. Кургиняну дело о взятках. Разворошили гнездо, но как только вылезли и следы КГБ, то во все инстанции полетели жалобы на процессуальные нарушения. Из Москвы для разбирательства на место выехали начальник ГУУР страны И.И. Карпец, завсектором ЦК В.Е. Сидоров. Кургиняна освободили от должности, перевели на работу в Агентство по авторским правам, а потом что-то нашли на самого и дали 9 лет. По выходе из мест заключения он пытался добиться реабилитации, но был убит. Киллер был найден, но дальше следствие не пошло[213];

аресты, допросы, шантаж, дискредитация заметных и ключевых фигур партийного аппарата;

втягивание объекта в различные ситуации либо однозначно компрометирующего характера и имеющего судебную перспективу, либо материала только пригодного для публикации в прессе, как правило, это сопровождается некоторыми негласными акциями (в терминах КГБ так называемая глубокая разработка )[214];

организация комбинаций по обработке лиц, принимающих решение для продвижения своих замыслов. Характерный пример этого: Лубянке требовалось перебросить Б.Н. Ельцина из Свердловска в Москву. Самим одним чекистам такая операция не под силу: все вопросы за Е.К. Лигачевым. Того отсылают в командировку «посмотреть на Ельцина». Поездка как поездка, и первый секретарь такой же, как и другие. Как описывал сам Б.Н. Ельцин в книге «Исповедь на заданную тему», случайно к ним двоим протискивается какая-то женщина и говорит, обращаясь к гостю: «До нас доходят слухи, что вы хотите забирать Бориса Николаевича в Москву? Так вот у нас к вам просьба оставить его здесь. Потому что он нам сильно нравится». Е.К. Лигачева, как человека стопроцентно воспитанного в духе того, что глас народа все равно что глас Божий (тем более, что и Бога-то нет!), это тронуло. И под рукой этого «полезного идиота» Борис Николаевич отправился покорять столицу;

вовлечение органов власти и учреждений в сферу своего влияния, например: «…в мире есть очень мало вещей, в которых я рискнул бы назвать себя знатоком. В их числе — практика принятия решений ЦК, в этом действительно кое-что смыслю. Так вот, положа руку на что угодно, свидетельствую, что ни одно сколь-нибудь значимое решение ЦК не могло быть принято без предварительного согласования с КГБ. Ни одно! В то же время верхушка КГБ, пользуясь влиятельным положением Андропова, сплошь и рядом практиковала перекладывание на ЦК ответственности за их решения, чреватые политическими осложнениями. Механика этого действа была проста и потому безотказна. Кому-то из секретарей ЦК поступает красный конверт с грифом: „Вскрыть только лично“. Вскрывает. В нем бумага „от соседей“ примерно следующего содержания: „В результате мероприятий КГБ установлено, что некий Абэвэгэдейкин совместно с (следует еще пара-тройка неизвестных имен) организовали группу с целью написания аналитического материала, дискредитирующего органы власти СССР, с последующим его тиражированием в количестве 11 экземпляров. По мнению КГБ, публикация этого материала нанесет ущерб авторитету… В целях воспрепятствовать предлагается: 1) Абэвэгэдейкина профилактировать; 2) с членами его группы провести разъяснительные беседы в парторганизациях по месту работы; 3) техническую аппаратуру для изготовления 11 копий изъять. Просим согласия“. Что прикажете бедному Секретарю ЦК с этой бумагой делать? Ведь это же не кляуза из глубинки, которую можно было бы просто-напросто сбросить в архив. Это же документ солидного ведомства. На него необходимо реагировать. Он вызывает заведующего подведомственным ему Отделом и говорит: „Вот, Петрович, документ „от соседей“. Ты подготовь по нему коротенький проект постановления Секретариата ЦК“. Петрович идет к себе, вызывает доверенного аппаратного сочинителя, и тот ему быстренько „ваяет“ проект: „По поступившей информации, некто Абэвэгэдейкин организовал группу… и т. д. В целях воспрепятствовать: 1) с членами группы провести беседы в партбюро по месту работы; 2) согласиться с предложениями КГБ по данному вопросу. Секретарь ЦК…“ Голосовались такие бумаги „вкруговую“, то есть гонец ходил из кабинета в кабинет и визировал проект у всех Секретарей ЦК по очереди. Последним ставил свою подпись Суслов как ответственный за работу Секретариата ЦК. Отсюда растет легенда о якобы сильной зависимости Андропова от идеологов ЦК и персонально от Суслова. Через пару недель все шустеры, вещавшие день и ночь с Запада на СССР, взволнованно сообщают своим слушателям, что ржавая гаррота коммунистической цензуры сдавила мертвой хваткой лебединую шею еще одного скворца демократических свобод, на этот раз по фамилии Абэвэгэдейкин. И все, дальше пошло-поехало на месяца, а то и годы. Хотя, бывало, Абэвэгэдейкин так и не собрался написать свою опасную статью. Тактика назойливого согласования с ЦК малейших действий КГБ преследовала вполне прозрачные цели. Во-первых, она демонстрировала или, более правильно, имитировала высокую степень лояльности гебистского ведомства по отношению к ЦК. Во-вторых, подставляла ЦК и партию под огонь враждебной пропаганды. В-третьих, освобождала КГБ от ответственности за собственные шаги»[215];

подача руководству информации в таком виде, что невозможно дать оценку существующим масштабам опасности — на это требуется работа экспертов, а они были в самом КГБ, особенно тогда, когда порог безопасности остался позади (см. об этом 15 главу);

отбор кандидатов на соответствующие роли в политическом театре;

профанация сопротивляющихся: «И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества»;

организация массовых психозов через подмешивание психотропных веществ в пищу при организации снабжения горячей пищей во время многодневных массовых выступлений (Баку и 1989/90 гг., Грозный в 1991 г.);

выборка среди диссидентствующей среды по признакам: явный «антисоветчик» — критик реально существующих недостатков;

создание и выращивание диссидентов «садовниками из 5-го управления» (выражение A.A. Проханова) на первой стадии, а на второй — обработка Политбюро для объявления им амнистии. Не исключается причастность КГБ к созданию антисоветских организаций за рубежом из числа эмигрантов;

вербовка инсургентов на Кавказе и в Прибалтике на националистической основе;

организация и ведение митингов, забастовок, как непосредственно, так и через агентуру;

создание незаконных вооруженных формирований и/или рекомендации по их формированию, разработка схем по захвату оружия в органах внутренних дел и воинских частях; другие деструктивно-подрывные действия; имитация необходимости роста своего аппарата (см. об этом в одной из книг Ю.И. Мухина[216]) с доведением до уровня универсального, самодостаточного политического механизма с максимальным числом политинструментария на пространстве СССР — то есть предыдущая работа Ю.В. Андропова доводилась до совершенства: «Надо отметить, что первые три или четыре года перестройки функции такого важного государственного института, как КГБ, уточнялись, конкретизировались и видоизменялись в зависимости от международной и внутренней обстановки. Ему в обязанность были вменены новые задачи: сбор, централизация и обработка информации о „внутреннем“ терроризме, а также о покушениях на государственный суверенитет»[217], и, как следствие этого, улучшение оперативных возможностей;

мониторинг социальной напряженности;

конспирация заговорщиков;

оперативно-боевые мероприятия;

организация и установление нелегальных контактов с Западом;

согласованное взаимодействие с Западом на стратегическом уровне;

операции прикрытия внешнеторговых сделок;

реинжиниринг прошедших событий, выявление собственных ошибок, с последующими подстраховывающими от провала действиями;

на 1985 г. ни один человек не обладал знаниями точного сценария уничтожения СССР. Соблюдался метод распределения «секретного ключа» по частям между отдельными лицами (в терминологии американских спецслужб split — keytechnique или sharedsecrecy), обычно приводят примеры этого: в разведке существует железное правило, которое называется «принцип фрагментарности». Он заключается в том, что каждый разведчик должен знать только то, что ему положено знать по его должности и по порученному участку работы. Все остальное — от лукавого. Этот принцип свято соблюдается. И это отражается на людях: нигде из силовиков больше не было такой тщательной селекции кадров, как в ПГУ КГБ. Это народ несколько ограниченный, не видящий всю ситуацию в комплексе из-за узкой специализации, но от этого же имеющий важнейшее профессиональное качество: решать поставленную конкретную задачу[218], секретные компоненты напитка «Coca-Cola» известны только четырем людям — но ни одному из них в отдельности, как создать атомную бомбу, знают, наверное, человек сто, чтобы открыть бронированные двери и попасть в подземный зал нашего Госхрана, надо чтобы вместе собрались начальник Хранилища, контролер и начальник караула. Неукоснительно соблюдалось правило максимальной секретности: чем меньше людей знают об операции, тем выше гарантия успеха ;

психологическая война против советского народа, включая программирование «полезных идиотов» из числа журналистов и использование их «втемную»;

здесь же как часть целого: фабрикация документов, раскрытие ранее секретных документов и целенаправленная организация утечки информации[219];

фальсификация документов, дача заведомо ложных свидетельских показаний (например, о катынском деле[220]);

контент-анализ прессы — как одно из вспомогательных средств ведения психологической войны;

имитация борьбы с экономическим саботажем: для дела стоило бы раскручивать всю «цепочку» снизу доверху, но «трясли-то» конечный элемент: магазины и рядовых продавцов;

ввиду того, что целиком хоть сколько-нибудь полного официально заявленного плана перестройки не существовало, то было необходимым введение инноваций в соответствии с переживаемым моментом и перспективой; политическое прогнозирование;

политическое планирование, включающее составление сценариев, исходя из своих сил и оперативных возможностей;

ситуационный анализ (в целом по стране, по раскладу сил в Кремле, в ключевых регионах);

выращивание разного рода структур от Ленинградского рок-клуба[221]. (со ссылкой на:[222]) и до «Демсоюза» — вплоть до выхода на уровень эффекта организационного бума, когда была уничтожена прежняя монополия КПСС, до этого санкционировавшая создание тех или иных общественно-политических подсистем;

создание разного рода частных охранных, детективных и информационно-аналитических агентств;

«уход на дно» в западные страны, заметая следы по завершению своей части операции, не исключая и убийство[223];

«уход под прикрытие»: самый заметный пример — Ф.Д. Бобков становится начальником службы безопасности группы «Мост», но никак не первым лицом;

и, наконец, самая виртуозная составляющая всей операции, так называемая декомпозиция: «Чем выше мастерство разведчика, тем на большее число отдельных элементов он способен раздробить любое мероприятие, тем красивее у него получится мозаика, составленная из этих элементов, тем неповторимее будет ее рисунок, а значит, тем труднее будет противнику постичь все тонкости его замысла и выявить приемы, с помощью которых этот замысел будет исполнен. Умение разделить целое на части, а затем из части сотворить новое целое — едва ли не главное в профессии разведчика…»[224].

Какие еще знания были в КГБ? Кое-какие мелочи. Хотя их в таких делах не бывает. Если коммунистические жрецы сужали свой кругозор, то комитетчики знали, что им надо знать все или, по крайней мере, как можно больше, включая периферийные области знаний. Например, там учили применению техники нестандартных методов по развитию суперпамяти — широко известной под названием мнемотехники, быстрообучения, скорочтения, сновидений и пробуждения по заказу, развития образного мышления[225]. Подбор своих кадров велся в том числе и по почерку[226]. Сейчас это направление расширилось и в Академии ФСБ преподают курс «Гигиена умственного труда». Если верить открытым источникам, то сведены они в в/ч 10003, курирующие разные области (медицина, философия и проч.). У самих же чекистов есть ПДЗ: активно искать любителей нетрадиционных подходов во всех мыслимых и немыслимых областях…[227]. В том числе и некая эниология[228].

У КГБ была просто тяга к знаниям, которыми владели другие, в таком случае эти сведения просто… воровались[229]. Раньше о своих возрастающих интеллектуальных возможностях говорилось тайно (как, например, в докладе Л.И. Брежневу от 6 мая 1968 г. № 1025 А/ОВ «О результатах работы КГБ при СМ СССР и его органах на местах за 1967 г.»: «в решении задач качественного укрепления кадров, прежде всего подразделений разведки, контрразведки и следственных аппаратов, Комитет госбезопасности исходит из того, чтобы эти кадры по уровню своей подготовки и чекистскому мастерству были способны обеспечить в современных условиях дальнейшее совершенствование методов и средств борьбы с противником на основе новейших достижений социальных наук и научно-технической мысли»[230]). В последние годы КГБ неоднократно демонстрировал это открыто: «С именем Ю.В. Андропова неразрывно связаны творческое развитие ленинских принципов в деятельности органов и войск КГБ, большие и важные свершения в их жизни. Под его непосредственным руководством была разработана и успешно осуществляется научно обоснованная, выверенная жизнью программа деятельности по обеспечению государственной безопасности страны в условиях развитого социализма»[231]; «В Комитете разработана и последовательно осуществляется научно-обоснованная программа действий по защите советского государственного и общественного строя от разведывательно-подрывной деятельности противника. Большой вклад в ее разработку и практическое осуществление, в одухотворение чекистской работы большевистской страстностью внес Ю.В. Андропов»[232]. Так что скажем спасибо Ю.В. Андропову и В.М. Чебрикову за эту откровенность. Теперь Лубянка не сможет сказать: а кто его вообще знает, как делаются такие вещи, эти разные перестройки — мы вот не знаем и не знали…  Или опять скажет, что это было блефом?

А вот именно КГБ СССР недоработал некоторые вопросы. Юристы, по крайней мере, отмечали, что «…своеобразной формой измены Родине является заговор с целью захвата власти. (…) Заговор — это наименее исследованная советскими юристами форма измены Родине»[233]. (Со ссылкой на:[234]). В самом деле. Вот был у нас такой корректируемый в зависимости от развития спецслужбистской мысли документ «Свод признаков, указывающих на подготовку или проведение шпионских акций лицом из числа советских граждан», но туда никогда даже тень мысли не просачивалась: а что, если под «шпионской акцией» будет переворот, а если в «число советских граждан» попадет само руководство Комитета? Юристы в силу самой своей заданности довольно ограниченны; справедливости ради надо сказать, что и западные были не лучше: «…Большинство политологов стояло в прошлом и все еще стоит на том, что политическая наука имеет дело только с легитимной политикой в сфере государственного управления и общественной жизни. Лишь в последние годы такие области жизни общества, как социальные беспорядки или революционные изменения, становятся объектами исследования политической науки»[235].

Были и еще недоработки, подчас их можно воспринимать с долей юмора, но стоит понимать общую атмосферу тех лет: «С конца 50-х годов и до прихода в КГБ Ю.В. Андропова в органах госбезопасности витала навязанная ЦРУ США вреднейшая концепция о том, что в нынешнее время научно-технического прогресса утратила свою ведущую роль агентура как в разведке, так и в контрразведке. Утверждалось, что место агентуры в сборе секретных сведений занимают технические средства, добывание информации из открытых источников и иными легальными методами. Многие наши работники не согласны были с такими утверждениями, но кое-кем им навязывались идеи о том, что если шпионы противника и действуют, то в их поиске ведущее место должны занять информационно-поисковые (кибернетические) системы, буквально и примитивно истолковывались способности вычислительных машин к реализации творчески-логических функций. Надо сказать, что к середине 60-х годов эти кибернетические „заскоки“ были изжиты разоблачением ряда крупных агентов ЦРУ США и других разведок»[236]. А уж после наступило время, когда такие, с позволения сказать, «теории» были названы не просто вредными, но и указано их зарубежное авторство: «Американцы долго вдалбливали в наши головы, что надо отказаться от агентурной работы, что человеческий фактор вещь не важная, главное — техника, получение информации с помощью технических средств. Некоторые специалисты, в том числе у нас, поддались этому веянию. Да, говорят они, действительно, можно получить огромный объем важной информации с помощью чисто технических средств, и тогда агентуру можно „отмести в сторону“.

Но что получилось? В те же самые 20 лет, что американцы об этом шумели, они сумели создать в Советском Союзе очень большую агентурную сеть. Причем их агенты занимали такие позиции, которые позволяли американцам (и некоторым другим) получать сведения, которые они другим способом никогда бы не получили»[237].

Другими схожими примерами могут быть подход к критерию затраты/качество[238], или увлечение «красивостями» составления разного рода планов[239].

Не подпуская других специалистов СССР к стоящей информации, перекрывая им «интеллектуальный кислород», ограничивая допуски к той или иной литературе, сам КГБ стремился к максимальной информированности, так как он входил в так называемый Список 1С — степень ограничения для поступавшей из-за рубежа литературы, куда входили библиотека ЦК, Библиотека имени Ленина и, возможно, ИНИОН[240].

Разумеется, не все так просто, и добытая секретная информация для разведки может оборачиваться и неприятной стороной. Это характерно как для советской, так и противоположной стороны: «Постоянная погоня за самой свежей и секретной информацией, которая часто тут же устаревает, водит спецслужбы и аналитиков по замкнутому кругу. Поэтому в качестве вспомогательного метода политического прогнозирования целесообразно исследовать и использовать принципы и стандарты профессионального мышления, функциональные комплексы стереотипов, то есть понятия и научные категории, использующиеся в политике и военной практике США. В конце концов мышление очень консервативно. Все хитросплетения политиков, спецслужб и дипломатов вызревают, возникают в традиционной атмосфере научной, военной и дипломатической бюрократии, в обстановке международных предрассудков, т. н. компромиссов, часто имеющих привкус закулисных сделок бюрократов, формирующих фон международного сотрудничества-соперничества. Эта атмосфера, эта довольно устойчивая среда рождается и питается на широком и довольно консервативном поле профессионального сознания (…) на понятийном поле американской стратегии национальной безопасности»[241]; «Хелмс был вынужден разрешить официальную проверку методов сбора разведывательной информации (…). Для этой цели он создал небольшую группу, во главе которой поставил опытного старшего сотрудника ЦРУ Хью Каннингхема. (…) пришли к выводу, что разведывательное сообщество США добывает слишком много информации (…) установили, что усилия по сбору информации часто дублируются, что на добывание примерно одних и тех же разведывательных данных часто тратят большие суммы две или несколько разведывательных организаций, что значительная часть информации малоценна. В докладе отмечалось, что обилие „сырых“ разведывательных данных лишь затрудняет работу разведки, мешает специалистам по анализу отделять действительно ценную информацию от малоценной и составлять для лиц, вырабатывающих национальную политику, обоснованные документы. Говорилось также, что перенасыщенность разведывательными данными приводит к составлению лишних разведывательных докладов, которые мало что дают для выработки национальной политики»[242]. Ну, тут уж точно никакая гигиена интеллектуального труда не поможет…

Занимался КГБ и явлениями, находящимися за гранью обычной науки[243], причем и далекой на первый взгляд от социальной[244].

Весьма важными были исследования в области манипулирования отдельными, первостепенными фигурами стратегического управленческого звена[245], и это сыграло огромную роль в самый ключевой момент разгрома СССР, что пришелся на август 91-го, мы еще обязательно будем говорить об этом. Разумеется, что об этих возможностях спецслужб никто не говорит прямо: мы-де взяли и использовали того или иного человека; нет, говорится только об исследованиях психологических данных человека и о том, что воздействия направлены во внешний мир[246]. Мы знаем, что по крайней мере однажды на фоне партийных структур КГБ выделился и более оперативно поступивший информацией[247].

Все эти знания особого рода дали возможность составить некие наметки всего дела в общем, но без точно расписанного плана, и стоит понимать, что серьезные многоходовые стратегические операции спецслужб будут обречены на провал, если они не будут еще и многовариантными, с набором запасных альтернатив и разного рода «домашними заготовками», дело это хрестоматийное, и нам оно известно давно.

Руководствуясь этими соображениями, мы говорим, что была общая, согласованная с западными политиками цель, но никак не детально выписанный план. Саму по себе общую доктрину можно было разрабатывать и постоянно подкорректировать только в свободной бесконтрольной обстановке — то есть на Западе, в США, в Лэнгли или же какой-то иной стратегической разведке, даже названия которой мы не знаем. Поэтому я смею утверждать, что хотя в нижеследующей цитате, в общем-то, все правильно, но только в указанной частности автор ошибается: «Проект „М“. Так называют сегодня андроповский „Мобилизационный проект“, неизвестно, существовавший ли реально документ. В общем виде под таким названием подразумевают план Андропова, направленный на мобилизацию всех усилий советского общества, политического руководства страны для того, чтобы создать новую эффективную систему экономики.

Созданная им команда, еще до того, как он стал генсеком, разработала предложения, чтобы спасти страну от распада. Эти предложения сводились к устранению КПСС от руководства страной и передаче ее функций некой „силовой структуре“. (…)

План всесильного еврея. Именно так называет андроповский план „М“ московский публицист Сергей Кирьянов, обвиняя его в подготовке крушения Советского Союза»[248].

Важным является и соблюдение принципа обратить мощь врага себе на пользу, конечно же, это не планировалось специально, это только мы находим и подчеркиваем эффект, но так получается, что СССР сам еще и профинансировал свое поражение. Бюджет КГБ, начисляемый через Первое управление Министерства финансов СССР, стал, как ни странно, главной кассой для разрушения Союза.

Можно сказать, что на этот раз КГБ превзошел сам себя. Используй он методы столь виртуозные в борьбе с внешним врагом, и в тех же Штатах там не то что самолеты врезались бы в небоскребы, а индейские племена занимали бы города, да и форт Нокс не был бы забыт. Залезть в Овальный кабинет президента США, достать все документы из сейфа, сфотографировать их и тихо-мирно-уйти, не потревожив при этом развлекающихся самого хозяина и стажерку Белого дома, — это, безусловно, разведка. Но заменить настоящие сто долларов на фальшивые в кармане какого-нибудь своего врага, пойти тут же настучать ближайшему полисмену, чтобы жертве дали лет пять уже без дальнейшего вашего участия, — это тоже разведка. Ведь какая операция «Перестройка» — шесть с лишним лет! — и ни одного прокола! ЦРУ и Моссад на этом фоне просто недоумки, пусть они на меня не обижаются. Такого мнения не я один. Рассказывают, как руководитель французской внешней разведки (Service de Documentation et Contre-Espionage) граф Александер де Маранш, натерпевшийся от дилетантства своих заокеанских коллег, в доверительной беседе с Р. Рейганом высказался так: «Не доверяйте ЦРУ. Они — несерьезные люди!»[249]. Этим нельзя поручить элементарное — все равно прокололись бы. А «Перестройка» — это самая удачная операция за всю многолетнюю историю отечественных служб.

К виртуозным операциям стоит отнести и ряд политических убийств, которые точно совершены комитетчиками, но мы посчитали, что это тема отдельная.


* * *

Ну, вот мы вам все это и рассказали. Но учтите, что «Большая игра» даже в разведку — это такая сфера, где как бы ни были подготовлены люди, как бы они ни были опытны, но безукоризненно не действует никто. Ни один человек. Каждая операция как-то, да «засвечивается». А это значит, что случаются и накладки, и тогда приходится действовать ответно. И тогда тем хуже для тех, кто что-то узнал лишнее. Так, совсем недавно стало известно, что, оказывается, в здании, которое мы вынесли на нашу обложку, в августе 1991-го произошло убийство. Была убита… уборщица. Ее нашли задушенной, а тело было засунуто в вентиляционную трубу в общем туалете. Автор публикации[250], который узнал об этом еще в 1992-м со слов племянника убитой, трактует это обстоятельство так же, как и мы: тетка либо случайно подслушала какой-то разговор, либо стала невольным свидетелем какого-то действия. До сих пор было совершенно непонятно, как шли беседы, сложившиеся в итоге в сговор. Только из этого казуса и можно узнать, что зачастую — за закрытыми дверями — разговоры все же шли, и открытым текстом. Так, что даже уборщицей было истолковано в верном контексте. За что и была уничтожена на месте. Видимо, в состоянии аффекта. Ведь по здравому смыслу, чего ее было опасаться: куда ей бежать, что и кому говорить? Все пути приведут к самим заговорщикам. Когда «преданный член партии» (НСДАП) Штирлиц «накопал» материал на Гиммлера, предавшего фюрера, то он с ним пошел к Борману. Но куда было деваться тетке? Не совсем ясно поведение убийц («невольных»). У них было время, пока труп не даст запах. Можно ведь было и расчленить, и вывезти его в машине. Впрочем, Лубянка такое место, где трупу удивляться не стоит. Разумеется, не стоило опасаться и расследования: на Лубянке все свои!

Глава 6

Операция КГБ — operation CIA

«Медовая ловушка — honey trap»

Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России.

Аллен Даллес

Классический случай поражения в борьбе, имеющий прямое отношение к предательству, давно описан одной фразой: «Когда самая неприступная крепость не покоряется вооруженным осаждающим, то ее захватывает всего лишь один ишак, груженный золотом». Наш случай очень близкий, но по разрешению несколько иной. Советская цитадель была окружена врагами и отбивала один натиск за другим. Но некоторые ее охранители сговорились меж собой ограбить богатую городскую казну и, бросив пост, бежать из города, для этого они вступили в контакт с внешним врагом. И те им сказали: «Да, мы пустим вас к себе, но помогите нам захватить крепость!» Охранители украли казну и пробурили в стене ходы — чтобы не переругаться между собой (Ося Бендер «погорел», как мы помним, на том, что не мог поделить «бранзулетки» с румынскими пограничниками) — и поодиночке бежали из города. Следом за ними в эти ходы прошла вражеская пехота… Страна была богатая, и было что воровать. Поэтому ее убили и завладели богатством — история банальная, напоминающая примитивный детектив. Или похождения любимого героя Ю.В. Андропова, которому пришлось довольно тяжко в погоне то за 12 стульями, то за 1 миллионом. А здесь все было рядом, все было доверено Комитету: золотой запас страны, Алмазный Фонд, бюджет, «золото партии». И все это оказалось объектом первоочередных устремлений своей же разведки — у них это так называется. Оставалось только сказать: «все схвачено, и мы в доле»,  а после «взять и поделить».  А. Чубайсу и К? досталась только недвижимость, то, что нельзя немедля продать на Запад; конечно же, это тоже что-то, а не «от жилетки рукава, круг от бублика и от мертвого осла уши», но…

Мы понимаем, что операция «Перестройка» — это грандиозный успех КГБ! Он слишком долго работал на СССР. Настал момент, после которого можно было поработать и на себя. Дальше пути разошлись.

Главному Противнику — американским шпионам — за их работу хорошо платили. Люди с Лубянки решили заплатить себе сами. Ю.В. Андропов разложил ПГУ через темные сделки, показав при этом, какие большие деньги можно заработать на этом, а уж на разгроме-то СССР и подавно. Куда уж там бородатый Карл Маркс со своим бедным воображением в виде теории прибавочной стоимости?!

Никто и никогда еще в мире не обогащался так головокружительно, так быстро, как при разгроме СССР. Нефть Рокфеллера и пиратские набеги Моргана, ростовщические операции и захватнические походы Кортеса, золотая калифорнийская лихорадка и алмазные южноафриканские копи, спекулятивные пирамиды и поиски сокровищ, все это, без сомнения, тоже не дурные money, но они требовали риска, суеты, головокружительных приключений, а тут не надо было отрывать свою… от руководящего кресла.

И ни одна из составляющих пресловутой триады — холодная голова, чистые руки и горячее сердце — не понадобились при этом. Ну ладно, возможности понятны — гебисты охраняли все — и видели, что и как можно прикарманить, что-то они заранее укладывали так, чтобы потом умыкнуть, — но ведь в преступлении (а то, что оно произошло, нет сомнения!) важно понять и мотивы. Чем уж им так надоел «совок», что они решились на столь рискованную операцию с неопределенным финалом? Когда им, подобно О. Бендеру, который так нравился их кумиру, стало «скучно строить социализм»? А может, этим людям он изначально был чужд? Мотивы поведения у целых групп населения, даже если они рассеяны и в глаза никогда не видели друг друга, могут совпадать, — это азбука социологии. Рабочие и колхозники, эти — да, они были заинтересованы в успешном развитии страны, но вот полковникам КГБ, чиновникам из ЦК КПСС, из министерств добывающей промышленности, какой толк было его «строить»?

Наша история выглядит неправдоподобной, подходящей скорее всего для кино, где можно изображать перевернутый мир, чем для реалий. А наши «герои» это просто монстры какие-то. Особенно по сравнению с теми мафиози, о которых без умолку трещала пресса, что они-де на корню захватили все, и чему так живо поверило население — все же социальное мы воспринимаем более первично, а безопасность вообще плетется где-то в конце. Да, и там тоже есть весьма серьезные волки, но даже самые крутые бугры просто дети рядом с этими. Предел их мечтаний — это «Мерседес», ближайший заводишко, а тут на кону — вся страна! Впрочем, как говорят, и целого мира мало!!!

Способы сверхобогащений хорошо известны: это — наркотики, торговля оружием, живым товаром, ворованными археологическими ценностями и произведениями искусства, нефть, золото — кстати, ко многому из этого списка чекисты имели отношение если и не прямое, то хотя бы косвенное: последнее добывало и перерабатывало МВД, но контролировал опять же КГБ.

Группа, сформированная при Директоре ЦРУ У. Кейси, дала ему рекомендацию: уронить цены на нефть и это приведет экономику соцлагеря к коллапсу. Дело было сделано. Но оставалось золото… 6-й сектор положил на стол премьера Н.И. Рыжкова докладную: экономика на грани краха — продали партию (пока что золота, золота, не коммунистическую же), потом еще одну и еще, и советский золотой запас практически весь был вывезен за рубеж и там благополучно разворован. Николай Иванович выпустил вот уже третью книгу про «перестройку», но так нигде и не обмолвился об этом ни единым словом. Ну что ж, время есть.

Со стороны западных структур, как государственных, так и частных, требовалось создать все условия для того, чтобы завлечь в расставленные сети отдельных людей в выгодные им аферы, с тем, чтобы получить хорошую вербовочную базу. Товарищи из Комитета получили заманчивое предложение, от которого не смогли отказаться. Первое из них прозвучало еще не как прямое предательство, а как нечто ненаказуемое. Порог безопасности был пройден незаметно.

Выглядела ситуация примерно так. Проводился предварительный анализ некоего числа сотрудников ПГУ. Потом отбирался кто-то один и его вызывал к себе сам Председатель. Ему говорилось: «Вам предстоит выполнить мое особое поручение. Вы к этому готовы?» — «Да!» — «Вам необходимо будет срочно выехать в  (далее следует: Париж, Лондон, Токио, Нью-Йорк), там, не вступая в контакт с нашей резидентурой, на местной бирже предстоит продать партию  (называется какой-либо ценный материал или предмет). Цена — миллион долларов  (другая сумма и/или валюта) наличными. Срок — месяц!»  Предположим, что сотрудник выполняет задание досрочно, продает все за большую цену и с прибылью возвращается в Москву и рапортует. Председатель говорит ему: «Молодец!»,  объявляет благодарность и больше никогда не вспоминает: товарищ не оправдал надежд. Теперь наступает очередь следующего. А тот, в свою очередь, выполнив такое же задание за неделю и с такой же сверхприбылью и очутившись в центре мировых столиц, да еще и с большой суммой «левых» денег, проматывает свою долю и, вернувшись в Москву через месяц, отдает только оговоренную сумму и тоже получает благодарность!.. Но когда-нибудь придет время, и ему сделают непристойное предложение, от которого нельзя отказаться: «Дружище, а мы-то зафиксировали твое поведение во дворцах порока  (бордель, казино, рестораны, банк, куда остаток денег положил) и что ты нам на это скажешь?»  И будет этот сотрудник теперь работать по новой программе как миленький… Вся система Запада была за то, чтобы показать легкость, с которой можно положить себе в карман определенный процент от сделки и помочь реализовать самые смелые мечты в области недоступного в Союзе. Вариант этого может быть и таков — задание будет состоять в том, чтобы обслуживать один из счетов: либо нелегальной разведки для разного рода операций, либо один из счетов, где будут лежать деньги за торговые сделки, причем суммы будут фигурировать достаточно соблазнительные, и будет видимость того, что можно безнаказанно запускать руку в этот карман.

Еще точка уязвимости: могли «прихватить» на контрабанде. Разведчик-агентурист мог не отдать часть крупной суммы, предназначавшейся для агента-источника. Можно было начать с того, что создать и целую «липовую» сеть из лжеагентуры, а самому получать деньги, информацию могло поставлять и ЦРУ — словом, версий больше чем достаточно. Бесконтрольность порождала многие и многие соблазны… Все это, собственно говоря, очень длинно.

Начальная стадия для тех, кого начали брать в разработку, выглядела не более чем невинная афера с деньгами. И лишь потом дело пошло к более существенному. Им покровительствовал Андропов и/или люди, стоявшие за ним. Чем они руководствовались при выборе, можно понять из маленького отрывка одного из двух любимых произведений самого Председателя: «Это вырезка из „Малой Советской Энциклопедии“. Вот тут что написано про Рио-де-Жанейро: „1360 тысяч жителей…“ так… „значительное число мулатов… у обширной бухты Атлантического океана…“. Вот, вот! „Главные улицы города по богатству магазинов и великолепию зданий не уступают первым городам мира“. (Мы по своей привычке перепроверять абсолютно всю информацию проделали это и в сем случае, — да, цитата из Малой Советской Энциклопедии верна, деталь только в том, что только размещена справка про Рио-де-Жанейро на 2 страницах — А. Ш. ) Представляете себе, Шура? Не уступают! Мулаты, бухта, экспорт кофе, так сказать, кофейный демпинг, чарльстон под названием „У моей девочки есть одна маленькая штучка“ и… о чем говорить!..»[251]. Ю.В. Андропов, как вспоминают[252], часто цитировал это и парное произведения, в том числе и в присутствии подчиненных, которых можно было легко протестировать и считывать информацию: что дороже проверяемому: «пальмы, девушки, голубые экспрессы, синее море, белый пароход, малоношеный смокинг, лакей-японец, собственный бильярд, платиновые зубы, целые носки, обеды на чистом животном масле и, главное, слава и власть, которую дают деньги» [253], или же слова, наполненные совсем другим смыслом: Родина — держава — коммунизм? 

Очень важно в этом деле некоторое взаимодействие с западным партнером. Интересы ЦРУ и КГБ так могли совпадать по некоторым позициям, что там и там могли понять друг друга и без всяких слов. И неизвестно, где и у кого родилась первая мысль: «Надо, чтобы на Лубянке поняли, как им будет сверхвыгодно поддержать нашу сторону в Большой Игре»  или же: «Было бы неплохо, если бы в Лэнгли поняли, кто мы есть и что они могут на нас полностью положиться и организовать взаимодействие»,  а может быть, и кто-то третий свел за одним столом КГБ и ЦРУ?

Во всем этом есть и еще один аспект. Не жажда денег, а воздействие информации. В планах Корпорации РЭНД и других советологических центров демонстрировалось превосходство, лучшие оперативные возможности, наконец, высокая вероятность осуществления виктории над СССР. Добытую информацию из государственных и частных разведкоподобных структур чекисты воспринимали именно как такую возможность — надо было только хорошо подыграть. Разумеется, мы не можем взять какие-то данные о тех, кто до сих пор упорно молчит, и о ком мы можем только догадываться… Но есть перебежчики, и они-то достаточно четко говорят о внешнем влиянии на судьбоносный выбор весьма откровенно: «Позже в беседе с представителями ЦРУ и на сенсационной пресс-конференции с участием западных журналистов Хохлов мотивировал свое поведение тем, что на него произвели сильное впечатление статьи лидеров НТС, с которыми он знакомился в процессе подготовки к покушению»[254]. А вот письмо А. Резуна в адрес XXXVII конференции журнала «Посев» (5–6 октября 1985 г.): «В августе 1968 года в Чехословакии мне попалась в руки потрепанная книжонка, зачитанная до дыр. Книга была на русском языке, но длинные ножницы цензора явно никогда ее не касались… Эта книга была окном в другой мир. (…) Потрепанная книжонка из Чехословакии не давала мне покоя. Я нашел другие подобные книги»[255].

В нашем деле выходы за рубеж называются каналами. Даже если они связаны с личными интересами тех или иных разведчиков, а не идут на пользу всей страны, они все равно остаются таковыми. Воспользоваться им можно и так, и этак. Но каждое такое окно (другое название) объяснено при его организации, и по нему отчитываются. А вот чем реально наполнено его содержание, контроль может и упустить. Ведь там тоже люди, которых можно обмануть. Надо только это замотивировать в глазах руководства и получить санкцию. Публично КГБ хвастался ничтожным бюджетом, а на самом же деле это привело к внебюджетному финансированию и разведки, и личных карманов.


Канал «Торгово-Промышленная Палата»

У главы Лубянки появляется свое особое окно на Запад — ТПП с первым заместителем (с сентября 1977 г.), а потом и председателем (с марта 1983 г. по 19 января 1988 г.) ген.-л-нтом ГБ Е.П. Питоврановым. После назначения на должность «…он стал появляться на торговых ярмарках и конференциях. (…) Западные коммерсанты сочли Питовранова очень занимательным собеседником. Высокий, похожий на ученого, этот пятидесятишестилетний (описание относится к 1973 г. — А. Ш. ) мужчина казался очень уравновешенным и непринужденно и бегло говорил с ними на английском, французском и немецком языках. Он будил волнующие надежды на прибыльные торговые сделки. (…) Естественно, Питовранов произвел впечатление на западных представителей, и, несомненно, что впечатление оказалось бы еще более сильным, знай они, кем он был на самом деле»[256]. Связь с Ю.В. Андроповым была односторонней, сразу было сказано: «В наши проблемы посвящен лишь один человек — Е.И. Калгин».  Он будет решать организационные проблемы. Оперативные, информационные и прочие принципиально важные — Ю.В. Андропов. Именно Е. Питовранов через посредничество первого замначальника ПГУ B.C. Иванова и начальника ПГУ А.М. Сахаровского предложил активную работу разведки с позиций торгово-экономических кругов. Первая встреча с Ю.В. Андроповым у него состоялась на одной из конспиративных квартир в сентябре 1969 г.[257] Когда многие годы спустя об этом стало известно, то интерпретировали это в таких выражениях: «В 50 лет Питовранов покидает органы с поста начальника Высшей школы КГБ. Но это только кажется. Он опять находит свой путь. Помогают друзья. Коллеги. Любители широкой и вольной русской песни, рыбалки, спорта, охоты. Работники по американскому и прочим направлениям. Умело соединяющие опыт нелегальной разведки с работой с легальных позиций. Коллега Иванов настоятельно рекомендует Питовранову „присмотреться к Торгово-промышленной палате“. Присмотрелся. Со временем возглавил»[258].

Всего Питовранов в 1969–1984 гг. совершил 184 загранпоездки. И это весьма важно, ибо как сейчас отмечают: «К середине 60-х годов в СССР фактически сформировалась „трехконтурная“ экономика. Главный, срединный контур здесь представляла „официальная“ экономическая система под управлением Минобороны-ВПК. Внутренний, скрытый контур — „теневая“ экономика, находившаяся под „крышей“ МВД. И существовал еще и внешний контур зарубежной экономики, легальной и нелегальной, который курировался КГБ. (…) С приходом в КГБ Андропова началось перераспределение ресурсов в пользу внешнего контура, где прибыльность операций была в несколько раз выше, чем в сфере ВПК»[259]. Словом, первый еврейский олигарх был чекистом.

То, что было скрыто от взоров в СССР, вдруг сразу становилось ясно, стоило только человеку побывать достаточное время за рубежом: «Василий Аксенов рассказывал, что, эмигрировав, попал первый раз в Западный Берлин, в ФРГ, и был поражен Количеством русских ребят узнаваемого вида, весьма активно шустрящих по бизнесу. Это начало 80-х, ни о какой перестройке и речи не было. (…) Теперь ясно, что это были они, „птенцы гнезда Питовранова“, готовящие новые площадки»[260].

Любопытно, что у Е.П. Питовранова есть сын Сергей, в те времена он был на теплом месте: ведущий научный сотрудник Международного Института прикладного системного анализа, чьим основателем был сын другого генерала НКВД — Д.М. Гвишиани (1928–2003), любопытный тандем, не правда ли? Теперь сынок — представитель РФ в международных валютных организациях. Впрочем, он не один таков…


Канал «Луи»

Был такой человечишко, «…слыл могущественным и загадочным человеком с замашками сибарита — то ли генералом КГБ, то ли секретным советником иностранного отдела ЦК КПСС, то ли обоими вместе. (…) Более-менее регулярно общались с Виктором шустрые ребята „на подхвате“, промышлявшие кто чем может. (…) Эти ребята, обладавшие живым характером, носили общую кличку „луята“. Их отношения с Виктором были скорее приятельскими, чем деловыми. Изрядная часть из них со временем взяла в жены иностранок и осела на Западе. (…)

Судя по некоторым высказываниям Виктора Луи, его прямым куратором и опекуном был Юрий Андропов. Это он разрешал Луи весьма неординарную для Советского Союза линию поведения и образ жизни. Довольно-таки авантюрные коммерческие операции на Западе и издание в Москве журнала УПДК (Управление по делам дипломатического корпуса), активно публиковавшего платную рекламу (дело по тем временам невиданное!), принесли Виктору Луи богатство. В отличие от других советских богачей, он его никогда не скрывал и широко им пользовался»[261]. Недавно о нем вышел фильм. Трогательный такой.


Канал «Финансирование коммунистических и рабочих партий»

На ПГУ возложили обязанность передавать деньги контактерам от руководства этих партий. По осуществлении контакта следовало отписаться в ЦК[262], и далее сумма списывалась со счетов. Тема эта незначительна. Но в конце «перестройки» она весьма отмечена печатью, поэтому уделим ей внимание. Здесь также была возможность погреть руки на этом. Сами приемы финансирования были многократно обкатаны и, кстати сказать, сейчас по близким схемам оставляют деньги на Западе, «фирмы друзей» были и в самых неожиданных местах: семья Ганди в Индии[263], Эд Кеннеди в США «…был лоббистом некоторых фирм, заинтересованных в торговле с СССР, и знал, что успех этой коммерции во многом зависит от благосклонности Лубянки»[264].


Канал «Фонд культуры — Sotheby's»

Это там, где была и P.M. Горбачева. Именно в качестве члена Президиума Фонда Культуры СССР она вела переговоры с… известной алмазоперерабатывающей фирмой «Де Бирс». «Уже давно ходили слухи, что Москва поддерживает тайные контакты с Южной Африкой в регулировании рынка золота, бриллиантов, платины и драгоценных камней, на которые обе стороны имели монополию. В организации встреч между двумя странами определенную роль играл КГБ»[265]. В начале 1980-х гг. прошла волна арестов среди антикваров, филателистов, букинистов и проч. Возникает вопрос: куда девался конфискат? Снова вернулось на круги своя: «Арестован. Приговорен к высылке вместе с женой и семьей. Все ценное имущество изъято в пользу ВЧК (ОГПУ, НКВД, МГБ)».  И на Запад через этот канал поплыли антиквариат, иконы, букинистика, драгоценности, «уники» и проч. Комитетчики щедро отбирали это у коллекционеров, подставляя их под статьи «за спекуляцию» при Ю.В. Андропове, и позже, по принятии закона о нетрудовых доходах. Это не лежало «мертвым капиталом» здесь, а уходило туда: например, в Лондон, где директора Sotheby'sa П. Уилсона местная МИ-5 подозревала в связях с КГБ[266].


Канал «Наркотики»

Когда он возник, точно не известно, но мог иметь только одну, весьма примечательную сторону: в Интерполе формально считалось, что наркоторговли в СССР нет, и пользуясь этим, через СССР осуществлялась переброска. Напомним, что с 1986 г. — первым замом, а с 1987 г. — начальником Главного Управления Государственного Таможенного контроля при Совете Министров СССР был назначен ген.-л-нт В.К. Бояров. Ввод войск в Афганистан дал еще один наркотрафик. Всю эту версию усиленно проработал человек, скрывшийся за псевдонимом «О. Греченевский» в опубликованном в Интернете материале, а потом продублированном газетой «Завтра»[267]. Солидные люди с любой стороны эту версию в лоб не пытаются доказать. Но когда они эту тему задевают, то уходят, прикрываясь… беллетристикой. Слово израильтянину: «Джон Лe Kappe в своих последних романах утверждает, что с концом „холодной войны“ цели и идеология у разведок исчезли, и они превратились в организации по торговле наркотиками и оружием. К сожалению, видимо, он в чем-то прав»[268]. Ну, хоть в такой осторожной форме, но что-то проговаривается…


Канал «Золото партии»

В свое время писалось об этом много, шумно, с большой помпой и бестолково.

До поры до времени было скрыто, что инициатива в этом деле исходила от КГБ, о чем говорит отрывок из докладной записки п-ка Л. Веселовского: «Средства, поступившие в виде доходов в партийную кассу и не отражаемые в финансовых документах, могут быть использованы для приобретения анонимных акций фондов отдельных компаний, предприятий, банков, что, с одной стороны, обеспечит стабильный доход, независимо от дальнейшего положения партии, а с другой стороны, эти акции могут быть в любой момент реализованы на фондовых биржах с размещением капитала в иных сферах с целью обезличивания партийного участия, но с сохранением контроля. Для исключения возможных помех при проведении таковых операций в условиях чрезвычайного периода необходимо создать как на территории СССР, так и за его пределами специальные группы быстрого реагирования на изменение ситуации, укомплектованные профессионально подготовленными инструкторами из действующего резерва КГБ СССР или из особо доверенных лиц, привлеченных к сотрудничеству как на добровольной основе, так и из лиц, по тем или иным причинам увольняемых из КГБ СССР». Н.Е. Кручина на беду себе и всей партии поставил визу: «Если делать, то только с КГБ», и… Золото, конечно же, пропало. А Л. Веселовский, перед тем как уехать с концами в Швейцарию, успел еще написать и объяснительную: «В ноябре 1990 года по просьбе руководства ЦК КПСС (Ивашко, Кручина) решением руководства ведомства (Крючков и Бобков) я был переведен из ПГУ на работу в УД ЦК КПСС. Решением Секретариата ЦК КПСС я был назначен на должность зам. заведующего сектором по координации экономической деятельности хозяйственных служб… Основанием для моего перевода в ЦК явилась срочная потребность руководства УД ЦК создать подразделение, способное координировать экономическую деятельность хозяйственных структур партии в изменившихся условиях… Выбор пал на меня, поскольку по своему образованию я являюсь экономистом-международником, имею опыт зарубежной работы и был известен большинству руководящих работников ЦК по своей деятельности в ЦК ВЛКСМ и ВЦСПС. Кроме того, Кручина считал, что такой серьезный вопрос, как организация экономической деятельности, можно было поручить только сотрудникам ведомства, в честности которых он никогда не сомневался. Я полагаю, что не последнее место в выборе моей кандидатуры сыграло то обстоятельство, что будучи в длительной командировке по линии ведомства в стране со сложной обстановкой, мне было поручено осуществлять связь с компартией, которая в тот момент находилась в полулегальном положении…

Была достигнута договоренность о периодическом информировании Бобкова о моей деятельности в УД ЦК КПСС»[269].


Канал «Бриллианты для диктатуры демократии»

Забегая чуть вперед, расскажем об одном из самых кульминационных моментов оргвойны против Советской власти: о выборах в местные представительные органы зимой — весной 1990 г. Такие вещи сейчас обходятся в «круглые суммы», но и тогда требовали средств. Через Ф.Д. Бобкова осуществлялась операция по поддержке кандидатов рвущегося во власть «Демдвижения». Автор источника[270] говорит, что операция проводилась силами 5-го и 6-го управлений, но, как мы увидим ниже, без ПГУ не обошлось. Был создан настоящий альянс между агентами КГБ, агентурой влияния и откровенно преступными элементами. Он поддерживался финансовой подпиткой как изнутри, так и извне. Один из советских контрразведчиков, пожелавший остаться неизвестным, рассказал, что каналы финансирования разработаны в КГБ. В городах Москве, Ленинграде, Горьком, Туле, Казани и других были созданы кооперативы и СП, которые заключили фиктивные договора на поставку дефицитной продукции; эти товары были распроданы, а деньги распределены между кандидатами-«демократами». За рубежом были открыты фирмы, из СССР через СП были перекачаны лес, металл, нефть по демпинговым ценам. Часть «прибыли» была переправлена назад и отдана все тем же лицам. Предполагается, что так было прокручено до 100 млн долл. Понятно, что по обыкновению часть разворована, но 20–25 млн все же дошло до кассы кандидатов[271]. К «счастью», денег было так много, что «демократы» не передрались. Некоторых из них — Старовойтову и Юшенкова — много позже за такое же дело убили…


* * *

Многое в их темных делишках было довольно массовым. Не обошлось и без того, что какой-то человек из разведки покрывал сразу нескольких резидентов, торговавших «камешками» на черном рынке в Москве[272]. А.Н. Стерлигов, как замначальника 6-го сектора Экономического Отдела аппарата Совета Министров СССР, курировал сферу алмазов уже после того, как ушли за рубеж первые партии. Он должен был прикрыть всю деятельность от возможного разоблачения со стороны контроля партии, прокуратуры или финансовых органов. Хотя официально, конечно же, он якобы занимался делом противоположным[273]. Для операции прикрытия…

Те, кто всячески культивировал это явление, хорошо знали подлую человеческую природу. Понимание для остальных пришло слишком поздно: «Конечно, таким был не весь КГБ, а лишь та его часть, которая вела дела за границей под прикрытием внешнеторговых и банковских учреждений СССР. На этот участок „невидимого фронта“ большие партийные папы двигали своих сыночков — разжиревших, порочных…»[274]. Все, чего они недополучали здесь, всего было с избытком на Западе. Санаторий имени Дзержинского поменяли на отдых в Майами-Бич (штат Флорида), вместо квартиры — виллу на Лазурном берегу, вместо одной жены — хоть целую улицу красных фонарей, вместо зарплаты по двадцатым числам (день чекиста!) — все золото партии в их руках. Никто им не помешал.

Им было важно только понять законы социализма и сделать верные выводы для себя. Далее задача формируется по аналогии: А. Хаммер делал деньги на разнице цен СССР — Запад. Теперь предстояло стать Хаммером на этом же, но только с обратной стороны. Мы, конечно же, станем забегать несколько вперед, если укажем, что по приказу Андропова изучали работу концессий и СП — как мировой опыт, так и свой — 20-х гг.[275]. Про Ю.В. Андропова его помощник по линии Политбюро говорит, что он-де «…для этого и скрестил разведку с экономикой»[276]. Со слов некоего мафиози из числа тех, на кого потом спихнули все казнокрадство, известно: «Я сам лично наблюдал в 1985 году сделку на четыре миллиарда (!) долларов по комитетской линии»[277]. Речь здесь идет скорее всего о ПГУ или же о «подкрышниках». Такая сумма в долларах, да еще и внутри страны, вряд ли была возможна. И все же тут меня прямо-таки всего охватывает чувство гордости за наших героев: это вам не какой-то там миллион, а полноценные четыре миллиарда.

Пришло время, и это принесло свои плоды — работать стало можно открыто: «В январе 1987 года по настоянию ЦК КПСС было частично отменено ограничение во внешней торговле. Предприятиям и иным юридическим лицам было разрешено продавать за рубеж дефицитные товары: продовольствие, сырье, энергию, золото, химические товары и так далее.

Постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР от сентября и октября 1987 года уже давались директивные указания о продаже „в обязательном порядке“ дефицитов за рубеж»[278]; самому КГБ было поручено создание СП[279]. Вышли законы, которые КГБ если не сам писал, то хотя бы визировал: Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по совершенствованию управления внешнеэкономическими связями», опубликованное 19 августа 1986 г., согласно которому право на внешнеэкономическую деятельность было дано 20 министерствам и 60 крупным предприятиям (понимай: 20 министрам и 60 директорам); Постановлением от 1 января 1987 г. отменялась государственная монополия на внешнюю торговлю, в т. ч. на стратегические материалы, в получении которых был заинтересован Запад; 13 января 1987 г. вышел Указ Верховного Совета СССР «О вопросах, связанных с созданием на территории СССР и деятельности советских предприятий, международных объединений и организаций с участием советских и иностранных организаций, фирм и органов управления» и Постановление Совета Министров СССР «О совместном предпринимательстве и совместных хозяйственных объединениях»; Законом «О государственном предприятии» от 30 июня 1987 г. объявлялся приоритет выпускаемой продукции, предназначенной для продажи за рубеж. Всего же до середины 1990 г. одна только ТПП участвовала в создании примерно 500 CП. «Свои» их прикрывали в первую очередь: ген.-л-нт В.К. Бояров и H.A. Ермаков, его преемник на посту Председателя Таможенного комитета СССР, а с 1992 г. — председатель Комитета по защите экономических интересов РФ при Президенте.

Этому не стоит сильно удивляться, ибо при первых председателях было то же самое: «Оставшиеся без твердой хозяйской руки чекисты все больше ударялись в междоусобицы и коммерцию. Собственно, порядка в государственной безопасности было немного и при Дзержинском. К примеру, в 1922 году рабоче-крестьянская инспекция доложила Дзержинскому, что его подчиненные изымают в таможне конфискованное у контрабандистов спиртное, причем замешаны даже члены коллегии ГПУ. Он тут же написал своему провинившемуся соратнику Станиславу Мессингу: „Приказываю прекратить эти безобразия, объявить строгий выговор тем лицам из органов Г.П.У., которые получали и требовали эти напитки из таможни, — за их незаконные действия и за дискредитирование органов Г.П.У…“

После смерти Дзержинского стало еще хуже. Дело дошло до того, что Политбюро потребовало от ОГПУ отчета о деятельности созданных чекистами хозяйственных и торговых организаций с предоставлением их точного баланса»[280].

Коммунистические идеологи со своими приматами построения коммунизма во всем мире вытравили все национальное, все корневое, что связывает с Родиной. С этой установки и начиналось отталкивание от своей системы. Для чекистов это не было предательством. Для них началась своя игра.

Сколько же было человек в этом деле? Сказать точно нельзя, но, по крайней мере, столько, сколько было нужно — ни одного лишнего.

Все, что мы здесь только что описали, тогда было покрыто глубокой тайной и неопределенностью, но когда пришло время перестройки, то многое вышло наружу и проявилось…

А уж когда грянул путч, то он смел все преграды на их пути (выражение М.С. Горбачева). В биографиях людей, что нас интересуют, довольно часто можно встретить формулировку: «в 1991 г. уволился из КГБ, занялся бизнесом, стал мультимиллионером» . Впрочем, это еще относительно честно. Совсем нечестно, это когда он остался на госслужбе и контролировал те или иные потоки; финансовые, понятное дело. И в свой карман. Стоит ли удивляться приватизации конспиративных квартир[281], когда им удалось, как пишут, отхватить 65 % всей собственности страны?

И было это не вчера, не сегодня, а всегда…

Эх, уж если клеветать на органы, так клеветать, на всю катушку.

Помните анекдот про чукчу? Впрочем, их много. Мы имеем в виду такой. В ЧК приходит анонимный донос: якобы чукча прячет золото. ЧК прихватывает переводчика и выезжает. Чукчу ловят, его допрашивает следователь, а переводчик переводит. Следователь: говорят, что вы прячете золото. Переводчик переводит. Чукча: моя ничего не знает. Следователь: не скажете, мы расстреляем вас и вашу семью. Переводчик переводит. Чукча: моя вспомнил, я покажу, где золото в тайге спрятал. Переводчик переводит: однако, расстреливайте.

А в реальности дело было так. В Хакасии, в Чебаковской волости шла полномасштабная война белопартизанского отряда Ивана Соловьева. На подавление прислали 18-летнего А. Гайдара. Командир имел 2-летний опыт и своего партизанства и, обратно, подавления инсургентов. Бандиты разбегаются. Соловьев выходит на контакт с предложением: обещает сдачу золота с Иваницкого и других приисков в обмен на сохранение жизни. Когда А. Гайдар сообщает об этом в Центр, его тут же отстраняют от командования, заводят дело о перегибах. Приехали чекисты. И Соловьев, связанный и запертый в бане, был убит часовым, который «чего-то испугался», также «при попытке к бегству» были застрелены его адъютант Сашка Соловьенок и еще один: Чихачев. Золото сплыло[282]. Это никогда, ни на минуту не прекращалось. И теперь, когда нам говорят: «Нельзя допустить чтобы воины превратились в торговцев»  [283], мы только улыбаемся: это ж надо, за каких дураков вы нас принимаете?! Воины не превращаются в торговцев (это было б еще полбеды!), они могут перейти в только убийц и мародеров.

Теперь-то мы все про вас знаем. Кроме фактуры, еще один анекдот: на доклад к начальнику разведки приходит рядовой сотрудник: «Хочу поделиться некоторыми сомнениями в операции, которую мы проводим. Дело в том, что мы решили заслать нашего человека в Швейцарию на длительное оседание. Легенда: от умершего дядюшки по наследству он получает миллион . Засылаем человека, который чист перед их контрразведкой. Мы сделали все как надо: исключили из комсомола, полгода проволынили в ОВИРе и вчера проводили его в аэропорту…» — «Я никак не пойму: в чем проблема-то?» — «Вы знаете, напоследок он обернулся и как-то странно помахал нам рукой…»

Смеяться или плакать?

Ну, этот-то еще ладно: ушел, и Бог с ним! А вот те, что остались… Постоянные читатели Интернета уже давно обчитались материалом О. Греченевского «Истоки нашего „демократического“ режима» и знают, у кого и сколько миллиардов… Там приводятся два реестра: Список-90 «КГБ во власти» и Список-60 «КГБ в бизнесе». Когда я читал эту вещь, то все время была подспудная мысль, что где-то уже встречал подобное. Потом вспомнил. В КГБ велся «Алфавитный список агентов иностранных разведок, изменников Родины, участников антисоветских организаций, карателей и других преступников, подлежащих розыску» (введен на основании приказа № 0250 от 1968 г.). Вы, наверное, помните такой? Теперь подобный заведен на них. Господи, как же все меняется на этом свете…

Глава 7

Операция «Трамплин-2»: из грязи да в князи

От Андропова и далее…


Щербицкий: попытка не пытка…

Саму по себе деятельность этого политика — бывшего на тот момент 1-м секретарем ЦК КП Украины — нельзя классифицировать как его активное участие в броске за кресло Генерального секретаря ЦК, и его нельзя ставить в наш общий ряд еще и хотя бы потому, что он так и не стал первым лицом. За все время по крайней мере только однажды был эпизод, который мы можем понимать как попытку прозондировать возможность для него занять место в Кремле. Его помощник в своих мемуарах рассказывает со слов самого Владимира Васильевича: «Щербицкий: — Я деликатно, — подчеркнул В.В., — завел разговор о том, что годы идут, сил не прибавляется, пора, видимо, подумать о переходе на покой.

— Да ты что, Володя, — обиделся на меня Леонид Ильич, даже слезы на глазах выступили. — Не ожидал я этого от тебя…

— Больше, — вспоминал В.В., — к этому вопросу я не возвращался»[284].

Когда после смерти М.А. Суслова на освободившееся место одного из секретарей был избран Ю.В. Андропов, его место на Лубянке занял Председатель КГБ Украины В.В. Федорчук. Соответствующие навыки у него уже были. Как сейчас пишут, в Киев его переправляли именно для того, чтобы снять П.Е. Шелеста и поставить все того же В.В. Щербицкого[285]. М.С. Горбачев в своих мемуарах весьма краток: «Накануне смерти Леонида Ильича он (В.В. Щербицкий. — А. Ш. ) развил большую активность, старался держать в поле зрения все события, происходившие в верхах, регулярно перезванивался и встречался с Федорчуком»[286]. Но мы склонны это трактовать как его согласие Л.И. Брежневу на перевод. На ближайшем пленуме ЦК КПСС планировалось выдвинуть его кандидатуру.

Главное кресло в здании на Лубянской площади занял В. Федорчук. КГБ мог бы возглавить и кто-то из числа хорошо знаковых Л.И. Брежневу генералов из центрального аппарата КГБ. Но этой возможностью пренебрегают. В.М. Легостаев говорил о том, что в 1982 г. ему давали задание проработать вопрос о мировом опыте статуса и функций Председателя партии. Делалось это с прицелом только на одну кандидатуру[287].

После неудачи у В. Щербицкого остались хорошие отношения со всеми — он доработал на своем посту до 1989 г. Проводить его на пенсию приехал сам генсек. А вот то, что В. Федорчук остался на плаву — 17 декабря 1982 г. получил звание генерала армии и в этот же день «ушел на МВД», то есть получил перевод на равный пост, говорит об огромном доверии к нему со стороны Ю.В. Андропова. На Западе же этот момент открыто и широко обсуждался в прессе, например в совместном материале «нашего» перебежчика и «их» советолога[288].


Андропов: «Дорогой Юрий Владимирович!»

Ситуация со здоровьем Л.И. Брежнева должна была устраивать его скрытых врагов. Важно было только верно проработать тактику. «Порочный круг» возник давно: при Сталине Брежнев, как и все высшее звено аппарата, работал до утра, спал урывками и, заработав хроническую бессонницу, стал принимать лекарство. Прикрепленный (особо доверенный) охранник Л.И. Брежнева вспоминает о безобразиях со снотворным: «…Я даже не знал, что такое ноксирон, нембутал и прочие препараты. (…) Год шел 1969-й, Брежнев был молодой и сильный, запас здоровья и энергии казался бесконечным, лет на двадцать, не меньше. Но уже тогда, в безоблачную пору, он, как оказалось, повадился пить снотворные сверх меры, уже тогда он губил себя; тогда, в пору молодости и силы, начался отсчет метронома.

Всего через несколько коротких лет весь мир увидел человека-развалину.

О том, что якобы из-за особенностей организма он должен спать не менее девяти часов в сутки, Брежневу сказали давно, кто-то еще из днепропетровских врачей. Так я слышал, по крайней мере, от Рябенко. Леонид Ильич поддался этому внушению, старался неуклонно выполнять предписанное, с тех давних пор, в общем, и началась свистопляска со снотворными.

К тому времени, когда я стал выполнять обязанности заместителя начальника охраны, Брежнев уже безнадежно втянулся в лекарства. Когда организм привыкал к каким-то одним препаратам, он менял одни таблетки на другие. Помню, одного только ноксирона он принимал до восьми таблеток в день. Где-то в середине семидесятых годов американские ученые установили, что препарат этот чрезвычайно вреден из-за своих побочных действий. Врачам стоило героических усилий, чтобы вывести его из рациона Леонида Ильича. Но сколько же он успел выпить этих таблеток, даже очень здоровый организм не выдержал бы такой нагрузки.

Все дело в том, что „лечил“ он себя практически бесконтрольно.

Личные врачи Генерального — вначале Родионов, а после того, как он в середине семидесятых годов неожиданно скончался, Косарев — выдавали таблетки нам, охране, а уж мы по их предписанию — Леониду Ильичу. Мягкий и податливый Родионов безотказно выдавал шефу значительный запас, и тот упростил дело.

— Передай резерв ребятам, — сказал он доктору, — они выдадут. Чтоб лишний раз тебя не вызывать…

Так мы оказались втянуты в эту круговерть. (…)

Брежнев подходил к соратникам, членам Политбюро: „Ты как спишь? Снотворными пользуешься? Какими? Помогает? Дай попробовать“. Никто ему не только не отказывал — старались услужить. Передавали лекарства из рук в руки. (…) Андропов почти всегда передавал безвредные пустышки, по виду очень похожие на настоящие лекарства. Это не являлось спецзаказом, производство их было налажено за рубежом, и мы приобретали. Видимо, идея с пустышками принадлежала Чазову.

Между двух огней оказался первый заместитель начальника КГБ (так в тексте — на самом деле Председателя  КГБ. — А. Ш. ) Цвигун. Он знал, что его шеф дает вместо лекарств пустышки, и сам Андропов предупреждал его об ответственности. Но отказать Генеральному секретарю „в личной просьбе“ у него не хватало мужества, Цвигун передавал настоящие сильнодействующие снотворные. Вот как вспоминает об этом Чазов: „Брежнев, считая его своим близким и доверенным человеком, изводил его просьбами об успокаивающих средствах. Цвигун метался, не зная, что делать: и отказать невозможно, и передать эти средства — значит усугубить тяжесть болезни. А тут еще узнавший о ситуации Андропов предупреждает: „Кончай, Семен, эти дела. Все может кончиться очень плохо. Не дай бог, умрет Брежнев даже не от этих лекарств, а просто по времени совпадут два факта. Ты же сам себя проклинать будешь (…)““.

Подмена настоящих лекарств увеличивала степень риска для больного и еще больше доставляла хлопот охране. Леонид Ильич глотал горстями пустышки, сон не наступал, он натыкался на настоящие таблетки и такими же горстями глотал их. Он мог своими руками убить себя»[289]. До этого дело не дошло, хотя и было близко.

Пришел 1982 год. Вот что знал В. Легостаев: «Накануне ноябрьских праздников Брежнев по телефону устроил Чазову допрос с пристрастием о состоянии здоровья Андропова. Пообещал после праздников к этой теме вернуться. Юрий Владимирович страшно занервничал. На конец ноября планировался очередной Пленум ЦК. На нем ожидались важные кадровые перестановки. В Орготделе узкая группа занялась подготовкой положения „О Председателе партии“. Поговаривали, что на Пленуме этот статус обретет Брежнев, генсеком же станет кто-то другой. Утром 9 ноября Брежнев выехал из Завидова в Кремль на работу. Перед выездом от него в приемную передали Захарову (помощник генсека по линии Совета Обороны. — А. Ш. ) указание пригласить на 12.00 к генсеку Андропова. Встреча состоялась. Вроде бы на ней был кто-то еще. О чем говорили, доподлинно не известно. Однако, исходя из общей ситуации, можно утверждать с высокой степенью вероятности, что Андропову было сказано о принятом решении рекомендовать на ближайшем Пленуме к избранию генсеком Щербицкого. Андропову как второму секретарю предстояло заняться организационной стороной подготовки Пленума. Утром следующего дня Брежнева обнаружили в спальне на даче в Кунцеве мертвым. Кто? Как? Почему? Ответ известен. По свидетельству Владимира Медведева, сотрудника охраны Брежнева, первым на дачу прибыл Андропов. Был сосредоточен, деловит, волос на голове не рвал. Следом прикатил верный Чазов. За ним — „Скорая помощь“. Членов ПБ на дачу не допустили. Видите ли, Виктория Петровна не велела. Особенно велела не пускать Черненко. Ну да, он-то, наверное, и был третьим на последней беседе генсека с Андроповым. Мне уже раньше доводилось писать в „Завтра“ о многочисленных неясностях в обстоятельствах смерти Брежнева. Поэтому не буду педалировать здесь эту тему снова. У меня не вызывает сомнений, что Брежнев пал жертвой политического убийства в Пользу Андропова»[290].

Многое говорит о том, что Ю.В. Андропов убил Л.И. Брежнева, об этом многие пишут, и мы не станем повторяться, а зададимся вопросом: а может быть, Ю.В. Андропов и знать не знал и ведать не ведал, как применять яд? Ответ находим в книге генерал-предателя О.Д. Калугина: «Как-то из одной крупной азиатской страны от агента в местной контрразведке поступило тревожное сообщение о разрабатываемых планах шантажа жены резидента ГРУ. Эта уже немолодая дама очень любила свою собаку, огромного кобеля, исполнявшего не только сторожевые функции. Собака отвечала даме пылкой взаимностью, и на базе этой документально зафиксированной патологии контрразведка намеревалась завербовать неверную подругу резидента. Обычная мера против готовящейся провокации — отозвать предполагаемую жертву из страны. В данном случае прямолинейное решение было опровергнуто из-за опасения провала источника и трудностей реализации материала в ГРУ по чисто этическим соображениям.

Выход, как ни парадоксально, предложили не профессионалы, а политик Андропов. Он посоветовал отравить собаку и закончить на этом дело. Резидента же после отпуска за границу не выпускать под предлогом наличия информации о готовящейся против него грубой провокации. Курьезная часть в этой далеко не смешной истории выявилась после того, как специалисты КГБ, изготавливающие различные яды для уничтожения людей, не смогли порекомендовать какого-либо рецепта, пригодного для собаки. Опять выручил Андропов, подсказавший, что крысиный яд вроде стрихнина может сработать»[291]. В этих словах удивляет термин «политик» — получается, что это тот, кто может дать совет об отравлении?.. А как же токсиколог?

Сам Л.И. Брежнев был настороже и не во всем доверял Ю.В. Андропову. Как пишет племянница — дочь его брата Якова: «Однажды мы пришли с отцом к Леониду Ильичу в кабинет на Старую площадь. „Только что Андропов от меня ушел“, — сказал дядя и невольно показал на стул напротив. Отец, совсем уже было приземлившийся на этот стул, вскочил как ужаленный. „Что, Яша, боишься Андропова? — засмеялся дядя. — Я сам его боюсь. Бог с ним, есть в нем что-то очень темное…“»[292].

А на Западе задолго до этого указывали на то, что «КГБ, собственно, и есть единственная легальная власть, которая нелегально может организовать свержение самого генсека»[293], что, согласитесь, полностью подходит к описанию нашей ситуации.


Черненко: «Так захотели товарищи!»

Жизнь этого человека столь непрозрачна, что даже факт его службы в «органах» тщательно скрывался, и в официальной хронике об этом не сообщалось. Так что приходится ссылаться на источники разной степени достоверности[294].

И здесь хочется обратить внимание на тот Пленум (февраль 1984 г.), который избрал К.У. Черненко Генеральным. Он вообще выбыл из внимания историков, политологов и проч. (только В. Прибытков кратко останавливался на нем в своих мемуарах, для того чтобы обратить внимание на суетливый прилет Е.К. Лигачева из командировки из Томска, куда ему позвонил М.С. Горбачев: срочно прилетай, ты нужен здесь , однако за время полета что-то случилось или, наоборот, чего-то не случилось и Егор Кузьмич оказался нужным только для того, чтобы составлять некролог) — большее внимание уделяется другим внеочередным Пленумам ЦК КПСС: ноябрьскому (1982 г., смерть Л.И. Брежнева — избрание Ю.В. Андропова) и мартовскому (1985 г., смерть К.У. Черненко — избрание М.С. Горбачева). А тот, что был между ними — февральский (1984 г., смерть Ю.В. Андропова — избрание К. Черненко) — как-то ушел от внимания. И поделом! Что можно сказать о том, как собрались, попрощались с одним покойником, проголосовали за другого…

Известно, что первым на заседании Политбюро выступил столь же немощный, как и сам претендент, премьер H.A. Тихонов. Новоиспеченного генсека жена встретила вопросом: Костя, зачем тебе это надо?  — Ответ был по-партийному четкий: Так захотели товарищи!  Что было до и во время избрания, осталось за пределами широкодоступной литературы. Какие фигуры на тот момент были настолько значимыми в Политбюро, что могли быть избраны в генсеки, а какие в любом случае оставались за чертой?

Во-первых, сам К.У. Черненко. И это хорошо понимали те, кто не хотел его прихода к власти. Дни Ю.В. Андропова были сочтены уже летом 1983-го. К тому же времени относится и покушение на жизнь К.У. Черненко: попытка отравления копченой скумбрией, которую с соседней дачи принес лично министр В. Федорчук. Охрана из 9-го управления (начальник — B.C. Маркин) совершила вопиющее нарушение своих должностных обязанностей, не отдав рыбу на проверку.

Во-вторых, почему бы и не рассмотреть такую фигуру, как В. Щербицкий? Но, вполне очевидно, что кроме поддержки со стороны Л.И. Брежнева на конец 1982 г., у него не было никаких других весомых шансов занять столь высокий пост. Это был бы некий нонсенс, если бы первый человек из провинции сумел занять первое кресло в Московском Кремле. В самом деле, все Генеральные (первые) секретари ЦК, Председатели Президиума Верховного Совета СССР, Председатели Совета Министров СССР занимали свои высокие места, только проработав значительное время в Центре. (Небольшая справка на этот счет. Первая цифра — год перевода в Москву, вторая цифра — занятие поста: Ю.В. Андропов 57–82; Л.H. Брежнев 56–64; H.A. Булганин 44–55; К.Е. Ворошилов 25–53; М.С. Горбачев 78–85; A. Косыгин 39–64; А.И. Микоян 26–64; В.М. Молотов 21–30; H.A. Рыжков 75–85; H.A. Тихонов 60–80; Н.С. Хрущев 49–53; К. Черненко 56–84; Н.М. Шверник 29–46.) Нужно пройти все круги бюрократического ада, показать всю свою незаменимость той или иной партии, завоевать абсолютное большинство сторонников, чтобы претендовать на трон. Были и исключительные моменты. Стремителен был перевод из того же самого Киева преемника В.В. Щербицкого В.А. Ивашко на придуманный пост Заместителя Генерального секретаря ЦК в 1990 г., но сам по себе этот человек не имел никакого реального веса.

В-третьих, М.С. Горбачев. Его начал «проталкивать» A.A. Громыко еще в ноябре 1982 т. Тогда это было безуспешно, и неизвестно, повторял ли он свою попытку как-то вновь…

В-четвертых, это мог быть и член Политбюро ЦК КПСС, секретарь ЦК КПСС Г.В. Романов. История не знает сослагательного наклонения, но если бы вдруг появился авторитетный человек, который бы встал и предложил Г.В. Романова… Но и тут сыграл свою роль тот же фактор, что и у В. Щербицкого: всего-то год как из Ленинграда. Да и наивлиятельнейший министр обороны маршал Д. Устинов был настроен против него.


Горбачев: слуга играет роль хозяина

Словно предчувствуя все то недоброе, что связано с этим человеком, премьер Н. Тихонов говорил с В.М. Чебриковым с целью не допустить избрания М.С. Горбачева на пост генерального секретаря ЦК[295]. Но, как считают со стороны, B.М. Чебрикову могло показаться, что Тихонов хочет сам занять еще один высокий пост[296]. Ну что ж, раз другого объяснения нет, то примем пока эту версию.

Саму ситуацию захвата власти блистательно исследовал «мастер факта» H.A. Зенькович. В своей книге «Тайны ушедшего века. Власть. Распри. Подоплека»[297] он с поразительной точностью выводит все мотивы и поведение игроков, благодаря коим генсеком был избран М.С. Горбачев. Какова была роль КГБ в этот момент, хорошо раскрыл Е.К. Лигачев во время своего знаменитого выступления на XIX партконференции: «Могли быть и абсолютно другие решения. (…) Благодаря твердо занятой позиции членов Политбюро товарищей Чебрикова, Соломенцева, Громыко…»[298]. Но, увы, все обратили внимание не на это, а на банальное Борис! Ты не прав! 

Н. Зенькович же пишет так, словно сам находился среди участников заседания Политбюро. И на первое место он выводит В.М. Чебрикова, который хотя формально и не имел права на равное участие в выдвижении генсека, так как не был членом Политбюро, но «знающие люди утверждают, что Чебриков — единственный из кандидатов в члены Политбюро, который в порядке исключения заседал наравне с „полными“ членами. Слишком большой властью обладал глава спецслужбы, чтобы его игнорировать»[299]. Далее. Со ссылкой на замначальника 9-го управления ген.-м-ра М.С. Докучаева, говорится, что первое заседание Политбюро состоялось в Кремле в день смерти К.У. Черненко. А со слов H.A. Рыжкова уточняет, что заседание началось в 22.00. Было мнение отложить решение вопроса о генсеке, ограничившись только избранием Председателя похоронной комиссии — кстати, пишут, что им был сначала назначен Председатель Совмина Н. Тихонов. Но встал В.М. Чебриков и подсказал, что Генеральный секретарь ЦК — это еще и Председатель Совета Обороны, а без Верховного Главнокомандующего оставаться никак нельзя — враг в любую минуту готов пустить ракеты.

Следует отметить и то, что самолет с В. В. Щербицким — явно выраженным противником М.С. Горбачева — был задержан в США при помощи КГБ. Он вылетел из Сан-Франциско, но в нью-йоркском аэропорту имени Д. Кеннеди посол А.Ф. Добрынин сообщил о новом генсеке; Д. Кунаеву же просто блокировали информацию, и он оставался в Алма-Ате[300]. Так же поступили и с отдыхавшем в Прибалтике Г. Романовым. «Восстанавливая ныне подробности того воскресного вечера, нельзя не восхищаться М.С. Горбачевым. Операция была проведена блестяще! Он не потерял впустую ни одной минуты! Железо куют, пока оно горячо. У его соперников не было времени, чтобы обсудить ситуацию и сговориться. От последнего вздоха Черненко до начала выборов нового генсека прошло всего два часа! Срок невероятный, если учесть, что было воскресенье, вечер, члены Политбюро спокойно проводили выходной на дачах. Пока собрались, пока приехали в Кремль, пока поднялись на третий этаж. Они не успели даже словом обмолвиться между собой, не говоря о большем. Не прояви М.С. Горбачев невиданную оперативность, кто знает, как бы все обернулось. Не зря многомудрые старцы были против, взывая к совести, к соблюдению правил приличия. Однако власть слишком серьезное дело, чтобы опытные политики обращали внимание на подобные мелочи»[301]. Так — от вознесения агента Лубянки — и начался крах великой державы…

Западные же советологи, сразу же и не стесняясь, расставили все точки над «і»: «Восхождением к власти М.С. Горбачев обязан не партии и не ее аппарату, а КГБ и его вооруженным силам. Военно-полицейский переворот Андропова в ноябре 1982 г. после смерти Брежнева нашел свое логическое завершение в полицейско-партийном перевороте Горбачева — Чебрикова в марте 1985 года. (…)

Этот неоспоримый факт будет иметь далеко идущие последствия как для генсека, так и для судьбы самой партии. Уже сегодня ясно для наблюдателя, что отныне партия вынуждена делить власть с КГБ, занявшим ключевые позиции в государстве: Председатель Госбезопасности — генерал КГБ, министр внутренних дел — генерал КГБ, министр иностранных дел — генерал КГБ (Э.А. Шеварднадзе был министром внутренних дел Грузинской ССР, но на Западе редко делали между ними разницу. — А. Ш. ), фактический правитель в Совете Министров СССР — генерал КГБ (Г.А. Алиев. — А. Ш. ), а сам генсек тоже выдвиженец КГБ. Любой чиновник в Советском государстве от комсомольского вожака до генсека партии, который сделал карьеру по протекции КГБ, на всю жизнь превратил себя в слугу и пленника этого учреждения. Таков неписаный, но железный закон»[302]. (Вот что значит перекрытая кордонами печать с Запада — любой человек «там» имел свободный доступ к ценной информации, и мог знать гораздо больше самого осведомленного человека «здесь».) И это, как показывают события, именно так: «пленник этого учреждения» будет исполнять все, что ему прикажут, часто вопреки своим собственным интересам. Посол США в Москве Дж. Мэтлок с удивлением заметил, что, оказывается «М.С. Горбачев готов поддерживать ведомственные интересы КГБ, даже когда они противоречат интересам его страны в целом. (…) он во многих отношениях является узником КГБ и либо склонен некритически воспринимать его дезинформацию, либо опасается вступать с ним в перепалку (поддержка КГБ необходима ему, дабы оставаться на посту советского руководителя), либо считает себя обязанным отстаивать даже ошибочную политику. При любом условии (а отношение М.C. Горбачева могло складываться из элементов всех трех), он бы не смог действовать без оглядки, опираясь на собственную волю, при решении вопросов, затрагивающих интересы КГБ»[303].

М.С. Горбачев даже решил продублировать отечественные оперативные возможности английскими. Именно это раскрыто Д.Н. Яковлевым, который так описывает фрагмент декабрьского визита 1984 г.: «Переговоры продолжали носить зондажный характер до тех пор, пока на одном из заседаний в узком составе (я присутствовал на нем) Михаил Сергеевич не вытащил на стол карту Генштаба со всеми грифами секретности, свидетельствовавшими, что карта подлинная. На ней были изображены направления ракетных ударов по Великобритании, показано, откуда могут быть эти удары и все остальное.

Тэтчер смотрела то на карту, то на М.С. Горбачева. По-моему, она не могла понять, разыгрывают ее или говорят всерьез. Пауза явно затягивалась. Премьерша рассматривала английские города, к которым подошли стрелы, но пока еще не ракеты. Затянувшуюся паузу прервал М.С. Горбачев:

— Госпожа премьер-министр, со всем этим надо кончать, и как можно скорее»[304]. И помощь была оказана. Отсюда и фраза, как-то брошенная М. Тэтчер: «Мы сделали М.С. Горбачева Генеральным секретарем»[305]. Не совсем это, конечно, так, да и нескромно, ибо от своего агента ей было хорошо известно о связке М.С. Горбачев + КГБ: «В последние месяцы 1984 г. Гордиевскому и лондонской резидентуре было ясно, что КГБ поддерживает Михаила Горбачева в качестве преемника Черненко. Перед визитом М.С. Горбачева в Великобританию во главе советской парламентской делегации в декабре 1984 г., во время которого он впервые беседовал с Маргарет Тэтчер, Центр бомбардировал лондонскую резидентуру требованиями информационных материалов для М.С. Горбачева. Необычным было то, что и после отправки материалов продолжали поступать дополнительные требования. Было очевидно, что некоторые вопросы были поставлены М.С. Горбачевым лично. (…) В течение визита М.С. Горбачева Центр постоянно пребывал в напряжении, заставляя Гордиевского ежедневно информировать М.С. Горбачева. Визит имел явный успех. Если миссис Тэтчер решила, что она может „иметь дело“ с М.С. Горбачевым, то и он, несомненно, пришел к такому же выводу. (…)

В течение месяцев перед кончиной Черненко в марте 1985 г. КГБ тщательно информировал М.С. Горбачева, стараясь, чтобы он производил впечатление на остальных членов Политбюро своей осведомленностью в советских и мировых проблемах. Рапорты, поставляемые Комитетом в Политбюро, явно имели целью поддержать аргументы М.С. Горбачева. Конечно, избрание М.С. Горбачева Генеральным секретарем в марте 1985 г. не было полностью или даже в основном обязано поддержке КГБ. Но Центр тем не менее считал это своей крупной победой»[306].

Не только резидентура, но и агенты работали над проблемой продвижения этого человека на трон: «…мне пришлось более 10 лет участвовать в так называемых активных мероприятиях советской разведки. (…) Волей судьбы я принимал участие в обеспечении визита М.С. Горбачева в Англию. Передо мной стояла задача — через свои влиятельные английские связи создать „имидж“ М.С. Горбачеву и представить убедительные рекомендации М. Тэтчер о перспективности этого „молодого“ человека и „джентльмена“.

В общей сложности я провел в Лондоне около месяца, сумел сформировать к М.С. Горбачеву отношение общественности»[307]. Тогда же была «слита» и информация о том, что ставка была сделана давно. Агент, завербованный разведкой, говорил, что будущий генерал Г.Ф. Титов: «…был первым человеком, от которого я услышал фамилию М.С. Горбачев. Это было еще в феврале 82-го года… У вас тогда Кремль был чем-то вроде дома для престарелых. Когда мы говорили с Титовым, кто сменит Брежнева, он сказал, что единственный человек, который может быть вместо Брежнева, это М.С. Горбачев, в то время секретарь ЦК по сельскому хозяйству. На Западе тогда эту фамилию не упоминали»[308]. Говорится это с полной правдоподобностью. А фамилию хорошо информированного генерала запомните.

Тогда, может быть, правда и то, что «в последние годы существования СССР службу „А“ в собственных интересах использовали стремившиеся сделать карьеру при М.С. Горбачеве руководители КГБ. Как вспоминал бывший председатель КГБ Виктор Чебриков, по инициативе начальника разведки Владимира Крючкова служба „А“ оплачивала публикацию в западной прессе статей, прославляющих М.С. Горбачева и перестройку. Причем все это в глазах мира выглядело как самая настоящая, подлинная „горбомания“»[309].


Янаев: калиф на час

Какой пост занимал он в Москве дольше всего? Председатель Комитета молодежных организаций (КМО). Эта организация исполняла роль оперативного прикрытия для командировок молодых чекистов за рубеж. И Г.И. Янаев (1937–2010) плотно контактировал с КГБ. Профессор Е. Новиков, работавший с Янаевым в 1968–1970 гг., позднее отмечал: «…у него с самого начала были хорошие связи с КГБ. Представители КГБ, которые работали под „крышей“ КМО, всегда пользовались полной поддержкой Янаева»[310]. Следующая ступень: ВЦСПС, где в Международном отделе работало полным-полно «подкрышников» из ПГУ, в том числе замом — п-к Л. Веселовский. Собственно, Г.И. Янаев в 1991 г. был не один: все тогдашнее высшее руководство было либо «своими», либо «смежниками», как секретарь ЦК КПСС A.C. Дзасохов — бывший Председатель Комитета солидарности стран Азии и Африки; премьер-министр B.C. Павлов — бывший начальник Первого управления Министерства финансов СССР, которое занималось бюджетом КГБ, о чем мы уже писали, кроме того, он был на крючке у В.А. Крючкова и К?: продажа золота осуществлялась и через него; либо людьми, хорошо известными спецслужбе: секретарь ЦК КПСС О.С. Шенин — бывший советник в Афганистане. В КГБ досконально их изучили и хорошо знали, как они себя поведут в той или иной ситуации: кто-то продаст, а кто-то останется до конца верен Союзу и коммунизму, а расписанные роли найдутся каждому.


Ельцин: на три ступени вверх

Как был сделан первый значительный шаг — переезд из Свердловска в Первопрестольную на пост секретаря и завотдела ЦК по строительству, мы уже описали. А ход в кресло первого человека в Москве ему помогла сделать ЧК. Конкретно — начальник ОБХСС МосГУВД А.Н. Стерлигов, который «топил» В.В. Гришина и всю его команду. Далее на пути к вершинам власти ему и его команде удалось осуществить три государственных переворота. Август 1991 г.  Власть над КГБ перешла к дуумвиату: Ельцину, чьи ставки росли, и М.С. Горбачеву, у которого власть просто таяла. Декабрь 1991 г.  Уход из-под юрисдикции Центра начался с обсуждения этого вопроса с министром безопасности РСФСР В. Баранниковым. Сентябрь — октябрь 1993 г.  Б.Н. Ельцин свергнул власть Советов народных депутатов РФ, попутно устроил расстрел Белого дома танками, экипажи которых навербованы ФСК. Таким образом, каждый раз он добивался расширения своих политических возможностей. И в каждом этих событий решающую роль играли спецслужбы.

Глава 8

Операция «Активная разработка»: импульс Лубянки

Никогда они не смирятся с тем, чтобы такое пространство было красным — никогда, никогда!

Иосиф Сталин[311].

…мало кто знает, что автором перестройки был вовсе не М.С. Горбачев — ее стратегическую основу разрабатывал Ю.В. Андропов.

Ф.Д Бобков[312].

«Активная разработка» — это специфический термин спецслужб, подразумевающий искусственное создание ситуаций, в которые втягиваются лица, не ведающие, что против них ведется та или иная игра. Происходит вторжение в частную, мирную жизнь объекта воздействия с целью вывести из обычной колеи и перенести его в новое непривычное состояние, при этом осуществляется манипулирование людьми (и даже целыми общественными группами) для достижения каких-то своих или заказанных целей. Примером может послужить ну хотя бы… фильм «Высокий блондин в черном ботинке», когда ничего не подозревающего скрипача (Пьер Ришар) подставили под удар враждебного клана внутриспецслужбистской разборки. Хоть там и несколько сложнее: жизнь «блондину» усложняют двое игроков, а если учесть, что в него влюбляется еще и очаровательная агентесса, количество доходит до трех, не считая мужа-рогоносца и т. д., ну на то она и комедия положений… А вот ранний А. Хичкок в фильме «На север от северо-запада» более чем серьезен.

Каковы реальные мотивы тех, кто начинал «перестройку»? У одних были благие намерения о народном достатке и развитии государства, другие же хорошо знали о том, что когда они доведут страну до кризиса, то в момент наивысшего хаоса будет не до охраны накопленных богатств и главным будет быстро подсуетиться. «Один из офицеров КГБ рассказывал нам: еще в 1984-м (…) в подмосковных партийных усадьбах, в баньках-саунах уже шли разговоры о приватизации. Делили сферы влияния. Отрасли экономики. Территории»[313]. Таковы были замыслы тех, кто, в конце концов, и одержал викторию над своим собственным народом. Все получилось более чем очень серьезно. Совсем не так, как у Шуры Балаганова, который в сходной ситуации собрал 30 сыновей и 4 дочки лейтенанта Шмидта на Сухареву конференцию. Поделили СССР на 34 эксплуатационных участка, договорились не пересекать границы, и все согласились, кроме «человека без паспорта» Паниковского. Впрочем, нам не до шуток. Ох, и не до шуток.

Однако большинство в руководстве представляли люди, которые имели в основе своей социалистические принципы. Их следовало заменить яковлевыми-ельциными; но можно было действовать и по-иному: использовать, запрограммировать на какие-то решительные действия, а уж потом дискредитировать и убрать. Задача формулировалась так: залегендировать необходимость перестроечных мероприятий, при этом не уточнять, что именно это такое, каков должен быть план реформирования и что будет со страной по окончании.

Для этого была использована предкризисная ситуация в экономике. Были составлены записки, и не только в КГБ, но и в московских институтах, которые должны были дать толчок к необходимым (реально и объективно!) переменам. Говорят о них с долей скептицизма: «…когда счастливые историки будут наконец допущены к секретным бумагам КГБ и КПСС первой половины 80-х годов, они не найдут в архивах ни одного документа, которые однозначно бы говорили: КГБ был инициатором перестройки в СССР»[314]. Мы не можем отнести себя к счастливым историкам, мы люди другой профессии — систематики, и видим, что было на входе и что есть на выходе. Пришло время, и они сами не стали делать тайны из своего участия и отрицать очевидного: «КГБ в 1985 году хорошо понимал, что Советский Союз без перестройки развиваться не может»[315]. При раскрытии своих секретов КГБ руководствуется принципом, сформулированным А. Даллесом: «Нужно сохранять в секрете всеми доступными средствами данные о такой деятельности, которую действительно следует держать в секрете, и не делать тайны из того, что известно всем и каждому или что совершенно очевидно как другу, так и врагу»[316]. Как сообщается со ссылкой на известного исследователя В. Пруссакова, в американских газетах была «любопытная информация относительно того, что пресловутая „перестройка“ в течении длительного времени разрабатывалась на Лубянке и в конце концов была одобрена в Лэнгли»[317]. Мы все же придерживаемся точки зрения, что «пресловутая перестройка» разрабатывалась в Корпорации РЭНД, и через понимание использования метода превращения противостояния один на один в игру с непротиволожными интересами был написан самый удачный план, а заключался он в том, чтобы поручить всю операцию самому мощному политическому инструменту на пространстве СССР, т. е. КГБ — а уж они-то еще и не то сделают. Извещенные лица сообщают, что именно 6-е управление готовило доклады, в которых сообщалось о кризисе в области экономики и которые потом легли в концепцию начала перестройки: «Именно в КГБ появилась в начале 1980-х годов группа молодых специалистов, которые контурно обозначили проблему реформ. И именно в КГБ понимали их необходимость»[318]; «Стимулом к перестройке стали секретные отчеты КГБ о кризисе экономики»[319].

Пришло время, и вспомнили установки уже покойного Ю.В. Андропова, который сделал это словами Остапа Бендера «Действовать смело. Никого не расспрашивать. Побольше цинизма. Людям это нравится. Через третьих лиц ничего не пред принимать. Дураков больше нет. Никто для вас не станет таскать бриллианты из чужого кармана. Но и без уголовщины. Кодекс мы должны чтить»[320]. И тут такое началось!..

Глава 9

Дихотомия: КГБ против всех

Им хотелось украсть, украсть много, очень много, еще больше, и наконец-то всю страну, самую большую и самую богатую. Но для начала — чтобы скрыть свои намерения — потребовалось кричать громче всех «Держи вора!!!».  Почти как на базаре, когда стягивают какую-нибудь тряпку у зазевавшейся торговки. Как это удивительно: принципы одни и те же, а масштабы-то прямо-таки противоположные!

Никто не спорит, что партийно-советская бюрократия воровала, но чтобы стащить все, на это ума не хватало. И точкой уязвимости № 1 для СССР стал компромат на чиновников. Ю.В. Андропов давал одному из своих генералов инструкцию: «Собирай по капельке все, что касается борьбы с коррупцией»[321]. Людям, не посвященным в замысел, кажется, что они сделали какое-то благое дело, когда начали разоблачать коррупционеров и обобщать, представляя дело так, будто все парт- и госфункционеры запускали руку в «кормушку». Процесс был так далеко запущен ранее, что всякое мероприятие по его искоренению было обречено на гибель всего организма в целом: «Меня за руку как прокурора никто не хватал и не говорил: „Этих людей трогать нельзя“. Тогда была политическая воля у первых лиц государства — наводить в стране порядок! Не было препятствий арестовать премьера или члена правительства, секретаря обкома, горкома, секретаря ЦК и прочее, если действительно имелись доказательства их вины»[322]. У комитетчиков, которым дали команду «Фас!», были и противники, которые так просто не сдались: «На пути московских оперативно-следственных бригад намертво встали сросшиеся с мафией местные партийные и чекистские структуры. Местные чекисты боялись собственных вождей больше, чем московских, и Андропов вынужден был это признать. Далеко не все обстоятельства просчитали его аналитики. Посланные им туда чекисты сразу же вляпались в подстроенные ловушки. Одного „неожиданно“ схватили в автомобиле, где у него в присутствии понятых был „обнаружен“ „дипломат“, набитый деньгами. Заявление от взяткодателя уже было готово. Другого обвинили в попытке изнасилования несовершеннолетней. Третьего после какого-то обеда увезли в больницу, где едва откачали. А несколько следователей вообще пропали.

Высокие должностные лица, на которых рассчитывал Андропов в своей атаке на среднеазиатскую номенклатуру, расплывались в елейных улыбках, демонстрируя полное непонимание того, чего от них хотят: разве мы не платим бакшиш в Москву „большому брату“ точно и аккуратно? Или „большому брату“ мало? Надо так и сказать, а не обижать высокочтимых людей разного рода подозрениями»[323].

Кое-кто поторопился. Председатель КГБ Узбекистана Л.Н. Мелкумов выступил с развернутой информацией о коррупции на совещании еще в 1981 г. Вскоре отправился в ЧССР[324], оттуда — под прикрытие в Госгидромет. Помощник члена Политбюро Ю.В. Андропова А. Сидоренко в своих воспоминаниях пишет, что одним из любимых выражений Председателя было «не сезон », что означало «надо подождать »[325]. Да, вся пресловутая борьба с коррупционерами  началась позже — в 1981 г. был еще действительно «не сезон ».


Область специфических противоречий: межведомственная война

В разделе науки Организационное проектирование  тема Межведомственная война  довольно значительна. Главное это именно как в годы перестройки был уничтожен политический информационно-управленческий центр Советского Союза. На входе он имелся, а на выходе его не было.

При исследовании завершения существования системы часто полезно взглянуть на ее генезис. Органы, оставшиеся «на память» от царя и А. Керенского, когда существовало так называемое Двоевластие, уничтожались именно ЧК: «При существовании Советов земским и городским самоуправлениям не должно быть места. Там, где органы самоуправления не наши, где они выступают против Советской власти, они должны быть распущены, а где они работают с Советами, должны слиться с ними, дабы не было двух однородных органов, ведающих одной и той же работой. Ликвидация самоуправления должна производиться постепенно, по мере того, как Совет овладевает той работой, которая до сих пор лежала на органах самоуправления. При этом весь технический аппарат и касса переходят в руки Советов… Совет не отказывается от работников прежних самоуправлений, поскольку они идут с Советами. Последние продолжают вести свою работу в соответствующем отделе Советов»[326]. Сразу после революции государственные институты были настроены против РПЦ, и тогда на первом месте оказалась ЧК! Принято считать, что Всероссийский Комитет помощи голодающим (Помгол) был уничтожен 28 августа 1921 г. как следствие несложившихся отношений к нему со стороны Лубянки[327]. Как-то парадоксально, но и конец Советской власти охарактеризовался подобными явлениями.

Комитет оказался в центре нескольких противоречий по отношению к остальному государственному аппарату. Когда говорят о разведке, то знатоки этого вопроса выделяют, что происходят «невидимые непосвященному жесточайшие противоречия, непрерывная конкуренция, непрекращающаяся борьба, плетущиеся интриги между различными структурными составляющими государственной машины проистекают на нескольких видимых уровнях, в числе которых: внешняя разведка — парламент; внешняя разведка — ведомство иностранных дел; внешняя разведка — средства массовой информации; внешняя разведка — военная разведка; внешняя разведка — орган технической разведки; внешняя разведка — контрразведка; разведка и контрразведка — политическая полиция.

История спецслужб наполнена драматическими примерами открытых и подковерных конфликтов, завершившихся как поглощением одной спецслужбы другой, так и кровью их руководителей, внутриполитическими кризисами и скандалами в средствах массовой информации, как следствие выноса сора из избы.

Немецко-фашистские Абвер Канариса и внешнеполитическая разведка Шелленберга, израильские Моссад и Аман, советские КГБ и ГРУ, КГБ — МВД, американские ЦРУ и ФБР, английские МИ-5 и МИ-6… — одновременно партнеры и конкуренты в играх без правил.

Сколько времени и сил отрывается на борьбу друг с другом вместо взаимно скоординированной работы непосредственно по угрозам безопасности государства? И какой процент эта борьба занимает в общем объеме временных затрат спецслужб?

Между тем в основе своей эта конкуренция предполагает:

1) борьбу за монополию на информацию, поставляемую в высшие органы военно-политического руководства страны и принятие по этой информации политических решений; 2) ревностное соперничество между поставщиками информации; 3) удержание и сохранение своих ролевых функциональных позиций, формирование и закрепление значимости роли и места спецслужбы в системе государственного механизма как в глазах высших органов власти, так и общественного мнения; в какой-то мере это можно назвать и оправданием своего существования; 4) борьбу за финансирование»[328].

Конечно же, идеологам с их единственным в голове (или что у них там под шляпой?) подходом к противоречиям — классовым, этого точно не понять. Но на Западе эти вопросы внимательно отслеживались людьми из разведок и «прослойки». Так, в специально изданной книге на тему внутренних противоречий в СССР[329], среди поиска противоречий между сформировавшимися лагерями аппаратчики  (Party Apparatchiki); военные  (Military); директорат  (Industrial Managers); экономисты  (Economists); юристы  (Jurists) и даже… писатели  (Writers), был выделен и лагерь чекистов (Security Police)[330]. При этом весьма толково выделены отношения КГБ с МВД, названные контрабалансированием (the Counterbalancing of MVD and КГБ). А в другом месте этой книги[331], где говорится об уровнях конфликта между всеми участниками процесса, вводится термин «потенциал расхождения» (the Potential Divergence), по-видимому, отсюда следует принятие метрической составляющей информации и возможность замера такого потенциала.

Другой западный чекистовед Д. Байррон в 1974 г. написал книгу «KGB: The Secret Work of Soviet Secret Agents», куда по заданию ЦРУ был вставлен список офицеров ПГУ, но туда же были вклинены и чистые дипломаты, внешторговцы и проч. зарубежный люд. Из-за этого крупно перессорились наши ведомства.

У КГБ имелось несколько точек высоковероятных конфликтов с другими участниками игры. Один круг противоречий: партия, которая имеет формальное право вмешиваться в дела чекистов; второй: сильная, хотя и недалекая армия, ряды которой будут в процессе перестройки смешаны так, что будет скована направленность их действий и их мощь обернется против самих же обладателей; третий: националисты, сектанты и проч., литераторы и другие люди из искусства, церковь, диссидентствующая интеллигенция — их сильная сторона в том, что они являются властителями дум и чаяний народов, с помощью пятой линии они будут использованы и отброшены.

Есть и еще некие группировки, где КГБ тоже не жалуют: радиослушатели голосов — посредник Система глушения, но все понимают, что за ним стоит КГБ; отказники — посредник ОВИР МВД, но все понимают, что за ним стоит КГБ; пресса, возжаждавшая свободы критики — им противостоят идеологи из партаппарата и цензура, но все понимают, что за ним стоит КГБ. У известных журналистов И. Андронова и Ю. Щекочихина, например, как-то не сложились отношения с КГБ. Криминогенный мир сталкивается с МВД и Прокуратурой, но серьезными делами занимаются в КГБ. КГБ любит прятаться за другими и старается их вовлечь в свои игры. И чем больше сталкивают советских граждан, тем для них лучше. Как внутри страны, так и за границей.

У Лубянки было четыре основных конкурента, но их предпочитали называть «смежниками»: ЦК, МИД, МВД, ГРУ. ЦК — формально сильно, но если использовать методы вовлечения, успокоения, то при слабом контроле можно считать, что руки у тебя развязаны. МИД — противоречия могут быть за границей, но в каждом посольстве офицеры безопасности и резидентуры, успевающие присматривать за послами. МВД — конкурент № 1 внутри страны, но на него идет постоянный сбор информации. ГРУ сильно ограничено во внутренних делах. Таковы на самом деле были позднесоветские «производственные отношения», если пользоваться наиглупейшими коммунистическими штампами. Арбитраж в это дело не звали, да и вряд ли бы он помог.

В КГБ появляется само опасное понятие «внутренняя разведка». На СССР отныне будут смотреть как на страну пребывания. Подсистема с такой установкой будет неминуемо чувствовать себя отторгнутой от остальной материнской системы. Более того, «при Андропове значительно расширились масштабы деятельности органов безопасности. (…) Решения по вопросам, отнесенным к компетенции КГБ, стали обязательными для исполнения всеми учреждениями страны»[332].

Вмешательство же повсюду было легко оправданно: существует возможность Запада через идеологическую диверсию проникнуть во внутренние дела СССР.  «В связи с проблемой организации борьбы с идеологической диверсией хочу затронуть еще один вопрос, которому Ю.В. Андропов придавал большое значение. Он понимал, что под влиянием западной пропаганды, вследствие имевшихся различного рода внутренних неустроенностей (…) в отдельных слоях, группах общества могут возникать негативные социальные процессы. Кое-кто считает, что такие процессы не являются предметом деятельности органов КГБ, ими должны заниматься соответствующие партийные, советские, профсоюзные и иные органы отраслевого государственного управления. С формальной точки зрения это, наверное, так и должно быть. Но, говорил Юрий Владимирович, мы должны в этом вопросе видеть и наш, чекистский аспект работы. (…) Достоверно установлено, что большой интерес проявляют к негативным социальным процессам спецслужбы противника, уже были факты, когда к таким процессам они подстраивались напрямую, пытаясь направить их в нужное для них русло. (…) На этот аспект деятельности Юрий Владимирович обращал внимание десятки и сотни раз. Он много говорил: мы все сидим в одной лодке, поэтому нельзя ее раскачивать, она может опрокинуться. (…)

Беседуя с руководителями местных органов КГБ, он всегда ставил перед ними задачу: посмотрите, что в вашей республике, крае, области делается в решении проблемы конверсии оборонных предприятий, какие новые товары потребления и конкретно на каких заводах, фабриках начали производить, как идут дела в строительстве жилья для народа, какие меры принимаются для повышения товаропроизводства в сельском хозяйстве. Он говорил: вы должны опираться на партийные органы, но не забывайте, что и сами являетесь членами бюро партийных комитетов и депутатами советов депутатов трудящихся, поэтому будьте в гуще народа, как можно больше бывайте на предприятиях, в колхозах, совхозах, беседуйте с руководителями и простыми тружениками, острее ставьте необходимые для решения вопросы, побольше предъявляйте требований к нерадивым, бескомпромиссно подходите к бесхозяйственности и расточительству»[333].

Комитетчики старались с высоты своего положения задавать тон всей работе. Так, например, представитель КГБ в Афганистане В.Н. Спольников «…отстаивал идею координации действий представительств советских силовых министерств в Афганистане. Причина? Вот только один пример: генерал из Министерства обороны, предположим, называет в рапортах в Москву количество вооруженных формирований афганских моджахедов что-то около пятисот, МВД — восемьсот, МИД — одну тысячу, а КГБ — тысячу пятьсот. Кто из них прав? Убежден, что КГБ. Почему? Министерство обороны было просто зациклено на снижении цифр, поскольку из Москвы немедленно спросят: „А на кой хрен мы держим этот ограниченный контингент, если количество вооруженных формирований с каждым годом не уменьшается, а увеличивается?“ Следовательно, нужно подать на начальственный стол угодную для него цифру. То же самое с МИД и МВД. Виктор Спольников предлагал на тот момент, чтобы все ведомства и службы согласовывали (не для доклада в Москву, а для общего дела) конкретные факты и отсылали в Москву информацию от имени всех ведомств, а не от каждого в отдельности. Приняли вроде бы это предложение Спольникова. (…) И шли официально подписывать совместную сводку, а в обход отправляя другие, оправдывающие себя данные»[334]. Всякий недостаток в Советской сверхцентрализованной системе использовался ей во вред. И это настолько явно, что — дело неслыханное! — признается даже в литературе учебно-официальной: «Практика деятельности вновь созданных Управлений (3-го, 4-го, 6-го) показала, что во многих случаях они вместо сосредоточения своих основных усилий на контрразведывательной защите порученных объектов от шпионской и иной подрывной деятельности иностранных спецслужб и организаций занимались выявлением недостатков в их служебной деятельности, что подменяло функции других ведомств, снижало эффективность решения контрразведывательных задач»[335].

Много позже, когда пошла волна разоблачений, это явление также было несколько раз представлено самой широкой общественности: «Концентрация властных полномочий, позволяющая КГБ контролировать все без исключения сферы жизни страны — политику, экономику, силовые структуры, личную жизнь, плюс — монополия на информацию, на основе которой принимаются государственные решения, — вот что определяет положение и могущество КГБ в обществе. И это же обеспечило ему успех в непростом деле захвата власти в стране.

Итак, монополия КГБ на информацию. Как она создавалась? Так же, как и всякая другая — отсутствием или практическим отсутствием альтернатив. В Соединенных Штатах Америки, например, информация поставляется правительству: ЦРУ. ФБР, РУМО (военная разведка), Бюро разведки Госдепартамента, Агентством национальной безопасности, исследовательской службой конгресса, общественными организациями и т. л и т. п. Поставляется по независимым друг от друга каналам (что дает возможность эту информацию сравнить) и в условиях жесткой конкуренции одного разведывательного ведомства с другим.

Эта конкуренция, кстати сказать, является одним из самых надежных гарантов защиты демократии и личности от секретных служб, которые везде и во всех странах, конечно же, нарушают закон. Ибо никакая комиссия конгресса, никакой парламент, убеждена, не способен проконтролировать разведывательную организацию лучше, нежели другая разведывательная организация, борющаяся за приоритеты финансирования из государственного бюджета.

Так вот, в нашем Отечестве вся основная информация, в том числе и та, что добывается Главным разведывательным управлением Министерства обороны СССР (во всяком случае, в наиболее важной своей части), стекается в КГБ СССР. Что происходит с информацией дальше? А дальше она отфильтровывается. Та, что приходит по каналам разведки из-за рубежа, — в Информационном управлении Первого Главного Управления, та, что рассказывает о ситуации в стране, — в Аналитическом управлении, куда поступают все наиболее серьезные документы и сведения, направляемые чекистами с мест. Следующий фильтр — руководители главных направлений — разведки и контрразведки. От них информация ложится на стол Председателя КГБ СССР, который, как объясняли мне мои собеседники, „может дать ее наверх, то есть Президенту, например, а может и не дать“. Как было, если вы помните, с информацией по поводу грядущей кровавой бойни в Сумгаите или Фергане.

Если Председатель сведения „давал“, то она приходила к руководству страны в виде записок, которые, как правило, подписывал Председатель КГБ СССР, или в виде телеграмм — это входит уже и в компетенцию заместителей и начальников управлений. Причем интересно, что информация может быть первого сорта — так называемая „первая разметка“, — которая расписывалась Горбачеву и его ближайшему окружению, и сорта второго — „вторая разметка“ — руководству калибром поменьше, коему все знать не обязательно.

Кроме того, информация самым тщательным образом анализируется и изучается.

Только по моим, полагаю, далеко не полным, сведениям, этой работой занимаются: Управление информационного планирования и анализа, уже упоминавшееся Информационное Управление, Информационно-исследовательский институт, в чье ведение входит углубленное исследование проблемы (все находятся в ведении ПГУ), Информационно-аналитический отдел НИИ КГБ СССР Второго Главного Управления, Информационно-аналитическое управление, которому поручено готовить аналитические справки о всех процессах, идущих в стране.

Однако кроме той информации, что стекается с мест, есть еще и информация заказная. Как хорошо сказал уже упоминавшийся мной полковник КГБ Владимир Рубанов: „КГБ сам себе заказывает музыку“.

Готовится она следующим образом. В районные и городские управления КГБ рассылается, например, указание „О предоставлении информации об оперативной обстановке в рабочей среде“. В этом документе уже содержатся инструкции, какая информация руководству КГБ, которое скромно именуется „центром и инстанциями“, нужна. А именно:

„факторы и условия, способствующие негативному воздействию на рабочую среду… средств массовой информации“;

„динамика развития независимого рабочего движения и его взаимодействие с международными организациями и профобъединениями“ (читай — связь с Западом);

„дать оценку оперативными источниками… негативных последствий деструктивных явлений в рабочей среде“.

„В общем, программа задана, — резюмирует сотрудник Управления КГБ по Волгоградской области майор Александр Маврин. — Если действия, то обязательно „экстремистские“, деятельность — „деструктивная“, проявления — „негативные“ …Подготовленная подобным образом информация, — осторожно предполагает майор, — может ввести в заблуждение руководство КГБ и политического заказчика. Есть опасность, что ответные шаги (властей) будут неадекватными происходящему — у страха глаза велики“.

Примерно о такой же „информационной кухне“ рассказывал мне и сотрудник Управления КГБ по Ростовской области майор Михаил Шевцов. Правда, его „кухня“ включала в себя еще и подготовку возмущенных либо благожелательных „откликов“ народа на те или иные действия властей»[336].

КГБ придавливал всех остальных игроков, но так, что противоречия шли через Комитет.

В Советском Союзе о межведомственных противоречиях не было сказано ни слова. А в реальности их хватало. Наш «подкрышник» с горечью пишет о вражде между советскими организациями: Всесоюзного Агентства по авторским правам и Государственного Комитета по делам издательств и книжной торговле: «Казалось, два ведомства должны, дополняя друг друга, сотрудничать, дружить на пользу книжного дела страны, ан нет. Между руководством Агентства и Госкомиздата установилась прочная глухая вражда». Зато на Западе эти и другие аспекты отмечали бойцы их идеологического фронта. Президент Ассоциации американских издателей Т. Хупс по окончании поездки в Москву в 1973 г., где он и его коллеги провели раунд переговоров в ВААП, Госкомиздате и Союзе Советских Писателей, предоставил отчет на основе опросника ЦРУ. Помимо прочего пытались угадать принадлежность контрагентов к КГБ (неудачно), а еще там говорилось: «Мы должны использовать естественные противоречия, сложившиеся между ВААП, Госкомиздатом и издательствами, для продвижения на советский книжный рынок таких американских авторов, которые окажут наиболее эффективное воздействие на советского читателя»[337]. Из всего этого видно, что в ЦРУ знают о «естественных противоречиях, складывающихся» между советскими ведомствами и о том, что их оказывается можно использовать и для успеха внешнего политического давления, а внутри СССР об этом ведать не ведали (извините за каламбур!).

С изложенной точки зрения вся перестройка — не что иное, как межведомственная война по линии КГБ СССР — остальные союзные структуры, где победу одержал Комитет.

…Впрочем, сколько бы мы сухо ни рассказывали о противоборстве ведомств, классики остаются все равно предпочтительнее. Кто не помнит бессмертного «Золотого теленка»? — там концерн «Геркулес» во главе с т. Полыхаевым бился за свое помещение — бывшую гостиницу «Каир» с гостиничным трестом, что, собственно говоря, и составляло основную сферу их деятельности в описываемый в книжке период. Незаметно, правда, в это дело вторгся начальник Черноморского отделения Арбатовской конторы по заготовке рогов и копыт. Последнее — шуточка Остапа Ибрагимовича Бендера, который создал из отделения себе «крышу», а на самом деле занялся сбором компромата на подпольного миллионера Корейко, что, согласитесь, относится к операциям разведывательного плана. Ох, и недаром на нашу общую беду любил это произведение Председатель Андропов…


КГБ против МВД: подмять своих же друзей, да так, чтоб и пикнуть не смели!

Особая война была развернута против МВД СССР — когда-то называемого ближайшим смежником.  Сама атмосфера взаимоотношений между ними позволяла это сделать: «…кадровые работники КГБ хотя и знали оперативную работу и следствие, воспитанные в пренебрежении к „быдлу“ — милиции, они „укрепляли“ ее, но, окунувшись в омут грязи, которую приходилось чистить милиции, да еще лишившись размеренной работы по выявлению шпионов „внутри“ и пр., вынужденные на новой для них работе не сидеть, к чему они не привыкли, а, набивая шишки на „плохой раскрываемости“, они стремились побыстрее вернуться обратно…»[338].

Когда Ю.В. Андропов стал как член Политбюро недосягаемым для критики и контроля, то из всего блока безопасности только еще МВД СССР было независимым, хотя и курировалось Отделом «В», но позволяло себе относиться к всемогущему Председателю ЧК строптиво.

После смерти Л.И. Брежнева первым делом оговорили министра H.A. Щелокова в коррупции и уволили, на него завели уголовное дело. Застрелился он сам, или ему помогли, точно не известно, но в некоторых источниках говорится о том, что его в этот момент пришли арестовывать. В соответствии с решением Политбюро ЦК КПСС (П90/105) от 27 декабря 1982 г. из КГБ на укрепление аппарата МВД СССР было откомандировано 100 офицеров «из числа опытных руководящих оперативных и следственных работников». Приказом МВД от 3 февраля 1983 г. № 069/027 «О порядке направления лиц офицерского состава КГБ в МВД» они распределялись на посты в министерстве. Но они же не приходили на новые места — они заменяли собой других, причем более опытных профессионалов. При этом увольнялись хорошие специалисты — начальник ГУУР доктор наук И.И. Карпец, например, вынужден был уйти в науку. Было создано и Управление особыми отделами КГБ по внутренним войскам МВД СССР. Кадровые перетряски в милиции тех и последующих лет и параллельный резкий взлет преступности — тропа, еще нетореная для исследователя.

На место H.A. Щелокова отправили В. Федорчука, который зарекомендовал себя как редкий самодур-разрушитель еще па посту Председателя КГБ. Как вспоминает начальник информационно-аналитического управления ПГУ генерал Н.С. Леонов: «Эти месяцы стали настоящим испытанием разведки на выживаемость. Федорчук был воплощением солдафонского духа. Ни чего не смысля в международных делах и не желая разбираться в них (ни разу не собрал специалистов и не попросил доклада ни по одному вопросу), он буквально терроризировал Первое главное управление. Его любимым был вопрос о сроках прохождения шифртелеграмм разведки с момента расшифровки до доклада председателю КГБ. Если он узнавал, что телеграмма была „в работе“ более 8–10 часов, то устраивал разнос по всем правилам чиновничьего мордоворота. Мы получали вот такие указания: „Т. Крючкову В.А. т. Андрееву H.H. (нач. управления шифрсвязи). Тов. Федорчук просил отобрать письменные объяснения всех причастных к задержке прохождения на доклад ш/т №…“ или „Прошу провести расследование и доложить о причинах несвоевременного доклада ш/т №… Федорчук. 29.6.82“.

Я писал обстоятельные объяснения, что, мол, телеграммы были полны сомнительных, непроверенных фактов, что они пришли далеко за полночь, когда на работе не было экспертов, детально знающих проблему, что вообще в них не содержалось фактов, требующих принятия срочных мер, а излагалась текущая оценочная информация. Но это еще больше ярило председателя КГБ. Он слал новую резолюцию: „Т. Крючкову В.А. Объяснение явно неудовлетворительное и неубедительное… Прошу исполнить мое указание по существу. Федорчук. 30.6.82“. Сама категория экспертов вызывала нарекания. От меня требовалось доложить, „кто такие эксперты, почему в них имеется необходимость, может быть, их совместить с круглосуточной дежурной службой и пр.“.

Подобная переписка выматывала душу, и я обратился к начальнику разведки Крючкову с просьбой освободить меня от руководства информационно-аналитическим управлением. Владимир Александрович, читавший деловые бумаги, не поднимая головы, хитро сверкнул на меня глазами из-под очков и сказал: „Ладно, Леонов, потерпи, все уладится!“»[339].

Что началось после перевода В. Федорчука на чужое хозяйство, вообще не поддается никому описанию. Сама ситуация там изначально была непростой, даже сами руководители, погрязшие во внутренних склоках, были вынуждены поступать в ущерб себе и своей системе: «В свое время для армии, МВД, флота, МИДа и еще ряда министерств и ведомств обычным явлением было то, что в их структуре, даже плохо подчас замаскированные, сидели на разных должностях, преимущественно в кадровых аппаратах, сотрудники КГБ. Их дело было „блюсти политическую нравственность“ сотрудников этих учреждений. Не знаю, как насчет нравственности, а насчет обстановки наушничества, в связи с этим было „все в порядке“. Когда было воссоздано МВД СССР, сотрудники КГБ остались только в войсках. В аппарате министерства их не стало. Это было странно, но факт. Однако к концу 70-х гг. стали поговаривать в кулуарах о „восстановлении“ этой службы во всей системе МВД. Долгое время разговоры оставались разговорами. Мы надеялись, зная о непростых отношениях между Ю.В. Андроповым и H.A. Щелоковым, что этого не произойдет, ибо восстановление института официальных соглядатаев обострило бы и без того непростую обстановку внутри министерства. Могу лишь сказать, что официально с нами, членами коллегии, ни министр, ни кто другой не советовались. Когда я спросил как-то об этом в административном отделе ЦК КПСС, мне, как говорят, ответили уклончиво. Но дыма без огня не бывает. В этом мы скоро убедились. Как-то на заседании коллегии министр, неожиданно для всех (или, во всяком случае, для большинства), поставил этот вопрос без всякой подготовки, на обсуждение. (…) Все были в крайнем недоумении. Начался весьма резкий обмен мнениями. Подавляющее число членов коллегии выступили против этого „нововведения“, прямо указав на недопустимость возврата к методам 37-го года. Я был среди самых активных противников этой идеи, выступив первым. Оставшись в меньшинстве, министр отступил, отложив решение вопроса на неопределенное время. Однако победа тех, кто был действительно прогрессивен и действительно стоял за соблюдение законности, была временной. Забегая вперед, скажу, что не так уж много времени спустя, без обсуждения, службу кагебевских соглядатаев восстановили уже в конце царствования Щелокова, а при Федорчуке это стало нормой, тем более что началась „охота на ведьм“ в рамках министерства. Любил получать информацию о других Чурбанов. Но против Чурбанова собирали информацию Федорчук, Лежепеков, начальник управления кадров генерал Мельник, тоже довольно мрачная фигура, работавший под простачка (как и его предшественник — выходец из КГБ Дроздецкий). Мельник, кстати, до этого поста был правой рукой Чурбанова в войсках МВД. А все они вместе и порознь собирали информацию на тех, кто им был неугоден»[340].

А уж после того, как В. Федорчук возглавил министерство, жизнь генералов вообще превратилась в сущий ад. Заместитель министра И.Т. Богатырев предостерегал одного из начальников облУВД: «Имей в виду, Федорчук на каждого из нас запросил материалы, а в бытность председателем КГБ СССР такие материалы потребовал на первых лиц областей. (…) У меня в мое отсутствие проверяли несколько раз служебный сейф, ищут компрометирующие материалы. Я специально делаю заметки внутри сейфа, а затем проверяю, — они или нарушены, или уничтожены. Даже в моей приемной секретарь — агент КГБ, она постоянно следит за мной, работать стало невозможно…»[341] Тогда же в МВД были восстановлены и политотделы[342].

В органах достигли своего расцвета подозрительность, недоверие и тотальная слежка. О вопиющей несправедливости говорит тот факт, что впоследствии несколько тысяч человек будут восстановлены на работе. В те годы целенаправленно и методично распространялись слухи, печатались анонимки с целью компрометации руководящих работников, прослушивались телефоны и служебные кабинеты. Проявляющих принципиальность и несогласие с чинимым произволом изгоняли и им угрожали. А заместитель министра по кадрам В. Лежепеков с особым удовольствием лично звонил руководителям тех или иных ведомств, требовал, чтобы те не принимали на работу изгнанных им сотрудников МВД. Потом и «идеологи», и «практики» подобного произвола так и остались безнаказанными. Правда, партком МВД СССР исключил начальника оперативно-поисковой службы А. Хрущева из КПСС за непосредственную организацию слежки за сотрудниками МВД. Однако его тут же реабилитировал Московский горком[343]. Да, такие люди тогда были нужны…

Весь тот набор, который был нацелен на действительного врага, переключили на «заклятого друга»: «Возле ведомственного дома на Мосфильмовской улице, где жили многие сотрудники министерства, поставили фургон с группой наружного наблюдения. Следили, кто на какой машине ездит, кого подвозит, с кем утром выходит из дома, с кем возвращается с работы и когда.

При Федорчуке составляли списки тех, у кого есть дачи и машины и чьи родственники служат в системе МВД. Наличие дачи или машины считалось достаточным основанием для увольнения. Если находили родственника в милиции, говорили:

— Выбирайте, кто из вас уходит из системы»[344].

А потом начались и трагедии. Зав. сектором Отдела административных органов ЦК партии А.И. Иванов в начале 1980-х застрелился. Информированные люди сомневаются, что им это было сделано добровольно. Троих заместителей начальника ГУУР МВД СССР уволили, группу лучших сыщиков страны — старших инспекторов по особо важным делам — ликвидировали; их начальник A.C. Муравьев и начальник одного из отделов ГУУР В.Н. Нечаев застрелились[345]. Общее же число самоубийц в МВД за это время составило 160 человек[346].

Замминистра из Узбекистана Г.И. Давыдов покончил с собой 16 мая 1985 г. Первый замминистра внутренних дел СССР ген.-п-к Ю. Чурбанов получил 13 лет. Хотя иногда к большим срокам могла привести не «высокая политика», а обыкновенная бытовая разборка. В одном интервью лучшая подруга Г.Л. Брежневой Мила Москалева рассказала и такую версию. Галина Леонидовна встретила в холле дома по улице Щусева свою соседку Р. Горбачеву. Та сказала ей что-то язвительное, эмоциональная Брежнева послала первую леди на три буквы. С этого будто все и началось…[347]. Сам бывший министр внутренних дел СССР генерал армии H.A. Щелоков пережил после снятия с поста целую эпопею: следствие, 19 февраля 1983 г. — самоубийство жены; 6 ноября 1984 г. — лишение звания генерала армии; 10 ноября (в День милиции!) — публикация об этом в «Правде»; 7 декабря — решением КПК при ЦК КПСС исключен из партии, и 13 декабря он застрелился.

На Западе с восторгом встречали такие известия: «Поздней осенью 1986 г. в Союзе началась еще одна громкая кампания. Она имеет своей целью борьбу с незаконными действиями и злоупотреблением властью со стороны милиции. В печати появились неожиданные сообщения о гражданах, которые были задержаны больше установленного срока без предъявления обвинений, или были избиты, или подвергались грубым допросам в милиции, хотя ни в чем не были виновны или их вина не была доказана. Говорилось и о милицейской коррупции, поголовном взяточничестве. Буквально сразу же появилось очередное постановление, направленное на борьбу с нарушениями „социалистической законности“.

Подлинное искоренение такой практики, основанное на законах и неподкупной власти, — и в самом деле существенно изменило бы советскую реальность. Ведь это именно та область жизни, которая затрагивает каждого и где человек, осмелившийся жаловаться, подвергает себя большому риску. Характерно, однако, что критике подверглись лишь милицейские структуры, а не КГБ.

В любом случае у нас пока нет оснований оценивать эти действия как серьезную реформу общественной жизни. Скорее всего речь идет лишь о попытке несколько ограничить произвол милиции, вызывающий слишком болезненную реакцию населения.

Тот факт, что ни критика (за одним исключением), ни меры по „укреплению законности“ никак не затрагивают КГБ, интересен по многим причинам. Известно, что КГБ относится к другим службам безопасности как к своим конкурентам. Так что критика этих служб может быть объяснена именно конкуренцией. Если это верно, то слухи, будто М.С. Горбачев сталкивается с оппозицией КГБ, вряд ли обоснованны.

До сих пор у генерального секретаря и органов безопасности не было причин для взаимного недовольства. Чистки М.С. Горбачева затронули многие организации, но не КГБ. Со своей стороны аппарат службы безопасности выставляет М.С. Горбачева и его политику в самом благоприятном свете. Не надо забывать итого, что М.С. Горбачев — протеже Андропова. Как и его учитель, он нередко использует КГБ для борьбы с коррупцией и злоупотреблениями тех своих противников, которых он собирается сместить.

Есть основания думать, что М.С. Горбачев надеется на КГБ и в том случае, если его экономическая или международная политика породят серьезную оппозицию в военной среде или в оборонной промышленности. В Советском Союзе любят говорить, что КГБ и вооруженные силы — это щит и меч партии. Похоже, что шеф КГБ Чебриков выполняет функции „щита и меча“ М.С. Горбачева. Не исключено, что это обстоятельство позволит генеральному секретарю, как нередко случалось в прошлом, победить в борьбе с политическими противниками»[348].


КГБ против КПСС: боевой помощник становится убийцей

В годы перестройки распространялась такая история. Когда была арестована одна из мафий, то в доме 2 по площади Дзержинского для генералитета была устроена выставка награбленных сокровищ. Потом этот же вернисаж показали высшему руководству. Так вот, якобы из Кремля пропало что-то приглянувшееся. Подсчитав, обнаружили пропажу. И Ю.В. Андропову пришлось просить Л.И. Брежнева, чтобы тот приказал вернуть похищенное. Верить всему этому или нет, уж больно похоже на «активку», но и настаивать не берусь.

А потом от слов перешли к делу.

Многочисленные самоубийства, смертные приговоры, аресты и прочие коллизии, выпавшие на долю высокопоставленных партийных и государственных функционеров, тяжким прессом прокатились по брежневской элите. Из публикаций в прессе мы помним немногих. Секретарь ЦК КП Узбекистана Р. Абдуллаева была освобождена от должности весной 1987 г., арестована 29 октября сразу по окончании сессии Верховного Совета УзССР. Помощник Генсекретаря Б. Бровин осужден за взятки. Председатель исполкома г. Сочи Краснодарского края В.А. Воронков приговорен к 13 г. л/св., отбыл 7 лет 2 месяца дня. Зампредседателя Совмина Молдавской ССР В.К. Вышку в 1986 г. приговорен к 14 г. л/св. с отбыванием в колонии усиленного режима, в 1990 г. срок снижен до 10 лет. Секретарь Навоиского обкома Есин получил 6 лет. Директор «Союзгосцирка» (любимец Л.И. Брежнева) A.A. Колеватов арестован 17 февраля 1982 г., были инкриминированы взятки, приговор — 13 лет л/св., освобожден 21 марта 1988 г. Замминистра рыбного хозяйства Рытов приговорен к смертной казни. Секретарь Краснодарского крайкома А. Тарада умрет в камере СИЗО. Первый секретарь ЦК КП Узбекистана И.Б. Усманходжаев (декабрь 1983–1988 гг.) был арестован по обвинению в получении взяток, приговорен к 12-ти г. л/св. Председатель Совета Министров Узбекской ССР (в феврале 1971 — ноябре 1984 гг.) Н.Д. Худайбердыев, будучи на пенсии (1928 г.р.), арестован 23 февраля 1987 г. 6 сентября 1989 г. — Верховным Судом СССР осужден на 9 лет л/св. Второй секретарь ЦК Киргизии В.А. Макаренко в 1985 г. исключен из партии, а его коллега из Узбекистана Т.Н. Осетров будет арестован. Секретарь ЦК КП Грузии С. Хабеишвили после того, как ушел в отпуск, был вызван первым секретарем ЦК КП Грузии Д. Патиашвили и вторым секретарем Б. Никольским, которые велели написать заявление об уходе, тут же собрали Бюро, сняли с формулировкой: «за допущенные ошибки в подборе кадров». Предыстория же всего этого скорее всего такова: в 1984 г. вскрылись хищения в Сигнагском районе. Первый секретарь Бучукури был замешан во взяточничестве. Тогда он силами местной прокуратуры и милиции стал «расследовать» дело о сборе 100 000 рублей для взятки для Д. Патиашвили. Подлог был обнаружен, и Бучукури был арестован. Через 6 месяцев отсидки в СИЗО КГБ он и показал против С. Хабеишвили, которому дали 15 лет. Тот будет убит в 1990-е.

Все уцелевшие отбывали сроки в колониях УЩ № 349 — 13 (г. Нижний Тагил), ЛA № 155 — 8 (пос. Заречный Алма-Атинской области) и № 272/3 (Иркутская область). Что там были за люди, рассказывают те, кто там побывал — колонии были изначально предназначены для работников органов: в общие ИТК их не сажали — опасались, что они откроют наработки сыска[349]. Пока мы говорили о перестройке в частностях, но мы не сказали обобщающего. Вся она от начала и до конца есть не что иное, как изысканная политическая операция, где повторялись однотипные по своему характеру действия: ту или иную часть политмеханизма дискредитировали через печать, подставляли под удар, а потом и окончательно уничтожали как «тоталитарную», несовместимую с новой «демократической» системой. Говорилось при этом, что перестройка-де отторгает старые кадры. На самом же деле это был один из моментов психвойны против народа и против чиновников: «Для общественной атмосферы тех лет было характерно, если не запамятовали, всеобщее возбуждение, вызванное многочисленными слухами о якобы страшной коррупции и воровстве в кругах советского руководства, в том числе в ближайшем окружении Брежнева. В своей основе все эти слухи строились по единой схеме. Будто бы КГБ и лично Андропов смело докладывают Брежневу неопровержимые данные о колоссальных взятках, полученных его родственниками, а генсек, впавший в маразм, не дает в обиду „своих“. Болтали, к примеру, будто бы спецоперация КГБ выявила, что Галина Леонидовна, дочь Брежнева, только за два года получила в виде взяток 3,1 млн руб. и 600 тыс. долларов; его сын, Юрий Леонидович, соответственно — 3,4 млн руб. и 450 тыс. долларов. Ну и так далее. Однако в дальнейшем, когда Брежнев был уже мертв, общественности не было предъявлено никаких доказательств, подтверждающих эти слухи. Поэтому не исключено, что все они вылетели (…) из лона КГБ»[350]; «Тихое, мирное и богатое царствование Брежнева настолько лишило подвластный народ плохих новостей и публичных казней, что он немедленно проникся самыми дикими слухами о разврате, казнокрадстве и лихоимстве партийных бояр, что сочеталось с глубоким доверием к органам государственной безопасности. Поэтому простолюдины встретили воцарение Андропова, известного своим председательством в КГБ, надеждой, что он „все про всех знает и всех посадит“. (…) Андропов, заметив укоренившуюся в толпе страсть к диким домыслам, шагнул по течению: ничего не говоря прямо (дескать, факты так отвратительны и страшны, вы сами же понимаете, зачем позориться перед иностранцами), в толпу бросили сказки о грехах „брежневского семейства“ — толпа радостно взвыла, получив подтверждение самым нелепым домыслам, а новый царь, насытив общественный гнев долгоиграющей жвачкой, сохранил неприкосновенными „основы“…»[351].

Забегая несколько вперед, можно указать на тот особый шок в обществе, что вызвал удачный ход в антипартийной психвойне: накануне XIX Всесоюзной партконференции в журнале «Огонек» был дан материал, что среди делегатов конференции есть взяточники. Всплыл вопрос: кто?! И потребовали дать ответ. Главный редактор журнала «Огонек» В. Коротич вышел к трибуне и отдал папку компромата М.С. Горбачеву. Все гадали, чьи имена были в этой папке. Как потом уже выяснилось, были данные на первых секретарей из Узбекистана: Бухарского, И.Д. Джаббарова и Андижанского, Н.Р. Раджабова (будут арестованы 19 октября 1988 г. после рассмотрения их персональных дел на Бюро ЦК в присутствии Председателя КГБ УзбССР[352]), заведующего сектором отдела организационно-партийной работы аппарата ЦК партии и бывшего 2-го секретаря ЦК КП Молдавии В.И. Смирнова (будет арестован 11 января 1989 г.), замзав отдела организационно-партийной работы аппарата ЦК КПСС и секретаря парторганизации аппарата ЦК К.Н. Могильченко. Это были чистки, по типу близкие к 1937 г. Только если те репрессии позволили в итоге выиграть войну, то эти загубили СССР. Это был их реванш за фиаско 1937 года, да и за 1945-го тоже!..

А заканчивали вообще прискорбно. В августе 91-го Кабинет министров принял постановление о введении оплаты за пользование правительственной спецсвязью. Если ранее партаппарат был основным ее пользователем и она оплачивалась Комитету через госбюджет, то тут вдруг в одночасье выяснилось, что КПСС задолжала 131 млн руб. Замгенсекретаря В.А. Ивашко на документе поставил рассеянную резолюцию: «Эта сумма нам не по карману»  (РГАНИ. Ф. 89. Оп. 20. Д. 71. Л. 3).


Эпизод за эпизодом…

Между тем подошло время и самой псевдоперестройки. Мы сегодня пытаемся реконструировать ее ход, тенденцию ослабления советской безопасности, отслеживаем — по мере возможности — участие КГБ в погроме, учиненном в собственном доме. В каждом значительном деле того времени мы увидим их роль…

Эпизод первый в «перестройке» выглядел как смерть генерального секретаря ЦК КПСС К.У. Черненко и возведение на освободившийся трон М.С. Горбачева (об этом мы уже говорили). Но будем помнить — в самом первом эпизоде роль КГБ не просто исключительна…

Когда мы говорили о способностях КГБ, то упоминали о скорости прохождения информации, сообщения о смерти Л.И. Брежнева, что первыми в регионах об этом узнали начальники управлений КГБ; смерть К. Черненко не стала исключением. Так, например, начальнику Генштаба маршалу С.Ф. Ахромееву о смерти К.У. Черненко сообщил по телефону В.М. Чебриков, он же попросил сказать об этом министру обороны, которого не смог найти.

Если же говорить о чем-то новом при свежеизбранном генсеке, то работа центральных служб выглядит так. Для завоевания дешевой популярности М.С. Горбачев велит уничтожить чертежи лимузина «Чайки» (чтоб в будущем никто не смел ездить на нем — и это при том, что отечественный автопром и без того не блещет!), и посылает удостовериться в этом офицера КГБ[353]. Раиса Максимовна, о которой из числа охранников еще никто слова доброго не сказал, не менее оригинальна: «Ей понадобился кроме общей охраны адъютант, который был бы всегда при ней. То, что предлагалось, — не устраивало супругу генсека. Не сразу, но разыскали в Сочи симпатичного парня с высшим образованием. Однако продержался он всего несколько месяцев и был изгнан без объяснений — не угодил первой леди»[354]. Не стоит думать, что всех увольняли принудительно, некоторые и сами переводились добровольно, куда угодно, только подальше от первого лица и особенно от его «леди», получая приказ: найти в магазинах трусы-«недельку» … Да, ничего не скажешь, особо важное заданьице — как раз для КГБ!


Хроника[355]. 1985 год. Год предателей

Январь 

5 — ген.-п-к Ф.Д. Бобков назначен первым зампредом КГБ СССР.

23 — приведен в исполнение приговор в отношении п/п-ка В. Ветрова (агента французской разведки «Farewell»), о чем его родственникам ЗАГСом Киевского района Москвы был выдан акт о смерти VI-МЮ № 393139, в графе которого «причина смерти» стоит прочерк. Сама история его ареста довольно интересна. Под прикрытием инженера ТПП он работал в ПГУ. Был завербован. Завел себе молодую любовницу. Однажды та застала его за фотографированием документов маленькой камерой. Стала шантажировать: «либо женись на мне, либо…».  Поздним вечером 22 февраля 1982 г. она позвонила домой и потребовала срочной встречи. Он приехал к ней на «Волге». По всей видимости, с самого начала этой беседы он пытался усыпить ее бдительность: припас шампанское, выехали в какой-то загородный поселок. Только выпили, он достал нож, стал избивать женщину, та пыталась вырваться и бежать, на свою беду, мимо проходил мужчина, который захотел вступиться. Ветров убил мужчину ножом. Женщину сбил машиной и, уверенный, что уничтожил обоих, поехал домой. Женщина же осталась жива. Ему дали 15 лет колонии, но он сам рассказал о шпионаже, и тогда приговор изменили…

Закончены 2-месячные учения (учебные чекистско-войсковые операции) ОУЦ ЛГУ КГБ «Неман».

Заместитель начальника Отдела разведывательной информации Л.П. Замойский, известный как человек, обладающий незаурядным умом и способностью дать точную оценку, искренне убеждал сотрудников резидентуры КГБ в Лондоне, что масонство, чьи обряды, по его убеждению, имеют явно еврейское происхождение, было частью большого сионистского заговора[356].

И.о. резидента в Лондоне утвержден п-к О. Гордиевский.

В записке Председателя КГБ СССР В.М. Чебрикова для МВД Польши под грифом «Строго секретно» рекомендовалось максимально демаскировать материальную помощь империалистических кругов Запада, финансирующих подрывную деятельность, указывалось, что именно Польша на сегодня является самым слабым звеном в социалистическом блоке, там же содержались призывы проникнуть в подполье и подкупать деятелей «Солидарности», чтобы получать от них информацию, требовал разоблачать провокаторов[357] со ссылкой на: Документ КГБ № 2181/ПР. 1984, 19 декабря[358].

Февраль 

1 — под давлением США КОКОМ установил новые ограничения на ввоз высоких технологий в СССР и другие страны Варшавского блока.

4 — в ЦК КПСС направлена Записка № 193-4 председателя КГБ СССР В.М. Чебрикова «Об итогах работы органов КГБ в 1984 году по розыску авторов антисоветских анонимных материалов»[359].

7 — в связи с выдвижением своей кандидатуры в депутаты Верховного Совета РСФСР, Председатель КГБ В.М. Чебриков прибыл во Владивосток.

9 — приказом КГБ СССР утвержден перечень закрытых и обособленных военных городов.

20 — на инициативный контакт с резидентурой КГБ вышел уволенный из ЦРУ Эдвард Ли Харви Говард.

21 — начальнику ГРУ — Заместителю Начальника Генерального Штаба Вооруженных Сил СССР генералу армии П.И. Ивашутину присвоено звание Героя Советского Союза.

24 — депутатами РСФСР избраны В.И. Алидин, Г.А. Алиев, Ф.Д. Бобков, начальник Северо-Западного погранокруга КГБ ген.-л-нт А.Г. Викторов, нач. УКГБ по Свердловской области Ю.И. Корнилов, нач. УКГБ по Ростовской области Ю.Н. Кузнецов, нач. ГУВД по Ленинграду и области A.A. Курков, замминистра внутренних дел В. Лежепеков, В.А. Матросов, нач. УКГБ по Л. и ЛО Д.П. Носырев, В.П. Пирожков, В.М. Чебриков, помощник генсекретаря В.В. Шарапов.

25 — начат судебный процесс над Трехолтом, обвиняемым в работе на КГБ. Был арестован в Осло в аэропорту Форнебю 20 января 1984 г. Тогда на следующий день газеты вышли с аршинными заголовками: «Арестован советский шпион. При нем найдены секретные документы, которые он должен был передать в Вене сотруднику КГБ». Эта новость подхватывается мировой печатью. А сотрудники контрразведки начинают многочасовые допросы. Задержанный отрицает предъявленные обвинения. Закрытый судебный процесс проходит в условиях беспрецедентных для Норвегии мер безопасности. Трехолту предъявляется обвинение в передаче советской разведке политических и военных сведений секретного характера, касающихся вооруженных сил Норвегии, а также НАТО и получении за это крупных денежных сумм. Командующий вооруженными силами Норвегии Ф. Булль-Хансен оценил размер ущерба, нанесенного стране, в пять оборонных бюджетов. Среди представителей КГБ, с которыми встречался Трехолт, фигурируют сотрудники ПГУ: бывший резидент в Осло, объявленный в 1977 г. «персоной нон грата» генерал Г.Ф. Титов, на встречу с которым в Вене и собирался Трехолт, и ген. В. Жижин. В числе свидетелей выступали перебежчики С. Левченко и О. Лялин, и О. Гордиевский, которые давали показания заочно, причем имя последнего не раскрывалось (в то время он еще не был разоблачен и фигурировал как «надежный источник в КГБ одной из сотрудничающих с Норвегией разведок»). В вину Трехолту ставились также контакты с резидентом иракской разведки Р. Мухаммедом и передача тому секретных сведений. 20 июня был оглашен приговор, согласно которому Трехолт приговаривался к 20 годам тюрьмы строгого режима. Отсидев в тюрьме 8 лет, он был помилован и покинул Норвегию.

28 — принята новая процедура ведения заседания (Rules of Procedure) в специальном разведывательном комитете при сенате США (U.S. Congress Senate Select Committee on intelligence). Информация об этом получена КГБ по оперативным каналам.

На обработку аналитикам ПГУ поступил добытый нелегалом подробный отчет «мозгового» околоправительственного центра из ЮАР о возможных последствиях установления советской гегемонии в Южно-Африканском регионе. Оценки были панические. По прогнозам, русские, их союзники, а также подопечные партизанские движения могли укрепиться в Анголе и Мозамбике, расшатать ситуацию в самой ЮАР и Намибии. Если не принять энергичных контрмер, то юг Африки вместе с жизненно важными источниками сырья и инфраструктурой (особенно, военно-морской) попадет под контроль Москвы. Аргументация и сам настрой южноафриканских аналитиков взывали: либо Запад решительно вмешается, либо ЮАР пойдет ко дну, но перед этим подвергнется искушению использовать все имеющиеся у нее военные средства, включая самые крайние: не исключался и ядерный конфликт.

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 декабря 1972 г. «О применении органами государственной безопасности предостережения в качестве меры профилактического воздействия» КГБ вынесено Официальное предупреждение о недопустимости антигосударственной деятельности редактору издательства «Медицина» В.В. Борщеву. Предостережение оформлялось протоколом, и о факте его объявления правонарушителю письменно уведомлялся прокурор, осуществляющий надзор за следствием в органах ГБ.

По обвинению в шпионаже из Парижа выслан 1-й секретарь посольства СССР во Франции В.В. Ничков.

Март 

1 — резидентам ПГУ разослано письмо № 495/ПР «О задачах парторганизации по выполнению указаний руководства Ведомства и Службы в работе по США», в котором, в частности, говорилось, что 21 февраля состоялось партсобрание подразделения с повесткой дня «О задачах партийной организации в деле мобилизации коммунистов загранаппаратов на выполнение указаний руководства Ведомства и Службы в работе по США», в докладе особо подчеркивались результаты недавно состоявшегося оперативного совещания руководства по вопросу работы по США[360].

10 — в 19 час. 20 мин. умерщвлен К. Черненко. Тем же вечером В.М. Чебриков на совместном заседании Политбюро и Секретариата ЦК КПСС поддержал кандидатуру на пост генсека М.С. Горбачева: «Идя сегодня на Пленум, я, конечно, советовался с моими товарищами по работе. Ведомство у нас такое, которое хорошо должно знать не только внешнеполитические проблемы, но и проблемы внутреннего, социального характера. Так вот, с учетом всех этих обстоятельств чекисты поручили мне назвать кандидатуру Горбачева М.С. на пост Генерального секретаря ЦК КПСС. Вы понимаете, что голос чекистов, голос нашего актива — это и голос нашего народа. Что касается нас, то мы, со своей стороны, постараемся работать на высоте задач, которые стоят перед Комитетом государственной безопасности. Сплоченный чекистский коллектив сделает все, чтобы еще лучше работать во главе с Политбюро ЦК КПСС, которое будет возглавлять новый Генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев»[361]. Задержан с поличным при проведении конспиративной встречи старший оперуполномоченный УКГБ по М и МО С. Воронцов (агент ЦРУ Cowl), которая проводилась вторым секретарем посольства США М. Селлерсом. Дипломат-шпион выдворен из СССР.

При УКГБ по Ставропольскому краю (начальник УКГБ В. Чернявский) создан отдел (в организационном подчинении 9-го управления) по охране матери генсека М.П. Горбачевой и дома, где она жила.

Апрель 

9 — в европейские резидентуры по списку отправлено Указание резидентам КГБ № 473/ПР/54 «О работе по Социнтерну» на 6 страницах.

10 — начальником личной охраны М.С. Горбачева с должности начальника 18 отделения 1-го отдела 9-го управления КГБ СССР назначен п-к В.Т. Медведев.

16 — О.Х. Эймс встречался с сотрудниками советского посольства в Вашингтоне, осторожно прощупывая их на предмет вербовки. Среди лиц, с кем он работал, был и С. Чувахин. 16 апреля они должен были встретиться в отеле «Мэйфлауэр». Перед встречей была подготовлена записка: «Я, Олдрич Хейзен Эймс, работаю начальником контрразведывательного подразделения в отделе СССР и Восточной Европы Оперативного директората ЦРУ (Soviet/East European Division. — А. Ш. ). Я служил в Нью-Йорке под псевдонимом Эгди Робинсон. Мне нужно 50 тысяч долларов в обмен на последующую информацию о трех агентах, которых мы в настоящее время вербуем в Советском Союзе». Записку вложил в конверт вместе со страницей из внутреннего телефонного справочника ЦРУ, на которой подчеркнул свою фамилию. На конверте он написал: «Генералу Андросову. Резиденту КГБ» и вложил его в другой конверт без надписи. Конверты он хотел передать Чувахину, но русский дипломат на встречу не пришел. Эймс сам пошел в советское посольство и передал конверт охраннику. (На следующий день Эймс доложил своему начальнику Д. Мерфи о несанкционированном визите в посольство, объяснив его тем, что объект вербовки не пришел на ленч).

Считается, что о работе Эймса на КГБ знали только трое: С.А. Андросов, его зам В. Черкашин и В.А. Крючков.

23 — на Пленуме ЦК КПСС В.М. Чебриков из кандидатов переведен в члены Политбюро.

М-р ПГУ Г. Вареник, работавший в Бонне под прикрытием корреспондента АПН, предложил свои услуги ЦРУ. Он прибыл с семьей в Бонн в конце 1981 г. по линии управления «С» с заданием вербовать агентуру и снимать конспиративные квартиры. Любопытно, что он сам присматривался к оперативнику ЦРУ Ч. Левену как к потенциальному объекту для вербовки, так как тот был неплохим журналистом, имел широкие связи и всегда был в курсе самых последних скандалов и сенсаций. Однако события диаметрально противоположно изменили намерения Вареника. Он имел долги в сумме 10 000 дойчемарок. И тогда ему пришла в голову мысль самому стать источником информации для цэрэушника. Варенику присвоили псевдоним Fitness, выплатили деньги. Он стал поставлять не только реальную информацию, но и многие свои домыслы. Предполагается, что он сдал противнику 170 сотрудников и контактных лиц КГБ и ГРУ, копии служебных документов, сведения о намечаемых мероприятиях[362].

Лондон выслал 5 сотрудников советской разведки (Список в[363]).

Май 

1 — Председателю КГБ Грузинской ССР ген.-п-ку А.Н. Инаури присвоено звание Героя Советского Союза. Великую Отечественную войну он закончил командиром мотострелкового корпуса.

9 — в Великобритании арестован гражданин ФРГ В. Брукхаузен, принимавший участие в поставках в СССР 300 запрещенных к экспорту американских технологий, что позволило создать завод по выпуску интегральных микросхем.

17 — п-к О. Гордиевский отозван из Лондона. 19-го он прилетел в Москву. «Подозреваемого в измене Гордиевского негласно допрашивали руководители внешней контрразведки КГБ СССР с применением спецпрепарата растормаживающего действия. Однако Гордиевскому удалось воспользоваться техникой преодоления медикаментозного прессинга. Хотя вполне возможно допустить, что этому способствовал и „сбой“ при расчете необходимого эффекта спецсредства на объект воздействия. Во всяком случае препарат явно не сработал. Просто его эффект оказался недостаточно сильным. В результате у Гордиевского не исчез самоконтроль, чтобы понять существо „коварного“ вопроса, который должен был „расколоть“ английского шпиона»[364]. В отношении его применили СП-117 (специальный препарат), который в исключительно важных случаях использовался в первом и втором главках. Препарат состоит из двух компонентов — «дот» и «антидот». Это произошло во вторник, 11 июня. О. Гордиевский понял, что ему потребуется скорейшая эксфильтрация. В Англии этими вопросами занимается специальная служба МИ-11. Первая попытка была 18 июня на Кутузовском проспекте, но не прошла, так как О. Гордиевский сам опоздал. Ему удалось уйти из-под НН, которое в нарушение правил и по прямому приказу В.А. Крючкова, которому было невыгодно «выносить сор из избы», велось не силами 7-го управления, а людьми из ПГУ: начальник управления поручил своему заму В.Ф. Грушко, тот, в свою очередь, вроде бы (!) генералу А.Т. Голубеву, тот кому-то еще — в общем, виновных не найдешь. О. Гордиевский добрался до финской границы 20-го, где его уже ждала посольская машина, и, спрятавшись под термоодеялом в багажнике машины, был вывезен за пределы страны. По прибытии в Англию он ответил на вопросы СИС и в частности составил доклад «Советское понимание ядерной войны» объемом в 55 стр., экземпляр которого был передан и в ЦРУ.

18/19 — ФБР арестован Джон Э. Уолкер. Это произошло сразу же после того, как он оставил пакет с секретными документами ВМС США на обочине автодороги в штате Мэриленд, неподалеку от Вашингтона. За ним велось НН десятком агентов и даже с небольшого самолета. Уолкер возглавлял целую группу. Благодаря этим людям, ВМС не имели секретов от советской разведки: поставляемые ими сведения в области передачи и шифровки информации, обмен шифрограммами между различными службами флота, дешифровальные ключи, материалы по операциям подлодок, по технологиям понижения шумов, эксплуатационные инструкции и руководства — не имели аналогов от других агентов. Сын Д.Э. Уолкера Майкл был снят с авианосца «Nimitz» и доставлен на базу Эндрюс. Суд приговорил каждого из них к следующим срокам: Д.Э. Уолкера — три пожизненных срока и 250 000 долл. штрафа, Артура Д. Уолкера к одному пожизненному сроку, Д. Уитворта и Майкла к 25 годам л/с. Принято считать, что их выдал офицер ПГУ С. Мартынов (линия «X» резидентуры в Вашингтоне), который якобы узнал о Джоне, случайно подслушав разговор в ПГУ[365]. ФБР же запускало «дезу», что оно все узнало из доноса за 17 ноября 1984 г. от бывшей жены Джона.

21 — из Греции отказался вернуться по вызову в Центр п-к ГРУ С. Бохан (агент ЦРУ Blizzard).

23 — разведчик А.Г. Ткаченко, курировавший сеть Уолкеров, и его семья спешно покинули территорию Штатов.

28 — состоялась Всеобщая конференция руководящего состава КГБ СССР.

В Москве прошел фестиваль молодежи и студентов — оперативное обслуживание было за КГБ. С территории Пакистана были заброшены группы боевиков-террористов. Им были намечены цели для взрывов при большом скоплении народа в Лужниках, на Манежной площади и др. Они были арестованы[366].

В Женеве на международной Пагуошской конференции от КГБ присутствовал п-к В.П. Павлюченко, работающий под прикрытием помощника ученого секретаря с советской стороны.

По линии 5-й службы в ВНР направлены агенты «Антонов», «Кузнецов», «Вадим», «Прохоров». По ДОП «Фотограф» с учетом вновь полученных данных от агентов «Аббат», «Константин», «Руф» в результате использования ОТМ «С» (бланк на типовое задание воспроизводится по[367]) были подготовлены предложения о проведении активных агентурно-оперативных мероприятий в отношении объекта.

Июнь 

9 — группой так называемых «скорохватов» под командованием п/п-ка В. Зайцева по дороге с дачи в собственных «Жигулях» задержан А. Толкачев, инженер НИИ радиостроения Минрадиопрома (агент ЦРУ Top Hat и GT — Vanquish), а также его супруга, которой было предъявлено обвинение в недоносительстве. По одним данным, захват осуществлялся на Успенском шоссе — там, где проезжает высокое правительственное начальство. Была разыграна виртуозная комбинация. Спецназовцы, переодетые в форму ГАИ, остановили непонятно как попавший на трассу грузовик и перегородивший путь проезжающим и проверяли документы. Нужные «Жигули» были вынуждены притормозить и потихоньку проехать мимо. В этот момент на них с кузова и посыпались бойцы. Шпион был захвачен, его голова вывернута вверх, также мгновенно была разрезана вся одежда — так как опасались, что в воротник или другое место вшиты ампулы с ядом. Далее А. Толкачев, переодетый в спортивным костюм, был допрошен лично В.М. Чебриковым. Предателем были переправлены документы следующего содержания: разработки радиолокационных головок самонаведения ракет класса «воздух — воздух», математические программы системы управления вооружением «МИГ-29» и «СУ-27»; План повышения эффективности боевой авиации ВВС СССР; Программа научно-исследовательских, экспериментальных и проектно-расчетных работ по созданию радиоэлектронных комплексов истребителей 1990-х годов (аналог программы Stels) и многое другое. С момента получения отрывочной информации о некоем инженере из Минрадиопрома, переданной Говардом, и до ареста прошел месяц[368]. (Но по другой версии, о его предательстве было известно давно. И этим решили воспользоваться, превратив его в канал «дезы». В ходе изучения абонентских карточек библиотеки НИИ установили, что начиная с 1981 г. А. Толкачев проявлял повышенный интерес к технологии создания самолета-невидимки. Мы значительно опережали США в этом направлении, поэтому его услуги явились для противника подарком судьбы. Инженер снабжал своих заказчиков сведениями, состряпанными на специальных «кухнях». На американских ученых и техников обрушился водопад информации. В итоге удалось помешать завершению работы в намеченные сроки; вынудить ВПК США пойти на неоправданно высокие затраты: на его создание было потрачено 30 млрд долл., а американский самолет был невидим только для американской системы ПВО. Не в силах заставить американцев вообще отказаться от идеи создания такого аппарата, нашим ничего другого не оставалось, как направить их путь по ложному следу. Остальное было возложено на человеческий фактор. Стараясь как можно быстрее выполнить проект чудо-оружия, инженеры механически копировали технологию от Толкачева. На корректировку данных у них потом ушло еще около 8 лет[369]). От себя могу добавить, что, по всей видимости, в Москве рассчитывали еще использовать этот канал, но переход на нашу сторону информаторов из Америки просто заставил в этом случае прибегнуть к его аресту.

13 — около 20.00 в Москве на Кастанаевской улице при попытке передать для А. Толкачева деньги и новое задание задержан разведчик «глубокого прикрытия» П. Стомбах, работающий сотрудником посольства США и объявленный персоной нон грата. Самое любопытное здесь это то, что Стомбаху был показан сотрудник КГБ, загримированный под Толкачева. А сам он будет осужден и приговорен к ВМН. На суде он откажется от последнего слова и прочтет доклад о прорехах в системе режима. В частности, им будет отмечено следующее: «В НИИ радиостроения имеются два филиала первого отдела, находящегося в разных корпусах. Я обращался в филиал № 2 или в библиотеку спецфонда института и получал какой-то документ, оставляя взамен пропуск. Затем я обращался в филиал № 1 и просил выдать мне необходимые документы без пропуска, поясняя, что пропуск оставил в филиале № 2. Доверяя мне, инспекторы филиала № 1 шли навстречу и под расписку выдавали материалы. После этого я вторично шел в филиал № 2 или в библиотеку, возвращал ненужные документы и получал пропуск. Спрятав под одеждой совершенно секретные материалы, я через проходную выносил их домой и фотографировал»[370].

25 — на специальном заседании СНБ рассмотрены вопросы, связанные с М.С. Горбачевым. Были представлены материалы о новом генсеке, включая мнение о нем М. Тэтчер, и сделаны выводы, что М.С. Горбачев представляет собой руководителя нового типа, однако торопиться не стоит, и доказательства его полезности могут появиться только спустя многие годы, но целенаправленная работа с ним может посодействовать решению ряда проблем в интересах Штатов. Информация об этом получена КГБ по оперативным каналам.

По 5-й линии в составе паломнической группы РПЦ в Иерусалим выезжали агенты «Троицкий», «Нестор», «Павел», «Кленовский» и другие, всего 10 человек. Из ФРГ возвратились агенты «Аббат», «Т.В.», «Васильев», «Алмазов», выезжавшие с заданием по проведению политически выгодной линии, изучению лиц, представляющих оперативный интерес, и доведению позитивной информации о свободе вероисповедания в СССР.

Из США выдворен помощник военного атташе п-к В. Измайлов, пытавшийся завербовать старшего офицера ВВС.

В Бейруте убит резидент ЦРУ У. Бакли, похищенный 16 марта 1984 г. исламскими боевиками. ЦРУ не было способно на ответные акции.

Июль 

15 — в Токио японской полицией в момент встречи с агентом «Хан» задержан сотрудник резидентуры К. Преображенский.

25 — в соответствии с постановлением ЦК КПСС от 7 июня 1985 № П206/2 «О публикациях в СМИ материалов относительно действий ограниченного контингента советских войск в Афганистане» разработан перечень сведений, разрешаемых к открытому опубликованию. Впервые же статья об этой войне вышла в «Красной Звезде» 30 сентября 1981 г. Как это произошло и чего это стоило, см. в книге И. Андронова[371].

Август 

1 — замначальника американского отдела разведки КГБ В. Юрченко, вылетевший в командировку в Рим, предложил свои услуги ЦРУ и был вывезен в США. На следующий день он на авиабазе Эндрюс, где среди встречавших его был и Эймс, который решил действовать на опережение. Он незаметно для окружающих сунул Юрченко записку: «Если вы располагаете очень важной информацией, которую вы хотите сообщить Директору ЦРУ, дайте мне знать!» Юрченко же никак не отреагировал. Он рассказывал о некоем «Роберте», который сдал А. Толкачева. В ЦРУ его неправильно идентифицировали как Говарда. Далее перебежчик был определен на конспиративную квартиру в г. Оуктон (штат Вирджиния).

12 — Коллегия КГБ рассмотрела три случая предательства. В числе эпизодов — перевербовка западногерманской разведкой «голубого», сотрудника, работавшего под прикрытием ТПП.

15 — из Кёльна таинственно исчез Г.И. Тидге, регирунгс-директор Федерального ведомства по охране конституции ФРГ, а 19-го он дал в Восточном Берлине первую пресс-конференцию, на которой сказал, что решил начать новую жизнь в ГДР. На конспиративной вилле в районе Пренден под Берлином он дал показания по 816 операциям, в которые был посвящен. Позднее в Университете им. Гумбольдта он защитил диссертацию «Контрразведывательные функции Ведомства по охране конституции ФРГ».

20 — разведку БНД возглавил бывший посол ФРГ в СССР доктор X. — Г. Вик.

23 — ФБР задержан Г.Ф. Захаров, сотрудник Секретариата ООН, работающий по квоте Украинской ССР и не имеющий дипломатического иммунитета, с обвинениями в разведдеятельности.

24/25 — при нахождении в Казани НН упущен п-к ГРУ Г. Сметанин, агент ЦРУ (с января 1984 г.), следовавший вместе с женой (также агент ЦРУ с марта 1984 г.) и дочерью. Семья шпионов будет арестована в поезде № 27 Казань — Москва. Второе упущение — в составе группы захвата не было женщины, поэтому личный досмотр Сметаниной, включая полости тела, был произведен только в Москве. В поясе задержанной было обнаружено 44 алмаза, похищенных на разработках в Якутии братом Сметанина и предназначенных для продажи за границей. 1 июля 1986 г. п-к будет приговорен к ВМН.

29 — на Политбюро состоялся обмен мнениями по вопросу А. Сахарова. Среди выступивших был и В.М. Чебриков.

30 — в Москве задержан американский журналист Н. Данилофф с обвинениями в шпионской деятельности. Считается, что один знакомый из числа совграждан передал ему фотографии из зоны ведения боевых действий в Афганистане. Это было ответом на арест Захарова. Инцидент улаживался через госсекретаря Дж. Шульца и Э. Шеварднадзе и через встречу в Вене между начальником Отдела ЦРУ Гербера и начальником управления «К» ПГУ А. Киреевым[372].

5-м Управлением была проведена проверка делегатов XI конгресса Международной ассоциации литературных критиков, проводимого в Алма-Ате с 25 по 29 сентября с.г. В целях изучения советских участников конгресса Е. Сидорова, В. Оскоцкого, В. Огнева и иностранцев Р. Матушевского (ПНР), Ж. Котто (Франция), на которых имеются компрматериалы, ориентирован КГБ Казахской ССР.

В Бонне арестована М. Хок, секретарь в офисе президента ФРГ, обвиненная в шпионаже в пользу ГДР и СССР.

В новом здании американского посольства в Москве обнаружены «жучки».

Сентябрь 

1 — при факультете № 1 ВКШ открыты курсы повышения квалификации следователей. В этот день во исполнение приказа Министерства высшего и среднего специального образования СССР от 15 января 1982 г. на Специальном факультете Московского государственного историко-архивного института начата подготовка по специальности 2099 «Секретное документоведение и режим секретности проводимых работ» с присвоением квалификации «инженер-организатор режимно-секретных работ»[373].

2 — постановлением Политбюро ЦК КПСС (протокол № 217/50) утвержден 5-летний план отбора кадров для КГБ, согласно которому в Комитет на руководящие должности должно быть рекрутировано 900 чел., обладающих необходимыми качествами: 40 лет, из числа Заведующих отделами ЦК компартии союзных республик, крайкомов и обкомов КПСС и их заместителей, инструкторов ЦК компартий союзных республик, секретарей горкомов, райкомов партии, председателей исполкомов, городских, районных Советов народных депутатов, первых и вторых секретарей ЦК ЛКСМ союзных республик, крайкомов и обкомов ВЛКСМ, преимущественно с инженерным и экономическим образованием, имеющих опыт партийно-политической, комсомольской и хозяйственной работы.

5 — 1-я годовщина со дня открытия Историко-демонстрационного зала КГБ.

8 — конгресс США одобрил законопроект о выплате вознаграждения в размере от 100 000 до 500 000 долл. за информацию, ведущую к разоблачению сотрудников и агентов разведок СССР.

12 — официально подтвержден факт присутствия О. Гордиевского на территории Англии.

13 — Форин-офис объявил о высылке 25 сотрудников советской разведки с обвинениями в шпионаже (Полный список см.[374]), Москва выслала такое же количество. Затем будет выслано еще 6, Москва — столько же.

21 — Л. Говард бежал из США с помощью КГБ и вскоре появился в Москве.

30 — В.М. Чебриков находился в командировке в Ярославле.

30 — ливанская организация «Джихад ислами» (по другим данным — «Силы Халеда Бен эль-Вадида») захватила 4 совграждан, одного убили, оставшиеся в живых были освобождены, о чем проинформирована Инстанция: «Совершенно секретно. Экз. № 3. 13.11.85. № 22102-4. ЦК КПСС. Штамп: Документ разослан членам, кандидатам в члены Политбюро и секретарям ЦК КПСС.  №П2109 от 15.11.85 г. Об освобождении советских граждан в Бейруте.

30 октября с.г. в результате предпринятых Советским Союзам по различным каналам энергичных мер были освобождены сотрудники советских учреждений в Бейруте Мыриков В.Н., Свирский H.A., Спирин О.В., захваченные группой террористов.

КГБ были задействованы различные возможности, включая проведение агентурно-оперативных и поисковых мероприятий, активных акций, бесед влияния с видными арабскими общественно-политическими деятелями. Был установлен непосредственный контакт с руководством спецслужб Сирии, Южного Йемена, Алжира, Ливии, Ирака. К розыскным мероприятиям были подключены спецорганы палестинских организаций — ФАТХ, ДФОП, НФОП, а также движения „Амаль“, Ливанской компартии.

Особую роль в деле освобождения советских товарищей сыграл Председатель Исполкома ООП Арафат. Прогрессивно-социалистическая партия (ПСП) Ливана во главе с В. Джумблетом обеспечила физическую защиту советских учреждений в Бейруте, эвакуацию их сотрудников из Ливана и вела активный розыск похищенных советских людей.

Процесс розыска и освобождения советских граждан серьезно затруднялся сложностями военно-политической обстановки в Ливане, наличием большого числа враждующих между собой местных группировок и организаций, попытками различных внешних сил использовать проблему заложников в своих интересах.

Наибольший вклад в повседневную работу по спасению советских людей внесли резидентуры Комитета (изъятие, в количестве трех. — А. Ш. ) и, особенно, в Бейруте, которые тесно взаимодействовали с послами СССР и руководителями соответствующих советских ведомств. Бейрутская резидентура в условиях кризисной обстановки смогла в кратчайшие сроки наладить целенаправленную оперативную деятельность по освобождению советских граждан.

В целях недопущения возможности подобных инцидентов в Ливане или других странах КГБ совместно с другими ведомствами продолжает работу по детальному выяснению обстоятельств этого преступления. Будут продолжены контакты со всеми сторонами, оказавшими в той или иной форме помощь в деле освобождения совграждан, а также усилия, направленные на укрепление среди различных арабских кругов чувств симпатии и уважения к Советскому Союзу, неизменно выступающему на стороне справедливой борьбы арабов за свои национальные интересы. Будут осуществляться соответствующие меры воздействия в отношении группировок, причастных к захвату советских людей, с тем чтобы нейтрализовать антисоветские моменты в их деятельности. Приложение: 6 листов, № 152/7527, совершенно секретно. Председатель Комитета В.М. Чебриков. Верно: ст. оперуполном. Упр. „РИ“ ПГУ к-н (изъятие — А. Ш. )».

В день публикации доклада Пентагона о нелегальном приобретении СССР иностранных технологий министр обороны США К. Уайнбергер заявил: «Западные страны финансируют развитие советской военной мощи. Думаю, нужно обязательно помнить, что Советский Союз поставляет в такие страны, как Соединенные Штаты, хорошо экипированных, прекрасно обученных сотрудников КГБ или других аналогичных организаций. Мы лишь в последнее время осознали истинный размах секретного сбора данных со стороны СССР».

Октябрь 

4 — советский дипломат В. Дегтярь получил по почте пакет, внутри которого был второй пакет со вторым «адресом» и надписью: «Не открывать! Немедленно вручить этот конверт Виктору Ивановичу Черкашину». В конверте было письмо: «Дорогой мистер Черкашин! В самое ближайшее время я отправлю мистеру Дегтярю пакет с документами. Они имеют отношение к высшей степени секретным проектам различных служб разведывательного сообщества США. Все — оригиналы, чтобы подтвердить их подлинность. Пожалуйста, учитывая наши интересы в долгосрочности, понимайте, что существует очень ограниченное число лиц, знакомых с этой информацией. Они указывают на меня. Смею полагать, что столь давно служащий с вашим опытом будет обращаться с ними соответственно. Я полагаю, что они достаточны, чтобы оправдать выплату мне в размере 100 000$.

Я должен предупредить относительно определенных рисков к ценности моим бумагам, о которой вы не можете не знать. Ваша неуклюжесть недавно принесла мне некоторые проблемы. Я предупреждаю, что г-н Борис Южин (Линия „ПР“, Сан-Франциско), г-н Сергей Моторин (Линия „ПР“, Вашингтон) и г-н Валерий Мартынов (Линия „X“, Вашингтон) были завербованы нашими спецслужбами». С этого началось плодотворное сотрудничество с Р. Хансеном. Как опытнейший профессионал, Р. Хансен сам назначал правила обмена информации на деньги (всего — 1,4 млн долл.). Этот компьютерщик имел доступ ко всем файлам ФБР. Он регулярно ставил в известность обо всех акциях контрразведки, а вскоре передал информацию о компьютерной сети, объединяющей всю систему американской разведки. В 1987 г. он возглавил аналитическую группу по вопросам Советского Союза и передал фамилии агентов КГБ, согласившихся работать на США. Всего он передал 6000 документов. До 1991 г. он передал программу 4 MASINT (Measurement and Signature Intelligence), гриф секретности «Тор Secret»; программу США по агентам-двойникам «Secret»; программу ФБР по агентам-двойникам «Тор Secret»; руководство по потребностям разведывательных служб США в будущем «Тор Secret»; доклад о вербовочных операциях КГБ против ЦРУ «Secret»; отчет о деятельности КГБ по сбору информации о некоторых ядерных программах США «Тор Secret»; доклад с анализом внешних угроз одной из секретных государственных программ США «Тор Secret». Он передавал сведения о технических аспектах деятельности разведслужб США, это включало технологию по электронному слежению и описание целей в разведслужбах США; о целой технической программе огромного значения для США, о возможностях разведслужб США, включая описания отдельных объектов; большой объем данных о деятельности ФБР, оперативной технологии, источниках, методах и мероприятиях против КГБ. Он консультировал в отношении методов защиты от наблюдения ФБР и предупреждал о недопустимости проведения мероприятий, за которыми наблюдало ФБР. Он передал КГБ материалы по секретному расследованию ФБР агента Ф. Блока. В результате ПГУ смогло его предупредить о ведущемся расследовании, что привело к остановке следствия. Хансен будет арестован 18 февраля 2001 г.

5 — в США состоялась конференция с широким привлечением гражданских специалистов и отставников «Будущее разведывательного сообщества», где рассматривались вопросы деятельности до 2000 г.

10 — закончилась инспекторская поездка по резидентурам в США замначальника ПГУ ген.-м-ра Н.С. Леонова.

22 — сообщение ТАСС об аресте А. Толкачева.

28 — в журнале «Time» опубликована статья У. Кейси, в которой, в частности, говорится: «Я уверен, что в области разведки мы ушли далеко вперед. Нам, несомненно, необходимо всячески совершенствовать и разрабатывать новые технические средства, чтобы с их помощью глубже проникать во все структуры Советского Союза. Советская разведка, как мне кажется, не имела каких-либо заметных успехов на территории США. Безусловно, их разведка имела агентов и информаторов, но в основном это были люди, которые сами по тем или иным причинам предлагали свои услуги русским. В основном это были те, кто не сделал карьеру в государственных или военных учреждениях. Ну, а после своего увольнения за деньги продавали секреты советской разведке. Это были случайные, опустившиеся люди. Я не думаю, что у русских есть постоянные агенты в таких учреждениях, как ЦРУ, сенат, Пентагон, Государственный департамент. В течение последних трех лет советская разведка потеряла около 200 своих сотрудников, арестованных или высланных из 25 стран мира. Значительное число сотрудников КГБ стало агентами западных спецслужб. Так какой же рейтинг мы дадим такой разведке? Я бы не стал очень высоко ее оценивать».

По 5-й линии в Португалию направлены агенты «Дроздов» и «Ремарк». Через агентов «Кузнецова», «Вадима», «Константина» осуществлялось изучение личных и деловых качеств объекта оперативной заинтересованности Управления «РТ» «Методиста» — видного религиозного деятеля, приглашенного в СССР. На него оказано положительное влияние.

Ноябрь 

1 — вице-президент США Дж. Буш-старший заложил первый камень в основание нового здания ЦРУ. Его функционирование началось в июне 1988 г., полностью завершено к марту 1991 г.

2 — В. Юрченко перебежал от американцев в совпосольство. В это время в СМИ Запада и прежде всего США была очередная кампания против СССР, пользуясь предоставленной возможностью, было решено дать достойный ответ: Юрченко дал пресс-конференцию, на которой он утверждал, что он был захвачен и под действием психотропных средств вывезен ЦРУ из Рима: «Следует, однако, признать, что если бы американская сторона захотела, то с помощью ЦРУ и ФБР версия Юрченко, как он провел свои три месяца в США, могла быть легко опровергнута, американцы располагали соответствующими документами, звуко- и видеозаписями, подтверждающими, как в действительности развивались события с перебежчиком, и могли предать их гласности, на чем, по слухам, и настаивали в руководстве этих двух организаций. Однако против этого категорически возражал Гербер (начальник Отдела ЦРУ по СССР и Восточной Европе. — А. Ш. ). Отчасти причиной такой позиции была быстрота, с которой посольство опубликовало историю „похищения“ Юрченко. ЦРУ могло ее официально опровергнуть, но для этого Управлению пришлось бы втянуться в пропагандистскую перебранку двух сторон, что заняло бы много времени и, возможно, не привело бы к желаемому результату»[375].

4 — В.М. Чебриков выступил на Торжественном заседании, посвященном 68-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции в Кремлевском Дворце Съездов с докладом «Под знаменем Октября — к новым рубежам совершенствования социализма».

6 — В. Юрченко депортирован в СССР. Одновременно в «Шереметьево» арестован старший конвойной группы С. Мартынов, офицер вашингтонской резидентуры по линии «X», разоблаченный как агент ФБР с 1982 г.

7 — под соответствующим предлогом был отозван в Москву и арестован шпион ЦРУ м-р КГБ Г. Вареник. Был приговорен к ВМН и 25 февраля 1987 г. расстрелян.

14 — О. Гордиевский заочно приговорен к ВМН с конфискацией имущества.

20 — президент США утвердил новую программу обеспечения безопасности правительственной связи, исключающей прослушивание из иностранных представительств. Информация об этом получена КГБ по оперативным каналам.

25 — ФБР арестовало сотрудника АНБ (1964–1979) Р.У. Пелтона за сотрудничество с КГБ.

Декабрь 

1 — первый заместитель Председателя КГБ Г.К. Цинев вышел в отставку.

2 — ЦК КПСС провел совещание руководящих работников ЦК союзных республик, обкомов партии, КГБ с повесткой дня: «О мерах по противодействию пропагандистской кампании на Западе вокруг вопроса о положении граждан немецкой национальности в СССР». В работе совещания приняли участие член Коллегии КГБ СССР ген.-л-нт И.П. Абрамов, начальник 2-го отдела 5-го Управления КГБ СССР п-к В.Ф. Лебедев. Руководил совещанием секретарь ЦК КПСС М.В. Зимянин. В тот же день по итогам совещания И. Абрамов провел беседу с участниками совещания — сотрудниками КГБ. Охарактеризовав оперативную обстановку по стране, он развил отдельные положения установок т. М.В. Зимянина применительно к нашим органам, и касающихся чекистской работы по линии церковников и сектантов, молодежи, о более внимательном подходе к публикации материалов в открытой печати, планировании на 1986 г. и по другим вопросам.

5 — конгресс США принял закон № 1082 «Об усилении разведывательной деятельности и безопасности США», предусматривающий применение смертной казни за шпионаж.

10 — в адрес ЦК направлена «Справка о мерах органов КГБ СССР в связи с решением Политбюро ЦК КПСС от 29 ноября 1985 г. по записке Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева о недопустимости искажения фактического положения дел в сообщениях и информациях, поступающих в ЦК КПСС и другие руководящие органы». 6 декабря на совещании руководства КГБ состоялось обсуждение этого вопроса. С сообщением выступил В.М. Чебриков, в обсуждении приняли участие его заместители[376]. Приказ КГБ от 27.08.1959 г. № 00382 «Об упорядочении дела с анализом, обобщением и подготовкой информации, направляемой в ЦК КПСС, Совет Министров и заинтересованные министерства и ведомства» дополнен новыми положениями.

Оперуполномоченному ОО по 108-й МСД к-ну Б.И. Соколову присвоено звание Героя Советского Союза. Он лично побывал в 80 боях, и его «АК» был обшоркан до белизны. В Москве не хотели создавать прецедент, чтоб Герой погиб, и был отдан приказ его выводить. Был дан ответ: «У меня еще 3 месяца. Я получил Героя, — как я теперь могу уезжать?»[377].

15 — сотрудник правительства Израиля в Вашингтоне провел переговоры с директором ЦРУ о механизмах участия Израиля в совместных «острых мероприятиях» и об обмене добываемой израильской разведкой оперативной информацией.

Начальником УПС КГБ СССР был назначен А.Г. Беда, а его предшественник Ю.А. Толмачев уволен в запас.

9-м управлением подготовлено и проведено три зарубежных визита М.С. Горбачева и сопровождавших его лиц.

Закончена реализация «Программы вооружения органов и войск ГБ на 1981–1985 гг.», разработанная совместно с Госпланом СССР при привлечении заинтересованных министерств и ведомств.

Воронежским УКГБ ведется профилактика брата P.M. Горбачевой Е.М. Титоренко, страдающего алкоголизмом в тяжелой форме. Его прятали от любопытных глаз, номер телефона менялся каждые несколько месяцев, с тем чтобы лишь небольшая группа людей знала, как с ним контактировать. В конце концов, даже они отказались от посещений под нажимом КГБ. Такие предпринятые шаги связаны с тем, что любая сколько-нибудь компрометирующая информация могла получить слишком широкую огласку именно в тот момент, когда М.С. Горбачев в качестве одной из своих первых кампаний избрал борьбу с пьянством[378].

П-к A.A. Яцков ушел с поста начальника спецфакультета Института им. Андропова в отставку. Умрет в 1993 г. В 1996 г. ему будет присвоено звание Героя России.

Начальник отдела по борьбе с преступностью УКГБ по Чечено-Ингушской АССР п/п-к М.Г. Завгаев награжден орденом «Знак Почета» за достигнутые конкретные результаты: за год было изъято 102 ствола огнестрельного оружия.

КГБ пресечена операция ЦРУ «Бильярдный Шар», ведущаяся с 1980 г., в ходе которой к кабелю, проходящему от одного из оборонных предприятий в г. Троицке в Москву, было присоединено подслушивающе-записывающее устройство, раз в полгода с которого сотрудники посольской резидентуры снимали кассеты.

Военные разведчики США, Великобритании, ФРГ, Франции, Италии, Канады и Японии совершили 520 разведывательных поездок по стране[379].

Завербован сотрудник ФБР США Р. Миллер.

В целях повышения оперативности и надежности управления полевой сетью правительственной связи в мирное время и на особый период созданы Управления войск правительственной связи на стратегических направлениях (общим числом — 4).

В штаб-квартире ПГУ (Ясенево) введено в эксплуатацию новое 11-этажное здание.

За заслуги в подготовке высококвалифицированных кадров и в связи с 50-летием Высшие Курсы военной контрразведки (г. Новосибирск) награждены орденом Красной Звезды.

В Зеленоградском районном отделе приступили к использованию персональных компьютеров в оперативной работе. Основу деятельности спецслужбы — сбор, обработку и анализ информации — поставили на новые технические рельсы. Инициатива по внедрению вычислительной техники и современных Информационных технологий в оперативную практику получила официальную поддержку со стороны руководства Комитета. Особенно — ген.-п-ка В.М. Прилукова, на тот момент — начальника УКГБ по М и МО. Налажено тесное взаимодействие со специалистами из ВКШ КГБ (в лице заместителя начальника по науке К.Х. Ипполитова) и Информационно-аналитического Управления.

Выпущена монография «Бабаш A.B., Егоров Б.А. Методы криптографического анализа. М.: в/ч 33965, 1985».

В течение года кроме вышеупомянутых шпионов разоблачен, арестован и приговорен к ВМН п/п-к ПГУ В. Пигузов (агент ЦРУ Jogger), завербованный в 1975 г.; разоблачен, арестован и приговорен к ВМН м-р УКГБ по М и МО С. Моторин, завербованный в 1984 г.; разоблачен, арестован и приговорен к ВМН п/п-к ГРУ В. Васильев (агент Accord). Отказался возвращаться в Союз и попросил политического убежища в США дипломат О. Агранянц, агент ЦРУ.

Нет однозначного ответа на вопрос, стоило ли столь обвально проводить аресты — такая полоса провалов вражеских шпионов не могла не остаться вне повышенного внимания ЦРУ, поэтому предварительно предпринимались меры по комплексному дезинформированию противника с целью не подставлять под удар источник получения наводящей информации. Годы спустя, впрочем, возникло предположение о том, что это было сделано единолично В.А. Крючковым только с целью выгородить себя. После того как Эймс вышел на резидентуру, замрезидента В. Черкашин, не без основания опасаясь предателей, лично вылетел в Москву, и срочно доложил о новом агенте В.А. Крючкову лично. «По утверждению Виктора Черкащина, последний решил сразу же использовать полученные от агента данные в своих личных интересах. После смерти его покровителя Юрия Андропова и множества внутриполитических проблем, положение Владимира Крючкова на посту начальника ПГУ было не очень устойчивым. А тут Олдрич Эймс со списком агентов ЦРУ. (…) По утверждению беседовавших с Виктором Черкашиным журналистов, он с горечью вспоминает, что именно Крючков решил быстро арестовать и казнить двойных агентов, выданных Эймсом и работавших внутри КГБ на ЦРУ. Эти поспешные действия, в конечном счете, видимо, натолкнули ЦРУ на подозрение, что произошло что-то неладное. Как бывшие сотрудники ЦРУ, так и офицеры КГБ, сейчас убеждены, что если бы действовали более постепенно и хитроумно против „кротов“, скажем, в течение нескольких лет кормил их дезинформацией или превратил в „тройных“ агентов против США, ЦРУ никогда не смогло бы вычислить, что пострадало от внезапной измены.

До сего времени западные аналитики считали, что именно давление со стороны Политбюро заставило руководство КГБ действовать поспешно с арестом „кротов“ и казнью, по крайней мере, 10 человек, подставив таким образом Эймса. По утверждению Черкащина, это был Крючков, и только он. После всех неприятностей теперь он мог показать Политбюро, что действует решительно, „чистит дом“. Он не думал об Эймсе, или о Черкашине, или о чем-нибудь другом. Он думал только о себе».

Можно обвинить в предвзятом отношении Виктора Черкашина к своему начальнику. Вот только факты косвенно подтверждают высказанную ветераном внешней разведки версию. Согласно публикациям в «открытой» печати, не только отечественной, но и зарубежной, несколько агентов из списка О. Эймса во время нахождения на территории Советского Союза не поддерживали связь со своими американскими хозяевами. В течение нескольких месяцев чекисты вели за ними круглосуточное наблюдение, проводили мониторинг радиоэфира, возможно даже производили негласные обыски в их квартирах в надежде обнаружить тайники, но все бесполезно. Прямых доказательств их шпионской деятельности обнаружить не удалось. Как в такой ситуации поступали чекисты при Юрии Андропове? Терпеливо ждали, пока агент «проснется» или американцы проявят к нему интерес, либо под благовидным предлогом переводили на работу, где подозреваемый уже не имел доступа к государственной тайне. А при В.А. Крючкове арестовывали, даже несмотря на то что было сложно придумать убедительную причину «провала» агента и обвинить во всем сотрудников московской резидентуры ЦРУ[380].

Чтобы хоть как-то парировать такую игру В.А. Крючкова, были запущены «дезы». Так, в качестве прикрытия среди сотрудников КГБ были распространены слухи о том, что С. Моторин (кстати, сын высокопоставленного деятеля ЦК КПСС) был захвачен совершенно случайно. По этой версии, за ним шло обычное профилактическое НН, которым периодически занимается 7-е управление, время от времени проверяющее всех сотрудников КГБ. Тот по возвращении из загранкомандировки работал в Управлении «А» (и в Вашингтоне он работал под прикрытием корреспондента АПН). Вечером, перед самым уходом домой, его вызвали к начальнику, и тот дал ему поручение: подготовить материал для публикации в печати на основе шифрограммы, поступившей из вашингтонской резидентуры, там одному из агентов удалось добыть документ о связях ЦРУ и Медельинского картеля. Предатель тут же решил проинформировать свой канал в Москве о том, что в Америке у Советов есть весьма ценный агент, и, таким образом, пополнить свой счет в банке: за такие дела хорошо платят. Он немедленно дал знать о встрече. На следующий день ушел с работы пораньше, вышел из здания и тут же попал под обычное наблюдение. Все было нормально, но тут он возьми и начни проверяться на маршруте. Более того, на командный пункт 7-го управления (в Варсонофьевском переулке) поступила информация, что один из американских разведчиков-агентуристов выехал из посольства, и сейчас тоже проверяется. Об этом было доведено по инстанции до начальника 7-го управления ген. Е.М. Расщепова. Тот узнал все обстоятельства и дал команду во что бы то ни стало сорвать предполагаемую встречу. За предателем (которому тут же присвоили псевдоним «Крот») наблюдало 6 бригад, за американцем («Гастролер») — 7. «Крот» не имел опыта в раскрытии НН — он был практически сразу по приезде в Америку завербован ФБР и больше никогда не проверялся, а курс, полученный в разведшколе, был явно недостаточен для этого. Предатель был доведен до места встречи: один из подъездов дома по адресу проспект Мира, 118, там избит — с целью оказания психологического давления, и задержан. Так излагал версию ареста «эмигрант» (?) из СВР РФ (1992 г.) Ю. Швец в своих книгах и статьях, то есть ему история ареста была изложена именно в такой форме. Более того, были дезинформированы и американские «хозяева»: после ареста С. Моторин позвонил своей подруге в Вашингтон и сказал, что у него все в порядке[381].

В 1974 г. п-к Л. Полищук (агент Weigh), находясь в командировке в Катаманду, проиграл в казино все казенные деньги. О проигрыше стало известно местным цэрэушникам, и… стороны пришли к соглашению. Он поработал на противника за границей и перед возвращением в Москву был специально подготовлен. В феврале 1985 г. он был отправлен в Лагос (Нигерия) по линии «KP», и работа возобновилась. Долгое время шпион хотел купить квартиру в Москве рядом с папой и мамой. Ему предоставили такую возможность, с обеих сторон, что называется. ВГУ подобрало вариант, а ЦРУ предоставило 20 000 руб. Заложило в тайник — полый камень возле станции «Северянин» по Ярославке. Полищука арестовали, деньги пошли в бюджет. Нужно было надежное алиби для ареста. На Запад ушла прицельная «деза», сделали так, что стали циркулировать слухи о том, что сотрудники-де наткнулись на кучу денег, охотясь за сотрудником резидентуры. Около тайника устроена засада, которая и прихватила Полищука «на горячем». А в ЦРУ информация ушла от С. Мартынова, который рассказал, что подслушал ее от С.А. Андросова, вернувшегося из Москвы.

Ответом на череду провалов со стороны ЦРУ был двоякий подход. Боялись утечки через «кротов» и при шифровке-дешифровке сообщений. Поэтому, с одной стороны, начальник Отдела Советского Союза и Восточной Европы Б. Гербер кардинально изменил порядок ведения наиболее ценных разработок, усилив здесь свой личный контроль. При большом количестве агентов к работе с их информацией было допущено значительное число сотрудников. Это следовало прекратить. Была создана так называемая «секретная комната», и допуск к сведениям из Москвы был упорядочен. Резидентам было запрещено накапливать материалы на бумажных носителях и обсуждать новые дела в помещениях. А встречи между работниками Отдела и приезжими из Москвы проводились не в Лэнгли, а на явках. Были отменены внутренние совещания, на которых присутствовало 7–8 чел. Теперь начальник Отдела, его заместитель и руководитель операций встречались с руководителями групп поодиночке. Таким образом, руководитель секции Восточной Европы не знал, что происходит в Союзе, и наоборот. Изменился и порядок работы с шифрами. Обычно полученные телеграммы расшифровывали в радиоцентре ЦРУ и направляли в Отдел. Теперь телеграммы шифровались дважды. Разведчик сам шифровал телеграмму и отдавал шифровальщику, после чего она еще раз перешифровывалась и направлялась в Центр. В ЦРУ связисты центра расшифровывали сообщение, перешифрованное дополнительным кодом, но это позволяло добраться только до предшествующего шифрования. И только узкая группа лиц из числа руководства знала ключ к первоначальному коду. Тот же порядок был и при посылке информации в Москву — там второй код знал только резидент.

При этом велась проверка всего ЦРУ на предмет выявления «крота». По мнению тех, кто подсчитал потери, основной причиной явилось прослушивание русскими линий связи ЦРУ. Чтобы зафиксировать утечку, было решено разослать по резидентурам шифрограмму о некоем на самом-то деле вымышленном агенте ЦРУ в Москве, а затем проконтролировать все линии связи, чтобы установить истину. Затем из Лэнгли была отправлена серия шифровок, о том, что резидент КГБ в Лагосе (Нигерия) замешан в сделках с американцами. В штаб-квартире ЦРУ затаились в ожидании, когда же того отзовут назад. Ничего не вышло… Тогда в резидентуру в Москве прибыл замначальника контрразведки ЦРУ. Он имел встречу в секторе безопасности в специальном загерметизированном помещении, которое представляло собой контейнер, плавающий на воздушной подушке, с автономным питанием. Туда запрещалось заносить любой прибор, т. к. накануне в посольстве были обнаружены закладки в пишущих машинках. Проверяя возможность их прослушивания, офицеры обсудили еще одну ложную операцию. Опять безрезультатно[382].

Такие вещи не проходят бесследно, а остаются в работе надолго, и наша история имела продолжение: «После всего случившегося ЦРУ так и осталось в неведении, был ли в действительности Юрченко самая крупная добыча, которую Управлению удалось поймать в сети за десятилетия своей деятельности, или же агентом-двойником русских. Потом ЦРУ потратит годы, тщательно анализируя все поднятые по делу Юрченко материалы, пытаясь выяснить, насколько и в каких объемах можно доверять полученной от него информации, а также установить, был ли он целенаправленно внедрен советской разведкой, чтобы во время неизбежных допросов собрать необходимые сведения о деятельности ЦРУ и ФБР. Было выдвинуто много версий, почему вообще советская разведка предприняла эту операцию и было ли вызвано раскрытие некоторых полученных от Юрченко сведений оперативной необходимостью скрыть более важную информацию. Имя Юрченко опять всплыло после ареста Эймса в 1994 году, когда в американской прессе обсуждалась возможность, что он — Юрченко — был частью операции прикрытия советской разведки по защите своего ценного агента»[383].

И опять же нет точного и окончательного ответа на это, потому что с нашей стороны был сигнал. П-ком М.П. Любимовым не столько с целью как-то обелить того самого Юрченко, не сделать PR для КГБ, не продемонстрировать свой талант «бойкого пера», а с умыслом прикрыть деятельность В.А. Крючкова был опубликован в газете «Совершенно секретно» материал под названием «Красная селедка»[384]. А причина появления материала банальна: после ареста Эймса В.А. Крючков понял, что вот-вот возьмутся за поиск информации и его действиям дадут неоднозначную оценку. Нужна была акция прикрытия, и известный спец-дезинформатор М.П. Любимов выполнил ее Но если эта статья прошла как-то незаметно для всех, кроме профессионалов, то следующая публикация все там же под названием «Операция „Голгофа“», наделала чрезвычайно много шума и взволновала многих. Кратко — в двух словах — пишут все же и о том, что агентом-двойником из ВГУ А. Жомовым (и ЦРУ — Prologue) в конце 80-х проводилась реальная операция по прикрытию Эймса[385]. Операция началась в 1987 г… когда этот сотрудник 1-го (американского) отдела ВГУ предложил свои услуги московскому резиденту ЦРУ Д. Даунингу. Американцы верили ему, но только до июля 1990 г., пока ЦРУ не попыталось тайно переправить его в США для тщательной проверки в т. ч. на детекторе лжи…

Газета «International Herald Tribune» назвала 1985 год годом шпионов (Year of the spy).

В Париже при попытке ведения игры против эмигранта члена «Солидарности» арестован польский разведчик Янчак[386].

Главное Управление Разведки МГБ ГДР приступило к созданию своего ВЦ: Система поиска информации «SIRA». Система охватывала входящую информацию отделов: 5 (анализ науки и техники), 6 (вопросы режима), 7 (политический анализ), 9 (внешняя контрразведка). Исполнение возложено на собственные силы разведки. До этого разведчики работали на установках 13 отдела (обработка данных). Проектирование продолжалось до 1988 г.

Из Западного Берлина в ГДР бежал Дж. Карни, служивший на базе слежения, а после срочной службы работавший экспертом по радиоперехвату, 22 апреля 1991 г. в Берлине он будет захвачен сотрудниками ЦРУ, вывезен за океан и там приговорен к пожизненному заключению.

Аналитик ЦРУ Ларри Ву-Тай Чин был изобличен в работе на разведку Китая в течение более 30 лет.

С должности резидента в Москве начальником контрразведки ЦРУ назначен Г. Хэтавей, отличившийся во время пребывания у нас тем, что во время пожара в посольстве с кулаками набросился на пожарных (а в действительности — сотрудников 1-го отдела ВГУ).

В США издан сборник «Библиография по советской разведке», который содержит 518 наименований наиболее важных публикаций на эту тему. В США выпущены мемуары экс-директора ЦРУ адмирала У. Тэрнера «Secrecy and Democracy. The CIA in Transition» (Секреты и демократия. Изменяющееся ЦРУ), и книга «The New KG В» (Новый КГБ).

Глава 10

Операция «Суфлер»: что бывает, когда хвост машет собакой?

Лубянкой была проведена грандиозная, тонкая операция. За наиболее видными политиками погромной для Советского Союза эпохи была установлена чекистская опека. Каждого члена Политбюро охраняли люди из КГБ. Но что такое охрана? Она знает только то, что охраняемый делал на виду и с кем встречался в формальной обстановке. А вот о чем говорят, что думают, над чем работают реально, какие бумаги читают и подписывают — это уже совсем другой уровень. Полный контроль политика можно осуществлять только через его окружение: секретарей в первую очередь, даже заместители играют тут не ту роль. И тогда помимо других контактов были образованы тандемы, иногда неразлучные, иногда чекисты подменяли друг друга.

На этот путь нас наставил В. Путин. 9 лет назад, тогда еще премьер в свой первый заход, он, на встрече с ветеранами разведки в Ясенево, возьми да и подскажи нам: «Должен доложить, что группа сотрудников, направленная под прикрытием на работу в правительство, со своими задачами справляется». В зале понимающе хмыкнули. Там сидели профессионалы, которые сделали в своей жизни и не такое, чтобы кого-то из «своих» инфильтровать в родное правительство. А нам — малосведующим — он этим самым подбросил «информацию к размышлению», вроде что-то и прояснил, но не дал еще всей полноты. Давайте же теперь постараемся разобраться с этим делом, задавшись чисто хронологическим вопросом: а когда, собственно, начался процесс внедрения?

Отсчет надо вести с мая 1982 г. По смерти М. Суслова (январь) Председатель КГБ Ю.В. Андропов из КГБ СССР переместился в ЦК КПСС, с площади Дзержинского в Кремль и на Старую площадь. У Ю.В. Андропова за 15 лет управления КГБ сложилась большая личная команда, представленная руководителями Секретариата и его консультантами. Это товарищи В.Н. Губернаторов, Б.С. Иванов, Е.И. Калгин, Е.Д. Карпещенко, Г.К. Ковтун, С.А. Кондрашов, В.А. Крючков, П.П. Лаптев, В.Г. Митяев, Ю.С. Плеханов, И.С. Розанов, H.A. Рымарев, И.Е. Синицын, Ю.И. Спорыхин, B.C. Ушаков, В.В. Шарапов. Из них он выбрал троих, и с ними он, попрощавшись на Коллегии, ушел с Лубянки. Эти трое: Лаптев, Калгин и Шарапов.

Генерал-майор В.В. Шарапов. До КГБ он работал в «Правде», выпустил несколько книг по Вьетнаму. Ю.В. Андропов обратил внимание на его публикации и пригласил к себе в мае 1971 г. Он служил у Председателя консультантом по разведке. Параллельно он был спичрайтером: писал редкие выступления и доклады, редактировал аналитические материалы. После смерти Ю.В. Андропова он оставался помощником по социалистическим странам и у К.У. Черненко, и у М.С. Горбачева.

Е.И. Калгин — это всего-то бывший личный шофер Андропова. Потом стал референтом в Секретариате. А в 1982 г. получил звание п-ка и стал начальником охраны. Что не совсем удивительно: Н. Власик у И.В. Сталина и А. Рябенко у Л.И. Брежнева тоже начинали с персонального водителя, а Р. Гуль у В. Ленина, по сути, совмещал эти обязанности. То есть помогли совершить головокружительную, как обычно пишут в таком случае, карьеру: бывший личный водитель с места в «Чайке» приземлился в руководящее кресло на генеральскую должность. Ну, тут за такое не то что будешь отрабатывать все, что прикажут, но еще и вперед забежишь и в глаза будешь хозяину заглядывать: чего угодно? Только дело-то в том, что необязательно хозяин тот, кому ты служишь… В разведке очень часто используют втемную…

П.П. Лаптев, который тоже работал у Ю.В. Андропова в отделе ЦК КПСС, был рекрутирован в Комитет в апреле 1968 г. Сразу получил звание п-ка. У кадровых сотрудников КГБ путь к полковничьим погонам занимал лет двадцать. Стал начальником Секретариата 9 августа 1971 г. Эту службу он будет нести до февраля 1979 г. Там он получит генеральское звание. Когда Ю.В. Андропов стал генсеком, то его имя появлялось в официальной хронике, где указывалось, что Пал Палыч — не какой-нибудь, а старший из его помощников. После смерти Ю.В. Андропова опять вернулся на работу в КГБ, но ненадолго. Уже в июне 1985 г. П. Лаптев назначен первым замзавом Общим отделом ЦК, а с мая до августа 1991 г. он — заведующий. В 1986 г. избран членом ЦРК КПСС.

Уцелевший помощник по международным делам А. Александров-Агентов, видя кругом под костюмами новичков одни погоны да лампасы, как-то спросил самого Андропова: как он сам относится к такой чекизации?.. Юрий Владимирович недовольно сдвинул брови и переспросил: а кто это говорит? Ответ был дан: народ. Ох уж этот народ при Советах, вот сошлешься на него, и можно говорить все что хочешь, даже правду царю!

Но в рамках операции потребовалось не только «секретарствовать», но еще и поруководить.

Бывший секретарь ЦК ВЛКСМ (потом, кстати, продвинувший на такой же пост и своего сына!), бывший генерал и зампред КГБ Белоруссии, затем министр внутренних дел той же республики А.Н. Аксенов в 1983 андроповском году был назначен Послом СССР в Польше. Ну, это естественно, там в то время были самые крутые перемены, и надо было хоть как-то сглаживать информацию, чтобы в Москве недопонимали степень угрозы всему «братскому сообществу социализма»: «в Багдаде-де все спокойно…». То есть в Варшаве…

С этой задачей человек справился, и его двинули дальше по лестнице. С 16 декабря 1985-го и по 16 мая 1989-го он — Председатель Государственного комитета СССР по телевидению и радиовещанию СССР. Затем — персональный пенсионер союзного значения. Это именно при нем появились передачи, многократно перемывавшие косточки Советской власти: «Прожектор перестройки», «Шестой этаж», «Взгляд» и все-все. Против населения повели такую психвойну, которой еще не знала мировая история. Когда на прежние, бредово-мифологизированные воззрения еще наложили шизофренические воздействия, то у народа окончательно снесло крышу.

Но ведь кто-то должен фиксировать уровень идиотизации населения и своевременно поднимать тревогу?.. Для этого был другой человек. Это некто В. Иванов, выпускник Военно-политической академии им. В.И. Ленина, с 1974 г. возглавлявший в академическом Институте социологии секретное отделение, занимавшееся специальными исследованиями для КГБ. В 1977 г. он назначается замом директора, а в 1983 г., неожиданно для науки, но не для сведущих кругов, когда уже тяжелобольной Ю.В. Андропов был хоть как-то при власти и менявший первых секретарей на вторых, министров на их замов, а завотделов ЦК на совершенно новых людей, становится директором.

Когда Ю.В. Андропов говорил, что «…мы в должной мере не изучили и не знаем общества, в котором живем…», то он лукавил. Знал он и то общество, которым давно уже тайно правил, и то, что другие знатоки сделают с этим обществом. А через кого это знание шло? Да вот через таких Ивановых.

А однажды этот тандем сыграл свою исключительную роль. Когда на Политбюро повели речь о том, что-де пресса совершенно распоясалась и вышла из-под партийного контроля и уже превзошла радио «Свободу» в охаивании Советской власти, то на заседании В.М. Чебриков сделал сообщение о том, что в КГБ был проведен анализ, из которого следовало, что критика в печати не носит деструктивный характер. Все Политбюро молчит: оно-то точно не знает ни общества, ни социологии, ни будущего… Вот оно, эффективное попарное взаимодействие: телевидение, руководимое чекистом, доводит дело до того, что страна сходит с ума и пилит сук, на котором сидит, а социолог в погонах готовит заключение, что такая деятельность не имеет угрозы. И можете не волноваться: это была бумага на самом высоком манипулятивном уровне. Но в том же году Иванов уходит со своего поста: мавр свое дело сделал…

Как ни трактуй, как ни излагай, как ни крути, а у драмы по имени «перестройка» есть свой топ-менеджер и главный герой: это — Горбачев. Свою роль он играл рьяно, самозабвенно, на сцене и за кулисами, но под четким незримым руководством суфлеров. Ему оставили двоих старых смотрящих — В. Шарапова и Е. Калгина. И добавили новых. Когда в марте 1990 г. М.С. Горбачев стал Президентом, то к партийной канцелярии — Общему Отделу ЦК КПСС — ему понадобилась еще и президентская — аппарат Президента СССР. Управляющим делами аппарата Президента СССР стал п-к E.H. Быстров. До ноября 1988 г. он был на должности начальника 12-го отдела, некое время проболтался без дела (а может быть, и наоборот, был, в таком деле, что нам лучше и не задаваться вопросами), и с весны 1990-го приступил к новым обязанностям. В этой должности он пробудет до самого конца: до декабря 1991-го.

Также в 1990-м в сотрудники аппарата был принят с должности начальника 2-го отдела 5-го управления п-к Ю. Кобяков. То есть — это во всем человек Ф.Д. Бобкова. Служил еще и малоизвестный помощник Б. Извозчиков. П-к Ю.Г. Кобаладзе работал по Англии, затем с 1984 по 1990 г. — центральный аппарат ПГУ, а параллельно числился обозревателем Гостелерадио СССР из пула генсека-президента.

А.И. Лукьянов в бытность Заведующим Общим Отделом имел у себя первым заместителем П. Лаптева. Он же перешел по наследству и к следующему завотделом — В. Болдину[387]. Когда А.И. Лукьянов был повышен до уровня Секретаря ЦК и Заведующего Отдела административных органов ЦК КПСС (то есть создалась ситуация, когда этот секретарь-куратор сам стал себя курировать: обычно эти должности разделены), ему помогало уже много, очень много людей в погонах. От ПГУ называют п-ков В. Косова и A.A. Корендясева.

Теперь — А.Н. Яковлев. Этот «архитектор перестройки», будучи членом Политбюро и Секретарем ЦК КПСС, стал Председателем Комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30–40-х и начала 50-х гг. При Комиссии была рабочая группа, где самую видную роль играли работники КГБ: заместитель председателя ген.-п-к В.П. Пирожков (1923–2009), начальник 10-го учетно-архивного отдела А.И. Фокин, товарищи С.Д. Машлат, В.И. Андреев, В.П. Наумов. Это наследство не было создано специально под него, оно ему досталось от прежнего Председателя Комиссии Михаила Сергеевича… А вот и не угадали. От Соломенцева.

Повторяю, что самое заманчивое место для этих людей была канцелярия. Тут они дневали и ночевали. П. Лаптев был не единственный, кто «курировал» Заведующего Общим Отделом ЦК КПСС по партийной линии и Заведующего аппаратом Президента по государственной В.И. Болдина. Был там и сын п-ка Виктора Морозова Олег. Ныне он — 1-й зампред Госдумы…

Кроме той скрытой системы, что нам проявляется, была и другая, гласная, пусть специфическая, но явная, полагающаяся.

24 января 1986 г. с поста министра МВД снят генерал армии В.В. Федорчук. Первым поставили А. Власова, вторым — В.В. Бакатина. Первые лица ушли, но чекистская сотня осталась. Хотя и не в полном составе: часть уже вернулась в родные пенаты, часть ушла на пенсию, кое-кто начал открыто уходить в бизнес, который они сами же себе разрешили — люди из Первого Главка прежде всего в совместные предприятия, словом, частично подсистема утрачивала завоеванные позиции и тогда туда отправлялись одни за другими под разными предлогами. П-к В.А. Рубанов, например, попал так: написал статью в журнал «Коммунист», в которой раскритиковал меры по маниакальной сверхсекретности в учреждениях системы безопасности и на заводах ВПК, что, по его мнению, позволяло скрывать недостатки. И, рассорившись таким образом со своим начальством, был уволен из своего НИИ проблем информации и пристроен в приемную министра. Пришел «подкрышник» из «Правды» А.Г. Черненко. Спецкор, а затем и замредакгора. С 1989 по 1991 г. являлся также главным редактором журнала «Советская милиция», а с 1991 по 1992 г. — начальником ЦОС МВД России.

Никто не забыт и в Министерстве обороны СССР. От командира войсковой части и выше — все под контролем. До самого верха. Выше всех — Член Политбюро ЦК КПСС министр обороны СССР Д.Т. Язов. Он пришел на этот пост с должности начальника Главного управления кадров. Подразумевается, что все свои действия человек на этой должности согласовывает с контрразведкой, видимо Д.Т. Язов был весьма послушен, за что и получил продвижение дальше.

За министром наблюдает начальник ТГУ. За годы перестройки их было трое: H.A. Душин, B.C. Сергеев, A.B. Жардецкий. Четвертый, Ю. Булыгин, был назначен уже после «путча». Кстати, с начальником военной контрразведки генерал-п-ком H.A. Душиным, бессменным в течении 13 лет, вышел казус. 14 июля 1987 г. в связи с выявленными в ходе проверки Инспекторским управлением недостатками в деятельности военной контрразведки он был освобожден от своих обязанностей. Принято считать, что аппарату Горбачева (мы уже описали, что это были за люди) нужно было освободить место для своего человека. Новый начальник — ген.-л-нт В. Сергеев пришел в центральный аппарат из Ставрополя. А 9 ноября 1990 года он уже умер.

Главнокомандующий Сухопутными войсками — заместитель министра обороны СССР генерал армии В.И. Варенников был практически неразлучен со своим куратором: заместителем начальника военной контрразведки ген.-м-ром Ю.А. Калгановым. И в Афгане, и в Баку они прекрасно сработались.

Министерство иностранных дел СССР. Тут просто наплыв сыновей генералов КГБ. У Ю.В. Андропова — сын Игорь, Посол по особым поручениям, имел ранг Чрезвычайного и Полномочного Посла. У генерала армии В.А. Крючкова — сын Владимир, у ген.-п-ка В.Ф. Грушко — Александр, у ген.-л-нта В. Кирпиченко — Сергей. Когда на заре перестройки в министерстве прошла волна увольнений, никто из них не пострадал, а, наоборот, убрали тех, кто им мешал: предлогом для изгнания служило якобы кумовство, а их папы работали по другой линии.

Э.А. Шеварднадзе. За ним кочует п-к К. Надирашвили. Они прошли совместный длинный путь. Будущий п-к начинал сотрудником 1-го отдела КГБ Грузии. Затем был личным адъютантом в бытность Э. Шеварднадзе министром внутренних дел Грузинской ССР. А в Москве он работал в «святая святых»: Секретариате МИДа.

Добавьте к этому начальника 7-го Отдела (по должности). А также члена государственной комиссии по рассекречиванию и публикации дипломатических документов СССР, что работала в 1988–1990-е гг., ген.-л-нта С.А. Кондрашова.

Член Политбюро ЦК, секретарь ЦК Е.С. Строев. Его зять — м-р из Орловского училища связи КГБ А. Рогачев. Позднее ген.-м-р А. Рогачев будет советником Председателя Совета Федерации и Губернатора Орловской области. Убьют его 25 февраля 2009 г., как только Е. Строев уйдет на пенсию. Два события связаны. Интересно только, как. Газеты пока только гадают.

Председатели Госплана Н.В. Талызин и Ю.Д. Маслюков. Они оперативно обслуживаются начальником Службы безопасности в Госплане СССР — советником Председателя в ранге заместителя министра ген.-л-нтом И.Л. Устиновым и генералом О.Д. Гоциридзе. Кроме них в Госплане несли службу ген.-м-р П.А. Ворошилов замсоветника — замначальника 5-го отдела, п-ки В. Стучилов и Э. Сидоров. А п-к и кандидат матнаук В. Бирюков занимался вопросами режима безопасности и контролем за обработкой информации Главного вычислительного Центра.

Там же начальником отдела служил и ген.-м-р Б. Соломатин — талантливейший разведчик, наш резидент в США. Вот кто должен был возглавить нашу разведку после Сахаровского. Вроде бы и Ю.В. Андропов был не против. Но тут Б. Соломатин возьми и напиши докладную записку: так, мол, и так, вся возня вокруг «разрядки» есть только часть стратегической операции против нас со стороны западных МИДов и разведок, и мы проигрываем ее так же, как и во времена более «холодного» противостояния. Отправил ее в ЦК, а туда на следующий день вызвали Ю.В. Андропова, и Л.И. Брежнев спросил своим густым басом: «Слушай, а кто это у тебя там осмеливается оспаривать генеральную линию партии?»

Генеральные прокуроры СССР А.Я. Сухарев и Н.С. Трубин. Генпрокуратуру Союза «укрепили» в мае 1989 г., когда с должности начальника 5-го управления (напомним: борьба с идеологической диверсией) пришел ген.-м-р И.П. Абрамов. Человек Ф.Д. Бобкова.

Генеральные директора ТАСС Л. Спиридонов и Л. Кравченко под «колпаком» своих заместителей ген.-м-ра В. Кеворкова (настоящая фамилия — Геворкян) и A.A. Красикова.

Общественные организации вроде бы и далеко от Кремля, но тоже представляют интерес. В окружении Председателя фонда Мира А.Е. Карпова мы находим товарищей Калашникова, охранника В. Пищенко, а что касается сменявшихся переводчиков, то их, ясное дело, бессчетно.

Председатель Советского комитета защиты мира Г.А. Боровик имеет своим заместителем п-ка Р. Г. Богданова.

Святейшие Патриархи Русской Православной Церкви Пимен и Алексий II. Под неусыпным оком Господа… И заместителя председателя Совета по делам церквей п-ка Е. Милованова. И не знаю, как там насчет первого, но второго можно было ощущать во всей его плоти. Этот п-к работает в паре с другим, по фамилии В.И. Тимошевский, начальником 4-го отдела 5-го управления.

Собственно само начало «перестройки» историки трактуют и так, и эдак. Не все из них однозначно твердят о марте 1985 года: смерть генсека Константина Черненко/избрание Михаила Горбачева на его пост. Есть разные оценки. Не в этом дело. Есть среди оценщиков и такие, кто одну из реперных точек находит в литературе, и указывают на выход в журнале «Дружба народов» романа «Дети Арбата». Ее написал А.Н. Рыбаков. В книге немало нюансов, касающихся тонкостей жизни и работы «органов» в 30-е. Автора консультировал В.Н. Ильин — комиссар 3-го ранга в отставке, а в то время — оргсекретарь Московского отделения СП РСФСР. Перед войной занимался политическим сыском. На связи с ним работал будущий геройский террорист и разведчик Николай Кузнецов, который «освещал» те круги, что по роду деятельности много контактировали с иностранцами: богемный мир театра, официанток, горничных в гостиницах, проституток, спекулянтов и прочий проблемный контингент. А генерал в войну «погорел». Как-то поведал одному генералу-летчику, что его разрабатывают «органы». Получил 10 лет при И.В. Сталине и реабилитацию при Н.С. Хрущеве. В 1990-м он погибнет в автомобильной аварии. Мы никак не беремся комментировать событие.

Кто не помнит героев того времени Т.Х. Гдляна и Н. Иванова? Руководителя следственной группы Прокуратуры СССР и его заместителя? Эти два старших следователя по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР раскручивали «узбекское» и прочие «хлопковые» дела, потом вышли на «кремлевское». Они пересажали всех, кого можно в Ташкенте, и приближались к Москве. Тут им дали посадить двоих из ЦК, в том числе секретаря парторганизации ЦК. Им помогали старший следователь по особо важным делам Следственного управления КГБ СССР п-к A.C. Духанин, офицеры А. Жучков, И. Кудряков, В. Карабанов, С. Бушуев и другие неназываемые.

В «мозговых центрах» СССР есть свое частное, но и тут общая картина такова же. Советская политическая аналитика имела своеобразие. Ей было трудней западной, да и любой другой. Попробуй более-менее связно показать реалии мира, не противореча идеологическим мифам! Все системное, концептуальное с прогностическим уклоном развивалось там, за бугром. Хочешь писать информацию нормально, аналитически, системно? Пожалуйста, это можно, но дружи с разведкой. А она имеет, понятно, доступ если не ко всем документам, то уж к методической составляющей американских РЭНДов точно. И тут, соответственно, представлено большое пространство для давления со стороны разведки. Вот пример. Методика ситуационного анализа, выполненная одной американской фирмой, была попросту позаимствована. В 1980 г. за эту американскую разработку Е.М. Примаков и членкор АН О. Быков закрытым указом были удостоены звания «Лауреат Государственной премии СССР».

Директор Института США и Канады, Академик Академии Наук СССР, доктор наук Г.А. Арбатов и проч. и проч. (как-то насчитали 34 титула, звания и чина у этого маститого), чуть ли не вертит генсеками. Но за его спиной маячит его заместитель п-к Р. Богданов, назначенный с должности начальника Отдела военно-политических исследований ИМЭМО.

Директора ИМЭМО АН СССР А.Н. Яковлев и Е.М. Примаков были на постоянном контакте с офицером по безопасности с 1983 г. п-ком К. Смирновым. Второй известный человек из нашей обоймы — это ученый секретарь ИМЭМО по международным связям Ю. Костко[388]. Когда Евгений Примаков перешел в Совет Безопасности СССР, то ему был навязан советник Ю. Зубаков с должности секретаря объединенного парткома КГБ.

Генеральный директор Экспериментального Творческого Центра Сергей Кургинян не был забыт[389]. В марте 1991 г. премьером Павловым было подписано секретное распоряжение № 200р, пункт 4 которого разрешал создавать временные рабочие группы с привлечением в их состав лиц офицерского и начальствующего состава, а также предусматривает по согласованию с Минобороны СССР, МВД СССР и КГБ СССР прикомандирование для работы в корпорации лиц офицерского и начальствующего состава с оставлением их на действительной военной службе.

У главы Российско-Американского университета, в дальнейшем преобразованного в «РАУ-Корпорацию», доктора наук А.И. Подберезкина в замах ходил п-к А.П. Большов.

В конце 1987 г. Б.Н. Ельцина «ушли» с поста первого секретаря МГК на должность Заместителя Председателя Госкомитета СССР по строительству. Госкомстрой находится в Фуркасовском переулке, сразу за Большим Домом на площади Дзержинского: из каждого окна можно наблюдать, чем там люди занимаются. Кроме визуального контроля, там за ним присматривал эксперт при Председателе и начальник отдела по совместительству В.П. Юрченко. Эксперт этот занимается, например, самыми прозаическим вопросами: надо, чтобы жилой дом был спроектирован и построен так, чтобы балконная дверь открывалась вовнутрь, и тогда штурмующему спецназу легче ее вышибить и оказаться в нужной квартире. А сам Председатель Госкомстроя СССР Валерий Серов приходился зятем В.М. Чебрикову. Роль A. B. Коржакова хорошо расписана. Его возвращение к Б.Н. Ельцину связано с тем, что официальная охрана Белого дома состояла из милиционеров. Нужны были строго «свои». В приемной «оттуда» сидел также один из его личных секретарей B. И. Мамукин.

A.B. Руцкой был благодарен КГБ. Именно эти люди дважды вытаскивали его из плена душманов. Они же способствовали присвоению ему звания Героя.

Когда Александр Владимирович стал вице-президентом РСФСР, то начальником охраны к нему был приставлен п-к милиции В.Н. Тараненко. Это следовало компенсировать. И вокруг него, не переставая, крутились чекисты. Помощник вице-президента РСФСР А.Н. Стерлигов, сотрудник аппарата вице-президента, а до этого преподаватель Высшей школы п/п-к КГБ Г. Янкович. В августе 1991 г. он — начальник разведки «Белого дома», в его отделе основном были ребята из госбезопасности. Экспертом по какому-то вопросу у A.B. Руцкого приглашался П. Александровский, следователь КГБ, ведший дело диссидента В. Красина.

У подзабытого ныне Р.И. Хасбулатова, тогда первого заместителя Председателя Верховного Совета РСФСР, помощником служил п/п-к A.A. Дроздов. Он якобы с 1974 г. работал журналистом «Комсомольской правды», а на самом деле был в разведке. Много народу в эту сеть было пускать нельзя. Поэтому приходилось совмещать, поэтому Александр был с сентября 1990 г. одновременно исполнительным директором газеты «Россия», а с февраля 1991 г. уже главным редактором. Но это по службе, а для души был еще и личный друг — директор ВАААП генерал-лейтенант H.H. Четвериков. Служил он резидентом в Париже, пока не выслали.

В окружении Председателя Совета Министров РСФСР И.С. Силаева их было множество: Председатель Центробанка РСФСР доктор наук п/п-к Г. Матюхин, Управляющий Делами Совета Министров РСФСР п-к А.Н. Стерлигов, министр торговли РСФСР с должности заместителя начальника отдела «П» управления нелегальной разведки «С» A.A. Хлыстов, сотрудник пресс-службы А. Евстафьев.

В «сладкую парочку» с вице-премьером О.И. Лобовым входил работник Министерства внешнеэкономических связей СССР п-к А. Муравьев. «Известия» потом много писали про то, что это они вдвоем учинили содружество с более чем сомнительным «АУМ-сенрикё»[390]. Да и откуда бы этой жалкой секте взять отравляющий газ, кроме как по уже отлаженным каналам поставок оружия террористическим организациям?

А вот и начальник войск связи — заместитель начальника Генерального штаба СССР ген.-п-к К.И. Кобец. По роду службы взаимодействовал с руководством 8-го Главного управления (правительственная шифросвязь) и 16-го управления (радиоперехват и дешифровка). Ему помогли стать народным депутатом. В 1991 г. он — Председатель Государственного комитета по обороне и безопасности при Правительстве РСФСР. А там комитетчиков было немерено.

Ну и чтобы покончить с Россией (в хорошем смысле этого слова), упомянем и пару, где в лидерах Первый секретарь ЦК новоиспеченной Компартии РСФСР И.К. Полозков. Ему почему-то обязательно понадобился советник по правовым вопросам. Где его можно найти, кроме как среди преподавателей Высшей Школы КГБ СССР?! Вот им и стал доктор наук Б. Курашвили.

Перейдем к Украине. Премьер-министр В. Фокин. Его родственница — жена замначальника Особого отдела по Ленинградской Военно-морской базе капитана 1-го ранга Ю.В. Ткача.

A. A. Акаева, Президента Киргизии, оперативно обслуживает п-к А.К. Орозов[391]. У казахского лидера H.A. Назарбаева есть офицер по связи КГБ с аппаратом Президента п-к Курмангалиев.

Теперь о столицах. Перво-наперво о Первопрестольной. И тут все схвачено! То есть все под колпаком.

Если в президиуме сидит Председатель Моссовета Г.Х. Попов, то в зале есть наши люди депутаты. Два следователя: п/п-к 5-го управления Е. Саушкин и А. Цопов. Г. Попов становится мэром, следом за ним с консультанта сектора кадров управления делами Моссовета в советники мэра и правительства г. Москвы переводится ген.-м-р A.C. Перелыгин. Занимался вопросами научно-технического обеспечения служб НН. Он не один: после августа добавился памятный нам п-к Н. Быстров на пост Управляющего делами мэрии. Там он будет так давить на ее аппарат, что сотрудники даже всуе не будут поминать его имя. И как опишет в статье «Страх» Ю.П. Щекочихин[392], власть его будет столь колоссальной, что он присвоит себе право подписывать документы вместо мэра.

Премьер правительства Ю.М. Лужков тоже не забыт. У него после августа 1991 года появляется советник. С должности заместителя начальника УКГБ по Москве и Московской области Е.П. Карабаинов переходит на «теплое местечко».

Теперь разберемся, кто «делал Собчака». Юрист-профессор и яркий демократ становится Председателем Ленинградского горсовета народных депутатов, а там и мэром Санкт-Петербурга. Кто ему «подвел» кагэбэшника В.В. Путина, неизвестно. Рекомендовали, и все, мол. Так, по крайней мере, об этом наговаривал Путин в книге «Разговор от первого лица». Упоминается там же, что, узнав о том, откуда пришел Путин, А. Собчак «тормознулся», о чем-то подумал и… заматерился. Совсем по-русски. Понять это можно: рушилась система демоценностей. И вот B. Путин стал помощником и советником А. Собчака, его левой рукой. Справа-то выстроились замы. 12 июня 1991 г. В. Путин был назначен председателем комитета по внешним связям мэрии. А там и другие подтянулись: начальник секретариата мэрии В. Голубев, главный специалист Комитета по внешним связям мэрии О. Сафонов, референт в отделе породненных городов Ленсовета капитан И. Сечин.

У Вице-президента СССР Г.И. Янаева был советник. Это сын генерала Филиппа Бобкова Сергей. Кстати — это наш писучий собрат: поэт, автор книги стихов, член Союза писателей.

Первый секретарь Красноярского краевого комитета КПСС в 1987–1990 годы О.С. Шенин действует в паре со своим начальником УКГБ: бывая в Москве, он выдает стандартный набор фраз: «Генерал уже перерос свой нынешний пост и достоин повышения». И В.П. Воротникова ставят на должность первого заместителя начальника Управления «3» (борьба с идеологической диверсией) КГБ СССР. Теперь уже «Валера» всем рассказывает о положительных сторонах О. Шенина. И того на съезде избирают членом Политбюро и секретарем ЦК — куратором силовиков. Тот опять способствует генералу, и В. Воротников становится уже последним в истории начальником приснопамятного Управления.

Добавьте сюда еще и внутреннюю агентуру, или, как тогда говорили, ДОСААФ, что расшифровывали как Добровольное общество содействия Андропову, Алиеву и Федорчуку. Словом, под колпаком у Мюллера  оказались все. А своя это разведка или чужая, это роль играет мало.

За всей этой сеткой живых людей не видно. А ведь надо показать и какого-то хоть одного, чья работа была бы наиболее ярким примером.

Вот есть такой, уже нами упоминавшийся А.Н. Стерлигов. Когда после снятия Н. Щелокова грянула атака КГБ на МВД СССР, то с должности начальника отдела Второй службы УКГБ по М и МО он стал начальником УБХСС ГУВД все по той же столице. К сегодняшнему дню уже неоднократно писалось и показывалось по телевидению, как арестовывали директора магазина «Елисеевский» Соколова и начальника торга Трегубова. Аресты, допросы и процессы шли с прицелом на первого секретаря МГК В.В. Гришина, но тот был чист как стеклышко. И потому главная цель: найти компрматериалы — не была достигнута.

В 1986–1990 гг. п-к А.Н. Стерлигов последовательно занимает следующие должности: замначальника 6-го сектора Экономического Отдела Совета Министров СССР, начальник ХОЗУ Совета Министров СССР. То есть «пасет» союзного премьера Н. Рыжкова. Назначен на эту должность он с подачи некоего п/п-ка КГБ, работника управления «В» ТГУ Гутина — зятя самого Н. Рыжкова[393]. После скандала с чекистским кооперативом АНТ, доведшим премьера до инфаркта и отставки, пробыв еще 3 месяца в аппарате Кабинета Министров СССР, п-к ушел в российский Совмин. Потом — к A.B. Руцкому помощником.

В августе 91-го получил звание «генерал-майор». И вправду: Давно уж пора. Далее Стерлигов стал начальником аппарата вице-президента РСФСР. Ельцин в «Записках президента»[394] удивлялся тому, как была неразлучна эта пара.

Однако к теме. Любому значимому событию всегда есть одно и то же банальное объяснение: «О чем бы с вами ни говорили, с вами всегда говорят о деньгах». А иначе для чего все делалось в 1985–1991 гг.?

Будущего предсовмина Н. Рыжкова по сути протестировали, пока он был на посту секретаря ЦК по экономике. Он — блестящий инженер, лауреат двух Госпремий СССР, но в экономике — полный профан. Ему бы вернуться на завод, еще куда-то, по крайней мере, для первого лица он никак не годится. А он все лез и лез вверх…

А положение в народном хозяйстве страны все хуже и хуже. Дела приобретали угрожающий характер. Именно со стороны КГБ, который, естественно, не отвечает за ситуацию в экономике и не боится начальства, на стол премьера приходили докладные записки. От 6-го управления КГБ, написанные на имя руководства Комитета, из которых следует, что советская экономика близка к краху. От Управления «Т», где сообщается об успехах Запада в электронике и вычислительной технике, в области создания новых технологий. Не всегда лучшими выглядели и тактико-технические характеристики советской и западной военной техники в сравнительных справках военной разведки. Кроме того, группа экономистов, сформированная при Межведомственном Совете по изучению опыта социалистических стран, подготовила анализ реформ экономики в Китае, в Югославии, в Венгрии и на основе этого предлагала свои соображения по либерализации экономики в СССР. Когда Ю.В. Андропов умер, эту группу разогнали. То есть проблем в стране было хоть отбавляй.

Кто ему клал на стол эти справки? Тут столько всяких лиц, что даже не знаешь, с кого начать. Начнем с ближайшего, а дальше по порядку. В наследство от Андропова остался Г.А. Алиев. Этот на виду. Начальник информационно-аналитического отдела аппарата Совета Министров СССР п-к В. Волков.

А кто не достиг «степеней известных» и посему был незаметен, но чья роль, тем не менее, исключительна? Это товарищи из 6-го сектора. Начальник п-к В.В. Бабаев. После окончания в 1968 г. МГУ — в органах, на руководящих должностях с 1970 г. Один из основных разработчиков информационно-аналитических систем. С 1976 по 1985 г. возглавлял Информационно-аналитическую службу УКГБ по М и МО, защитил первую в КГБ СССР кандидатскую диссертацию по анализу информации. С 1986 по 1990 г. — заведующий 6-м сектором в ранге помощника Председателя. 6-й сектор был создан в интересах разработки экономических и социальных проблем широкого спектра с опорой на использование спецслужб страны, имея практически неограниченные информационные возможности, прямое подчинение Председателю Совмина СССР и Председателю КГБ СССР, Генеральному секретарю ЦК КПСС. Он разрабатывал широкий спектр острых, в том числе закрытых проблем, и подготовил значительное число Постановлений правительства СССР по указанным вопросам, включая, в частности, проблемы алмазной области (торговля с «Де-Бирс»), золотодобычи, нефти и газодобычи, продажи/покупки зерна, а также вопросы экономической безопасности, коррупции в органах власти, развития перспективных направлений отечественной науки и техники. Являлся основным разработчиком практически всех направлений развития отечественного бизнеса — Законов о молодежном научно-техническом комплексе, о кооперации.

И тут грянул скандал с кооперативом АНТ. Это довольно известный случай, когда в Новороссийском порту была остановлена партия танков «Т-72». Сейчас такая история показалась бы наибанальнейшей: еще и не то пережили, но в то время это обернулось цепочкой событий. Началось с доклада на Съезде народных депутатов, а завершилось тем, что у Н.И. Рыжкова — инфаркт, вынужденная отставка. Больше всего похоже на то, что здесь переругались две команды, предположительно одна — из ПГУ, а вторая — из Шестого. В.В. Бабаев предпочел уйти. Он к тому времени создал свой «запасной аэродром»: Институт социально-экономического развития (ИСЭР). Сначала это была консультационная компания, созданная при Совете Министров СССР, «разрабатывающая широкий спектр вопросов». А в 1991 г. она обрела сугубо частный характер.

Это премьер. Но и остальные «ответственные товарищи» окружены таким же вниманием. Председатель Государственного Комитета экономических связей (1986–1988 гг.), министр внешнеэкономических связей СССР (1988–1991 гг.) К.Ф. Катушев и его заместитель О. Давыдов; а также 1-й заместитель начальника Главного Управления координации и регулирования внешнеэкономических операций, член Консультативного совета министерства М. Фрадков. Нынешний глава Ясенева в представлении не нуждается, но напомнить не помешает. Министр финансов СССР и будущий премьер B.C. Павлов и его помощник А.Н. Козлов (в 1975–1990 гг. он работал по линии «экономическая контрразведка и промышленная безопасность», в том числе и в 6-м управлении КГБ). Затем он будет руководителем Гохрана.

Управляющий Делами ЦК КПСС Н.Е. Кручина. Хранитель пресловутого «золота партии». Поставлен Ю.В. Андроповым в 1983 г. В ноябре 1990 г. к нему был прикомандирован п-к Л. Веселовский на должность замзаведующего сектором по координации экономической деятельности хозяйственных служб Управления Делами ЦК КПСС, был там и п-к А. Давиденко, оба с выходом на Ф.Д. Бобкова.

Газ — статья особая. Но не забытая. У Председателя правления концерна «Газпром» B.C. Черномырдина в 1989–1992 гг. начальником административного отдела концерна служил Г. Петелин. Потом вместе перекочевали в правительство. Зам Коржакова по СБП п-к милиции В. Стрелецкий, поставленный на добычу компромата на конкурентов, в своей книге «Мракобесие» чуть ли не первым среди выявленных коррупционеров называет именно Г. Петелина.

Рейдерская атака на золотой запас была разыграна как изнутри, так и извне. А потому обанкротить предприятие под названием «СССР» удалось просто. Даже сильно просто. В бюджет СССР было две статьи самых больших поступлений, и все от жидкостей. Первое: внутреннее, от водки. Социальная ситуация с алкоголизмом была действительно запущенной, но не такой уж тупиковой. Требовалось только ее разрешение не кавалеристской атакой в лоб, а исподволь. Понимая, что окончательного решения не может быть в принципе и подходы должны быть не морализаторские, главное в таком деле было не усугубить. Однако в Политбюро тогда сидели люди, не привыкшие мыслить глобально, а действовать локально. Итог известен и печален. Ущерб от антиалкогольной кампании называют двоякий: качественный и количественный. Бюджет недосчитался круглой суммы. Второе поступление: внешнее, от нефти. Но там во второй половине 80-х рухнули цены, а там и СССР… Откуда получить прибыль для бюджета? Народ давно уже забил на это дело: «Начальство делает вид, что оно нам платит, мы делаем вид, что работаем!» Успех в прорывных технологиях при уравниловке просто невозможен. Значит, как и всегда, должна была выручить прибыль от золота. Началась стремительная («Куй золото, пока Горбачев!») распродажа золотого запаса. Причем темпами не хуже чем в супермаркете при сбыте залежалого товара. По обобщенным данным, за годы правления Горбачева — Рыжкова золотой запас уменьшился с 2500 тонн до 220! На эти деньги можно было накупить невесть что. Но все было просто украдено. Кто конкретно эти люди — знают только посвященные.


* * *

Само по себе такое — в единичных случаях — не страшно. Если привести историческую справку, то еще один из первых видных чекистов И.К. Ксенофонтов (1884–1926), первый секретарь и член Коллегии ВЧК, с марта 1919 г. по апрель 1920 г. — заместитель Ф.Э. Дзержинского, в 1922–1925 гг. работал управделами ЦК РКП(б). И ничего.

Из нашей справки особенно видно, что именно Лубянка контролировала всех первых лиц, а заодно и весь процесс перестройки. А кто же еще? Руководство они опутали по всем правилам — учить этому не надо было! И оставаясь на службе, и уходя в ДР, увольняясь в запас КГБ по ст. 59 п. «в» КЗОТ — в связи с переходом на работу в гражданские министерства и ведомства, они работали на какую-то цель…

В связи с этим неизбежно возникает вопрос: кто у нас остался без внимания и были ли опекуны у Е.К. Лигачева? Он категорически отверг наличие «связей, порочащих его»[395], вот и объяснение того, почему его убрали с поста второго человека в партии.

Таковы были оперативные агентурные позиции КГБ. Схожая картина была в столицах союзных республик, в областных, краевых, республиканских центрах. Все это очень похоже на шпионскую сеть.

Иногда их работа приобретала ключевое значение: «В часы заседания Политбюро, на котором решалась проблема будущего руководителя партии и страны, Крючков пригласил меня в здание разведки. Он сослался на то, что в приемной Политбюро у него „свой“ человек, и мы, таким образом, будем в курсе происходящего. Мое любопытство и острота момента победили осторожность.

Пристраиваясь к обстановке, он навязчиво твердил мне, что генсеком должен стать Горбачев. (…)

Кстати, „свой“ человек в приемной Горбачева вскоре стал руководителем того подразделения в контрразведке, которое занималось подслушиванием телефонных разговоров высшего эшелона власти, в том числе и членов Политбюро (напоминаю — Е.И. Калгин. — А. Ш. ).

Итак, мы потягивали виски, пили кофе и время от времени получали информацию из приемной Политбюро. Первая весточка была ободряющей: все идет нормально. А это означало, Что предложена кандидатура Горбачева. Не скрою, я, зная состав Политбюро, опасался, что начнется дискуссия. Но этого не случилось. И когда пришло сообщение от агента Крючкова, что Горбачева единогласно возвели на высокий партийный трон, Крючков воодушевился, поскольку именно с этим событием он связывал свою будущую карьеру.

Облегченно вздохнули, поздравили друг друга, выпили за здоровье нового генсека. Крючков снова затеял разговор по внутренним проблемам КГБ. Он „плел лапти“ в том стиле, что Горбачеву нужна твердая опора, которую он может найти прежде всего в КГБ. Но при условии, что будут произведены серьезные кадровые изменения»[396]. Извиняюсь за тон, которым А. Яковлев говорит о В.А. Крючкове: делали-делали одно общее дело, а «валят» всю вину за происшедшее на одного «архитектора перестройки»…

Если давать информацию в более развернутом виде, то их попарное взаимодействие могло приобретать разные формы. В.Ф. Грушко, который также был задействован в такой операции, позже вспоминал: «Еще в январе 1991 года В.А. Крючков пригласил меня к себе для того, чтобы познакомиться, по его словам, с „весьма интересным собеседником“. Им оказался Юрий Владимирович Скоков, являвшийся в то время первым заместителем Председателя Совета Министров России. Крючков представил нас друг другу и порекомендовал договориться о регулярных контактах. Из беседы я понял, что у Скокова были соответствующие полномочия от Председателя Верховного Совета Российской Федерации Бориса Николаевича Ельцина. Когда Скоков ушел, я поинтересовался у Крючкова, какими будут мои задачи. „Оставляю их на ваше со Скоковым усмотрение, — ответил Председатель КГБ. — Цель состоит в обмене мнениями для лучшего взаимопонимания. Контакт рассматривайте как рабочий, а меня информируйте лишь тогда, когда сочтете необходимым“.

Мы встречались со Скоковым два-три раза в месяц, обычно вечером. Скоков произвел на меня впечатление достойного и озабоченного судьбами государства человека, хорошо разбиравшегося в вопросах внутренней и внешней политики, не говоря уже об экономике. Вскоре у нас сложились хорошие отношения, позволявшие отлично понимать друг друга. Это не только помогало нам обоим лучше представлять развитие обстановки в стране, но и имело практическое значение. Когда Российская Федерация начала проводить более самостоятельную, чем ранее, линию в области внешней торговли, я предложил Скокову снабжать российское руководство информацией о возможностях и надежности западных партнеров. Соответствующие поручения были даны Первому главному (разведывательному) и Шестому (экономическому) управлениям КГБ СССР. Полагаю, что это было важным шагом, поскольку своего, республиканского Комитета у России, в отличие от других союзных республик, не было.

Наше взаимодействие продолжало укрепляться. Так, Скоков информировал меня о предстоящих поездках Ельцина и других российских руководителей в Кузбасс, Коми АССР и другие регионы. В соответствующие органы на местах сразу были отданы распоряжения о заблаговременной подготовке для приезжающих информационных материалов о насущных социально-экономических и политических проблемах соответствующих автономных республик, краев и областей России, а также об обеспечении безопасности и надежной связи в ходе поездок»[397].

Внимательные исследователи, дотошно изучавшие одного из деятелей «перестройки», добивались четких результатов, показывая всю непростую историю взаимоотношений ведущего и ведомого, которые со временем могли и поменяться местами. Так и случилось с Б.Е. Немцовым: «На рубеже 80–90-х годов в штат Горьковского УКГБ был зачислен некий полковник Евгений Павлович Мартынов. Он курировал работу по линии 5-го управления КГБ СССР, которое, как известно, отвечало за борьбу с диссидентским движением. (…) В это время и познакомились Борис Ефимович и Евгений Павлович. Познакомились (не скажу — подружились) в такой степени, что Мартынов стал частенько наведываться к Немцову в гости. Говорили о важном иль просто чаи гоняли — Бог весть. Но когда об этом узнали сослуживцы полковника, были они немало поражены: они-то лучше других знали, что Мартынов не получал санкцию начальства, которую необходимо иметь для личных встреч с теми, на кого заведено оперативное дело. (…)

Заинтересованные оперативники принялись дотошно изучать послужной список присланного полковника. Выяснилось, что черновой оперативной работой Мартынов, по сути, никогда всерьез не занимался. Его служебные функции, как правило, ограничивались „общим руководством“: здесь политзанятия организовать, там взбучку устроить нерадивому. А офицер, тем не менее, рос и рос по служебной лестнице. Вот он уже начальник УКГБ в небольшом приволжском городке, затем еще выше — начальник госбезопасности в большом среднеазиатском городе, И. наконец, теплое полковничье место в Горьком. В чем секрет его карьеры?

И вскоре разобрались. Мартынов выполнял деликатные и ответственные поручения самого генерала Филиппа Денисовича Бобкова. (…)

Примерно в середине 1990 года оперативное дело на Немцова закрыли, что по тем временам, как уверяли нас видавшие виды оперативники, было фактом исключительным. Произойти это могло только по распоряжению с самого верха.

Не беремся утверждать, что Немцов был секретным сотрудником Бобкова, — нет документов. И как знать, кто кого мог использовать: 5-е Управление — Немцова или будущий губернатор — госбезопасность?

Немцов, став губернатором, приблизил к себе полковника, пригласив в свою администрацию. Мартынов верой и правдой служил ему какое-то время, а потом был вышвырнут без объяснений. Говорят, он опрометчиво пытался „влиять“ на губернатора, намекая на то, что Ведомство „своих“ людей так просто не отпускает, и… скоропостижно скончался»[398].

Вполне очевидно, что в функции надзирающих в обязательном порядке входило:

— подкладывать «нужные» документы, блокировать и не пропускать «ненужные» — то есть управлять информационными потоками, это делалось ими, хотя ныне они пытаются свалить с больной головы на здоровую[399];

— подталкивать к тем или иным решениям;

— отслеживать устойчивые связи и разовые контакты, разговоры и настроения объекта ведения;

— мониторинг слов и действий дает возможность заполучить информацию о стиле и способе мышления, с тем чтобы помогать психологам дать рекомендации по корректировке поведения подопечного в нужном направлении;

— поддерживать навязываемые со стороны правила игры;

— добывать компрометирующие материалы, чтобы удерживать на крючке, для этого следить за счетами в западных банках (например, у той же P.M. Горбачевой);

— учитывая чрезвычайно скоротечный характер происходящего, иногда требовалось, чтоб поднадзорный находился в пределах досягаемости для связи. (Такова общая картина для всех, но были еще и дополнительные задачи: так, заданием для людей вокруг Б.Н. Ельцина было следить, чтобы подопечный был в кондиционном состоянии, а не «расслаблялся» накануне, или же, наоборот, могло требоваться его неявление на людях, и тогда его «отключали».)

Делалось это во многом в условиях очевидности и не сильно то скрывалось от постороннего глаза. Второе. Этой системой пользовались, и взаимно. Вот один пример, рисующий эти два положения. В начале марта 1991 г. начальник УКГБ по Приморскому краю ген.-л-нт К.А. Григорьев был в Москве, и, как оп вспоминает, «…я в очередной раз напросился на прием к шефу. Он принял меня, но оговорился, что располагает очень ограниченным временем — в пределах 5–7 минут. В этот момент раздался телефонный звонок. Из приветствия Крючкова: „Здравствуйте, Михаил Сергеевич!“ — я понял, кто был на втором аппарате, и сразу же вскочил, намереваясь уйти. Владимир Александрович жестом усадил меня на место. Разговор был кратким: „особого нового ничего нет, ах, вы по нему… Принял укол, выпил стакан коньяку и готовится сейчас к выступлению. Хорошо… До встречи“»[400].

Иногда это носило характер разового мероприятия: «…под эгидой парламента шла работа над проектом нового союзного договора. Авторитетная рабочая группа заседала поочередно в кинозале и столовой подмосковного совминовского пансионата „Морозовка“, недалеко от Зеленограда, среди „обитателей“ которого бушевали политические страсти. Директор пансионата — бывший сотрудник КГБ (…) Василий Макарович Скидан обеспечивал работу этой группы начиная с организации охраны вплоть до отменного питания и отдыха»[401].

Не только СССР был на особом счету. Как пишут люди, бывшие на месте некоторых любопытных событий, В.А. Крючков летал в Афганистан 13 раз! И в такие наезды он руководил сотнями офицеров, прикомандированных к афганским ведомствам[402]. Сколько же они вообще держали под колпаком, не передается никакому исчислению!

Эта система, видимо, сложилась очень давно. Например, только сейчас стало известно, что будущий дипломат А. Огородник во время срочной службы был завербован военной контрразведкой КГБ, куда он отчеты писал под псевдонимом «Стахановец». Во время загранкомандировки он был завербован ЦРУ (агент «Трианон» — иногда пишут «Тригон»). Он был подведен не то к дочери секретаря ЦК К. Русакова, не то к племяннице В.В. Гришина. А вот была ли это его личная инициатива или одной (а может быть, сразу двух) спецслужб, не совсем ясно.


Who is mister Великий Комбинатор?

Теперь возникает естественный вопрос: здесь видна рука хорошего профессионала, который сплел сеть агентуры вокруг нужных лиц и стал ими манипулировать в процессе, который «пошел» и привел к тому, что Советскую систему «разнесло». А вот кто этот человек? Кто есть объект нашей главной заинтересованности?

Ключевой информацией мы не располагаем. Объект нашего внимания ничем явным себя не проявил, и провести его установку нам не удастся. Для того чтобы подойти к ответу, мы должны провести перечисление. Это должен быть человек, который не входит в число вышеперечисленных лиц: все они были только пешками в большой оперативной игре. Этот человек не должен стоять на самом виду: там и без того хлопот хватает. Это мог быть человек от Ю.В. Андропова, который выявил и вылепил большинство своего окружения по образу и подобию своему. Этот человек и сам должен быть достаточно самостоятельной фигурой, чтобы вступать в контакты и с Западом, и с «нашей» элитой.

В любом случае — это один из тех великих (только с большим, самым большим знаком «минус»!) разведчиков, по выражению Директора Института Русской истории РГГУ А.И. Фурсова, «о которых мы не узнаем именно потому, что их деятельность увенчалась полным успехом»[403].

Если бы я сочинял беллетристику, то я бы сказал даже так: Ю.В. Андропов велел организовать себе лжепохороны, а сам закулисно руководил всем процессом… В наше время, когда взбалмошной публике подбрасывают, что Глен Миллер и Юрий Андропов — одно и то же лицо, и это ретранслируется, этому бы поверили. Но и без него хватало всяких…

Такого рода координатором мог быть Г.А. Алиев. Он всегда был достаточно наверху, но в то же время рядом. Член Политбюро и заместитель Председателя Совета Министров СССР — посты высокие, но не такие уж и публичные. Он ушел на пенсию и в то же время остался в Москве — на ключевом месте, в 1987–1988 гг. он — Государственный советник при Совете Министров СССР. Да и зять Махмуд, п-к КГБ[404], всегда под рукой для мелких поручений. К нему вполне могли заходить все, кто был нужен. Алиев, сидя в Москве, выжидал, пока обломают рога конкуренты, проигрывая войну в Карабахе. Потом он переместился в Нахичевань, а оттуда — в Баку. Не позже, но и не раньше… Его не обманули — ему досталась целая нефтеносная республика. Но в 1990 г. он переезжает из Москвы, и кому-то же надо «оставаться на хозяйстве»? Здесь возможна и передача функций для последующих дел кому-то еще.

Е.П. Питовранов? Да, вполне мог быть…

Может быть, и Ф.Д. Бобков, но вот то, что A.B. Коржаков позволяет себе уже положить бойцов из его секьюрити мордой в снег, то есть в любом случае «наезжать» (простите за специфический сленг последних лет), явно говорит о равном статусе, а такого рода фигура была бы неприкосновенной.

Если он из разведки, то он мог носить весьма высокий ранг. Но он в таком случае — есть продукт розыгрыша внешних сил. И на сегодня хорошо известно, как это делается. По крайней мере хорошо прописан один пример, когда при помощи извне делается лифт для успешной карьеры: «Возвышение (…) произошло не без скрытой помощи англичан, которые не давали виз нашим сотрудникам, выезжавшим в Лондон. Руководство отдела вполне резонно стало посылать в Лондон свои собственные кадры, а не опираться на чужие отделы, где работали „чужаки“. Гордиевский только начал изучать английский, Англию он совершенно не знал, но все же его решили „попробовать на визу“, не особенно рассчитывая на успех. Гордиевский сам мне говорил, что не питает никаких надежд на успех (это лишний раз доказывает его хитрость и умение вести двойную жизнь), однако, к превеликому удивлению всех, эту визу он получил.

Я лично и другие сотрудники объясняли это тем, что, не зная английского, с американцами и англичанами в Дании он не встречался и потому не „засветился“, кроме того как вербовщик и оперативный работник Гордиевский у нас не котировался, его „коньком“ было умение „писать информацию“, особенно с использованием газет. В отделе объясняли получение визы таким образом: англичане не могут всем отказывать в визе бесконечно, видимо, они решили, что, слабо зная английский язык, страну, Гордиевский принесет меньше вреда, чем эксперт по Англии. Кроме того, мы блокировали визу английскому дипломату, собиравшемуся в Москву, и дали понять, что отказ Гордиевскому автоматически повлечет за собой ответный удар.

(…) Отметим, что английская разведка, дабы обеспечить доступ Гордиевскому к более широкому спектру секретной информации, начала аккуратно прокладывать ему путь наверх, постепенно выгоняя из страны всех его руководителей, и в конце концов Москва оказалась перед дилеммой: либо снова пуститься в бесконечную визовую войну с англичанами, пробивая на место резидента новые кадры, либо утвердить в этой должности Гордиевского. Последнее одержало верх»[405]. Сколько раз и кому именно вражеские разведки аккуратно прокладывали путь наверх, точно не известно. Но можно предполагать, что нашему герою помогли примерно так же.

Наверное, именно о нем рассказывают в недавно изданной книге. П-к В. Меднис получил информацию от одного из своих надежных источников о том, что в окружении Председателя КГБ действует особо ценный агент западной спецслужбы. Более того, агент является не только источником информации, но еще и имеет возможность производить кадровые назначения. Он завербован одной из разведок стран НАТО. ЦРУ, естественно, заинтересовано в том, чтобы проводить свою агентуру на высокие посты в разведке. Но в ведение Америки его не передают. А используют сами — давая, довольно дозированно, получаемые сведения. По получении такой «горячей» информации, резидент немедленно убыл в Москву. Встреча с Председателем не могла состояться официальным путем: «крот» явно узнал бы о такой аудиенции. Пришлось действовать в обход — через знакомого члена Политбюро ЦК КПСС А.Я. Пельше. И вот в 19.00 22 ноября 1973 г. разведчик встретился со своим высшим начальником. Он изложил сведения и выдвинул предположение, что под эту категорию подходят лишь два человека, и их фамилии он указал на листочке бумаги. Реакция же была очевидной: Ю.В. Андропов помолчал, глядя перед собой в одну точку. Потом положил бумажку в карман, так и не взглянув в нее. Задал кое-какие вопросы о ситуации в главке и лишь на прощание сказал: «Да, нелегко вам придется …» Сообщают также, что уже через три дня источник был уничтожен, а резидент переведен замначальником научно-исследовательского отдела в КИ[406]. Раз источник был уничтожен — значит, Ю.В. Андропов приказал его убрать? Еще вопрос: сделал он это через свои возможности или же оперативно связался с западными коллегами?

Таковы, собственно, наши попытки разгадать: а кто же мог им быть? Великий Комбинатор не поддается четкой идентификации. Его никто не ищет. Нет его портретов на стендах «Их разыскивает милиция»  и т. д. Где он? — Уехал с «холода» или так и не был отозван и остался в Москве? Что именно и сколько он получил за свою работу? Был изначально свободен в своем выборе или был все же элемент давления? Может быть, он был ликвидирован или умер своей смертью?

Роль же Председателя КГБ была в таком случае чисто декоративной — его власть не выходила за пределы здания на Лубянке или еще меньше того: за пределы собственного кабинета. А если использовали максиму английской разведки: «Это дело настолько важное, что его нужно поручить рядовому сотруднику», то дело его вычисления вообще безнадежное: может оказаться, что его фамилия никогда не появлялась в открытых источниках… И сколько бы мы сегодня ни бились над вопросом: «Who is мистер координатор?», мы не сможем ответить на него из-за нехватки информации. Пока он останется в нашей памяти как неизвестный по фамилии-имени-отчеству: Икс-Игрек-Зетович.


Контроль: так и быть, вы командуйте, но делать мы будем по-своему…

Где же были партийные органы, царствующие, но давно уже реально не правящие? Где же был их хваленый контроль? Может быть, его не было вообще, по той хотя бы причине, что люди из спецслужб проходили его дважды: при вступлении в партию и в эти самые «органы»? И раз он был жёсток при входе, то внутри его не отслеживали?

Контроль партии за «органами» осуществлялся в разных формах, в том числе и через совместную работу. Но и тут не удалось соблюсти равенство. Так, например, 17 марта 1921 г. был издан секретный циркуляр ВЦИК и ЦК РКП(б) о создании системы государственной информации «в целях своевременного и полного осведомления и принятия соответствующих мер». Государственные информационные тройки на местах создавались из представителей губкома, губисполкома и ГубЧК. Инструкцией от 19 апреля 1921 г. устанавливалось, что тройка пользуется аппаратом ЧК и «фактическое руководство всеми работами принадлежит исключительно губчека»[407]. Формально все было в норме — кому положено было подчиняться, тот и подчинялся: «Надежным методом влияния партийных инстанций на кадровую политику в отношении структур правопорядка служило утверждение номенклатуры должностей работников административных органов. С октября 1924 года назначения на должности (…) начальника губотдела ГПУ согласовывались с ЦК РКП(б) и утверждались губкомами; работники губернских (…) отделов ОГПУ утверждались губкомами партии»[408].

Те люди, что создали за О. Пеньковского книжку «Письма Пеньковского», отмечали, что Председатель КГБ генерал армии И. Серов стоит перед заведующим Отделом административных органов генерал-майором Н.Р. Мироновым навытяжку. Было это или нет — свидетелей уже не осталось. Но можно с уверенностью сказать, что уже другая пара: член Политбюро ЦК КПСС, Председатель КГБ Ю.В. Андропов и член ЦК КПСС, заведующий Отделом административных органов Н.И. Савинкин не были в таких отношениях. Даже весь Отдел был не в состоянии проконтролировать всех комитетчиков: на чуть ли не пятисоттысячный коллектив КГБ приходилось 5 (пять!) работников сектора ГБ Отдела аппарата ЦК. Они только и успевали, проверить анкеты отъезжающих за границу, и их поток был столь велик, что о будущих подонках-перебежчиках и будущих героях писалось только одним стилем — канцеляритом, и в выражениях «Беспредельно предан делу КПСС».  Формальный контроль имел и Московский горком партии, но не напрямую, над всем КГБ СССР, а только через его партком — точно так же, как и над всеми министерствами и ведомствами. Некоторое значение, конечно же, имело то, что здание КГБ охраняли прапорщики из дивизии им. Дзержинского МВД — чем это обернулось для МВД, мы уже говорили. Ю.В. Андропов был доволен завотделом Н. Савинкиным — по крайней мере, он не стал его смещать в 1983 г., когда было основательно почищено руководство аппарата ЦК КПСС.

На более низком уровне существовали обкомовские и крайкомовские отделы адморганов. Но что они могли? Даже первые секретари, как потом оказалось, не вмешивались в дела местных «органов». Первый секретарь двух обкомов В.В. Бакатин сказал так: «Приходил на партийные собрания… и от имени партии произносил речь, посвященную бдительности. Вот и весь контроль». Тогда же прозвучала и оценка первого секретаря Краснодарского крайкома И.К. Полозкова: «Что же касается права партийного контроля над деятельностью администрации (…), то он не распространялся над деятельностью советских, военных учреждений и КГБ»[409].

Если б партократы знали не только В.И. Ленина, а всего лишь общую историю, то у них, возможно, все же как-то бы да отложился мировой опыт в этой сфере. Контроль за полицией у Наполеона, например, предельно — для той поры — четко разработан: «Особенное внимание было посвящено Бонапартом организации столичной префектуры полиции. Префект парижской полиции, хотя и подчиненный министру полиции, был поставлен совсем особо от других сановников, имел свой личный доклад у первого консула, и вообще уже с самого начала было ясно, что первый консул в лице парижского префекта полиции хочет иметь как бы контрольный осведомительный орган, который помогал бы следить за действиями слишком уж могущественного министра полиции.

Бонапарт с умыслом несколько дробил свою политическую полицию и стремился иметь не одну, а две или даже три полиции, которые наблюдали бы не только за гражданами, но и друг за другом. Он поставил во главе министерства полиции Фуше, очень ловкого шпиона, хитрого провокатора, пронырливого интригана, словом, сыщика-специалиста. Но Бонапарт знал вместе с тем, что Фуше не то что его, а отца родного продаст при случае за сходную цену. Чтобы обезопасить себя со стороны, первый консул и завел доверенных шпионов с очерченной задачей: шпионить за самим Фуше. А чтобы точно уловить момент, когда Фуше это заметит и постарается их подкупить, Бонапарт держал еще и третью серию шпионов, функция которых была следить за шпионами, наблюдающими за Фуше»[410].

У И.В. Сталина более-менее получался контроль за своими спецслужбами, но и он иногда мог пойти не традиционно-формальным путем контроля — через ЦК, а совсем неожиданным. Так, не увидев ясности ни в правленной им же статье в «Правде» «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей» от первых строк: «Сегодня публикуется хроника ТАСС об аресте группы врачей-вредителей. Эта террористическая группа, раскрытая некоторое время тому назад органами ГБ, ставила своей целью, путем вредительского лечения, сократить жизнь активным деятелям Советского Союза» — и до последних «…чтобы ликвидировать вредительство, нужно покончить с ротозейством в наших рядах»[411], ни в представленных документах, он поручил его дополнительную проработку не человеку из ЦК, а попросил сделать ему выборку по людям, которые пусть и не знали оперативную практику, но были честными и не связанными с Москвой. На эту роль отобрали троих: секретаря ЦК ВЛКСМ В.Н. Зайчикова, первого секретаря Челябинского обкома ВЛКСМ П. Колобанова и аспиранта АОН H.H. Месяцева. Двое первых не работали в «органах», а последний в 1943–1945 гг. был начальником следственной части ОКР «Смерш» 5-й гвардейской армии. В.Н. Зайчикову поручили дело бывшего министра Абакумова, П. Колобанову — «дело врачей», а H.H. Месяцев с его подготовкой должен был курировать оба. Именно им было поручено дополнительно и всесторонне изучить это дело и доложить свои выводы. Увы, не успели!..[412].

Тем не менее при первой же возможности Отдел административных органов ЦК КПСС был переориентирован и превращен в Отдел по законодательной инициативе и правовым вопросам. Из всех контролирующих КГБ СССР органов осталась только одна Генпрокуратура СССР и лично Начальник управления по надзору за исполнением законов КГБ СССР — член Коллегии Прокуратуры СССР госсоветник юстиции 2-го класса В.И. Илюхин. Но других механизмов уже нет, и что он может один? Только возбудить уголовное дело против Горбачева по ст. 64 (измена Родине), а после увольнения, которое последовало тут же, председательствовать в Общественной комиссии по Расследованию антиконституционной деятельности президента СССР.

Со стороны допускают упрощения, когда говорят о таких ложных и противоречивых явлениях: «…Утверждение, будто ЧК, НКВД и МГБ наносили тяжкий урон стране именно тогда, когда по злой воле своих руководителей выходили из-под контроля ЦК ВКП(б) — миф, пущенный в обращение теми, кто отлично знал, что и зачем творит. Ведь работники органов, фигурально выражаясь, не композиторы, а оркестранты, исполняющие под управлением дирижера, коим была партия, ею сочиненную музыку»[413]. Даже теперь, после детальных расследований, нам продолжают навязывать: «В исчезновении с политической карты мира СССР и в катаклизмах конца восьмидесятых — начала девяностых годов виноваты не чекисты, а руководство страны, которое допустило все это. Чекисты, как и их предшественники — жандармы в Российской империи, — были лишь мечом и щитом в руках правителей. Они всегда следовали воле императора или генерального секретаря»[414]. Как спецслужбы всегда следовали воле императоров или генсека, мы более чем подробно пересказали во 2-й главе.

Говорить о контроле можно и наивно, и в меру профессионально[415], но все равно только как о неком идеале, вряд ли достижимом.

Из многочисленных свидетельств мемуаристов и исследований следует информация о контроле над Ю.В. Андроповым со стороны его заместителей: Г.К. Цинева и С.К. Цвигуна. Но у заместителей Председателя КГБ была еще и масса прямых служебных обязанностей, а С.К. Цвигун еще и книжки пописывал. Правда, не все принадлежит его перу — ему помогали сочинять «его» книжки в «Огоньке», где работала его жена[416]. Как пишут его контактеры, попасть к нему на прием «было делом чрезвычайно сложным, он всегда оказывался занятым, и по большей части вопросами не из чекистской сферы. Его постоянно „одолевали“ то представители литературы и искусства, то визитеры с прежних мест работы»[417]. Сообщают, что кабинет Председателя прослушивался, но на конспиративных-то квартирах Ю.В. Андропов мог встречаться бесконтрольно с кем угодно и сколько угодно.

На Западе контролирует деятельность своих разведслужб прежде всего та прослойка, о которой мы писали — именно там есть люди, которые глубоко разбираются в методах спецслужб, а значит, и видят значительную часть ошибок или преступлений своих разведчиков.

Но если это не приходило в голову советским партбоссам, на Западе этому вопросу было уделено неслабое внимание. Там. как ни странно, в противоположность Советам, связка контролирующие органы — советские спецслужбы была изучена[418]. И обратно советской практике, сразу по окончании «перестройки», западные ученые, как бы спохватившись, изучили этот вопрос у себя. Пристальному вниманию и изучению подверглись следующие темы (далее указываются названия статей, вошедших в книгу): 1) контролинг разведки: определение проблемы; 2) разведка и американская политическая система; 3) контроль за ЦРУ: критический анализ скрытых течений; 4) оценка контролинга за разведкой; 5) контролинг разведки: ценность профессионалов разведки; 6) контроль за тайными операциями; 7) контроль на секретном театре: внешняя контрразведка; 8) реструктуризация контроля в Канаде: расследование комиссии Мак-Дональда и право[419]. Но это там…

А у нас никто и не задался вопросом: «Находятся ли спецслужбы под полным контролем государства? Может ли часть из них иметь собственную повестку дня или проект, управляемый из части госаппарата или структурами транснационального характера?»[420].

А кончилось и совсем анекдотично. Контроль над самими собой чекисты установили сами. С должности Председателя КГБ Азербайджанской ССР завсектором проблем ГБ Государственно-правового отдела ЦК КПСС был назначен ген.-м-р И.И. Гореловский. (Потом служил в разведке, уволен в звании ген.-п-ка, сейчас в ТПП России.) Подобная ситуация была однажды и ранее: когда А.Н. Малыгин с должности начальника 5-го отдела ТГУ был назначен в ЦК завсектором органов ГБ, проработал на этом посту с 26.6.61 по 8.6.67 и был переведен зампредом КГБ. На это время, как мы помним, приходится и октябрь 64-го… H.A. Душин до назначения на пост начальника ТГУ работал также на этом посту. Ни одна спецура, наверное, не имела более благоприятного климата у себя в стране: высший руководитель — «наш» агент, контроль осуществляет «свой»… Делай все, что хочешь.

Прошли годы, никто ничего не понял. Но как только было отмечено повышенное перемещение с Лубянки в Кремль, так сразу же один из этих призвал: «Не надо бояться чекистов во власти»[421]. В.В. Путин на собрании по случаю Дня чекиста в декабре 1999 г. был более откровенен: «Я хочу доложить, что группа сотрудников ФСБ, направленная в командировку для работы под прикрытием в правительство, на первом этапе со своими задачами справляется». О господи! Неужели вот это все — еще только первый этап?


Хроника. 1986 год. Опасности почти не видно: все — впереди!

Январь 

6 — ген.-п-к В.И. Алидин освобожден от обязанностей начальника УКГБ по М и МО и отправлен в отставку; на его пост с должности заведующего сектором органов ГБ Отдела административных органов ЦК КПСС был назначен Н.Е. Челноков.

15–25 — в связи с госпереворотом в Адене резидентура ПГУ работала в чрезвычайных условиях и была занята преимущественно эвакуацией: благодаря хорошим агентурным позициям, смелым действиям оперсостава и большой предварительной мобработе в совколонии удалось практически без потерь эвакуировать более 6 тыс. совграждан и 2 тыс. иностранцев.

24 — с поста министра снят В. Федорчук.

На одном заседании Политбюро при обсуждении вопроса «О мерах по упорядочению контактов советских должностных лиц с иностранными гражданами», М.С. Горбачев высказался так: «У нас в этом вопросе много вольницы, нарушаются элементарные правила таких контактов. Люди не докладывают о своих контактах, о содержании бесед. Нам пришлось даже убрать из ЦК двух работников, которые допускали такого рода нарушения. Это серьезные вещи. Болтунов нам надо буквально вышибать из аппарата ЦК и внешнеполитических ведомств. У нас есть данные, что противник проявляет интерес к таким лицам…»[422].

Сотрудник резидентуры ПГУ п-к В.П. Гундарев перебежал из Греции на Запад.

Пресечена разведывательно-техническая операция ЦРУ США «Absorb» (впитывание), суть которой в начинении спецаппаратурой железнодорожного контейнера № CTIV — 1317221 и отправке по маршруту Находка — ФРГ. К 1983 г. ЦРУ разными путями смогло установить точное местонахождение всех стационарных наземных ядерных ракет СССР, но полной информацией о количестве РБГ не имело. Аналитики решили, что есть некий научный подход к этой проблеме. Посчитали, что, измерив уровень радиации, излучаемый каждой ракетой, можно установить, какое количество боеголовок (10, 6 или 4) несет в себе та или иная разделяемая боевая часть ракеты. Заслать шпиона со счетчиком Гейгера измерить эти показатели на заводе в тогдашних условиях было нереально из-за плотного контрразведывательного контроля. Тогда обратили внимание на путь изготовленной ракеты от заводских ворот до шахты — с западной части их возили в восточную, причем львиная доля пути приходилась на Транссиб. Затраты Агентства составляли не менее 50 млн долл. По итогам срыва этой операции была пресс-конференция в пресс-центре МИД на Зубовском бульваре.

Февраль 

11 — деятель сионистского движения в СССР Н. Щаранский был обменян на пятерых провалившихся сотрудников ПГУ и союзных разведок. В том числе, среди них был К.Ф. Кэхэр — нелегал Первого управления Службы национальной безопасности ЧССР, который был заброшен вместе с женой в США в 1965 г. В 1969 г. окончил Русский институт Колумбийского университета, в 1970 г. ему была присвоена степень доктора философии (научный руководитель — З. Бжезинский). В 1972–1975 гг. работал аналитиком советского отдела ЦРУ, в 1975–1979 гг. — внешним консультантом и научным сотрудником Института изучения коммунизма. В конце 1984 г. арестован ФБР по обвинению в шпионаже, считается, что причина ареста — информация О. Калугина. После размена работал в Институте прогнозирования АН ЧССР.

14 — посол США в СССР А.Х. Хартман сообщил на пресс-конференции о том, что сотрудники НН КГБ с целью облегчения слежки за американскими дипломатами незаметно наносили на их одежду так называемый «шпионский порошок», обладающий безвредными свойствами, но дававший устойчивый след от пребывания «помеченных»: контрразведчики заранее обрабатывали все места, которых будут касаться потенциальные объекты слежки. Потом, в свою очередь, следы этого вещества останутся на всех предметах, с которыми этот человек вступал в контакт. Если нужно было подтверждение, что тот или иной совгражданин встречался с установленным сотрудником резидентуры ЦРУ, то пассажирское сиденье автомобиля обрабатывалось порошком и позднее просто отмечалось его наличие и не стоило вести постоянное наблюдение. Это и дорого, и кроме того, профессионал мог его отметить. У ЦРУ было только подозрение об этом после того, как на одном американце были обнаружены остатки нитрофенила пентадиена, входившего в этот «Шпионский порошок». Это было сделано после ареста С. Воронцова, именно он сдал секреты ведения слежки таким способом[423].

24 — как следствие побега п-ка В. Гундарева, сотруднику КГБ О. Туманову, работавшему в течение 20 лет под своим именем на радиостанции «Свобода» в Мюнхене, был передан условий сигнал на срочное возвращение, и он был эксфильтрован через Западный Берлин. Туманов был моряком срочной службы и дезертировал с боевого корабля у берегов Ливии: «выбрал свободу». Затем он был перевербован КГБ и сделал большую карьеру на РС/РСЕ: занял пост главного редактора Русской службы, которая имела ведущее положение среди прочих национальных служб. Материалы Туманов передавал во время встреч в Вене, Восточном Берлине и Хельсинки. Через Туманова попали личные дела сотрудников радио и служебные документы конфиденциального характера. В 1974 г. и.о. начальника отдела, курировавшего Туманова, был назначен В. Гундарев.

В период работы XXVII съезда КПСС в Москве было установлено 16 чел., прибывших в столицу с провокационными намерениями: 12 из них препровождены к местам их постоянного проживания, 4 с явными признаками расстройства психики помещены в психиатрические лечебницы.

25 — М.С. Горбачев, выступая на XXVII съезде КПСС с Отчетным докладом, в частности, сказал: «В условиях наращивания подрывной деятельности спецслужб империализма против Советского Союза и других социалистических стран значительно возрастает ответственность, лежащая на органах государственной безопасности. Под руководством партии, строго соблюдая советские законы, они ведут большую работу по разоблачению враждебных происков, пресечению всякого рода подрывных действий, охране священных рубежей нашей Родины. Мы убеждены, что советские чекисты, воины-пограничники всегда будут находиться на высоте предъявляемых к ним требований, будут проявлять бдительность, выдержку и твердость в борьбе с любыми посягательствами на наш общественный и государственный строй (Продолжительные аплодисменты)»[424].

28 — в выступлении на съезде В.М. Чебрикова прозвучали такие слова: «Наши органы госбезопасности, в отличие от спецслужб империалистических государств, не стоят над народом, они всегда были и есть плоть от плоти советского народа. (Аплодисменты). Они обеспечивают безопасность не только государства, как собственно организации политической власти, но и безопасность советского общества, поскольку их социальные основы и интересы при социализме едины. Поэтому задача обеспечения государственной безопасности является делом всего общества, каждого советского гражданина. Мы постоянно стремимся к тому, чтобы наши связи с трудящимися крепли и расширялись, чтобы наши действия были понятны советским людям, находили их одобрение и полную поддержку»[425]. Много лет позже подобные высказывания были прокомментированы следующим образом: «Все другие спецслужбы, кроме советской и ее бывших сателлитов, разговоров на тему о близости к народу никогда не ведут. Мы же и наши „друзья“ из соцстран — так их называли на оперативном жаргоне, орали об этой близости изо всех сил. На самом деле это — страшная чепуха: нет более удаленных учреждений, чем спецслужбы (…) Единственная причина утверждать, что мы были ближе к народу, это то, что заботами ВЧК — НКВД — НКГБ — МГБ — КГБ было охвачено большое количество граждан собственной страны, чем где бы то ни было. Вся близость спецслужбы и народа умещается в объеме отношений оперативных работников и их агентов»[426]. (Читатель пусть сам сопоставит, что больше соответствует истине.)

После съезда штаб-квартиру советской разведки в Ясенево посетил первый секретарь Свердловского обкома партии. «Петров очень просто и умно рассказал о съезде, о своей области, третьей, подчеркнул он, в стране по производству промышленной продукции, о своих товарищах по работе. Потом стал говорить о планах на 1986–1990 годы, раскладывать задания по годам и сказал буквально следующее: „Нам здесь все ясно, но вот как добиться выполнения этих цифр, мы не знаем“. (…) У меня почти перехватило дыхание… Если не знает он, первый секретарь крупнейшей партийной организации, то что же знает многоликий безответственный съезд, поставивший нереальные задачи?

Петров как будто понял по прошедшей волне в зале, что он сильно смутил слушателей таким признанием. Он стал вспоминать годы войны, когда производительность возросла в 7 раз за три года, когда родилось „советское чудо из чудес“, но этим самым как бы подчеркнул беспомощность сравнения»[427].

Март 

3 — на съезде КПСС членами ЦК КПСС избраны А.Н. Аксенов (в должности Председателя Госкомитета СССР по телевидению и радиовещанию), Г. Алиев, Ф.Д. Бобков, Н.П. Емохонов, В.А. Крючков, Б.К. Пуго, В.М. Чебриков; кандидатами в члены ЦК КПСС Г.Е. Агеев; членами ЦРК КПСС — П. Лаптев, В. Шарапов.

20 — МГБ ГДР получена информация о том, что ливийцы готовят взрыв в Западном Берлине. Э. Хоннекер приказал «предоставить товарищам полную свободу действий». Взрыв произведен 5 апреля.

С должности замначальника ВГУ ген.-л-нт В.К. Бояров назначен первым заместителем вновь образованного Главного Управления Государственного Таможенного Комитета при Совете Министров СССР.

В целях недопущения передачи на Запад информации враждебного характера, через возможности 12-го Отдела КГБ, в марте объекту «Оса» (Л. Богораз) не предоставлялись международные телефонные переговоры 95 раз.

Апрель 

2 — массовые беспорядки в Якутске: драка между якутами и русскими, число участников — 600 чел.

18 — зам. Директора ЦРУ назначен Р. Гейтс.

26 — на Чернобыльской АЭС произошла авария с взрывом ядерного реактора и выбросом радиоактивных веществ.

В 1.30 26 апреля телефонный звонок разбудил начальника Припятского горотдела КГБ (в должности с августа 1985 г.) п/п-ка В.Н. Клочко: пожар на 4-м блоке. Через 18 минут после взрыва В. Клочко и его подчиненные В. Богдан и В. Суховилин были на месте аварии, начав опрос персонала смены, проверку сохранности периметра и сигнализации — отрабатывалась версия возможной диверсии. Вскоре к оперативным мероприятиям подключился весь поднятый по тревоге л/с горотдела КГБ. Шульгин и Кокоруза опрашивали строителей. Ю. Матковский и А. Рыбак в медсанчасти беседовали с потерпевшими, которые в ручном режиме останавливали 3-й блок и получили большую дозу облучения, сами превратившись в источник радиации для собеседников.

В 2.30 на место аварии выехали СОГ КГБ УССР во главе с зампредом ген.-м-ром Ю. Петровым и замначальника 6-го Управления п/п-ком В. Слободенюком, Киевского УКГБ пол началом п-ков Г. Сивца и М. Турко. Через две недели работы она смогла дать заключение по вопросам аварии: «…Мнение большинства людей сводится к тому, что общей причиной аварии явилась низкая культура работников АЭС. Речь идет не о квалификации, а о культуре работы, внутренней дисциплине и чувстве ответственности. Вполне вероятно, что управление реактором доверено людям квалифицированным и ответственным. Однако в штате АЭС большой обслуживающий персонал уровень которого оставляет желать лучшего. Они выполняют вспомогательные функции, однако наложение отдельных мелких погрешностей могло в сумме привести к непредсказуемым последствиям. Среди возможных причин аварии называют спешку со сдачей в эксплуатацию 4-го энергоблока. Говорят о том что сдавали его досрочно к съезду, а теперь должны были остановить реактор для доработки…» (Документ № 29 от 7 мая 1986 г.) «Взрыв произошел вследствие ряда грубых нарушений правил работы, технологии несоблюдения режима безопасности при работе реактора 4-го блока АЭС» (Документ № 31 от 11 мая 1986 г).[428].

Когда на ЧАЭС прибыла оперативная группа во главе с начальником 6-го УКГБ СССР ген.-л-нтом Ф.А. Щербаком, то информация, собранная офицерами, была признана наиболее правдивой и достоверной. Именно к операм КГБ за сведениями о положении после катастрофы сразу прибыл председатель Правительственной комиссии Б.Н. Щербина.

В Москву по собранным материалам ушла секретная шифрограмма. На месте происшествия работают СОГ КГБ УССР и УКГБ по г. Киеву и Киевской области во главе с Заместителем Председателя КГБ УССР, которые во взаимодействии с органами МВД и прокуратуры проводят комплекс оперативно-следственных мероприятий. Для обеспечения работы правительственной комиссии разворачивается ВЧ-связь. Приняты меры к повышению мобилизационной готовности подразделений Комитета и УКГБ по г. Киеву и Киевской области. Обстановка на АЭС, в г. Припяти и прилегающих населенных пунктах контролируется. ЦК Компартии Украины доложено.

27 — под руководством Председателя Совета Министров СССР Н.И. Рыжкова образована Оперативная группа Политбюро ЦК КПСС, в состав которой введен В.М. Чебриков. Первое заседание проведено 29-го, затем заседания проходили в первой половине мая ежедневно, начиная с 1-го. Оперативная группа работала с апреля 1986 г. по январь 1988 г., всего было проведено 40 заседаний.

30 — поступила команда снять фильм о руинах 4-го энергоблока и общей ситуации на станции. С камерой на вертолете дважды вылетал В. Михайлюк, кружа над самым жерлом разрушенного реактора (офицер получил предельную дозу облучения и был отправлен в столичную клинику). Правительственная комиссия высоко оценила и подготовленную сотрудниками горотдела информацию об оперативной обстановке в районе аварии. 5 мая их сменила опергруппа Киевского УКГБ. За 10 дней работы в зоне сотрудники получили, при годовой допустимой дозе в 5 бэр, «порцию» радиации: Суховилин и Богдан — 45 бэр, Клочко — 40, остальные офицеры — по 20–27! Получивших наибольшую дозу отправили в московскую радиологическую кличку, а затем в Центральный госпиталь КГБ СССР, остальных на месяц госпитализировали в госпитале КГБ Украины. Подлечившись, сотрудники периодически выезжали в пос. Зеленый Мыс, где временно проживали оперативные группы КГБ, но в августе их окончательно сменили.

Была сформирована группа прикомандированных к отделу УКГБ УССР по г. Чернобылю и ЧАЭС (до 6 чел.) с дислокацией в г. Зеленый Мыс (75 км) с основной задачей предотвращения нового ЧП. По ликвидации отдела УКГБ УССР по г. Припяти образован Чернобыльский оперативный отдел. Из Следственного управления был выделен отряд под руководством ген.-м-ра B.C. Соколова.

Свою лепту в преодоление последствий аварии внесли ПГУ КГБ СССР и 1-е Управление КГБ УССР, задача которых сводилась к добыче за границей технологий, способных облегчить ликвидацию радиационного бедствия. По линии разведки, в частности, «прорабатывались вопросы» по приобретению техники по закачке бетона на большие высоты, дистанционных тепловизоров для контроля в середине реактора, пенообразующих составов по дезактивации почвы и рекомендаций по использованию земельных угодий.

Из архива КГБ поднята записка в ЦК КПСС за подписью Ю.В. Андропова от 21 февраля 1979 года № 146-А «О недостатках в строительстве Чернобыльской АЭС» с грифом «Секретно».

Май 

1–2 — В.А. Крючков вылетел в Кабул для переговоров с Б. Кармалем об его уходе со всех постов в пользу Наджибуллы.

7 — в Москве во время встречи с агентом из числа совграждан был задержан с поличным гражданский помощник военного атташе США Э. Сайс.

Состоялось Всесоюзное совещание руководящего состава органов и войск КГБ СССР. Присутствовал М.С. Горбачев. На нем и последующей Коллегии Комитета были выработаны направления работы в новых условиях.

КГБ УССР и УКГБ по Львовской области осуществляли контрразведывательное обеспечение празднования 40-летия Львовского Собора, упразднившего униатскую церковь в СССР. В организации и проведении мероприятия участвовала большая группа агентов органов КГБ, в т. ч. «Адамант», «Антонов». «Лукьянов», «Скала» и другие. Празднование прошло в приемлемом духе. На иностранцев оказано влияние, у некоторых взяты интервью положительного характера. Пресечены попытки иностранной корреспондентки Э. Зигли (ФРГ) собирать тенденциозную информацию о положении церкви в УССР.

Провалилась операция нелегальной разведки и внешней контрразведки СССР по ликвидации предателя-перебежчика В. Кузичкина (объект заинтересованности «Холоп»). Кузичкин Владимир Андреевич — м-р КГБ. В поле кадровиков попал во время учебы на иранском отделении Института стран Азии и Африки МГУ, куда поступил в 1970 г., имея за плечами рабочий стаж, службу в армии и членство в партии. Чекстаж с 1975 г., Прошел обучение в КИ. Считается, что докладывал о настроениях в коллективе. Распределен в 8-й отдел управления «С», с 1977 г. — в резидентуре в Тегеране под прикрытием секретаря консульства, с направлением: работа с нелегалами и передача денег партии Туде. Представлял интерес для англичан ввиду склонности к выпивке и бабам, был завербован Р. Джеймсом из русской «орбиты» с гарантиями вывоза в случае провала. Иранцами из САВАК был скомпрометирован и выслан из страны помощник резидента по линии нелегалов, и Кузичкин занял этот пост. Быстро попал под подозрение, когда англичане сдали всю сеть информаторов из партии Туде шахской охранке, а те устроили ее разгром. Далее история несколько запутанная. Из Центра пришла шифрограмма, что стражи исламской революции могут ворваться в посольство в поисках данных об агентуре. Требуется спрятать все нужные документы в тайник, доступный также резиденту, а остальное — уничтожить. Когда «революция» прошла, и документы потребовались, то их там… не оказалось. Кузичкин бросился за помощью к англичанам, и те эксфильтровали его из страны. В. Кузичкин был заочно приговорен к ВМН. Его засекли в одной из третьих стран: в сопровождении англичан он объезжал столицы тех государств, где могли работать знакомые ему разведчики для их опознания и занесения в картотеку. Операция по его ликвидации проводилась силами выпускников курируемой Международным Отделом ЦК КПСС Московской международной комсомольской школы (Ленинградский проспект, 49) — выходцев из Ирана. В случае провала это гарантировало списание на кровную месть. Кузичкин проживал в Англии. Советский нелегал «С.Т.» получил в Квебеке задание прибыть в Глазго, оттуда требовалось выехать в Йоркшир и связаться с группой «товарищей из братской партии». Никто, правда, не был уверен, что там нет внедренных агентов из собственных спецслужб… Нелегал установил связь, проинструктировал, вручил адрес и фото, оружие токсического действия. Операция была рассчитана по минутам. Задание, если судить по короткой заметке в «Yorkshire Post», было выполнено. Однако все действия с самого начала находились под контролем МИ-5. И «убийство» было лишь только умелой инсценировкой[429]. В. Кузичкин же в это время приступил к работе над книгой «Я был распределен в Управление „С“».

Июнь 

1 — в адрес ЦК КПСС направлена записка № 1135-4 «О действиях идеологических противников (гласности и перестройки)».

В адрес ЦК КПСС направлено письмо В.М. Чебрикова о некоторых незрелых в идеологическом отношении рукописях отдельных советских писателей и внимании западных центров психологической диверсии к ним. По его мнению, наибольший интерес для Запада представляли рукописи книг А. Рыбакова «Дети Арбата», А. Приставкина «Ночевала тучка золотая», А. Злобина «Демонтаж», В. Дудинцева «Белые одежды», В. Солоухина «Старичок с интеллигентным лицом», Б. Можаева «Мужики и бабы», Ю. Трифонова «Исчезновение» и некоторые другие[430]. Эта записка была разослана по Политбюро, вызвала разные реакции, Е.К. Лигачева, например, возмущало, что работа по исправлению писателей — это прерогатива ЦК.

1–7 — в США состоялась первая «Неделя национальной разведки», в дальнейшем ставшая традиционной.

9 — матрос ВМС США, работавший на советскую разведку, Г. Соутер приступил к эксфильтрации в СССР: купил билет на рейс № 605 итальянской компании «Ал Италия» в Рим через Монреаль. Повод: агент ФБР в разговоре предложил ему пройти проверку на полиграфе.

5-м Управлением закончены подготовительные мероприятия по советской делегации на 13-й международный конгресс политических наук (Париж, 16–20 июля). Приняты на связь и проинструктированы в контрразведывательном плане 11 агентов и 7 доверенных лиц. Лица, в отношении которых имелись компрматериалы, от поездки отведены.

Июль 

1 — за шпионаж в пользу США в Москве арестован научный сотрудник Института США и Канады АН СССР В. Поташов (агент ЦРУ Median), инициативно вышедший в 1981 г. на министра обороны США Г. Брауна с предложением о сотрудничестве. Был взят под подозрение, когда из кабинета директора украл справочник УПС, имевший гриф «ДСП», и давно имевшийся в ЦРУ. Будет приговорен к ВМН, но «в духе нового времени» получит 13 лет л/св., в 1992 г. выпущен на свободу и выедет в США.

11 — британским газетам запрещено публиковать выдержки из книги мемуаров «Контрразведчик» бывшего помощника начальника английской контрразведки МИ-5 П. Райта.

31 — в адрес ЦК КПСС направлена записка № 1503-4 «О мерах противодействия антисоветской кампании в США вопросам прав человека». Утверждена ЦК.

Август 

7 — Указом Президиума Верховного Совета СССР Э. Говарду предоставлено совгражданство.

23 — приведен в исполнение приговор в отношении А. Толкачева.

Скоропостижно скончался начальник УКГБ по Карагандинской области Л.A. Чечулин.

31/1 сентября — во время катастрофы на теплоходе «Нахимов» в районе г. Новороссийска погиб начальник УКГБ УССР по Одесской области ген.-м-р А. Крикунов.

Сентябрь 

19/20 — в Уфе был захвачен «Ту-134». Трое военнослужащих ВВ МВД СССР: младший сержант Н. Мацнев, ефрейтор А. Коновал и рядовой С. Ягмуржи — похитили ручной пулемет «РПК», снайперскую винтовку «СВД» и автомат, снаряженные 220 патронами, самовольно покинули часть и направились в аэропорт. Убив по пути двух милиционеров, Мацнев и Ягмуржи проникли на летное поле, ворвались в самолет «Ту-134», выполнявший рейс по маршруту Львов — Киев — Уфа — Нижневартовск, с 76 пассажирами на борту и 5 членами экипажа, закрыли дверь и, расстреляв двух заложников, потребовали вылета в Пакистан. По указанию Председателя КГБ срочно вылетела группа «А». С террористами вели переговоры, надеясь склонить их к отказу от преступных намерений. Однако бандиты продолжали удерживать на борту в качестве заложников членов экипажа и пассажиров, разместив их в хвостовой части самолета. Один из бандитов, вооруженный автоматом, находился у входа в салон со стороны пилотской кабины. А другой, вооруженный пулеметом, прикрываясь стюардессой, прятался в конце салона. Глазок в двери пилотской кабины бандиты заклеили, аварийные люки заблокировали изнутри. Сначала им было предложено перейти в другой самолет, где предварительно была размещена группа захвата. Однако они ответили, что полетят только на «своем» самолете, согласившись впустить в салон для осмотра только одного специалиста и провести ремонт с наружной стороны. К самолету направилась группа из 5 чел., которые установили в местах возможного проникновения в самолет стремянки и подогнали трап. Террористы вдруг отказались пустить на борт специалиста и потребовали убрать трап. Но сотрудники спецподразделения подготовили и провели оперативно-боевые мероприятия, в результате чего заложники были освобождены. Однако возникла угроза взрыва самолета. Одного из бандитов ликвидировали.

25 — Секретарь ЦК КПСС Е.К. Лигачев и председатель КГБ В.М. Чебриков направили в ЦК КПСС письмо «О прекращении глушения передач радиостанций „Голос Америки“, „Би-би-си“, „Радио Пекина“ и „Радио Кореи“», где, в частности, отметилось, что «…средствами дальней и ближней защиты с разной степенью эффективности перекрываются регионы страны, в которых проживают около 100–130 млн человек. (…) Обеспечение качественного глушения на всей территории СССР является трудноосуществимой в техническом плане задачей и требует значительных материальных затрат. (…) Дальней защитой обеспечивается глушение передач примерно на 30 процентах территории Советского Союза. (…) Многие внутренние районы страны радиозащитой не прикрыты, а эффективность глушения в ряде крупных городов центра России, Прибалтийских и Закавказских республиках существенно ниже, чем в среднем по стране. (…)

Передачи неправительственных радиостанций „Радио Свобода“, „Свободная Европа“, а также радиостанций „Немецкая волна“ и „Голос Израиля“ имеют откровенно антисоветский характер и изобилуют злобной клеветой на советскую действительность. Радиостанции же „Голос Америки“ и „Би-би-си“ подают свои материалы, как правило, тенденциозно, с антисоветских позиций, стараясь при этом придерживаться объективистского подхода к освещению событий и фактов международной жизни, политики, экономики и культуры. Пропагандистские материалы радиостанций „Радио Пекина“ и „Радио Кореи“ недружественны по отношению к СССР, но малоубедительны, а подача их осуществляется предвзято и примитивно. (…) Учитывая проделанную значительную работу по расширению гласности, рекомендуем прекратить глушение „Голоса Америки“, „Би-би-си“, „Радио Пекина“ и „Радио Кореи“. Высвобождающиеся при этом технические средства использовать для более качественного и надежного глушения радиостанций „Радио Свобода“, „Свободная Европа“, „Немецкая волна“ и „Голос Израиля“. Представляется также целесообразным часть технических средств использовать для расширения советского вещания на капиталистические страны». Принято решение прекратить глушение передач некоторых зарубежных радиостанций («Голос Америки», «Би-би-си») и усилить глушение других («Свобода», «Немецкая волна»).

В ходе заседания Политбюро в ответ на информацию М.С. Горбачева о том, что согласно соцопросам 50 % руководящих кадров не верят в успех перемен, В.М. Чебриков сказал, что готов поклясться партбилетом, что в КГБ нет оппозиции в отношении новой политики.

26 — Политбюро впервые обсуждало вопросы, связанные с репрессиями, имевшими место в 30-е гг. Было дано поручение КГБ разобраться с вопросами реабилитации A.B. Чаянова, Н.Д. Кондратьева и еще двоих ученых по записке Президента ВАСХНИЛ A.A. Никонова. Ответ в ЦК о том, что создана группа для изучения всего дела (28 томов), будет дан 31 октября.

30 — в адрес ЦК КПСС направлена записка № 1942-4 «О лишении гражданства СССР и выдворении из СССР Орлова».

На факультете № 6 ВКШ начата подготовка сотрудников из Лаоса.

К 15 г. л./св. осужден бывший офицер КГБ некто Д. Мустафаев. Он был переведен в прокуратору Самаркандской области старшим следователем по особо важным делам. В ходе расследования им уголовного дела в отношении ряда руководителей хлопкозаводов были добыты документы, неопровержимо доказывающие вину некоторых, эти доказательства он скрыл от руководства и стал ими шантажировать, за что получил в качестве взятки чемодан со 150 000 руб. Однако был разоблачен[431].

Октябрь 

14 — выступая по ЦТ, М.С. Горбачев в частности сказал: «США хотят истощить Советский Союз экономически в гонке самых современных и дорогостоящих вооружений. Они хотят создать непреодолимые трудности для советских руководителей, уничтожить их планы, в том числе и в социальной сфере, повышении жизненного уровня граждан, чтобы таким образом пробудить в людях недовольство руководством».

22 — на Политбюро рассмотрен вопрос «О мерах в связи с выдворением из США советских сотрудников».

23 — в ходе заседания Политбюро при обсуждении вопроса о международном терроризме, В.М. Чебриков сообщил, что в мире похищено столько сырья, которого бы хватило на 10 бомб, аналогичных хиросимской, в то же время на территории СССР присутствуют 200 антисоветских организаций с террористическими наклонностями, в которых насчитывается 3000 человек. «И это то, что мы знаем! А сколько мы не знаем?» — заключил он.

25 — У. Кейси провел встречи с руководителями Ирака в интересах обсуждения сотрудничества в области обмена развединформацией.

ЦРУ огласило свой доклад «Борьба со шпионажем: обзор американских программ в области контрразведки и безопасности» объемом 156 страниц; о самых секретных программах, направленных против Советского Союза, в нем говорилось только общими словами.

Ноябрь 

3 — 55 совдипломатов и членов их семей выдворено из США.

13 — состоялось заседание Политбюро ЦК, на котором по записке В.М. Чебрикова, министра иностранных дел Э. Шеварднадзе, министра обороны С. Соколова, Заведующего Международным отделом ЦК А.Ф. Добрынина состоялся обмен мнениями по ситуации вокруг Афганистана.

18–19 — суд в Киеве над неким П. Проценко, это последнее судебное дело за хранение и распространение самиздата и тамиздата. Приговор — 3 года л./св., будет освобожден в 1987 г.

20 — арестован ценный агент ЦРУ ген.-м-р ГРУ Д. Поляков. По окончании службы он еще с 1981 г. оставался освобожденным секретарем парткома, получив допуск ко всем личным делам. За 20 лет сотрудничества он выдал 19 нелегалов, 150 агентов-иностранцев и 1500 офицеров ГРУ и КГБ; его информация о советско-китайских разногласиях позволила наладить Вашингтону сотрудничество с Пекином; он передал ТТХ новых видов вооружений, что во многом помогло американцам одержать победу во время войны в Персидском заливе. Когда доказательства по нему были собраны, встал вопрос о его аресте. Исполнить эту операцию нужно было так, чтобы, во-первых, взять Полякова неожиданно, врасплох, «тепленьким», а во-вторых, чтобы скрыть арест от заокеанских хозяев, с которыми можно еще было провести некую игру. Возникшую проблему разрешили блестяще. Полякова пригласили на встречу ветеранов разведки. Он, естественно, ничего не заподозрил. Как и планировалось, его взяли там, где никто не мог ничего ни услышать, ни увидеть…

Во второй половине восьмидесятых на американском направлении в ГРУ были потрясены разгромом нелегальной разведсети в США. Официальные выводы сводились в основном к тому, что виноваты сами разведчики, которые-де допускали много различных нарушений в конспирации. Но было и иное мнение. Наши товарищи являлись специалистами высочайшего класса, и все на различного рода мелочах не могли провалиться. Предположим, один, ну два — могли, но никак не все! А впервые по-настоящему тревожный звонок для Полякова прозвучал при следующих обстоятельствах. В американском журнале «Ридер дайджест» напечатали главу из готовящейся к выходу в свет книги Д. Баррона «КГБ». Это была рекламная публикация: скоро вы увидите бестселлер. Глава была посвящена аресту агентами ФБР советского сотрудника Туоми (финна по национальности). Ее внимательно прочли и обнаружили несколько удивительных вещей. В публикации рассказывалось, как советский п-к Д.Ф. Поляков руководил подготовкой Туоми, как провожал его в спецкомандировку. Он же внимательно обследовал вещи разведчика, дабы тот, упаси бог, ничего советского, компрометирующего не прихватил с собой в Америку. Тут же были приведены многие другие подробности учебного процесса Туоми, о которых разведчик якобы сообщил сам после ареста. Но опять вопрос. О своих наставниках, а они ему были известны по псевдонимам (это обычная практика спецслужб), он рассказывал такие подробности, приводил такие обстоятельства из их жизни, которые произошли уже после отъезда финна за океан. И которые, естественно, не мог знать. Но самое удивительное: опубликованная в журнале фотография Туоми при более детальном изучении оказалась копией снимка, который обычно хранится в… личном деле офицера. В главе свыше 30 раз упоминается имя Дмитрия Федоровича. Анализ главы из книги Д. Баррона породил много вопросов… Но их стало еще больше, когда в уже вышедшем томе в 1974 г. не обнаружили ни одного упоминания о Полякове! Объяснение этому факту могло быть только такое: ЦРУ большая организация и что левая рука не знает, что делает правая. Люди, занимавшиеся этим Туоми, совершенно не имели представления «who is mr Polyakoff». А вот те, кто знал о нем, после опубликовании материала были шокированы и наложили строжайший запрет. Что спасло его еще на долгие годы от провала. Следствие вел п-к A.C. Духанин. Как только стало известно об аресте, один из бывших друзей предателя, принимавший дорогие заграничные сувениры, неожиданно заявил, что он — тоже вражеский агент. Стали его тщательно проверять, и выяснилось, что он себя оговорил. С испугу крыша поехала. И его отправили в психбольницу.

Из ДЗК на Родину вернулась семья нелегалов Вартанян. В.М. Чебриков лично вручил Г.А. Вартаняну Золотую Звезду Героя Советского Союза. Когда оформляли представление на это звание, то ошарашенный К.У. Черненко спросил у Председателя КГБ: «Это что же, он сделал все один?!»,  на что был дан нетривиальный ответ: «Нет, вдвоем с женой!»  Поздравления были отправлены отдельной шифрограммой, и по получении ее Г.А. Вартанян не сразу ее дешифровал, а некоторое время просидел над ней в недоумении: краткая шифровка в их деле может означать только одну вещь: пакуйте чемоданы , вариант: срочно уходите в том, в чем вы одеты  передается другим способом. Это следствие того, что ими уже однажды был пережит такой момент: они постоянно выдавали себя то за латиносов, то за евреев, а как-то было решено залегендироваться армянами, они легализовались и, естественно, стали общаться с местной общиной. Но армянское мировое сообщество так устроено, что за полтора месяца сведения о них ушли в Ереван и поступили назад, и им сказали, что они работают на советскую разведку. Пришлось возвращаться к прежнему амплуа…

Арестован израильский ученый М. Вануну. После увольнения по сокращению штатов он рассказал газете «Times» о секретах ядерной программы, на основе этого обвинен в связях с КГБ. Был похищен из Рима израильтянами и приговорен к 18 г. л./св., 12 лет из них — в камере-одиночке.

Декабрь 

1 — замкомандира группы «А» п-ку Г.Н. Зайцеву присвоено звание Героя Советского Союза. В справочниках того времени указывалось, что он продолжает службу в армии, сфотографирован в форме летчика.

13 — арестован второй секретарь ЦК Компартии Узбекистана Т.Н. Осетров. Содержался в специзоляторе № 4 МВД СССР, г. Москва. Обвинялся во взяточничестве. На него дал показания Ю. Чурбанов (якобы получал от него взятку 25 000 руб). Т.Н. Осетров все отрицал на 14 очных ставках. В мае 1987 г. предъявлено новое обвинение в получении 52 взяток на общую сумму 1 002 298 руб. На него как взяткополучателя указал на суде экс-1-й секретарь Бухарского обкома Каримов. 30 мая 1989 г. освобожден из-под стражи. Одна из самых крупных фигур по «узбекскому делу». В. Илюхин писал о нем так: «Осетров принадлежал к числу тех немногих, кого не удалось сломить, несмотря на все ухищрения следствия. Он стойко выдержал шантаж, угрозы, клевету». В конце 1989 г. дело было прекращено. Прокуратура СССР принесла ему официальные извинения, он был восстановлен в КПСС и получил персональную пенсию.

24 — агент советской разведки, завербованный через «медовую ловушку», охранник посольства США сержант К. Лоунтри. служивший к тому времени в Вене, обратился с явкой с повинной в адрес резидента ЦРУ. Был немедленно арестован и в августе 1987 г. приговорен к 20 г. л/св. (Будет освобожден через 9 лет.) Весь л/с подразделения морских пехотинцев, охранявших посольство США в Москве, в количестве 28 чел. отозван. В настоящее время — освобожден и живет в резервации своего родного племени навахо.

29 — вышло постановление Секретариата ЦК КПСС № Ст-34/42 гс, согласно которому КГБ было поручено в течении 1987 г. принять в КИ ряд активистов национально-освободительных движений на обучение. Расходы по их приезду, содержанию, обучению и отправке, включая расходы в валюте, отнести за счет бюджета КГБ.

Принята и начала осуществляться «Программа вооружения органов и войск ГБ на 1986–1995 гг.», разработанная под руководством зампреда М.И. Ермакова совместно с Госпланом СССР при привлечении заинтересованных министерств и ведомств и представленная в высшие инстанции в 1984 г. В процессе работы над проектом родилась идея преобразовать ее в «Комплексную программу обеспечения деятельности органов и войск ГБ» с охватом всех видов безопасности.

Краснознаменным Институтом выпущена инструкция «Особенности вербовочной разработки зарубежных евреев, этнически связанных с СССР. Методическая разработка. М.: КИ КГБ СССР, 1986».

Начальником Следственного отдела КГБ СССР был назначен Л.И. Барков, а прежний начальник — А.Ф. Волков уволен в отставку.

Разоблачен, арестован и приговорен к 15 г. л/св. п-к ПГУ Б. Южин (агент ЦРУ Twine с 1975 г.) «Провалился агент из-за собственной небрежности. Южин обронил в здании консульства зажигалку, в которую был вмонтирован микрофотоаппарат. Зажигалку нашел здешний слесарь. Пощелкал, пощелкал — не работает, и забросил за верстак. У умельца в хозяйстве все сгодится. Немного позже слесарю понадобились некоторые детали зажигалки, и он решил ее разобрать. Обнаружив микрофотоаппарат, тут же обратился к офицеру безопасности консульства. Микропленку извлекли и проявили. К счастью для Южина, она оказалась чистой. Будь на ней отснятые документы, то по их характеру хозяина зажигалки можно было сразу же вычислить.

Южин хватился зажигалки почти тотчас. Лихорадочно вспоминая о всех мыслимых и немыслимых местах, где он мог ее потерять, агент договорился об экстренной встрече с Джоном (куратором из ЦРУ. — А. Ш. ). Они обсудили создавшееся положение. Южин вспомнил, что заходил на полчасика к коллеге Семенову (фамилия изменена) и они вместе пили пиво. Возможно, зажигалка там?

ФБР провело изящную и, казалось бы на первый взгляд, простую операцию. К Семенову тут же направили внештатную сотрудницу, о которой в русской резидентуре доподлинно знали, что она работает на американскую контрразведку. Дама под каким-то предлогом зашла к Семенову в квартиру и устроилась в том же кресле, где недавно сидел Южин.

Во время беседы она незаметно проверила, нет ли где потерянной зажигалки. Перед уходом агент как бы случайно выронила свою сумочку. Та раскрылась, и содержимое рассыпалось по полу. Собрав вместе с Семеновым рассыпанные предметы, дама попрощалась и ушла. Все ее действия преследовали одну цель — отвести подозрения от Южина, если он потерял зажигалку именно здесь»[432].

Много любопытного и в деле ГРУ-шника Д. Полякова. Во второй половине восьмидесятых на американском направлении ГРУ были потрясены разгромом нелегальной разведсети в США. Официальные выводы сводились в основном к тому, что виноваты сами разведчики, которые-де допускали много различных нарушений в конспирации. Но было иное мнение. Наши товарищи являлись специалистами высочайшего класса, и все на различного рода мелочах не могли провалиться. Предположим, один, ну два — могли, но не все же!

В начале 1950-х гг. Д. Поляков был командирован в Нью-Йорк под прикрытием должности сотрудника советской миссии ООН. Его задачей было агентурное обеспечение нелегалов ГРУ. Его работа была признана успешной, и он вновь был направлен в США на должность заместителя резидента под прикрытием советского сотрудника военно-штабного комитета ООН. В ноябре 1961 г. Поляков вступил в контакт с ФБР. Американцы посчитали, что причиной его предательства было разочарование в советском режиме. Важнее представляется версия, связанная с тем, что ГРУ не смогло выделить денег на лечение его сына, который умер. После возвращения в СССР был передан в ЦРУ.

В 1966 г. Поляков был направлен в Бирму начальником центра радиоперехвата. По возвращении в СССР его назначили начальником китайского отдела, а в 1970 году он был командирован в Индию военным атташе и резидентом ГРУ. В это время объем передаваемой Поляковым в ЦРУ информации резко увеличился.

Звание генерал Поляков получил в 1974 г. Это обеспечило ему доступ к материалам, выходящим за рамки его прямых обязанностей. Работа Полякова отличалась дерзостью и фантастическим везением. В Москве он выкрал самозасвечивающуюся фотопленку «Микрат 93 Щит», которую использовал для фотографирования документов. Для передачи информации он украл поддельные полые камни, которые оставлял в определенных местах. Чтобы дать сигнал о закладке тайника, Поляков, проезжая на общественном транспорте мимо посольства США в Москве, приводил в действие миниатюрный передатчик, спрятанный в кармане, с его помощью можно было напечатать информацию, затем зашифровать и передать на приемное устройство в американское посольство за 2,6 секунды.

Он передал на Запад и более 100 выпусков секретного журнала «Военная мысль». Похищенные Поляковым документы позволили ознакомиться с вопросами использования вооруженных сил в случае войны, и помогли сделать твердый вывод о том, что советские военные руководители не считали возможным победить в ядерной войне и стремились избежать ее. Ознакомление с этими документами предотвратило руководство США от ошибочных выводов, что, возможно, помогло избежать «горячей» войны.

После окончания следствия многие генералы и офицеры ГРУ, чьей халатностью и болтливостью часто пользовался Поляков, были отправлены в отставку. В любом случае, дело Полякова — величайший триумф американцев и, соответственно, провал военной контрразведки КГБ[433].

Для участия в III предсоборном всеправославном совещании в г. Женева выезжали агенты «Антонов», «Островский» и «Нестерович», которыми было отработано задание по доведению до религиозных кругов Запада объективной информации о ходе переговоров в Рейкьявике и необходимости активных действий в поддержку мирных инициатив Советского государства[434].

9-м управлением подготовлено и проведено 5 зарубежных визитов М.С. Горбачева и сопровождавших его лиц.

В связи с омоложением кадров в 18-м отделении 1-го отдела 9-го управления (физическая охрана высших должностных лиц партии и государства и зарубежных гостей) создана комсомольская организация.

На экраны вышла заключительная картина — «Конец операции „Резидент“» из сериала: «Ошибка резидента» (1968), «Судьба Резидента» (1970), «Возвращение резидента» (1982). В заглавной Роли снимался актер Г.С. Жженов.

По повести Л. Колосова «Прощайте, господин полковник» поставлен фильм «Досье человека в „Мерседесе“», где главную женскую роль — врача из спецполиклиники исполнила невестка Ю.В. Андропова — Л.A. Чурсина. Авторы и исполнители главных ролей были награждены премией в области литературы и кино.

Главное Управление Службы государственной информации при СМ ДРА переименовано в МГБ ДРА.

В ЦРУ сформирована специальная группа сотрудников по поиску «суперкрота» в собственных рядах. Ее возглавила Ж. Вертефей, проницательная и энергичная женщина-офицер. Пять лет она вела кропотливые поиски подозреваемых и к осени 1991 г. составила перечень из 198 имен сотрудников ЦРУ, которые в той или иной мере могли знать о провалившихся агентах. Начались их допросы и проверки на «детекторе лжи». Параллельно велась работа в Москве. Там прозвучало исходившее от резидента ЦРУ предложение, адресованное сотрудникам Лубянки, заплатить 5 млн долларов за голову «суперкрота». 12 ноября 1991 г. в кабинет Вертефей вошел для допроса 40-летний мужчина.

— Если бы вам нужно было войти в контакт с Советами, как бы вы это сделали? — спросила Жанна.

Допрашиваемый замялся, похоже, вопрос застал его врасплох, но потом овладел собой и с мягкой иронией ответил, что он просто пошел бы в советское посольство и без обиняков предложил резидентуре свои услуги. Вертефей внимательно посмотрела в глаза этому человеку. В них промелькнуло что-то настороженное… Офицера звали Эймс. Олдрич Хейзен Эймс[435].

В США арестован работник АН Б Р. Пелтон, который будет приговорен к трем пожизненным срокам.

В США была сформирована рабочая группа, которую возглавил Дж. Буш-старший. Было доложено, что разведсообщество США собирает информацию о террористических группах, но не предпринимает усилий для их уничтожения. В результате У. Кейси создал Counterterrorist Center (СТС). Штаб-квартира Центра располагается в городке Мак-Леан, штат Вирджиния, в офисном центре Tyson Corner Center, где также расположены Национальный контртеррористический центр (National Counterterrorism Center) и Joint Intelligence Task Force-Counterterrorism Пентагона.

В США вышла книга «Война ФБР и КГБ»[436], а в Англии — книга о ЦРУ «Агентство: взлет и падение»[437].

В Лондонском аэропорту агентурой генерала Моссада Эйтана инсценирована попытка подрыва израильского лайнера, так чтобы покушение приписали палестинцам, якобы нанятым Сирией. В итоге ее посольство в этой стране закрыто.

Китайский разведчик By Тайцин, работавший на Радио «Свобода» и ЦРУ, при аресте покончил с собой, откусив язык[438].

Глава 11

Операция прикрытия: «легенда о легенде»

Вводи в заблуждении противника и направляй его по ложному следу.

Девиз английских спецслужб

Каждое мероприятие по отдельности не выглядело как контрреволюция, а их связь не обнаруживала себя очевидным образом.

Александр Зиновьев[439].

Вся разведдеятельность пронизана опасностью. И на первом месте этого дела стоит естественное стремление агента уцелеть — здравый человек не станет предпринимать ничего, что приведет его к гибели, но снизить риск может только несколько вещей, где на первом месте стоит незаметность. С этого и начинают учебу. Наряду со многими байками для начинающих, рассказывают, что существует еще один вариант Библии, написанный специально для разведчиков, и в Нагорной проповеди есть еще одна, одиннадцатая заповедь: «Не попадайся! » Ну, а если же говорить более серьезно, то стоит помнить, что в любой многоходовой операции изначально заложен изъян. И можно уже на начальной стадии уловить направление игры, предугадать последующие шаги, принять меры и дезавуировать ее. И тогда огромные усилия пойдут насмарку. А может быть и так, что противная сторона увидит демаскирующие моменты игры врага, проявит проницательность, получит нужные трактовки событий, наложит свою игру на замысел противника — и тогда «Ваша карта бита — пожалуйте к стенке!». 

Для того чтобы разведывательная операция прошла до конца успешно, было бы желательным, чтобы каждый элемент ее обязательно имел прикрытие в виде объяснения невинности действия. Если прямой угрозы провала нет, то необходимо время от времени подстраховывать себя — и не как-нибудь, а обстоятельно и всесторонне. И нужно заранее — вот что очень важно! — иметь домашние заготовки, объяснения на всякий случай, если вас спросят о чем-то. Но в стратегической операции по разгрому СССР очень важным был предварительный этап, когда было сделано очень многое и достаточное, чтобы простой советский человек «был недостаточно подготовлен, чтобы сформулировать обвинение, а каждый пункт, к которому он выходил — скорее интуитивно, чем доказуемо, — мог быть опровергнут или, во всяком случае, имел два толкования». Это — из книги Юлиана Семенова «Семнадцать мгновений весны». Умозаключение Штирлица о Холтофе, который пришел к Штирлицу провоцировать его, а как результат получил по голове бутылкой с коньяком.

По времени операция прикрытия может быть:

— накануне;

— только в начале основной;

— в конце и по ее окончании операции;

— только в течении ее хода;

— в ходе и по окончании.

В такого рода операциях бывает применение методов:

— имитация попытки возвращения «утерянной» информации, как дополнительное подтверждение ее ценности;

— ложное целеуказание — дезориентация;

— метод запутывания;

— прямой обман в ответе на вопрос;

— дополнение подлинной информации фальшивой;

— отвлекающая демонстрация или проведение «маскарадов»;

— создание условий для ложной идентификации;

— блокирование канала поступления тревожной информации;

— маскировка белым шумом;

— смещение фокуса внимания[440];

— создание и применение таких нестандартных политических комбинаций, которые доводят противника до полного непонимания реальности, в которой он находится. В самых сложных ситуациях делалось это, например, через цикл «он думает, что я думаю, что он думает», который заставляет участников сложной разведывательной игры совершать поступки, кажущиеся совершенно нелепыми, необъяснимыми вне этого цикла этого рассуждения. Причем истинные мотивы не только невозможно установить с достоверностью, но и даже подойти к ним[441].

Маскировка всегда сопровождала противоборство в любом форме — порой силы настолько разнились, что слабый мог победить своего врага только хитростью. Или дезориентировав его органы получения информации. Из Библии известно, что Иисус Навин в XII веке до нашей эры прорыл подкоп под Иерихон пол громкие звуки войсковых труб, которые заглушали звуки, которые издавала работа саперов. То, что было хорошо для явной войны, с веками стало применяться и в войне тайной. Для спецслужб такая практика является совершенно нормальным и обыденным явлением, она постоянно сопровождает всю их деятельность от первого момента и до последнего, а также служит и в дальнейшем: никто в разведке не признается в своей победе. Наоборот…

Особо это важно в ходе стратегической операции, ибо «главная задача разведки — усыпить бдительность противной стороны, заставить ее чувствовать себя в безопасности, позволить ей ослабить свое внимание»[442]; «Хитростью и обманом ты должен вести войну» —  гласит девиз Моссада. Дж. Дж. Энглтон писал, что существует целое «дикое зазеркалье» (Wilderness) — «бесчисленное множество военных хитростей, трюков, уловок, мистификаций, блефа и других методов дезинформации, которыми советские и подчиненные им другие спецслужбы пользуются для введения в заблуждение»[443].

Важнейшим моментом является понимание того, в какой информационной среде мы живем. Специалист в области контрразведки А.Ф. Вивиани подчеркивает: «На нас обрушивается, валится, извергается огромное количество информации. Она бывает фальшивой, но выглядит правдоподобно; бывает правдивой, а на самом деле хитроумно перекроена, дабы производить впечатления фальшивой; бывает отчасти фальшивой и отчасти правдивой. Все зависит от выбранного способа так называемой дезинформации, цель которой — заставить вас верить, желать, думать, принимать решения в направлении, выгодном для тех, кому зачем-то нужно на нас воздействовать»[444]; «Дезинформация — метод исключительно сложный, требующий жесткого, регулируемого, единого и возобновляемого информационно-ресурсного управления, определенной методики анализа и системы, объективного принятия решений по передаваемому противнику объему материалов»[445]; «Война, вошедшая в историю под именем „холодной“, не сопровождалась залпами орудий, а потому как никогда клокотала тайным соперничеством тайных служб безопасности. Дезинформация была одним из важнейших фронтов (…).

На разработку важнейшей дезинформации у разведок было более четырех десятилетий, а потому те или иные ложные по сути сведения несомненно войдут в историю, словно на самом деле определенные события имели место и происходили именно так, а не иначе. А так как выдумывали их группы опытных, образованных и умных людей, надежды стопроцентно разобраться в некоторых чрезвычайно специфических вопросах и отделить зерна от плевел, очевидно, по истечении определенного периода времени будет уже не в человеческих силах.

Чем сильнее партнер, тем увлекательнее становилась своеобразная „шахматная“ партия дезинформации для всех, в нее игравших. (…)

В дезинформации действовал тот же принцип, что и в отношении имен и положения агентов: чем меньше людей знает о подлинной сути дела, тем больший успех может ожидать в конце операции»[446].

Если кратко изложить историю последних лет СССР, то выглядит она так. Приходит некто и заявляет: «Я буду делать то-то и то-то. Вы никто этой проблемой не занимайтесь — потому что будете только мне мешать. Я все сделаю сам!»  Проходит время. Ничего не получается. Более того, наступает полный крах! (Это чтобы не сказать сильнее). И что мы слышим в ответ: «Извините, ничего не получилось!»  Так что же это было? — спросите вы. Отвечаю: примерно так Горбачев пытался порулить Советским Союзом… Вот так этого Союза и не стало. Естественно, что реально дело на несколько порядков посложнее. Но в контексте сегодняшнего разговора, оно выглядит именно так. Это если говорить очень коротко, но это не значит примитивно.

Те, кто мог лично наблюдать это, говорят о произошедшем со знанием дела. К.Ф. Катушев вспоминает, что «…мы не избавились от иллюзий, веры в то, что за общими многословными рассуждениями Горбачева стоит реальная программа перестройки. Считаю, что, если бы мы потребовали представления этой программы и поддержали тех, кто еще в 1987 г. предупреждал об опасности импровизаций Горбачева, можно было бы остановить разрушения…»[447]. А.Н. Яковлев подтверждает: «Горбачев был мастером компромисса, это была роль, свойственная ему. И на этом он обвел партию вокруг пальца. Потому что все время как бы выступал за укрепление партии, а на самом деле делал все для того, чтобы ее разрушить. И ему верили, он умел убеждать»[448].

КГБ также был при деле: Комитет гнал дезинформацию про советскому руководству: мы — противники таких перемен, и вы можете на нас рассчитывать!  Те, кто на это «купились», потом за это и поплатились: оказались в тюрьме или были убиты.

Многие вещи из той обратной стороны лжи, которую мы тут описываем, не укладываются в понимание потому, что есть определенная группа фактов, которые не ложатся в привычные схемы. Вот, скажем, такой факт (укажем на него, значительно забегая вперед): почему в конце концов Председатель КГБ В.А. Крючков, вместо того чтобы быть щедро вознагражденным за развал Советского Союза, оказался в тюрьме? Отвечаем: а по тому, что так надо именно в рамках операции «Маскировка». Тут превыше всего ДЕЛО! Ради него отравили Ю.В. Андропова, Ф.Д. Бобков пошел в формальное подчинение В. Гусинскому, В.Д. Крючков и К? сели в «Матросскую Тишину».

Мы говорим об этом поздно, слишком поздно. Потому что понадобилось достаточно большое количество времени, чтобы все это обнаружилось во всей очевидности. Нас ведь никто не учил приемам выявления работы спецслужб, пришлось это делать по ходу расследования, и потому лишь сейчас мы видим, где и как сработал КГБ. У Комитета были и есть свои методы. Иногда они остаются в тени, но все же их можно еще увидеть. Когда им это надо — их вообще не видно: «Нету их там, и все! Я сам проверял…»  — говорят недалекие исследователи. И дело тут не в том, что кое-кто из историков недобросовестен, а в том, что такова способность разведки: веками нарабатывались и были получены технологии не оставлять следов. Но иногда они выходят на первое место. Иногда всю славу забирали себе, иногда уступали и делали это, как правило, в пользу своей агентуры. Ошибки тоже бывают, но несущественные. Что с того, что мы узнаем все больше и больше? Им нет до этого никакого дела. Они цепко держатся за власть, добытую в борьбе, которую начали вести больше полувека назад. А то, что радзинские, млечины и прочие шустеры говорят о победе демократии,  не выдерживает критики. Это словесный шум.

На каждый элемент была своя операция прикрытия. И этот элемент, ставший явным, старались показать такой гранью, чтобы все полагали, что дело обстоит так и только так. И чтобы разоблачить все, требуется особое, штучное контрискусство. Искренность здесь неуместна, нужна прозорливость от начала и до конца. И умение не взваливать всю вину на кого-то одного, а уметь подходить аналитически: этот элемент развала державы связан с таким-то механизмом, за это отвечают такие-то люди. В деле, связанном с «перестройкой», как и со всякой другой сложной системой, нет кого-то одного виноватого.

Ген. — м-р B.C. Широнин в своей книге «Под колпаком контрразведки. Тайная подоплека перестройки» рассказывает, что один из его товарищей — некий В.П. Волосных — часто задавал вопрос: Уж не КГБ ли виноват во всех теперешних российских бедах?  Генерал как мог, так и отвечал, но объяснения воспринимались весьма скептически. Но по прочтении мемуаров «архитекторов» и «реформаторов» В.П. Волосных переформулировал мучающий его вопрос: «Как получилось, что КГБ не смог исполнить свой конституционный долг по обеспечению безопасности и целостности СССР?»[449]. Вот так и получается, что изначально человек — исходя из здравого смысла — был на верном пути, но потом был сбит с толку. Впрочем, не он один. И «архитекторы», и ЦРУ, и какой-нибудь малахольный участник всех демонстраций приписывают заслуги себе, но они только часть большого механизма…

Мы пересмотрим многие и многие аспекты прошедшего и увидим, что часто паравоенные действия были возможны и велись только в условиях, когда применялись маскировочные мероприятия. Так бывает и в обычной войне. Противник подкрадывается незаметно, чтобы внезапно напасть и уничтожить своего врага, или демонстративно отвлекает внимание на одно направление, а сам бьет в другом месте. Так и в нашем деле. Если обычная практика включает в себя пару вызов — ответ, удар — контрудар , что означает следующее: каждый выпад против жертвы должен был ей по возможности сразу же быть ощутим, зарегистрирован, и на него должна была быть дана адекватная реакция. Но для длительной цепи успеха требуется, чтобы один удар наносился за другим, а ответной реакции не следовало бы… Враждебная сторона это хорошо понимала, и там сделали все, чтобы вызов смотрелся как набор случайностей и неких недоразумений, а временные рамки ответа-в таком случае растягиваются как можно дольше. В идеале — до самой агонии погибающего в «дружеских объятиях».

Как ни странно, но именно советскими аналитиками из КГБ СССР было вычислено подлинное лицо М.С. Горбачева. Как вспоминает ответработник ЦК КПСС: «…Я довольно тесно сблизился с сотрудниками Управления анализа и аналитики КГБ страны. Вот уж где застоя не было никогда и быть не могло! Самая современная вычислительная техника, самые прогрессивные технологии тестирования и анализа, в том числе и опережающие, привлекались этой службой для своих исследований. Так вот, тогдашние специалисты не скрывали от меня, что даже бесстрастная техника зашкаливает и показывает нулевые результаты и отрицательные смысловые величины, когда ей дается задание на основе многочисленных высказываний генсека вывести интеграл его политической идеи, такового просто не отыскалось в шелухе бессмысленной краснобайской болтовни. Закрадывалось даже сомнение, а знаком ли выпускник МГУ с элементарной логикой, доступны ли его взбалмошному сознанию их законы и хотя бы самые примитивные логические модели?

Люди, искренне желавшие разобраться в установках генерального секретаря ЦК КПСС, выстроить понятные цепочки умозаключений, систематизировать задачи, определить и указать соотечественникам приоритеты, испытывали глубокое разочарование, а то и шок: материал не давал возможности для этого, использование самых различных, порой самых изощренных методик неизбежно давало в результате нуль…

Такие выводы для меня, в общем-то, не являлись откровением. Я достаточно опытный аппаратный работник, набивший руку на препарировании речей и статей наших руководителей, по своей, можно сказать, дороге пришел к тем же выводам, что и ответственные аналитики спецструктуры: в горбачевском словоблудии нет ничего путного»[450]. Интересно, а что сейчас «скажут» те компьютеры, если в программы контент-анализа заложить выражения типа «Подводная лодка затонула» или об удвоении ВВП к такому-то году? Наверное, тоже будут зашкаливать…

КГБ не был бы спецслужбой, если бы, проведя свою самую грандиозную из всех операций, не сделал вид, что он не только занимался ею, но еще и сам пострадал в результате. Каждый серьезный шаг по прикрытию предпринимался только после всесторонней проработки, и если этот шаг не мог быть оправдан как полезный и необходимый, то от него отказывались. Вопросами создания разного рода легенд и заранее замотивированных действий, которые могут иметь двойное-тройное толкование, спецслужбы занимаются давно и очень четко — само государство дало им такое задание, еще не зная, что это может обернуться во вред заказчику.

Операция «Перестройка» просто не состоялась бы; да и процесс не пошел, если бы не мелькали заявления, что Комитет-де против «демократизации». И это было поддержано со стороны, выдававшей себя за противную, а на деле бывшей заодно: «…именно КГБ оказался благодаря своей элитарности почти единственной силой, не затронутой коррупцией и поэтому противостоящей мафии»[451]. Такое заявление, на которое многие обратили внимание и которое принято многими за чистую монету — это санкция для КГБ на его борьбу с коррупцией, его индульгенция на все. Они-то чисты по той простой причине, что там до поры предпочитали не воровать по мелочи. Потому что настоящий игрок редко позволяет себе размениваться: он берет все главное и только один раз.

Вышли сотни публикаций на тему того, что КГБ — якобы противник перестройки[452]. И делалось это столь виртуозно, что многие приняли написанное за истину в последней инстанции. Когда не хватало действенных доводов, сочинялись-распространялись стишата: «Товарищ, верь: пройдет она, // Так называемая гласность. // Вернется вновь госбезопасность // И вспомнит ваши имена!» 

Все документы КГБ в адрес ЦК заканчивались успокоительными выражениями:[453]. Понимай-де: все нормально,  и еще: молчите, дураки, и не вмешивайтесь в наши дела — вы же ничегошеньки не смыслите в них!  И это действительно так: никто ничего не понимает, так как советской прослойки специалистов, не зависимых от Лубянки и разбирающихся в тонкостях безопасности-то, нет! Это облегчало задачу… Все, что делалось комитетчиками в деле сохранения реноме, было на высоком профессиональном уровне. Кого хочешь они могли свести с ума, выдать черное за белое, вывернуть ценную информацию негодной стороной, запутать в простом вопросе. «…Все это такая информация, подтверждения которой если и есть, то лежат за семью печатями. Или, наоборот, опубликованы, но в таком виде, что этим фактам никто не верит»[454]. И тут автор совершенно прав. Ибо очень важно ухватить информацию, подаваемую за истинную, сделать вид, что ей поверил, а самому между тем заглянуть за ее обратную сторону и найти скрываемую там правду.

За свою версию о том, что КГБ был-де против «демократизации», они держались до самого конца и обрабатывали послушное общественное мнение со всех сторон. К 28 ноября 1991 г. все уже кончилось, как они об этом говорят, можно уже встать из-за стола, назвать все вещи своими именами, нет же! — вкидывают новую «активку». Обозреватель «Литературки» Ю. Щекочихин спрашивает М.С. Горбачева: «Щ. — Михаил Сергеевич, а жил ли в вас страх перед КГБ? (…) Г. — Нет, страха не было. Если бы я их боялся, то я бы ничего не смог сделать. Щ. — Ну, а настороженность по отношению к ним? Г. — Я знал их силу! И то, что теперь я могу сказать, тогда, раньше, я сказать бы не мог. Я должен был их переиграть…»[455]. Здесь все вранье. Не столько Михаил Сергеевич переиграл КГБ, сколько последний переиграл нас.

Был достигнут эффект полного непонимания. Как у героев тогдашнего анекдота. Один говорит: «Слушай, я никак не могу понять, что происходит в стране?  Другой: „Подожди, я тебе сейчас все объясню!“ — „Не надо. Объяснить я и сам могу. Я понять не могу!“»  Действительно, описать ситуацию в связных терминах не мог даже среднестатистический обыватель в привычных схемах здравого смысла. Более тяжелым было состояние коммунистических функционеров — те все пытались описать через тот суррогат марксизма-ленинизма, что был в их голове, где уж им было что-то понять на более сложном уровне. Даже самые простые схемы не отражались в голове у коммуниста, а уж применение хотя бы того же принципа «он думает, что я думаю, что он думает»[456] им и вовсе не по плечу. А противник использовал приведенные нами выше методы во всех нужных ситуациях. И в этом нет ничего удивительного для серьезной политики. Вспомним нашего героя. Он — сын революционера Владимирова. Он же — советский разведчик Исаев. Он же — штандартенфюрер СС Штирлиц. Он же — инженер Бользен. Иногда — в поезде — представлялся дипломатом.

Нельзя не указать на то, что наиболее массово возлагают вину за «перестройку» на евреев, и ради этой версии вышел такой массив макулатуры, что противостоять ему просто невозможно — и что только не сочиняют в пользу этой версии, о чем только не говорят в толпе, и не шепчутся, закатывая глазки… При этом уровень рассуждений примерно таков: я — русский, я не совершал перестройку, значит, и все русские не совершали перестройку!  После этого следует вывод: бей жидов — спасай Россию … Это старый трюк! Он давно стал примитивен, а сейчас он попросту скучен!! В наше время можно было бы придумать что-то и поизящнее!!!

Но все же, что же делать при таком уровне лжи?

С. Кьеркегору, по-моему, принадлежит выражение, что дьявол делает все свои дела с точностью до наоборот, за спиной и в полной темноте. Метод, что ни говорите, хорош. Ну, для того, чтобы бороться с темнотой, надо включить свет. Но и здесь есть контрход. Когда мы были молодые, мы на вечеринках со своими подругами уходили в дальнюю комнату, отключали свет и… делали все, что они нам позволяли — в то время, заверяю вас, молодежь была много целомудреннее. Самые продвинутые при этом еще и чуть выкручивали лампочку. И когда толпа пьяных любопытствующих сотрапезников вваливалась в комнату и начинала щелкать выключателем, то у дамы всегда было время на то, что бы привести в порядок прическу, одернуть юбку, поправить декольте. А наивные попадались… КГБ к наивным не принадлежит… Они выключили свет, выкрутили лампочку, да еще и вырубили автомат на лестничной клетке. Так что бесполезно.

А что в таком случае небесполезно, что мы можем увидеть? Мы можем увидеть, что творится за спиной того или иного субъекта? Можем, если подвести его к зеркалу — и оно вам покажет. И в нашем случае это можно сделать. Только фигурально. Надо построить иную реальность. Нужен орган отражения. За спиной интересующего нас объекта нужно построить воображаемое зеркало. И тогда, и только тогда мы увидим обратную сторону явления.


Хроника. 1987 год. Конечная цель чекистов: вся страна в глубокой разработке!

Январь 

28 — А.И. Лукьянов избран секретарем ЦК КПСС и назначен зав. Отделом административных органов ЦК.

Февраль 

1 — М.С. Горбачеву направлена запись разговора А. Сахарова с американскими учеными, полученная оперативным путем.

4 — в адрес ЦК КПСС направлена записка № 206-Б «Об обстоятельствах смерти Марченко А.Т.».

9–22 — в г. Селидово выездной сессией Донецкого облсуда был осужден некий Масло — изменник Родины и каратель времен Великой Отечественной войны. Приговор — 15 лет л/св.

В 10-х числах февраля в Степанакерт приехала группа ответработников из ЦК КП Азербайджана во главе со 2-м секретарем В.Н. Коноваловым. Были проведены Бюро обкома, в адрес членов делегации НКАО посыпались угрозы, в частности Заведующий Отделом административных органов А. Асадов кричал на заседании бюро обкома в ночь с 13 на 14 февраля: «Сто тысяч азербайджанцев готовы в любой момент ворваться в Нагорный Карабах и устроить бойню!»[457]. 1-й секретарь Степанакертского горкома партии Мовсесян телеграфировал об этом в ЦК КПСС. Но не дождался оттуда какой бы то ни было реакции.

26 — в адрес ЦК КПСС направлена записка № 346-Е/ОВ «Об итогах работы органов КГБ по розыску авторов антисоветских анонимных материалов в 1986 г.», где в порядке информации сообщалось о том, что за год 1519 авторами было изготовлено и распространено 11 480 анонимных материалов, а также учинено 879 враждебных надписей.

Опубликовано Положение о въезде и выезде в/из СССР В течении года из СССР на ПМЖ за границу выехало 40 000 чел.

Март 

24 — принято постановление Секретариата ЦК   Ст — 44/Зс «О совершенствовании работы, связанной с загранкомандировками представителей творческой и научной интеллигенции».

25 — Приказом Председателя КГБ введено в действие решение Коллегии КГБ СССР «О мерах по дальнейшему укреплению социалистической законности в деятельности органов государственной безопасности СССР и войсках КГБ СССР».

Апрель 

1–3 — в Брюсселе прошел коллоквиум Экономического Совета НАТО на тему «Советская экономика: новый курс?».

11 — совпосольство в Вашингтоне демонстрирует журналистам подслушивающие устройства, обнаруженные в новом здании.

21 — в адрес ЦК КПСС отправлен документ, озаглавленный «О некоторых негативных проявлениях среди молодежи города Якутска в конце марта — начале апреля», в том числе за подписью начальника отдела 5-го Управления КГБ В.Ф. Лебедева. Накануне группа работников отделов ЦК и КГБ СССР выезжала в Якутскую АССР в связи с имевшими место в городе Якутске антиобщественными действиями части молодежи, сопровождающимися националистическими проявлениями.

Госдеп США опубликовал данные, по которым за период 1970–1986 гг. было выдворено 672 совдипломата, а также 54 дипломата из соцстран.

29 — нападение моджахедов на советскую территорию.

Май 

5 — умер директор ЦРУ У. Кейси.

11–13 — В.М. Чебриков сопровождал М.С. Горбачева в поездке на Байконур.

12 — Постановлением Совета Министров СССР № 556–126 введена «Инструкция по обеспечению режима секретности в министерствах, ведомствах, на предприятиях, в учреждениях и организациях СССР» № 0126–87. Она существенно дополнила ранее действовавшие документы: «Инструкцию по обеспечению сохранности гостайны и режима секретности проводимых работ» КГБ при Совете Министров СССР от 11 июля 1972 г.; Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 15 ноября 1976 г. «О мерах по дальнейшему совершенствованию системы сохранения госсекретов»; «Инструкцию по работе с секретными документами в аппарате ЦК КПСС» от 12 февраля 1980 г., утвержденную Секретариатом ЦК КПСС; «Перечень главнейших сведений, составляющих гостайну» от 30 декабря 1980 г., утвержденный Постановлением Совета Министров СССР № 1121–387.

19 — У. Уэбстер назначен директором ЦРУ.

28 — перелет М. Руста по маршруту Хельсинки — Красная Площадь. Позднее выдвигалось предположение, что ему была оказана помощь со стороны КГБ[458]. Расследование вело Следственное управление КГБ СССР. По этому делу обсуждение шло на трех заседаниях Политбюро. Прозвучало обвинение и в адрес КГБ: почему не докладывали о реалиях в армии? 

С использованием агента «Рощина» осуществлено ОТМ «Т» в отношении объекта ДОН «Иуды» (Г. Якунина).

Арестован некто Т. Абаидзе, которому, по оперативным данным, вор в законе Кучуури заказал убийство Генерального секретаря ЦК КПСС. Покушение должно было состояться во время демонстрации. Киллер-неудачник был отравлен в тюремной больнице трупным ядом.

В возрасте 70 лет от рака легких умер Дж. Д. Энглтон. В последние годы жизни он возглавлял фонд, задачей которого было разъяснение широкой публике происков КГБ, необходимости своей сильной разведки, а также оказание финансовой поддержки бывшим сотрудникам разведки, которые выступали в суде ответчиками по делам, связанным с исполнением их служебных обязанностей.

Июнь 

4 — принято Постановление ЦК КПСС «О мерах по повышению роли прокурорского надзора в укреплении соцзаконности и правопорядка».

11 — в адрес ЦК КПСС направлена Записка о проведенном Всесоюзном совещании руководящего состава КГБ СССР. В приложении — Обращение участников совещания.

12 — освобожден диссидент Л.Г. Убожко.

15 — сотрудник отделения ФБР по выявлению советских разведчиков Э.Э. Питтс предложил свои услуги резидентуре КГБ в Нью-Йорке.

16 — палата представителей единогласно принимает резолюцию, запрещающую эксплуатацию совпосольства в Вашингтоне до тех пор, пока Рейган не уведомит конгресс, что посольство США в Москве безопасно для работы дипломатов. Предложение остановить строительство здания в Москве отвергнуто 272 голосами против 142.

Бывший руководитель восточногерманской разведки ген.-п-к в отставке М.Ф. Вольф встречался с В.А. Крючковым[459]. К этому же времени относится работа первого над книгой «Тройка», которая выйдет в Восточной Германии в 1989 г. — единственная книга антисталинского характера, изданная в ГДР.

В целях упреждения акции зарубежных СМИ по передаче сообщений о пресс-конференции религиозного экстремиста Г. Якунина по поводу обращения в Инстанции с «требованиями либерализации религиозной жизни в СССР» через оперативные возможности 5-го Управления и ВГУ осуществлена пресс-конференция митрополитов Ювеналия и Филарета для советских и иностранных корреспондентов. Священнослужители критически рассмотрели обращение Якунина. Материалы направлены на Запад по каналам ТАСС, АПН, Гостелерадио.

На прошедших выборах в парламент Италии в числе трех депутатов от Радикальной партии прошла агент венгерской разведки Илона Сталлер (она же — известная порнозвезда Чиччолина).

Июль 

1 — Дж. Шлессинджер, бывший директор ЦРУ, изучив вопрос вокруг здания посольства по просьбе Госдепартамента, рекомендует построить заново три верхних этажа здания канцелярии посольства и воздвигнуть дополнительную шестиэтажную пристройку.

14 — в связи с выявленными в ходе проверки Инспекторским управлением недостатками в деятельности военной контрразведки ген.-п-к H.A. Душин освобожден от обязанностей начальника ТГУ КГБ, на этот пост утвержден B.C. Сергеев.

20 — в Москве за связь с английской разведкой арестован и приговорен к 10 г. л/св л-нт из 16-го управления В. Макаров. Он сдал информацию о том, как советские спецслужбы читали зашифрованные данные, передаваемые по каналам связи между посольствами стран НАТО в Москве и соответствующими МИДами. В 1992 г. будет освобожден по амнистии. Английская полиция арестовала в Лондоне в отеле «Шератон» эмигранта из СССР гражданина Израиля Ш. Калмановича с обвинением в работе на КГБ (завербован разведкой ТГУ во время срочной службы в 1971 г.). Затем он был депортирован в Израиль. Потом таки вернется на историческую родину в… Москву[460], где и будет благополучно убит 2 ноября 2009 г.

С должности начальника штаба Дальневосточного ВО Начальником ГРУ — заместителем начальника Генштаба назначен ген.-п-к В.М. Михайлов, никогда ранее не имевший опыта работы в разведке, фактически Управлением руководили его замы.

Перебежчик О. Гордиевский принят Р. Рейганом.

Август 

22 — по записке КГБ о работе по преодолению тенденции к выезду за границу совграждан на ПМЖ принято Постановление Политбюро ЦК КПСС № 81/11[461].

27 — вышла другая, более «мягкая» редакция ст. 126-1 УК РСФСР.

Сентябрь 

4 — за разработку и создание комплекса «Вольфрам» группе участников проекта Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР была присуждена Государственная премия СССР за работу в области специальной связи.

12 — на праздновании 110-летия со дня рождения Ф.Э. Дзержинского В.М. Чебриков выступает с докладом «Великий пример служения революционным идеалам»[462].

25 — на совещании руководящего состава КГБ с большой речью выступил Ф.Д. Бобков, где, в частности, сказал: «Конечная цель чекистов — обеспечение чекистскими мерами хода перестройки, в защите революции в новых условиях…»[463].

28 — создана Комиссия Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30–40-х и начала 50-х годов. Сначала ей руководил М.С. Соломенцев, а потом — А.Н. Яковлев. Секретарем Комиссии назначен Н.И. Савинкин.

За организацию демонстрации в Прибалтике депортирован в Швецию диссидент Т. Мадисон. Он вернется в Таллин в 1991 г.

Высшие Курсы КГБ переведены с годичного обучения на полуторагодичный.

Октябрь 

10 — бывшее должностное лицо ЦРУ (Former Officer CIA) и писатель Д. Стоквелл обратился к общественному мнению США с обвинением в убийствах в адрес ЦРУ.

21 — Г.А. Алиев освобожден от обязанностей члена Политбюро в связи с уходом на пенсию.

27 — умер Герой Советского Союза (1943 г.) п/п-к В.Г. Миловатский.

30 — Ф.Д. Бобкову присвоено звание «генерал армии».

В СССР прибыл агент советских спецслужб С. Берлинг, арестованный в 1979 г. в Тель-Авиве и приговоренный к пожизненному заключению, в августе 1992 г. он вернется в родной Стокгольм, где будет задержан и лишь в 1997 г. выпущен на свободу.

Ноябрь 

2 — премьер-министр М. Тэтчер утвердила должность помощника по кадровым проблемам (в том числе ему поручается решать эти вопросы в спецслужбах), и назначила на это пост сэ ра Ф. Вулдфорда.

7 — творческому коллективу, создавшему к/фильм «Юрии Владимирович. Страницы жизни» присуждена Госпремия СССР.

Декабрь 

1 — принято постановление «О мерах по расширению гласности в деятельности органов КГБ СССР»[464].

4 — в своей записке члены Политбюро Э. Шеварднадзе, Л Зайков, В.М. Чебриков, А. Яковлев поднимают вопрос о планируемом на 10–14 декабря в Москве «т. н. семинаре независимых общественных организаций стран-участниц хельсинкского процесса по гуманитарным вопросам». Речь идет о независимом общественном семинаре, организованном активистами правозащитного движения в СССР Л. Тимофеевым, С. Григорьянцем, С. Ковалевым, Л. Богораз и другими известными диссидентами. Изложив планы устроителей семинара, авторы записки делают вывод, что «речь идет о подготовке провокации, которая по замыслу организаторов и их зарубежных инспираторов в любом случае должна принести дивиденды». Предлагается действовать следующим образом: отказать устроителям в аренде помещения для проведения семинара, сославшись на необходимость «соблюдать Конституцию СССР и другие законодательные акты». В записке предполагается, что при отказе от аренды помещений семинар будет собран на частных квартирах, однако пропагандистский эффект в этом случае будет значительно снижен; отказать с «аналогичной мотивировкой» в выдаче виз «тем иностранным гражданам, которые запросятся на „семинар“»; «воздержаться на данном этапе от мер пресечения» в отношении устроителей семинара, учитывая, что, по мнению авторов записки, «одна из главных целей» их «состоит в том, чтобы спровоцировать скандал». В конце записки отмечается необходимость разработать не только административные, но и политические методы «нейтрализации деятельности подобных „антиобщественных элементов“». К числу таковых авторы относят «кропотливую индивидуальную работу», в том числе — «по месту жительства», а также «разоблачение в средствах массовой информации подлинного лица этих правозащитников». Кроме того, указывается на необходимость разработки Закона о самодеятельных объединениях. Решение Политбюро, одобрившее эти соображения и дополнившее их возложением на Комиссию по правам человека под председательством Бурлацкого обязанности вести «систематическую работу по нейтрализации антиобщественных группировок», состоялось 6 декабря 1987 г. А 28-го в ЦК поступает отчет о выполнении этого решения, озаглавленный «О мерах по локализации провокационных действий участников так называемого „семинара по правам человека“» и подписанный теми же лицами, а кроме того А. Добрыниным и Л.И. Лукьяновым. «Принятые меры, — отмечается в отчете, — позволили в определенной степени сузить круг участников т. н семинара, не допустить организационного объединения враждебно настроенных лиц с антисоциалистическими элементами в других соцстранах и сорвать попытку создания постоянно действующего центра в Советском Союзе». Не получив разрешения на использование государственных помещений для проведения «семинара», провокаторы разошлись по частным квартирам и образовали 10 секций. «Сужение круга» было достигнуто путем превентивного задержания граждан. В Армении — П. Айрикян, на Украине — В. Черновол, В. Барладяну, М. Горынь, И. Гель, в Литве — Н. Садунайте.

18 — КГБ СССР обратился с предложением в ЦК КПСС освободить от уголовной ответственности 401 осужденного и 23 подследственных по статьям УК 75 и 190.

20 — отмечается 70-летие ВЧК — КГБ. В президиуме собрания товарищи В. Терешкова, В.А. Крючков, Г.Е. Агеев, А.И. Лукьянов, Н.П. Емохонов, В.М. Чебриков, М.С. Горбачев, Ф.Д. Бобков, секретарь Президиума Верховного Совета СССР Т. Ментаташвили, ответработник аппарата ЦК КПСС А. Воронин, Начальник ГПУ CA и ВМФ А.Д. Лизичев. Выпущен юбилейный нагрудный знак «70 лет ВЧК — КГБ»; награждение проводилось приказами по структурным подразделениям центрального аппарата или местным органам. Была учреждена памятная медаль «70 лет ВЧК — КГБ»; награждение проводилось от имени Коллегии КГБ. Научная библиотека в/ч 33965 выпустила библиографический указатель «Люди высокого долга».

21 — командировка В.М. Чебрикова во Вьетнам и Лаос.

Главлитом введены «Единые правила печатания несекретных изданий».

Ген. — м-р Д.И. Якушкин ушел в отставку с поста начальника 1-го отдела ВГУ, эту должность он занимал с 1982 г.

Выступая на очередном брифинге для американской прессы. У. Уэбстер сказал: «Основные усилия американского разведывательного сообщества будут направляться на более качественное и продуктивное использование существующей в настоящее время на территории СССР американской агентурной сети, а также на ее активное наращивание и обновление. Агентурная разведка является критически важной даже в эпоху разведывательных спутников и других технических средств разведки. Мы очень — заинтересованы в получении разведывательных сведений с помощью агентуры».

Завербован французский физик-атомщик Ф. Тампервиль передавший фотокопии более ста секретных документов, будет арестован в 1992 г.

5-й линией подготовлена записка «О создании под контролем органов КГБ самодеятельной группы из числа верующих и допуска ими неофициального журнала „Берег“».

По отчету 5-й линии «впервые в составе советской делегации принял участие в генеральной сессии ЮНЕСКО агент „Адамант“ (Митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий). В результате удалось привлечь эту авторитетную международную организацию к юбилейным мероприятиям в противовес зарубежным подрывным центрам»[465].

Закончено строительство комплекса зданий для ВЦ на углу Мясницкой улицы, начатое в 1985 г. Как потом стало известно, здесь было не все просто: «В начале 80-х годов в КГБ разразился скандал, связанный со строительством новых зданий на Лубянке: поставками импортного оборудования манипулировали таким образом, что часть поступивших в распоряжение КГБ валютных средств осела в карманах некоторых руководящих работников комитета. Их вывели на пенсию; никто из них, насколько мне известно, не попал на скамью подсудимых»[466].

9-м управлением подготовлено и проведено 4 зарубежных визита М.С. Горбачева и сопровождавших его лиц.

Под руководством И.В. Костромина в ВКШ разработан спецкурс «Основы научных исследований проблем советской контрразведки».

УКГБ по Татарской АССР совместно с подразделениями центрального аппарата была начата операция «Горизонт-Т», успешно завершенная уже в наши дни. Главная ее цель состояла в дезинформации иностранных спецслужб о ряде перспективных Оборонных разработок наших ученых.

Офицер КГБ Казахской ССР Таиров готовит убийство перового секретаря ЦК Г. Колбина на основе националистических побуждений[467].

Последний литовский «лесной брат» вышел из леса и сдался властям.

В издательстве «Наука» вышла книга В.Н. Спольникова «Афганистан: исламская контрреволюция», где впервые афганские бандиты назывались «вооруженной оппозицией», что незамедлительно было подхвачено разного рода экспертами.

В Лондоне вышли книги предателя-перебежчика В.Б. Резуна «Аквариум» и «Ледокол».

Зимой 1987–1988 гг. польские офицеры безопасности вызывают на собеседование самых непримиримых деятелей «Солидарности» и предлагают финансовую помощь накануне забастовок, намеченных на весну[468].

В США издан очередной сборник «Compilation on intelligence laws and relaited laws and executiwe orders of interest to the national intelligence community». В нем напечатано более 100 действующих нормативных актов, касающихся сферы безопасности.

В Разведывательном Директорате ЦРУ установлен и запущен новейший суперкомпьютер CRAY.

Глава 12

Глухая оборона: только щит или щит и меч?

Да, были люди в наше время,

Не то что нынешнее племя…

М.Ю. Лермонтов, «Бородино»

И если труба будет издавать неопределенный звук, кто станет готовиться к сражению?

Первое послание к коринфянам Святого апостола Павла 14,s

Рыба, как говорится, гниет с головы. Удивительно то, что будущие Председатели КГБ А.Н. Шелепин, В.Е. Семичастный и Ю.В. Андропов во время войны остались в тылу — надо же было кому-то руководить комсомольскими организациями. В.А. Крючков был защищен броней: по официальной справке он работал на оборонном заводе. Кое-что мы еще расскажем об этом. В ГДР была примерная картина — если министр Э. Мильке смолоду охранял Э. Тельмана от штурмовиков, то уже начальник разведки М. Вольф боролся с фашизмом из Москвы, учился в МАИ, потом — в Политической школе Коминтерна, после закрытия оной работал диктором и корреспондентом антифашистских радиостанций. Ничего страшного в этом не было войну выиграли и без них. Но вот почему именно они потом председательствовали в союзном КГБ? Ведь было множеств людей — ветеранов войны, как в органах, так и в руководств партии, кто был на войне от первой авиабомбы до самого штурма Рейхстага. И можно даже сказать, что таких людей было большинство. Всех управленцев в верхнем эшелоне перечислить невозможно, будет уместным привести пример из числа людей близких по характеру работы. Так, например, в 1984 г. на посту министра юстиции СССР назначили Б.В. Кравцова. Борис Васильевич, кстати сказать, одноклассник Ю. Друниной, окончил Одесское артучилище, в 1943 г. при форсировании р. Днепр в районе о. Хортица был командиром группы разведчиков на вражеском берегу, передавал по рации сведения командованию и корректировал огонь артиллерии, при обнаружении вызвал огонь на себя. Герой Советского Союза. А ген.-м-р Г.А. Алиев вообще был дезертиром — освобожден от призыва по липовой справке, но в 44 г., выздоровев (?), поступил в НКВД. Прав все же был П. Сорокин, который, увидев, кто попал в жертвы мировой войны 1914–1918 гг., сказал, что первыми гибнут лучшие люди… Все это мы наблюдаем и здесь.

Такие, как Ю.В. Андропов и Г.А. Алиев, потянули за собой целый хвост себе подобных.

Кроме студентов МАИ М. Вольфа и Е.К. Лигачева (этот, понятное дело, не из разведки, но пользовался ее сведениями), были и другие, которые в беседе с одним молодым разведчиком, расслабившись, позволили себе воспоминания: «В сорок первом, когда немец стоял под Москвой, нас эвакуировали в Алма-Ату. Проводили мы своих девок на фронт, погрузились в поезд и с песнями двинули на восток.

— О каких девушках идет речь? — не понял я.

— Ну о студентках, сокурсницах наших. Они еще до войны научились в аэроклубах самолетовождению, а в сорок первом сформировали боевую эскадрилью и улетели воевать.

— Так у вас же бронь была!

— С добровольцев-то бронь снимали. Девки почти все погибли. Жалко их.

Тут один из молодых оперов, слышавших наш разговор, сорвался и спросил в упор у матерого „разведчика“:

— А вас никогда не мучает совесть?

Того передернуло. Однако он быстро взял себя в руки, собрался и ответил:

— Нет, не мучает. Я рад, что хожу по земле, дышу воздухом и наслаждаюсь жизнью.

Мне подумалось тогда, что те девчонки тоже могли бы стать инженерами-конструкторами, а воевать должны все-таки мужнины»[469].

В секретных документах ЦРУ, полученных агентурным путем, сквозила уверенность США в том, что победа в конечном итоге будет за ними. Читали не все, а только те, кому это положено, и выводы делались разные. Один — патриотический: вот сволочь этот Даллес!  Другой — шкурнический: раз западники уверены, значит, у них все получится и надо поскорее перебегать их сторону!  Атака на советскую крепость по всем азимутам достигла своей цели — Советы заняли глухую оборону. Принялись пассивно выжидать: что же будет завтра?

Пораженческие настроения не приходят в один день. КГБ был поставлен в оборонительную позицию. А победу приносят только атаки. Оборона, сдерживание и пассивное сопротивление — это только выживание. И тут есть свой индикатор: вопрос с предателями-перебежчиками. Когда-то у ЧК были длинные руки, но со временем они укоротились.

В случае с Ю. Носенко дело было за малым: чтобы убить, его требовалось найти. К решению задачи подключили даже ЦК КПСС. 27 мая 1966 г. там получили предложения КГБ о способе отыскания Носенко, но опытные высшие аппаратчики решили «постановление ЦК КПСС принять голосованием секретарей ЦК КПСС без занесения в протокол». Суть Постановления, наверное, так и осталась бы неизвестной потомкам, если бы не исполнительность мелкого партийного чиновника. Он не потерпел такого нарушения делопроизводства и аккуратно вписал в карточку содержание вопроса: «О фотоочерке о семье предателя Носенко и о нем для продвижения в западную печать для дальнейшего проведения его розыска в США». В 1969 г. американцы подбросили резидентуре (не сказано, какой именно) данные о его местонахождении. Уже в 1970-е гг. Ю.В. Андропов поручил О. Калугину (со слов последнего) уничтожить Ю. Носенко, но нанятый было для этого дела киллер попался и сел в тюрьму за другое преступление[470]. И один случай породил тенденцию. «…Бегство и предательство разведчиков ПГУ, да и военных, становилось чем-то привычным. Никто из крупных начальников не был наказан, никто не подал в отставку. Бывало, поступали негласные распоряжения, запрещавшие обсуждать эти „происшествия“. Чего этим хотели добиться — непонятно.

Рассказывали, что разведка ГДР захватила одного из своих изменников за рубежом и вывезла в багажнике белого „Мерседеса“ в ГДР. Личный состав Управления был выстроен во дворе здания, на предателя напялили мундир, сорвали погоны, прочитали приговор и расстреляли…»[471]. Видимо, тогда у нас была напряженка  с белыми «Мерседесами» — не на чем вывозить было!

Были те, которые говорили о трагическом положении прямо: «Я пытался уговорить руководство разведки использовать судебные процессы над разоблаченными предателями для того, что бы снять полнометражный бескупюрный кинофильм о ходе разбирательства и показать его всем офицерам разведки. У меня не было сомнений в том, что это оказалось бы полезным. Всякий, кто увидел бы такой фильм, смог бы лично убедиться в том, что все предатели становились, по их собственным признаниям, на путь сотрудничества с врагом из-за жадности, трусости, той или иной душевной слабости. Все они считали, что вынесенные им Приговоры были справедливы. Это уже потом, в „демократическое“ время, оставшиеся в живых за рубежом или выпущенные из мест заключения предатели все до единого стали выдавать себя за борцов против тоталитарной системы.

Были основания полагать, что такие материалы могли подтолкнуть вероятных агентов вражеских спецслужб к мысли о быстрейшем побеге за границу из страха оказаться разоблаченными. И очень хорошо! Бежавший предатель — полбеды, он уже опасности представить не сможет, кроме разве статей и книжек, эффективность которых изрядно упала. Я постоянно проводил мысль о допустимости и желательности введения у нас в разведке принципиальной возможности направления на проверку на полиграф любого сотрудника, убеждал, что в Соединенных Штатах это тривиальная норма безопасности. Предлагал сам подвергнуться такой проверке первым. Мои, может быть, слишком радикальные предложения не были поддержаны и остались неосуществленными, хотя я и сейчас уверен, что ничего антидемократического и ничего антигуманного в этих предложениях нет. Если государство оказывает разведчику полное доверие, то оно должно быть взаимным»[472].

Комитетчики с радостью ухватились за примат правового государства: можно «уйти» и потом жить на Западе припеваючи. О прошлом, когда было не до слюнтяйства и сантиментов, пишут с гримаской, было-де такое время, когда «произошла окончательная трансформация и закрепление в нормативах неправовых актов (прежде всего о политическом преследовании и проведении „актов возмездия“)»[473]. Были времена, когда эти самые «акты возмездия» совершали, не задумываясь об их правовой сущности, в рабочем порядке, между делом — как само собой разумеющееся. Когда украинские «самостийники» провели ряд терактов на территории СССР, И.В. Сталин вызвал к себе П. Судоплатова, переговорил с ним 20 минут и санкционировал ответный ход против Коновальца. Дело было сделано. Требования к кадрам были высоки, индикатор был один… Рассказывают, что И.В. Сталин однажды не утвердил на должность генерала НКВД какого-то человека. Его спросили, почему он не утвердил просьбу «органов» в отношении этого человека. И услышали в ответ: «А его враги не боятся ». А теперь враги действительно не боятся наших генералов: те учились по учебникам и книгам, где их призывали брезговать кровью врагов и предателей.

«Перестройка» была прошлепана и благодаря тому, что в «органах» в массе своей были люди, которые, наоборот, сами боялись. Забегая вперед, приведем пару эпизодов из «горячих точек». П/п-к Советской Армии К.Н. Севостьянов в своем дневнике за 13 декабря 1988 г. пишет, что он получил задание: с ротой десантников навести порядок в здании комитета КГБ, где расположился штаб города по ликвидации последствий землетрясения. Туда ворвалась толпа возбужденных людей и парализовала работу. Работник КГБ города советует ничего не предпринимать. Ему сказали: если хочет, пусть работает. Но он испугался, сел в «Волгу» и укатил[474]. Обратим внимание: не пешком, а на машине, и не в «газик», а в «Волгу»!!! Ну-ну…

Ген. — м-р КГБ В. Широнин вспоминает: «Однажды по ВЧ-связи мне позвонил один из руководителей оперативной группы (назовем его ВМ), находившийся в Баку, и попросил разрешения вылететь в Москву для личного доклада. Я уже знал, что несколько сотрудников этой группы при следовании железнодорожным транспортом пытались спровоцировать на открытие огня, забрасывая их камнями. Однако провокация не прошла. А ВМ в это время забаррикадировался в гостинице и не решался прийти на помощь своим товарищам. В связи с этим инцидентом могли всплыть какие-то неизвестные доселе обстоятельства, поэтому согласие на прибытие ВМ в Москву сроком на сутки я дал. Но каково же было мое удивление, когда ВМ после доклада об указанном происшествии заявил, что не желает больше возвращаться в Баку, так как представителям контрразведки там якобы нечего делать. В ответ я кратко ему пояснил:

— В Азербайджане чрезвычайное положение введено указом Президента, и этим указом поддерживать режим ЧП возложено на МВД и КГБ. Ваша командировка в Баку и есть исполнение данного указа…

ВМ попросил время на то, чтобы съездить домой. А на следующее утро принес заявление о том, что глубоко разделяет идею „департизации“ органов КГБ, в связи с чем просит приостановить его членство в КПСС и включить в комиссию по реформированию системы органов и войск КГБ СССР, прервав служебную командировку в Азербайджан. Вот как этот человек воспользовался ситуацией, чтобы прикрыть элементарную трусость. (…) Неожиданно мне позвонила жена ВМ и, представившись знакомой Раисы Максимовны Горбачевой, пригрозила пожаловаться „на самый верх“, если заявление мужа не будет удовлетворено. Супруги действительно переехали в Москву из Ставрополя. Видимо, поэтому ВМ в свое время был повышен в должности. Про таких, как ВМ, у нас говорили:

— Все идут в атаку, а он ложится в окоп. Как же записать этот эпизод в аттестации? Не напишешь же „трус“ — ведь он „блатной“. Вот и придумали вместо слова „трус“ писать „скромен в бою“»[475]. Да, хорошая это штука юмор, помогает скрыть подлинное отношение. Итак, «товарищ» дезертирует с фронта и проводит операцию прикрытия — профессионал, он действует так, как его выучила эта же самая Советская власть, которую он когда-то в присяге обещал защищать.

Еще раз повторяю, что стоило только не заметить ростки тенденций, не бороться с ними, как это охватило всю систему снизу и до самого верха. Первый заместитель Председателя КГБ РСФСР ген. В.А. Поделякин, говоря о своей работе в США по линии внешней контрразведки, подчеркивает: «Но совесть моя перед Америкой совершенно чиста, потому что я выполнял задание чисто защитного характера и вовсе никак не покушался на какие-то ее тайны»[476].

В разведке выросли настоящие адвокаты дьявола. В.А. Крючков, шеф разведки, который ни минуты не проработал в резидентуре, не провел ни одной вербовки — да что там! — ни разу не разрабатывал ни одного агента, даже не занимался самой начальной стадией — проверкой объекта заинтересованности по оперативным учетам, в глубоком пассиве: «Мы ни разу не использовали недозволенных методов в работе против наших противников, решительно порвав с практикой прежних лет, когда принцип „око за око“ служил оправданием нарушения норм международного права и законности. К сожалению, взаимностью нам не отвечали…»[477]. В. Кирпиченко отвечает на вопрос: «Раньше считалось, что у КГБ „длинные руки“. Предатели боялись, что их достанут в любой точке планеты. А сейчас выносят ли военные трибуналы заочные смертные приговоры изменникам и как приводят их в исполнение?» «Такая практика существовала при Сталине. На моей же памяти в разведке не было ни одного случая „охоты на ведьм“. Террор — не наш метод, даже по отношению к предателям. Да их жизнь и так жестоко наказывает. Мысль о том, что он предатель, навсегда поселяется в сознании изменника и преследует до самой смерти»[478]. Да, был, конечно же, и на моей памяти случай, когда у одного предателя поселилась такая мысль и преследовала его до самой смерти. Звали его Иуда Искариот, он пошел и удавился. А у наших перебежчиков такого нет, да и быть не может. Так что врет генерал и не краснеет. Кстати, израильтяне, например, до конца жизни охотятся за своими изменниками, но мы-то, конечно же, должны быть выше всех этих грязных «еврейских штучек»?

Как-то п/п-к И. Прелин поведал в одной телепередаче по НТВ, что отношения между ними и цэрэушниками больше всего были похожи на противоборства двух спортивных команд. Разведчик, работавший по линии «ПР» в Израиле, Ливане и Египте, подтверждает это по-своему: «Офицеры разведки КГБ и ЦРУ понимали проблемы другой стороны на уровне своих личных отношений. Мы могли встретиться в баре, вместе посмеяться над какой-либо шуткой, а затем разойтись по своим делам. У нас никогда не было друг к другу чувства неприязни или злобы, мы никогда не подстраивали друг другу ловушки»[479].

Кто-то, по-моему, О. Гордиевский, писал, что партийные собрания больше всего напоминали уговоры вражеских шпионов сдаться, при этом обещали сохранить звание и оклад. Со стороны же это выглядело так: «Примерно пару раз в месяц нас, журналистов, созывали по телефону из совмиссии на „профсоюзное собрание“. Так именовалось ритуальное заседание членов КПСС и ВЛКСМ в специальной комнате без окон, обшитой специальным металлом и пластиком от внешнего подслушивания. Внутри имелся кондиционер, но все равно было душно и тягостно, словно в отсеке подводной лодки. Дежурный оратор — партсекретарь или какой-нибудь дипломат — зачитывал нудно, потея и насупясь, новейшее длинное постановление московских вождей. И сурово заклинал крепить нашу бдительность во вражеской среде.

Оживление возникало, лишь когда предавался анафеме новоявленный советский перебежчик к коварным янки. Чаще всего он был из КГБ. Его полагалось осудить поголовным голосованием и отрапортовать исправно в Москву. При сем можно было отмолчаться, но ради самосохранности не допустить даже невольной усмешки»[480]. Повторим: «Чаще всего он был из КГБ». И еще запомним: совесть их перед Америкой абсолютно чиста! А на свою родину им наплевать. Да и какая у них Родина? Там, где платят побольше, да все «зеленью»… Страусы и те храбрее…

Итак, они заняли глубоко пассивную позицию. Но в мировой прессе все подавалось с точностью до наоборот. Сколько было статей о страшном монстре по имени «КГБ»? Сотни. Подборка названий значительной части их собрана в специально написанной с этой целью книге[481]. Таков разрыв между реальными делами «советской тайной полиции», как там любили объяснять, и пропагандистской шумихой. Со временем у массового читателя Запада появилось безотчетный ужас перед КГБ.

Ныне же, напротив… Директор ФСБ Н. Ковалев даже выступил по ТВ и призвал шпионов перевербоваться. И оставил свой телефон. На это тут же откликнулись анекдотом: «Алло, это ФСБ?» — «Да, это ФСБ. Говорите: вас внимательно слушают». — «С вами говорит американский шпион. Я по объявлению». — «Очень приятно». — «Ваш начальник сказал, что если сдаться, то мне кроме вознаграждения ничего не будет». — «Так оно и есть». — «В таком случае я готов стать двойным агентом». — «Вы знаете, это не совсем телефонный разговор: вы приходите, и мы с вами побеседуем. На какую фамилию выписать пропуск?» — «Да мне и не надо выписывать пропуск. Я ведь сижу этажом выше».

Но если без шуток, то и теперь, много лет спустя, они также продолжают работать на расхолаживание своих кадров и удивляются непримиримости других. В.А. Крючков в своем интервью с исключительно лживым названием «Я сделал все, что мог, чтобы спасти державу», вспоминая волну разоблачений шпионов 1985–1986 гг., говорит: «Многие из предателей были преданы суду, большинство из них приговорены к смертной казни. Причем, удивительное дело, иногда нам казалось, что, может, не стоит строго наказывать кого-то из тех, кто встал на путь предательства. Но, знаете, суды были непреклонны! Никакого нашего давления не было — они сами выносили строгие приговоры за предательство. Иногда нам даже казалось, что слишком строгие»[482]. Обратим здесь свое внимание на первую фразу: многие из предателей были преданы суду…  Значит, кого-то от суда удалось спасти? И на последнюю: строгие приговоры за предательство. Иногда нам даже казалось, что слишком строгие.  То есть ведомство по-настоящему независимое карает слишком сурово.

Если о «кознях» КГБ написаны сотни книг и тысячи статей, то об убийствах и покушениях на сотрудников КГБ СССР — единицы, и их еще отыскать нужно. У англичан привычными стали автокатастрофы, они ими доведены до своего рода совершенства. Таков был случай с к-ном Ю.И. Азаровым в Лондоне, на легковую машину которого ночью наехал грузовик. Капитан едва выжил.

Но и это далеко не все. «Проводя вербовки советских граждан, британские спецслужбы при необходимости идут на инсценировку суицидов неподатливых кандидатов. В 80-е гг. три сотрудника советского торгпредства якобы покончили жизнь самоубийством. Все тела „самоубийц“ были отправлены в Москву, где эксперты-патологоанатомы сделали заключение о том, что в телах погибших имелись следы психотропных средств. Специальное расследование доказало, что все трое регулярно общались с сотрудниками британских спецслужб и делали это под их давлением. Известен также факт скоропостижной смерти оперработника советской разведки после его посещения в Лондоне дантиста из числа местных граждан. Данные факты послужили основанием для активизации работы по защите советских, а позднее и российских граждан на территории Великобритании»[483]. В октябре 1976 г. было вооруженное нападение на сотрудника посольства в Америке B.C. Степанова — откликнулись протестом и только. Еще один пример: «Порой иностранные спецслужбы идут на крайние меры, в том числе на использование террористических методов. (…) В Швейцарии „выбросился из окна отеля“ наш разведчик, работавший в Англии „под крышей“ журналиста. Английские власти провели расследование и сделали заключение: он-де был алкоголиком и наркоманом и якобы выбросился из окна под влиянием наркотического опьянения. При вскрытии и патологоанатомическом исследовании тела погибшего в Москве оказалось, что внутренние органы этого человека были подменены. Накануне загранкомандировки нашему разведчику была сделана операция аппендикса, что зафиксировано в его медицинской карте. Однако аппендикс у него оказался на месте, а легкие и желудочно-кишечный тракт были „позаимствованы“ у кого-то другого, явно наркомана, и помещены в труп нашего разведчика, как доказательство его пристрастия к алкоголю и наркотикам»[484]. Следующий: «В работе за рубежом нам не раз приходилось терять боевых товарищей в сомнительных обстоятельствах, смахивающих на преднамеренное убийство. Были случаи, когда группа вроде бы уголовников догоняла машину разведчика в пустынном месте и в упор расстреливала его. Один из наших товарищей погиб, когда на загородном шоссе стал менять одно из лопнувших колес Стоило ему, съехавшему на обочину, открыть багажник, чтобы достать домкрат, как сзади в него ударила незнакомая и невидимая машина, переломившая ему ноги и тазовые кости. Смерть наступила почти мгновенно. Убийцы исчезли.

Приходилось быть осторожным на приемах и раутах. Были примеры тяжелых, иногда смертельных отравлений. У каждой контрразведки свой почерк. На ее стороне все преимущества: она действует в своей стране, может мобилизовать все силы и средства, ее всегда прикроют свои власти. Против грубых силовых приемов или психологического давления разведчик бессилен. Что стоит контрразведке, например, послать на дом жене разведчика гроб с венком, якобы заказанный для нее в похоронном бюро!

Для того чтобы тайная война разведок велась в рамках традиционных джентльменских правил, исключающих дикие расправы над разведчиками, мы не раз вели консультации с представителями ЦРУ. Они вроде бы соглашались с нашими предложениями, но говорили, что не могут отвечать за конкретные случаи, происходящие в союзных им странах»[485].

Зачем было ни с того ни с сего убивать или калечить русских разведчиков? Делалось это не из какого-то пустого принципа, что вообще не бывает в серьезных делах и жестко пресекается, а по простой причине. Наряду с другими методами тестирования Советского Союза, что делалось по рекомендациям советологов, о чем мы уже немного писали в прошлом, через такого рода эксцессы проверялась советская система, выявлялись ее слабости; производным был и эффект воздействия на отдельных разведчиков. Можно отличиться в глазах своего начальства, но тем же самым ты попадаешь в черный список ЦРУ — там ты тоже отмечен по-своему.

Но любопытны и последствия. Если бы СССР соблюдался принцип достойной обороны око за око, зуб за зуб, то есть на каждый удар по нашим разведчикам следовал абсолютно такой же удар по цэрэушным шпионам, то рано или поздно это пришлось бы приостановить: да, мы потеряли Ивана Иванова, но и американцы потеряли Генри Смита. Точно с таким же сценарием, точно такая же травма. Кому охота такое иметь? Неотомщенные дают плохой пример, а враги в это время «борзеют», гнилые председатели КГБ разводят руками и что-то мямлят про то, что убивать незаконно. Безнаказанно убивать одно, поскольку речь идет об одном из важнейших показателей в работе или бездеятельности спецслужб.

Бывший шеф германской разведки В. Николаи в своих мемуарах «Темные силы» прямо говорит, что «война в условиях мира — таково истинное определение роли разведки».  Если армия убивает во время войны массово, без разбора, по принципу: чем больше, тем лучше, то спецслужбы — все время и избирательно. И не надо этого стесняться. И ведь это — один из важнейших показателей работы или бездеятельности спецслужб! Если бы принцип «ока за око» соблюдался, то проблем было бы меньше. «Много времени прошло, прежде чем я понял, что американские разведчики (…) работают в совершенно иной среде, чем наши спецслужбисты за рубежом»[486].

А Америка еще и делано удивляется своему произведенному эффекту. Начальник РУМО США ген.-л-нт ВВС Ю. Тай в разговоре с У. Кейси указал на следующее: «Она (советская сторона — А. Ш. ) давала администрации (…) ощущение комфортности, чувство того, что есть некие секретные пути для выполнения всяких дел, что есть еще какая-то негласная внешняя политика, которая способна „тихо протолкнуть“ интересы Соединенных Штатов»[487].

Это итог того, что у советских возник синдром жертвы. 


Хроника. 1988 год. «КГБ сообщает и дезинформирует»

Январь 

20 — вышел приказ МВД СССР № 045/021 «О сохранении прав и льгот за лицами офицерского состава КГБ СССР, работающими в органах внутренних дел».

27 — В.А. Крючкову присвоено звание «генерал армии».

С 29 января по 16 февраля в составе делегации Комитета защиты мира в США выезжал агент 5-й линии «Электрон», принявший участие в контрпропагандистских мероприятиях, в т. ч. по разоблачению инсинуаций сионистов о якобы имеющихся притеснениях верующих евреев в СССР.

Февраль 

Оперативно-боевой группой под руководством п-ка А.П. Большова разыскана и ликвидирована преступная банда, совершившая теракт в г. Друскенинкай Литовской ССР, тогда были расстреляны и сожжены два сотрудника милиции.

Март 

1 — в США был создан Центр исследований по вопросам разведки (The Center for Intelligence Studies), как внепартийный общественный орган. Он посвятил себя исследованию и распространению общей информации, касающейся угрозы, создаваемой для США со стороны иностранных разведывательных служб, и роли, сферы применения и функции национальных служб Америки.

2 — вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «О внесении дополнений в Указ „О порядке рассмотрения предложений, заявлений и жалоб граждан“». Учитывая пожелания трудящихся об усилении борьбы с анонимными наветами, предыдущий указ дополнялся решением, что все рассматриваемые письма должны подписываться с указанием фамилии, имени и отчества заявителя.

3 — после первых массовых беспорядков в Нагорном Карабахе на Политбюро выступил В.М. Чебриков, основной лейтмотив: «Власть должна быть властью!»

4 — на имя М.С. Горбачева направлена «Справка о массовых беспорядках, имевших место в стране с 1957 г.».

8 — попытка вооруженного (удалось пронести два обреза и СВУ) захвата самолета семьей Овечкиных. Самолет был отбит спецназом, трое пассажиров и бортпроводница были убиты в ходе перестрелки, самолет полностью уничтожен возникшим пожаром.

15 — расстрелян предатель генерал ГРУ Д. Поляков.

25 — В.М. Чебриков на заседании Политбюро ЦК сделал сообщение о том, что в КГБ был проведен анализ, из которого следовало, что критика в печати не носит деструктивный характер[488]. Вводится Положение о порядке подготовки материалов, предназначенных для открытого опубликования, и изданиях с грифом ДСП. ГУОТ при Совете Министров СССР принимает «Методические рекомендации по охране сведений, подлежащих защите от разглашения в печати и других СМИ». За организацию пресс-конференции в Москве по поводу событий в Сумгаите гр-н П.А. Айрикян арестован по обвинению в разжигании национальной вражды. В июле депортирован в Аддис-Абебу в сопровождении 8 офицеров КГБ. Вернулся в Армению и был избран членом Верховного Совета Армянской ССР.

СОГ под руководством А. Большова приступила к раскрытию убийств и других особо опасных преступлений на почве армяно-азербайджанского национального конфликта в г. Сумгаит.

Вышло решение Коллегии «О перестройке системы подготовки и повышения квалификации кадров для органов ГБ». При активном участии практических подразделений КГБ были разработаны новые квалификационные характеристики выпускников различных факультетов ВКШ, учебные, учебно-тематические планы и программы, переработаны тематики дипломных и курсовых работ, материалы зачетов и экзаменов. Введены курсы «Основы применения средств вычислительной техники в системе КГБ», «Основы экологического права» и курсы по выбору.

Апрель 

В 14-м номере газеты «Аргументы и факты» была начата рубрика «КГБ СССР сообщает и комментирует». Были опубликованы сведения о разоблаченных шпионах ЦРУ, работающих в московской резидентуре под прикрытием дипломатов и выдворенных в последнее время из СССР.

13 — закончился процесс по делу изменника Родины и карателя Рудюка. Судебная коллегия Житомирского облсуда приговорила его к расстрелу.

В 17-м номере газеты «Аргументы и факты» опубликован материал «Что стоит за „стратегическим планом“?» В нем, в частности, говорится: «КГБ СССР сообщает, что согласно полученным им сведениям, спецслужбы США в контакте с разведками ФРГ и Франции предпринимают новые попытки для развертывания подрывной деятельности на территории нашей страны в целях дестабилизации внутриполитической обстановки в СССР. Планируемые и осуществляемые западными спецслужбами акции проводятся в соответствии с выводами, установками и рекомендациями состоявшейся в прошлом году „конференции по проблемам разведки“, проводившейся руководством „разведывательного сообщества США“ с участием ведущих советологов.

На „конференции“ было признано целесообразным проведение тайных операций, нацеленных на формирование в СССР „политической оппозиции“ социализму и использование процесса перестройки и демократизации для подрыва изнутри государственного и общественного строя.

В практическом плане спецслужбам рекомендовалось проводить на территории СССР работу по созданию буржуазного типа многопартийной системы, так называемых „свободных профсоюзов“, инспирировать противоправную деятельность участников некоторых самодеятельных общественных формирований, подстрекать их к проведению антиобщественных действий вплоть до беспорядков. Особые усилия предлагалось сосредоточить на распространении провокационных измышлений о „возникновении и росте сопротивления перестройке“ и якобы вызревании в нашей стране крупных социальных конфликтов». Указывается на создание организаций «Международная солидарность» в ФРГ и «Интернационал сопротивления» во Франции во главе с В. Буковским[489].

По указанию В.М. Чебрикова, Н.С. Леонов в сопровождении председателей местных КГБ совершил поездку по Прибалтике. По итогам поездки было доложено о роли «Саюдиса» и Народных Фронтов Эстонии и Латвии, как организаций, чья деятельность направлена на отрыв республик от Союза. В качестве мер противодействия предлагался вариант т. н. «финляндизации», т. е. выделения этих республик в особый район с гораздо большими политическими и экономическими правами: полусуверенитет, который больше бы устроил местное население.

В связи с созданием смешанных предприятий из Центра на места в адрес руководства и первых отделов УКГБ направлены письма «Об использовании СП в интересах разведки» (см. на примере Литовской ССР[490]). Если тогда этот вопрос был совсекретным, то затем, как указывают[491], он обсуждался в номерах «Сборника КГБ».

Май 

11 — умер разведчик Ким Филби («Сынок»).

Это был, может быть, величайший в истории спецслужб двойной агент. Когда-то ему дали беспрепятственно уйти в «холод». А потом появились горы печатных материалов о той пользе, что оказал этот скромный человек, чуть было не возглавивший разведку англичан. На самом же деле, тем самым Лубянка отвлекала внимание от других своих агентов в лондонском истеблишменте: той группы, что была названа «Кембриджская пятерка», а кто доподлинно знает, что это была всего-то навсего «пятерка», а не «десятка» или «двадцатка»?! Кроме того, лишь недавно объявилась «Оксфордская группа», а не значит ли это, что есть еще и Итонская, а далее еще и еще?! У нас он недаром не получил доступа ни к какому конкретному делу по Англии и Штатам. С самого начала был под подозрением: показалось странным, что Филби несколько раз могли легко разоблачить и арестовать, но этого так и не случилось. Значит, так надо. Значит, двойной агент. Но количество статей и книг росло и росло. Н в конце концов в Лондоне запутались и задумались. И к ним вкралось подозрение: а что, если Филби, которого мы изначально подставили и вели как двойного агента, на самом деле работал только на Советы, а нас он только «доил», чтобы мы сами, своими же собственными руками сдавали Москве ценную информацию?  Искать ответ на такой вопрос, для того чтобы поставить окончательную точку во всем этом деле, им не хотелось: в таком случае они сами себе нанесли немыслимый урон. Стоит понимать, что его смерть, конечно же, не означала завершения операции по дезинформации.

12 — командировка В.А. Крючкова в Венгрию.

Мосгорсуд рассмотрел уголовное дело в отношении сотрудников одного из НИИ Минпромсвязи В.Д. Шпунта и В.П. Лазутина, которые передавали секретные сведения экономического характера. Приговор — по 3 г. условно с конфискацией имущества и с обязательным привлечением к труду на стройках народного хозяйства.

20 — по указанию М. Тэтчер вдвое увеличен бюджет разведки.

28 — органами КГБ гр-ну Д.Д. Васильеву вынесено официальное предупреждение.

29 мая — 2 июня — пребывание в Москве Р. Рейгана. По секретным каналам прошла информация, что на него готовится покушение. Ситуация осложнялась категорическим нежеланием высокого американского гостя сажать офицера КГБ в свою машину. Согласно протоколу была запланирована прогулка по Арбату. Кортеж из 15 машин смогли рассредоточить в переулках. Наконец нагулявшийся Рейган уселся в машину. Едва дали команду «движение», как вдруг — команда «стоп»: гость решил еще прогуляться. На Арбате — столпотворение, давка ужасная. Американцы в суматохе растеряли рации. Если бы кто-то тогда решил напасть на президента США, то сделал бы это без проблем. Агентурным путем был получен сигнал о том, что один из журналистов, который будет аккредитован во время визита Рейгана в Москву, намерен совершить теракт — убить сразу двоих: Рейгана и Горбачева. Сигнал тут же пошел в разработку. «Журналист» оказался смертельно больным раком. От заказчиков он получил крупную сумму, больше миллиона. Но был вовремя задержан и отправлен из страны[492].

Вышла статья В.А. Рубанова «От „культа секретности“ — к информационной культуре» в журнале «Коммунист»[493], в которой впервые в открытой печати были раскритикованы методы работы КГБ.

По ДОР на «Аптекаря» (А. Огородников) осуществлена «глубокая разработка» с целью снижения его враждебной деятельности: внесены разногласия между объектом и его ближайшей связью, пресечено использование им в качестве помещений для редакции двух квартир в Москве, через органы МВД задокументирован факт подготовки «Бюллетеня христианской общественности», легализован материал о намерении объекта провести «альтернативные мероприятия» в связи с 1000-летием крещения Руси, через возможности в Совете по делам религий при Сове к Министров СССР на объект оказано сдерживающее воздействие.

Проведено очередное заседание оперативного штаба «88», на котором подведены итоги подготовки к оперативному обеспечению празднования 1000-летия крещения Руси.

В Дели состоялась встреча В.А. Крючкова с Р. Ганди и начальником афганской спецслужбы Царондой Якуби.

На XIX партконференцию от КГБ избраны делегаты общим числом 58 чел.

Июль 

8 — Мосгорсуд рассмотрел уголовное дело в отношении сотрудника МВЭС В.Г. Ефремова и работника одного из предприятий Минлегпрома СССР В.М. Комухина, которые передали голландскому бизнесмену сведения, составляющие служебную тайну. Приговор — 7 и 5 лет соответственно л/св. с конфискацией имущества.

11 — принято постановление Политбюро ЦК КПСС, в котором в частности говорится: «Поручить Прокуратуре СССР и КГБ СССР дать указание своим местным органам продолжить работу по пересмотру дел на лиц, репрессированных в 30–40-е и начале 50-х годов, независимо от наличия заявлений и жалоб граждан». Во исполнение постановления было направлено совместное указание Генпрокурора и председателя КГБ СССР. В КГБ союзных республик, областных и краевых УКГБ образованы внештатные группы по реабилитации, в состав которых включены следователи и наиболее квалифицированные оперативные работники. По отдельным делам следственными подразделениями КГБ проводилось дополнительное расследование.

17 — в газете «The Washington Post» выходит статья «Putting The KGB in a Cassock. Why Moscow Is Infiltrating the Soviet Orthodox Church By Victor Orlov. Outlook» (КГБ, одетое в рясу. Почему происходит проникновение КГБ в церковь?). Автор — сотрудник КГБ, получивший убежище в США и скрывшийся за псевдонимом (Moscow Is Infiltrating the Soviet Orthodox). В связи с 1000-летием РПЦ он рассказывает о ее пронизанности агентурой.

27 — в адрес ЦК КПСС направлена записка № 1541-К O намерении антиобщественных элементов провести в г. Москве Международный семинар «КГБ и перестройка».

28 — вышли Указы Президиума Верховного Совета «О принятии Законов СССР „О проведении собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций в СССР“ и „Об обязанностях и правах ВВ МВД СССР при охране общественного порядка“».

Август 

9 — командировка В.А. Крючкова и Л.B. Шебаршина в Джеалабад.

19 — на основе «Карабахского движения» создано Армянское Общенациональное Движение, при котором впервые созданы военизированные формирования, включающие в себя отряды самообороны, комендантскую службу, службу безопасности и отряды спецназначения. Численность мобилизационных ресурсов оценена в 20 тыс. чел. Подчинены Республиканскому Военному Совету АОД (председатель — С.М. Шашнян). При Военном Совете создан Координационный центр (С. Казарян). В июле 1989 г. официально зарегистрировано в Верховном Совете Республики Армения. АОД имеет свои организации во всех районах республики и, а также в ИКАО и в г. Ахалкалаки (Грузия).

22 — по Записке КГБ принято постановление Политбюро ЦК КПСС № 81/11 «О работе по преодолению тенденции к выезду за рубеж на ПМЖ части совграждан и усилению информационно-пропагандистской кампании западных спецслужб».

25 — Л. Валенса через официальную печать обратился к властям с предложением о начале переговоров.

27 — министр внутренних дел Ч. Кищак ответил ему согласием.

31 — состоялась встреча Валенсы и Кищака на городской вилле МВД в Варшаве на улице Заврат. Итогом переговоров стало совместное решение о проведении «круглого стола».

Состоялось собрание латвийской оппозиции, на котором было принято решение о создании подпольной вооруженной организации «Слепенайс диенестс» (Служба безопасности). Основная задача этой организации — свержение существующего строя Латвии вооруженным путем. Предполагалось создание подпольных конспиративных звеньев, их вооружение, физическая и специальная подготовка, обеспечение средствами связи, финансовое обеспечение. Было принято решение о создании собственных вооруженных групп и конспиративных агентурных звеньев в районных центрах Латвии и в городе Риге. В задачи указанной агентурной сети входило: сбор информации о событиях в территориальных неформальных организациях с целью обеспечения безопасности и выявления лиц, оказывающих помощь КГБ; добывание информации о войсковых частях и военных объектах, расположенных на территории Латвии, местах и дислокации, назначении, вооружении, системе караулов и охраны, численности контингентов; сбор информации о сотрудниках и действиях КГБ Латвийской ССР; сбор информации о работниках совпартактива всех звеньев, сбор компрометирующих материалов на этих лиц. Эти задачи ставились с целью создания информационного банка для разработки планов политических и возможных военных действий по нейтрализации отдельных войсковых частей и лиц потенциального противника на случаи кризисной ситуации. Подпольные структуры были созданы в Риге, Резекне, Валмиере, Лиепае, Бауске. Их члены проникли во многие общественные и политические организации Латвии включая даже детское движение скаутов. В ряде случаев они внедрялись в нужные им государственные и политические структуры.

В печати сообщается о пресечении попытки проникновения двух помощников американского военно-морского атташе на военный объект близ города Саки в Крыму.

Сентябрь 

2 — В.М. Чебриков дал интервью «Правде»[494].

14 — в Киеве состоялась пресс-конференция об окончании оперативной игры «Бумеранг», проведенной совместно органами ГБ СССР и Польши. Выступили п-к К.К. Высоцкий, м-р МВД ПНР А. Минькович. На ней была разоблачена деятельность подрывной организации, которая называла себя «Закордонные части Организации украинских националистов».

15 — командировка В.М. Чебрикова во Владивосток.

26–28 — в военно-морской школе в Монтерее (штат Калифорния) (US Navy Postgraduate) состоялся семинар по советским активным мероприятиям.

Произошел и еще один случай, который затем станет одним из фундаментальных для последующего существования страны. По словам В.А. Крючкова: «В сентябре 1988 года после совещания в ЦК КПСС, кажется, по афганской проблеме, Горбачев попросил меня задержаться. В своей обычной манере он начал издалека говорить о значении органов безопасности, необходимости активизации их деятельности, повышения эффективности. Он неплохо отозвался о человеческих качествах тогдашнего председателя КГБ Чебрикова, я поддержал это мнение. Затем Горбачев спросил, как я отношусь к тому, чтобы занять должность председателя КГБ СССР, не скажу, что разговор был совершенно неожиданным для меня, слухи ходили, но тем не менее подобное назначение означало новый этап в моей жизни и работе. И я, конечно, понимал его серьезность. Откровенно говорил, что с нелегким сердцем отношусь к этому предложению, не поздно ли по возрасту — 64 года, стоит, видимо, подумать и все взвесить. Последовала нередкая в таких ситуациях реплика, что думать, мол, некогда, а если и стоит поразмышлять, то только в плане согласия. На мой вопрос относительно дальнейшей работы Чебрикова, Горбачев ответил, что он перейдет на работу секретарем ЦК (членом Политбюро он уже являлся) и будет курировать работу правоохранительных органов. После такого разъяснения я дал согласие»[495]. С другой стороны дается такое объяснение: «В связи с избранием Чебрикова секретарем ЦК встал вопрос о его преемнике. Не раз мне приходилось объяснять, как оказался Крючков на посту председателя КГБ. Были ведь другие кандидатуры в Комитете госбезопасности, и не только там. Тем не менее, предпочтение я отдал ему. Почему? Исходя даже из соображений профессионализма — профессионалы там были, наверное, и посильнее его. Здесь сыграло роль то, что Крючков многие годы был близким человеком Андропова»[496]. Нам же — уже проинформированным о том, что М.С. Горбачев работал на КГБ — следует придерживаться той версии, что ему просто указали, кто должен быть новым Председателем.

Подлинной причиной отставки, на мой взгляд, могло быть то, что В.М. Чебрикова, этого честного коммуниста, могли убедить в том, что стоит поменять М.С. Горбачева на кого-то другого.

Состоялась встреча Б.Н. Ельцина со слушателями Высшем Комсомольской Школы, в ходе которой А. Коржаков записывал на магнитофон его выступление[497], аудиозапись которого была передана по инстанции.

Октябрь 

1 — В.М. Чебриков избран секретарем ЦК КПСС. Комментируя его деятельность на посту Председателя КГБ, постфактум писалось: «В годы перестройки, когда КГБ также должен был уточнить свой профиль в духе происходивших перемен, он несколько растерялся. Руководство Комитета пыталось балансировать и отчасти отстранилось от происходивших перемен, стараясь остаться в роли нетрадиционных наблюдателей, что, разумеется, сделать было нелегко»[498]. Председателем КГБ СССР назначен В.А. Крючков. Исполнять обязанности начальника ПГУ до января 1989 г. будет ген.-л-нт В. Кирпиченко. Секретарь ЦК КПСС А. Добрынин вышел на пенсию.

Президент США подписал закон о выделении средств на создание нового разведывательного спутника, который сможет выявлять лазерные излучения.

10 — министр внутренних дел СССР В.А. Власов снят со своего поста.

12–14 — в Академии ВВС США (г. Колорадо-Спрингс) состоялся симпозиум по разведке с участием бывшего директора ЦРУ Р. Хелмса, К. Эндрю, Р. Клайна, историка американской дипломатии и «холодной войны» Э. Гэддиса. В ходе ее бывший начальник РУМО ген.-л-нт С. Вильсон в частности сделал такое замечание: «В 1848 году Карл Маркс в книге „Манифест коммунизма“ говорил: „Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма“. Сегодня, в 1988 году, перефразируя Маркса, можно сказать: „Призрак бродит по Советскому Союзу и Восточной Европе, призрак революции Горбачева!“» Информация об этом получена КГБ по оперативным каналам.

15 — в адрес ЦК КПСС направлена записка № 1791-К «О создании политико-культурного общественного дискуссионного клуба „Московская трибуна“».

18–19 — в Бюро разведки и исследований Государственного департамента США (State Department Burean of Intelligence and Research) прошла конференция вокруг ухода А. Добрынина в отставку[499].

20 — министром внутренних дел СССР назначен В.В. Бакатин.

26 — в вестибюле главного здания ЦРУ, направо от т. н. мемориальной книги, установлена скульптура, изображающая генерала У. Дж. Донована.

В Берлине состоялось последнее совещание руководства разведок соцстран, советскую сторону представлял первый заместитель начальника ПГУ ген.-л-нт В. Кирпиченко. В.А. Крючковым сделаны первые кадровые перестановки: вместо А.Н. Бабушкина секретариат КГБ СССР возглавил В. Жижин. Ген. — м-р В.П. Воротников с поста начальника УКГБ по Красноярскому краю переведен на должность первого зама начальника 5-го управления КГБ.

Отдел административных органов ЦК КПСС преобразован в Государственно-правовой Отдел ЦК КПСС. Сектор органов ГБ переименован в сектор проблем ГБ. В отделе появляется сектор по правам человека. Курирует Отдел В.М. Чебриков.

Ноябрь 

11 — В. Матросов, Л.B. Шебаршин и министр ГБ Афганистана О. Якуби находились в командировке в Герате.

13 — Пленумом ЦК КП Азербайджана снят второй секретарь ЦК В.Н. Коновалов, на его пост избран В.П. Поляничко. На пленуме присутствовал председатель КГБ И.И. Гореловский.

14 — В.М. Чебриков находился в Таллине, где встретился с партактивом Эстонии, выступил на радио и по телевидению.

18 — осужден на 1,5 года член организации «Свобода эмиграции для всех» A.M. Норинский, 1947 г.р., еврей, беспартийной, образование среднее, холост, ранее не судим. В июле — августе этого же года он разослал в партийные и советские органы несколько десятков писем с угрозой расправы, подписав их «Боевики патриотической организации „Память“» (см. один экземпляр в журнале «Знамя» № 10 за 1988 г.), в том числе и в адрес начальника следственного отдела УКГБ В.В. Черкесова. Когда при проведении психологической экспертизы Норинскому давали вопрос, почему он отправил письма в адрес КГБ, тот ответил: «Хочу вам признаться: делал я это для прикрытия! Я думал, сами посудите, разве нормальный человек будет Черкесову писать. Это же решат, психически ненормальный и тем самым пойдут по ложному следу — будут искать ненормального …» Профессору осталось только руками развести: «Видите, он нормальный, сумасшедший так рассуждать не может» [500].

20 — в Москве прошел митинг под лозунгом: «Ускорить peaбилитацию политических заключенных эпохи застоя».

23 — члены Политбюро А. Яковлев и В.М. Чебриков, секретари ЦК Г.П. Разумовский и А.И. Лукьянов представили в ЦК КПСС записку «О неотложных мерах по наведению порядка и укреплению государственной, общественной и трудовой дисциплины в Азербайджанской ССР и Армянской ССР».

24 — вышло Постановление Политбюро ЦК КПСС «О наших дальнейших шагах в гуманитарной области».

29 — прекращено глушение радиостанций «Свобода» и «Свободная Европа».

А.И. Лукьянов избран первым заместителем Председателя Президиума Верховного Совета СССР.

Начальником 12-го отдела КГБ назначен Е. Калгин, а Е. Быстров освобожден. Вместо А.Б. Суплатова секретарем парткома КГБ был утвержден Н.И. Назаров.

Декабрь 

1–3 — на Северном Кавказе группа из 4-х вооруженных преступников захватила в качестве заложников 30 школьников и учительницу. По требованию бандитов им были предоставлены большая сумма денег в валюте, оружие. По прибытии в аэропорт Минеральные Воды был предоставлен самолет, в качестве заложников выступили экипаж и п-к местного УКГБ, который до этого выступал в качестве переговорщика. Самолет вылетел и Израиль, где все четверо попросили политическое убежище. Все они были арестованы и переданы советской стороне.

4 — согласно мемуарам Р. Гейтса «Из тени человека: основная внутренняя история при пяти президентах и то, как они смогли выиграть холодную войну», накануне визита М.С. Горбачева в Вашингтон Р. Гейтсу позвонил помощник президента США по национальной безопасности К. Пауэлл с приглашением на ужин с В.А. Крючковым. Крючков прилетел до Горбачева, якобы чтобы проверить безопасность визита. Встреча состоялась в ресторане «Maison Blanche» (Белый дом) в 19.30. Охрану обеспечивали как служба безопасности ЦРУ, так и КГБ. От американцев присутствовал сотрудник СНБ Ф. Эрмарт, от советской стороны посол в США Ю. Дубинин. Р. Гейтс заказал мартини, а В.А. Крючков — виски. Когда его переводчик попросил «Джонни Уокер», Крючков поправил его — «Шивас Ригал». Поначалу все чувствовали себя очень неловко. Затем Крючков произнес: «Это — событие исторической важности. Два представителя разведки, занимающие столь высокие посты, никогда раньше не встречались». Р. Гейтс ответил, что, да, действительно, такая встреча с глазу на глаз проходит впервые, хотя «каждая из сторон, конечно же, до интимных подробностей знает повседневную жизнь другой стороны в другой столице». Немного позабавились: показывали друг другу, как много знают деталей биографии, пристрастий и неприязней другой стороны. Когда ужин подошел к концу, Р. Гейтс сказал В.А. Крючкову: Госдеп сообщил ЦРУ, что М.С. Горбачев хотел бы знать, как его визит освещается советским телевидением. Гейтс обещал предоставить такую возможность и попросил В.А. Крючкова передать М.С. Горбачеву, что эти пленки — подарок ЦРУ[501].

6 — зав. Идеологическим отделом ЦК КПСС A.C. Капто направил Записку «О техническом обеспечении спецслужбы Главного Управления по охране государственных тайн в печати при Совете Министров СССР», в которой излагается просьба установить новую, на компьютерной основе, технику в подразделения спецслужбы Главлита.

7 — при Спитакском землетрясении погиб ветеран Отечественной войны начальник Анийского РО КГБ п-к С.А. Александрян.

17 — состоялась XXI партконференция КГБ СССР. С отчетным докладом выступил Н. Назаров, в прениях выступили. А. Крючков, другие товарищи. В работе конференции приняли участие тов. В.М. Чебриков, завсектором ГБ Отдела административных органов ЦК КПСС Е.Ф. Иванов, заведующий Отделом административных органов МГК КПСС Чернышов, другие отвтработники ЦК и МГК КПСС. Прошедшая в деловой, взыскательной атмосфере, конференция дала четкие ориентиры для дальнейшей работы партийных организаций органов ГБ, определила новые, более эффективные подходы в партийно-политическом обеспечении приоритетных задач углубления перестройки чекистской деятельности.

20 — уортен-офицер АНБ США Д. Холл, активно сотрудничавший с КГБ и Штази в 1982–1985 гг. (он не только передавал важную информацию, но и создавал помехи в работе АНБ, нарушал и выводил из строя американскую систему радиослежения за странами Восточной Европы) и получивший от них 300 000 дол., арестован агентами ФБР, которые представились как офицеры КГБ, желающие возобновить с ним связь. 10 марта 1989 г. он будет приговорен к 40 г. л/св.

25 — в ЦК КПСС направлена Записка А. Яковлева, В. Медведева, В.М. Чебрикова, В.А. Крючкова «Об антиконституционной практике 30-х — 40-х и начала 50-х годов»[502].

27 — в последний раз был составлен, разослан и введен в действие приказом Главлита № 104-ДСП Сводный список книг, подлежащих исключению из библиотек и книготорговой сети, объемом 27 машинописных страниц.

Органами КГБ вынесено Официальное предупреждение о недопустимости антиправовой деятельности офицеру в отставке В. Безверхому, занимавшемуся распространением идей фашизма и шовинизма и организацией боевых групп курсантов.

Между начальником 1-го отдела ВГУ ген.-м-ром P.C. Красильниковым и резидентом ЦРУ в Москве Д. Даунингом состоялась конспиративная встреча, на которой был впервые поставлен вопрос о создании постоянно действующего канала связи между ПГУ КГБ и ЦРУ. По итогам встречи была создана «горячая линия» связи между штаб-квартирой КГБ и кабинетом начальника отдела ЦРУ по делам СССР и стран Восточной Европы в Лэнгли, штат Вирджиния. Так КГБ и ЦРУ перешли на другой уровень отношений и стали действовать совместно. Принцип, сформулированный А. Даллесом: «Не существует дружественных разведок, а существуют разведки дружественных стран», был дезавуирован в пользу разведок.

В дополнение к приказу КГБ при Совете Министров СССР № 70-1969 г. и приказу КГБ СССР № 0753–1984 г. введен приказ № 44/ДСП-1988 г. о порядке рассмотрения и разрешения предложений, заявлений и жалоб граждан в органах ГБ.

Коллегией принято решение «О перестройке подготовки и повышения квалификации кадров органов и войск КГБ СССР». согласно которому на ведущих факультетах ВКШ учебное время на освоение правовых знаний увеличено на 30 %, в других учебных заведениях после согласования с Советом Министров увеличены сроки обучения с одного года до полутора лет. Дополнительное время используется исключительно для обучения юриспруденции. Разработана двухгодичная программа правовой подготовки и переподготовки оперсостава. Таким образом начата беспрецедентная акция по промыванию мозгов оперативно-начальствующего состава.

ВКШ подготовлен и выпущен двухтомник-сборник «Единый словарь чекистской терминологии». Часть I. «Разведка». Объемом 512 стр. и Часть II. «Контрразведка». Объемом 488 стр.

ОУЦ проведены учения по «захвату» Белоярской АЭС (Свердловская обл).

Ушел к противнику сотрудник КГБ А. Ломов, работавший под прикрытием миссии РПЦ в Иерусалиме, он выдал Шин Бет 4 советских агентов: Р. Вайсфельда, Г. Лондина, А. Гендлера и С. Мактея.

9-м управлением подготовлено и проведено 4 зарубежных визита М.С. Горбачева и сопровождавших его лиц.

Отменена Премия КГБ в области литературы и искусства.

Скончался от рака начальник штаба политической разведки ФРГ — МАД п-к И. Краузе. Его похороны посетили руководители разведки нескольких стран, кроме тех, кто там хотел бы побывать более других — разведки ГДР, на которую он работал с 1970 г.

На основе ранее засекреченных документов в Берлине вышла книга Ю. Мадера «Репортаж о докторе Зорге», переиздана на русском языке ограниченным тиражом для генералитета разведки.

Начальник отдела национальной безопасности Министерства юстиции США Д. Мартин попросил предателя С. Левченко в течение нескольких месяцев консультировать тех сан-францисских прокуроров, которые готовились представить суду дело Дж. Уитворта, проходившего по делу Джонни Уокера. Последний довольно быстро заключил сделку с Минюстом: в обмен на более мягкое наказание своему сыну признал себя виновным и был приговорен к пожизненному тюремному заключению. А Уитворт оказался упрямым человеком: по никому не известной причине он решил дать открытый бой правосудию. Суд тянулся три месяца. Несмотря на усилия талантливого адвоката, Уитворт был приговорен к почти 300 г. л/св.

В самолете, взорванном ливанцами над Шотландией, погиб агент советской разведки шведский разведчик Карлссон, после разоблачения и отбытия срока занимавший заметный пост в Соцпартии[503].

Глава 13

После «холодной войны»: горячее, горячее…


Алма-Ата: народ — против, КГБ — за!

С приезда в этот город нашего героя начинаются события, изменившие тихую и спокойную жизнь империи. Это — некто Геннадий Васильевич Колбин. Все уже наверняка забыли мрачное лицо этого человека, примерно такое, как бывает у уголовника, когда его рисует Ломброзо. И оно понятно — человек этот был на вторых ролях, за спинами главных героев «перестройки». Он — обычный партократ, таких у нас было много, занимал посты второго секретаря ЦК Грузии, потом переведен первым Ульяновского обкома — пост несколько знаковый, учитывая то обстоятельство, что В.И. Ленин был родом из этого перереченного в его честь города. Известно о нем ничтожно мало. Но вот что любопытно. Предшественник Г.В. Колбина на посту второго секретаря ЦК Грузии — А.Н. Чуркин (1.03.1971–04.1975), и вот какая с ним приключилась история. Рассказывает один из генералов КГБ. Как-то он приезжает в Тбилиси (был он тогда в должности начальника одного из отделов ВГУ) и хочет по старой памяти встретиться с А. Чуркиным. Тут же от местных чекистов последовали уговоры не делать этого. Но они не убедили, а только несколько насторожили. Вечером тет-а-тет спрашивает одного из этих людей: в чем дело? И тот «под большим секретом» рассказывает о компромате: жена и дочь вывозили за границу большое количество валюты, жена приняла от некоего грузина кольцо с бриллиантами стоимостью в 30 000 руб., за что помогала в устройстве личных дел… Начальник отдела спрашивает: почему не принято никаких мер предупреждения? Но вопрос так и повис в воздухе, ответ уклончив: Чуркин-де «как-то не прижился», и его решили убрать путем компрометации. Впоследствии жена Чуркина была арестована, от надуманных обвинений и после тюремных застенков сошла с ума, а сам он снят с работы и исключен из партии, работал на заводе в Туле. Зато потом прошла «…достоверная информация, что это была тонко сплетенная интрига против неугодного человека, но обратного хода она не получила»[504]. Учитывая, что перед этим в 1972 г. первого секретаря ЦК Грузии В. Мжаванадзе сняли точь-в-точь под таким же предлогом (тоже жена и тоже из-за кольца), все сходятся на том, что это дело рук Э.А. Шеварднадзе. Рискну предположить, что именно он же виноват и в трагедии А.Н. Чуркина. Но для нас здесь интересно то, что Г.В. Колбии «прижился». И вот пришел день, когда его избирали Первым секретарем ЦК КП Казахстана. Пленум состоялся 16 декабря 1986 г., и прошел он за какие-то 18 минут. Выступило трое: Г.П. Разумовский, Д.А. Кунаев и сам Г.В. Колбин. По радио передали сообщение в 15.00.

Уже вечером в УВД города и КГБ республики поступили сведения о недовольстве людей таким решением[505]. К 8.30 первые группы недовольных стихийно собрались перед зданием ЦК. К 9.30 информация об этом передана в горком, обком, ЦК, Совмин, МВД республики и МВД СССР, дежурную часть КГБ СССР. По согласованию с ЦК республики было принято решение оцепить площадь. Штаб по оперативному управлению силами и средствами гарнизона возглавил министр внутренних дел республики Г.Н. Князев.

На площадь прибыли Председатель КГБ КазССР В.М. Мирошник, оперативный и следственный состав КГБ с задачей оценить обстановку. Площадь была оцеплена, велась фото- и видеосъемка. К 10.00 количество демонстрантов возросло до 1000 чел. Людей начали уговаривать разойтись. Д.А. Кунаева пригласили приехать, и он, по его словам, прибыл к 11.00, просидел два часа в своей же приемной, потом около 13.00 Г.В. Колбин вышел и сказал, что справятся сами.

В 11.30 демонстранты пошли по улицам города. К 13.30 вернулись, теперь уже количество составило 5000 чел.[506]. В Алма-Ату вылетели представители ЦК, МВД, КГБ, Прокуратуры СССР. Демонстранты оскорбляли милицию. Те вырывали из толпы самых слабых, прежде всего девушек, толпа пыталась их отбить, началась свалка. К 17.00 с санкции В.М. Чебрикова, полученной по телефону, дополнительно прибыло 600 курсантов Алма-Атинского пограничного училища КГБ. В 18.00 по приказу Г.Н. Князева начался разгон. В это же время в Москву была направлена оценочная информация по каналам КГБ, в дальнейшем это делалось каждые полчаса.

Г.В. Колбин, как утверждают, имел некий опыт в подобных ситуациях — когда работал в Грузии, были столкновения в Абхазии. Но он только прибыл в Алма-Ату и не знал ни людей, ни местности. Поэтому в своих оценках, заключениях и выводах он опирался на консультации Г.Н. Князева и В.М. Мирошника, секретарей ЦК О.С. Мирошихина и З.К. Камалиденова. Затем политическое и общее руководство принял член Политбюро М.С. Соломенцев[507]. В 19.30 в Алма-Ату прибыли первый заместитель Заведующего Орготделом ЦК Е. Разумов, ответработник Мищенко, первый замминистра внутренних дел СССР Елисов, зампрокурора Союза Сорока и Ф.Д. Бобков. Оперативное руководство принял Елисов.

В течение всего вечера разгон носил крайне динамичный характер, прошло примерно 20 волн «туда», а потом «обратно», что в принципе больше говорит о мягкости милиции и курсантов. В течение 21.00–22.00 военные машины со спецсредствами были забросаны камнями, охрана разбежалась и в руки людей с площади попали спецсредства. В сторону зданий полетели ручные дымовые гранаты, шашки, сигнальные ракеты. Все же толпы удалось вытеснить ближе к полуночи. Наступила ночь.

Вот о чем думал в это время Колбин? Нормальные люди бы подали в отставку, но типы вроде него никогда и ни за что. Он занял пост человека, который имел статус члена Политбюро ЦК — больше такого шанса не будет. И теперь ясно, что если у Николая II началось все с Ходынки, то у этих все началось с Алма-Аты.

Начиная примерно с 8.00 18 декабря стали прибывать на площадь новые группы. По всему городу шли стычки. Людей хватали, сажали в автозаки, вывозили в степь и там высаживали. Армия в лице командующего Среднеазиатским военным округом В.Н. Лобова категорически отказывалась участвовать в подавлении. На командующего давили через Москву, через министра. 18-го в 13.00 его приказом были введены курсанты из Алма-Атинского высшего общевойскового командного училища, которые окружили здание ЦК, но в боевых действиях не участвовали. Весь день на центральную площадь прибывали группы, их рассеивали, не допускали, а в 20.30 начался новый разгон. Полный порядок был восстановлен только 19-го. Оцепление снято 21-го в 21.00. Для разгона демонстрантов применялись саперные лопатки, собаки и пожарные машины[508]. Вся операция затем была неоднократно и многосторонне проработана в Учебно-научном комплексе управления органами внутренних дел в особых условиях при Академии МВД СССР.

В 19–25-х числах отдельные выступления проводились по всей республике.

За участие в массовых беспорядках задерживались, по данным МВД, 2336, КГБ — 2212, прокуратуры — 2401 чел. Кроме того, 5324 чел. были допрошены в Прокуратуре, а 850 — в КГБ Во всех лечебных заведениях работники КГБ регистрировали обращения. Имелись и факты изъятия историй болезней. Из рассмотренных дел на 99 чел. осуждены 82 чел., в том числе 23 женщины и 5 несовершеннолетних. В официальные отчеты не попал М.Г. Абдыкулов, убивший ножом в автобусе Аристова 19-го числа и осужденный к высшей мере наказания именно в связи с декабрьскими событиями. Студент К. Рыскулов был приговорен к расстрелу, потом приговор был заменен на 20 лет л/св. 21 мая 1988 г. он покончил с собой[509]. Две девушки после воздействия «следователей» пошли на самоубийство.

Был привлечен к уголовной ответственности целый ряд ближайших помощников Д.А. Кунаева (в том числе командир спецдивизиона ГАИ, а начальник личной охраны КГБ А.И. Горяинов исключен из КПСС) — к обычным обвинениям во взяточничестве и прочее были добавлены наветы в формировании националистических организаций.

Оригиналы документов 1986 г. были уничтожены после начала работы Комиссии депутата М. Шаханова, старт которой был дан его выступлением на I Съезде народных депутатов СССР 6 июня 1989 г. Комиссия же де-юре была создана Указом Президиума Верховного Совета Казахской ССР от 1 июля 1989 г., в ее работе принимали участие бывшие работники КГБ. Первичные документы КГБ так и не были представлены[510]. Последствия были также неоднозначны: «Работники КГБ Казахской ССР использовали имеющиеся у них телекиноматериалы для создания фотопортретов участников декабрьских событий. Затем они, вооружившись этими обличительными документами — фотографиями, ринулись искать „преступников“ по всем учебным заведениям и трудовым коллективам столицы Казахстана. Ну чем не 1937 год! Эта „героическая кампания“ продлилась несколько месяцев. „Выявленные“ понесли самые различные наказания. Подверглись гонениям и родители задержанных, многих попросту уволили с работы.

Всеми средствами старались сформулировать в республике такое мнение, чтобы к участникам декабрьских событий относились как к людям, которые предали Родину»[511].

Операция «Метель» в Алма-Ате проводилась по плану, составленному на основании Приказа МВД СССР № 0385 от 19 декабря 1985 г., и прошла относительно успешно. А после этого вышел другой, усовершенствованный Приказ МВД СССР № 0143 от 19 июля 1988 г. «О создании группировок сил и средств для действий при чрезвычайных обстоятельствах». И сочли, что этого предостаточно.


Карабах: подготовить все заранее…

КГБ стал старательно раскачивать будущие «горячие точки» задолго до «перестройки». Так, например, летом 1973 г. в Гандзасарский монастырь, расположенный на территории Нагорного Карабаха, прибыли начальник областного управления КГБ Быстров и секретарь обкома второй секретарь Нахичеванского обкома, бывший работник «органов» — мы уже о нем писали — Н. Володин, при людях они сорвали со стены портреты католикоса всех армян Вазгена I, армянского национального героя Андраника и стали топтать их. Потом они были переведены в другие места с повышениями[512].


Сумгаит: полыхнуло огнем? Тушите бензином

Сама ситуация вокруг первого в новейшей истории погрома (сколько их еще потом было — не поддается учету! — и сколько их еще будет?), напомню, антиармянского в азербайджанском городе, относится к сфере безопасности. Город был уникальным — занимал первое место в Союзе по уровню преступности — из-за чего даже пустовали квартиры, и когда грянули первые коллизии в Карабахе, то все беженцы были переселены именно сюда. В городе процветала торговля наркотиками[513]. Была страшная неустроенность и тяжелая экологическая обстановка: периодически случались аварии с человеческими жертвами на местных (завязанных на бакинскую нефть) химпредприятиях. Из всех зафиксированных самые первые беспорядки случились еще 7 ноября 1963 г.: рабочие трубопрокатного завода несли портреты Великого Сталина — милиция кинулась отнимать, да так что ранили 1 человека! В ответ толпа кинулась на трибуны и сорвали портрет Н.С. Хрущева. Беспорядки продолжались еще несколько часов. В 1964 г. — повторение, 9 мая 1965 г. — снова. Причем разгон демонстрантов осуществлялся предельно жестоко: натравливали на людей собак и сбивали с ног водой из брандспойтов. В тот раз закончили все как и всегда по-партийному, посчитав, что этим навсегда перевернули страницу: провели партактив, приехал товарищ из Центра некто B. Гладышев, который попросил: «Будьте благоразумны, Баку, Сумгаит, ведите себя смирно!»  А в это время в подвалах местной милиции избивали и не давали есть, выпытывая имена «зачинщиков» у студента Н. Хазаряна[514].

Подготовка к погрому не должна была ускользнуть от внимания «органов», которым предварительно были даны сигналы. Журналист из Баку, армянин М. Айвазян, работавший фотокорреспондентом в республиканской газете «Коммунист», рассказывает: «Числа 20 февраля я был на заводе „Бакинский рабочий“ и слышу кто-то мне говорит: „Брат, ты армянин?“ Я удивился и ответил: „Да, а что?“ Тот же голос мне отвечает: „А мы скоро всех армян резать будем“. Это было до начала событии заметьте. Я вернулся возмущенный в редакцию и рассказал коллегам. Нас стали преследовать. Позже меня выгнали с работы, отняли фотоаппаратуру, вызвали в ЦК, в партийно-правительственную комиссию. Там я видел товарищей из КГБ»[515]. Нет, каково вам: обращается словом «брат», а потом обещает зарэзать… Мне непонятен такой менталитет. И интересно, когда здесь, в Москве, азербайджанцы будут нападать на русских, тоже будут так же называть?!

Позже со стороны порядочных комитетчиков об этом говорилось предельно четко. Так м-р Э. Есаян, начальник 5-го отдела КГБ ИКАО, заявил, что о готовящихся погромах в Сумгаите был информирован Центр, что Сумгаит был тщательно организован и спланирован[516]. Подтверждается это всеми, кто задавался подобным вопросом: «КГБ на местах, как правило, был прекрасно осведомлен об оперативной обстановке: всем возвращавшимся из командировок, с кем удалось поговорить, я задавал один вопрос — знал ли КГБ о готовившихся беспорядках, вылазках, погромах? Информировали ли местные партийные и административные органы? Ответ был всегда один и тот же: знал, информировал. Реакции никакой. Да и какая могла быть реакция, если местная верхушка была намертво повязана с бандитами? Информация, почерпнутая из КГБ, тут же передавалась главным преступникам»[517]. Так-так…


Тбилиси: отсидеться в кустах и ни-ни-ни…

Любопытно здесь то, что накануне известных событий на посту Председателя КГБ ГССР произошла рокировка: состарившегося А. Инаури поменяли на Г.Г. Гумбаридзе, который в 1985–1986 гг. был заведующим Отдела административных органов ЦК КПГ, а в 1986–1988 гг. — заведующим Отдела организационно-партийной работы.

В апреле 1989 г. Г. Гумбаридзе получил указание от В.А. Крючкова постоянно следить за обстановкой в городе, но никаких силовых акций не предпринимать. Звонил и еще один фарисей — Ф.Д. Бобков, и из Тбилиси ему ответили: «Дело плохо. Толпа ждет действий. Лозунги — антисоветские. Но мы пока держимся, хотя уже звучат призывы идти штурмовать Дом правительства». В 6.00 теперь уже Г.Г. Гумбаридзе звонил Ф.Д. Бобкову: «У нас беда. При очистке площади погибло 12 человек!» При этом телеоператоры местного КГБ с 9.00 вечера 8 апреля и до 5.00 утра снимали происходившее на пленку, причем с очень выгодной точки: камера была установлена напротив Дома правительства, этот фильм потом показали по ЦТ — ограничились таким вот участием.

Методы, которыми действовали провокаторы, были весьма некрасивы, но эффективны. Генерал, бывший в длительной командировке в Закавказье, вспоминает: «Грязная политика всегда замешана на крови. (…) Я был свидетелем нечистоплотных игр местных политиканов. Они истерично „заводили“ толпу, натравливали ее на штурм и захват зданий, инспирировали погромы, а в стороне держали автомобили с работающими моторами и личной охраной. При первом же движении толпы в сторону милиции, охранявшей здания, они сразу покидали место событий, чтобы „не засветиться“, не попасть под арест, а то и под шальную пулю»[518]. Других подставить, а самим — в кусты, это правильно. Мы еще пригодимся…

Далее, как известно, на трагедии народа политиканы нажились сполна. На I Съезде народных депутатов была образована комиссия во главе с юристом A.A. Собчаком. Разумеется и тогда, и по сию пору все стремятся свалить на ему подобных записных демократов. Это делается с той целью, чтобы мы забыли о неблаговидных делах других предателей. В число членов комиссии попали от армии — генерал армии Говоров, от МВД — заместитель председателя Советского комитета ветеранов войны ген.-л-нт А.И. Голяков (бывший работник отдела административных органов), от КГБ — ген.-л-нт В.М. Мирошник. Все они подписали клеветническую бумажку на армию и органы. Впрочем, не они первые, не они последние. Читаешь вот про таких генералов и думаешь: как все же хорошо, что я — рядовой! Как говорили у нас, чистые погоны — чистая совесть!..


Фергана: скоро запылает!

Первый замминистравнутридел Узбекистана Э. Дидоренко еще за 3 месяца предупредил о надвигающейся катастрофе. Потом — национальный конфликт, вводится 9000 человек военнослужащих с техникой, они всех усмиряют, но дело сделано — на карте пылающего СССР еще одна «горячая точка». Вопрос: где был наш «идеальный» КГБ? — задают себе все, и особенно журналисты: «Нельзя не затронуть здесь функцию КГБ. Размышляя над событиями в Фергане, спецкор „Труда“ В. Белых писал „…вполне правомерно поставить вопрос о профессиональном компетенции местных органов внутренних дел и государственной безопасности. Как от их зорких глаз укрылась подготовка к столь грандиозным событиям? А в том, что они были организованы заранее, сомневаться не приходится. Четкий план действий, общий почерк во всех местах, география выступлений, тактика экстремистов — все говорит о том, что за бандитскими группами чувствуется направляющая группа. Кстати, накануне погромов на воротах почти всех домов, где проживают семьи узбеков, были вывешены цветные платки… Значит, какие-то сведения до людей доходили, и они готовились“. (Белых В. Фергана: Вчера и завтра. // Труд. 1989, 20 июня). И далее — множество фактов, свидетельствовавших, что погромы являлись хорошо подготовленной акцией. Стало известно также, что именно сотрудники МВД помогали определить адреса турок-месхетинцев, чьи дома потом заполыхали один за другим. (Ардеев В. Фергана: Найти корни трагедии // Известия. 1989, 18 июня).

Из всего этого мы делаем вывод: от „зорких глаз“ КГБ такие события укрыться, конечно же, не могли. Следовательно — знали. Следовательно, докладывали наверх. Следовательно, именно на уровне руководства КГБ (республиканского? союзного?) отдана была команда, согласованная с политическим руководством, к бездействию, с полным представлением о последствиях»[519].


Баку: главарей — из тюрьмы… Народ — под огонь! Московское начальство — в стороне…

В столице солнечного Азербайджана КГБ был представлен УОО по Южному стратегическому направлению, Комитетом Азербайджана, ОО по Каспийской флотилии, после начала беспорядков был сформирован и временный ОО. В Баку находилось военное училище, где был очень большой контингент военнослужащих, обучающихся из стран «третьего мира». Военная контрразведка постоянно выявляла здесь шпионов. Кроме того, было и много иностранных студентов, которые грешили фарцовкой.

Комитетчики работали на прогнозном уровне, с задачей отслеживать все процессы, проникнуть в глубокое подполье деструктивных сил. Прежде всего: боевое крыло Народного Фронта Азербайджана, боевые группы в Нагорном Карабахе, как с той, так и с другой стороны. Цель: вскрыть связи с западными разведками и в первую очередь спецслужбами Турции и Ирана. Решено внедрить человека туда, где сходились все эти нити. Кроме имеющихся местных подразделений на внедрение источника, его обеспечение и безопасность работали и обеспечивающие из Москвы: 3 группы НН, 2 группы технических средств. По окончании работы, когда были добыты материалы, имеющие хорошую судебную перспективу, было арестовано 27 чел., включая одного из лидеров Фронта Н. Панахова. Последний проходил обкатку в одном из иранских медресе, а на самом-то деле — это было прикрытие для разведшколы, где был подготовлен как пропагандист-психолог, умеющий «завести» толпу, и организатор разведывательно-диверсионных групп. Его часто называли профсоюзным активистом — как-никак пролетарий, видимо, тут разыгрывалась польская карта. Он стал куратором боевого крыла, выступал на митингах. Взяли его «тепленьким»: окружили общежитие, где он жил под охраной, отбили и вынесли запеленатого в одеяло, погрузили и убыли. При аресте и обыске были получены доказательства и документального характера, в частности полный план деятельности по отрыву республики от Союза.

Военные контрразведчики завладели информацией во всей полноте: явки, люди, структуры, пароли. К ним же поступала информация и о том, что уже после сумгаитского погрома состоялись конспиративные встречи установленных агентов из числа иностранцев с работниками ЦК КПА, КГБ, людьми, авторитетными в обществе. В ходе этих бесед без обиняков обсуждались вопросы о ситуации и о смене власти. Информация об этом докладывалась в адрес Председателя КГБ.

Толпа стала выходить из-под контроля. Осенью 1988 года активистам Фронта удавалось выводить на площадь до полумиллиона митингующих. При этом их снабжали всем самым необходимым и даже более того: когда несколько раз очищали площадь, то находили и использованные презервативы. На постах оцепления останавливали машины: «родственникам» везли целые туши баранов, продукты, палатки.

Местным спецслужбистам уже не было доверия: прибывавшие из Москвы спецназовцы действовали строго конспиративно, переодевались в милицейскую форму, но их все же «вычисляли». Еще сложнее было с московским и местным начальством, которых поддерживали ФД.Бобков и проч. Так, например. Панахова продержали только 30 суток, потом его отпустили. И он сразу стал национальным героем[520].

Требовалось же арестовать всех зачинщиков беспорядков, судебная перспектива их дел уже была: они хорошо поработали, судить вне Закавказья и отправить без исключения на Колыму, страна тогда была большая и сидеть было где… Вместо этого позволили распоясаться бандитам, убийцам и насильникам и благополучно довели ситуацию до погрома, которого еще не знала современная история. После этого грубой силой армии еще больше ухудшили положение: войска ввели ночью, и они стреляли направо и налево, стараясь, естественно, прежде всего уберечь себя же. Итог: масса убитых, настроение населения направлено против армии и единого государства. Д.Т. Язов в момент ввода требовал ареста зачинщиков беспорядков, но зампред Г.Е. Агеев проигнорировал этот приказ.

После ввода войск в местном КГБ состоялось совещание по типу «разбор полетов», на котором присутствовал зампред в. П. Пирожков. Возмущенные сотрудники спрашивали: почему не была дана санкция на арест провокаторов, руководителей фронта, ведь «без шума и пыли» можно было лишить бандитов их верхушки? В принципе, это и есть дело спецслужбы, и главное, все законно, как и полагается в правовом государстве? Данные на Панахова и Эльчибея указывали, что они работали на иранскую и турецкую разведки. Но лишь после узнали, что Эльчибей еще и агент 5-го управления. Замначальника местного 5-го управления Е.П. Карабаинов (потом было присвоено звание ген.-м-ра, с должности начальника управления был взят в Москву начальником пресс-центра) на встрече с начальником ОО по Каспийской флотилии Г.А. Угрюмовым, который представил данные о вербовке и обучении Панахова иранской разведкой, в ответ заявил: «Зря вы волнуетесь, я побеседовал с ним в изоляторе, он нормальный, рабочий парень. Ничего страшного, успокойтесь!» [521]. Что скажут нового, когда эти нормальные рабочие парни, которые понаехали в Москву, будут снова резать русских, что скажут генералы ФСБ? Наверное, они не изобретут ничего нового. А этот самый генерал был депутатом Госдумы от самой интернациональной из всех наших фракций.

Так — при помощи КГБ — был «проигран» Азербайджан.


Вильнюс: еще немного… И было б поздно!

Проходит год…

Когда в печати были обнародованы признания одного из лидеров «Саюдиса», бывшего народного депутата СССР и главного организатора «обороны Литвы от советской агрессии», члена Сейма Литвы А. Буткявичюса, то они произвели эффект разорвавшейся бомбы. На вопрос журналиста, случайны ли были те январские жертвы, или они планировались литовскими националистами, этот господин кратко ответил: «Да!», т. е. планировались. Интервьюер не поверил своим ушам: «То есть вы сознательно шли на эти жертвы?» И Буткявичюс снова цинично ответил: «Да». «И вы не чувствуете угрызения совести, ну… зато, что вы людей, в общем-то, подставили?» — продолжал расспрашивать журналист. «Я просто играл, ясно сознавая, что произойдет. Но я хочу сказать, что по сравнению с тем, что произошло в других местах Союза, это были очень маленькие жертвы. Я не могу оправдать себя перед родными погибших. Но перед историей — да. Я могу сказать другое: эти жертвы нанесли удар по двум главным столпам советской власти — по армии и КГБ, произошла их компрометация. Я прямо скажу: да, я планировал это. Я работал долгое время с институтом Эпштейна, с профессором Шарпом, который занимался, что называется, гражданской обороной. Или психологической войной… Я знал, что они делают, знал, какая у них игра. Были мои разговоры тогда с тогдашним начальником Генштаба Вооруженных Сил СССР Моисеевым. Я знал, что выход Литвы из состава Союза в их планах. Для меня не было какого-то недопонимания, что тут происходит. Они играли очень ясно, я имею в виду группировку вокруг Ельцина». Действительно, они играли одну игру: те, что сидели в Москве, и те, что повылазили в Литве.

11 марта 1990 г. литовский парламент неправомерно, с точки зрения международного права, приняв так называемый «Акт независимости», объявил о выходе из СССР. За кулисами с ними уже вели активную работу. Их хвалили «за смелость», но при том кивали на Москву, мол, Литва же входит в состав СССР. Чтобы выйти из этого заколдованного круга, верхам Саюдиса «ненавязчиво» подбрасывали мысль превратить Литву в повстанческую страну, борющуюся с Союзом. Отсюда пошел срыв переговоров с центральным правительством. Отсюда и провокации против военнослужащих Советской Армии — «пятерки младолитовцев», вооруженные заточками, битами и огнестрельным оружием, в полном смысле развязали охоту на солдат, курсантов, офицеров дислоцированных в Литве частей и их семьи. Нелегально создавались вооруженные формирования, которые закладывали склады и бункеры с оружием, боеприпасами, взрывчаткой и продовольствием.

В начале января 1991 г. Верховный Совет Литвы уже официально обсуждал вопросы об «агрессии» СССР против Литвы, о войне с Союзом. Обсуждали, принимали решения, и тут же лидеры Саюдиса выступали с подстрекательскими речами. Ну а если есть агрессия, состояние войны, то, по логике вещей, неминуемо должны были появиться и жертвы. Не теряя времени, ландсбергисты принялись создавать параллельные властные структуры. Вскоре уже существовали две прокуратуры, два ведомства безопасности: КГБ ЛССР и Департамент Государственной Безопасности (ДГБ), на две части раскололи МВД.

Страну наводнили иностранные «туристы», которых интересовала весьма специфическая информация. Они в открытую координировали действия литовских властей, и консультировали боевиков. Самый известный из них, американец литовского происхождения А. Эйва, двадцать лет отслужил в команде «зеленых беретов», занимался организацией помощи моджахедам, по прибытии в Литву он безотлучно находился в здании литовского парламента, и не подлежал, таким образом, интернированию. Накануне рокового 13 января он находился рядом с Ландсбергисом.

Прилетевший в Москву 8 января первый секретарь ЦК компартии Литвы М. Бурокявичюс передает М.С. Горбачеву обращение, в котором говорится, что «имеются данные о подготовке в республике государственного переворота силами ДГБ Литвы. По нашему мнению, этот акт инспирируется западными спецслужбами и эмигрантскими центрами». Он просит Горбачева ввести в Литве президентское правление. Но тот этого не делает. Правда, через день он предъявляет Верховному Совету Литвы требование восстановить действие Конституции СССР на территории республики. Спецгруппы КГБ и ВДВ уже были отправлены в Литву. Но вместо того, чтобы изолировать преступников и привлечь их к ответственности, им дали команду взять под охрану Дом печати, радио и телецентры. А в самой Литве пока намеренно создавалась ситуация, в которой действия военных и работников МВД проходили только в условиях массового скопления людей, при полной свободе действий боевиков.

Теперь уже доподлинно известно, что, например, передающий центр литовского телевидения планировалось взять под охрану в ночь с 11 на 12 января. В тот день у телебашни не было ни души, и обычный армейский патруль мог это сделать. Но в последний момент из Москвы поступила команда «отбой». Нет сомнений, что действия обеих сторон координировались из одного центра.

На следующую ночь, с 12-го на 13-е, когда по призыву теле- и радиостудий у телебашни собрались тысячи людей и заняли свои точки десятки телеоператоров, в том числе и из западных стран, началась трагедия. Разместили на крышах близлежащих Домов своих снайперов, которые и стреляли в собравшуюся у башни толпу. Так был применен метод спецслужб, входящий в оперативно-боевые мероприятия и называющийся «пикадилья», что означает: «…прием, используемый при необходимости вывести из состояния неустойчивого равновесия две противодействующие силы, когда скрытыми ударами в обе стороны так называемой „третьей силы“ провоцируется резкая эскалация конфликта»[522], он применялся в Афганистане при инспирировании боестолкновений между бандами различной религиозной окраски и подчиненности, а также в Румынии и в Москве в октябре 1993 г.

Позднее комиссия во главе с генпрокурором СССР Н. Трубиным, направленная в Вильнюс, установила, что ни одна из 14 жертв (а вместе с литовскими гражданами был убит и л-нт группы «А» В. Шатских) не пала от рук солдат. Баллистическая экспертиза пулевых ранений у убитых и раненых однозначно подтвердила, что смертоносные выстрелы были сделаны именно с крыш близлежащих домов. Кроме того, свидетели говорили о выстрелах из леса, стрельбе из окон, балконов, лестничной клетки. Один из погибших вообще был убит пулей, выпущенной из винтовки образца 1898 г. Надо полагать, из обреза. В другом случае криминалисты доказали, что выстрелы были произведены в уже мертвое тело человека, доставленного неизвестно откуда в одну из виленских клиник с целью демонстрации «массовых преступлений военных». Еще один человек погиб от СВУ, принесенного к телевышке им самим. Не допустив к телам независимых медэкспертов, поспешно захоронив погибших, литовские власти посчитали, что окончательно погребли правду о случившемся. Но их дезу испортили материалы расследования, подготовленные союзной прокуратурой, свидетельства очевидцев тех событий и неумеренное хвастовство боевиков, участвовавших в той «операции»[523].

Более широко картина была представлена в специальном расследовании официальной дезы, выполненном С.Г. Кара-Мурзой. В Литве прилагались специальные усилия к тому, чтобы спровоцировать армию и милицию на насильственные действия против «революционеров». Провоцировать не удавалось, так как дисциплина в силовых структурах была еще очень строгой. Насильственные действия «военщины» пришлось организовать самой власти.

Вот как был устроен «путч» в Вильнюсе в январе 1991 г. Тогдашний председатель парламента Литовской республики В. Ландсбергис вызывает взрыв возмущения рабочих Вильнюса (в большинстве своем русских) бессмысленным повышением цен, к тому же объявленным в день православного Рождества. Кем-то подогретая толпа идет громить здание Верховного Совета ЛССР, подходы к которому в этот день, вопреки обыкновению, не охраняются. Толпу дополнительно провоцируют из здания — из дверей ее поливают горячей водой из системы отопления. Большого вреда нет, но страсти накаляются до предела. Люди с заранее припасенными камнями бьют стекла.

Повышение цен немедленно отменяется, но беспорядки-то начались, и радио сзывает литовцев со всей страны на защиту парламента. А когда прибывают толпы людей и расставляются по нужным местам, подразделения войск КГБ начинают, казалось бы, абсурдные действия — с шумом и громом, с холостыми выстрелами танков и сплющиванием легковых машин штурмуют… телебашню Вильнюса. Этот штурм не имеет смысла, потому что рядом, в Каунасе, продолжает действовать мощный телецентр, а ту же телебашню в Вильнюсе накануне мог занять патруль из трех человек. В самом Вильнюсе занявшие телебашню «оккупанты» отказываются отключить автоматические радиопередатчики, призывающие народ на баррикады — хотя адреса этих радиопередатчиков известны.

В результате «штурма» — 14 погибших (убитых «неизвестными снайперами», но никак не военными), ритуальные похороны, практическая ликвидация компартии Литвы и всех «консервативных сил», которых в общественном мнении можно было связать с путчистами, получение Ландсбергисом тотальной власти, активное контрнаступление радикальных демократов в Москве. Таким образом, положение литовских «перестройщиков» было укреплено благодаря «насилию власти» в Вильнюсе, во время которого были совершены демонстративно грубые действия и принесены объединяющие литовцев жертвы[524]. Примечательно то, что говорил об этом Р. Каллен — американский журналист, долго изучавший Советскую Армию, один из тех, кого мы отнесли к прослойке кабинетных стратегов. Когда он разговаривал об этом с маршалом Ахромеевым, то они сошлись в оценке, что «если бы армия захотела сделать переворот, у нее на это ушло бы два часа». 


Чечня: сыграть на поражение!

В это время растет напряженность на Северном Кавказе, из-под руководства Москвы выходят регионы. Часть КГБ всячески этому противодействует, часть подыгрывает суверенитетам. Большая вина за возникновение, к примеру, дудаевского националистического режима лежит на бывшем КГБ России, его Управлении «3», которое высшему руководству России в своих информациях не переставало твердить о необходимости поддержать «демократический режим Дудаева», борющийся с тоталитаризмом[525]. Считается, что начало той большой беде, которая никогда не утихнет, положило создание т. н. Объединенного конгресса чеченского народа — ОКЧН в декабре 1990 г. После его учредительного съезда, где был избран Исполком, начался хаос. До весны 1991 г. МВД и КГБ еще как-то удавалось сдерживать влияние ИК ОКЧН. Но в мае на родину вернулся уволенный в запас ген.-м-р ВВС Д. Дудаев. (По неофициальным данным, его хотели назначить зампредседателя КГБ.) Но он предпочел возглавить Исполком. 8 июня на съезде, который предпочла покинуть группа «умеренных», под крики «Аллах Акбар!»  была провозглашена независимость. Деятельность наиболее оголтелых сторонников Д. Дудаева была столь вопиющей, что председателю КГБ пришлось лично проводить с ним профилактическую беседу[526]. Охраной зданий, где проходили съезды, занималась боевая группа «Ведено». Одним из боевиков был Ш. Басаев, прибывший после обучения в т. н. Исламском институте в Стамбуле.

В начале августа 1991 г. в записке на имя В.А. Крючкова недавний (с ноября 1990 г.) председатель КГБ ЧИ АССР генерал И. Кочубей просил помочь в стабилизации обстановки, разрешить руководству автономии вскрыть некоторые военные склады, чтобы вооружиться, и противостоять бандитским элементам во главе с Дудаевым. Но записка была оставлена без внимания[527]. Равно как и многие другие, — когда много позже И. Кочубей был в Москве, ему показали все его шифрограммы, высылавшиеся ежедневно. Ни на одной из них не было резолюции руководства.

Позиция руководства системы безопасности в Москве в отношении Чечни была одна: либо всех стравить, либо дистанцироваться как можно дальше и любой ценой. У двух чеченцев, занимавших высшие посты: Председателя Верховного Совета России Р.И. Хасбулатова и председателя комитета Верховного Совета по правопорядку генерала милиции А. Аслаханова, было резко враждебное отношение к Председателю Верховного Совета республики Д. Завгаеву, видимо на межклановой основе. Начальник Инспекторского управления И.А. Межаков, в прошлом сам председатель КГБ Чечено-Ингушской АССР, слепо выполнял приказы высшего руководства. Его бывшие сослуживцы никакой помощи со стороны Центра не получали, совсем наоборот.

Далее обстановка в Чечне резко накалилась, что в немалой степени было связано с нарастающими противоречиями в Москве. Проигрыш ГКЧП послужил детонатором взрыва. В Грозном 19 августа на площади Свободы бушевал митинг в поддержку Б.Н. Ельцина, чем и не преминул воспользоваться Д. Дудаев. Председатель Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР Д. Завгаев действовал крайне непоследовательно. Вначале отмалчивался, запустив ситуацию, а затем пытался провокационными методами локализовать события, чем скомпрометировал себя в глазах населения: желающим разливали водку, а потом разгоняли демонстрантов «КамАЗами». Активисты исполкома ОКЧН организовали митинги с требованием отставки Завгаева, обвинив его в поддержке ГКЧП. И. Кочубей и глава МВД У. Алсултанов настаивали на введении ЧП, но его отменили тут же.

Органы еще могли стабилизировать ситуацию, если бы положение СССР в целом было благополучным. Но общая деморализация силовых структур и отсутствие в них твердого руководства не позволяли этого сделать.

Еще с 21 августа Я. Мамадаев, крупный делец «теневой экономики», и другие сторонники Дудаева начинают рассылать гонцов в горные села — так приводится в движение самая взрывная часть Чечни. Это — прелюдия к тому круглосуточному зикру на площади Шейха Мансура. И, разогретый за счет постоянного притока сельских жителей из горных аулов, митинг, ставший круглосуточным, идет на захват Грозненского горкома партии, в котором устраивает свой штаб.

Предчувствуя близкую победу, зампред ИК ОКЧН Сасламбеков еще 5 сентября заявлял: «Мы не стремимся к власти, сейчас главное организовать комитет по разработке законопроекта о выборах президента и правительства народного доверия. В наших действиях мы находим поддержку 45 % местных жителей, исполкомов власти Чечено-Ингушетии, МВД и КГБ Республики, армии и Бориса Ельцина».

24 августа прибыли из Москвы кураторы из КГБ и МВД, которые запретили своим сотрудникам вмешиваться в происходящие события. В сложившейся критической обстановке Д. Завгаев и И. Кочубей успели сообщить о происходящем. 3 сентября они направили шифрограмму о готовящемся перевороте М.С. Горбачеву, Б.Н. Ельцину, Р. Хасбулатову, в МВД СССР и РСФСР В. Баранникову и А. Дунаеву, в КГБ СССР и РСФСР В.В. Бакатину и В. Иваненко. В ответ на крик о помощи 5 сентября столичные эмиссары приказали забрать у Завгаева охрану.

Позже была представлена расшифровка записи одного телефонного разговора: «Хасбулатов: Что вы медлите? Пора убирать эту власть! Дудаев: А не введет ли Россия ЧП? Хасбулатов: Действуйте смело. Не введут!»[528] В тот же день вооруженные экстремисты захватили телецентр и радиостанцию в Грозном, что позволило Д. Дудаеву объявить всей республике о низложении Верховного Совета ЧИ АССР. Д. Завгаев попытался ввести ЧП, но 6 сентября его силой выгнали из здания горкома республики. Некоторые утверждают, что вытолкали руками в окно. В здание горкома въехал Дудаев, а Д. Завгаев переехал в дом Политпросвещения. К вечеру в Грозном узнали о приказе председателя КГБ РСФСР В. Иванникова об отстранении от должности И. Кочубея. 15 сентября Верховный Совет РСФСР распустил Верховный Совет Чечено-Ингушской АССР. На смену ему был создан Временный Совет.

В середине месяца республику посетил с Парламентской делегацией A.B. Руцкой. Ему принадлежит пальма первенства официального разоблачения сепаратистского характера движения. Он доложил Верховному Совету РСФСР, что «в республике идет острая политическая борьба, осуществляется захват власти, госучреждений, официальных должностных лиц бандами из ОКЧН». По итогам этого доклада Верховный Совет РСФСР постановил ввести ЧП в Республике, если к 24 октября не произойдет сдача оружия.

Голословными угрозами A.B. Руцкого и ничем не подкрепленным ультиматумом Верховного Совета РСФСР незамедлительно воспользовался ОКЧН. Д. Дудаев объявляет мобилизацию и призывает к священной войне. ИК ОКЧН провел многолюдные митинги, а из Грозненского СИЗО сбежало 30 заключенных. 8 октября ОКЧН низлагает Временный Верховный Совет.

18 октября захватывается здание КГБ: со своими людьми приехал бывший старшина милиции Б. Гантамиров, они ранили дежурного и похитили секретные архивы, в недавно отстроенном здании КГБ в Грозном в глухой комнате было замуровано 500 автоматов — на особый период времени, когда по мобмероприятиям должен был развертываться второй состав органов ГБ, и формировались оперативно-боевые отряды. Об этом знал минимум людей. Боевики сразу же вооружаются.

Накануне был звонок из Москвы: «Ключи на стол, и уходите!»  Спешно приехавший в Грозный зампред российского КГБ С.П. Пятаков объяснил ошарашенным контрразведчикам, что противиться воле народа преступно: сдавайте оружие и ищите новое место работы!

Сразу сникший И. Кочубей предложил бывшему тут же Яндарбиеву поговорить по телефону с Баранниковым: «Что и было сделано незамедлительно. Баранников в достаточной мере владел информацией из Чечни. Он тоже заверил, что КГБ дано четкое указание в политические процессы не вмешиваться. Единственная просьба была не разгонять ведомство. Согласие было достигнуто на том, что внутри здания КГБ будет наш постоянный пост, архивы будут немедленно опечатаны, деятельность КГБ немедленно прекращается до особых распоряжений, но в здании они остаются. Вывески на здании они уже успели разбить»[529].

В ответ 7 ноября Б.Н. Ельцин подписывает Указ «О введении ЧП в Чечено-Ингушетии». Проведение его в жизнь было поручено A.B. Руцкому. Как свидетельствуют источники, на расширенном совещании у A.B. Руцкого горячим сторонником чрезвычайных мер по Чечне оказался лишь министр внутренних дел России ген.-л-нт А. Дунаев. Намечалось скрытно перебросить в Чечню 1500 специально подготовленных военнослужащих внутренних войск, разблокировать в Грозном здания КГБ, МВД, бывшего горкома партии, телецентра, арестовать Д. Дудаева и других его активных сподвижников. Решительно выступил против проведения такой операции министр внутренних дел СССР В. Баранников. Критическую позицию занял и председатель российского КГБ В. Иваненко.

Операция тем не менее началась, но провалилась. Было принято решение отправить спецназ двумя бортами: на одном отправились в путь люди, а на другом — оружие!!! Самолет с личным составом приземлился в аэропорту и был блокирован вооруженными бандитами. После переговоров — вылетел назад. Когда спецназ МВД уже был заблокирован в Грозном боевиками Дудаева, по настоянию Руцкого руководителям «Чеченской операции» 9 ноября была послана такая телеграмма: «Вами не выполнены решения, принятые на совещании у вице-президента Руцкого A.B. по выполнению Указа Президента РСФСР от 7 ноября. Приказываем немедленно приступить к освобождению зданий КГБ, бывшего горкома партии и других объектов в соответствии с ранее данными указаниями. Задержите Дудаева и других членов ИК ОКЧН. Информация ежечасно (последняя фраза приписана чернилами рукой Дунаева). Степанков, Иваненко, Дунаев (подписи)».

Не освободили. Не задержали. Не победили. A.B. Руцкой, А. Дунаев и их сторонники потерпели очередную неудачу. Д. Дудаев же превратился в общенационального лидера: те командиры банд, что еще вчера были вне его подчинения, перешли на его сторону.

12 ноября в Грозном утром был захвачен, а к вечеру был убит сотрудник одного из райотделов КГБ м-р В. Толстенев. Его тело было показано по телевидению, чтобы запугивать всех, кто мог сопротивляться.

Ш. Басаев в аэропорту Минводы угнал самолет в Турцию. Вернувшись домой, создал свое НВФ и отправился воевать в Карабах на стороне Азербайджана…


* * *

Успех к операционалистам приходит в результате как минимум через две фазы: 1 — организация массовых беспорядков, 2 фаза — нейтрализация силовых структур как сверху, так и снизу, как через психологическое давление извне, так и через пассивное выжидание и слабость изнутри вместо четких заранее распланированных действий. Я бы утверждал, что 1) события в Прибалтике в январе, 2) квазипутч в Москве в августе, 3) «исход» из Чечни осенью — однотипны по своему замыслу, выполнены по одним и тем же лекалам, а значит, из одного и того же центра.


Хроника. 1989 год. Помогите «Мемориалу»!

Январь 

6 — принято постановление ЦК КПСС «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-х — 40-х и начала 50-х годов».

7 — вышел первый номер журнала «Jane's Soviet intelligence review» (Разведданные о Советах).

16 — Указ Президиума Верховного Совета СССР «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-х — 40-х и начала 50-х годов». В течение первого квартала 1989 г. были отменены решения несудебных органов в отношении 29 111 чел. Работа была продолжена.

23 — в ЦК КПСС направлена Записка под грифом «Совершенно секретно. Особая папка» Э. Шеварднадзе, В.М. Чебрикова, А. Яковлева, Д.Т. Язова, В. Мураховского, В.А. Крючкова № 651 ОП «О ситуации в Афганистане, которая наступит после вывода наших войск, и просьбах афганских товарищей».

В московском метро обнаружено СВУ большой мощности. Следы вели в Грузию, потом экстремисты проявили себя среди участников массовых беспорядков в Тбилиси[530].

Ф.К. Рус в разговоре со своим другом, писателем Маркесом, сторонником горбачевской перестройки, сказал: «Пойми меня правильно. Я не против принципов перестройки, но это исключительно рискованная политика. Она ведет мир социализма обратно в капитализм». А когда Маркес возразил, что, напротив, перестройка это «скорее начало настоящего социализма, социализма с человеческим лицом», Кастро ответил: «Нет, поверь мне, Габо, это будет катастрофой». КГБ получил эти сведения по своим каналам и проинформировал М.С. Горбачева. Аналогичная информация проходила и от «заграничных друзей».

Состоялась командировка В.А. Крючкова в Кабул.

Февраль 

3 — Президентом США Дж. Бушем-старшим подписана Директива по вопросам национальной безопасности № 1, которая повысила роль разведки в государственном механизме США. Информация об этом получена КГБ по оперативным каналам.

6 — начальником ПГУ с должности зама назначен ген.-м-р Л.B. Шебаршин. На этот пост долго не могли подобрать кандидата, что дало повод для черного юмора: «КГБ хочет назначить на это место своего человека, а ЦРУ— своего…» 

13 — вышел приказ Председателя КГБ № 0028 «О дальнейшем совершенствовании деятельности органов КГБ по обеспечению безопасности руководителей КПСС, Советского государства и иностранных гостей»[531]. Выпущена Директива США по национальной безопасности, ставящая новые задачи перед государственным аппаратом в связи с предстоящим уходом советских войск из Афганистана. Информация об этом получена КГБ по оперативным каналам.

Накануне вывода советских войск дом Наджибулы посетили Э. Шеварднадзе и В.А. Крючков. В разговоре в деликатной форме было предложено, чтобы жена хозяина Фатана с детьми выехала в Советский Союз. Фатана твердо ответила: «Мы никуда из дома не уедем, будем все вместе». 

15 — завершился вывод войск из Афганистана. С 1979 по 1989 г. там погибло 576 военнослужащих органов и войск КГБ, в том числе: ПВ — 518 чел., сотрудников ТГУ — 18, войск спецсвязи — 11, советников — 29; из них: офицеров — 130 чел., прапорщиков и старшин сверхсрочной службы — 17, сержантов — 97, рядовых — 332. Погибло три Героя Советского Союза: Г.И. Бояринов, А.П. Богданов и В.И. Ухабов. Особым отделом 40-й армии выявлено 62 агента иноспецслужб (в том числе 47 — арестовано), 915 агентов вооруженных отрядов оппозиции, 556 случаев сбора военной информации, 328 случаев склонения к измене Родине в форме бегства за границу. Ввиду исчезновения солдат в большом количестве в составе 00 было введено 9-е (розыскное) отделение.

В штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли по этому поводу состоялась вечеринка.

Началась регистрация местных органов «Мемориала», в чем оказывалась активная помощь со стороны органов КГБ на местах.

Март 

3 — принятым решением Политбюро № П148/5 «Об открытии корреспондентского пункта газеты „Комсомольская правда“ в Канаде» разрешается заменить журналиста офицером ПГУ.

10–11 — в ЦК КПСС состоялось совещание заведующих государственно-правовыми отделами ЦК компартий союзных республик, крайкомов, обкомов партии, на котором рассмотрены актуальные вопросы работы отделов по выполнению решений XXVII съезда КПСС и XIX Всесоюзной партийной конференции. Перед участниками совещания выступил В. Чебриков.

24 — на заседании Политбюро ЦК КПСС рассматривался вопрос о СОГ Гдляна — Иванова. Основание: записки и письма в адрес ЦК КПСС. Принято постановление П151/3: поручить проверить факты, от КГБ — тов. Ф.Д. Бобкову[532]. В Кремле состоялось вручение наград. За мужество и героизм, проявленные при освобождении захваченных заложников: детей в г. Орджоникидзе в декабре 1988 г. в ходе операции «Гром» орденом Красного Знамени награжден п-к Е.Г. Шереметьев.

Состоялись выборы в народные депутаты СССР. От КГБ избраны: Председатели КГБ Туркменской ССР ген.-м-р П.М. Архипов, Киргизской ССР ген.-м-р Д. Асанкулов, Армянской ССР ген.-м-р В.Г. Бадамянц, Ф.Д. Бобков, Председатели КГБ Белорусской ССР ген.-л-нт В.Г. Балуев, Украинской ССР ген.-л-нт Н.М. Голушко, ген.-м-р И.И. Гореловский (в должности завсектором Отдела ЦК КПСС), Председатель КГБ Грузинской ССР Г.Г. Гумбаридзе, В.А. Крючков, Председатели КГБ Казахской ССР ген.-м-р В. Мирошник, Таджикской ССР ген.-м-р В.В. Петкель, В.М. Чебриков.

Апрель 

В начале месяца состоялась командировка Л.B. Шебаршина в Берлин для встречи с начальником управления «А» МГБ ГДР В. Гроссманом.

15 — в Пекине начались массовые демонстрации прежде всего студентов, инспирированные агентурой резидентур КГБ и ЦРУ.

20 — в ходе заседания Политбюро М.С. Горбачев сказал, что «получая шифровки, я, например, сразу вижу, где почерк ГРУ, где КГБ, где какого-то другого ведомства».

В соответствии с директивой Президента США № 1 от 3 февраля 1989 г. создан Координационный Комитет по вопросам политики в области контрразведки. Одновременно упразднена Межведомственная группа по контрразведке, входившая в состав Высшей межведомственной группы по разведке. Информация об этом получена КГБ по оперативным каналам.

Май 

5 — принято решение Коллегии КГБ СССР по вопросам развития гласности в деятельности органов и войск КГБ, о чем сообщено в печати. В решении предусмотрены конкретные меры.

6 — начальником 9-го управления ген.-м-ром Ю. Плехановым под грифом «Совершенно секретно» утверждено Описание объекта «Заря», согласно которому госдача № 11 расположена на берегу бухты Черного моря между мысами Саарым и Николая. Ее площадь составляет 47 гектаров. С севера она ограничена автострадой Севастополь — Феодосия, с юга — морем. Суточный наряд по охране составляет 35 чел. на 13 постах. На территории «объекта» находится главный особняк, которым на время отдыха пользуется только президент СССР и его семья. Это — двухэтажное строение с мансардой и конической крышей. К южному входу в дом подходит электрический эскалатор, по которому президент и его семья спускаются от южного входа к пляжу. К жилому помещению примыкает двухэтажное здание кухни, соединенное с главным домом крытым переходом. В 40 метрах от главного здания построен двухэтажный гостевой дом, от которого каменная лестница ведет к морю. На берегу расположен крытый плавательный бассейн, а также пляжные домики, летний кинотеатр и теннисная площадка. На хозяйственной части территории расположены служебные корпуса, вертолетная площадка, гаражи, трансформаторная подстанция. На «объект» ведут трое ворот: основные, хозяйственные и «тессельские». Через основные ворота могут проходить только М.С. Горбачев и приближенные к нему лица. «Объект» опоясан двойной линией заграждения с сигнализацией. Между внутренней и внешней линиями ее находится помещение пограничной охраны, всего 33 поста.

12 — в независимой библиотеке самиздата в Москве проведен обыск.

20 — списанный по состоянию здоровья военный летчик А.М. Зуев совершил нападение на часовых и, ранив одного из них, угнал самолет-истребитель с аэродрома Цкахая в Грузии в Турцию в Трабзон.

25 — запущен разведывательный спутник нового, 3-го поколения «Ресурс», 17 июня спутник вернется на землю, чтобы передать снимки.

31 — в ходе 7-го заседания Первого Съезда народных депутатов СССР писатель Ю.П. Власов, который во время предвыборной кампании выступал за создание комиссии Верховного Совета СССР для контроля над деятельностью КГБ, дал следующую оценку Комитету: «Чтобы ограничить волю аппарата, необходимо поставить под контроль народа одно из мощных начал его жизнеспособности. Одним крылом КГБ защищает народ от внешнего врага, а другим, несравненно куда более мощным, — осуществляет особую, специфическую функцию. (…) В условиях первых шагов по пути демократизации и в то же время желания раздавить ее, такая сила, как КГБ, обретает особый смысл. Ведь КГБ выведен из-под контроля народа. Это самое закрытое, самое законспирированное из всех государственных учреждений. Разумеется, у меня и в мыслях нет чернить работников этого ведомства. Речь идет о его роли в нашей жизни.

Глубинная засекреченность, объясняемая спецификой занятий, обеспечивает фактическую бесконтрольность КГБ, хотя действия его порой весьма сомнительны. В таких столкновениях с КГБ правды не найти. Манипуляции с якобы психической ненормальностью до сих пор могут угрожать людям, опасным для аппарата.

Демократическое обновление страны не изменило места КГБ в политической системе. Этот комитет осуществляет всеохватный контроль над обществом, над каждым в отдельности. В системе же министерских отношений он явно поставлен над государством, подчиняясь лишь узкой аппаратной группе. Назначение Председателя КГБ должно проходить через Съезд народных депутатов СССР. (…) КГБ — это не служба, а настоящая подпольная империя, которая еще не выдала свои тайны, разве только раскрытые могилы. И, несмотря на такое прошлое, эта служба сохраняет свое особое, исключительное положение. Она самая мощная из всех существующих орудий аппарата. И по эффективности, и по безнаказанности ей нет равных»[533].

Состоялась командировка Л.В. Шебаршина в Прагу.

Июнь 

9 — в ходе заседания Первого Съезда народных депутатов СССР А. Сахаров выступил с т. н. Декретом о власти, в котором в частности говорилось: «5. Избрание и отзыв высших должностных лиц СССР, а именно: Председателя Верховного Совета СССР, (…) председателя Центрального банка, а также председателя КГБ, председателя Государственного комитета по телевидению и радиовещанию, (…) — исключительное право Съезда (…) 7. Функции КГБ ограничиваются задачами защиты международной безопасности СССР»[534].

22 — агент советской разведки м-р КГБ СССР М.Е. Орлов (бывший американский гражданин М. Соутер) в возрасте 32 лет ушел из жизни. Это случилось за 3 дня до церемонии награждения его орденом Дружбы народов. Тем не менее принято считать, что он это сделал добровольно. В предсмертном письме Соутер обратился к друзьям-коллегам: «Справедливость требует, чтобы вы услышали мое последнее слово. Я не сожалею о наших отношениях. Наши отношения были продолжительными, и они помогли мне вырасти как личности. Я хочу быть похороненным в форме офицера КГБ. Если для этого потребуется, чтобы гроб был закрытым, пусть будет так».  Он похоронен на Новокунцевском кладбище рядом с К. Филби.

Образован Комитет по обороне и безопасности Верховного Совета СССР.

26 — в Центре морского анализа США прошел семинар «Ослабление Горбачева»[535].

В ВКШ образована спецкафедра № 16, занимающаяся внедрением ЭВМ в подразделения КГБ.

Закончил работу Первый Съезд народных депутатов СССР. В.А. Крючков дал указание начальнику одного из УКГБ относительно депутата Е. Гайер: «Вы должны понять одно: если мы будем оставлять таких, как Гайер, без внимания, то их уведут в другую сторону». Пропагандистским коньком Е. Гайер (нанайки по паспорту) была дезинформация: русские-де обижают малые народы — то есть дать ей дополнительные козыри в ее подрывной деятельности (ехала бы в демократические Штаты, там эти вопросы уже давно решены: хороший индеец — мертвый индеец!). Из Москвы следует указание: дать ей материалы по репрессированным представителям малых народов и народностей СССР. Начальник УКГБ: «Я принял его указания к исполнению. Через три дня Гайер появилась у меня и тут же спросила, был ли звонок из Москвы от Крючкова. После того как я подтвердил это, она рассыпалась в похвалах в адрес Крючкова. (…)

Далее Гайер высказала свои пожелания, которые я тут же постарался удовлетворить.

Уходя, она вдруг многозначительно произнесла:

— Константин Александрович! Хотя вы и далеко от Москвы, но не препятствуйте здесь тому, что делают в Москве Борис Николаевич Ельцин и Андрей Дмитриевич Сахаров»[536].

Командировка Л.В. Шебаршина в Болгарию.

Июль 

14 — в связи с проведением утверждения кандидатур на пост руководителей министерств и ведомств СССР, В.А. Крючков выступил на сессии Верховного Совета СССР. До этого его кандидатура, как и другие министры и председатели госкомитетов, рассматривалась на заседании профильных комитетов. С целью обработки членов Комитета Верховного Совета СССР по вопросам обороны и ГБ был организован просмотр 200-минутного документального фильма «По поступившим данным», подготовленного КГБ. (Подробно о заседании Верховного Совета см.[537]) Утверждена Инструкция о порядке обеспечения радиоэлектронных средств органов внутренних дел и внутренних войск радиочастотами, микрофонными и телеграфными позывными (индексами для набора позывных) и регистрации радиоданных в КГБ СССР.

15–16 — в результате столкновений в Сухуми погибло 11 чел. В первой половине месяца произошли столкновения на границе Киргизии и Таджикистана, был введен комендантский час.

18 — успешно осуществлен запуск спутника-разведчика «Космос-2031», первого из новой серии, который провел на орбите 44 дня и был взорван при прохождении над районом посадки при выявлении в системе сбоев и неполадок.

21 — приняты «Правила ввоза в СССР и вывоза за границу гражданами вещей, валюты и ценностей».

26 — уничтожено 580 томов ДОР по А. Сахарову.

С поста руководителя программы тайных операций по поддержке афганских моджахедов начальником Отдела ЦРУ по Советскому Союзу и Восточной Европе назначен М. Бирден.

Август 

4 — В.А. Крючковым направлена записка в ЦК КПСС «О создании в КГБ СССР Управления по защите Советского конституционного строя». 11-го принято одноименное Постановление Политбюро ЦК КПСС № П164/87; 13-го — Постановление Совета Министров СССР № 634–143; 29-го — приказ КГБ № 00124 «Об образовании управления „3“». Верховным Советом СССР принято постановление «О решительном усилении борьбы с преступностью».

23 — в США создан Комитет по оказанию помощи разведывательному сообществу с целью обеспечения сбора сведений о международной торговле оружием и контроля за соблюдением законов США в этой области.

26 — командировка В.А. Крючкова в Варшаву.

По окончании Съезда народный депутат Ю. Власов выступил с рядом разоблачений деятельности отдельных лиц КГБ. В частности, на Западе он дал интервью, где среди прочего рассказал такое: «Я не называю ни учреждения, ни тем более конкретных лиц: у меня нет доказательств, а давать повод для обвинения меня в клевете я не хочу. Так вот. У меня лежала коробка с ампулами рибоксина — это довольно сильное средство для поддержания деятельности сердечной мышцы (…). Стало побаливать сердце, и мне начали вводить рибоксин. После одного из уколов я вдруг почувствовал себя очень плохо. Потом это произошло еще раз, и еще. Я перестал делать уколы, и мое состояние скачком пришло в норму. Оставшиеся ампулы я тщательно осмотрел. Среди них оказалось несколько штук довольно странных. С них легко, пальцами, стиралась маркировка, чего обычно не бывает. Сами эти ампулы — из очень толстого стекла, ломаются с трудом, а остальные из тонкого и хрупкого. Я попросил — так сказать, в частном порядке — провести химический анализ содержимого одной из таких ампул. Мне сказали, что в ней обнаружен тяжелый депрессант (его формула у меня записана). После этого телефонного разговора жена вышла на час в магазин — меня дома не было, — и в ее отсутствие вся коробка с ампулами исчезла»[538]. Ну, что ж, мы тоже не называем ни учреждения, ни тем более, боже упаси, конкретных лиц…

30 — в Москве подписано Соглашение о сотрудничестве между Федеральным МВД ЧССР и КГБ СССР, рассчитанное на 15 лет. В статье I говорилось: «…Стороны согласились осуществлять сотрудничество в следующих формах: обмен добываемой информацией; оказание взаимной помощи в проведении агентурно-оперативных, специальных и контрпропагандистских мероприятий, направленных на разоблачение и срыв агрессивных планов и замыслов противника; обмен делегациями и опытом оперативно-служебной деятельности; осуществление взаимных доставок спецтехники через соответствующие внешнеторговые организации или на условиях действующих соглашений между Сторонами; предоставление помощи в подготовке кадров».

С должности Председателя КГБ Азербайджанской ССР завсектором проблем ГБ Государственно-правового отдела ЦК КПСС назначен И. Гореловский.

Сентябрь 

1 — в ВКШ реорганизован факультет № 9 (подготовка сотрудников по специальности «международные отношения» с квалификацией «референт по странам Ближнего Востока и Африки», срок обучения — 5 лет), кафедры и учебные подразделения переданы на факультет № 3.

9 — легендарный советский разведчик Дж. Блейк выступил в штаб-квартире ПГУ на приеме нового поколения разведчиков.

10 — В.А. Крючков избран членом Политбюро ЦК КПСС.

В.М. Чебриков ушел в отставку. Далее он будет возглавлять личную охрану И.Д. Кобзона.

15 — под началом п-ка В.Ф. Лебедева на базе Группы консультантов при Председателе КГБ создана Служба оперативного анализа и информации КГБ.

16–18 — проводилась конференция Московского Объединения клубов избирателей, на которой 16-го выступил Г.Х. Попов. В частности, им говорилось: «Для достижения всеобщего народного возмущения нужно довести систему торговли до такого состояния, чтобы ничего невозможно было приобрести. Таким образом, можно добиться всеобщих забастовок рабочих в Москве». Уже 17-го запись выступления попадет на стол М.С. Горбачеву, который ставит резолюцию: «В. Медведеву, В.А. Крючкову. О чем идет речь? Прошу организовать работу и выяснить». 

20 — с поста начальника ВГУ отправлен в отставку И.А. Маркелов (1917–1990).

28 — во время нахождения в Киеве М.С. Горбачев, как всегда, предпринял свой обычный популистский трюк «выход в народ». Охрана заняла места по боевому расписанию. Пока говорун болтал, чьи-то руки в его сторону запустили кейс. Офицер А. Беликов на лету его перехватил, прижал к животу, выскочил из толпы. В кейсе ничего не обнаружили и не смогли установить владельца. Михаил Сергеевич ничего не заметил — так был увлечен своим краснобайством, встреча продолжалась. Офицер был награжден подарком.

Б.Н. Ельцин в нетрезвом состоянии падает в канаву, а потом попадает в милицию, выручать его приезжает А. Коржаков. Этот случай был подан прессой как покушение КГБ.

Состоялись учения ОУЦ. Задача: группе из 7 чел. «просочиться» в Ставрополь. «Раствориться» в нем, проникнуть на военный завод (имеющий несколько рубежей современнейшей охранной сигнализации), добыть там образцы особо засекреченных деталей и узлов и, наконец, подложить в цехах «взрывчатку». Рейд должен был выявить недостатки в охране таких объектов особой государственной важности, наглядно показать «слабые звенья». (В США аналогичные задачи решала так называемая «Красная Команда».) Ставропольские власти, правоохранительные органы и спецслужбы были заранее предупреждены, что в городе появятся «диверсанты», которые попытаются проникнуть на 5 секретных объектов. Были не только названы эти объекты, но сообщен даже словесный портрет «диверсантов». «Если сможете, задержите их», — сказал генерал из Москвы. Это стало делом принципа для руководства силовых структур города. В аэропортах, на вокзалах и автостанциях, в гостиницах и квартирном бюро был введен режим жесткого тотального контроля. Проверяли всех приезжающих (особо придирчиво тех, кто прибыл из Москвы). Кое за кем устанавливали НН. При малейшем подозрении человека «брали на учет». Были значительно усилены ППС, прибыли подкрепления из других населенных пунктов, местная милиция и КГБ перешли на круглосуточную работу по особому графику. Увеличили охрану на военных заводах, предупредив о возможном проникновении лазутчиков и о необходимости «проявления максимальной бдительности».

Семеро прибыли в город разными путями в начале сентября. Одеты были как местные жители (работа специальной швейной мастерской). У каждого была своя «легенда» и соответствующие документы. Сняли жилье в частных домах, а часть базировалась в лесу. Действовали по общему плану, но в одиночку, изредка собираясь вместе в квартире одного из участников группы или за городом. Во второй половине дня некоторых из них можно было встретить в пивных, расположенных недалеко от завода. Через несколько дней они уже знали, на каком принципе действуют системы сигнализации предприятия. Через неделю один из работников «почтового ящика» принес своему новому знакомому «детальки» из цеха: они были нужны для «тарахтелки», которую мастерил брат новоявленного дружка. На десятый день к вечеру, когда на заводе работала вторая смена, трое проникли на территорию завода. Охранная сигнализация, которая срабатывает даже на пролет птицы, на этот раз молчала. Двое, одетые в синие рабочие халаты, схватили тяжеленную металлическую штуковину, лежавшую около забора, и потащили ее к одному из цехов. Это был тонкий психологический расчет: все, кто встречался на пути, обращали внимание именно на неподъемность конструкции и жалели работяг, которые, надрываясь, несли ее. «Взяли бы еще двоих», — посоветовал один из мастеров. Правда, другой все же спросил: «Ребята, откуда вы?» На что один совершенно искренне ответил: «Да пошел ты… Лучше бы помог…»

…Руководителям силовых структур были переданы образцы заводских секретных изделий. На плане завода были указаны места в секретных цехах, где были заложены минно-взрывные средства (без взрывателей). И, наконец, были переданы схемы охранной сигнализации завода. Надо было видеть лица тех, кому все это адресовалось.

Другой группе ОУЦ было дано задание проникнуть на азотно-туковый комбинат и «вывести» его из строя с максимальным ущербом для всего региона. О разведчиках знали, их ждали. Засада организована в подземных кабельных туннелях и колодцах — думали, что именно там пойдут «диверсанты». А они выбрали иной вариант, найдя «слабое звено» в неожиданном месте. Позже специалисты подтвердили, что если бы такую диверсию не условно, а на самом деле осуществили, то завод был бы выведен из строя на 12 лет, а регион надолго бы превратился в зону бедствия[539].

Октябрь 

30 — «Мемориал» проводит санкционированный митинг вокруг здания КГБ на Лубянке.

Сняты ограничения на посещение Историко-демонстрационного зала КГБ.

Ноябрь 

4 — В.А. Крючков выступил на Торжественном заседании, посвященном 72-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции в Кремлевском Дворце Съездов с докладом «Великий Октябрь и обновление советского общества»[540].

7 — Совет Министров СССР принял постановление о мерах по защите внутреннего потребительского рынка СССР и предупреждению злоупотреблений при перемещении через госграницу СССР советской валюты и ТНП.

14 — в адрес ЦК КПСС направлена записка № 2292-К/ОВ «О влиянии Сахарова А.Д. на забастовочное движение в Воркуте».

15 — принято решение Политбюро № П171/21 «О совершенствовании законодательства об условиях и порядке оказания психиатрической помощи».

18 — принято постановление Политбюро ЦК, согласно которому разрешается свободная продажа иноСМИ, сняты ограничения на доступ организаций и граждан к копировально-множительной технике, прием зарубежных радио- и телепрограмм.

Декабрь 

2–3 — во время переговоров М.С. Горбачева и Дж. Буша-стар. на Мальте ввиду прямых угроз со стороны Ливии и ряда арабских стран был создан единый мальтийско-советско-американский штаб охраны. При этом мальтийская сторона открыла, что подслушивает переговоры группы боевых пловцов Черноморского флота[541].

4 — в адрес ЦК КПСС направлена записка № 2451-К/ОВ «О призыве группы народных депутатов СССР к проведению всеобщей политической предупредительной забастовки».

8 — в адрес ЦК КПСС направлена записка № 2483-К/ОВ «О распространении по стране призыва группы народных депутатов СССР к проведению всеобщей политической предупредительной забастовки». (В дополнение к № 2451-К/ОВ.) А также записка № 2482-К/ОВ «О политической деятельности А.Д. Сахарова».

18 и 20 — в адрес ЦК КПСС направлена записка № 2551-К «О траурных мероприятиях в связи с кончиной академика А.Д. Сахарова» и записка 2568-К «О завершении траурных мероприятий в связи с кончиной А.Д. Сахарова».

22 — на радио «Свобода» состоялась конференция «Горбачев и постчебриковский КГБ» с участием Э. Найт, автора книг и статей о КГБ, и А. Алексиева из Корпорации РЭНД.

Состоялась встреча В.А. Крючкова с членами международного клуба женщин-журналисток, так называемого «Клуба-33».

Состоялась командировка начальника ПГУ Л.B. Шебаршина в Польшу.

В КГБ создана комиссия по разработке закона о госбезопасности.

По принципиальным мотивам написали рапорта и уволились из КГБ около 350 чел.

В ВКШ выпущено «Специальное учебное пособие» по контрразведывательной деятельности (под общей редакцией ген.-п-ка H.A. Маркелова). На базе факультета № 8 создан факультет № 4 — переводчиков (со сроком обучения — 5 лет) по программе гражданских вузов. Начнет функционировать в 1990 г.

Введен госстандарт шифрования ГОСТ 28147-89.

Аналитиками КГБ проведен контент-анализ около 900 публикаций центральных и региональных изданий по вопросам освещения деятельности органов госбезопасности на различных этапах их существования. По принятой классификации, около 70 % анализировавшихся публикаций имели ярко выраженный негативный, «разоблачительный» характер, причем в основном они касались периода 30–50-х гг. 20 % составляли «нейтральные» публикации и около 10 % — «позитивные» материалы о современной деятельности органов КГБ. Последние, как правило, были подготовлены при участии подразделений общественных связей органов КГБ СССР.

9-м управлением подготовлено и проведено 11 зарубежных визитов М.С. Горбачева и сопровождавших его лиц.

ВКШ подготовлено и выпущено учебное пособие «Основы Контрразведывательной деятельности советских органов государственной безопасности» объемом 604 стр.

Арестован начальник 4-го отдела Федерального ведомства по охране конституции ФРГ К. Куронь (агент МГБ ГДР «Штерн»), 7 февраля 1992 г. будет приговорен к 12 г. л/св. Он курировал работу с агентами-двойниками, и из-за него вся деятельность контрразведки ФРГ была полностью парализована.

Специалистом по системам компьютерной защиты К. Столлом осуществлена наводка ФБР на след западногерманских хакеров. Пятеро специалистов воровали программы и данные из компьютеров и передавали их своим кураторам из КГБ. Началось все с того, что Столл столкнулся с небольшим, как вначале посчитали, сбоем в бухгалтерской программе — при подсчете была ошибка в 75 центов. Потом появилось подозрение в несанкционированном присутствии. Сделав приманку для хакера, Столл установил его сначала примерное, а потом и точное местонахождение. Дальше — дело техники.

Конгрессом США создан пост генерального инспектора ЦРУ. Это независимый чиновник, который назначается президентом и утверждается сенатом США. Его главная задача — следить, чтобы спецслужбы не злоупотребляли своими возможностями и соблюдали закон. Предыстория такова. В 1985 г. СНБ США принял решение продать Ирану оружие. До недавнего времени Иран был союзником США. Однако в стране произошла исламская революция, шаха свергли, а новые правители страны были настроены крайне антиамерикански. Иранские студенты захватили посольство США в Тегеране, взяв в заложники дипломатов и членов их семей. Попытка США освободить заложников военным путем закончилась провалом! Однако США были основным поставщиком оружия для иранской армии, которая в тот момент вела войну с Ираком. Иранцы нуждались в боеприпасах и запчастях. Администрация Рейгана решила продать враждебному Ирану оружие, надеясь таким путем способствовать освобождению заложников. А средства, вырученные от этой сделки, было решено направить в Никарагуа, для поддержки контрас. Когда эта история стала достоянием публики, разразился грандиозный скандал, получивший наименование «Иран-Контрас». Конгресс США провел специальные слушания, по итогам которых принял решение усилить гражданский контроль за деятельностью спецслужб.

В США арестован израильский разведчик А. Бен-Менаше. Брошенный своими, он в течение года был вынужден самостоятельно доказывать свою принадлежность к Моссад[542].

Корпорацией РЭНД выпущена книга «КГБ в кремлевской политике»[543].

Глава 14

Удары в тыл союзникам

Предательство союзников не есть что-то новое в политике. Но порой кажется, что у разведок не было другой функции, кроме как стрелять в спину вождям своих народов. И роль их в этом деле не ключевая, как обычно пишут, ничуть не задумываясь над этой фразой, а единственная. Еще пишут о том моменте, что-де товарища «X» поменяли на товарища «Y». Внешне все выглядит как замена несговорчивых старых партийцев на молодые кадры, согласных на некие расплывчатые «перемены». На самом деле, это не что иное, как: а) недопустимая выдача стратегических геополитических союзников и открытие границ для выхода НАТО к нашим западным рубежам; б) замена более справедливого (хотя и не идеального) и прогрессивного уклада жизни на социально-экономическое бесправие и в) отбрасывание в развитии. Так картина выглядит на наш взгляд. Но это еще и большая драма, где молодые волки давят старых: Акела промахнулся!.. Начинали еще в 1979-м, когда Амин, на свою голову, пригласил советских советников себе в Афган. Говорят, что за несколько минут до своей смерти он прозрел…


Восточная Германия: «камрады» под ударом

Начало существования госбезопасности ГДР принято отсчитывать с 16 августа 1947 г., когда Советская Военная Администрация создала первую германскую политическую полицию — так называемый «Пятый Комиссариат», или К-5. Его руководителем был назначен В. Цайссер, а заместителем — Эрих Мильке. Формально К-5 подчинялся управлению уголовного розыска Народной полиции. Мера ухода под прикрытие была вынужденной: создание гласной политической разведки и полиции запрещалось соглашениями по Германии. 8 февраля 1950 г. было создано самостоятельное МГБ — Ministrium fur Staatssicherheitsdienst. Министром стал В. Цайссер, а Э. Мильке — статс-секретарем. Противоречия по линии лидер страны и компартии — руководство спецслужб  проступили достаточно быстро. В 1953 г. Цайсер уволен за сбор компромата на президента Ульбрихта, поводом же явился провал с подавлением рабочего бунта. Его сменил Э. Волльвебер, наш бывший агент «Антон». В 1957 г. он вошел в «антипартийную» группу под руководством Ширдевана, и был уволен[544].

Министром на 32 года стал Э. Мильке. В 18 лет он вступил в компартию и возглавил ячейку организации партийной самообороны в рабочем пригороде Берлина. В августе 1931 г. застрелил полицейского. Сразу же переброшен в СССР. Окончил военно-политическую школу Коминтерна, специально созданную для таких, как он, и Международную ленинскую партийную школу Исполкома Коминтерна, учился в ее аспирантуре. Участвовал в гражданской войне в Испании, где сотрудничал с людьми из НКВД в борьбе с троцкистами. Был заброшен в вишистскую Францию. В феврале 1944 г. арестован, направлен на строительные работы. В июне 1945 г. возвратился в родной город. По рекомендации В. Ульбрихта он был назначен в полицейскую инспекцию. Откуда и перешел в К-5. Между тем, Э. Мильке, присутствуя на каком-то официальном мероприятии, был опознан как убийца капитана полиции Анлауфа. Информация об этом была доложена во все инстанции. Оказалось, что сохранилось и дело, где в показаниях на каждой странице говорилось об участии Э. Мильке. Поднялся скандал, но инициатора быстро уволили по протесту советской стороны, а документы были конфискованы.

Э. Мильке был на стороне Э. Хонеккера, когда в 1971 г. разразился кризис с В. Ульбрихтом, который не хотел покидать высшие посты. В благодарность Мильке был избран кандидатом в члены Политбюро. Далее было также непросто. В 1976–1977 гг. теперь предпринималась попытки свалить уже самого Хонеккера. Тогда эту группу в политбюро возглавил В. Ламберц — молодой, импульсивный и решительный политик, но уже преуспевший в борьбе за власть. Его конспиративно поддержали премьер-министр (руководитель МВД с июня 1955 г. по ноябрь 1963 г.) В. Штоф, несколько других обиженных партократов, и, что было наиболее опасно для генсека, Э. Мильке. Дело застопорилось, а потом временно заглохло из-за того, что участники заговора не дотягивали до арифметического большинства в политбюро. Заговор утих тогда сам собой. В. Ламберц погиб в вертолетной катастрофе во время поездки в Ливию. Интересно, не правда ли?

Но пришли новые времена, и вот «Кремль твердо решил заменить Хонеккера более покладистым и удобным деятелем»[545]. Шло давление М.С. Горбачева и Международного Отдела ЦК КПСС на СЕПГ с целью «демократизации внутренней жизни в стране». В ответ Э. Хонеккер, а также руководство ЧССР и Румынии сговариваются между собой и ищут своих сторонников в СССР на предмет смещения самого М.С. Горбачева.

В феврале 1985 г. на юбилейном заседании, посвященном 35-летию органов МГБ ГДР, в закрытом докладе министра отмечалось, что, несмотря на существующие проблемы, обстановка в республике с точки зрения государственной безопасности не внушает опасений. Подавляющее большинство населения поддерживает политику СЕПГ и правительства ГДР. В стране нет политических сил, которые могли бы представлять опасность для общественного строя. Антиправительственные выступления носят единичный характер. Деятельность спецслужб противника успешно пресекается.

Что касается диссидентского движения в ГДР, то оно, отмечал министр, является аморфным и состоит из небольшого количества разрозненных и малочисленных групп пацифистов, активистов экологического движения и феминисток, организовавших околоцерковные кружки, семинары, «библиотеки». Среди населения они почти не имеют резонанса; некоторую рекламу им обеспечивают западные СМИ. Э. Мильке утверждал, что все эти группы и связи с Западом надежно контролируются органами госбезопасности. Резюмируя, он подчеркнул, что в ГДР не существует политического подполья.

Большую озабоченность, как следовало из доклада, вызывало положение среди молодежи. Организации Союза Свободной Немецкой Молодежи явно недорабатывали. В то время как все младшеклассники были настоящими пионерами-ленинцами, среди учеников старших классов получил распространение скептицизм, неверие в идеалы социализма. Значительные группы молодежи вообще оказались вне контроля общества. Сотни, а то и тысячи юношей и девушек кочуют по республике без определенных занятий, внезапно появляясь в местах массовых мероприятий. Среди них немало алкоголиков и наркоманов. Более того, в последние месяцы среди молодежи были раскрыты несколько групп неофашистов.

Одна из главных проблем для госбезопасности ГДР определялась неуклонным ростом взаимных посещений восточных и западных немцев. Число таких посещений в целом за год находится у отметки в 9 млн, тогда как вся ГДР насчитывает 16,5 млн жителей. Понятно, что такие масштабы общения намного превосходят любые реальные возможности выявления оперативно значимых контактов и установление контроля над ними.

Развитие взаимных контактов жителей обеих частей Германии, несомненно, стимулирует уход граждан ГДР на Запад. Однако действия государства в этой области, по словам министра, не являются последовательными. С одной стороны, здесь проводится жесткая репрессивная политика. С другой же, поощряется практика выкупа западногерманской стороной заключенных из тюрем ГДР, особенно за попытку побега на Запад, а это явно способствует росту числа правонарушений и преступлений в республике. В этих сложных условиях МГБ проводит в жизнь достаточно действенные меры для нормализации положения.

Министр коснулся и положения в экономике страны, посетовав на то, что многие трудности возникли из-за сокращения с 1982 г. поставок советской нефти на 2 млн тонн. По его словам, на настроения населения отрицательно влияют сбои в снабжении (например, дефицит тропических фруктов в канун рождественских праздников, отсутствие в продаже в достаточных количествах филе и других мясных продуктов высшей категории[546].

Тогда же начались и перемещения внутри политбюро, и если в одном случае позиции Э. Хонеккера ослаблялись, то в другом усиливались: «В течении 1985 года (…) удалось скомпрометировать (…) Г. Хэбера. В феврале достоянием политбюро стал материал, подготовленный в МГБ ГДР, из которого следовало, что Хэбер утаил существенный факт из своей биографии: его отец во время войны якобы служил в охране концлагеря. Хэбер оказался в изоляции и подвергся обструкции, что вызвало у него тяжелое нервное расстройство. На пленуме 21 ноября Хэбер был выведен из состава политбюро и секретариата ЦК по болезни.

На этом же пленуме „по болезни“ был освобожден от руководящих постов член политбюро, первый секретарь Берлинского окружкома СЕПГ К. Науман. Причина оказалась весьма банальной. Выступая перед большим партийным коллективом в Берлине, Науман под воздействием спиртного допустил резке враждебные и оскорбительные высказывания в адрес Э. Хонеккера. Пленка с записью выступления Наумана была представлена в политбюро, что, естественно, повлекло за собой самую острую реакцию»[547]. Коллизии отмечались в аналитической записке представительства КГБ, датируемой апрелем 1986: «Стиль руководства партией и государством становится все более авторитарным и деспотичным. На заседаниях политбюро практически прекратились дискуссии, оно утратило характер коллективного органа. (…) всемерно насаждается культ личности генерального секретаря, который временами принимает гротесковые формы. (…) В целом в политбюро намечается скрытый раскол.

В развернутой справке об экономическом положении ГДР подчеркивалось, что провозглашенный руководством СЕПГ курс единства экономической и социальной политики не отвечает реальным возможностям страны. Осуществление этого курса требует отвлечения огромных средств из государственного бюджета (около 1/5 его объема) для поддержания низких цен на товары повседневного спроса и реализацию социальных льгот, результатом является постоянное сокращение средств, выделяемых на модернизацию производства. С 1971 года (год прихода к власти Э. Хонеккера) доля бюджетных средств, предназначенных для капиталовложений в производственной сфере, уменьшилась почти на 15 %. Более того, страна вынуждена жить в долг. С 1971 года валютная задолженность Западу возросла с 2 миллиардов до 32 миллиардов нем. марок. Директивы последней пятилетки, предписывавшие вдвое сократить эту задолженность, остались невыполненными. Напротив, долг Западу увеличился на 5 миллиардов нем. марок. Финансовая зависимость ГДР от Западной Германии способна ограничить ее политическую самостоятельность.

В справке обращалось внимание на то, что волюнтаристский курс в экономике проводится Э. Хонеккером и Г. Миттагом по существу бесконтрольно, в обход Совета Министров. Подчиненное непосредственно им Управление коммерческой координации во главе с А. Шальком-Голодковским реализует независимо от министерства внешней торговли до 40 % внешнеторгового оборота страны. Члены высшего руководства СЕПГ, имеющие реальное представление об экономической ситуации, считают, что над ГДР нависла угроза скорого банкротства»[548]. В конце мая 1986 г. через представительство КГБ в ГДР эта группа передала М.С. Горбачеву пакет информационных материалов[549].

В 1986 г. в отставку вышел начальник управления «А» МГБ (немецкая внешняя разведка) ген.-п-к Маркус Вольф. (Впрочем, называть ее немецкой можно только с натяжкой: М. Вольф — еврей, как и его преемник: Вернер Гроссманн (Gro?mann) ранее писалось как Гронцман (Gronzman)[550]) Надо понимать, что он получил таким образом полную свободу рук. К его услугам была личная агентура, причем самого высокого уровня по ФРГ и по другим странам Европы; он не утерял доступа к картотекам; текущей документации. И он приступил к своей последней операции стратегического уровня. Рассматривая фактор отставников, надо помнить, что в спецслужбах ГДР было множество офицеров из числа гестаповцев, что остались после 45-го. Кто-то из них мог и помнить неудачи молодости, чтобы теперь взять реванш, а в их профессионализме усомниться невозможно. Вольфу было на кого опереться…

Министр Э. Мильке готов был предать, он примкнул к группе скрытых оппозиционеров В. Штофа-Э. Кренца и стал их покрывать. После 1985 г. он старался донести до определенных кругов в Москве о желательности ухода Э. Хонеккера. Так, 28 декабря 1987 г. Э. Мильке в связи с 80-летним юбилеем было присвоено звание Героя Советского Союза. Награждение состоялось в Москве 25 апреля. После официальной церемонии Э. Мильке был принят М.С. Горбачевым и В.М. Чебриковым и имел полуторачасовую беседу. Немец охарактеризовал ситуацию в Восточной Германии как кризисную и выход видел в отставке ее высшего руководителя[551].

Картина краха социализма в ГДР и его аншлюса с ФРГ такова.

Большая система СССР окутывала меньшие, в том числе и ГДР. И приходилось как-то с этим считаться. Просто так — в лоб — сопротивляться переменам было во многом бессмысленно. И тогда восточные немцы пошли на уловку. Они решили создать организацию, имитирующую «перестройку» и «гласность». Теперь всем указующим из Москвы можно было показывать: вот, смотрите, и у нас есть такое же безобразие, как и у вас, называется оно Союз Свободомыслящих. 30 декабря 1988 г. в МГБ за подписью замминистра — куратора борьбы с идеологической диверсией Р. Миттага был составлен документ: «В соответствии с решением Политбюро ЦК СЕПГ предусматривается создание Союза Свободомыслящих. Образование этого союза вытекает из необходимости в период усиления идеологической борьбы между социализмом и империализмом распространять с помощью разнообразных методов наше мировоззрение, разъяснять идеологию и политику партии и активно отражать попытки реакционных церковных сил расширить свое влияние. (…) Руководителям всех подразделений МГБ целенаправленным введением в действие оперативных сил организовать процесс формирования руководящих органов Союза Свободомыслящих. К компетенции двадцатого главного управления и двадцатых отделов окружных управлений относятся: проверка политической благонадежности руководящих кадров; своевременное внедрение в руководящие органы оперативных работников»[552].

В феврале 1987 г. начальник Представительства КГБ при МГБ ГДР (с июля 1976 г.) ген.-л-нт В.Т. Шумилов был отозван и Союз и находился в ДР 1-го отдела УКГБ по Л и ЛO, уволен 28 февраля 1990 г. по ст. 60 п. «а» по возрасту в отставку. Новым был назначен Г.Ф. Титов[553]. Справка: чекстаж с 1959 г.; 1961–1969 — советник посольства СССР в Великобритании; 1969–1971 — помощник, старший помощник начальника 3-го отдела (Великобритания, Австралия, Новая Зеландия, скандинавские страны); июнь 1971 — февраль 1977 — резидент КГБ под прикрытием 1-го секретаря посольства СССР в Норвегии, объявлен персоной нон грата; февраль 1977–1978 — замначальника отдела по резерву назначения ПГУ; 1978–1980 — потешник начальника ПГУ; 1980–1984 — начальник 4 отдела (ФРГ и Австрия), ген.-м-р с 19 декабря 1983 г.; 1984–1987 — первый заместитель начальника Представительства КГБ в ГДР[554].

Но за этим еще мало видно человека. Характеристику же ему дают такую: «В Центре у Титова было прозвище „Крокодил“. Коллеги его очень не любили, а подчиненные, за исключением небольшой группы протеже, боялись. Правда, начальство относилось к Титову благосклонно. Гордиевскому он запомнился как самый неприятный и беспринципный офицер КГБ»[555]. Ну уж если предателю он показался такой стороной, то уж нам-то сам Бог велел… «Самым большим его талантом, который он применял и в отношениях с начальством, и с агентами, была необузданная лесть. Ею-то он и подкупал и Трехольта, и Крючкова. Трехольту он показался „замечательным человеком“, — знающим (вспомним, что еще в феврале 1982 г. он предрек, что рано или поздно, но генсеком будет М.С. Горбачев. — А.Ш. ), веселым, полным шуток и анекдотов о советских руководителях»[556]. Я надеюсь, что про Юрия Владимировича он не осмеливался?

Но и это еще не все. Г.Ф. Титов провалил двух агентов.

Норвежка Грета Г. Хаавик во время войны работала в больнице медсестрой. Там она выходила советского военнопленного В. Козлова и помогла ему бежать. После войны работала в посольстве в Москве, где ей помогли встретить к тому времени женившегося былого возлюбленного. В 1950-м была завербована на этой почве. За 27 лет работы она смогла осуществить 250 встреч, поменяла 8 операторов. Работала секретаршей в МИДе, в том числе и у самого министра. Передала тысячи документов страны и НАТО. Была арестована 27 января 1977 г. Как только оператор А.К. Принципалов получил от нее документы, они тут же были схвачены. В кармане дипломата так и остались деньги для нее. Его отпустили. Разведчица твердила, что просто передавала письма для своего друга Козлова. Ее никто не слушал: наблюдение давно выявило все связи. Через полгода она умерла в тюрьме. За время допросов у норвежской службы контрразведки сложилось мнение, что в последнее время она выработала свой ресурс и в ПГУ мало ей интересовались. А тут еще «прослушка» выявила, как жена офицера В.И. Жижина, начитавшись газет, спросила мужа, насколько это неприятно, и услышала ответ: «Могло быть и хуже!»[557].

Итак, при Г.Ф. Титове провален агент, который смог продержаться чуть ли не эпоху. Следовало бы сделать «оргвыводы». Но это не в правилах Лубянки. И тогда он продолжает в том же духе и проваливает следующего: Трехольта. На суде последнему в качестве неопровержимой улики показывают фото, сделанное в Вене (фотокамера была спрятана в… детской коляске): тот идет по улице и, жестикулируя, о чем-то разговаривает с Г.Ф. Титовым и еще одним офицером. За провал агентов следовало б снять с должности, понизить в звании и отправить в отставку капитаном или майором. Конечно же, это не спасло бы ГДР: нашли бы другого подонка. Так что это я так: не о конкретном деле, а о правилах в ПГУ. Вместо этого Г.Ф. Титову обеспечили карьеру. Что вполне понятно. Ибо В.А. Крючков, если он перед кем-то отчитывался, мог со всеми на то основаниями четко доложить: «Этот человек во всем мне обязан и мною полностью управляем!»  И не один он, а вся его команда. Как только В.А. Крючков становится Председателем, так В. Жижин получает генерала и ключевую должность на Лубянке: Начальник Секретариата КГБ! Даже то, что вышла книга О. Гордиевского[558]. с упоминанием приведенного нами выше факта того, что B. Жижин косвенно способствовал провалу Трехольта, нисколько не повлияло на его карьеру в отрицательном смысле.

В.А. Крючков был с визитом в ГДР с 15 по 20 июня[559]. Одна из важнейших встреч произошла 18-го числа в Дрездене, на вилле профессора-ядерщика Манфреда фон Ардена (это один из создателей ядерного оружия в СССР, близкий к спецслужбам, которые поставляли ему информацию, полученную по линии «атомного шпионажа»), прибыл В.А. Крючков чтобы встретиться с М. Вольфом (в очередной раз) и с Г. Модровым (впервые), присутствовали еще и доверенные лица из ряда структур. На этом тайном совещании был выдвинут план, который был осуществлен в дальнейшем. Объектом «X» этого плана стал Э. Хонеккер. План предусматривал две фазы: 1. Тонко его психологически обработать, успокоив радужными успехами 2. Свергнуть в час «Ч», наложив на план спасения генсека, разработанный Э. Мильке, свой[560].

В рамках ведения дипломатической войны ФРГ — ГДР лидеры с Востока отказывались до этого от посещения западного соседа. Эту блокаду решили прорвать, и для осуществления операции в частности было решено способствовать поездке Э. Хонеккера в ФРГ, которая и была осуществлена в сентябре 1987 г. Тогда разведка провела два мероприятия: были профилактированы все потенциально опасные неонацисты; а Службой активных мероприятий разведки через прикормленных журналистов сделана недурная реклама в СМИ самому генсеку. Хонеккер должен был поверить в искренность своих помощников. Хонеккер полагал, что дезинформируют западногерманских бюргеров. Но на самом-то деле, провели именно его. Он полагал, что ФРГ забудет террор, на который зачастую он давал указание либо закрывать глаза, либо дистанцироваться от «леваков». Ему этого не простили. Более того. Смею полагать, что именно агентура М. Вольфа потом более чем жестко настаивала на репрессиях против узника Моабита. Для чего? Чтобы сделать себе паблисити «беспощаден к врагам рейха». (Это мы помним из характеристики Штирлица.)

В марте 1989 г. М.С. Горбачев в разговоре с венгерским премьер-министром Неметом предложил последнему открыть границу с Западом. Брожение в ГДР выражается в форме бегства на Запад. Через открытую границу с Венгрией это удалось сделать нескольким тысячам человек. Участие СССР в этом деле было шито белыми нитками, и гостей из Москвы спрашивали в кабинетах Восточного Берлина: «Вы хотите устроить нам государственный переворот? Warum?»[561]. Но тем не менее: достаточно было перекрыть оперативно границу с Венгрией, ввести визы и квоты на поездку в эту страну, и положение можно было бы либо полностью стабилизировать, либо серьезно нарушить замыслы противника. Не могу знать, верна ли рекомендация, но, по крайней мере, к ней не прибегли.

29 марта начальник Дрезденского окружного управления МГБ X. Бем подает рапорт в адрес старшего офицера по координации связей КГБ с МГБ ген.-м-ра В.А. Широкова, в котором уведомляет его, что МГБ известно, что чекисты вербуют офицеров армии ГДР. Полагают также, что Э. Хонеккер отдал приказ на места разобраться с этим вопросом напрямую, так как не доверял людям из центрального аппарата[562]. Двое офицеров, проявивших особую активность, объявлены персонами нон грата[563]. От КГБ начала работу специальная группа «Луч», созданная с целью смещения генсека.

В июне 1989 г. Центральной группой анализа и информации МГБ был подготовлен совершенно секретный аналитический документ. Отмечу, что там «говорилось, что воздействие со стороны противника в сочетании с тенденциями, наметившимися в отдельных социалистических странах, оказывает определенное влияние на часть населения ГДР. Это проявляется, в частности, в существовании — раскрытых и находящихся под государственным и общественным контролем — групп и группировок, формирующихся на основе личных связей, которые пытаются действовать в соответствии с подрывной стратегией противника. Почти все эти группы и группировки включены в структуры евангелической церкви в ГДР и могут широко использовать в своей деятельности ее материальные и технические возможности. Аккредитованные в ГДР корреспонденты, а также дипломаты западных стран, инспирируют антисоциалистическую активность таких группировок, оказывают им поддержку и популяризируют их акции с целью обеспечить им защиту со стороны международной общественности.

Всего в ГДР насчитывается около 160 подобных образований. Значительная часть из них последовательно или эпизодически проводит акции против государственного и общественного строя республики. Сюда относятся приблизительно 150 „церковных базисных групп“. (…) Свыше половины таких групп и группировок сформировались до 1985 года. Несмотря на все усилия, предпринятые государством и обществом, сократить их количество не удалось.

Общий потенциал этих образований, включая и простых участников этих акций, составляет около 2500 человек. Около 600 человек являются активистами вышеназванных кружков и групп, а к их „твердому ядру“ относится сравнительно небольшое число (около 60 человек) „фанатично настроенных людей, движимых сознанием собственной миссии, личными амбиция ми и стремлением к политическому профилированию — в основном неисправимых врагов социализма“. По своему составу указанные группировки довольно разнородны, они включают как глубоко религиозных людей, так и атеистов. Заметное место среди них принадлежат лицам, подавшим заявление с просьбой о переселении на Запад.

Действующие в ГДР враждебные, оппозиционные и другие негативные силы не имеют единой политической концепции В то же время их пропагандистская деятельность соответствует основным направлениям идеологической диверсии противника. Она имеет своей целью прежде всего подрыв основ социализм под лозунгом его „обновления“.

Под прикрытием требования о „демилитаризации общества“ осуществляются нападки на политику государства в области безопасности и обороны. Выдвигаются требования против политического воспитания молодежи. Для дискредитирования политики СЕПГ широко используются также проблемы охраны окружающей среды.

Доложенная Э. Хонеккеру информация хотя и содержала довольно подробные, конкретные и достоверные сведения, однако в целом не давала достаточно реального представления о ситуации. Авторы подготовленного в МГБ анализа не могли признать тот факт, что в ГДР уже существует политическое подполье с устойчивыми организационными формами и опирающееся на развитую инфраструктуру. Ведь подобная констатация означала бы, что органы госбезопасности ГДР не выполнили главную свою задачу. Данные о малочисленности оппозиционных режиму СЕПГ группировок действовали успокаивающе. В то же время МГБ, видимо, не располагало сведениями о степени воздействия этих группировок на негативный потенциал в стране и возможностях его мобилизации для подрыва существующего строя. Утверждение о том, что все эти группировки находятся под контролем государства и общественности, являлось слишком оптимистическим.

То есть, несмотря на свои огромные оперативные возможности, несмотря на работу „по площадям“, МГБ ГДР не видит летом 1989 года надвигающуюся опасность и не в состоянии предупредить о ней свое руководство. Смягчающим обстоятельством является то, что и сами руководители восточногерманских диссидентских движений вряд ли могли ожидать столь стремительный рост своего потенциала осенью 1989 года»[564].

Определенную негативную роль, прямо способствовавшую осложнению обстановки в ГДР, сыграла болезнь Э. Хонеккера, повлекшая за собой его отсутствие у руля государства в самое неподходящее время. «8 июля, на второй день заседания ПКК ОВД в Бухаресте, у него произошел острый приступ почечной колики, что потребовало длительного лечения, а затем и сложной операции. Выполнявшие в течении этого времени попеременно обязанности главы государства Э. Кренц, а затем Г. Миттаг, либо пытались согласовывать с Э. Хонеккером свои решения, что затруднялось его состоянием, либо, боясь взять на себя ответственность, медлили с принятием нужных мер. В ряде случаев их нерешительность и промедления стимулировали опасное развитие ситуации в республике. (…)

Состояние здоровья Э. Хонеккера, находившегося в отпуске вне Берлина, продолжало ухудшаться, и врачи настаивали на проведении сложной хирургической операции. 11 августа Хонеккер на короткое время прервал лечение. Появившись в ЦК СЕПГ, он заслушал доклад Кренца об обстановке в республике, которым остался недоволен. „Кому нужны сводные данные о численности выехавших? Что все это должно означать? Перед сооружением стены от нас ушло гораздо больше людей“. (…)

15 августа Хонеккер провел заседание политбюро. Он проинформировал членов высшего партийного органа о своем предстоящем лечении и поручил на это время исполнение обязанностей руководителя партии и государства Г. Миттагу. Э. Кренцу было предложено отправиться в очередной отпуск. (…)

В течении последующих пяти недель Хонеккер практически был недееспособен. Первого сентября он перенес тяжелую хирургическую операцию. (…) Политбюро в отсутствие Э. Хонеккера (и Э. Кренца) оказалось лишь ограниченно дееспособным. Когда на одном из его заседаний возникла дискуссия о ситуации в стране, большинством голосов было принято решение не обсуждать принципиальных вопросов в отсутствие генерального секретаря ЦК СЕПГ. Выздоровел генсек и вернулся к исполнению служебных обязанностей только к 25 сентября»[565]. Тут бы и попросить ему об отставке, но какой-то рок заставлял их двигаться к пропасти…

В начале октября должны состояться празднования, посвященные 40-летию государства. Разведка получает данные, «что готовится марш до Бранденбургских ворот, что планируется массовый прорыв через границу. Мы в Главном управлении узнаем от наших негласных сотрудников из Западного Берлина: сенат и союзники предписывают: всем служебным инстанциям находиться в боевой готовности. К сожалению, мы не можем выяснить, кто же распространил пароль о прорыве через границу. Я убежден, что политические круги и тайные службы — не только немецкие — приложили к этому свои руки и запутали следы»[566].

В самое горячее время, когда идут приготовления к празднованию, 3 октября у Э. Хонеккера состоялась официальная встреча с Р. Максвеллом, известным западным издателем, у которого были большие связи в Кремле, на Лубянке, а также в ЦРУ и Моссаде. Суть разговора неизвестна.

А 4-го состоялось тайное собрание в составе генералов МГБ, где решались вопросы противоположные. Известно, что там были представитель партии в МГБ, возглавляющий партком ген. Хорст Фельтер и Л. Арендт — замминистра внутренних дел. По итогам этой встречи, накануне отъезда М.С. Горбачеву по надежному каналу от другого Миши — Вольфа поступила информация, что Э. Хонеккер будет снят[567].

Во время пребывания М.С. Горбачева в ГДР 6–7 октября, В.М. Фалин и Г.Х. Шахназаров обрабатывали колеблющихся партбонз в пользу выбора «перемен». М.С. Горбачев для того, чтобы подбодрить скрытых сторонников, сказал в выступлении: «Кто запаздывает, того наказывает жизнь!» Хонеккер дал достойный ответ: «Недавно я был в Магнитогорске. Городские власти пригласили меня на небольшую экскурсию, чтобы показать, как живут люди. Я не последовал приглашению, тогда как сопровождавшие меня товарищи участвовали в экскурсии. Вернувшись, они рассказывали, что в магазинах нет даже соли и спичек»[568]. Намек был более чем понятен: в ГДР тоже свои проблемы: на новогодних распродажах на всех не хватает тропических продуктов. М.С. Горбачев мог только кисло улыбнуться. Но при этом отрабатывал свою роль до конца: встречаясь с простыми берлинцами, он их в неявной форме провоцировал на мятежи.

Э. Хонеккер, в свою очередь, пытался упредить события: встречался с прилетевшим румынским лидером Н. Чаушеску, вел телефонные переговоры с генсеком Болгарской компартии Т. Живковым и чехословацким генсеком М. Якешем, а также с некоторыми советскими генералами.

Уже на следующий день по окончании юбилея ряд членов политбюро втайне собрались, чтобы возглавить бунт против Э. Хонеккера. Место встречи: кабинет главы МГБ. Их имена: Э. Мильке; бывший министр внутренних дел, а ныне член Политбюро, секретарь ЦК, куратор кадров и госбезопасности с 1983 г. Э. Кренц; руководитель отдела безопасности ЦК В. Хергер; член Политбюро, первый секретарь Берлинского окружкома Г. Шабовски, который вспоминал позже об этих днях: «Разведка попыталась найти кандидата на роль нового генсека»[569]. Товарищи пришли к мнению, что отставкой Э. Хонеккера, ответственного секретаря ЦК Г. Миттага и секретаря по пропаганде и агитации Й. Херманнса решат проблему. Э. Кренц зачитывает доклад о политическом положении, который он подготовил для следующего заседания Политбюро. Прямо из кабинета Э. Мильке — чтобы сразу подчеркнуть, что МГБ в курсе дела — Э. Кренц начинает обзвон членов руководства[570].

8 октября от МГБ поступила информационная сводка, которая опиралась «…на большой массив первичной информации и не только содержит достоверную оценку положения в стране, но и позволяет понять причины, определявшие развитие кризиса в стране». Ниже приводится его основное содержание.

«По оценке прогрессивных сил, особенно членов СЕПГ из столицы и всех округов ГДР, социалистический общественный и государственный строй в республике находится в опасности. Настроения населения резко ухудшились. В многочисленных высказываниях трудящихся, их письменных заявлениях и резолюциях выражается мнение, что система руководства и управления политическими, идеологическими и народно-хозяйственными процессами в ГДР закостенела. Ощутимое обострение внутриполитических проблем и трудностей, а также массовое бегство свидетельствуют о всеобъемлющем общественном кризисе в стране. Следствием являются резко возросшие проявления неуверенности, растерянности и разочарования среди членов партии, сотрудников государственного аппарата и других лиц, занимающих активную позицию в обществе.

У трудящихся растут сомнения в перспективах социализма в ГДР. Многие трудящиеся, члены и функционеры СЕПГ говорят о том, что партийное и государственное руководство более не способно реально оценивать ситуацию и принимать меры для осуществления необходимых срочных решений. Возрастной состав руководства ограничивает его способность гибко реагировать на происходящее.

Многие представители прогрессивных сил выражают опасения, что в обществе предстоят большие потрясения, а партия не может овладеть ситуацией, подчеркивалось в документе МГБ. Уже сегодня в ГДР такая же обстановка, как накануне 17 июня 1953 г. Непонимание вызывает то обстоятельство, что высшие руководители партии и государства до сих пор не обратились напрямую к народу. Они упустили шанс и не использовали свои выступления по случаю 40-летия ГДР, чтобы ясно и открыто сказать о возникших проблемах и наметить пути их решения.

Информационная политика партии является глубоко ошибочной. Между СМИ ГДР и населением образовалась пропасть. Нельзя понять, почему не ведется дискуссия с оппозиционными силами и не дается отпор их идеологическому наступлению. Сложилась такая ситуация, когда многие позитивно настроенные солидаризируются с целями оппозиционных движений.

Прогрессивным силам становится все труднее находить убедительные аргументы в разъяснительной работе с трудящимися Освобожденные партийные функционеры зачастую не в состоянии дать ответы на вопросы членов партии. Партийцам, задающим „неудобные“ вопросы, нередко грозят партийными взысканиями. Во многих трудовых коллективах в агрессивном тоне ведутся дискуссии о существовании в ГДР привилегированного класса и о широком распространении спекуляции и коррупции.

В заключение документа приводились конкретные требования, выдвигаемые членами СЕПГ в отношении улучшения положения в народном хозяйстве ГДР, развития социалистической демократии, устранения перекосов в информационной политике и т. д. Примечательно, что этот каталог требований по существу во многом совпадал с лозунгами, провозглашенными оппозиционными движениями. Примечательно И то, что в документе, подготовленном в Центральной группе анализа и информации МГБ, вещи были названы своими именами, без традиционных стилистических ухищрений»[571].

17 октября состоялось Политбюро. В самом его начале B. Штоф объявил: «Предлагаю, чтобы Хонеккер оставил пост генсекретаря». В ходе заседания выступил и Э. Мильке. В его биографии, написанной п-ком H.H. Кузьминым, приводятся слова шефа спецслужбы: «Я расскажу о таких вещах, которые бы хотел унести с собой в могилу ». Под этим обычно понимают, что кроме компромата на членов Политбюро, снятых в 1985-м, был сфальсифицирован и так называемый «красный чемодан» на самого Э. Хонеккера: якобы во время отсидки в 1935–1945 гг. он не совсем правильно вел себя на допросах в гестапо, но при этом сидел он в каменном мешке Моабита и чудом спасся[572]. В ответ Хонеккер предложил озвучить их немедленно, на что Э. Мильке промолчал. На Пленуме, состоявшемся в этот же день, Э. Хонеккера и его ближайшего сторонника Миттага сняли со всех постов. Э. Кренц был избран генсеком. Первый секретарь Дрезденского окружкома X. Модров, выбранный в Политбюро, должен стать следующим кандидатом на высшие посты в начавшейся чехарде. Он признает, что «некоторое время мне пришлось посещать посольство СССР тайно» [573]. Начальник разведки в отставке М. Вольф говорит: «Для меня Модров был верным выбором». 

Началось весьма активное — 24 часа в сутки — вещание западногерманских и западноберлинских СМИ. Под воздействием пропаганды толпы пытались сокрушить Берлинскую стену. Но армия и полиция пока крепко держали оборону[574].

30 октября Э. Мильке отправил в ЦК доклад, в котором сообщал, что толпы «провоцируют офицеров на применение неконтролируемых действий»[575].

4 ноября состоялся примерно полумиллионный митинг на Александер-плац. На нем выступил и М. Вольф, представленный как «генерал из Штази», если его первые фразы были встречены аплодисментами, то потом раздались свистки. Когда он высказался за перестройку и за связь социализма с истинной демократией, добавив, что не надо всех сотрудников Штази без разбора делать «козлами отпущения», ответственных за всю нацию, свистки стали громче. Градом послышались возгласы «Долой!». 6-го опубликован проект закона о передвижениях. Неприемлемость его подогревает толпу. 7-го Совет Министров, а 8-го Политбюро уходят в отставку, но Э. Мильке продолжает выходить на работу, а Э. Кренц остается генсеком.

9-го произошло открытие границы между двумя германскими государствами. В тот день с утра два полковника Штази и два завотделами МВД за несколько часов написали Правила пересечения границы. По словам посланника СССР Максимычева, эти четыре компетентных специалиста нарушили полученные указания. Они расширили сферу деятельности новых постановлений до беспредельности. Э. Мильке находился в своем кабинете, и около 21.00 у него состоялся разговор с Э. Кренцем: «Кренц. Что делать? Мильке. Если не принять немедленного решения, то мы потеряем контроль. Кренц. Что ты предлагаешь? Мильке. Ты — генеральный секретарь. Тебе и принимать решение». Э. Кренц это подтверждает: «Мне позвонил министр госбезопасности и сказал, что на границе что-то происходит. После консультаций с министром обороны я ему сказал: „Пусть откроют границу, чтобы у нас был порядок и спокойствие“»[576]. Мильке сказал: «Ты прав, сынок». Смысл Правил разъяснила первая программа телевидения ФРГ, которая в 23.00 объявила, что границы ГДР немедленно открываются для всех. Так называемое «твердолобое» руководство ГДР только в тот момент осознало, что принятый документ является частью заговора[577]. 9-го вечером выступил на пресс-конференции Г. Шабовски с информацией, что все граждане ГДР могут незамедлительно и безотлагательно пересечь границу.

9-го же (по окончании 10-го заседания ЦК) состоялся актив парторганизации МГБ. В нем принял участие руководитель отдела по безопасности ЦК В. Хергер. Замминистра Р. Миттиг информирует о заседании ЦК, и пытается оправдать деятельность МГБ.

В эти дни от УОО по ЗГВ требовалось одно: обеспечивать непреклонное выполнение приказа: «Сидеть в казармах, что бы ни случилось!» Военная контрразведка немцев контролировала ННА. Ни один солдат не помог гибнущей стране.

12 ноября 1989 г. в посольстве СССР состоялось совещание. Были В. Фалин, М. Вольф, Г. Модров, Г.Ф. Титов и некоторые другие[578]. Любопытно то, как представляют посланца Москвы: «Фалин давно участвовал в собраниях Бергдорфского клуба, который в 1970 г. начал секретную координацию своей деятельности с некоторыми советскими руководителями. Туда Фалин иногда направлялся с Георгием Арбатовым, советником Брежнева, и с Генрихом Боровиком, председателем Комитета защиты мира, родственником Владимира Крючкова»[579]. Э. Кренца решили скомпрометировать тем, что его сын якобы был доносчиком. Перетасована советская команда, отвечающая за Германию: Г.Ф. Титов переведен замначальником ПГУ, через год — поближе к Дню чекиста он получит звание генерал-лейтенанта. Новым представителем назначен ген.-м-р А. Новиков.

13 ноября состоялось выступление Э. Мильке в Народной Палате ГДР, которое транслировалось по телевидению. 17 ноября было ликвидировано старое МГБ и на его месте создано Ведомство национальной безопасности во главе с ген.-л-нтом В. Шванитцем. 5 декабря в Берлине впервые собирается Центральный «круглый стол». 7 декабря на его заседании было принято решение о роспуске МГБ. Модров дал указание юристу одного из сельхозкооперативов Коху и выделил ему 20 сотрудников, из них была сформирована рабочая группа по безопасности. Кстати, в этой связи часто указывают на то, что когда было сформировано Ведомство ФРГ Федерального уполномоченного по изучению документов МГБ ГДР под руководством Гаука, то ему было выделено 3500 чел. 7-го же арестовывают и Э. Мильке. 7 марта его освободят. 26 июля 1990 г. он будет вновь арестован. В подвале его виллы обнаружат документы об убийствах полицейских. Они лягут в основу судебного преследования. После 87 заседаний суд присяжных приговорит его к 6 годам л/св. В 1995-м он выйдет из тюрьмы, и 21 мая 2000 г. генерал армии Герой Советского Союза, дважды Герой Труда ГДР, кавалер 9 советских орденов и проч. и проч. умрет.

15 января нового года происходит демонстрация, переходящая в захват здания Штази в берлинском пригороде Лихтенберге, станция метро «Магдалененштрассе» (ул. Норманенштрассе). Призыв к штурму прозвучал так: «Надо воспрепятствовать дальнейшему уничтожению архивов!» Офицеры были выдворены из своих кабинетов. Сама акция частично сопровождалась хаосом и эйфорией: документы и портреты вождей выбрасывались из окон, часть обстановки и имущества перекочевала в руки штурмовавших в качестве сувениров. Но благодаря интенсивному вмешательству представителей гражданских комитетов, комплекс зданий удалось взять под контроль, чтобы приступить к расследованию деятельности МГБ уже силами западногерманской спецслужбы. Всего же из 15 региональных Управлений МГБ в 6 удалось проникнуть анархистским бандам и участникам нескольких групп, управляемых на расстоянии иностранными спецслужбами[580]. В Дрездене, например, толпа пыталась штурмовать здание МГБ по адресу: Ангелькаштрассе, 4. Во двор вышел человек среднего возраста, Достал автомат Калашникова, передернул затвор, представился переводчиком, но сказал, что будет защищать доверенный ему пост до конца. Толпа остановилась, глянула в глаза, прочитала там три буквы: «К», «G» и «В», и… предпочла как-то незаметно рассосаться. «Переводчика» звали Путин. Владимир Владимирович Путин[581].

П.-М. Дистель назначен новым главой объединенного МВД ГДР. Психоз по отношению к бывшим сотрудникам Штази достиг очень высокой отметки, — в стране набирал силу скандал: в процессе работы над документами Штази выяснилось, что все лидеры новых «демократических партий» — бывшие (а бывших там не бывает! ) неофициальные сотрудники (Inoffizieller Mitarbeiter) МГБ.

После Рождества «Правда» публикует статью, направленную на разгром немецких партструктур (своих уже мало): «Главное сейчас — выиграть гонку со временем. Новое коалиционное правительство обнародовало свои цели. Это — намерение провести широкие демократические реформы, демократизацию экономики, политических структур — вплоть до общин. В определенной степени нам поможет почти пятилетний опыт Советского Союза. Однако старые структуры объективно будут противодействовать нововведениям, а сломать их одним махом невозможно — нельзя допустить анархии в стране.

Непростое экономическое положение, большая задолженность в свободно конвертируемой валюте, запущенная экология — эти и другие вопросы требуют быстрого использования различного сотрудничества с Западом, включая кооперацию, кредиты, совместные предприятия. Конечно, существует опасность, что капиталисты обнимут нас так крепко, что могут задушить. (…)

Был рассмотрен вопрос о причинах кризиса в партии и обществе. Доклад группы, в работе которой принимал участие и я, нашел большую поддержку делегатов (Чрезвычайного съезда СЕПГ в декабре 1989 г., который проходил в два этапа. — А. Ш. ). Считаю, что у партии есть достаточно сил для радикального обновления. Оно присутствует во всех сферах ГДР. Нужно вернуть ей функции политического и идеологического руководства. Для этого следует изменить, сократить партийный аппарат. (…)

Мы убеждены, что в кризисе, в котором оказалась партия и все общество, повинно не только прежнее руководство, но и сами закостеневшие структуры»[582]. Подписано более чем скромно: Маркус Вольф. Делегат чрезвычайного съезда СЕПГ — ПДС, писатель. 

26 января 1990 г. при обсуждении германского вопроса на узком совещании в кабинете М.С. Горбачева (в присутствии его Председателя Совмина Н. Рыжкова, министра иностранных дел Э. Шеварднадзе, советника М.С. Горбачева Маршала Советски го Союза С. Ахромеева, помощников Горбачева A.C. Черняева, Г. Шахназарова, члена Политбюро А. Яковлева, секретаря ЦК — Зав Международного отдела В. Фалина, его зама Р.П. Федорова) В.А. Крючков сказал, задав тон обсуждения, следующее: «Дни СЕПГ сочтены. Это не рычаг и не опора для нас. Модров — фигура переходная, держится за счет уступок, а уступать скоро будет нечего. Стоит обратить внимание на социал-демократическую партию ГДР. Наш народ боится, что Германия опять станет угрозой. Она никогда не согласится с нынешними границами. Постепенно надо начинать приучать наш народ к воссоединению Германии. Наши войска в ГДР — фактор общеевропейского процесса. Необходимо активно выступать в поддержку наших друзей — бывших сотрудников КГБ и МВД в ГДР».

24 мая ГРУ Национальной Народной Армии ГДР приказало своей агентуре свернуть деятельность и возвращаться домой. А 31-го такой же приказ отдала и политическая разведка.

15 июля во время встречи в Железноводске Г. Коля и М.С. Горбачева на вопрос канцлера о предоставлении иммунитета от уголовного преследования разведчикам ГДР сей патологический предатель ответил, что немцы — цивилизованная нация и сами разберутся с этой проблемой[583].

2 октября в 24.00 ГДР прекратила свое существование.

Состоялись «свободные, демократические» выборы. В Бюллетене «Мир разведки» (№ 170 от 22 мая 1991 г., Париж) отмечалось, что ряд высших должностных лиц прошли в число депутатов ландтагов новых земель, что гарантирует им юридическую неприкосновенность[584]. Отмечалось также, что бывшие служащие из управлений HAVI (паспортный контроль) и НА/PS (безопасность номенклатуры) остались на прежних местах.

Лишь 10 лет спустя поступило конкретное сообщение, раскрывающее Большую Игру и роль в ней отдельных лиц: «Из Берлина сообщают, что награждение высшей наградой ФРГ Горбачева за „сдачу ГДР и развал Берлинской стены“ предварялось продолжительными встречами между Шредером и Горбачевым в последние месяцы. (…) Согласно дополнительным источникам в решении немецкого правительства о награждении высшим орденом ФРГ Горбачева имеется еще и секретный раздел, где наград удостоены еще два высших представителя горбачевского руководства „за значительный вклад в объединение Германии“. Невозможность сделать это публично связывается с положением одного в то время в секретной службе СССР (Крючков), а второго — с нынешней ролью в политическом процессе России (Примаков)»[585]. Как говорится, без комментариев.


Болгария: переворот учинили «братушки»

Сценарий переворота в Болгарии не включал в себя каких-либо эксцессов: «В Болгарии не было ни одного восстания, ни одного мятежа, ни одного бунта, ни одной политической забастовки или студенческой демонстрации»[586]. Все должно было свестись к устранению руководителя партии и государства Т. Живкова, который правил страной с 1956 г. За это время появился культ его личности — «живкотизмът», как его назвали позже, и неизбежные противоречия между ним и остальной элитой. Свидетели, близко наблюдавшие ситуацию, утверждают, что Т. Живков, как бы предчувствуя что-то нехорошее со стороны Кремля, «ревностно заботился, чтобы политический канал связи с Советским Союзом проходил только через него. Никто не мог позволить себе работать более близко чем он с советскими представителями в Болгарии или в Москве. Никто не мог позволить себе иметь больше доверия и поддержки в Кремле, чем он сам. Кто не понимал этого, испытывал на себе гнев Живкова. Люди из его окружения знали эту особенность в его поведении, которая наиболее сильно проявлялась в страхе перед просоветскими заговорами в стране. И они использовали это как самое сильное оружие для разгрома своих политических противников. Достаточно было внушить Живкову, что член политбюро или секретарь ЦК находится в тесных связях с сотрудниками советского посольства или руководителями Кремля, чтобы он был изгнан»[587].

Операцию по свержению Т. Живкова начали заблаговременно, скомпрометировав и устранив из Политбюро КПБ тех политиков, кто его поддерживал. В 1981 г., например, сразу двоих: премьер Тодоров ушел в отставку, а член политбюро дочь генсека Людмила, курировавшая идеологию и культуру, в марте погибает в автокатастрофе в Англии. Есть кое-какие намеки, что это сделали спецслужбы, только малопонятно чьи — можно предположить английские (чтобы годы спустя устранить уже свою леди Ди), а может быть, и еще чьи-то… Опытного министра (с 7 марта 1973 г.) Д. Стоянова 15 декабря 1988 г. поменяли на одного из провинциальных первых секретарей.

Ключевая фигура — посол СССР в Болгарии (с 26 февраля 1988 г.) В. Шарапов. В 1954–1959 гг. работал в «Красной звезде», затем — в «Правде», оттуда — ушел в КГБ, был помощником Ю.В. Андропова, а потом и М.С. Горбачева. По злой иронии судьбы посольство Советского Союза в Софии расположено на бульваре Болгаро-Советской дружбы, 28.

Болгария была страной уникальной с точки зрения внутренней политики: «Стало уже общим местом отмечать отсутствие в Болгарии в годы „реального социализма“ массовой, влиятельной и организованной антикоммунистической оппозиции. Вряд ли Т. Живков так уж и лукавил, заявив в 1982 г., что в стране нет политических конфликтов и столкновений, нет „организованных политических сил, которые были бы против социалистического развития… Враги социализма в Болгарии не имеют классовой базы, не имеют социальных позиций. Они составляют единицы, они изолированы и в одиночестве дождутся до своего конца“»[588].

Именно исходя из этого, комитетчики и приступили к формированию такой оппозиции — дело это привычное, апробированное 5-м управлением в СССР: «В 1988–89 гг. в Болгарии возникают различные неформальные организации, которые далеко не во всем вписывались в официальную идеологию и политику, в той или иной мере выражали оппозиционные настроения. К таким организациям относились Независимое общество защиты прав человека, Комитет по защите религиозных прав, свободы и духовных ценностей, Клуб репрессированных после 1945 г., Независимое общество „Экогласность“, независимый профсоюз „Подкрепа“ (был создан в качестве альтернативы „государственным“ профсоюзам) и др.

Многие из этих объединений не ставили перед собой антисоциалистических целей и были скорее „антиживковскими“»[589].

Но такова заготовка «для улицы», а важнейшим звеном было то, что происходило «при дворе»: «…к концу 80-х годов Т. Живков практически лишился поддержки Москвы: напротив, демонстрировалось расположение к тем деятелям (А. Луканов, П. Младенов, А. Лилов, С. Михайлов, Ч. Александров), которые в той или иной мере не разделяли взглядов Т. Живкова, методов его работы»[590]. Как написал потом помощник генсека К. Чакыров в своих уже цитировавшихся мемуарах «Второй этаж»: «По всем советским каналам — дипломатическим, разведывательным, через прямые связи между представителями интеллигенции двух стран — текла негативная информация как об обстановке в Болгарии, так и о самом Живкове»[591].

Т. Живков в своих мемуарах написал об этом периоде так: «Группировались люди, непосредственно руководимые советской дипломатической миссией. Известные болгарские деятели были „обработаны“ и во время посещений Советского Союза»[592]. «Мне было ясно, что в стране группируются люди, которыми руководят прямо из Москвы. Моя карта была бита. Дискредитация меня, изоляция и арест были согласованы с Горбачевым»[593].

Далее из всей игры запомнился direct-mail: «Серьезным сигналом об ослаблении его (Т. Живкова. — А. Ш. ) позиций было письмо, направленное в Политбюро ЦК БКП председателем парламента (Народного собрания) С. Тодоровым. В этом документе указывалось на принижение роли и формализацию деятельности высшего законодательного органа страны. (…) Сильнейшим ударом по Живкову явилось письмо министра иностранных дел П. Младенова, адресованное членам политбюро и членам ЦК БКП. В письме, датированном 24 октября 1989 г., говорилось о порочности стиля работы Т. Живкова, его негативных личных качествах. (…) Т. Живков считал, что письмо П. Младенова было задумано по заранее составленному сценарию, в разработке которого участвовали люди как внутри страны, так и вне ее. Не являлись, в частности, тайной связи Младенова с Горбачевым и Шеварднадзе»[594].

Было время, когда всем так верилось в пресловутую демократию, что на какие-то подробности общественное мнение не обращало никакого внимания. Но потом, после шока, выявились какие-то темные дела, кровь и боль, и пришло время небольшого похмелья, а там и отрезвления, стали интересоваться тем, а как оно собственно говоря было, а там всплыли и детали, и одной из их граней стала правда, которая открыла глаза. «…Версия об антиживковском заговоре также получила распространение. Ее, в частности, изложил в серии из шести публикаций под общим заглавием „Переворот“ 12–17 ноября 1998 г. в болгарской газете „Труд“ известный журналист Т. Томов, который опирался на воспоминания работавшего в Софии советского дипломата В. Терехова. По свидетельству последнего, в заговоре против Живкова участвовали, помимо автора воспоминаний, посол СССР в Болгарии В. Шарапов, п-к КГБ А. Одинцов, а с болгарской стороны — кандидат в члены Политбюро А. Луканов (кстати, гражданин СССР) и П. Младенов. Главной задачей указанной группы было расширение среди болгарского партийного руководства сторонников отставки Живкова, преодоление среди них нерешительности, колебаний. Через В. Шарапова с текстом письма П. Младенова был ознакомлен М.С. Горбачев, который „благословил“ посла действовать в соответствии с обстановкой. Москва одобрительно отнеслась к кандидатурам А. Луканова и П. Младенова в качестве преемников Т. Живкова, но конкретный выбор был оставлен за болгарской стороной. Кроме того, до Т. Живкова была твердо доведена точка зрения советского руководства, положительно отнесшегося к идее отставки болгарского лидера»[595]. Настал час «X», как с горечью вспоминает помощник Т. Живкова, «советский посол Шарапов отсутствовал до 2 ноября. 3 ноября состоялась встреча между ним и Живковым. Она началась в 11 часов и продолжалась до 12 часов 30 минут. Очевидно, Живков сделал попытку прозондировать советскую позицию, выиграть время и получить поддержку союзника. Что обсуждалось на этой встрече, пока остается неизвестным.

В день приема в советском посольстве в связи с 7 ноября снова состоялась встреча Живкова с советским послом. Разговор был, очевидно, тяжелым, потому что Живков опоздал на прием почти на час.

Правда, он ничем не выдавал своей тревоги. На приеме он поздоровался с каждым, разговаривал, у него было хорошее настроение, и только те, кто знал, что он ведет закулисную борьбу, могли различить в его взгляде настороженность.

В 11 часов утра 8 ноября у Живкова состоялась встреча, в которой приняли участие Д. Джуров (министр обороны), Й. Йотов (член Политбюро и секретарь ЦК КПБ) и Д. Станишев (секретарь ЦК КПБ). Они хотели подтолкнуть Живкова к отставке.

В ходе разговора Живков спросил: „Может быть, было бы хорошо подать в отставку?“ Они поддержали его решение и начали убеждать, что все пройдет безболезненно. Живков уточнил, что имеет в виду подать в отставку не на предстоящем пленуме, а на следующем. Они единодушно поддержали и эту идею.

После этого Живков отправился в свою резиденцию.

В 15 часов 30 минут позвонили из протокольной части советского посольства и попросили о встрече советского посла с Живковым. Я был у телефонного аппарата в кабинете. Сообщение было принято. В 16 часов позвонил Живков и как обычно спросил: „Что есть?“ Сообщил ему, что советский посол хочет встретиться. Живков коротко ответил: „Можно прийти в 17 часов 30 минут“. О чем разговаривали, опять-таки можно только предполагать»[596].

Т. Живков в силу своего возраста должен был принимать перед важными мероприятиями легкое стимулирующее лекарство. Как пишут, по просьбе «некоторых членов политбюро» (ой ли?!) медсестра изменила обычную дозу тонизирующего на большую. Т. Живков прибыл на заседание пленума, проведение которого начали с запозданием, потом его еще больше затянули, а когда Генсек уже перестал понимать нить разговора, поставили вопрос о снятии его с поста генсека — он сам же и проголосовал за свою отставку. О самом принципе мог хорошо знать человек из центрального аппарата КГБ — там уже это было многократно отработано на советском, мало что соображавшем политбюро. Процедура прошла успешно, и Т. Живков снял сам себя.

Что касается болгарской разведки, то 8 февраля уже 1992 г. в Софии начнется закрытый процесс над бывшим руководителем В. Тодоровым. Свидетелем будет О. Калугин.


Чехословакия: серьезные последствия одной провокации

В начале 1988 г. спецслужба ЧССР — Стана Тайна Беспечност (СТБ) — отметила свой 40-летний юбилей. В Праге были соответствующие гости из Союза.

Хроника смены власти в Чехословакии в общем-то хорошо известна, но напомним ее.

Все действия совершались на улице, в ходе демонстраций студентов, молодых рабочих и людей свободных профессий, которых всегда так много в столицах.

21 августа состоялась демонстрация по поводу 20-летия вторжения союзных войск в страну: 200 молодых людей прошли по площади, потом свернули к реке Влтаве и вышли в район Млада страна. Как сообщают западные источники, в то время как вся толпа кричала: «Масарик! Свобода! Демократия!»,  секретные полицейские агенты выкрикивали: «Дубчек! Дубчек!»  Разумеется, что даже слабые, но более согласованные воздействия оказывают больший резонанс: крики запомнились…

Следующая демонстрация была жестко разогнана. По свидетельству первого секретаря пражского горкома партии М. Штепана: «…B качестве обвинения мне приписывают расправу с молодежной демонстрацией в октябре 1988 года, посчитав, что командой для сил правопорядка послужили заключительные слова моей речи на митинге к 70-летию Чехословацкой Республики. Я же тогда использовал чисто идеологическое клише, сказав, что, мол, разбить республику мы не позволим»[597]. Но это посчитали большим перебором, и дальше решено поменять тактику на более мягкую. Снова М. Штепан: «В декабре 1988 года впервые за 20 лет на одной из площадей Праги состоялся открытый митинг оппозиции, посвященный дню прав человека. (…)

Недавно бывший диссидент, а ныне депутат парламента И. Румл спросил меня: „Что было бы, если бы мы тогда направились после митинга в центр Праги?“ Я ответил, что силам безопасности была дана команда не вмешиваться…»[598]. Правящие круги давно решили замириться с оппозицией: «Советская перестройка могла стать для нас скорее импульсом к переменам, чем образцом для подражания. И осенью 1989 года должны были начаться существенные перемены.

Намечались серьезные кадровые перемещения, диалог с оппозицией, высвобождение людей из-под пресса ортодоксальной идеологии.

Словом, Чехо-Словакия должна и могла тогда пойти собственным путем…»[599]. Но на этот принцип был наложен чужой замысел, и события приобретали совсем другой оборот. Начали незамедлительно.

Далее началась беспрерывная череда демонстраций, направленная на изматывание, испытание на выдержку полиции и других сил безопасности — постоянно сопровождавшаяся попытками провокаций по отношению к полицейским, но те только замахивались дубинками и… далее опускали их. Все это — на глазах западных тележурналистов, заждавшихся «сенсации».

29 октября — демонстрация на Вацлавской площади в Праге с требованием проведения демократических реформ в стране, арестовано 120 чел.

Один из лидеров независимого студенческого движения М. Ружичка организовал несколько встреч, на которых горячо велась дискуссия о шагах, которые планировалось предпринять против режима. Самая знаковая встреча — 1 ноября в посольстве США, которое в эти дни увеличилось на 30 «дипломатов». Решено созвать тайный съезд студентов, где решить вопрос о демонстрации. Проблема еще и в том, что «студентом Ружичкой» был поручик ГБ Живчак (или Зифчак), «учившийся» в университете в Оставе, специально внедренный в движение, и ставший одним из его лидеров[600].

14 ноября в Прагу прибывают В.Ф. Грушко и постоянный Представитель при спецслужбах ген. Г. Тесленко во главе целой делегации. Здесь они встречаются с генералом безопасности К. Лоренцом[601]. Тот только мимоходом сообщает о прибытии столь важного гостя первому секретарю Пражского Горкома, «хотя неписаным правилом было информировать всех членов Президиума ЦК КПЧ о визитах деятелей такого ранга»[602]. «„Москва, — твердо заявляет Ян Румл, нынешний Заместитель министра внутренних дел, бывший член движения „Хартия-77“, — еще в 1988 г. наметила проект замены коммунистами-реформаторами тогдашних руководящих групп в Чехословакии, Болгарии и Румынии… У нас эта смена должна была быть спровоцирована грубым обращением полиции с участниками демонстрации по случаю какой-либо годовщины. Первоначально эта операция планировалась на 21 августа, но тогда оказалось не слишком много демонстрантов. Ну а 17 ноября ожидалось много молодежи. Но инициаторы заговора не знали, что недовольство чехословацкого общества столь глубоко, что люди не удовольствуются лишь косметическими изменениями, они потребуют смены режима“. (…)

Версия председателя „Объединения за республику — Республиканская партия Чехословакии“ (одна из мелких правых партий) М. Сладека совпадает с высказываниями Яна Румла в трех пунктах: в том, что план „путча“ был намечен в 1988 г., в том, что к нему причастны ШТБ — КГБ и бывший начальник 13-го отдела ЦК КПЧ (аналог Отдела административных органов ЦК КПСС. — А. Ш. ) Р. Гегенбарт»[603].

15 ноября Живчак был вызван к начальнику пражского отдела СТБ Битчанеку, где получил приказ «сыграть раненого» на ожидавшейся демонстрации. Намечено, что на Народной улице полицейский по знаку м-ра Шипека должен ударить Живчака, а последний — упасть и дожидаться, пока его заберет «Скорая помощь». Битчанек не стал скрывать от поручика, что этот сценарий — часть более широкого плана, разработанного в высших кругах МВД генералами Лоренцем и Викепелом и Заведующим 13-м отделом. Цель плана — «дискредитация некоторых функционеров». Бывший начальник 10-го отделения м-р П. Жак тоже был информирован, что должен «погибнуть» некий студент примерно в 17–18 часов.

17-го состоялась 50-тысячная студенческая демонстрация под антикоммунистическими и антиправительственными лозунгами. Сначала демонстрация ничем не отличается от всех предыдущих. Но внезапно подразделения Корпуса национальной безопасности атакуют шествие, используя дубинки и слезоточивый газ. При разгоне 143 чел. ранено, свыше 100 арестовано. Все прошло как по маслу. Ружичка-Живчак, идущий впереди, попадается первым. Правда, поручику так врезали дубинкой, что он мог бы лишиться чувств и без предварительного согласования. Тут же его подхватывает и увозит машина «Скорой помощи». Свидетели остаются в неведении: останется ли этот человек жив?  Г. Тесленко был в течение 5 часов в составе группы не посредственно наблюдавших за демонстрацией[604]. Когда следующей весной исследователь В. Бартушка встретится с ним в Москве, то он будет категорически отрицать свое участие в руководстве этой операцией.

Но это улица, там мало что решается… Первый секретарь столичного горкома потом вспоминал: «Сообщения о ходе студенческой демонстрации поступали ко мне от госбезопасности, И ничего тревожного в них не было. Часам к 9 вечера в горком неожиданно приехали шеф ГБ генерал Лоренц и начальник управления контрразведки ГБ полковник К. Википел. Они сказали мне, что молодежь в основном уже разошлась и пора, дескать, идти отдыхать. При мне информировали об этом же министра внутренних дел, находившегося в Остраве. Я передал сообщение Г. Гусаку и М. Якешу и поехал домой»[605].

Далее в игру вступает агент Драгомира Дражинская, внедренная на физмат Карлова университета. Она распространяет слухи, что Живчак убит. Только называет его «студентом Мартином Шмидтом». Дело в том, что на физмате было двое студентов с такими данными. И в той ситуации было неясно, кто из них жив… Один в этот день уехал домой, а второй зубрил…

«Гибель» зафиксировали западные журналисты. Диссидент П. Угл дублирует ее на радио «Свободная Европа», которое передает информацию на чешском и словацком. Пражское ТВ немедленно дает опровержение и снимает интервью с одним из Мартинов Шмидтов. Но как? Черно-белое прыгающее изображение, странный монтаж подрывают доверие и вызывают у зрителя противоположную реакцию: телевидение врет и, стало быть, студент убит! В Праге начинается череда демонстраций, а социалистическое телевидение показывает их беспрерывно, выманивая на улицу все новых и новых зевак. Нарастающая волна протестов идет под лозунгом наказания виновных в разгоне демонстрации. Толпа несет плакаты с Вацлавом Гавелом. Плакаты отпечатаны в подполье на великолепной бумаге яркими красками[606].

По словам М. Штепана, весь следующий день он провел на конференциях, а потом уехал в городок под Прагой. «По-прежнему никакой новой информации.

Генерал Лоренц, как потом выяснилось, продолжал 18 ноября дезинформировать руководителей о ситуации в Праге.

Утром в воскресенье сотрудники моей охраны сообщили по телефону, что улицы Праги заполняются людьми, взволнованными информацией западных радиостанций о том, что в пятницу были избиты сотни людей, а один из них, Мартин Шмидт, погиб»[607].

На следующий день В.Ф. Грушко убыл из Праги, так и не показавшись на глаза чехословацкому руководству[608].

«Руководители государства, партии и столицы (…) были дезинформированы шефом ГБ, а потом словно погружены в информационный вакуум. Невозможно представить, чтобы некто в нашей ГБ действовал тогда на свой страх и риск. Одно из двух: или их благословил кто-то из высокопоставленных чехословацких политиков, или была инициатива и поддержка из-за рубежа, с Востока или Запада. Впрочем, могло быть и то, и другое»[609]. Собирают политбюро, но никак не могут принять решение. Министр обороны предлагает свое: запустить самолет с включенным форсажем над толпой — сами разбегутся по унитазам! Предложение не проходит… Требуют от ГБ подавить демонстрации — Лоренц улыбается и отмалчивается, генсек Якеш бессильно бесится…

19 ноября образован «Гражданский форум», руководству которого сразу организуют встречу с Премьером.

Поздним вечером 21 ноября Президиум ЦК КПЧ принял решение о вводе в столицу сил т. н. «боевых отрядов партии» — что-то вроде национальной гвардии. Сделано это было в обход «либерала» М. Штепана. Когда он узнал об этом, то поздно ночью звонил М. Якешу, и убедил его отменить приказ: на грузовиках, вооруженные стрелковым оружием и… легкими орудиями, милиционеры и рабочие могли превратить Прагу в кровавое месиво…[610]. Пиррова победа никому не нужна.

24–25 ноября политбюро приняло решение подать в отставку. Новым Генсеком избран К. Урбанек. 30 ноября внесены поправки в Конституцию страны: Федеральным Собранием отменена 4-я статья о руководящей роли компартии. 7 декабря бывший генсек М. Якеш исключен из партии. 10-го — отставка премьер-министра Л. Адамеца и формирование первого правительства «национального согласия» во главе с М. Чалфой — коммунисты в меньшинстве. 16-го принято решение о ликвидации органов КПЧ в армии, погранвойсках, МВД и силах безопасности. 20-го на Внеочередном съезде КПЧ Председателем партии был избран Л. Адамец, 1-м секретарем ЦК КПЧ — В. Могорита. 21-го новым министром внутренних дел, как и было ему обещано, назначен А. Лоренц. Кроме него в руководство нового МВД входили Я. Румл, бывший диссидент С. Деваты и бывший агент СТБ Р. Сахер. Эти события сопровождались прямо кадровой чехардой, главы спецслужбы менялись, как перчатки: 20 июня 1983 г. — 11 октября 1988 г. В. Вайнар; 12 октября 1988 г. — 3 декабря 1989 г. Ф. Кинцл; 3-10 декабря 1989 г. Ф. Пинц; 30 декабря 1989 г. — 27 июня 1990 г. Р. Сахер.

Начала работу комиссия по люстрации (Komise 17. Listipadu).

По некоторым данным, поручик Живчак осознал всю глубину своего падения. И 30 марта 1990 г. он пришел с повинной и дал показания. Протокол был показан сотрудниками МВД п/п-ком Дите и к-ном Печинкой члену парламентской комиссии по расследованию событий 17 ноября Вацлаву Бартушке. Все «Роlojasno», как назвал свою книгу Л. Биттман, журналист, пристально исследовавший горячие события в истории своей страны.

Живчак на суде заявил, что приказ сыграть роль убитого ему отдавал сам Лоренц, который намекнул, что это воля верхов. Суд разобрался и постановил, что Живчак просто… упал в обморок. Тем не менее ему дали 1,5 года, из которых он отсидел 6 месяцев. Сейчас он — редактор газеты «Ново Брунтальско». К Лоренцу выдвигались обвинения, но сейчас он всеми уважаемый бизнесмен[611].

Последний советский советник КГБ покинул МВД в январе 1990 г. В том же году покончил с собой бывший (в т. ч. и на 1968 г.) начальник СТБ ЧССР Шлагович[612]. Такие настроения в среде высших руководителей чехословацкой спецслужбы были давно. Они, пережившие попытку втянуть их страну в хаос еще в 1968-м, как никто понимали, что социализм с человеческим лицом  на самом-то деле есть предвестник капитализма с волчьим оскалом.  Так начальник контрразведки МВД этой страны Волимир Мольнар как-то в 1974 г. сказал в Гаване в присутствии членов тамошнего политбюро (Фиделя не было): «Вот вы говорите о происках своих граждан, которые сотрудничают с ЦРУ с целью подрыва строя. А как быть, если строй разрушают лидеры партии, если они говорят одно, а линию строят совсем другую? Я не говорю о Дубчеке, это все уже в прошлом, я ищу ответа на будущее»[613].

29 мая 1991 г. вышел Закон «О создании Федеральной Службы безопасности и информации».

1 сентября 1992 г. в автокатастрофу попал и получил тяжелые увечья А. Дубчек… Далее начался процесс развала Федерации: Чехия — отдельно, Словакия — отдельно…

В общем, не помогла системе безопасности ЧССР ни ее спецслужба СТБ, которая насчитывала, по данным нового руководства МВД, 18 000 штатных агентов и около 140 000 осведомителей, и даже вся ее мощная автоматизированная система: EVIC (Учет пребывания иностранцев из некоммунистических стран в ЧССР); EVOC (учет выезда граждан в некоммунистические страны); EMAN (учет эмигрантов и реэмигрантов); PAS (работа Аппарата сотрудников), совсем наоборот, мощь спецслужбы была брошена на подрыв социализма и раскол страны.


Румыния: чем больше крови, тем лучше!

Далеко не «бархатная революция», а кровавый и бессмысленно-жестокий переворот произошел в Румынии.

Страной управлял клан Чаушеску, куда кроме самого Николае входили:

его жена Елене — председатель Совета по науке и технике — первый заместитель Председателя Совета Министров (с 1979 г.); Председатель Комиссии по государственным и партийным кал рам ЦК РКП;

их сын Нику — заместитель председателя Румынского Студенческого Коммунистического Союза, затем — первый секретарь Румынского комсомола (в ранге министра), депутат Великого Национального Собрания, секретарь РКП в жудеце Сибиу;

их дочь Зоя — заведующая отделом математики в Национальном Институте научных исследований, кандидат в члены ЦК РКП;

их сын Валентину — научный секретарь Бухарестского Института физики и атомной энергии;

его брат Илия — ген.-л-нт армии, историк, кандидат в члены ЦК РКП;

его брат Ион — государственный секретарь, заместитель министра сельского хозяйства, глава отдела партийных финансов аппарата ЦК РКП;

его брат Мартину — руководитель румынской делегации и Вене;

его брат Андрутэ — ген.-л-нт, начальник Академии МВД.

Словом, каждый занимался любимым делом и достиг в синекуре максимальных высот. И только последний вроде бы занимался делом — знал каждого офицера спецслужб и командовал их обучением, но одного человека тут мало: за всеми не уследишь.

Уже к 1972 г. рабочие контакты между советскими и румынскими коллегами по линии безопасности были прерваны. Об этом информировали сотрудников КГБ даже в их спецшколах. Румыния, наряду с Югославией и Албанией стала страной, которой «занимались» в 5-м отделе ПГУ. А это значит, что предписывалось вербовать агентуру. Замначальника разведки В. Доробанту высказался конфиденциально на встрече с одним своим советским коллегой: «Чаушеску — предатель, он самовлюбленный маньяк. Его жена и все окружение — властолюбцы, продажные шкуры. Им наплевать на страну и ее народ, на социализм, на дружбу с Советским Союзом. У нас в органах зреет понимание необходимости смещения Чаушеску»[614].

Румынское руководство не поддерживало вторжение в Чехословакию в 1968-м и в Афганистан в 1979-м. За это пришлось расплачиваться экономически — связи с СЭВ были свернуты, страна набрала кредитов на Западе, но смогла их вернуть лишь путем жесточайшей экономии. В стране рано отключали свет, не подавали горячую воду, телевизор включали на 2–3 часа. Осенью 1987 г. были серьезные волнения в Брашове. Местные рабочие овладели зданиями укома партии и мэрии. В ходе подавления были убиты 7 и арестованы более 200 чел.[615].

Первоначально события шли по привычному сценарию снятия неугодного лидера. Летом 1989 г. распространялось письмо от бывших видных членов РКП с критикой режима. Н. Чаушеску обвинил их в том, что они — агенты СССР, США и западных стран. Потом на Пленуме ЦК партии Н. Чаушеску воскликнул: «Я знаю, вы хотите, чтобы пришел этот Илиеску!» Был арестован ряд лиц, подписавших новое обращение — на этот раз против избрания Н. Чаушеску генсеком на предстоящем съезде.

Далее самым существенным фактором был национальный. В местах компактного проживания венгров были спровоцированы кровавые события, приведшие к свержению строя. С 17 ноября верующие г. Тимишоара собрались возле дома, где проживал священник-диссидент Л. Текеш. Он был подвергнут домашнему аресту, затем его пытались выслать из города. 15 декабря прошли демонстрации. Они разгонялись водометами. Были запущены слухи, что людей разгоняли стрельбой из вертолетов.

Сейчас говорится, что «все те (…) кто остался в живых, утверждали, что приказа открывать огонь не было. Говорят, что накануне несколько команд наших, израильских и американских спецназовцев были заброшены на территорию Румынии — ясно, что по согласованию с тогдашним руководством „секуритате“…»[616]. Так говорит источник из КГБ.

Суть же в том, что «там секретная полиция, организовавшая заговор против себя самой, чтобы свергнуть старый режим, и телевидение, показавшее (…) реальную политическую функцию СМИ, смогли осуществить то, что нацизм не осмеливался вообразить: совместить в одной акции чудовищный Аушвиц и поджог Рейхстага»[617]. Впервые в истории недавно похороненные трупы были выкопаны, собраны по моргам, их специально изуродовали, и показали по телевидению…

Н. Чаушеску утром 18-го числа отбыл в Тегеран. А события тем временем разворачивались. 20-го Чаушеску вернулся и выступил по радио и телевидению, заявив, что тимишоарские события инспирированы извне. Следом он вызвал послов из стран Варшавского договора и спросил: это ваши агенты во главе с СССР спровоцировали драму?  Видимо, он был прав в своих подозрениях.

Но и свой же министр обороны не поддержал Чаушеску. Один гэрэушник много лет спустя признавал: «Потребовалась помощь армии. Однако военное руководство, поддерживавшее тайные контакты с Вашингтоном и Москвой, неожиданно отказалось выступить „против народа“. Чаушеску был в ярости. По наущению чекистов он вызвал к себе главу военного ведомства, который по прибытии был арестован сотрудниками „Секуритате“ и тут же расстрелян. Видимо, с целью устрашения всей военной верхушки. Однако армейское руководство запугать не удалось.

Я помню, в тот момент в коридоре румынского министерства обороны меня остановил генерал, учившийся ранее в СССР и хорошо говоривший по-русски. „Как вы в Москве думаете, что нам теперь делать?“ — спросил он. Я ответил: „А у вас что, есть выбор?“ — „Да, — произнес генерал, — американцы тоже так считают. Только что моему начальству позвонил Дик Чейни. Требует, чтобы мы немедленно выступали. Говорит, что режим у нас кровавый, что армия должна взять ответственность на себя. Так что выступаем, пожелай нам удачи“»[618]. Миль расстрелян «Секуритате», и это вызвало волну мести.

Сам Чаушеску понимал, что это не решение вопроса, и, как пишет военный разведчик, «…нервничал. По совету своего главного политтехнолога и одновременно жены Елены он решил продемонстрировать всему миру и себе самому „мощную народную поддержку“. То есть, выражаясь современным языком, свой высокий рейтинг. Для этого людей по разнарядке согнали на митинг в центре Бухареста. Агенты „Секуритате“ в толпе скандировали: „Чаушеску и народ!“, „Мы с тобой, гений Карпат!“. Однако в гуще людей на площади я заметил небольшие группы, в которых находились несколько знакомых мне сотрудников военной разведки — румынского аналога ГРУ. Люди в этих группах выкрикивали: „Смерть Чаушеску!“, „Долой диктатора!“, „Да здравствует революция!“. „Секуритате“ попыталось выловить бунтовщиков, но встретило вооруженный отпор. Прямо на глазах у Чаушеску началась стрельба. Одновременно на помощь „восставшему народу“ в город двинулась армия с тяжелой техникой»[619].

21-го утром собрали митинг сторонников Чаушеску. Выступление его было прервано взрывами петард. Как написали по горячим следам на Западе, оказалось, что секция «Секуритате» USLA и ее командир п-к В. Арделеану изменили Чаушеску и стали манипулировать толпой. Это определенно видно на кадрах видеозаписи, показывающих, что некие стандартно одетые субъекты руководили демонстрантами, показывая высокий уровень контроля над событиями[620]. Но, по-видимому, это были военные…

Одни митингующие двинулись на штурм зданий ЦК, а другие разбежались. В столице поднялись забастовки и волнения. 22-го они усилились после того, как к демонстрантам примкнула армия. Тут уже и руководство «Секуритате» в лице генерала Ю. Влада поспешило провозгласить о своем единстве с народом. Но было поздно…

Н. и Е. Чаушеску бежали из столицы на вертолете, потом на машине, и были задержаны в 90 км от столицы. Во второй половине дня телевидение транслировало обращение Фронта Национального Спасения во главе с И. Илиеску, в него входило значительное число партийной элиты.

В это время 4 батальона спецназа «Секуритате» из Плоешти, расположенного в 100 км к северу от столицы, по получении информации о событиях в Бухаресте выдвинулись к нему и вечером вступили в бой, прорываясь к центру. Уже к полудню они сражались в 100 м от телецентра. «Мировая общественность» забила тревогу. Министр иностранных дел Франции Р. Дюма и госсекретарь США Дж. Бейкер обратились к М.С. Горбачеву с просьбой о помощи.

Официально супруги Чаушеску расстреляны 25-го на военной базе Тяговисте. Среди членов «суда» — п/п-к В. Мэгуряну, который был назначен новым шефом «Секуритате», которое было переведено из подчинения МВД в министерство обороны. В тот же день было совершено покушение на адвоката, пытавшегося на процессе защищать Чаушеску, а потом в отместку был убит его сын. Позднее при странных обстоятельствах ушел из жизни и председатель «народного трибунала» Г. Попа. К данному моменту относится и то, что наступательный порыв верных присяге войск иссяк[621].

Но, несмотря на то что прошло столько лет, столько написано, и здесь все еще полуясно . Посадили шефа «Секуритате». Почему? Почему он стал давать шокирующие публику показания-признания[622], ни в чем не противоречащие нашим Версиям? Почему, когда уже расстреляли семью Чаушеску и это тут же показали по телевидению, перестрелки и сопротивление не прекратились, или хотя б не снизились, но продолжались еще и еще? Почему, как только теперь об этом говорят, спецслужбистов и агентуру уничтожали с корнем, как класс?

«Революция победила.

Но не закончилась. Наоборот, началось самое интересное — предельно жесткая тотальная чистка „гэбэшников“. По всей стране чекистов вылавливали пачками по списку и сразу же ликвидировали. Как рассказывал мне мой товарищ, сотрудник нашего посольства, оказавшийся в разгар событий в небольшом провинциальном городке Клуже, там в течение суток было уничтожено около 140 сотрудников и агентов „Секуритате“. Их арестовывали, на грузовиках привозили к воинской части, ставили к забору, расстреливали из автоматов, затем трупы грузили в машины, куда-то увозили, а взамен привозили новую партию приговоренных. Аналогично было и в других городах Румынии. В Бухаресте, где отдельные группы чекистов, спасая свою жизнь, пытались сопротивляться, еще несколько дней шла стрельба»[623]. Почему? Зачем такая жестокость?

Согласно последней версии здесь было трое активных игроков: 1) «демократы» румынского розлива как агентура были во всем подотчетны и управляемы со стороны; 2) «Секуритате». Но существовала еще и 3) армия. Именно потому, что был конфликт между двумя группами заговорщиков: армией и спецслужбистами, и был убит министр обороны. И «существует версия, что действия по свержению власти развивались двумя параллельными потоками. Одна оппозиционная группировка включала в себя отставных генералов и бывших высокопоставленных чиновников, „обиженных“ Чаушеску. (…) Вторая группировка — действующие генералы армии и госбезопасности. Противоречия между этими двумя группировками, возможно, и являются причиной вооруженных столкновений 23–28 декабря 1989 года. Как известно, ни один из „террористов“ ни живым, ни мертвым так и не был предъявлен общественности и журналистам.

В течение некоторого времени телевидение продолжало поддерживать в обществе психологический стресс. Люди приходили в ужас, когда по телевидению показывали страшные кадры, на которых были видны почерневшие трупы истерзанных людей, лежащие на краю разрытых ям. А голос за кадром говорил, что это — „братские могилы, куда „Секуритате“ зарывала мучеников революции“. Правда, вскоре после этого жуткого показа один из врачей в Тимишоаре объяснил, что трупы, которые демонстрировали по телевидению, это вовсе не жертвы секуристов, все эти люди умерли до декабрьских событий. Но это уже не имело значения»[624]. А между тем в эти же дни расстреливали самих «секуритате», только без роликов по ТВ.

Тогда получается, что румыно-«демократы» выступали на первых порах на стороне госбезопасности, но потом, когда «румынская армия всего лишь перехватила инициативу у „Секуритате“, румынской КГБ, которая первой приступила к реализации собственного сценария свержения режима»[625], их оставила поцарствовать армейская верхушка, а сама предпочла оставаться в тени. Вот тоже кому-то урок, а кому-то и горький вывод: упустишь только одно звено и испортишь всю игру…

Весной 1990 г. делегация сотрудников КГБ под руководством начальника 20-го отдела ПГУ Н.Е. Калягина выехала в Бухарест для проведения переговоров, в результате которых в течение нескольких дней были определены конкретные параметры, направления и темы для сотрудничества и взаимодействия, утвержденные затем руководством КГБ СССР и румынской стороной.


Венгрия: «Дунайгейт», или Тихо-мирно

В 1988 г. началось и в Венгрии. Оппозиция устраивала митинги, на которых вспоминалось все негативное, начиная с 1956 г. и того ранее. Под воздействием толпы были внесены изменения в руководство: ген.-м-р Ф. Паллаги, с 1978 г. входивший в Коллегию Службы Безопасности, в 1989 г. стал ее руководителем. Впрочем, он был нужен только как переходная фигура: позднее его обвинили во всех грехах, и ему пришлось пережить обвинения и два процесса, пока суд его полностью не оправдал. Генерал утверждал, что уже с августа 1989 г. вся работа против антисоциалистических сил по приказу «сверху» была свернута. Осенью был пересмотрен и УК, откуда были исключены статьи о политических преступлениях; соответственно был распущен и отдел 3/3 — аналог нашего 5-го управления; началось и очищение архивов от информации, связанной с политическим сыском. Новый закон о безопасности был провален в парламенте оппозицией.

Была проведена острейшая акция в духе американских спецслужб. В первый день Рождества 1990–1991-х, когда все расслабились, группа оппозиционных журналистов, или лиц, так представлявшихся, проникла в здание спецслужбы и засняла на пленку некоторые компрматериалы, собранные на деятелей партий — эти бумаги были подготовлены для уничтожения. Помог им в этом их сообщник — дежурный по зданию. 5 января бумаги опубликовали, вину свалили на Ф. Паллаги, и тому Пришлось подавать в отставку. Дело — по аналогии — назвали «Дунайгейтом».

Дальше пошла департизация, а роспуск правившей партии вообще сделал все бессмысленным. Службу начали реорганизовывать, разделив на разведку и контрразведку; обе структуры, впрочем, возглавил один человек, министр без портфеля А. Галсэчи, подчиняющийся премьеру. Подслушивание теперь разрешается только с санкции Минюста или специальных судей. Контроль осуществляется парламентской комиссией, возглавляемой человеком от оппозиции, хотя что сейчас считать оппозицией, непонятно… Из «органов» изгнано 20 % начальников, 40 чел. — из разведки и 48 — из контрразведки. Хотя новый министр и ездил в Москву встречаться с В.А. Крючковым, сотрудники предупреждены, что всякая работа на КГБ будет караться…[626].


Польша: «…Ишче не згинела!»

В Польше был такой оппозиционер — ксендз Ежи Попелюшко. Чертовски зажигательно читал проповеди, народ в восторге: ходят, как на представление. Но не все довольны: он «достал» спецслужбистов, преданных своему делу. И вот 19 октября 1984 г. пан вдруг пропал. Довыступался. Тело нашли спустя 11 дней в каком-то мусорном баке. А на следующий день к ответственности привлекли 3 офицеров: полковника, капитана и поручика[627], — как было доказано, убивших его. Замминистра и начальника СБ генерала Владислава Цястоня привлекли как вдохновителя. Суд был скорый — приговор выносили 7 февраля 1985 г. В 2002 г. будет полностью оправдан.

Тут стоит прокомментировать. Если это так, то надо пожурить: профессиональнее надо, все ж не дети. А как именно сделать так, чтобы преступление осталось нераскрытым, мне доверительно — под честное слово — рассказывали неафишируемые источники[628], и я их консультации озвучить не могу. Вторая версия: а что, если все делалось не искренне, не гонором, а разумно, с целью опорочить спецслужбы? Тогда эти люди достигли своей цели…


Хроника. 1990 год. Кричите «Караул!»

Январь 

3 — Решением Совета Безопасности СССР и на основании Директив Министра обороны СССР от 4.01.1990 № 314/3/01 и № 314/3/02 103-я ВДД и 75-я МСД переданы в состав КГБ СССР.

7 — В.А. Крючков сообщил собкору «Московских новостей»: «В 1990 г. КГБ планирует расширение контактов со спецслужбами разных стран, в частности с ЦРУ. Они будут направлены прежде всего на пресечение терроризма, наркобизнеса и контрабанды. Например, при совместной заинтересованности СССР И США в снижении напряженности в „горячих точках“ планеты КГБ и ЦРУ могут обмениваться разведывательной информацией с целью выработки и принятия правительствами наших стран совместных действий»[629].

10 — принято Постановление Верховного Совета СССР «О грубых нарушениях Закона о государственной границе СССР на территории Нахичеванской АССР».

12 — М.С. Горбачеву направлен документ № 56-К/ОВ о создании Движения «Гражданское действие» и принятии им Декларации с призывами к деструктивной деятельности.

12 и 21 — Приказами Председателя КГБ СССР № 21 и № 22 соответственно 103-я ВДД и 75-я МСД подчинены Главному Управлению ПВ КГБ СССР. Механизм передачи определен в Постановлении Совета Министров СССР от 9 февраля 1990 г. № 138-22 «О формировании Министерством обороны СССР мотострелковой и ВДД ПВ и передаче их в ПВ КГБ СССР». Порядок передачи и численность — 11 895 чел. (офицеров — 1503, прапорщиков — 906, рабочих и служащих — 105) — определены в совместном приказе Министра обороны СССР и Председателя КГБ СССР от 25 апреля 1990 г. № 088/0215.

13 — силами ОТУ КГБ СССР и Представительства КГБ СССР в ГДР электронные архивы МГБ вывезены в Советский Союз[630].

Сформирована новая структура спецслужб Румынии: 18 января создана Служба внешней информации SEI, 26 марта — Румынская служба информации SRI, 7 мая — Охранная и караульная служба SPP.

19 — решением начальника ПВ КГБ СССР (шифрограмма № 1166) части и подразделения 103-й гв. ВДД в количестве 2600 чел. из пунктов постоянной дислокации г. Витебск и пос. Боровуха-1 с вооружением и боевой техникой были переброшены по воздуху в район ответственности 43 и 44 погранотрядов Закавказского погранокруга КГБ СССР, где полным составом с 20 января по 2 апреля выполняли задачи по усилению советско-иранской границы и воспрещению массового перехода гражданским населением сопредельных государств, в последующем 14 мая 350-й парашютно-десантный полк в количестве 600 чел. составлял резерв Закавказского погранокруга с размещением на базе 43-го погранотряда. С лидерами Народного Фронта Азербайджана встречался председатель КГБ В.А. Гусейнов.

24–25 — состоялся пленум ЦК КП Азербайджана. Его открыл второй секретарь ЦК В. Поляничко. Среди выступавших в прениях был и Председатель КГБ Азербайджана В.А. Гусейнов. А.-Р.Х. Везиров подал в отставку с поста первого секретаря.

24–26 — в Москве, в павильоне профсоюзов ВДНХ СССР, по инициативе ВЦСПС и идеологического отдела МГК BЛKCM состоялась конференция патриотических и социалистических движений. Прошло совещание, на котором выступили бывший прокурор И. Шеховцов, работник КГБ М.М. Сафонов (Интердвижение Молдавии).

Опубликовано информационное сообщение «В КГБ Азербайджанской ССР», в котором сообщается, что 20, 27, 31 января на территории республики «органами задерживались иностранные журналисты, не имевшие разрешения на нахождение на территории, в том числе в погранзоне».

Февраль 

5 — в КГБ были по их просьбе приняты замгоссекретаря США по правам человека и гуманитарным вопросам Р. Шифер, Заведующий советским отделом Госдепартамента А. Вершбоу и сотрудники посольства США в Москве. Им было рассказано о деятельности КГБ, как одного из правоохранительных органов, в новых условиях. Вышло указание об усилении охраны зданий КГБ в Литве.

9 — во время визита в Москву у Р. Гейтса прошла третья по счету секретная встреча с В.А. Крючковым. Они встретились в кабинете последнего. По словам Р. Гейтса, тон, поведение, все его взгляды и подходы были абсолютно другими, чем ранее. Более формальными и жесткими, менее откровенными и чистосердечными. Разговора о том, что надо поддерживать реформы и перестройку, больше не шло. Он долго говорил о проблемах в СССР, в национальных окраинах, о неприглядном положении России. Он сказал: «У людей от перемен кружится голова», — а значит, надо замедлить темп, восстановить порядок и стабильность. Крючков, похоже, списал Горбачева и считал, что перестройка была большой ошибкой. Они говорили около часа, после чего Р. Гейтс откланялся. Последнего, по его словам, особо поразило то, как открыто Крючков показал, что он изменил свою позицию, что он открыто противостоял Горбачеву. При чем, он не скрывал этого перед высшим американским должностным лицом, которого считают жестким в отношении СССР[631].

12 — на основании шифрограммы начальника штаба ПВ № 1388 личный состав 103 гв. ВДД в количестве 211 чел. с вооружением без боевой техники выполнял задачи по усилению охраны зданий ЦК КП Таджикистана и правительства республики. Будут отозваны 31 марта.

14 — в Кремль направлен доклад о работе КГБ СССР в 1989 г. «14.02.90 г. № 313-К/ОВ. Председателю Верховного Совета СССР тов. Горбачеву М.С. Доклад КГБ СССР об итогах оперативно-служебной деятельности в 1989 г.». Опубликовано официальное сообщение «В КГБ СССР», в котором уведомляется о рассмотрении Коллегией вопроса о состоянии работы, связанной с реабилитацией репрессированных граждан.

Накануне в связи с объявлением демократами призывов о демонстрации на 25 февраля в ЦК КПСС прошел ряд совещаний: 19-го и 20-го — у секретаря ЦК КПСС Ю. Манаенкова с участием зампреда КГБ И.П. Абрамова; 21-го — у члена Политбюро В. Медведева с участием Ф.Д. Бобкова; 24-го — в зале Секретариата под председательством В. Медведева с участием В.А. Крючкова, В.В. Бакатина. Из этого виден хаос: нет одного ответственного, кто курировал бы вопрос.

19 — на закрытом заседании Верховного Совета СССР В.А. Крючков выступал с докладом об обоснованности ввода войск в Баку, среди аргументации, в том числе, была и такая информация: «…Власть в Нахичеванской АССР была захвачена НФА. Вопрос о захвате власти велся на часы. Возле ЦК КПА соорудили три виселицы».

21 — В.А. Крючков направил М.С. Горбачеву записку следующего содержания: «№ 359 — К. Совершенно секретно. Экз. № 2. ЦК КПСС. Товарищу Горбачеву М.С. По оперативным каналам нами получены подготовленные представителями межрегиональной группы делегатов (МГД) документы (прилагаются). Среди них „Обращение к гражданам, демократическим организациям и движениям“, призывающее к митингам и демонстрациям оппозиционных сил по всей стране, а также „Декларация Движения „Гражданское действие““, о создании которого нами докладывалось ранее (№ 56-К/ОВ от 12 января 1990 г.)…

Об этих документах, легализовавших планы политической провокации, которую готовит в ближайшие дни МГД, шла речь на сегодняшнем совещании у тов. Медведева В.А. Представляется важным поддержать высказанные на этом совещании предложения по подготовке мероприятий, разоблачающих подстрекательский характер этих „бумаг“. По нашему мнению, подобие выпады не должны оставаться без достойного ответа. В противном случае они могут стать источником серьезных политических осложнений в будущем. 21.2.1990. В.А. Крючков»[632].

В записке КГБ на имя Президента сообщается, что некий высокопоставленный функционер «NN провел на Гавайских островах с советской гражданкой ММ (следуют конкретные фамилии), с которой он находился в интимных отношениях». Внизу пометка: «Тов. Горбачеву доложено. Тов. Лукьянов проинформирован». За этот год в Инстанцию будет всего направлено 67 записок подобного рода[633].

22 — из КГБ в ЦК КПСС направлена Записка «К вопросу о создании атомного оружия в КНДР».

23 — состоялось собрание представителей подразделений центрального аппарата КГБ СССР, на котором было принято обращение к М.С. Горбачеву, Верховному Совету СССР, народным депутатам СССР. В нем, в частности, говорилось следующее: «…B чекистских коллективах выражается недоумение по поводу того, что руководящие органы страны, располагая упреждающей информацией о назревающих негативных явлениях, явно запаздывают с принятием жизненно важных политических решений, проявляя медлительность и нерешительность, не используя силу действующих ныне законодательных актов. Затягивается принятие ряда важных для общества законов, в том числе по вопросам усиления борьбы с организованной преступностью, о КГБ СССР, о преступлениях против государства, о преступлениях против мира и безопасности человечества. Отсутствие этих законов лишает правовой основы борьбу с наиболее опасными формами организованной преступности, коррупцией, с преступлениями в сфере внешнеэкономической деятельности, не позволяет эффективно обеспечить безопасность государства и граждан. (…)

Мы решительно заявляем, что нынешнее поколение сотрудников госбезопасности служит интересам своего народа и не имеет ничего общего с преступлениями времен сталинизма, безоговорочно, как все честные люди, их осуждает. Мы твердо стоим на позициях неукоснительного соблюдения закона, уважения к человеческой личности, торжества социальной справедливости. Мы склоняем головы перед многочисленными жертвами репрессий, в том числе и среди чекистов.

В то же время мы отвергаем огульные, беспочвенные попытки противопоставить деятельность органов государственной власти интересам рабочего класса, крестьянства, интеллигенции».

25 — Постановлением Совета Министров СССР № 210-32 принят «Перечень сведений, составляющих государственную тайну».

9-е Управление преобразовано в Службу охраны КГБ СССР.

Ген. — м-р О.Д. Калугин уволен в отставку с поста 1-го замначальника УКГБ ЛО.

Командировка Л.В. Шебаршина и Н.С. Леонова на Кубу.

Март 

1 — вышел приказ № 38/ДСП о порядке выдачи, хранения, ношения, применения (использования) личного табельного оружия сотрудниками и военнослужащими КГБ СССР.

В Англии вступил в силу закон о защите госинтересов.

3 — приказом Председателя КГБ СССР № 0031 в ряде городов СССР образованы региональные подразделения группы «А», все они назывались группами в составе Группы «А» со штатной численностью — 45 чел.: в Киеве (10-е, командир — П.Ф. Закревский); Минске (11-е, А.М. Лопанов); Алма-Ате (12-е, Р. Н. Зорькин); Краснодаре (13-е, Г.А. Кузнецов); и Свердловске (14-е, С.А. Журавлев). В г. Хабаровск подразделение было образовано 30 июня 1984 г. (7-е, М.В. Головатов).

5 — Верховный Совет СССР дал поручение Прокуратуре, МВД и КГБ СССР провести расследование всех фактов преступлений и противоправных действий, имевших место в январе при вводе войск в Баку.

15 — принято постановление Секретариата ЦК № CT113/10 «Об изменении порядка содержания представительств КГБ СССР в органах госбезопасности НРБ, BP, МНР, ПР, ЧССР».

20 — директор ЦРУ У. Уэбстер, выступая по телевидению, заявил: «Несмотря на постоянное совершенствование космической и авиационной техники, агентурная разведка является незаменимым и единственным средством получения информации о планах и намерениях противника».

Прошли выборы в народные депутаты союзно-республиканских Верховных Советов и на Съезд народных депутатов РСФСР. Народными депутатами РСФСР избраны: Г.Е. Агеев; Ф.Д. Бобков (14 мая 1992 г. подаст заявление об уходе); начальник отделения УКГБ по Ивановской области Б.Т. Большаков (будет избран зампредом комитета); начальник Ненецкого Окружного отдела УКГБ СССР по Архангельской области В.А. Выучейский, начальник УКГБ по Свердловской области ген.-м-р Ю.И. Корнилов (будет назначен Заместителем Председателя Комитета РФ по драгоценным камням и драгоценным металлам при Министерстве финансов, затем его сменит экс-Председатель КГБ Киргизии Г.С. Кузнецов); старший оперуполномоченный УКГБ по Оренбургской области H.H. Кузнецов (будет избран председателем подкомитета); начальник УКГБ по Ростовской области Ю.Н. Кузнецов (будет назначен начальником Управления Министерства безопасности РФ); член Военного Совета — начальник политотдела Северо-Западного пограничного округа КГБ Г.А. Куц; начальник Лысковского городского отделения УКГБ по Горьковской области (будет избран председателем подкомитета) И.П.Никулин; В.М. Прилуков; начальник УКГБ по Красноярскому краю ген.-м-р А.Е. Сафонов; начальник УКГБ по Иркутской области И.В. Федосеев (вскоре замначальника Управления КГБ СССР); начальник отдела УКГБ по Калининградской области к-н 1-го ранга А.Ф. Чайковский.

В.А. Крючков введен в Президентский Совет.

38 сотрудников КГБ Литвы написали открытое письмо о своей поддержке Ландсбергиса, и ряд офицеров перешли к нему в услужение с архивами, с картотекой агентуры и с «корочками».

Апрель 

3 — принят Закон СССР «О правовом режиме чрезвычайного положения».

5 — в газете «Республика» (Вильнюс) опубликованы документы, утверждающие, что председатель Совета Министров Литвы К.-Д. Прунскене является агентом под псевдонимом «Шатрия»[634].

20 — в преддверии съезда КПСС состоялась отчетно-выборная конференция ПГУ. В докладе В.А. Крючкова были призывы к созданию рынка. Из 3-х вакансий делегатов одну так и не удалось заполнить. Были делегированы В.А. Крючков и Л.В. Шебаршин.

20 — выступление Дж. Бейкера в Комитете палаты представителей США с оценкой неоднозначной деятельности Ю.В. Андропова.

22 — в районе станции метро «Речной вокзал» арестован гр-н А. Хобта, которому инкриминирована попытка передачи секретной информации.

25 — в Испании попал в авиакатастрофу Б.Н. Ельцин. Снова трактуется как покушение со стороны КГБ.

26 — студент С. Жемайтис поджег себя на Красной плошали в знак протеста и умер в больнице, не приходя в сознание.

30 — постановлением Совета Министров СССР № 439-67 введено в действие «Положение о разработке, изготовлении и обеспечении эксплуатации шифровальной техники государственных и ведомственных систем связи и управления и комплексов вооружений использующих шифровальную технику».

У. Уэбстер, выступая в Бостоне на заседании Совета Международных Отношений, объявил о создании в составе ЦРУ Директората планирования, руководителем которого назначен Г. Фостер. Информация об этом получена КГБ по оперативным каналам.

О.Д. Калугин выступил с первыми «разоблачениями» деятельности КГБ.

Л.B. Шебаршиным и Г.Ф. Титовым подготовлен проект письма в ЦК КПСС, где был заявлен протест в связи с обычной практикой использования органов внешней разведки для передач денег «зарубежным друзьям». Письмо завизировал В.А. Крючков и тут же дал указание резидентам более не участвовать в такого рода операциях. Ответ пришел от В. Фалина только в октябре[635].

Постановлением Совмина Литвы создан ДГБ. Гендиректором назначен некто Гаяускас, его замом — к-н КГБ Д. Арлаускас. Будет арестован по обвинению в присвоении бюджетных средств в сентябре 1991 г.

Май 

3–11 — на основании шифрограммы начальника погранвойск КГБ от 27 апреля № 2116 317 парашютно-десантный полк 103 гв. ВДД в количестве 500 чел. с вооружением без боевой техники перебрасывается по воздуху из места постоянной дислокации — г. Витебск — на участок ответственности 22-го погранотряда Западного погранокруга для усиления охраны советско-румынской границы. В районах применения частей техника и вооружение не применялись, негативные случаи взаимоотношений с местным населением не отмечены.

12 — В.А. Крючков направляет в адрес завсекретариатом Президента СССР В.И. Болдина записку с перечнем вопросов, которые агентура будет задавать Б.Н. Ельцину во время его публичных выступлений[636].

20 — в Москве арестован агент ЦРУ — бывший сотрудник ГРУ Н. Чернов.

22 — депутат РСФСР А. Чайковский дал интервью, где, в частности, сказал: «Суверенитет России в рамках СССР — такова моя позиция. (…) Говорю это как юрист»[637].

30 — в автоаварию попал Н.И. Рыжков, его машина столкнулась с военным автобусом.

31 — в ФРГ принят пакет новых законов по разведсообществу, с тем чтобы реорганизовать его работу в новых условиях.

Бюро связи КГБ СССР с издательствами и другими средствами массовой информации, созданное 26 ноября 1969 г., преобразовано в Центр общественных связей (ЦОС). На должность его начальника был назначен А.Н. Карбаинов.

Июнь 

5 — корреспондент «Sunday Times Magazin» (Лондон) У. Гарнер был первым человеком с Запада, кто посетил ВКШ КГБ.

9 — зампред КГБ СССР М.И. Ермаков отправлен в отставку.

12 — принята т. н. Декларация независимости России, в которой говорится: «В РСФСР не допускается система партийно-политического руководства в КГБ».

14 — на радиостанции «Свобода» состоялось первое выступление О. Калугина.

16 — постановление Съезда народных депутатов РСФСР «Об образовании Конституционной комиссии». В ее состав, в частности, входили депутаты В.А. Выучейский, И.П. Никулин, И.В. Федосеев.

На конференции «Демократической платформы КПСС» с критикой КГБ выступил О. Калугин.

Постановлением Совета Министров СССР № 587-82 «О формировании Министерством обороны СССР мотострелковой дивизии специального назначения и отдельной мотострелковой бригады специального назначения и передаче их Комитету Государственной Безопасности СССР» определены передача 48-й МСД и 27-й ОМСБр в состав КГБ СССР. Порядок передачи и численность — 11 912 чел. (офицеров — 1250, прапорщиков — 650, рабочих и служащих — 88) определены и совместном приказе Министра обороны СССР и Председателя КГБ СССР от 14 августа 1990 г. № 0613/0515.

17 — и.о. Генпрокурора СССР А. Васильев подписал постановление о возбуждении по материалам КГБ СССР уголовного дела против О. Калугина. Указом Президента последний лишен госнаград, постановлением Совмина — пенсии и звания генерала, приказом председателя КГБ — знака «Почетный чекист».

20 — «Комсомольская правда» напечатала беседу с ген. О. Калугиным, затем ЦОС КГБ дал на нее ответ. Народные депутаты СССР от ВЛКСМ опубликовали открытое письмо на имя Председателя Верховного Совета СССР А.И. Лукьянова, в которое требовали дать согласие на проведение депутатского расследования деятельности КГБ. В частности там говорилось: «…за последние 10 лет деятельность КГБ не анализировалась ни разу. Народные депутаты СССР не имеют никакой информации об аспектах работы КГБ и от Комитета Верховного Совета СССР по вопросам обороны и государственной безопасности. В некоторых средствах массовой информации высокопоставленные сотрудники КГБ (полковник Карпович, генерал Калугин) открывают завесу над отдельными тенденциями и направлениями работы органов КГБ внутри страны и за рубежом. Считая их заявления достаточно серьезными и требующими детальной проверки, полагаем необходимым: (…) назначить депутатское расследование по проверке соответствия законам СССР инструкций и указаний, действующих в системе КГБ СССР, в этих целях образовать специальную депутатскую комиссию. (…) 3. В ходе расследования считаем целесообразным изучить следующие аспекты деятельности КГБ СССР: а) о бюджете Комитета — статьи расходов, кем и как рассматривается и утверждается бюджет; б) о штатах Комитета — целесообразность существующих структур, перспективы сокращения; в) о реальной подчиненности Комитета — структура принятия решений в центре и на местах, кто является потребителем информации, какова роль руководства КПСС; г) информация о конкретных направлениях деятельности Комитета: насколько соответствуют действительности утверждения генерала Калугина о существовании в нашей стране политического сыска, несовместимого с принципами демократического государства; по чьим указаниям проводится прослушивание телефонных разговоров и используется специальная техника; характеристика предыдущей деятельности 5-го и 9-го управлений КГБ СССР; существует ли сегодня практика физического устранения политических противников; используется ли органами КГБ метод дезинформации через средства массовой информации; деятельность Комитета в отношении оппозиционных партий, общественных организаций, стачечных комитетов — внедрение и вербовка агентуры, дискредитация и т. д.; соответствие деятельности международным нормам прав человека — ведение слежки, досье и т. д.». А.И. Лукьянов передал это послание в Комитет Верховного Совета по делам обороны, там на него два месяца не давали ответа, далее 6 сентября на заседании Комитета по делам молодежи этот возрос рассматривался, и от Комитета по делам обороны выступал секретарь Комитета С. Цыпляев, видимо неудачно, раз его на следующий день сняли. Депутат С. Головин дал свой ответ: «Это право народных депутатов, и никто от этого не уйдет. Но хотел бы сказать, что внедряться в область работы КГБ, в частности оперативную, вам никто не даст». Комитет Верховного Совета по делам молодежи принял постановление о проведении расследования[638].

22 — завсектором проблем ГБ Государственно-правового отдела ЦК КПСС И.И. Гореловский представлен к званию «ген.-л-нт», 28-го одобрено Постановлением Секретариата за № Ст 117/197.

Верховный Совет Эстонии принял решение прекратить финансирование КГБ, Главлита и военкомата.

На XXVIII Съезде КПСС избраны члены ЦК КПСС, в том числе: В.Ф. Грушко, Г.Г. Гумбаридзе (в должности первого секретаря ЦК КП Грузии), В.А. Крючков; членами ЦРК КПСС командующий ПВ И.Я. Калиниченко и Б.К. Пуго (будет избран ее Председателем).

Июль 

3 — с запаздыванием в 2 месяца в ЦК КПСС направлена Записка о I Всесоюзном съезде независимых рабочих движений, который проходил 30 апреля — 2 мая в г. Новокузнецке Кемеровской области за подписями начальника Управления по защите советского конституционного строя КГБ СССР ген.-м-ра Е.Ф. Иванова и начальника 6-го Управления КГБ СССР ген.-м-ра H.A. Савенкова[639].

7 — накануне 70-летия советской внешней разведки для награждения наиболее отличившихся сотрудников учрежден нагрудный знак «За службу в разведке». В удостоверении конкретные отличия не описывались, а обходились фразой «за достигнутые результаты в работе». Знак № 1 был вручен разведчику Дж. Блейку. Сотрудникам, прослужившим в разведке 15 лет и более, вручался нагрудный знак «70 лет ИНО — ПГУ». В здании ВКШ по адресу: ул. Пельше, 4 впервые проходит день «открытых дверей».

8 — начало голодовки граждан Грузии с требованием роспуска КП Грузии и КГБ ГрузССР.

9 — выступление В.А. Крючкова на XXVIII Съезде КПСС и его ответы на вопросы делегатов Съезда[640].

10 — со слов экс-председателя КГБ Киргизии Ж. Асанкулова, он, М.С. Горбачев и В.А. Крючков обсуждали в Москве тактику замены тогдашнего коммунистического руководства Киргизии на А. Акаева, который будет избран президентом страны 27 октября 1990 г.[641].

14 — вышел приказ Председателя КГБ № 0421 «О спецпроверке лиц, выезжающих за границу по служебным делам», и приложении к которому объявлен список лиц, не подлежащих проверке[642].

20 — в бригаде специального назначения в/ч 61899 (дислокация — Теплый Стан) сформирована отдельная учебная рота для взаимодействия с группой «А».

30 — в КГБ СССР приняты «Рекомендации по применению средств видео-, звукозаписи, кинофотоаппаратуры, телефонной связи и использованию полученных результатов при раскрытии и расследовании преступлений».

Куратором силового блока от ЦК КПСС назначен член Политбюро ЦК КПСС секретарь ЦК КПСС О. Шенин.

В Италии арестован сотрудник ГРУ, работавший под прикрытием Министерства внешнеэкономических связей, В. Дмитриев.

О. Гордиевский принят на работу консультантом редактора по советским и североевропейским делам в журнал «Intelligence and National Security» (Разведка и национальная безопасность) (Лондон).

Август 

7–8 — организационная конференция сионистской террористической организации «Бейтар».

8 — ген.-п-к Г.Е. Агеев назначен первым заместителем Председателя КГБ СССР.

9 — Верховный Совет РСФСР принял Закон «О защите экономического суверенитета».

18 — умер ген.-п-к в отставке И.А. Маркелов.

Вышло Обращение Коллегии КГБ СССР к личному составу.

Состоялся первый заезд М.С. Горбачева с семьей на дачу в Форосе (объект 9-го управления КГБ «Заря») стоимостью 150 млн рублей по смете, фактически же точная цифра неизвестна[643]. Строили второпях и потому зачастую с нарушением правил. В самом начале приезда обвалился карниз и чуть не прибил дочь М.С. Горбачева, за что был снят принимавший объект генерал Березин, Герой Соцтруда, комендант дачи генерал А. Орлов и его зам П. Лайшев.

Завершена операция МИ-5 по установлению секретных счетов Международной профсоюзной организации. Для этого было инспирировано обвинение некоего А. Скаргилла в утаивании 2 млн фунтов стерлингов, полученных им от советских профсоюзов и переданных по каналам КГБ во время забастовок в начале 1980-х. Обвинения были инсценированы в форме журналистского расследования и озвучены телевидением, после чего и прозвучала информация о том, что они в надежном месте[644].

В МВД Чехословакии создан отдел «Восток», начавший сбор материалов по СССР. Для координации работы прибыли советники из США, ФРГ, Израиля.

Сентябрь 

3 — Указ Президента СССР «О реформировании политических органов Вооруженных Сил СССР, войск КГБ СССР, ВВ МВД СССР и железнодорожных войск».

6 — выпущен приказ № 00111 «О совершенствовании системы учета и хранения документов на агентуру органов безопасности».

7 — состоялись выборы в народные депутаты СССР по некоторым округам. В одном из них кандидатом шел О. Калугин. Накануне выборов в Краснодар из центрального аппарата КГБ приезжали два генерала и несколько полковников. Они разъезжали по станицам и втолковывали: «Если будете голосовать за Калугина, допустите большую политическую ошибку».  В местном КГБ сторонники Калугина передали тому перечень вопросов, подготовленный в Москве, чтобы поставить его в тупик на встречах с избирателями. Образец: Были Олег Лялин, Олег Пеньковский, Олег Гордиевский, теперь — Олег Калугин. Кто следующий?  Комментарий: ну кто на Кубани знал всех предателей, бежавших или расстрелянных? Весь аппарат работал против Калугина, а тот все равно победил: за него проголосовали 57,9 %. 12-го после его избрания была дана команда: «В связи с изменением в сентябре 1990 года общественно-политического статуса объекта с санкции В.А. Крючкова (№ 2/12 — 5702 от 12.09.1990 г., дело № 2, том 1, инв. № 91, л. 259) ДОР было прекращено, а с „Петрова“ (криптом О. Калугина. — А. Ш. ) сняты ограничения на выезд из СССР и посещения инопредставительств»[645].

15/16 — нападение на здание КГБ в Тбилиси по улице Леси Украинки.

18 — в «Комсомольской правде» опубликована программная статья А. Солженицына, в которой в частности говорилось: «А еще высится над нами — гранитная громада КГБ, и тоже не пускает нас в будущее. Прозрачны их уловки, что именно сейчас они особенно нужны — для международной разведки. Все видят, что как раз наоборот. Вся цель их — существовать для себя, и подавлять всякое движение в народе. Этому ЧККГБ с его кровавой 70-летней злодейской историей — нет уже ни оправдания, ни права на существование»[646].

19 — на заседание Верховного Совета РСФСР приглашен В.А. Крючков, состоялась дискуссия по вопросу о необходимости создания Российского КГБ. Были приняты концептуальные принципы его создания.

21 — в Москве попал в автомобильную катастрофу Б.Н. Ельцин.

27 — ОМОН взял под охрану Дом Печати в Риге.

30 — на пограничном пункте Шарниц (Германия — Австрия) арестована заместитель начальника Отдела «Советский Союз» западногерманской разведки БНД доктор политологии Габриэла Гаст — она же агент «Гизела» разведки ГДР. В декабре 1991 г. она будет приговорена к 6 годам и 9 месяцам тюрьмы.

Помощником Председателя КГБ, д-ром наук С.В. Дьяковым подготовлена сводная аналитическая записка об ослаблении безопасности в стране.

Октябрь 

2 — Верховный Совет РСФСР дал поручение Р.И. Хасбулатову «принять меры к созданию необходимых безопасных условий для нормальной жизни и деятельности» Б.Н. Ельцина. Ему была установлена охрана во главе с А. Коржаковым.

На конспиративной квартире Представительства КГБ СССР в ГДР в Карлсхорсте состоялась встреча Р. Красильникова и замначальника управления «К» ПГУ Л. Никитенко с начальником отдела СВЕ ЦРУ М. Бирденом и руководителем отдела контрразведки ЦРУ X. Прайсом.

3 — Э.И. Ширковский утвержден на заседании Верховного Совета Белоруссии председателем КГБ 225 голосами «за», 5 — «против» и 8 — воздержалось[647].

7 — газета «Красная звезда» публикует информацию о том, что на 1-й сессии Верховного Совета Литвы 1-го созыва (с 10 марта) принято решение о создании Министерства (Департамента) охраны края. Генеральным директором утвержден А. Буткявичюс. Бюджет Департамента охраны края на 1990 г. определен в 428,5 тыс. руб. На 2-й сессии Верховного Совета Литвы в первом чтении депутаты одобрили проект Закона об охране государства и передали его для дополнительного обсуждения в постоянных комиссиях. В структурах ДОП имеется специальное подразделение (до 100 чел.) разведки и контрразведки, которым руководит Б. Виестур.

30 — на основе СОАИ КГБ СССР образовано Аналитическое управление КГБ СССР, его начальником утвержден п-к В-Ф. Лебедев. На площадь Дзержинского приволокли и установили каменную чушку с Соловецких островов. День 30 октября объявлен днем памяти жертв политических репрессий.

31 — на заседании Президентского Совета от В.В. Бакатина прозвучало предложение объединить МВД и КГБ, В.А. Крючков высказался против.

Ноябрь 

2 — умер замначальника одного из отделов ВГУ ген.-м-р И.И. Устинов.

3 — знаменитая надпись на мраморной стене в главном вестибюле штаб-квартиры ЦРУ «And ye shall know the Truth, And the Truth shall make you Free» (И познаете вы истину, и сделает она вас свободными) (Евангелие от Иоанна, глава VIII, стих 32) дополнилась тем, что в северо-западном углу Нового Штаба во внутреннем дворе установлена скульптура под названием «Кrурtos». Ее тема: «сбор сведений». Часть ископаемого леса поддерживает большой медный экран S-образной формы, который похож на часть бумаги, выходящей из компьютерного принтера. На «бумаге» надписаны несколько загадочных сообщений.

7 — во время демонстрации на Красной площади на М.С. Горбачева было совершено покушение, к сожалению, неудачное. Дело вел следователь по особо важным делам КГБ П. Соколов. Виновный признан психически нездоровым.

9 — умер начальник ТГУ ген.-л-нт B.C. Сергеев. Рижский ОМОН совместно с подразделениями ВМФ освободили в Юрмале здание горкома партии, захваченное местным Советом.

12 — вышел Указ Президента «О возложении на исполнительные и распорядительные органы Советов народных депутатов функции по координации мобилизационной работы», дополняющий Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 19 июня 1984 г. Согласно указу, по объявлению «особого периода времени», вся власть на местах переходит к так называемым «суженным заседаниям» в лице первого секретаря, начальников ГБ и милиции.

14 — начальник Инспекторского управления С.В. Толкунов был освобожден от должности в связи с уходом в отставку. Его место занял зять Сосковца п-к И.А. Межаков (с должности председателя КГБ Чечено-Ингушской АССР). Дослужился до ген.-п-ка, с должности замдиректора ФСБ был переведен зампредом Таможенного госкомитета РФ.

16 — народный депутат п-к ВВС В.И. Алкснис на сессии Верховного Совета СССР ультимативно потребовал от Президента в течение 30 дней навести порядок в стране. М.С. Горбачев санкционировал прослушивание КГБ его телефона. Выдержки из стенограмм прослушивания систематически докладывались Горбачеву, он делал на них пометки. Эти и подобные материалы хранились в сейфе В.И. Болдина[648].

Московским горсудом за покушение на измену Родине (пытался передать дислокацию и другую информацию о частях спецназа) к 10 г. л/св. приговорен гр-н А. Хобта.

20 — выпущен блок из 5 марок «Советские разведчики».

23 — вышло постановление Верховного Совета СССР «О положении в стране», которым на органы ГБ возложены организация борьбы с проявлениями экономического саботажа, контроль за целевым использованием импортной продукции и гуманитарной помощи.

28 — перед полетом по дороге в аэропорт некоему гр-ну H.A. Пылаеву взбрело в голову совершить угон. Во время полета угрожал привести в действие СВУ, которое у него якобы находилось в портфеле. Через некоторое время сдался пилотам, взрывчатки не оказалось, очевидно, психически ненормальный: собирался вылететь в Ирак, убить там С. Хусейна и получить за это… звание Героя Советского Союза.

29 — из расположения Вюнсдорфского гарнизона (Западная группа войск) бежали командир полка п/п-к М. Колесников и командир роты Г. Моисеенко, захватившие три снаряда к новейшему танку, противотанковый управляемый снаряд «Кобра» (гриф «Совсекретно, государственная тайна») и зенитную ракету «Тунгуска» (гриф «Секретно, военная тайна»). Считается, что именно они открыли собой последующий вал дезертирств и предательств из ЗГВ (за 1991–1995 гг. — не менее 500 уходов). Из заведенного уголовного дела следует, что на п/п-ка М. Колесникова был сигнал, за ним неотлучно наблюдали трое суток. Решив, что сигнал ложный, НН сняли, и они ушли среди бела дня.

30 — вышел Указ Президента СССР «Об усилении рабочего контроля», в котором в частности подразделениям КГБ на местах предписывалось обеспечить постоянное взаимодействие с комитетами рабочего контроля при проверке предприятий и организаций, для чего на местах были созданы оперативные штабы.

Председателем КГБ Северо-Осетинской АССР назначен п-к Ю.И. Бзаев — первый осетин на этом посту. (Генеральское звание ему будет присвоено 17 августа 1991 г.)

В Обнинске прошла научно-практическая конференция «Безопасность информации».

Председателем Отдела Внешних Церковных Связей назначен и постоянным членом избран владыка Кирилл (агент «Михайлов»)[649].

Декабрь 

1 — выступление по телевидению В.А. Крючкова.

13, 14 — в Вильнюсе произведено два взрыва: один возле Общественно-политического центра, другой — возле здания местного КГБ.

15 — в последний день работы II внеочередного Съезда народных депутатов РСФСР принято постановление: «1. Образовать Комитет безопасности РСФСР с передачей ему всех организаций КГБ СССР, находящихся на территории РСФСР».

17 — Председатель КГБ Азербайджанской ССР В.А. Гусейнов дал пресс-конференцию, основная тема: экономический саботаж и распределение гуманитарной помощи.

20 — отмечается 70-летие советской внешней разведки. В штаб-квартире в Ясенево проводится торжественное собрание. В.А. Крючков зачитал поздравление от имени Президента СССР, с докладом выступил начальник ПГУ.

22 — Председатель КГБ В.А. Крючков выступил с заявлением на IV Съезде народных депутатов СССР.

23 — по телевидению показан фильм «Экология и КГБ».

27 — руководство УКГБ по М и МО встретилось с депутатами-членами комиссии Моссовета по законности. Разговор касался мафии и экономического саботажа. Начало было конфликтным и бессмысленным. Суть взаимных претензий резюмировал следователь по особо важным делам В. Викряков: «Вы призываете нас активнее работать. Но сейчас и так сидит столько же, сколько в 1937 году. Что это значит — Советская власть жаждет крови?» «Брать всех и сразу» ГБ не собирается. Это, как объяснил В.М. Прилуков, бессмысленно, так как МВД и прокуратура, которым после придется докручивать дела до конца, в отличие от ГБ сильно коррумпированы. Комиссия по законности заинтересована в контактах с КГБ для того, например, чтобы, пользуясь оперативной информацией, увольнять продажных руководителей. Однако, по словам чекистов, часть такой информации поступает в Моссовет уже с 27 ноября в виде сводок, которые ложатся на стол председателю Моссовета. В итоге УКГБ обещал поставлять свои сводки и «аналитические обобщения» непосредственно депутатам. Стороны договорились бороться с мафией совместно, обходя существующие препятствия: для депутатов — со стороны руководства Моссовета, для московского КГБ — руководства КГБ СССР, МГК КПСС, ранее активно влиявшего на УКГБ, и действующие ведомственные инструкции.

Вышел приказ, по которому разведывательное управление ГУПВ переименовывалось в оперативное, а разведаппараты ПВ — в оперативные органы (ЦА ФСБ РФ. Ф. 6. Оп. 1 т. Д. 209. Л. 265–267).

29 — в КГБ создано Управление по борьбе с организованной преступностью (управление «ОП»). Вышел совместный приказ МВД СССР и МО СССР № 493/513 «Об организации совместного патрулирования сотрудников органов внутренних дел, военнослужащих CA и ВМФ».

Утверждено «Временное положение о негласном оперативном составе органов КГБ»[650].

УКГБ по М и МО и киностудией «Контакт-фильм» создана фирма «Аналитик-пресс» (выпуск одноименной газеты — вышел один номер, книгоиздательство и видеоприложение).

Впервые для советских граждан опубликована информация: «Начиная с 1985 г. КГБ разоблачены 34 особо опасных шпиона»[651]. Прокомментируем: «особо опасный шпион» означает, что он работал в центральном аппарате.

В автокатастрофе погиб бывший комиссар 3-го ранга В.И. Ильиных. В 1943 г. он предупредил ген.-л-нта Теплинского, что на него заведено ДОР, был разоблачен, арестован и получил 9 лет л./св., в 1954 г. реабилитирован и работал секретарем Московского отделения Союза писателей.

Из Кувейта перебежал в Америку вместе с семьей сотрудник ПГУ О. Спирин (был в числе тех, кого 30 сентября 1985 г. похищали боевики «Хезболла»).

Из Бельгии в Америку бежал сотрудник ПГУ И. Черпинский.

В течение всего года написали рапорта и уволились из КГБ по принципиальным мотивам около 1000 чел.

9-м управлением/Службой охраны подготовлено и проведено 8 зарубежных визитов М.С. Горбачева и сопровождавших его лиц.

В течение года совершено 9 угонов и 16 попыток угона самолетов. У преступников изъяты различные предметы, не имеющие отношения к взрывчатым веществам, хотя все они угрожали взорвать самолет в случае неудовлетворения их требований. Только лишь у одного — некоего Герасимова, пытавшегося угнать Ту-154 из Ленинграда в Стокгольм — было изъято СВУ большой мощности.

ПГУ обнародовало требования к абитуриентам Института Им. Ю.В. Андропова: «Конечно, желательно хорошее здоровье и способности к иностранным языкам. Каждый сотрудник ПГУ знает два языка, многие говорят на трех и более… Однако главным требованием ко всем оперативным будущим работникам, занимающимся сбором информации, без исключения — это абсолютная надежность и преданность делу». Тогда же стало известно, что все кандидаты обязаны прыгать с парашютом.

Ограниченным тиражом вышла книга «КГБ лицом к народу: Сборник интервью и материалов выступлений председателя и заместителей председателя КГБ СССР». Указанный сборник был подготовлен в целях объективного информирования народных депутатов СССР по всему комплексу вопросов деятельности органов КГБ. Вследствие малого тиража (1000 экз.) и адресного характера издания сборника, он является ныне библиографическим раритетом.

На базе ОТУ создано Малое предприятие «Внедрение» (учредитель — комитет комсомола КГБ СССР).

В конце года в Намангане конспиративно прошел съезд ваххабитов, где было принято решение начать борьбу за захват власти в Средней Азии. При этом Россия объявлялась врагом ислама.

В конце года в Вильнюс для охраны здания КГБ введена дополнительная рота пограничников.

В журнале «Fortune Affairs» вышла статья отставного офицера разведки и консультанта Дж. Карвера «Разведка в век гласности», в которой в частности, говорилось: «The Cold war may be ending, but there is no detente in the intelligence war» («Холодная война», может быть, и кончилась, но в разведывательной войне разрядки нет)[652].

В рамках программы ЦРУ США по созданию антикоммунистических организаций создана Международная Ассоциация бывших советских политзаключенных и жертв коммунистического режима (International Association of Former Soviet Political Prisoners and Victims of the Communist Regime — IASPPV).

Палата общин и МИД обратились в МВД с просьбой разрешить увеличить срок пребывания в Англии для бизнесменов из СССР и восточноевропейских стран с двух недель, как это было раньше, на больший срок. Последовал категорический отказ с мотивировкой о нанесении ущерба национальной безопасности.

В Польше созданы новые спецслужбы: Управление Охраны Государства (разведка и контрразведка), Бюро Национальной Безопасности (ГБ), Бюро Охраны Правительства, Управление Информации (военная разведка).

Глава 15

Пора закругляться


«Точка невозврата»

Важно понимать не только то, что происходило, но и то, что должно было произойти, но чего не случилось. Именно об этом эта глава.

Существует понятие «точка невозврата» — то есть некая отметка на карте по маршруту самолета, пройдя которую он уже гарантированно не вернется на свой аэродром. Кстати, его используют в РЭНД-Корпорейшн, и не только когда приходится просчитывать полеты. Так и при разрушении СССР нашлась некая до конца не определенная точка, или, даже точнее, группа точек на некой плоскости, пройдя которую и удаляясь от которой Советский Союз должен был быть гарантированно разрушен. В силу чрезвычайно низкой, как общей политической культуры, так и по вопросам национальной безопасности, в СССР это не замечали.

Говоря объективно, на сегодня мы не способны вычислить тот переломный момент (час, день или более протяженное время), на который можно указать, что именно с этого момента «процесс зашел» столь далеко, что альтернативы развалу СССР уже не было.

Тогда в Америке этим вопросом были весьма озадачены, пытаясь прояснить его как на совещаниях политической верхушки, так и открыто — перед журналистами. 12 мая 1989 г. один из руководителей СНБ США адмирал Скоукрофт сказал репортерам: «Рано радоваться: Советский Союз, знаете ли, по-прежнему остается мощной военной державой. У нас с ним большие проблемы, кроме того, на данном этапе преобразования еще не достигли необратимого характера». В США на семинарах с участием президента нередко шло обсуждение момента необратимости перестроечных процессов, и уже в январе 1989 г. был сделан окончательный вывод, что «Горбачев начал процесс более необратимый, чем он сам»[653]. Тем самым ему был подписан приговор как политическому трупу, которого можно устранять с арены.

Если посмотреть на данную тему с позиции ситуационных технологий, то тогда нельзя не признать, что был момент, когда Советский Союз окончательно удалось загнать в порочный круг: что ни делай далее, каждое принятое решение все равно только усугубляет ситуацию. Необратимость процессов распада была достигнута в тот момент, когда запуск механизма саморазрушения достиг своего пика и далее система приобрела самодезорганизующийся характер. В этот момент наступило лавинообразное разрушение прямых и обратных связей между подсистемами. До этого момента — точки перелома — систему можно было еще сравнительно легко восстановить, вернув на «путь истинный», после — уже в принципе невозможно, или же с такими потерями, такой ценой, что проще было оставить, как есть, чем устраивать, например, гражданскую войну. Это было, по моей сегодняшней оценке, где-то летом 1989 г. Далее процесс как-то подзапустили, в СССР наступила некая пауза, и осенью больше занялись «друзьями».

Наизначительнейшую роль в деле связывания всей Советской системы в единое целое играл русский народ. Имелось ядро — РСФСР, имелись и пронизывающие связи в виде 25 млн русских, живущих в республиках. Инициаторами разрушения Союза этот фактор был воспринят и решение виделось в виде отторжения русской республики от остальных через принятие т. н. «Декларации о суверенитете». Главную роль тут сыграли обработанные в нужном ключе народные депутаты РСФСР, сгруппированные вокруг Ельцина.

Пройдя этот момент, система по сути дела потеряла возможность дать обратный ход.

В СССР не существовало системы индикаторов, все строилось на воле политиков. Внимание было отвлечено на такую ясно осязаемую и традиционную область, как явная война, а периферийными сферами национальной безопасности пренебрегали. И расплата за это пришла незамедлительно. Теперь же подчеркивают, что «весьма актуальной (…) задачей является разработка проблем выявления, структурирования, типологии опасностей, представляющих как реальную, так и потенциальную угрозу безопасности личности, (…), государству, обществу, всей цивилизации. (…)

Необходимо выработать общий реестр опасностей с их подробной характеристикой, включающей способы, интенсивность, результативность воздействия на человека, те или иные (…) системы»[654]. Не было понимания характера и размера угроз. Из того немногого, что открыто на эту в общем-то секретную тему, видно, что прорабатывали только отдельные акции: массовые беспорядки, создание незаконных вооруженных формирований, акции гражданского неповиновения, партизанская война. То есть спецслужбы рассматривали эту проблему не в целом, а фрагментарно. Не просчитывали эффекты. В информационно-аналитической сфере спецслужбы ограничивали себя только анализом, не применяя синтеза. Следовало же за каждым отдельным фактом видеть не только преступление с его юридической оценкой и событие социальной значимости; но и эффекты, которые действуют уже после самого события; уловить связи, суммировать их, а также уловить нарождающиеся тенденции, скрытые до поры; угрозы второго плана — понимая, что в своей сумме они могут свестись к качественно новой сути. Но КГБ был устроен так же, как и вся политическая система в целом и отработав однажды, более к той или иной теме старались не возвращаться: «Массовые беспорядки происходили каждый год. Они не носили антигосударственный характер и выдавались часто действиями или бездействием милиции, как реакция на убийство, незаконное задержание… После создания нашего (5-го. — А. Ш. ) управления было не больше пяти случаев массовых беспорядков, мы не боролись — мы пытались предотвратить. Разослали по всем городам особую методику: за какими „болевыми точками“ наблюдать, чтобы не было напряжения»[655]. На том и успокоились…


Куда смотрит КГБ, или Почему не был объявлен «Особый период времени»?

Термин особый период времени  мало знаком массовому читателю. Он означает весь спектр отклонений от нормального течения жизни: катастрофы, эпидемии, революции, войны — вот что  попадает под это. Наш реинжиниринг псевдоперестройки будет неполон, если мы не возьмемся определить точку, пройдя которую всенепременно требовалось объявлять в стране ЧП.

Государственная безопасность старательно делала вид, что проблемы создания незаконных вооруженных формирований остались в прошлом: с тех пор, как еще в 50-х переловили всех бандеровцев на Украине и «лесных братьев» в Прибалтике. «Проснулись» только тогда, когда процесс был изрядно запущен. Офицер КГБ в недоумении: «До сих пор не могу понять, почему органы безопасности были так инертны в борьбе с незаконно создаваемыми вооруженными формированиями. Помню, как 25 июля 1990 года начальник отдела Инспекторского управления КГБ СССР полковник В. Иваненко поручил мне к концу дня разработать проект плана мероприятий КГБ СССР по разоружению незаконно созданных вооруженных формирований. При этом он сообщил, что к исходу рабочего дня Президент СССР Горбачев подпишет по этому поводу указ, который органам безопасности надлежит выполнять. Необходимость такого указа была очевидной. В ту пору органы безопасности располагали обширной информацией о создании в ряде регионов страны вооруженных формирований, которые провоцировали напряженность в стране, дестабилизировали обстановку и создавали угрозу жизни людей. Чтобы добыть оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества, экстремистские элементы нападали на военнослужащих и работников милиции, на различные гражданские и военные объекты. Нередко такие нападения заканчивались убийством ни в чем не повинных людей. Было выявлено немало случаев безответственного отношения к сохранению оружия, боеприпасов в частях и подразделениях Министерства обороны СССР и других министерств и ведомств, незаконного его изготовления на предприятиях. С учетом этих обстоятельств мы со старшим инспектором полковником Ю. Бузановым приступили к подготовке проекта плана мероприятий КГБ СССР по выявлению фактов создания вооруженных формирований, не предусмотренных законодательством, их запрещению и изъятию оружия в случае его незаконного хранения. План включал вопросы законодательного, организационного, предупредительно-профилактического, оперативного, оперативно-войскового и уголовно-процессуального характера. Опыта такой работы у органов безопасности было предостаточно. Они его накопили в борьбе с националистическим подпольем в Западной Украине и Прибалтике. Вечером того же дня Президент СССР М.С. Горбачев подписал Указ „О запрещении создания вооруженных формирований, не предусмотренных законодательством СССР, и изъятии оружия в случаях его незаконного хранения“. Ответственность за исполнение указа была возложена лично на Председателей Советов Министров союзных и автономных республик, а также на министра внутренних дел СССР В.В. Бакатина, председателя КГБ СССР В.А. Крючкова, министра обороны СССР Д.Т. Язова и их органы на местах. Этот указ, как и все остальные, так и остался невыполненным. Руководством КГБ СССР не был утвержден и подготовленный план по исполнению указа»[656]. Запомним эти слова. По приказу сверху рядовыми сотрудниками Конторы подготовлен план, а руководство не утвердило его. Как? Почему? — ничего не ясно.

Сами же комитетчики после сознательной и целенаправленной травли в печати были скованы в своих действиях: «В сырой и холодной Прибалтике, в закрытом густым туманом Владивостоке, в знойном Краснодарском крае я видел одно и то же. Огромные штаты местных подразделений КГБ не знали, ради чего они работают, какие проблемы должны решаться ими или сих помощью, какую информацию собирать и кому докладывать.

Совершалось множество суетливых механических движений (…), создавалась видимость активной работы. Люди обслуживания сами себя, успокаивали видимостью работы совесть, пытались быть чем-то кому-то полезными.

Пустота, вымороченность, обреченность в зданиях КГБ, и в зданиях партийных инстанций. Молчащие телефоны, томительное предчувствие надвигающейся беды и полная беспомощность всех должностных лиц, совсем недавно бывших полноправными властителями своих территорий»[657].

Но кое-кто, напротив, когда им задавался в той или иной форме традиционный вопрос: «Куда смотрит КГБ?»  — находили давно уже заготовленные слова для ответа и старательно успокаивали контактирующую публику, осмеливающуюся спрашивать, и делали при этом весьма значительное лицо: профессионально-то занимающихся вопросами безопасности людей в обществе не было, ибо все было сосредоточено в Комитете. Вместо реального дела в виде хорошей контригры шел ненужный бумажный вал: принимались законы, писались записки, даже ЦК засуетился и там была подготовлена засекреченная Служебная записка «О буржуазной доктрине „мирного“ перехода от социализма к капитализму и путях прогнозирования подрывной тактики Запада против СССР», в некоторых местах даже объявлялось ЧП.


Операция «Двуликий Янус»: свой среди чужих, чужой среди своих

Кто главный во всем этом деле? Конечно же, Председатель КГБ В.А. Крючков.

Его установочные данные: Крючков Владимир Александрович. 29 февраля 1924 года рождения. Русский. Место рождения — г. Царицын. Член КПСС с 1944 г. Окончил Всесоюзный заочный юридический институт, Высшую дипломатическую Школу МИД. Трудовой стаж с 1941 г. — рабочий на заводе. В 1943–1946 гг. на комсомольской работе: был комсоргом ЦК ВЛКСМ в Особой строительно-монтажной части № 25. С ноября 1946 г. по август 1951 г. работал в органах прокуратуры. В 1954–1959 гг. находился на дипломатической работе, сначала в МИД СССР, затем 3-м секретарем совпосольства в Венгрии. С 1959 г. — в аппарате ЦК КПСС: референт, завсектором, Помощник секретаря ЦК. Чекстаж с 1967 г. Личный номер Е-104577. С 1967 г. на руководящей работе в КГБ: с 24 мая — помощник Председателя КГБ, с 7 июля — начальник Секретариата КГБ, с 9 августа 1971 г. — 1-й замначальника ПГУ, с 26 декабря 1974 г. — начальник ПГУ и член Коллегии, с 23 ноября 1978 г. по 1 октября 1988 г. — зампред КГБ — начальник ПГУ. Звания: с 24 мая 1967 г. — п-к, с 17 мая 1968 г. — ген.-м-р, с 17 декабря 1973 г. — ген.-л-нт, с 16 декабря 1982 г. — ген.-п-к[658]. Но это формальное. Это пустое.

В.А. Крючков не спас СССР, он смотрел, не вмешиваясь в пагубные дела других, он не объявил — вовремя! — ЧП. Но что-то же он делал? Да, делал. Много встречался с журналистами и печатался сам, выступал, и раздавал интервью, где его спрашивали: «Если президент решит, что необходимо чрезвычайное положение в республиках, то какова в этом случае будет роль КГБ? — КГБ относится к исполнительной власти, и если у нас на этот счет будет соответствующее поручение (а оно, бесспорно, будет носить законный характер), то КГБ выполнит свою роль»[659].

Между различными структурами в центральном аппарате, между центром и подразделениями на местах шли информационные потоки, это естественно, и на каком-то сразу не уловимом этапе тревожные нотки стали доминирующими: империя разваливается, а те, кому поручена ее целостность, реагируют и довольно мягких формах. В октябре 1990 г. Председатель КГБ отправляет шифрограмму на места (см. Приложение № 4). А в конце ноября в руки журналистов попадает документ «Предложения о чрезвычайных мерах по борьбе с нарушениями правопорядка», в котором КГБ отводится чрезвычайная роль[660]. 7 февраля 1991 г. В.А. Крючков направил М.С. Горбачеву записку «О политической обстановке в стране», в которой предложил программу действий на год. В записке он предупреждал, что из-за острого политического кризиса возникла угроза развала СССР, демонтажа общественно-политической и экономической системы. Главным внутриполитическим противником объявлялся «Демократический Союз» и Верховный Совет РСФСР. Учитывая глубину кризиса и вероятность осложнения обстановки, не исключалась возможность образования в соответствующий момент временных структур в рамках осуществления чрезвычайных мер, представленных Президенту СССР Верховным Советом СССР (см. Приложение № 5).

У военных на случай войны существует так называемый мобилизационный план, войскам в приграничной полосе розданы планы на случай войны, после сигнала их вскрывают и начинают развертывать войска из мест постоянной дислокации согласно установкам Генштаба. Почему ничего подобного не оказалось в КГБ, почему не был задействован план в масштабах страны — пусть отвечают они сами… «Сама структура была такова, что каждое главное управление или просто управление имело свой собственный информационный отдел, в который сливались несостоявшиеся или отработанные кадры. Численность отделов была внушительной, иногда до сотни человек, а отдача рахитичной. Способность к осмыслению общегосударственных проблем, глубинных тенденций развития общества оставалась на крайне низком уровне. Но ни один руководитель самостоятельного управления не готов был передать получаемую информацию в „чужое“ аналитическое управление и лишиться возможности доклада пусть ущербной и корявой, но своей информации. В КГБ не было никакого единого банка данных по внутриполитической и социально-экономической проблематике»[661]. То есть, отсюда прямо следует: кагэбисты не смогли синтезировать все угрозы извне и изнутри, и принять решение об объявлении ЧП. Но если команда об этом отдается не автоматически по системе индикаторов, не через правовые институты, то дается через людей. Значит, был кто-то, кто должен был это сделать. Кто? Как ни крути, а другой фигуры, как Председатель КГБ, у меня нет…

Как нам удалось заметить, он часто пользовался приемом отраженного взаимодействия: при этом фигура его самого остается в тени, а жертва удара остается не только в неведении, но еще и благодарна тому за «помощь». Примеры этому таковы. Первое. «…B апреле 1991 года предложили рассмотреть сложившееся положение дел на заседании Политбюро ЦК. М.С. Горбачев согласился. Застрельщиком был И. Полозков. До 4 утра отрабатывали программу срочных дел для генсека. А около 5 часов В.А. Крючков позвонил Ивану Кузьмичу в машину и сказал: „Включи радио, послушай!“ „Голос Америки“ передавал все 8 пунктов, над которыми всю ночь трудилось Политбюро»[662]. Второе. По воспоминаниям последнего первого секретаря МГК: «…в июле я прочитал информацию наших контрразведчиков, которую мне дал Крючков и с которой был ознакомлен Горбачев: запись беседы с одним из наших демократов Яноша Корнай. Я. Корнай — американец венгерского происхождения, автор „венгерского пути к капитализму“, очень известный экономист. (В Москве издавались его книги, что предусматривает ситуацию для прикрытия поездки в СССР. — А. Ш. ) Он говорил, что развитым капиталистическим странам, чтобы держаться на плаву, нужны рынки сбыта, сырьевые рынки, дешевая рабочая сила.

В Советском Союзе все это есть, но его огромные сырьевые ресурсы используются неэффективно. Поэтому с точки зрения общечеловеческих ценностей, целесообразно их изъять и передать тем странам, которые обеспечат должную эффективность.

СССР обладает огромными, но недостаточно продуктивно работающими людскими ресурсами. Надо примерно на 50 млн человек их сократить, а остальных заставить работать эффективно.

В этих целях надо расколоть Советский Союз, но не на национальные республики, а на экономические районы — сырьевой, топливный, обрабатывающий и т. д. Говорил Я. Карнай и о необходимости либерализации цен, приватизации, свертывании социальных программ, жесткой кредитной политике (…).

В области политической главное — ликвидация КПСС, а затем раскол коммунистического движения на фракции, что и было сделано. Планировалось внедрить во главе всех фракций своих людей, которые внешне выступая за единство комдвижения, будут делать все, чтобы оно никогда не объединилось. Смена руководства армии. Реорганизация в КГБ — поменять генералов на полковников. Тогда же он сказал, что все это должно совершиться одномоментно, в течение недели, и что час „N“ назовет „семерка“»[663].

Этот момент и сходные, уже будучи под следствием по делу ГКЧП, В.А. Крючков пытался вывернуть в свою пользу. 17 декабря 1991 г. в протокол было занесено следующее его объяснение: «Благодаря своему служебному положению я располагал широкой информацией об обстановке в стране, анализом перспектив ее развития. Информация поступала от наших отечественных источников, было немало важных, достаточно глубоких аналитических материалов, которые направлялись в КГБ советскими научно-исследовательскими институтами. Поступали представляющие большой интерес зарубежные материалы. Ценность последних в том, что готовились они не для нас, а сугубо для внутреннего потребления тех или иных стран. Да многое было просто на виду, люди стали негативное ощущать на себе…

Поступала также информация о том, что после распада СССР начнется массированное давление извне на отдельные территории совсем недавно единого Союза для установления для них иностранного влияния с далеко идущими целями.

Поступали сведения о глубоко настораживающих задумках в отношении нашей страны. Так, по некоторым из них, население Советского Союза якобы чрезмерно велико, и его следовало бы разными путями сократить. Речь шла не о каких-то цивилизованных методах. Даже приводились соответствующие расчеты. По этим расчетам, население нашей страны было бы целесообразно сократить до 150–160 млн человек. Определялся срок — в течение 25–30 лет. Территория нашей страны, ее недра и другие богатства в рамках общечеловеческих ценностей должны стать достоянием определенных частей мира. То есть, мы должны как бы поделиться этими общечеловеческими ценностями.

Докладывалось ли все это высшему руководству страны? Регулярно! Конечно, все это невероятно сложные вопросы. Развитие может пойти и в более благоприятном направлении, но вполне допустимо в ином — негативном. Тем более когда дело касается судьбы всей страны. К сожалению, несмотря на жизненно важное значение этих проблем адекватных ответов и реакции, соответствующих выводов не следовало…

Все шло, казалось, словно рок судьбы, вниз, в пропасть. А на каких-то рубежах надо и можно было остановиться в катастрофически ухудшающемся положении. Пойти к людям со всей правдой и начать выпрямлять положение, и в то же время уверенно двигаясь, но вперед. Все это давило на меня тяжелым грузом, висело тяжким бременем, угнетало. В разговорах с самыми разными людьми было видно, что и у них присутствует такое же настроение. Все понимали, куда мы идем, какая трагедия ждет наше государство. Я как председатель КГБ не скрывал наших оценок ситуации и перспектив, прямо говорил об этом в своем выступлении, например, на сессии Верховного Совета СССР в 1991 году»[664].

Третье. Забегая вперед, нужно указать, что в ночь на 21 августа 1991 г. группа «А» узнала о времени готовящегося штурма — 3 часа ночи — из радиопередачи раньше, чем получила отмашку на его исполнение официально[665]. Понятно, что тем самым любые действия были бессмысленны. Группа была просто морально разоружена.

Известно, какую большую роль играли американские «мозговые центры». Обратно, такое же значение должны иметь и советские. И не всех их было так просто удержать в узде. А раз так, то следовало их уничтожение. Бывшая Московская Высшая партшкола была преобразована в Российский социально-политический институт при ЦК КП РСФСР. Это был весьма значимый интеллектуальный Центр, а позиция руководства компартии была резко антигорбачевской. И тогда В.А. Крючков пишет записку в ЦК[666], и проблема решена. Нет помещений — нет и Центра. Скажем еще в порядке комментария, что здание не сильно-то и было нужно ЧК, сейчас в этом здании один вуз. Но, надо сказать, что КГБ с легкостью расставался со своими объектами, если они предназначались не партии, теряющей силы, а их антагонистам. Так, например, РПЦ был возвращен Храм Иконы Божией Матери «Знамение» в Аксиньине, с виду это простая церковь, которая находится на пересечении улиц Фестивальной и Смольной г. Москвы, на самом же деле это объект стратегического назначения: он долгое время служил входом в учебное заведение нелегальной разведки, которое функционировало под прикрытием специализированной психиатрической больницы № 47[667]!

Как потом оказалось, центральный аппарат 5-го управления, отобранный Ф.Д. Бобковым, был для него своим на 100 %. Он потом чуть не в полном составе перешел на службу под крыло В. Гусинского и К?. Но остается низовой аппарат. На тех самых местах, где как раз набирает силу сепаратизм. Он может противодействовать, и за это… его надо уничтожить. 4 августа 1989 г. В.А. Крючковым направлена записка в ЦК КПСС «О создании в КГБ СССР Управления по защите Советского конституционного строя», в котором предусматривается, что «вновь создаваемое Управление по защите советского конституционного строя будет действовать в качестве самостоятельного управления КГБ СССР. Пятые управления, службы, отделы-отделения КГБ республик, УКГБ краев и областей упраздняются»[668]. 11-го было принято одноименное Постановление Политбюро ЦК КПСС № П164/87; 13-го — Постановление Совета Министров СССР № 634–143; а 29-го вышел приказ КГБ № 00124 «Об образовании управления „3“».

Мы многое, если не все, знаем и перепроверяем через метод. То, что В.А. Крючков обладал всей текущей информацией — через донесения агентуры и доклады с мест, — это сомнений не вызывает. Но вот тут уместен вопрос: а был ли до конца В.А. Крючков вооружен методологически или действовал спонтанно? Чтобы быть до конца уверенным в провале т. н. «путча», нужно было доподлинно знать не только поведение отдельных лиц, но и всей массы — потому что рискованная игра предполагала, что достаточно выйти хоть какой-то группе из сценария, все пойдет насмарку, их трудно будет парировать. Нам дают ответ: «Незадолго до путча начальник социологической лаборатории КГБ СССР подполковник Валерий Комков, опираясь на результаты своих исследований, предупреждал Владимира Крючкова о том, что абсолютное большинство оперсостава не пойдет на выполнение приказов, аналогичных тем, что были позже отданы, 18–21 августа 1991 г.»[669]. То есть он был точно убежден, что путч провалится, и подстрахован.

Манипулировал он и своей системой. В конце июля 1991 г. собрали руководящий состав центрального аппарата по обсуждению оперативной ситуации в стране. Из зала задали вопрос:

— Товарищ генерал армии, как вы думаете, сумеет ли КПСС удержать власть?

— Неужели у вас есть сомнения? — удивился В.А. Крючков. — Запомните все: на ближайшие 20 лет я не вижу никакой силы, способной изменить политическую ситуацию в стране. «Какая повязка была у Председателя КГБ на глазах? Или велась игра? Но почему тогда он не доверял людям, с кем трудился бок о бок? Не повел за собой», — удивляется источник информации[670]. Мало кому удавалось понять все («И лишь немногие, очень немногие». А. Даллес) и запросить о Председателе КГБ ответы на те вопросы, а если и спрашивал о неискренности, то ответы давались в такой категорической форме: «Необходимо расследовать деятельность КГБ»[671]. Ах, если б в этой среде знали еще и о закрытых контактах, тогда вопросы б не задавали… В начале все того же июля у В.А. Крючкова состоялась встреча с отставным руководителем итальянской военной разведки адмиралом Ф. Мартини. Сразу же после беседы адмирал вместе с супругой вылетели в Рим. Как сообщается в публикации, первый контакт между ними состоялся еще в мае 1990 г. Прикрытием была якобы информация о том, что во время чемпионата мира по футболу арабские террористы собирались предпринять ряд акций против советской сборной из-за произраильской позиции руководства СССР[672]. Автор книги «Тайные битвы XX столетия», уделяя внимание этой беседе, приписывает ей ключевое значение[673]. О встречах с Р. Гейтсом мы говорили, но вот этот еще один канал, по-видимому, был решающим.

Несмотря на то что начальник советской разведки никогда по-настоящему и не служил в разведке, а сделал чисто партийную карьеру (такое в СССР было довольно часто), тем не менее он вполне заслуживает того, чтобы назвать его довольно подготовленным и информированным человеком.

Все это делалось небескорыстно: после «отсидки», которую В.А. Крючков использовал для написания книги, он был устроен через Ф.Д. Бобкова на теплое место консультанта московской фирмы «Система». Естественно, раз все свалили на подневольного М.С. Горбачева, то реноме самого В.А. Крючкова не пострадало. Он по-прежнему раздавал интервью. Написал несколько книг. Ему устраивали теплый прием левые и патриоты на своих посиделках. Владимир Александрович охотно на них ходил. И интересовал его там только один вопрос: догадываются или нет эти люди, кто их на самом-то деле сдал?

Его боевой соратник Ф.Д. Бобков вел такую же практику. В 1994 г. у него была встреча с прозревшим писателем-диссидентом В. Максимовым, автором известного «Целили в коммунизм, а попали в Россию» , тот просил его дать данные по агентуре КГБ, проникшей в сферы управления СССР и России, и бросил в сердцах: «За анекдоты-то вы сажали, а настоящих врагов…»  Бобков не упустил возможности свалить всю вину на журнал «Континент», посетовал на несовершенство правовой базы, но назвал агентами недолговечных президентов Гамсахурдиа (Грузия) и Эльчибея (Азербайджан), которых скоро сметут генералы-силовики Шеварднадзе и Алиев.


«Что это: глупость или измена?»

Особенно хорошо подобные игры удавались со своим агентом подневольным М.С. Горбачевым. Во-первых, он был управляем через компромат. В свое время, будучи на Ставрополье, Михаил Сергеевич много там наворовал.

О.И. Гайданов с должности замначальника следственного управления Прокуратуры Казахской ССР был направлен в Узбекистан: «Почти через год членам оперативной группы, разрабатывавшим и осуществлявшим операцию в Бухаре, предстояла новая далекая и серьезная командировка. Группу, усиленную работниками центрального аппарата КГБ СССР, перебросили на юг России, и она начала работать в Ставрополе и вокруг него. Ближайшие планы генерального секретаря ЦК КПСС (Ю.В. Андропова. — А. Ш. ) по борьбе с коррупцией и особенно место предстоящего удара ни у Мелкумова, ни у других людей его группы сомнений не вызывали. Однако в СССР произошла очередная, и на этот раз последняя, смена власти. Неизвестно, насколько новый генеральный секретарь ЦК КПСС, бывший первый секретарь Ставропольского крайкома партии М.С. Горбачев имеет к этому личное отношение, но в мае 1985 г. вся группа была отозвана из Ставрополя и больше туда не возвращалась. Все документы, которые за несколько месяцев они успели наработать в Ставрополе, остались на Лубянке… Майоры и подполковники КГБ Узбекистана были возвращены в Ташкент. Им объяснили, что их бухарское дело получило слишком большое развитие, а сил не хватает. Ребята умные, они понимали, что фактически за этим стоит, но офицерам КГБ не положено задавать вопросы, они должны выполнять приказ. А приказ — дорога в Узбекистан, продолжить начатое ими дело, которое к этому времени было принято к производству Т. Гдляном, следователем по особо важным делам Прокуратуры СССР»[674]. И хотя деятельность группы была сорвана, но компрматериал-то они какой-никакой накопили, и он был. И был в определенных руках.

В мае 1991 г. М.С. Горбачев вызвал В.А. Крючкова в кабинет на Старой площади и спросил: «Что там за возня идет на Ставрополье вокруг моего имени? Надо бы разобраться, кто этим занимается. Откуда исходит? Охотников бросить тень на мое имя найдется немало…»[675]. Комитет шантажировал генсека-президента, давая по своим каналам эту информацию наверх. Тот, как и всякий обычный вор, трепетал, и становился послушнее.

Теперь рассмотрим еще момент взаимоотношений между генсеком и его председателем КГБ на предмет как все же вводить ЧП. И тут главный чекист и главный политик водили за нос друг друга и сами себя. За день до разговора в Кремле в мае 1991 г., например, состоялся разговор В.А. Крючкова и М.С. Горбачева, последний позвонил в машину первого и сказал, что прочел информацию КГБ из Вашингтона о предстоящем развале Союза и спросил: «Кому нужно так нагнетать атмосферу?» В.А. Крючков, представив убедительные доказательства, сказал: «Считаю информацию заслуживающей внимания, она подкрепляется другими сообщениями, в том числе агентурными данными, да и самое главное — всей нашей действительностью». На следующий день М.С. Горбачев уклонился от продолжения разговора, больше его интересовал компромат на себя, чем судьба страны[676]. Опытные интриганы вели себя как последние дешевки, всячески выворачивая руки и… себе, и своим партнерам, а более всего честным советским людям, все более и более понимающим, что происходит что-то не то. В самом деле, не совсем уж и слепые же были кругом люди, и каждый в меру своего понимания говорил о близком крахе всего советского. Тогда же родился и часто звучал призыв: «Господин президент! // Назревает инцидент! ..»; но кто ж тогда знал, что он: 1) давний агент КГБ, 2) предатель. Впрочем, для некоторых он и сейчас как отец родной…

Комитетчики-антисоветчики сами маскировали свои намерения и прикрывались М.С. Горбачевым, как проститутка пытается прикрыть одеялом блуд, а тому, в свою очередь, не хотелось, чтоб его использовали. «Вспоминает», а на самом-то деле проводит еще одну акцию прикрытия, небезызвестный Ф.Д. Бобков: «Расскажу о подготовке одного из мероприятий, относящихся к разряду „решительных мер“. Речь шла о недопущении ликвидации советской власти в Латвии. Это был конец 1990 года. (…) Пуго (…) участвовал во встрече у Горбачева, где решалось, быть или не быть упомянутой акции.

Встреча состоялась по нашему с Крючковым настоянию. Мы считали, что Горбачев должен знать суть акции, осуществляемой по его указанию, видеть ее возможные последствия и как президент дать правовое согласие. Не скрою, что к тому времени президент уже успел зарекомендовать себя „не ведающим о том, что происходит в стране“, если общественность хотела иметь достоверную информацию. Для него „как снег на голову“ обрушились события в Тбилиси в апреле 1989 года, он „не знал“ о том, что вот-вот вспыхнет карабахский конфликт, да и в других случаях уклонялся от того, чтобы принять на себя хотя бы малую часть ответственности за происходящее в стране.

А посему, когда он сказал В.А. Крючкову, доложившему ему о готовности к проведению акции: „Действуйте“, мы попросили принять нас для подробнейшего доклада.

И доложили. Получили одобрение. Особенно настойчив был Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе. Он сказал даже, что хорошо бы эту акцию начать с Грузии, где у власти был Гамсахурдия.

Но здесь вышла заминка. Мы попросили не только устного разрешения. Горбачев и Шеварднадзе высказали удивление. До сих пор звучат слова Шеварднадзе: „Зачем? Это акция спецслужб. Она не должна санкционироваться государством. В каком положении окажется МИД?“ Горбачев: „Но я же даю свое согласие“. — „Мало, Михаил Сергеевич, ибо это акция не спецслужб, а государственной власти. Она наводит порядок в стране, а спецслужбы и армия выполняют ее волю“.

По предложению Горбачева окончательное решение отложили на неделю, затем еще на неделю… Стало ясно, что президент смел тогда, когда есть на кого свалить вину. (…)

На всякую информацию о действиях Запада, подталкивающего разрушительный процесс, о гибельных для страны внутренних сложностях у Горбачева был один ответ: „Комитет госбезопасности драматизирует обстановку“. А драматизировал ее не только комитет. Об этом били тревогу многие честные люди, понявшие надвигающуюся беду»[677].

Другие комитетчики также были в игре. По воспоминаниям Грушко: «Однажды, в отсутствие Крючкова мне довелось лично информировать Горбачева о развитии ситуации на Украине. Я доложил ему о конкретных проявлениях националистических и сепаратистских настроений, игнорирование которых могло привести к требованиям о выходе Украины из Союза. Горбачев показался мне встревоженным и заявил, что „нужно что-то предпринимать“. Но что последовало за этим? От принятий каких-либо решений он по сути дела устранился, попытавшись переложить урегулирование вопросов общегосударственной важности на плечи КГБ, что выходило за рамки наших полномочий и возможностей»[678].

И уже потом Михаил Сергеевич утверждал: «Мне не раз в последние годы удавалось гасить, предупреждать опасное развитие событий»[679]. Вот как интересно оказывается можно трактовать уклонение от своих обязанностей. Здесь стоит понимать, что нас пытаются дезинформировать. Сама ситуация наиграна от начала и до конца. Да, введение ЧП — прерогатива высших органов государственной власти, юридическая сторона дела должна быть как можно более легитимной, а потом уж к делу приступают армия, МВД, спецслужбы на наиболее сложных и ювелирно точных участках общего дела. В народе говорят по этому поводу так: «Иван кивает на Петра, Петр кивает на Ивана, все вместе на Абрама, а страны-то нет…»  Нет же, вместо того чтобы просто ввести ЧП, вывернули все так, чтобы был некий ГКЧП. Его объявили… А далее ничего не делалось.

Поздно, слишком поздно было искать ответ на вопрос: «Может ли государственная измена исходить от главы государства?»…[680]. Но сегодня мы на него отвечаем так: может, если, конечно же, глава спецслужбы разрешит.


«Да, были люди в наше время…»

И все же «лишь немногие, очень немногие будут догадываться». В Комитете Верховного Совета СССР по науке, народному образованию и культуре «…регулярно собирались представители самых „нестыкующихся“ направлений — военные, представители правоохранительных органов, ученые, духовные лидеры. Что объединяло этих людей? Под руководством академика Ю. Рыжова они разрабатывали концепцию национальной безопасности СССР. Уже тогда было очевидно, что необходимость такой работы недооценивалась большинством наших руководителей. В общественном сознании национальная безопасность ассоциировалась лишь со сферой компетенции КГБ. Между тем, в цивилизованном мире концепция национальной безопасности является основой государственной политики, она включает в себя также вопросы экономические, научно-технические, духовные, демографические, то есть буквально все аспекты жизни общества. Приходящие к власти главы государств и политические партии именно стратегию национальной безопасности объявляют вопросом первостепенной важности. Но у нас год назад мудрости еще недоставало. А может быть, не о мудрости надо говорить…

Бывший председатель КГБ В.А. Крючков при обсуждении в верховном Совете законопроекта об органах КГБ заявил, что разговоры о новой концепции безопасности страны — это пустая трата времени. Дальнейшая работа группы была пресечена по указанию бывшего председателя союзного парламента А.И. Лукьянова. Когда Анатолию Ивановичу вручили список специалистов, работавших над концепцией, с просьбой официально оформить эту группу, он проговорил: „Наконец-то мы узнали тех, кто занимается у нас в государстве подрывной деятельностью“[681]. Слова не были брошены на ветер, многие участники группы Рыжова подверглись преследованиям, особенно это коснулось военных специалистов. (…)

Академик Ю. Рыжов пытался достучаться до высоких кабинетов, от него отмахивались: создан же Совет безопасности. Бесполезно было объяснять, что в таком виде это чисто декоративный орган, реальными полномочиями не наделенный…»[682].

В самом деле, как-то странно, что группа народных депутатов, созданная с согласия Президента 27 апреля, прекратила свое участие 6 июня по распоряжению спикера парламента.

Надо сказать, что с пониманием некоторых вопросов безопасности и без КГБ ученые справлялись довольно недурно. Впрочем, судите сами: «Раньше угрозы мы ждали из-за рубежа. В наши дни в эти слова вкладывается уже иной смысл: лишь бы не было гражданской войны. Сегодня угроза для безопасности страны (…) таится внутри ее границ. И главная опасность — это унылая перспектива безнадежной экономической и технической отсталости, социальной деградации, разрушения общественных и национальных связей. Если теперь мы попытаемся воспользоваться привычными концепциями национальной безопасности, то обнаружим их полную бессмысленность. Можно даже утверждать, что концепция национальной безопасности в современных условиях у нас начисто отсутствует. Из чего она складывалась традиционно? Необходимость иметь количество (а лучше и качество) вооружения такое же, как и у вероятного противника. Плюс к этому — КГБ для охраны секретов, разоблачения происков все тех же врагов и защиты правящих верхов. Сегодня же вопрос национальной безопасности — это уже вопрос и военный, и экономический, и экологический, и политический, и устойчивости культуры, и прорывов в науке.

Нынешнее кризисное состояние советского общества позволяет утверждать, что в современных условиях безопасность СССР определяется прежде всего нашей способностью решить неотложные внутренние политико-правовые, национально-государственные, социально-экономические, экологические и гуманитарные проблемы. (…) Когда депутаты вклинились в ее проблемы, то все поначалу не выглядело особенно сложным. (…) При внимательном рассмотрении ситуации обнаружили, что существует системообразующий момент, с которого надо начинать. Это концепция национальной безопасности. (…)

К сожалению, нашим сегодняшним подходам к анализу вопросов безопасности явно недостает системности. Это либо импульсивная реакция, нацеленная на латание дыр, либо ведомственное стягивание на себя ветхого одеяла. Например, Конституция СССР определяет государственную безопасность как важнейшую функцию государства, но из этого не следует, что данную сферу, как это пытаются делать сейчас, нужно отдать на откуп Министерству обороны и КГБ. Наоборот, нынешнее положение нашей страны убедительно показывает, сколь пагубно влияет на ее развитие отсутствие целостной концепции безопасности, механизмов и структур, определяющих масштаб и характер существующих угроз, четкого определения приоритетов и последовательности решаемых задач. В частности, в документе „О реформе системы безопасности страны“, подготовленном группой, состоящей из народных депутатов и экспертов (…), подчеркивается, что необходимо разработать такую концепцию, которая охватывала бы внутренние и внешние аспекты безопасности страны, рассматривала их в целостной системе взаимосвязанных факторов, направленной на защиту общенациональных интересов. (…)

Угроза безопасности — это перспектива такого развития событий, которое будет создавать опасность самого существования Советского Союза, его независимости и выживания как социально-экономической и политической общности.

В документе „О реформе системы безопасности страны“ угрозы безопасности СССР разделяются на несколько групп.

В сфере политической многие процессы приняли непредсказуемый характер. Многие органы государственной власти фактически прекратили осуществление своих функций. Массовый характер приняли нарушения законности и правопорядка. Возникла опасность насильственного разрешения возникших противоречий. Реальной становится опасность распада СССР. (…)

В сфере экономической основная угроза безопасности Советского Союза заключается в перспективе необратимого технологического отставания, скатывания на задворки мирового экономического развития, социального регресса и дезинтеграции общества. Советский Союз давно перешагнул безопасные границы научно-технической зависимости от Запада, и дальнейшее продвижение по пути импорта передовых технологий за счет кредитов и сырьевого экспорта равносильно постепенному технологическому самоубийству…»[683].

Если б занимались ерундой, как некоторые в погонах и при лампасах, то их бы никто и не трогал, а так умный противник оказался опасным. В прошлом нами четко показано, что верхушка КГБ контролировала многое и многих. Но не все. А раз так, то неконтролируемое нужно уничтожить на корню. Мы, опять же, недаром в предыдущем описывали, какая прослойка «nation security & intelligence» существовала в Штатах. Но ведь что-то было и в СССР, и оно было вне КГБ. А раз так… «Комиссия официально просуществовала символические сорок дней и была „с благодарностью“ распущена с обещанием, что в дальнейшем все заботы о предмете берет на себя президент СССР.

Закрыта Комиссия была под давлением силовых структур, и первую очередь, лично председателя КГБ Владимира Крючкова Единственным результатом деятельности Комиссии было провозглашение ею либеральной парадигмы концепции безопасности (человек, общество, государство) и комплексности проблемы безопасности, включающей не только военно-политическую безопасность, но также и экономическую, культурную, экологическую, демографическую, информационную и ряд других ее составляющих»[684]. В. Крючков, выступая как-то в парламенте, в ответе на вопрос о комиссии Рыжова назвал ее несерьезным начинанием. Затем, после уже «победы демократии», от Ю.А. Рыжова избавились привычным способом: отправили послом в США.


Хроника. 1991 год, январь — август. Поздно кричать «Караул!»

Январь 

1 — умер ген.-л-нт Ф.К. Мортин.

2 — рижский ОМОН освободил Дом печати, который был незаконно захвачен местными властями, хотя принадлежал партийным органам.

3 — В.А. Крючков принял посла США в СССР Дж. Мэтлока и имел с ним беседу по широкому кругу вопросов, представляющих взаимный интерес.

5 — в органы ТГУ отправлена шифрограмма № 174033. Со ссылкой на «Временное положение о негласном оперативном составе органов КГБ» предлагается, используя свои возможности, развернуть работу по формированию различных коммерческих структур. Предполагается, что эти структуры должны иметь выход на международные рынки. Необходимость иметь такие структуры обусловлена обострением внутриполитической ситуации. Предполагалось их использование для достижения следующих стратегических целей: 1. Обеспечение надежного прикрытия руководства и наиболее ценных оперативных работников в случае развития внутриполитической ситуации по восточногерманскому варианту. 2. Получение финансовых средств для организации работы против приходящего к власти деструктивного элемента в условиях подполья. 3. Создание условий для эффективного использования зарубежной и внутренней агентуры при нарастающей политической нестабильности[685].

13 — В.А. Крючков совместно с О. Шениным и Ю.Д. Маслюковым встречаются в Москве с бывшим премьером Литвы С. Сакалаускосом, срочно прибывшим по вызову из Мапуту, и предлагают ему войти в состав т. н. Комитета Национального Спасения. Последовал отказ. Экс-премьер съездил на родину. Через несколько дней состоялась новая встреча с таким же результатом.

16 — в соответствии с постановлением Верховного Совета СССР № 1910-1 «Об организации и мерах по обеспечению проведения референдума СССР по вопросу сохранения СССР» в п. 7 предписывалось МО, КГБ и МВД СССР организовать проведение референдума в воинских частях. Состоялись похороны л-нта В. Шатских. Постовые Рижского ОМОНа открыли стрельбу после провокации возле места дислокации.

20 — Совет Министров Латвии принял постановление № 33 о создании Департамента Общественной Безопасности. Директор ДОБа — п/п-к Я. Башкерс. Зам. — п-к А. Плявиньш из разведуправления Прибалтийского ВО, куратор агентурной разведки — включая и зарубежную сеть. Один сотрудников — м-р В. Руданс из КГБ Латвии, уволился в 1990 г., работал в представительстве в ГДР. Рижский ОМОН занимает здание МВД республики. При этом погибли два милиционера, два оператора, снимавшие инцидент, и один прохожий.

23 — опубликовано интервью В.А. Крючкова «Литературной газете», в котором рассматриваются несколько тем: слова на Съезде народных депутатов Э. Шеварднадзе о том, что страна идет к диктатуре, как КГБ и его предшественники боролись с врагами народа и диссидентами.

26 — Указ Президента СССР «О взаимодействии милиции и подразделений Вооруженных Сил СССР при обеспечении порядка и борьбы с преступностью».

26 — Указ «О борьбе с экономическим саботажем».

27 — вильнюсский ОМОН разгромил два поста литовской таможни.

29 — Указом Президента СССР образован Комитет по координации деятельности правоохранительных органов при Президенте СССР. Указом Президента СССР были произведены серьезные кадровые перемещения в руководстве КГБ СССР Получили отставку Ф.Д. Бобков и В.П. Пирожков. Первым зампредом назначен В.Ф. Грушко, зампредами новый начальник ВГУ Г.Ф. Титов и В.Ф. Лебедев.

30 — по решению Мособлсовета РПЦ был возвращен Николо-Угрешский монастырь, расположенный на территории ранее закрытого города Дзержинский Люберецкого района Московской области. Монастырь был отторгнут еще в 20-е, и там располагалась трудкоммуна ОГПУ, затем — подразделения оперативного обслуживания НПО по производству топлива для ракет различного назначения.

П-к КГБ Павлюченко вывез Председателя Верховного Совета Южно-Осетинской АССР Т. Кулумбекова с территории гарнизона ВВ МВД (Цхинвал) в Тбилиси, где последний содержатся в изоляторе КГБ.

Начальником управления «3» назначен В.П. Воротником (вместо Е.Ф. Иванова), начальником Аналитического управления КГБ — Н.С. Леонов (вместо В.Ф. Лебедева).

31 — на базе Госкомитета РСФСР по общественной безопасности и взаимодействию с министерством обороны СССР образован Госкомитет РСФСР по обороне и безопасности.

В начале месяца народный депутат В. Подзирук направлял запрос в КГБ СССР, где спрашивал о применении в практике отечественных спецслужб СВЧ и других излучений. Зампред В. Пирожков дал ответ, в котором в частности говорилось: «Сведениями умышленного облучения СВЧ мы не располагаем».

Выпущен единственный номер бюллетеня «Информационный бюллетень КГБ СССР. Специальный выпуск. 1991, январь».

Февраль 

2  — зампреду КГБ СССР В.Ф. Лебедеву присвоено звани «ген.-м-р».

4 — вышел Указ Президента СССР № УП-1423 «О мерах по усилению борьбы с наиболее опасными преступлениями и их организованными формами», где в частности говорилось: «2. Главному управлению МВД СССР по борьбе с наиболее опасными преступлениями, организованной преступностью, коррупцией и наркобизнесом совместно с органами КГБ СССР основное внимание сконцентрировать на выявлении, пресечении и расследовании деятельности преступных сообществ, совершающих наиболее опасные преступления, обладающих межреспубликанскими, международными и коррумпированными связями».

11 — состоялось совещание в кабинете Председателя КГБ, где обсуждались вопросы о сохранении СССР[686].

12 — в Италии вместе с семьей перешел на сторону врага сотрудник резидентуры С. Илларионов, работавший под прикрытием вице-консула в Генуе.

20 — вышло Постановление Совета Министров СССР № 46 «О прохождении военнослужащими МО, МВД и КГБ СССР действительной военной службы на территории республик Закавказья».

Март 

1 — в ЦК КПСС состоялась встреча В.Ф. Лебедева и B.C. Леонова с работниками Идеологического Отдела ЦК КПСС[687].

3 — на раздельных заседаниях палат Верховного Совета СССР рассмотрен в первом чтении и принят закон «Об органах государственной безопасности в СССР».

4 — австралийской контрразведкой арестован советский разведчик А.Р. Кадыров.

6 — народный депутат СССР Ю.П. Власов направил письмо А.И. Лукьянову с жалобой на вмешательство КГБ в личную жизнь, нарушения права на тайну переписки и на проникновение в жилище.

7 — членом Совета Безопасности СССР избран В.А. Крючков.

16 — принят Указ Президента СССР «Об Управлении КГБ СССР по городу Москве и Московской области». Согласно этому Указу УКГБ было выведено из подчинения создаваемого КГБ РСФСР и получило статус структурного подразделения Центрального аппарата КГБ СССР, а начальник управления по своему статусу назначался зампредом КГБ СССР. На совещании у вице-президента СССР Г.И. Янаева после референдума 17 марта Г.Е. Агеев со ссылкой на лубянских аналитиков утверждал, что события в НКАО провоцируются армянской стороной, но от оказания какой-либо помощи уклонился, добавив, что к величайшему сожалению, в УК нет внятного размежевания между борьбой за самоопределение народов и разжиганием межнациональных конфликтов.

20–22 — в Брюсселе состоялся коллоквиум в Экономическом Совете НАТО на тему «Советская экономика в подчинении Горбачева».

25 — в открытой прессе США приводятся выдержки из доклада ЦРУ и Defense Intelligence Agency, где утверждается, что В.А. Крючков и министр обороны СССР Д.Т. Язов имеют большее влияние на каждодневные политические решения в СССР, нежели Президент Горбачев. Аналитики DIA предсказывают: до конца года Горбачев вынужден будет покинуть свое кресло[688].

28 — в связи с открытием III Съезда народных депутатов РСФСР весь центр Москвы перекрыт войсками и техникой.

Вышла шифрограмма Председателя КГБ СССР № 3088, в которой определены задачи спецчастей войск КГБ СССР и механизм их использования согласно Положению «О спецчастях войск КГБ СССР», в которой говорится, что: «Специальные части войск КГБ СССР являются вооруженными формированиями, предназначенными для участия в обеспечении защиты конституционного строя, безопасности и территориальной целостности СССР; пресечении экстремистских действий, направленных на насильственное свержение или изменение советского государственного или общественного строя и дестабилизацию обстановки в стране; обеспечении жизнедеятельности органов государственного управления СССР в чрезвычайных ситуациях; осуществлении мероприятий по плану штаба по чрезвычайным ситуациям КГБ СССР; оказания помощи погранвойскам в охране государственной границы при резком обострении оперативной и общественно-политической обстановки в приграничных районах; оказания помощи гражданскому населению, терпящему бедствие вследствие землетрясения крупных аварий, пожаров и т. п. Кроме того, спецчасти войск КГБ СССР могут привлекаться для участия в обеспечении общественной безопасности в районах, где объявлено президент ское правление. При привлечении спецчастей в районах, где объявлено чрезвычайное положение, они действуют в соответствии со ст. 11 Закона СССР О правовом режиме чрезвычайного положения».

Создан Оперативный штаб КГБ СССР.

Апрель 

10 — Постановлением Кабинета Министров СССР № 162-44 и приказом КГБ СССР № 0266 от 17 апреля было создано управление по руководству специальными частями войск КГБ (Управление «СЧ»).

13 — В.Ф. Грушко присвоено звание «ген.-п-к».

15 — новое руководство спецслужб Болгарии объявило о том, что двое иностранцев под оперативными именами «Гектор» и «Атанас» за участие в операции по ликвидации в Лондоне эмигранта Г. Маркова были награждены болгарскими орденами.

17 — с должности командира Кремлевского полка начальником Управления «СЧ» назначен ген.-м-р И.П. Коленчук.

19 — произошел подрыв памятника В.И. Ленину в г. Старице, на место прибыли СОГ УКГБ и УВД по Калининской области.

22 — Н.С. Леонов выступил перед делегатами Всесоюзного депутатского объединения «Союз»[689].

23 — учреждена Ассоциация ветеранов внешней разведки. (В настоящее время в ней состоят более 4000 чел., ее возглавляет ген. Л.В. Рябченя.)

24 — Верховным Советом РСФСР принято решение о выборах президента. Кандидату Б.Н. Ельцину глава Всероссийского Биржевого банка А. Конаныхин через посредничество бывшего офицера 9-го управления В. Ряшенцева выделил 7 000 000 дол. Ряд источников утверждает, что это были деньги КГБ[690].

25 — Аналитической Службой по советским делам ЦРУ подготовлен доклад «Советский котел»[691].

27 — приказом Председателя КГБ СССР № 0064 определены штаты Управления «СЧ» и сроки его комплектования в 1991–1992 гг.

28 — в разгар ожесточенной перестрелки в районе сел Садарак-Ерасх и Хачик-Ауш (район примыкания Армении к Нахичевани) на смену внутренним войскам прибыли подразделения спецчастей КГБ (в/часть 1471). В течение короткого времени они добились прекращения стрельбы и до 14 мая стабилизировали обстановку[692]. С апреля по август в Нагорном Карабахе и примыкающих районах проводилась операция «Кольцо».

30 — на своем заседании Совет Безопасности СССР обсуждал вопрос о ЧП.

Вышел разовый выпуск «Курьера советской разведки». Указывается, что Приложение к закрытому «Ежемесячнику КГБ». Цена — 3 руб.

Май 

3–4 — состоялся фестиваль газеты «Правда», один из его лозунгов «КГБ без тайн». 

5 — с должности заместителя начальника Инспекторского управления председателем КГБ РСФСР был назначен ген.-м-р (с 13 апреля 1991 г.) В.В. Иваненко.

6 — на состоявшемся совещании по вопросу о создании КГБ РСФСР Г.Е. Агеев и A.A. Курков выступили против ухода под юрисдикцию России[693]. Тем не менее был подписан Протокол между Б.Н. Ельциным и В.А. Крючковым об образовании в соответствии с решением Съезда народных депутатов РСФСР КГБ РСФСР, имеющего статус союзно-республиканского Госкомитета.

Первое время штат насчитывал 14 чел., и собственных территориальных органов не имел. Размещался в здании Верховного Совета РСФСР.

Во время контактов руководства союзного КГБ с Б.Н. Ельциным государственником генералом Н.С. Леоновым была осуществлена тщетная попытка «…повлиять хоть как-то на судьбу Советского Союза. Тогда в связи с планом Б.Н. Ельцина создать свой отдельный — российский КГБ, В.Крючков договорился о личной встрече с Б.Н. Ельциным в Белом доме. Они пригласил и меня (вместе с двумя другими генералами) принять участие в этой поездке. По дороге к Краснопресненской набережной я обратился к своему тогдашнему шефу со следующими словами: „Владимир Александрович! Сохранение СССР как великой державы превосходит по своей значимости все другие целеустановки, которые раздирают сейчас нашу политическую жизнь. Вы сейчас пойдете к Борису Николаевичу, предложите ему поддержку как единственному реальному кандидату на пост президента СССР вместо полностью изжившего себя М.С. Горбачева Легитимность Горбачева условна, потому что он избран Съездом народных депутатов (да и то с немалым трудом), а страна нуждается в президенте, избранном всенародным прямым голосованием. Поставьте вопрос о проведении таких выборов и пообещайте поддержку Ельцину. Как бы ни был неприятен Борис Николаевич — сейчас он непобедим. Но он всего лишь человек, жизнь которого ограничена коротким сроком. Пусть будет он президентом всего СССР, но такой ценой будет сохранена держава. Для страны и народов — это безусловно плохой, но все-таки лучший вариант, нежели распад и гибель СССР. Я уверен, что он ухватится за это предложение“. Я ссылался на притчу о Соломонове суде. (…)

По приезде в Белый дом В.А. Крючков уединился с Ельциным, а нам дали в собеседники Г. Бурбулиса. Я так и не узнал, сказал ли наш бывший шеф об этом варианте Б.Н. Ельцину иди нет. Скорее всего не сказал. До сих пор я не уверен, что это предложение было абсолютно нереальным»[694].

На Армянской АЭС прошли учения ОУЦ на случай захвата террористами реакторного цеха.

8 — в соответствии с Приказом Председателя КГБ СССР № 0314 для оказания помощи силам и средствам, участвующим в стабилизации обстановки в приграничных районах Азербайджана и Армении были задействованы подразделения 75 МСД. С этой целью были выставлены 9 сторожевых застав (не менее взвода каждая) на линии границы Азербайджана и Армении с задачей обеспечить прикрытие ряда населенных пунктов и защиту местного населения, а также взять под охрану участок железной дороги с имеющимися на ней объектами на мегринском направлении с местом дислокации подразделения с. Нювади.

12 — при возвращении из-за границы в Израиле арестован начальник Службы безопасности канцелярии Премьер-министра п-к Ш. Левинсон, завербованный КГБ в 1983 г.

16 — на совместном заседании Верховного Совета СССР принят закон СССР «Об органах государственной безопасности в СССР». По окончании обсуждения выступил В.А. Крючков, в частности им было сказано: «…Мы ведем серьезную борьбу. Для нас мирные будни — это боевые дни. Не обходится без потерь и здесь, и там — за рубежом. Ну что ж, мы сознательно выбрали наш путь и с этого пути сворачивать не собираемся.

Дорогие товарищи! Хотел бы обратить внимание на одно обстоятельство. Сейчас наша страна вступила в полосу такого кризиса, из которого мы можем выйти только все вместе. Мы понимаем, что такое согласие, что такое путь совместной борьбы. Но вместе с тем, если мы сталкиваемся с насилием, если для кого-то обычные человеческие слова ничего не значат, то думаю, мы должны действовать. И тот Закон, который вы нам дали в руки, — очень острое оружие. Мы будем им пользоваться только законным путем и только тогда, когда будем встречаться с противодействием. (…)

…Система безопасности — это единая категория. Если только мы „разобьем“ безопасность на части, у нас не будет государственной безопасности. Думаю, что это касается Союза в целом…

(…) Думаю, что в борьбе за те ценности, которые для нас очень дороги, мы с нашего пути никогда не сойдем. И если говорить о главной ценности, то эта ценность — Союз. Думаю, Нам не простят потом, если мы допустим, чтобы этот Союз распался и разрушился»[695].

Принят Указ Президента СССР № 7-1977 «О неотложных Мерах».

17 — Аналитическое управление КГБ преобразовано в Информационно-аналитическое управление КГБ.

Принят Закон РСФСР «О чрезвычайном положении».

В середине месяца начались погромы таможенных пунктов Литвы, в ночь с 22 на 23 — Латвии и Эстонии.

21 — принят новый текст Закона СССР «О поездках за границу и эмиграции».

Очередной арест В. Новодворской.

22 — вышел Указ Президента СССР № УП-2003 «Об образовании Государственной Технической Комиссии СССР по защите информации при Президенте СССР».

Изменил Родине в форме бегства за границу сотрудник ПГУ М. Бутков. Будучи в течение 3 лет секретарем партбюро одного из курсов на основном факультете КИ, он по партийной должности знал полные установочные данные (лично готовил и проверял партийные анкеты и характеристики), а также языковую специализацию и закрепление по распределению всех вступающих в КПСС. Кроме того, он имел возможность собрать практически исчерпывающие сведения о личных качествах всех однокурсников по КИ, позволяющих составить их психологические и профессиональные портреты. После опубликования его книги «КГБ в Норвегии» из этой страны было выслано несколько десятков сотрудников совзагранучреждений, практически все норвежское направление в ПГУ стало «невыездным» в страны НАТО. Последствия этого предательства ощущаются по сей день. Бутков впоследствии попросил убежища в Великобритании, получил гражданство и воинскую пенсию, организовал частную фирму в Женеве для предоставления услуг «новым» русским по организации обучения, лечения и банковского обслуживания в Швейцарии, «кинул» своих клиентов на 3 миллиона фунтов стерлингов, был заочно осужден уже британским судом и исчез. Ну что ж, совершенно нормальное поведение для советского разведчика…

24 — закон СССР «Об органах государственной безопасности в СССР» опубликован и вступил в силу.

27 — в связи с обвинениями в адрес КГБ в том, что-де был дан приказ на места всячески бороться против кандидатуры Ельцина на выборы в президенты РСФСР, ЦОС КГБ сообщил, что никакие шифрограммы на места не отправлялись.

30 — Генпрокурор СССР возбудил против Рижского ОМОНа уголовное дело в связи с превышением им полномочий.

На участке границы между Нахичеванской республикой Азербайджанской ССР и Республикой Армения введена 75-я дивизия КГБ СССР (в/часть 1099, командир — Р. Слабошевич).

Проведена встреча представителей органов власти граничащих районов и административных органов местных властей, на которой присутствовали со стороны органов КГБ начальник Араратского райотдела КГБ Б.Ж. Ванян, заместитель председателя КГБ Нахичеванской автономной республики А.П. Оруджев[696].

Командировка В.А. Крючкова и Н.С. Леонова на Кубу, где ими заключен договор… на поставку сахара.

П-к Б.П. Бесков назначен начальником ОУЦ КГБ СССР.

Ген. — м-р П.П. Лаптев назначен Заведующим Общим отделом ЦК КПСС.

В автоаварию попал министр обороны Д.Т. Язов. Сам он не пострадал, но с сильными ушибами в больницу доставлена его супруга.

Июнь 

6–19 — в сенате США на заседании подкомитета по Европе Комитета по международным делам состоялась конференция «Советский кризис и интересы США: будущее советской военщины и экономики».

14 — депутация Моссовета (и примкнувший к ним пенсионер А. Фельдман) были на приеме у Председателя КГБ, в ответ на один из вопросов В.А. Крючков сказал им, что в случае опасности КГБ будет на стороне народа.

Председателем КГБ дано указание начальнику ПГУ отныне направлять телеграммы и аналитические записки, ранее шедшие только на «Самый Верх», еще и в адрес Б.Н.Ельцина.

17 — на закрытом заседании Верховного Совета СССР В.А. Крючков довел до сведения депутатов записку в ЦК КПСС за подписью Ю.В. Андропова, подготовленную внешней разведкой, «О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния среди советских граждан» от 24 января 1977 г. «По достоверным данным, полученным Комитетом государственной безопасности, последнее время ЦРУ США на основе анализа и прогноза своих специалистов о дальнейших путях развития СССР разрабатывает планы по активизации враждебной деятельности, направленной на разложение советского общества и дезорганизацию социалистической экономики. В этих целях американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния из числа советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза.

ЦРУ разработало программы индивидуальной подготовки агентов влияния, предусматривающей приобретение ими навыков шпионской деятельности, а также их концентрированную политическую и идеологическую обработку. Кроме того, один из важнейших аспектов подготовки такой агентуры — преподавание методов управления в руководящем звене народного хозяйства.

Руководство американской разведки планирует целенаправленно и настойчиво, не считаясь с затратами, вести поиск лиц, способных по своим личным и деловым качествам в перспективе занять административные должности в аппарате управления и выполнять сформулированные противником задачи. При этом ЦРУ исходит из того, что деятельность отдельных, не связанных между собой агентов влияния, проводящих в жизнь политику саботажа и искривления руководящих указаний, будет координироваться и направляться из единого центра, созданного в рамках американской разведки.

По замыслу ЦРУ, целенаправленная деятельность агентуры влияния будет способствовать созданию определенных трудностей внутриполитического характера в Советском Союзе, задержит развитие нашей экономики, будет вести научные изыскания в Советском Союзе по тупиковым направлениям. При выработке указанных планов американская разведка исходит из того, что возрастающие контакты Советского Союза с Западом создают благоприятные предпосылки для их реализации в современных условиях.

По заявлениям американских разведчиков, призванных непосредственно заниматься работой с такой агентурой из числа советских граждан, осуществляемая в настоящее время американскими спецслужбами программа будет способствовать качественным изменениям в различных сферах жизни нашего общества, и прежде всего в экономике, что приведет в конечном счете к принятию Советским Союзом многих западных идеалов.

КГБ учитывает полученную информацию для организации мероприятий по вскрытию и пресечению планов американской разведки» (Записка КГБ СССР в ЦК КПСС «О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния среди советских граждан».[697]). Всего в качестве Председателя B.А. Крючкову пришлось выступать в печати, по телевидению, принимать делегации или отдельных лиц более 300 раз[698].

22 — принят Указ Президента СССР «О военных советах в органах госбезопасности».

23 — замначальника ПГУ ген. В.И. Гургенов под псевдонимом «В. Артемов» на страницах газеты «Московские новости» опубликовал отзыв на статьи Е.М. Альбац о КГБ[699] с просьбой передать гонорар обществу «Мемориал».

27 — Начальником войск Краснознаменного погранокруга КГБ СССР ген.-л-нтом В.А. Губенко утверждена Пояснительная записка к плану войсковой охраны Резиденции Президента СССР (объект «Заря»). Согласно Записке войсковую охрану внешних подступов к объекту в период его функционирования осуществляет 79 погранотряд силами и средствами 4 погк во взаимодействии со 2 погк, 5 отдельной бригады пограничных сторожевых кораблей, УКГБ по Крымской области, Отделом в Крыму Службы охраны КГБ СССР. Пограничные наряды по охране внешних подступов к объекту располагаются вдоль сигнализационной системы «Гоби — ЕИ» и несут службу круглосуточно со сменой на месте. Охрана объекта со стороны моря осуществляется пограннарядами, 3 линиями ограждения типа «Лагуна», усиленными в ночное время[700].

На заседание Коллегии впервые приглашены председатели республиканских комитетов. Обсуждалось много серьезных вопросов, но ни единого слова не было сказано о предстоящей акции.

Отставными сотрудниками ПГУ образована Российская Гуманитарная Ассоциация — Центр российских и международных исследований. По-видимому, здесь аналогом послужила Внешнеполитическая Ассоциация, созданная мидовцами. Ею ставились задачи осуществления независимых исследований по проблемам внутреннего положения в России и вопросам национальной безопасности. Открыто под ее эгидой публиковался некий С. Новиков. К настоящему времени Ассоциация не существует.

В газете «Политика» п-к МВД, д-р юридических наук B.C. Овчинский, тесно сотрудничающий с ЭТЦ, публикует статью «„Бархатная революция“ или контрперестройка», в которой показывается, что на изначальный замысел «перестройки» наложена деятельность спецслужб, что привело страну к пропасти.

Социологической лабораторией КГБ проведен опрос, в ходе которого выявлено: 50 % слушателей ВКШ исповедуют биоморализм, полагают, что существует разная мораль для своих и для чужих; 35,5 % из них согласились с тем, что «цель оправдывает средства»; 33,3 % считают, что нравственность чекиста отличается от нравственности обычного человека; 77,6 % убеждены, что причиной бедственного положения страны является саботаж; 19,3 % отнесли наши беды на счет действий западных спецслужб; 13,4 % подозревают, что радикально настроенные неформалы содержатся также на средства ЦРУ; 42,3 % винят эти же службы в обострении национальных отношений внутри страны; 62,6 % чекистов оправдывают применение силы для разгона мирной демонстрации, даже если это повлечет за собой кровь, и полагают, что антисоветские, антигосударственные действия должны подавляться силой[701].

Специалистами по компьютерной технике Зеленоградского районного отдела КГБ организовано предприятие информационно-аналитического профиля «Икар». Его учредителями стали УКГБ по М. и МО и Исполком Зеленоградского Горсовета. У нарождающегося рынка появились потребности в информации. Следовало создать механизм, имеющий доступ к максимально большому числу информационных массивов и обладающий способностью их обработки. Одновременно этот механизм предполагалось использовать в интересах государства как заказчика информационно-аналитических исследований. Первым заказом была база данных абонентов Зеленоградского телефонного узла, затем на конкретных заказах научились работать с зарубежными базами данных. Предприятие постепенно оснащалось техникой и методологией, прирастало квалифицированными кадрами, осваивало некоторые «комитетские» наработки, которые ничуть не уступали западным. Одновременно обогащался новыми технологиями и техникой Зеленоградский отдел. Решающий вклад в технологическое развитие предприятия внесли в этот период сотрудники Высшей школы КГБ П.Л.Пилюгин и А.Я.Свинобой.

Июль 

20 — состоялось Всероссийское совещание руководящего состава органов безопасности. В выступлении Б.Н. Ельцина в частности говорилось: «По всем вопросам, за небольшим исключением, мы договорились с тов. В.А. Крючковым о структуре КГБ России и разделении функций».

25 — в «Правде» опубликовано Заявление бюро партийных комитетов организаций КПСС Вооруженных Сил СССР, КГБ СССР и ВВ МВД СССР с протестом против Указа Б.Н.Ельцина о прекращении деятельности партийных структур в государственных органах.

30 — в 15.00 на базе Службы охраны в Крыму «Мухолатка» началось совещание по проведению спецмероприятий в Крыму, связанное с приездом на отдых Президента СССР и членов его семьи. Совещанием руководил В.В. Генералов. Совещание прошло в обычном порядке. Отдан приказ групповому дозору пограничных кораблей в составе ПСКР-813, -637, «Измаил», «108» с 18.00 03 августа 1991 г. выйти на охрану госграницы СССР в район, прилегающий к объекту «Заря», службу нести по усиленному варианту[702].

H.A. Ермаков назначен председателем Таможенного Комната при Кабинете Министров СССР.

Август 

1 — зампред КГБ Таджикской ССР на пресс-конференции сообщил об усилении активности пакистанских спецслужб, о росте исламского фундаментализма, о выполнении т. н. «Программы „М“» по дестабилизации социально-политической ситуации в среднеазиатских республиках, о школе по подготовке агентуры в Афганистане, проникновении военных инструкторов в Таджикистан, Узбекистан, Туркменистан.

5 — на основании указаний зампреда Я. Калиниченко № 2980 в связи с обострением противоречий, связанных с пребыванием подразделений 75 МСД в с. Нювади и на объектах железной дороги в пределах Мегринского района Армении, находящихся в этом месте с мая месяца, а также непринятием юридических актов руководством Армении о правомерности нахождения подразделений погранвойск в этом районе, подразделения были переведены на усиление пограничных застав.

7 — рекогносцировка Москвы начальником отдела ЦРУ М. Билдером. В эти же дни с подобной целью приезжал также директор отдела РЭНД корпорации Д. Эзраиль.

16 — умер начальник ХОЗУ КГБ СССР К.А. Пожарский.

В Нагорном Карабахе армянскими боевиками захвачен 41 военнослужащий. Будут освобождены 19-го после обеда.

17 — Указом Президента 26 комитетчикам присвоены генеральские звания.

Вышел приказ Председателя КГБ СССР № 0582, которым определен порядок переподчинения спецчастей КГБ СССР Управлению «СЧ» с началом от 1 октября 1991 г.

Вышел Приказ Председателя КГБ СССР «О расширении прав руководящего состава органов государственной безопасности» № 163.

На тот момент 7-м управлением КГБ отслеживалась информация по следующим лицам: 1. Задонский Г.И.; 2. Попцов О.М.; 3. Тимофеев Л.; 4. Миронов В.П.; 5. Шабад А.Е.; 6. Лысенко В.; 7. Пономарев Л.А.; 8. Румянцев О.Г.; 9. Челноков М.Б.; 10. Иванов В.А.; И. Новодворская В.И.; 12. Сулакшин С.С.; 13. Кузин; 14. Тарасов А.М.; 15. Шнейдер; 16. Шахрай С.М.; 17. Руцкой A.B.; 18. Оболенский A.M.; 19. Боксер В.О.; 20. Гуревич Л.Б.; 21. Болдырев Ю.Ю.; (…) 25. Любимов В.Н.; 26. Баткин; 27. Музыкантский; 28. Кригер; 29. Сендеров; 30. Ковалев С.А.; 31. Комчатов В.Ф.; Хасбулатов Р.И.; 33. Скурлатов В.; 34. Якунин Г.П.; 35 Любимов М.; 36. Травкин H.H.; 37. Убожко Л.Г.; 38. Шейнис В.Л.; 39. Калугин О.Д.; 40. Яковлев А.Н.; 41. Проселков; 42. Полторанин М.Н.; 43. Шемаев Л.; 44. Бурбулис Г.Э.; 45. Промахов; 46. Черниченко Ю.; 47. Щекочихин Ю.; 48. Шеварднадзе Э.А.; 49. Попов Г.Х.; 50. Гдлян Т.Х.[703]; 51. Шаталин С.С.; 52. Адамович А.; 53. Волкогонов Д.А.; 54. Рыжов Ю.А.; 55. Григорьянц С.; 56. Уражцев В.Г.; 57. Коротич В.; 58. Тутов Н.Д.; 59. Бурлацкий Ф.М.; 60. Станкевич С.Б.; 61. Заславский И.И.; 62. Белозерцев С.В.; 63. Яковлев Е.В.; 64. Аксючиц; 65. Мурашев А.Н.; 66. Дегтярев; 67. Супруги Б.В. Ракитский и Г.Я. Ракитская; 68. Бакатин В.В.; 69. Ельцин Б.Н.

Глава 16

Операция КГБ — operation SIS

«Заговор внутри заговора — conspiracy-in-conspiracy»

Моя версия не случайна и построена не на пустом месте. Авторство пытаются разгадать с самого начала, и люди информированные давно уже смотрят в сторону «туманного Альбиона»: «…Главное ведомство страны, которое должно этим заниматься (КГБ), это все просто сдало Ельцину и проиграло в еще одну интригу шутовскую (или бесовскую, как хотите…). Даже если бы они победили…

Так что ничего сделано не было. Все было фарс и очень искусная комбинация. Но эти комбинации я не придумывал. Для этого нужно иметь другую степень нравственной свободы, чтобы в такие игры играть.

То, что сделали, — это, по большому счету сделали тени. И я не отрицаю только одно, что это может быть РЭНД и Си-Ай Эй — это не эти ведомства. Это были гении с очень большой степенью культуры. Может быть, они из СССР. Но это не американские службы, это не их почерк. Может быть, в Великобритании есть специалисты, способные нарисовать такие схемы».[704].

Иногда люди, прочитав информацию о том, что ЦРУ не смогло спрогнозировать распад СССР, удивляются: как это так, все довольно просто, а потом ЦРУ — сборище таких умных экспертов по Союзу и не смогло это сделать? В нашей книге и содержится по сути ответ на этот вопрос: трудно это сделать, если твой номер чуть ли не последний во всем этом деле. И искать ответ на этот вопрос надо не столько в Лэнгли, а больше на Лубянке. Если, конечно же, хочешь его найти… Как говорил президент США Д. Эйзенхауэр: «Не присоединяйтесь к тем, кто сжигает книги. Это ошибочный путь борьбы с коммунизмом. Правильный путь — путь ЦРУ» [705]. Но кто ж его тогда знал, что еще более правильный путь — это путь КГБ?!

Суть давно апробированного метода, если сказать коротко, заключается в одном — провокация одного или группы лидеров на губительные для них шаги: «В XVI веке начальник английской секретной службы лорд Берли и его ближайший помощник Уолсингем решили устранить претендентку на престол Марию Стюарт. Но как это сделать? Взять и просто ее репрессировать — нельзя. Было решено „помочь“ ей организовать заговор против королевы Елизаветы. В окружение Марии внедрили агента Джифорда. Он умело подтолкнул людей Марии на организацию заговора и помог его разоблачить. „Гэкачеписты“ XVI века, в том числе Мария Стюарт, были казнены. В истории спецслужб это классический пример метода, который называется „Заговор в заговоре“»[706]. «Мятеж не может кончиться удачей — В противном случае его зовут иначе», — сказал современный поэт Д. Харринггон.

Не исключаются при этом и столь же верные аналогии с провокационным поджогом Рейхстага[707]. Или индонезийский сценарий переворота 1965 г.: генералы подавили «коммунистический путч», при этом сохранив жизнь президента, который не мешал заговору и установил победу контрпереворота — к власти пришел Сухарто (подробности, как говорится, в газетах), что показывает, что с коммунистами во всех странах и во все времена предпочитают расправляться однотипно.

Отечественная история также хорошо знает два подобных примера. Интересна та ситуация, когда на троне оказалось два царя: Иван V и Петр I; при регентстве царевны Софьи. Иван хил, немощен, и вообще он — не жилец и не конкурент. А Петр взрослеет и мужает. С Софьей, которая не желает миром переуступать права, отношения не складываются до того, что во время и после официальных церемоний идут выяснения по типу «А ты кто такой? — Ты кто такая!».  Все это видит не только окружение… И вот тут-то вдруг и происходит случай, который разрешает ситуацию в пользу Петра. В августе (!) 1689 г. Софья сама подталкивает неблагоприятный для нее ход событий, она жалуется стрелецким полковникам: «Меня-де называют там девкой, будто я-де и не дочь царя Алексея Михайловича», запускались и прямые провокации, которые должны были озлобить стрельцов против Нарышкиных. В ночь на 8-е в стрелецкой слободе был распространен слух, что потешные полки Петра идут для ареста главных лиц среди его противников. Поднятые стрельцы пошли для укрепления Кремля от осады. А два стрельца, напротив, бросились к Петру в Преображенское, чтобы сообщить ему, что стрельцы подняты для атаки его потешных. Петр со сна, в одной рубашке ускакал в ближайший лесок, где его нагнали А. Меншиков со товарищи, а оттуда — в Троице-Сергиеву лавру. Дальше начался исход от Софьи, которой еще вчера все подчинялись, под крыло Петра: бояре, стрельцы, военачальники, даже верный патриарх, посланный самой Софьей для переговоров остался. Софья была заточена в Новодевичий монастырь. Детали опускаем… Но вот что любопытно. У историков считается, что за этим событием стоит умелая режиссура князя Б.А. Голицына. Мы же — знакомые с английским случаем — можем задаться вопросом: а нет ли тут «иностранного следа» и не объясняется ли дальнейший протекционизм в отношениях с европейскими дипломатами, торговцами, авантюристами и проч., которым так потворствовали все годы правления первого российского императора, тем, что именно «иноземцы» устранили с трона его конкурента? Повтор произошел полвека спустя. И опять дело не обошлось без соучастия извне. Был такой кабинет-министр и докладчик по его делам у Ее Императорского Величества Анны Иоанновны Артемий Петрович Волынский Вследствие провокации герцога Бирона и его подручных оговорен, арестован вместе со своими «конфидентами» и 27 июня 1740 г. по ст. ст. казнен.

В т. н. «Ленинградском деле» тоже просматриваются эти тенденции. А люди внимательные ухватили еще и такой момент: не было никакого заговора Л.П. Берия, а был умысел Н.С.Хрущева с целью устранения «Лубянского Маршала».

Такова, в общем-то, историческая аналогия для тех, кто пристально занимается именно спецслужбами. Но нам одной этой наукой тут не обойтись, а требуется еще и понимание, что мы приводили примеры только смены одного персонажа на другой а наш случай посложней: смена лидеров влекла за собой еще и погром тех структур из советского партийно-государственного механизма, коими они командовали. Советскую машину требовалось сломать. Просто так ее не уничтожить. Нужно было это сделать на ходу. Требовалось запустить ее двигатель под видом спасения, но поставить ее так, чтобы она поехала на полном ходу, безостановочно в сторону ближайшей пропасти.

Если бы поздние коммунисты знали историю поглубже, то они — может быть! — и не пошли бы только по предложенному им коридору, как это предполагалось авторами сценария. Даже постфактум они не смогли это установить. Но люди здравые быстро откликнулись на этот факт точным анализом-расчетом. В качестве примера можно предложить, что уже в совместном спецвыпуске газет «Молния» и «Что делать?» по горячим следам за сентябрь 1991 г. события трактовались так: «На первый взгляд путч нужен был консерваторам, чтобы удержать уходящую власть. Видимо, из этой версии и будет исходить официальное расследование обстоятельств путча. Большинство же независимых исследователей, ознакомившись с фактической стороной дела, приходят к выводу, что это была провокация, подобная поджогу Рейхстага, направленная против сил, выступающих за единое союзное государство и социалистический выбор народа. Наиболее четко эту версию выразил народный депутат СССР Л.И. Сухов (…): „То, что сверху кажется переворотом, мне изнутри кажется несколько другим. Это был сговор против нашего Социалистического строя, заговор Президента и кучки авантюристов“»[708].

Однако перейдем к подробностям.


Так прокладывался курс навстречу гибели…

Но обратимся к дням вчерашним. Как разворачивались события, каким путем направились события, что привели державу к полному, окончательному и безвозвратному краху?

5 августа членам Совета Безопасности были вручены закрытое пакеты с проектом нового союзного Договора. Вечером, в 20.00 на объекте АБЦ (ул. Варги) состоялась встреча В.А. Крючкова, Д.Т. Язова, О.Д. Бакланова, В.И. Болдина и О.С. Шенина. От КГБ была и официантка из в/ч 54262.

Запуск проработки варианта «ГКЧП» пошел с 7 августа. Начальник Секретариата В.И. Жижин и помощник Грушко п-к А.Г. Егоров, командующий ВДВ ген.-л-нт П.И. Грачев прорабатывали документы введения ЧП. (Вообще-то этими делами должен заниматься замминистра по чрезвычайным ситуациям ген.-п-к В.А. Ачалов, но он был в отпуске.) Они отправились на конспиративную дачу КГБ «объект № 65», располагавшийся в деревне Машкино под Москвой. В итоге проведенной ими в течение двух дней работы они пришли к единому мнению: какие-либо правовые основания для введения ЧП отсутствуют, а негативные последствия такого шага очевидны и велики. Свои выводы группа изложила на 4 машинописных страницах. Ознакомившись с подготовленным документом, В.А. Крючков отложил его в сторону. И далее он высказался несколько странно: если сейчас вводить ЧП преждевременно, то после подписания Союзного договора будет уже безнадежно поздно[709].

Для нас же «поздно» было совсем с иной точки зрения: «Горбачев к августу месяцу обладал лишь видимостью власти, и та должна была вот-вот иссякнуть. Предстоящий XXIX съезд КПСС положил бы конец его власти в партии, а Съезд народных депутатов в декабре месяце лишил бы и должности Президента. Поэтому консервативные силы не нуждались в каком-то перевороте или путче, чтобы устранить Горбачева. Его финал был предопределен естественным ходом развития событий.

Отставка Горбачева тут же подорвала бы позиции Ельцина и всего российского правительства. Не имея контроля над армией и органами правопорядка, оно было бы легко сметено. Это прекрасно понимали в окружении Ельцина и искали пути, как подпереть падающего Горбачева. Не исключено, что между Ельциным и Горбачевым существовала тайная договоренность о совместных действиях.

Спасти Горбачева мог только такой поворот событий, который бы поставил его противников в партии, армии и органах правопорядка вне закона. Это можно было сделать только, спровоцировав их на антиконституционное выступление, которое было бы безопасным для Горбачева и в то же время шумным, демонстративным, неэффективным и легко подавляемым»[710]. Вот тут-то для антисоветчиков было бы реально поздно!

Вечером 14 августа В.А Крючков вновь пригласил к себе и кабинет «тройку» и поручил подготовить проекты документов, определявших политические, экономические и правовые меры, которые властям следовало принять в условиях ЧП. При этом он настойчиво и многократно подчеркивал, что надлежит руководствоваться положениями действующей Конституции СССР и Закона «О режиме ЧП». На следующий день трое вновь встретились на той же даче. Подготовили Постановление № 1 «Об объявлении ЧП», «Обращение к советскому народу», «Обращение к главам государств и правительств» и «К Генеральному секретарю ООН». Из отпуска возвратился ген.-п-к В.А. Ачалов. Ознакомившись с документами, он одобрил их. В.Ф. Грушко же еще два часа вникал в их содержание. П-к А. Егоров поехал снова в Москву, где машинистка набело перепечатала все бумаги. Работа была закончена лишь далеко за полночь, зато к приходу B.А. Крючкова все три документа лежали у него на столе[711].

В тот же день, как описывает командир группы «А» ген.-м-р В.Ф. Карпухин, «…начальник управления (ген.-л-нт Е.М. Расщепов. — А. Ш. ) просил меня прибыть на работу, несмотря на то что я согласовал с ним вопрос, что я уеду к отцу на дачу, чтобы отвезти туда продукты и лекарства. Я прибыл в управление в 10.00 и был принят начальником. Он спросил о количестве личного состава, поинтересовался мобилизационной готовностью и просил меня постоянно находиться на связи в зоне досягаемости. Других объяснений мне дано не было. И этот интерес и разговор я связывал с захватом заложников в Закавказье и возможном использованием группы по их освобождению. — В процессе разговора был затронут вопрос о месте расположения административных зданий и помещений аэропорта „Чкаловский“, на что я ответил утвердительно, так как я неоднократно был там и обладал информацией об этом объекте.

Затем мне было предложено поехать в Министерство обороны СССР для согласования плана подготовки возможной встречи Президента РСФСР т. Ельцина Б.Н. с руководством Союза (фамилии не назывались). Встреча должна была произойти в аэропорту „Чкаловский“, в депутатском зале административного помещения.

Мне была поставлена задача подготовить группу из 25–30 человек для охранных мероприятий в случае осложнения оперативной обстановки. Это меня не удивило, так как аналогичные задания ставились перед группой, дислоцированной в г. Алма-Ате (старший п-к Зорькин), для охраны Президента России во время его пребывания в Казахстане.

Определены и другие объекты, где могли проходить вышеназванные переговоры (Внуково, Архангельское) в зависимости от складывающихся обстоятельств. Подобными охранными мероприятиями по поручению руководства КГБ группа в течение ряда лет занималась неоднократно (охрана Президента СССР в поездках по территории Союза и за рубеж, при поездках Патриарха Всея Руси по Союзу и за рубеж, охранные мероприятия, связанные с приездом в СССР президента США, и др.), поэтому беспокойства это поручение у меня не вызвало. Планы таких мероприятий у нас наработаны, и я это принял к сведению и исполнению. Проверил наряды, графики и уехал за город к отцу»[712].

Надо сказать, что комитетчики к тому моменту были так замордованы прессингом со стороны прессы и абсурдными приказами начальства, что вспоминают о тех днях даже многие годы спустя весьма однозначно: «Мое ощущение тех дней можно выразить тремя словами: отчаянная, тупая безысходность. КГБ был не только не способен стать силовым и интеллектуальным центром ГКЧП, но и оказался просто не готов к происходящие событиям. (…)

Помню, мой хороший еще с афганских времен товарищ, офицер „наружки“, вернулся злой как черт. Он с утра „водил“ Бурбулиса. „Твою мать! Чего они (начальство) ждут! Их надо брать немедленно. Бабки чемоданами к „Белому дому“ свозят, шарятся по воинским частям, МВД. Еще пару дней — и можно сливать советскую власть к едреной фене…“»[713]

УКГБ М и МО, подразделения ВГУ и 7-го управления в эти дни были заняты подготовкой к оперативному обслуживанию Конгресса соотечественников. Любопытно то, что согласно постановлению Президиума Верховного Совета РСФСР от 25 января 1991 г. он был намечен на август. То есть месяц был определен уже тогда, но точная дата была плавающая. Изначально было определено, что 15 и 16 августа состоится прибытие и размещение огромного числа русскоязычных эмигрантов, то есть для нас это — массовый заброс вражеской агентуры.

16 августа у В.А. Крючкова ушло на получения согласия на документы. Согласование всегда дело трудоемкое и длительное. У каждого есть свое мнение, которое он не всегда полностью разделяет, но обязательно должен высказать. Другому, чтобы вникнуть в суть дела, необходимо провести наедине с бумагой и самим собой определенное время. В данном случае последний вариант исключался — в целях секретности. Поэтому манипулировал он быстро и эффективно.

В 15.30 В.А. Крючков зашел в кабинет Д.Т. Язова, куда незадолго до него приехал О.Д. Бакланов. За час с небольшим они обсудили подготовленные документы и складывающуюся ситуацию.

В 16.54 В.А. Крючков вошел в кабинет премьера В. Павлова, причем появился не только неожиданно, но и необычно. В целях конспирации он прошел в кабинет не через общую приемную, где сидели секретари и дожидались аудиенции посторонние лица, а через «комнату отдыха», которая имела отдельный выход в общий коридор. У В. Павлова просидели ровно час Просмотрев документы и обсудив связанные с ними вопросы. В.А. Крючков покинул кабинет премьера. На сей раз прошел через приемную[714].

В.А. Крючков позвонил В. Болдину и попросил приехать к нему. У руководителя госбезопасности тот пробыл более 2 часок и ближе к полуночи возвратился в кремлевскую больницу.

17-го числа В.А. Крючков собрал у себя на спецобъекте АБЦ все практическое руководство партии и государства. Первыми на «Мерседесе» приехали В.А. Крючков, В.Ф. Грушко и А. Егоров. Четверть часа спустя появились военные: Д.Т. Язов, В. Варенников и В. Ачалов. Еще через полчаса подъехала машина с О.Д. Баклановым, В.И. Болдиным и О.С. Шениным. Позже других появился B.C. Павлов.

В.А. Крючков: страна не управляется. Над государством нависла опасность. Налицо — хаос в экономике, центробежные устремления парализовали экономические связи. Перестройка зашла в тупик. Святая обязанность собравшихся — помочь народу и президенту СССР. О.Д. Бакланов: в ВПК близится настоящий кризис. Д.Т. Язов: во многих республиках, которые с момента подписания Союзного договора станут самостоятельными государствами, находится стратегическое атомное оружие. Если договор будет подписан, над частью его будет потерян эффективный контроль и возникнет угроза для всего человечества. О. Шенин: не меньшую угрозу, чем бесконтрольное атомное оружие, представляет расползающаяся по стране преступность, заложниками которой становятся миллионы людей. Согласились на том, что пора перейти к самым решительным мерам, — вводить чрезвычайное положение.

В.А. Крючков предложил в качестве первого конкретного шага послать делегацию к президенту в Крым с целью убедить его в необходимости введения ЧП. Если выяснится, что он не согласен сделать такого шага, следует предложить ему временно передать свои полномочия, а самому тем временем продлить свой отпуск. В. Болдин одобрил последнее предложение, сказав, что М.С. Горбачев находится «на пределе моральных и физических сил».  Правда, он тут же добавил, что переубедить президента будет крайне непросто, ибо он «вообще не склонен менять принятых решений». В. Павлов считал, что лететь необходимо людям, за которыми стоит реальная власть: армия, госбезопасность, предложил отправиться в Форос В.А. Крючкову и В.Ф. Грушко. В.А. Крючков возразил против своей кандидатуры, ибо ему необходимо контролировать обстановку в столице. В.Ф. Грушко для этой миссии не годился, так как президент его «в глаза ни разу не видел». Другое дело — руководитель управления охраны Ю. Плеханов, он был призван сыграть роль «ключа», способного открыть ворота и двери замка. Армию должен был представать командующий сухопутными силами СССР В. Варенников. От партии к нему направлялся О. Шенин. Предложили также лететь и В. Болдину, который представлял свою роль так: «Меня пригласили в связи с тем, что все знали — Горбачев наиболее доверяет мне, и мое присутствие в Форосе убедит его в том, что в отношении его лично не предполагается принятия каких-либо „дурных мер“. Я согласился лететь, желая своим присутствием внести успокоение президенту СССР из-за неожиданного этого визита»[715]. Возглавлять делегацию должен был О.Д. Бакланов.

После 5 часов, закончив обсуждение вопроса о формировании делегации к М.С. Горбачеву, В.А. Крючков вынул из папки бумаги и стал зачитывать присутствовавшим список мер, которые предполагалось принять после введения ЧП. Но стоило ему прочесть несколько фраз, как доложили, что ему из Крыма звонит президент. Тот, извинившись перед присутствующими, передал документ В.Ф. Грушко, с тем чтобы тот продолжил чтение, а сам вышел из беседки.

Разговор получился настолько общий, что позже восстановить хотя бы примерное его содержание не смогла ни одна из сторон. М.С. Горбачев сказал, что «…с В.А. Крючковым говорил ежедневно, поэтому содержания разговора 17 августа он не помнит». В.А. Крючков припомнил лишь, что каких-либо претензий президенту он не предъявлял и о проходившей в эти минуты встрече не обмолвился ни единым словом. Не намекнул он и о намечавшейся на следующий день поездке к нему делегации, поскольку «не был уполномочен на то товарищами»[716]. Возвращаясь назад в беседку, В.А. Крючков объяснил суть раз говора так: президент звонил из Крыма и в течение 15 минут говорил совершенно ни о чем.

Дальше речь зашла о том, что необходимо о принятых решениях информировать вице-президента Г.И. Янаева и спикера Верховного Совета А.И. Лукьянова, а также министра A.A. Бессмертных. О.С. Шенин заверил присутствующих в том, что с А.И. Лукьяновым и Г.И. Янаевым разговор уже проведен. А.И. Лукьянов полностью разделяет взгляды выступающих против договора. Он готов действовать с ними сообща, но колеблется из-за того, что М.С. Горбачев запретил ему появляться в Москве до его, Горбачева, возвращения 19 августа. Приняли решение постараться убедить А.И. Лукьянова прилететь в Москву. Д.Т. Язов пообещал выделить для доставки А.И. Лукьянова в Москву вертолет, а В.А. Крючков — офицера, в задачу которого вменялось обнаружить спикера на озерах Валдая, а по прибытии в Москву не позволить ему «потеряться» по дороге.

Д.Т. Язов предложил договориться о силах и средствах, которые необходимо задействовать после объявления ЧП, какие конкретно объекты следует взять под охрану и как будут поделены задачи между КГБ, МВД и армией. В.А. Крючков пояснил что об участии МВД говорить пока рано, так как его глава Б. Пуго находится в отпуске в Крыму и прибудет только 18 августа. Договорились перенести обсуждение этого конкретного вопроса на следующий день. После этого военные распрощались и покинули «объект». Более узкому кругу оставшихся хозяин предложил перейти в основное здание, где можно было продолжить разговор.

В.А. Крючков приказал организовать наблюдение за президентом России Б.Н. Ельциным, который должен был вернуться на самолете из Казахстана. Однако принятие каких-либо активных мер против него запрещалось. Далее речь зашла о болезни М.C. Горбачева и о том, что временно его обязанности возьмет да себя Г.И. Янаев. В заключение вновь было подчеркнуто, что в своих действиях сотрудники госбезопасности должны неукоснительно соблюдать Закон «О правовом режиме чрезвычайного положения».

В это же время проводил совещание Д.Т. Язов. Он рассказал о тяжелой экономической и политической обстановке в стране и необходимости в силу этого ввести режим ЧП. После вводной части министр перешел к сугубо практической и приказал командующему войсками Московского округа быть готовым к введению в столицу 2-й Гвардейской мотострелковой и 4-й Гвардейской танковой дивизий, командующему ВДВ П. Грачеву подготовить к вводу в столицу 106-ю (Тульскую) ВДД. Для координации действий армии с войсками госбезопасности на местах туда направлялись его заместители, которых уже ждали готовые к вылету самолеты на военном аэродроме «Чкаловский». В заключение было несколько раз повторено, что военнослужащие должны действовать в строгом соответствии с положения Закона «О правовом режиме чрезвычайного положения». На всякий случай министр приказал тут же доставить текст Закона, размножить его и вручить каждому из вылетавших на места, с тем чтобы и там военачальники получили представление о Законе[717].

18-го в 9.00 И. Петровас, В. Воротников и Ю. Калганов были в МО, где с В. Ачаловым рассчитывали силы и средства, необходимые для реализации мер ЧП.

В 11.00. В.А. Крючков сообщил своим замам и начальникам управлений, что будет введено ЧП. Отдан приказ силами ТГУ и Управления «3» начать формирование групп для Прибалтики. В. Лебедеву передан список лиц, перемещение которых следует отслеживать, с тем чтобы их можно было бы интернировать, Е. Расщепову дан приказ отслеживать обстановку вокруг дачи Ельцина[718].

Время вылета из аэропорта «Чкаловский» было назначено на 13 часов. Первым в аэропорт прибыл В. Варенников в сопровождении п-ка и м-ра. В 12.30 они вошли в самолет и заняли места в первом салоне. Некоторое время спустя подъехали В. Болдин, О.Д. Бакланов и О. Шенин, а также Ю. Плеханов и его заместитель В. Генералов.

В это же время по шоссе в направлении аэродрома «Чкаловский» мчался на полной скорости громадный правительственный лимузин «ЗИЛ-117». Пассажирами его были шесть охранников. Под одеждой каждого из них вырисовывались контуры автоматов. Рядом — «тревожный чемоданчик»: им не потрудились сказать, куда они летят, а они не привыкли спрашивать, зачем. Ну, а потому при каждом очередном выезде брали все привычно-необходимое: теплую одежду и автомат Калашникова. Едва лимузин затормозил у трапа самолета, как дверцы его распахнулись и шестеро вооруженных молодцев через две ступеньки взлетели вверх по трапу. Еще прежде в самолет погрузилась группа инженеров, обеспечивавшая работу правительственной связи[719].

«Ту-154» № 85605 в 13.02 взмыл в воздух. В 14.57 самолет совершил посадку на аэродроме «Бельбек». Пассажиры спустились и расселись по машинам. Автомобили помчались в сторону резиденции президента.

Первая группа инженеров прибыла на «объект 882» в поселке Мухолатка и приготовилась к работе с распределительными шкафами, в которых были сосредоточены все узлы связи президента с внешним миром. На объект «Заря» въехали машины с охранниками, прибывшими из Москвы. Они тут же взяли на себя функции старших на постах у въездных ворот, отобрали ключи у постоянно дежуривших там охранников, положили их к себе в карманы и стали дожидаться дальнейших распоряжении. Тем временем в здании аэропорта четверо гостей разместились за столом и приступили к трапезе. Нужно было скоротать время в ожидании сообщения с объекта «Заря» о том, что к их приезду все готово.

Обед проходил без каких бы то ни было осложнений. Ближе к концу гости все заметнее томились в ожидании новостей из резиденции. Тут вошел В. Генералов и, склонившись к уху Ю. Плеханова, позволил себе заметить, что если застолье затянется, прибывшие рискуют не успеть в резиденцию к условленному времени, то есть к 16.30, все пятеро поднялись из-за стола, вышли к машинам и двинулись в направлении Фороса. На «объекте связи 882» сотрудники вскрыли шкафы, и один из них принялся выдергивать дужки, относившиеся к объекту «Заря», причем вытаскивал все подряд, общим числом около ста. Затем инженеры отключили еще более 400 абонентов, расположенных между городом Ялтой и объектом.

В 16.30 к главным воротам подъехал кортеж автомобилей. Ворота перед ними распахнулись, кортеж проследовал на территорию объекта, после чего один из охранявших запер ворота на замок, а ключ положил в карман.

7-му Симферопольскому погранотряду и Балаклавской бригаде сторожевых кораблей из Москвы было приказано перейти на режим службы, предусмотренный для праздничных дней и государственных визитов. Согласно имевшейся на месте инструкции это означало «усилить внешнюю охрану района отдыха президента СССР в Крыму без привлечения дополнительных сил и средств».

…В кабинет Горбачева вошел В. Медведев и увидел президента в кресле, закутанным в теплый халат.

— Это все от нервов! — ничего не уточняя, бросил Горбачев… — Извините, — осторожно начал Медведев, — к вам тут прибыла целая группа, — и он перечислил фамилии. — Они хотели, чтобы вы их приняли.

— Что они хотят?

— Не знаю…

— Как они попали сюда, не поставив меня в известность? Что это за делегация? Кто их пропустил?

— С ними Плеханов, Болдин…

В.Т. Медведев был вынужден возвратиться к приехавшим и передать им неприятное известие о том, что президент предложил подождать, не уточнив, как долго. Естественно, реакция президента не ободрила прибывших. Ю. Плеханов приказал В. Медведеву собираться и лететь вместе с ними в Москву, а полномочия сдать своему заместителю О. Климову. В. Медведев осмелился поинтересоваться, чем объясняется его срочное откомандирование, и получил ответ: «Не твое дело!»[720]. Это было неслыханным нарушением внутреннего протокола, служившего кодексом поведения охранной службы. Искони телохранители Генерального секретаря назначались, перемещались и увольнялись лишь с личного указания шефа или с его согласия. В. Медведев знал правила игры не хуже Ю. Плеханова и потребовал письменного распоряжения. Тот взял чистый лист бумаги и тут же набросал: Приказ начальника службы охраны и КГБ СССР. Ген. — м-р Медведев откомандировывается в расположение КГБ СССР. (С тов. Крючковым В.А. согласовано.) [721].

Прошло 10, 20, 30, 40 минут… Наконец М.С. Горбачев соизволил принять приехавших, первым делом ему предложили подписать «Указ о введении чрезвычайного положения» и формировании «Комитета по чрезвычайному положению». Когда он отказался, последовало требование передать президентские полномочия вице-президенту Г.И. Янаеву. «А самому удалиться от дел, подлечиться». О. Шенин добавил: «Вы же видите, разваливается Союз, все потеряли — катастрофа, скоро народ выйдет!» Так же высказались и другие. Но Горбачев остался при своем мнении, сделанные предложения отверг. Говорили все наперебой, но больше всех В. Варенников. После 40-минутною, достаточно напряженного обмена мнениями обе стороны пришли к заключению о несовпадении их планов на будущее и о бесполезности в этой связи продолжения разговора. В. Варенников от своего не отступил: «Раз вы не хотите этого ничего делать, то отрекайтесь от поста!» На прощание М.С. Горбачев, так ничего и не подписав, пожал на прощание всем руки и пожелал успеха. После чего приехавшие покинули отдыхающего.

Далее отдыхающий заказал себе вина и попросил включить фильм. В многочисленных сфальсифицированных писаниях говорится, что охрана М.С. Горбачева превратилась чуть ли не в конвой, на самом-то деле: «Вся охрана Президента СССР работала 18–22 августа 1991 года в обычном режиме. (…) Охрану Горбачева в Форосе осуществляли 32 специально подготовленных профессионала из отделения его личной охраны во главе с генералом В. Медведевым и подчиненными ему на этот период еще примерно 35 сотрудниками других подразделений КГБ СССР»[722]. Значит, здесь идет речь о 18-м и 3-м отделениях 1-го отдела Службы Охраны и «девятки» Крымского УКГБ. «По приезде на объект „Заря“ Ю. Плеханов лишь заменил общее руководство: место В. Медведева (…) занял В. Генералов. Исполнять обязанности начальника личной охраны Горбачева, в соответствии с приказом Плеханова, по предложению самого В. Медведева, остался один из двух его официальных заместителей О. Климов»[723]. Как потом указывалось в ходе следствия по «делу ГКЧП», «…Ю. Плеханов и В. Генералов увязывают, каждый в отдельности, необходимость усиления охраны с ростом напряженности в криминогенной сфере и, по агентурным данным, о накапливании оружия и боевиков в районе „Белого дома“ и в нем самом, и в гостинице, где проживают депутаты». Они тут же, обменявшись впечатлениями о том, что М.С. Горбачев не согласился с доводами приезжавших, решили подать в отставку. Причем В. Генералов написал его тут же, а Ю. Плеханов наутро продиктовал помощнику на компьютер[724].

Крайним на объекте остался В. Генералов, его к М.С. Горбачеву «…никто не приглашал, а самому без вызова, по условиям службы, появляться в президентских апартаментах и делать какие-либо попытки вступать в контакт запрещено». Офицеры рассказывали, что «…им запрещалось во время несения службы даже на глаза попадаться, не то что подойти и поговорить. Более того, В. Генералов прямо утверждает, что его сознательно отдаляли и отделяли от президента. Правда, он считает это результатом личной инициативы и корыстных мотивов в действиях Климова. (…)

В. Генералов с вечера 18 до утра 19 августа все же пытался, несмотря ни на какие порядки и условности, вступить в контакт с Президентом СССР»[725].

В 22.00 О. Климов в гостевом домике собрал личный состав, не занятый непосредственным несением службы, и дал инструктаж, в котором говорил, чтобы команды В. Генералова не исполняли и следили за его действиями.

Таковы факты о том, что делалось на курорте вечером и ночью.


* * *

18 числа в 13.00 Б. Пуго прибыл в Москву. Из аэропорта он сразу же поехал на дачу. В 17.00 ему позвонил В.А. Крючков, с приглашением к себе: «В Нагорном Карабахе началась война!» Б. Пуго поехал к себе, но потом, переговорив еще раз с В.А. Крючковым из машины, отправился в Министерство обороны СССР. Там он переговорил с Д.Т. Язовым и В.А. Крючковым. В 18.00 он со своим первым заместителем И.Ф. Шиловым и и.о. командующего внутренними войсками МВД СССР отправился на совещание к В.Ф. Грушко. На совещании было принято решение взять под охрану средства связи, телевидение, вокзалы, аэропорты, водо- и газоснабжение[726].

С 15.00 до 17.30 В.А. Крючков был у Д.Т. Язова. По окончании разговора звонил Г.И. Янаеву с напоминанием, что в 20.00 будет совещание в Кремле[727].

В 16.00 начальнику ПГУ Л.B. Шебаршину В.Ф. Грушко по телефону передал приказ В.А. Крючкова привести в боеготовность ОУЦ и 2 группы по 50 человек каждая с транспортом с передачей под руководство начальнику ТГУ A.B. Жардецкому. Л.В. Шебаршин продублировал команду начальнику ОУЦ п-ку Б.П. Бескову[728].

Еще в первой половине дня 18 августа В.А. Крючков распорядился организовать наблюдение за Б.Н. Ельциным. Для этого выделили 14 человек, а по пути его вероятного движения в направлении поселка «Архангельское» организовали пять скрытых постов. А. Коржаков и Б.Н. Ельцин находятся у Назарбаева.

В ночь с 18 на 19 в 1.00 прибывают в Москву. Они едут не на квартиру Ельцина (по адресу: 2-я Тверская-Ямская, 54, кв. 46), а на дачу. Контролировали его передвижение только стационарными постами. С самого начала, отдавая приказ об организации слежки, В.А. Крючков объяснил подчиненным, что необходима она исключительно в силу того, что на 19 августа назначена встреча одного из руководителей Советского правительства с Президентом России. А значит, надо каждую минуту точно знать, где он находится.

В 21.00 начальнику ПГУ позвонил Б.П. Бесков, сообщил, что приказ выполнен — группы собраны[729].

Ночью во время совещания в Кремле с высшим руководством страны А.И. Лукьянов бросил упрек: «Что у вас есть? Дайте план».  Д.Т. Язов ответил: «Никакого плана у нас нет».  В.А. Крючков возразил: «Но почему же, есть у нас план» [730]. Да, никто и не спорит — у него-то план был. Да еще какой!

К 0.20 А.И. Лукьянов составил свое заявление для печати и доложил В.А. Крючкову об этом.


Театр марионеток им. Крючкова: назвать спектакль «путчем», расставить игроков, дернуть за веревочки

Становится ясно, что некая антисоветская часть генералитета Комитета обработала высшее руководство партии и государства. Мы привели это хронологически, а теперь расскажем то же самое, но только по отдельным позициям. Итак, кто выступил объектом воздействия? Это были либо целые коллективы, либо отдельные индивидуумы, иногда входившие в упомянутые группы людей. Манипуляция ими шла как непосредственно напрямую — со стороны руководства КГБ — так и опосредованно еще через кого-то. Как оптом, например, для депутатов Верховною Совета СССР в виде развернутого доклада, так и с глазу на глаз: без особых слов, больше интонацией, мимикой и округлыми фразами, полными безысходности: «Ну, хоть ты-то меня понимаешь?!»  И в какой-то момент уломать удалось всех.

После чего вся Советская система сразу же обрела один эффект. У этих людей была огромная власть. Так сказать, по модулю. И именно их политическая сила и держала Союз. Но после того как их обвели вокруг пальца, сила этих обманутых людей стала не просто равна нулю, она приобрела отрицательный знак. И теперь уже вся мощь их власти высочайшего уровня была направлена против их же носителей. Она — при неграмотных действиях — просто раздавила этих людей. А заодно и Союз.

Внимание как народа, так и высшего руководства было приковано больше к перестройке, чем к судьбе государства. А как мы уже писали, «перестройка» — это от самого начала и до конца ода изысканная операция, где повторялись однотипные действия: ту или иную часть госпартмеханизма дискредитировали, потом подставляли под удар и окончательно уничтожали как «тоталитарную». Пока дело не дошло до последнего: ГКЧП.

Конечно же, надо признать, что это была очень непростая задача. Всех этих людей объединяло то, что они были в возрасте, они прошли долгий карьерный путь, а это невозможно без всякого рода противоборств между личностями, хитростями и интригами. Они превратились в высших руководителей государства. Значит в этих противоборствах они вышли победителями. Кроме того, каждый из них был весьма информированным человеком. Правда, им не хватало политической культуры, особенно чистому «оборонщику» О.Д. Бакланову и военному Д.Т. Язову.

Те, кто был искренен с собой и коллегами, уже очень давно спрашивали, до каких пор это безобразие может длиться и вообще не пора ли власть употребить? До последнего они доверяли тому же самому В.А. Крючкову и всему КГБ и смотрели на него с надеждой, что именно оттуда-то и придет долгожданный звонок: начинаем!.. И когда этот сигнал прозвучал, они в первую очередь должны были быть рады и только спрашивали: ребята, вам чем помочь?

Надо сказать, что во всей этой операции были просчитаны линии поведения отдельных лиц, причем лиц, зачастую разных по внутренним мотивам. Тонкая и точная наука бихевиористика давно уже дала портреты высших руководителей СССР, и вот итоги этого труда именно сейчас как никогда пригодились…

Третий звонок «спектакля под названием путч» прозвенел еще 17 июня на закрытом заседании Верховного Совета СССР. Тут требовалось консолидированное выступление. Каждый выступал со своим прогнозом, и запомнился депутатам своей «страшилкой»: B.C. Павлов, как премьер, потребовал выделения ему дополнительных полномочий, иначе — экономический кризис; Д.Т.Язов, как министр обороны, рассказал о серьезных угрозах для армии со стороны сепаратизма и пригрозил Чернобылем, если ядерное оружие перепадет в чужие руки; Б.К. Пуго, министр внутренних дел, дал оценку криминогенной ситуации и заверил, что хаос неминуемо приведет к скачку преступности; В.А. Крючков, как Председатель КГБ СССР, довел записку в ЦК КПСС «О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния среди советских граждан» за подписью Ю.В. Андропова. Итак, депутатам Верховного Совета СССР легенду об агентах влияния рассказывал главный из них.

Как нам представляется, совершенно одинаковы были мотивы у О.С. Шенина, Г.И. Янаева, О.Д. Бакланова. Это были люди, до конца искренние в своем желании спасти Союз. Больше они практически никакими другими принципами не руководствовались. Они хотели сдержать грубой силой, подобно бульдозеру, хорошо организованное и направленное наступление. Однако противником вектор наступления был выбран безупречно, а сила его такова, что любые, даже достаточно правильные акции, направленные против, были бы самоубийственными. Несомненно, что самым желательным, хотя и высококонфликтным, был бы путь, по которому КГБ вышел бы из доверия гораздо ранее, и тогда те функции, которые от него ожидали, приняли бы на себя и МВД, и Вооруженные Силы — они могли бы это и сделать сами. А функции нужны были жесткие: арест или интернирование «демократов», разоружение НВФ, осуждение их по соответствующим статьям УК и проч.

Массовое недовольство удалось бы подавить через проведение целеустремленной и тщательно продуманной политики с предварительной разработкой программ, без чего трудно было бы ожидать быстрых масштабных изменений к лучшему. Проще же говоря, требовалось выбросить со складов все запасы и продовольствия, и промтовары народного потребления, в том числе импорт: кто пойдет на демонстрацию, когда в соседнем универмаге выбросили дефицит? Только человек, безнадежно оболваненный псевдодемократической риторикой.

Но все это осталось за пределами интеллекта вице-президента СССР. Отсутствие у него политической проницательности образовало порог отставания — ГКЧП оставалось лишь беспомощно следовать за навязываемыми событиями. Вместо восстановления охранительной (защитной) и воспроизводительной функций страны произошел столь масштабный разлом, после которого СССР не подлежит восстановлению ни за какой сколь угодно долгий период времени и ни под каким видом.

Как их заманипулировали комитетчики, можно легко понять через речь О. Шенина на Всесоюзном совещании КГБ 1991 г., где им говорилось об угрозе со стороны сионизма[731].

И Маршал Д.Т. Язов был также обработан со стороны В.А. Крючкова. Узнали мы об этом много спустя от М.С. Горбачева. Вот что он рассказал: «29 июля 91-го перед моим отъездом в Форос собрались: я, Ельцин и Назарбаев, в Ново-Огарево. (…)

Первым поднял кадровый вопрос Борис Ельцин. „Нужен договор о расстановке сил — как мы себя позиционируем. У меня такое мнение, что президентом СССР остается Горбачев, я остаюсь в России, а по премьер-министру надо договориться“. Я уже давно хотел предложить Назарбаева. (…) Тут Назарбаев говорит: „Я готов пойти премьером Союза, если не окажусь мальчиком для битья. Если будут реальные полномочия“. Я говорю ему: „Именно так. Мы знаем тебя“. Вот, собственно, так „обменялись“. Дальше пошел разговор о том, что у многих ключевых людей на госслужбе пенсионный возраст — их надо отправить на пенсию, а от некоторых надо избавиться. И фамилии назывались: Крючков и Язов. Других не могу вспомнить, но эти точно назывались. Вот и понадобился им ГКЧП. Крючков бедного Язова этими сведениями и дожал.

— А как Крючков узнал-то об этом? Что, слушали президента в его резиденции?

— Все места, где работает президент, высшие руководители, охраняются службой безопасности. Поэтому все передвижения известны. И поскольку об этой встрече было известно, дали поручение — подготовиться. Было обычное обслуживание, выходили поесть, потом продолжали разговор. Так вот вся эта встреча была записана. (…)

Ельцина словно подмывало, он выскакивал на веранду все время. Вот это звериное чутье опасности у него присутствует. Я говорю: „Что ты мечешься?“ Он: „Такие разговоры идут!“ (…)

Язов долго упирался и не хотел связываться с ГКЧП, а Крючков додавил его — дал кассету послушать. И Язов сразу стал обиженный»[732]. Добавим к этому, что именно Язов стал первым каяться в том, что он сделал что-то против М.С. Горбачева.

Задача с Б. Пуго была непроста. Он был искренне убежденным коммунистом, из числа тех, кого в печати называли мягко «твердолобыми», с проклятиями и угрозами. Но он был председателем КГБ в непростых условиях Прибалтики. Он был министром второго по информированности силового ведомства. Он много знал, и его следовало обработать быстро — так, чтобы не успел проанализировать все плюсы и минусы, и твердо — в лоб, чтобы не выбыл раньше времени из четко расписанной для него роли. Б. Пуго посещал М.С. Горбачева в Форосе 16 августа. О чем они говорили, теперь уже мы никогда не узнаем.

Для большинства ГКЧП происшедшее выглядит именно как выполнение обязанностей, возложенных на них, и исполнение приказа, данного Президентом СССР, включая самого вице: «Логично выглядит утверждение Янаева, который суть переговоров изложил так: „Группа руководителей попросила Президента навести порядок“. На что он ответил: „У меня есть заместитель Янаев, пусть он и наводит порядок“.

(…) При анализе действий Янаева создается впечатление, что происходящее он воспринимает не как заговор, а как выполнение указаний Президента… По мнению многих, кто знает Янаева, он всегда избегал риска и по складу своего характера не способен не то что возглавить заговор, но даже войти в число заговорщиков. Он, видимо, просто не представлял, что его действия вдруг будут объявлены заговором. Его подставили»[733].

Как успешно удалось разрешить программу для B.C. Павлова, мы расскажем ниже, когда это довольно быстро открылось.

А.И. Лукьянов всегда и во всем поддерживал все начинания М.С. Горбачева. Тот, в свою очередь, всегда и во всем поддерживал и самого А.И. Лукьянова. Какие бы вместе преступления они ни совершали, они всегда шли рука об руку и нуждались друг в друге. Потому А.И. Лукьянов мог смело пускаться в любую авантюру вместе со своим «соратником» — он всегда мог надеяться на то, что М.С. Горбачев поможет ему. Он не учел тот фактор, что руководят еще и самим М.С. Горбачевым и что «Сам» может попасть в такой капкан, откуда выбираться придется в одиночку («Боливар двоих не вывезет»). Старый провокатор просчитал не все… Да, он всегда был вдвоем с М.С. Горбачевым, но в той операции это не играло никакой роли. А.И. Лукьянову и хотелось бы дистанцироваться от всех, но это никак не удавалось.

Точно в таком же положении очутился и вечный ближайший помощник генсека В.И. Болдин.

П.С. Грачев был выбран из тройки кандидатов: он, В. Ачалон или А. Лебедь. Его роль закладывалась еще на стадии разработки сценария ГКЧП. В КГБ его тонко обработали, показали замысел операции, была внушена его роль, причем под таким углом зрения, чтобы он уже сам потом разбирался, чьи приказы и как ему выполнять, а чьи игнорировать. Его склоняли к варианту, что Д.Т. Язову надо пускать пыль в глаза и только демонстрировать подчинение, а команды Б.Н. Ельцина — исполнять на самом деле. Как офицер, «верный присяге», он активно участвовал в совещаниях у министра и предлагал самые крутые меры. о которых потом по телефону докладывал Президенту РСФСР. И в любом случае он — молодец! В том случае, если верх берет ГКЧП — «Я первым окружил гнездо сопротивления »; если же побеждает Б.Н. Ельцин — «Я первым к вам пришел на помощь». 

Кто был еще? Может быть, мы забыли А. Ивашко? Все же замгенсека! Нет, мы помним, что он был в больнице. И таким образом не выбывал из игры совсем, но был на подстраховке.

Министр иностранных дел A.A. Бессмертных отдыхал в Белоруссии, ходил по лесу, собирал грибы. Его нашли, тут же оказалось, что где-то на трассе оказались машины, и на самолете доставили в Москву, как был в джинсах и куртке, он оказался в Кремле. Все в кабинете были уже хорошо под градусом, кроме P.A. Крючкова, который протянул бумагу с Заявлением ГКЧП и сказал, что надо ее подписать. A.A. Бессмертных сказал, что тогда про международные дела можно будет забыть. Дипломатия часто прибегает к уловкам. Помогла она и на этот раз. В.А. Крючков поднял трубку телефона и сказал: «Бессмертных отказался». Некоторые полагают, что разговор был с Михаилом Сергеевичем. Но нас гложат сомнения.

Наши слова о том, что были непосредственные контакты на вербальном уровне, когда шла обработка обычными словами, совсем не исключают того, что могло быть использовано пси-оружие либо любые другие технические, медикаментозные, сильнодействующие, гипнотические и прочие средства воздействия. Просто тут я совсем не специалист, а судить на основе газетных материалов затруднительно. Но и не упомянуть я здесь об этом не могу. Во всяком случае Г.И. Янаев описывает то свое состояние как полное беспомощности[734].

Надо сказать, что и В.А. Крючков полагал, что для него тоже все обойдется вполне удачно. Для этого суфлеры приготовили успокоительную версию: «Пострадают все, кроме вас. Вы нам еще нужны».  По методу аналогии можно сделать предположение, что В.А. Крючкову говорили, что его отправят в отставку за то, что не заметил заговора. Накануне из-за разыгранной неудачи с Вильнюсом Ф.Д. Бобкова отправили в отставку. Обошлось ведь? Обошлось. И для В.А. Крючкова будет то же самое. И лишь потому, что эта затеянная чехарда должна была вроде бы отвечать его целям, он и приступил к игре. Могло быть так, что о том, что и ему предстоит оказаться в СИЗО, он узнал уже в конце «спектакля» вместе со зрителями. А могло быть и так, что он предусмотрел угрозу своей личной безопасности и знал личный канал ухода из-под удара.

Так была задумана и устроена эта операция, что ради ее успеха обмануть надо всех. Он «дурит» всех, абсолютно всех: М.С. Горбачева, гэкачепистов, подчиненных сослуживцев, жену и проч. домочадцев, следователей, журналистов и аналитиков, читателей и вообще всех сограждан. Включая и самого себя, ведь урон — хотя и незначительный — наносится и ему: кто-то гуляет на свободе, а он вынужден некоторое время провести в номере. И еще вопрос: а нужен ли он, а выйдет ли он вообще из камеры. Только не тех, кто с ним в доле, и не тех, кто ждет, когда он выйдет на свободу: с ними все серьезно, и тут — без дураков.

Он сыграл и белыми, и черными. Он сделал вид, что играет за команду белых. Он подавал сигналы, что играет за черных. Но он вел свою и только свою партию. И оттого был уверен в выигрыше.

У него уже был большой собственный опыт, который можно отнести уже к историческому. Он наблюдал или был на втором плане в делах подобного рода. Венгрия. 1956 г. Тогда на его глазах разыгрывалась подобная драма вокруг антикоммунистического мятежа. Можно было сразу же запросить помощь из Москвы и подавить недовольство еще на стадии массовых беспорядков. Нет. Совпосол Ю.В. Андропов до последнего оттягивал ввод войск в Будапешт, позволяя разгораться страстям все более и более. Наконец, когда этот бунт достиг своего пика, совпосол дает сигнал в Москву, и уже только потом в страну вводятся войска. Максимум убитых как с той, так и с другой стороны. Афганистан. 1979 г. Снова Ю.В. Андропов. Как пишут (это, конечно же, еще отдельная тема и мы должны поговорить о ней поподробнее), вначале он был против каких бы то ни было жестких мер. Но в Кабуле один за другим происходят беспорядки и восстания военных, Амин устраивает переворот и уничтожает Тараки. Стоит добавить и внешний фактор. Ю.В. Андропов начинает манипуляцию наиболее авторитетных членов Политбюро. И началась афганская военная драма. Амина можно было и не убивать. Такое начало сразу «замазывало» «шурави» в крови. Правда, тогда на него было бы невозможно навесить ярлык агента ЦРУ… Если бы в СССР была хоть какая-то независимая политологическая экспертиза, то их игру можно было бы давно вычислить. А так «события в Венгрии в 1956 г. или в Чехословакии в 1968–1969 гг. так и не подверглись серьезному критическому анализу в советских директивных кругах. Ограничились теми политическим оценками, которые (…) никак не ориентировали тогдашних лидеров на поиск причин болезни и подбор подходящих лекарств против них»[735]. Но, увы… в ходу были одни «строители коммунизма».

Стоит понимать, что мы — в силу ограниченности темы книги — излагаем лишь часть целого, ибо во всей своей полноте картина была такой: «…заговор был, и не один. Был заговор Горбачева и его сторонников. Был заговор тех, кто хотел сбросить Горбачева, — консервативной части партийного и советского руководства. Был заговор со стороны прозападных радикалов, поставивших на Ельцина. И был четвертый заговор — это заговор высшего руководства КГБ СССР, прежде всего в лице Крючкова и Бобкова. Все они играли в свою игру, и в результате получилось то, что получилось»[736]. Так все эти люди вступили в большую игру, где ставкой была жизнь и смерть Советского Союза.

Глава 17

19-е: разогрев


Москва

В 3.30 В.А. Крючков провел совещание с членами Коллегии. Он сказал, что М.С. Горбачев изолирован. Потом пространно поведал, что перестройка, как она изначально задумывалась, кончилась. Демократы не способны взять власть по-настоящему. В 4.00 ему на стол положили документы ГКЧП в окончательном варианте. В 5.01 он приказал В. Лебедеву отправить командующему войсками МосВО Н.В. Калинину чистые бланки распоряжений об административных арестах. В 9.00 отправился в Кремль на заседание ГКЧП. На нем было принято 2 решения: 1. Провести пресс-конференцию в 17.00. 2. Объявить в Москве комендантский час[737].

Тогда же «группу „А“» двинули в район Архангельского. Учитывая, что охрана Б.Н. Ельцина была способна оказать сопротивление, группа «альфовцев», со средствами связи и в количестве 60 чел., выдвинулась к месту назначения и расположилась кольцом вокруг дачи. Вместе с группой «А» в Архангельское был направлен лимузин, в котором президент России при необходимости должен был быть в условиях максимального комфорта доставлен в Завидово. Инструктаж руководителя группы проводил лично В.А. Крючков. Зная решительность сотрудников Группы «А», «В.А. Крючков, — по словам В.Ф. Карпухина, — особое внимание обратил на то, чтобы мы вели себя по отношению к Б.Н. Ельцину как можно деликатнее. Было подчеркнуто, что всякая возможность физического или психического насилия была исключена. Крючков сказал, что только в случае согласия Ельцина он может быть перевезен из Архангельского в Завидово.

В 4 часа утра колонна из двух автобусов и трех легковых автомашин, в том числе один лимузин „Чайка“, остановилась примерно в 300 метрах от дачи Президента России. Люди в бронежилетах и с оружием вышли из машины и рассредоточились в лесу. Здесь они провели остаток ночи, пристально наблюдая за домом, в котором ничего примечательного не происходило. Ельцин в районе 22 часов прибыл из „Внуково-2“ на свою дачу и, проведя какое-то время в семейном кругу, удалился на покой. Проснулся он уже только после 6.00.

Президент АО „Российская Товарно-сырьевая биржа“ Н. Боровой потом признавал: „В 4 утра мне позвонил начальник нашей соответствующей службы и сообщил: „Свершилось!“ К 6 часам я уже знал обстановку в Москве, расклад сил в государственных структурах, отреагировавших на происходящее весьма неоднозначно. Поступившая информация из самых разных источников позволила мне довольно быстро прийти к выводам, которые меня первоначально поразили. Не проработаны планы, тактика, не говоря уже о том, что совершенно не учитывались серьезные изменения, происшедшие в стране. Почти сразу пришло понимание того, что это чистейшей воды авантюра. Дополнительные сведения по регионам, поступившие где-то около 8 часов, показали, что руководители заговора проиграли. Просчитав все, можно было уже утром прогнозировать время, которое они могли использовать, несмотря на ввод войск в столицу. Конечно, нам очень помогли наши структуры безопасности, созданные не от хорошей жизни, а по необходимости. В этой экстремальной ситуации они сработали очень четко: связались по своим каналам с нужными людьми, вышли на „Белый дом““»[738].

Согласно объяснению начальника секретариата п-ка В.А. Сидака, изъятому у него в ходе служебного расследования, в 6.00 он был вызван в кабинет Председателя. В его кабинете был В.Ф. Грушко, сам Крючков, видимо, только что проснулся и слушал сообщение радио, делая пометки на каких-то материалах. Вначале он дал указание перепечатать 1 или 2 листа постановления о вводе ЧП с его правкой: было заменено выражение «на всей территории СССР» на «в отдельных местностях» и еще что-то. Затем, примерно в 6.20, он отдал все материалы и дал указание срочно направить их по широкой разметке во все органы и войска КГБ, а также снять для него один экземпляр копии всех материалов[739].

103-я гв. ВДД погранвойск КГБ, 75-я МСД погранвойск КГБ, 48-я МСД спецназа и 27-я гв. ОМСБр спецназа получена шифрограмма Председателя КГБ № 204 на приведение органов и войск в повышенную боеготовность. Позднее была получена шифрограмма № 208, в которой конкретизировалось проведение отдельных мероприятий повышенной боеготовности.

6.00. По радио и телевидению начали передавать документы заготовленные КГБ. Первые же строки Указа вице-президента СССР звучали так: «В связи с невозможностью по состоянию здоровья исполнения Михаилом Сергеевичем Горбачевым своих обязанностей Президента СССР…»  С этих же слов начиналось и Заявление советского руководства[740]. Стоит понимать, что разработчиками была досконально изучена психология людей, на слух воспринимающих какие-то скучные документы. Никто их сильно-то до конца не слушал, затаив дыхание и впитывая каждое слово — это вам не выступление Райкина здесь все по-иному, как только произнесли эти слова, народ далее уже не слушал, сплюнув в сторону, люди говорили: ага, только что был жив-здоров, а тут поехал на отдых и там заболел! Сбывается то, о чем говорили демократы: в стране военный переворот!  Отныне все происходящие события так и понимались. И, что самое главное, постоянно шло подтверждение именно этой версии: все события выглядят так и только так. Единственным противоречием с этой картиной выглядело только то, с какой легкостью и в какие сроки победили псевдодемократы…

Еще в 7.20 В.А. Крючков дал указание задержать некоторых граждан. Согласно объяснению В. Воротникова он получил утром 19 августа от В. Лебедева список на 75–76 чел. и тогда же вручил его своему заму Г. Добровольскому. В списке были подчеркнуты фамилии 18 чел. — Уражцев, Гдлян, Проселков, Комчатов, Промахов, Калугин, Якунин, Шабад, Шейнис, Челноков, Боксер, Иванов Н.В., Попцов, Полторанин, Бурбулис, Убожко, Шемаев и Гуревич. В отношении их надлежало применить по команде руководства КГБ СССР меры административного воздействия. Этим 18 собирались закрыть выезд из Союза.

В 7.40 радиостанцию «Эхо Москвы» (размещалась в здании на полпути между Лубянкой и Кремлем: Никольская, 7) посетила группа во главе с п/п-ком А. Рязановым. Ему был дан ответ, что радиостанция — частная, а за мнения тех, кто пожелает высказаться, редакция ответственности не несет, согласно Закону о печати. Тем не менее была нарушена связь между станцией и передатчиком. Как он позже рассказывал в объяснительной: «…я сказал, что в стране введено чрезвычайное положение, и, возможно, это вызовет сильную негативную реакцию со стороны значительной части населения. В связи с чем к сотрудникам редакции есть настоятельная просьба воздержаться пока от каких-либо комментариев заявлений и постановлений ГКЧП. С. Корзун мне ответил, что „Радио ЭМ“ — это независимая радиостанция и он как журналист не может препятствовать кому-либо высказывать свою точку зрения на события в нашей стране. Тем не менее я его предупредил, что любая неосторожная, необдуманная фраза или даже слово может вызвать самую неожиданную реакцию у людей, возможно, даже вызовет появление экстремизма.

Наш диалог в таком плане длился не более 15 минут. В конце мне показалось, что мы нашли общий язык. Затем мы покинули радиостанцию, и я вернулся в управление. Остальные сотрудники уехали в распоряжение дежурного по управлению. (…) Начальник 1 отделения 3 отдела службы „3“ управления по Москве и Московской области КГБ СССР п/п-к А.И. Рязанов»[741].

В 9.00 В.А. Крючков отправился в Кремль на заседание ГКЧП. На нем было принято 2 решения: 1. Провести пресс-конференцию в 17.00; 2. Объявить в Москве комендантский час[742]. 9.30. В.А. Крючков провел заседание расширенной коллегии. Л.В. Шебаршину запомнилось следующее: «Крючков: Калинин назначен комендантом г. Москвы. Как предотвратить кровопролитие в НКАО (1300 убитых). Из Узбекистана выехали 176 тыс. русских. Патриотизм, интернационализм. Не допускать ущемления русских. Россия — оплот СССР, и СССР — оплот России. Обновляться на базе стабилизации. Поднять добычу нефти. Промышленность — упала на 20 %. Будет вводиться ЧП в отдельных областях  (но так и не было сказано в каких — А. Ш. ). Мобилизационная готовность. Демонстративное патрулирование Москвы; не допустить вмешательства извне; усиленные дежурства по Комитету. Белоруссия, Украина — спокойно. В Средней Азии ЧП вводить нет смысла. Кравчук, Назарбаев, Акаев — в Москву не едут. Кавказ — идут тяжелые бои с бронетехникой и артиллерией. Призывы к забастовкам. Прессу защитим. ТВ — 2 канала. Уборка урожая — главное, надо помочь. Прибалтика — неясно. В Молдове заседает Совмин. ЧП в отдельных областях. Росс. руководство: идут призывы к всеобщей забастовке. Патрулирование (демонстративное) Москвы. Эконом. Указы. Задана — сохранить единую денежно-финансовую систему. Возвращаемся к Конституции. Договор обсуждать и не спешить. К рынку пойдем, но не к дикому. Законов поменьше, но получше. Не допускать вмешательства извне. Может быть, удастся найти общий язык с российским руководством. Задача разведки — видеть и корректировать. Уборка урожая в Московской области (Язов дает 50 тыс.). Жить Конституцией. Усиленные дежурства. Подписание договора не состоится. Сразу перейти из одного состояния в другое не удастся» [743]. Комментировал он это так: «Поразила несвязная речь Крючкова. Вообще-то Крючков никогда не был блестящим оратором, но когда его поджимает ситуация, может говорить экспромтом, логично, делать неожиданные, свежие выводы и заключения.

Ту же его речь было просто трудно понять. И уборка урожая там была, и то, что русские бегут из республик, что страна находится в бедственном положении… Пообещал, что пойдем к рынку, но не „дикому“, а Союзный договор надо обсуждать, но не спешить с его подписанием.

Все это говорилось сбивчиво, но не было возможности что-то обсудить, задать вопросы.

(…) Некоторые мои коллеги, рассказывая о путчистах, называют их глупцами. Так ли это? (…)

Я считаю, что во всяком случае Крючков ни в коем случае не может быть отнесен к разряду глупцов. Он — умный, практичный, целеустремленный. Но каким образом он совершил эту преступную глупость, для меня загадка»[744]. Из рапорта начальника секретариата п-ка В. Сидака: совещание носило информационный характер; данные Крючковым В. на совещании поручения зампредам и руководителям ряда оперативных подразделений носили весьма общий и неконкретный характер. От себя скажу так: это же тихий ужас!.. В решающий момент, когда решается судьба страны, на коллегии спецслужбы ставится вопрос об урожае!.. Это что, Агропром?!

Командир группы «А»: «В шесть часов по радио услышали, что в стране в связи с болезнью Президента СССР т. Горбачева М.С. создан ГКЧП и временно исполнять обязанности Президента будет вице-президент т. Янаев. Для нас никаких дополнительных указаний не поступило. Мы звонили в Центр. Около восьми часов Президент РСФСР т. Ельцин попросил усилить охрану дачного комплекса в связи с создавшейся обстановкой.

Учитывая, что охранные мероприятия оговаривались в МО СССР, эти обстоятельства стали нам известны, я и мой заместитель т. Зайцев В.Н. вступили в контакт с начальником охраны Президента РСФСР. С ним было определено, что сотрудники группы усилят внешние посты охраны, а внутренние останутся за охраной Президента РСФСР.

Примерно в 9.50 с территории дачного комплекса выехали машины с пассажирами и проследовали в направлении г. Москвы.

Было принято решение оставить 15 чел. во главе с т. Гончаровым, остальные были отправлены на место постоянной дислокации»[745].

Около 9.50 В.Ф. Карпухин доложил о выезде Б.Н. Ельцина в Москву и получил указание препятствий не чинить. После этого поступил приказ наблюдение прекратить. Однако, по другой версии, к воротам объекта «Архангельское-2» подъехала группа примерно в составе 8 чел. Представились десантниками, старший показал новенькое, как будто вчера выписанное, удостоверение п/п-ка ВДВ Зайцева. Охранник А. Кулеш опознал его как лектора на недавних курсах повышения квалификации КГБ[746].

Более точны те, кто говорит, не называя себя, следующее: «…все разговоры о том, что группа КГБ опоздала к захвату Ельцина (…), это даже не смешно. Его не стали ни арестовывать, ни депортировать. Мало того, на самой ранней стадии внутри „Белого дома“ находились спецподразделения — не буду называть, какие, — которые якобы пришли на защиту „Белого дома“, а на самом деле ждали команду. Они не должны были никого убивать — их задачей была локализация верхушки руководства РФ под видом эвакуации в безопасное место. Это всё делалось элементарно, даже без всякого насилия»[747].

Сдерживающих рвение подчиненных, несуразных команд «сверху» было множество, по всякому случаю. Была получена информация о том, что московский ОМОН готов выступить в поддержку Ельцина. Напрашивалось, что есть возможность вывести большую его часть только со спецсредствами с базы и быстро ее занять, разоружить. Нет! Следует команда «Отставить! Наблюдать! Докладывать о развитии событий!» Военным контрразведчикам стало известно о том, что командующий войск связи генерал Кобец передает Ельцину совсекретные и OB документы, фактически открыл доступ американцам к секретной связи. Просят немедленной санкции на задержание и арест. Полное молчание и никакой реакции.

Начальнику ПГУ Л.B. Шебаршину позвонил зампред Г.Е. Агеев, приказал направить группы сотрудников ОУЦ в помещение Центрального Клуба[748].

Основная часть оперативного состава Управления «3» КГБ СССР прибыла на службу к 7 часам. Вызов сотрудников осуществлялся дежурной службой управления в соответствии с планом рассредоточения личного состава в особый период (сигнал «Пламя-1» — система циркулярного вызова АДУ-2М для оперативного оповещения 10 218 абонентов с выборочным доведением информации по 4 направлениям и получением подтверждения о приеме сообщения[749]). В последующие дни управление работало в режиме повышенной готовности. Большинство сотрудников выполняло задачу по выявлению на объектах оперативного обслуживания реакции на постановления ГКЧП. Получаемая из оперативных отделов и с мест информация обобщалась 10-м отделом и в виде сводок трижды в сутки докладывалась начальнику управления и его заместителям.

«КГБ СССР. Управление по городу Москве и Московской области. Снятие копий запрещается. Исходящая шифротелеграмма № 14561. Срочно. Секретно. Начальникам служб, самостоятельных отделов, райгоротделов (отделений) Управления по Москве и Московской области КГБ СССР.

По указанию Председателя КГБ с учетом конкретных условий политической и оперативной обстановки для своевременного наращивания оперативно-служебной деятельности и боевой готовности органов КГБ привести личный состав Управления по городу Москве и Московской области в боевую готовность ПОВЫШЕННУЮ.

При этом осуществить следующие мероприятия:

— Установить в подразделениях круглосуточное дежурство лиц руководящего состава. (…)

— Уточнить наличие оперативного состава подразделений и его расстановку для выполнения первоочередных оперативных и мобилизационных мероприятий.

— Офицерам и прапорщикам выдать личное оружие с комплектом боеприпасов, до особого распоряжения оружие хранить в личных сейфах.

— Усилить контрразведывательную работу на объектах промышленности, транспорта и связи. (…)

— Через администрацию усилить режим и охрану на особо важных, режимных объектах и объектах с повышенной радиационной и химической опасностью.

— Личному составу в нерабочее время находиться в постоянной готовности и немедленно прибыть к месту службы.

— До особого распоряжения приостановить увольнение лиц, выслуживших установленные сроки действительной военной службы, предоставление военнослужащим очередных отпусков.

Начальник Управления ген.-л-нт В.М. Прилуков»[750].

Т. Гдлян был арестован утром тремя в штатском и одним милиционером. Его сдали в одну из воинских частей, дислоцированных в районе Медвежьих Озер. В Ленинской комнате с ним беседовал п-к КГБ Г. Чайка. После разговора он уехал. В течение дня к нему добавили бывшего п-ка авиации Н. Проселкова и народного депутата РСФСР В. Камчатова.

Колонна бригады КГБ (дислокация — Теплый Стан) в составе роты спецназа и 2 мотострелковых батальонов на БТР-80 заняли позиции на Манежной площади. На ней находились москвичи и гости столицы. Во избежание эксцессов, по приказу командира бригады п-ка Егорова они были вытеснены цепью солдат[751].

Возле здания СЭВ сотрудниками КГБ, подъехавшими на двух черных «Волгах», задержан народный депутат РСФСР Уражцев. В «Матросской Тишине» его принять отказались, был доставлен в штаб ВДВ к начальнику политотдела ген.-л-нту Полевику, с 9.30 до 12.00 в кабинете на беседе присутствовал начальник ОО п/п-к КГБ. После этого разговора Уражцеву была предоставлена машина с шофером.

10.00 на совещании в Моссовете были представители командования Московского ВО, ГУВД, УКГБ по М и МО. К штабу Моссовета были прикомандированы офицеры связи для круглосуточного дежурства с радиостанцией[752].

В «родном» институте «демократа» С. Филатова были активные попытки приостановить работу и ехать на баррикады, руководство вызвало двоих сотрудников КГБ. Они стали вызывать, «бунтовщиков» и угрожать им. Когда один из смутьянов возмутился: «По какому праву?»  — то услышал в ответ: «По праву силы. И пока сила на нашей стороне, мы действуем так. А если завтра сила будет на вашей стороне, то, может быть, и вы с нами будете так поступать».  С. Филатов потом об этом «проинформировал» В.В. Бакатина, и тот передал дело в прокуратуру[753].

«Исходящая шифртелеграмма № 14555. Срочно. Секретно. Начальникам служб, самостоятельных отделов, райгораппаратов. О порядке организации работы и информирования об оперативной обстановке в связи с введением чрезвычайного положения в СССР.

В целях надежного обеспечения государственной безопасности в регионе в связи с введением с 19 августа чрезвычайного положения в СССР:

1. Подразделениям, личному составу Управления руководствоваться в своей оперативно-служебной деятельности Законом СССР от 3 апреля 1990 г. „О правовом режиме чрезвычайного положения“, приказами и указаниями КГБ по его исполнению. (…) Нештатные оперативно-следственные группы, группы повышенной боевой готовности „Волна“ с 19 августа до особого распоряжения перевести на усиленный вариант работы. 4. Усилить работу по противодействию диверсионно-подрывной деятельности противника в отношении объектов промышленности, транспорта и связи, предприятий жизнеобеспечения населения, предупреждению чрезвычайных происшествий, саботажа, вредительства, антиобщественных проявлений. 5. Начальнику 4 службы п-ку Семижену В.И., начальнику Службы „3“ п-ку Ковалеву Н.Д., начальнику 6 службы п-ку Добрушкину Б.С. с 19 августа до особого распоряжения организовать дежурство оперативного состава, офицеров действующего резерва на центральных площадях, железнодорожных вокзалах, в аэропортах, в окружении государственных и правительственных учреждений, на важных объектах контрразведывательного обеспечения и объектах жизнеобеспечения города. 6. Начальнику Службы охраны п/п-ку Власову В. усилить контрразведывательную работу на трассах проезда охраняемых, а также организовать дежурство нарядов на Красной площади. 7. Начальнику Службы „ОП“ п-ку Трофимову A.B. обеспечить оперативным контролем наряды органов внутренних дел, задействованных в специальных мероприятиях. (…) 12. Ограничить на период чрезвычайного положения отпуска и выезд военнослужащих за пределы г. Москвы и Московской области. Принять меры по обеспечению собственной безопасности сотрудников Управления и членов их семей. 13. Руководителям подразделений обеспечить высокую мобилизационную готовность, дисциплину и организованность, безусловное выполнение личным составом своего служебного и воинского долга. (…) Заместитель Председателя Комитета — начальник Управления ген.-л-нт В.М. Прилуков»[754].

В 10.30 В.А. Крючковым было поручено В.Ф. Грушко обеспечить режимные меры по Гостелерадио СССР в связи с введением ЧП по линии курирования этих объектов.

Опять слово даем В.Ф. Карпухину: «В 11.00 я прибыл на совещание к начальнику управления, где он собрал весь руководящий состав.

На совещании была обрисована сложившаяся в стране к этому времени обстановка. Было принято решение продолжать работу в усиленном режиме. Провели боевой расчет по усиленному варианту несения службы»[755].

Из сотрудников Управления «3» составлены группа под командованием замначальника Управления Г. Добровольского для опечатывания типографий и радиостанций. Другая оперативная группа, вооруженная личным оружием, получила задачу ждать особой команды. Сотрудниками управления «3» по оперативной связи проведены беседы с руководителями подразделений «3» регионов Татарии, Башкирии, Мари, Якутии, Краснодарского края, Магаданской, Сахалинской, Камчатской, Иркутской, Ростовской, Челябинской, Курганской, Оренбургской и Пермской областей. По их оценкам, оперативная обстановка на местах остается спокойной, что объясняется некоторой растерянностью населения, вызванной сообщениями центрального радио. По агентурным данным, в настоящее время в настроениях общественности господствуют две основные линии: 1. Чувство облегчения оттого, что заканчивается период неопределенности, «смутного времени», т. к. вопрос о смещении с поста М.С. Горбачева давно назрел. 2. Ощущение тревоги от непредсказуемости дальнейшего развития событий, а также неудовлетворенность тем, что к власти в стране приходят люди, известные своей приверженностью к проведению жесткого курса во внутренней политике. В ходе бесед руководители подразделений «3» на местах нацелены на усиленный вариант контроля за развитием обстановки, особое внимание обращено на необходимость выявления возможных замыслов по оказанию сопротивления мерам, принимаемым ГКЧП, установления оперативного наблюдения за печатными точками, контролируемыми деструктивными кругами, оживления агентурно-оперативного процесса.

Сотрудниками управления «3» составлена «Справка № 1 к оперативной информации».

В республиках Средней Азии и Казахстане, на Украине, в Молдове, Белоруссии и Латвии обстановка остается стабильной. Связанных с последними решениями советского руководства массовых проявлений не зафиксировано.

В КГБ республик Средней Азии и Казахстана проведены совещания руководящего и оперативного состава. Перед личным составом поставлены задачи по усилению контроля за развитием оперативной обстановки, сбору информации по реагированию населения, различных политических сил на сложившуюся ситуацию. Председателями комитетов поддерживается постоянный контакт с руководством республик, однако четкой информации об отношении к происходящему республиканских инстанций на данный момент не поступало.

Вместе с тем известно, что в Ташкенте проходит заседание ЦК компартии Узбекистана, на котором в отсутствие ожидаемого президента республики И. Каримова не принимается никаких решений.

В Литве по призыву Ландсбергиса депутаты собираются в здании парламента, отзываются из отпусков. Местными средствами массовой информации население также призывается к сбору у здания парламента.

Со слов начальника отделения отдела «3» КГБ Армении т. Оганесяна, население республики в целом настороженно восприняло заявление советского руководства. Какой-либо ярко выраженной реакции по этому поводу нет, все находятся в ожидании последних шагов как со стороны советского руководства, так и со стороны «демократов».

В Киеве идет совместное заседание Верховного Совета и Кабинета Министров республики, во Львове — заседание областного совета, где вырабатывается отношение к последним событиям.

Руководящие органы практически всех республик СССР не знают, попадают ли они в число территорий, на которых действует режим чрезвычайного положения со всеми вытекающими отсюда последствиями[756].

В.М. Прилуков собрал у себя своих заместителей, начальников подразделений, руководителей районных аппаратов. Разъяснил поставленную задачу: аресты наиболее активных лиц и наблюдение за гражданами на улицах Москвы. Никто на заседании не высказался против этих мероприятий[757].

Первый заместитель Председателя Всесоюзной Государственной теле- и радиовещательной компании В. Лазуткин сообщает, что здание в Останкино было захвачено большими силами: «У меня постоянно сидел полковник КГБ, фиксируя все телефонные разговоры, интересуясь и другими делами. Если я выходил из кабинета, то он следовал за мной, отвечая на мой вопросительный взгляд, что это делается для моей же безопасности»[758].

К полудню в управление «3» поступило сообщение о том, что в г. Свердловске имела место угроза террористического акта в отношении первого секретаря обкома КПСС. Злоумышленник по телефону потребовал в течение 6 часов сообщить по радио более подробную информацию о состоянии здоровья М.С. Горбачева, грозя в противном случае применить оружие. Данное лицо установлено, надлежащие меры приняты.

В 12.00 резидент ЦРУ США Ролф, предварительно созвонившись, встретился на явке с начальником 1-го отдела ВГУ Р. Красильниковым.

В. Степашин звонил Л.В. Шебаршину и говорил ему, что путч — это дикость , тот уточнил по-своему: идиотизм!  Л.B. Шeбаршин вспоминает, что он был совершенно согласен, что дело идет к чему-то страшному[759]. В. Степашин характеризует собеседника: «Он, пожалуй, единственный в КГБ, кто в хорошем смысле выделялся из всей коллегии»[760]. С учетом этого и стоит понимать действия начальника ПГУ, который следом провел совещание руководящего состава главка, на котором по его инициативе было принято решение не предпринимать мер по выполнению указаний В.А. Крючкова и решений ГКЧП, а ограничиться информированием загранаппаратов и сотрудников ПГУ о происшедших в стране событиях и мероприятиями по повышению бдительности, обеспечению безопасности загранаппаратов, объектов ПГУ и сбору информации о реагировании государственных, политических и общественных деятелей зарубежных государств на события в СССР. Во исполнение принятого руководством ПГУ указанного решения во все загранаппараты за подписью т. Шебаршина Л.B. были направлены шифртелеграммы:

№ 278180 — с изложением содержания принятых ГКЧП документов, но без их оценки и указаний по их выполнению;

№ 136632 — по сбору и направлению в центр информации о реагировании в правительственных, политических, деловых и научных кругах стран пребывания на происходящие в СССР события и документы ГКЧП: «Первое главное управление КГБ СССР. Исходящая шифртелеграмма. Срочно. О реакции на события в СССР.

В связи с последними политическими событиями в СССР, созданием Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП), введением в отдельных районах СССР чрезвычайного положения и с учетом обращения вице-президента СССР Янаева Г.И. к главам государств и правительств и Генеральному секретарю ООН, необходимо собрать и направить в центр информацию по следующим вопросам:

— реакция в правительственных, политических, деловых и научных кругах страны пребывания на происходящие в СССР события и на обращение вице-президента СССР к главам государств и правительств и генеральному секретарю ООН.

— оценка за рубежом возможных перспектив развития политической и экономической обстановки в СССР в свете введения в отдельных районах страны чрезвычайного положения.

— возможные шаги зарубежных стран в политической, экономической, военной и пропагандистской сферах в связи с событиями в СССР. Шабров (псевдоним начальника ПГУ Л.B. Шебаршина. — Л. Ш. )».

№ 5976/р — о повышении бдительности, обеспечении безопасности разведмероприятий, загранучреждений и советских граждан, находящихся за рубежом[761].

У заммэра Ю. Лужкова идет совещание, на котором среди обсуждаемых вопросов решается использовать все возможности для обработки руководителей силовых структур с целью изоляции членов ГКЧП, перетягивания на свою сторону и недопущения силовых акций[762].

Начальником штаба Комитета обороны «Белого дома» назначен А.Н. Стерлигов. Б.Н. Ельцин подписал указы о переходе в его подчинение КГБ, армии и МВД. После чего вышел из «Белого дома» под охраной A.B. Коржакова и зачитал их с танка. В.И. Иваненко, ссылаясь на указ, отправил соответствующие распоряжения в инстанции на местах и распорядился не выполнять приказы В.А. Крючкова. Реакция на это было совершенно разной. Как вспоминает В. Степашин, более 50 % управлений и комитетов либо противодействовали ГКЧП, либо не поддержали его[763].

Начальник 6-й службы УКГБ по М и МО Б. Добрушкин зондирует своих коллег вопросом: «Кто готов идти против народа?»[764].

К числу последних принадлежал и следующий случай. Б.Е. Немцов звонил в Нижний Новгород начальнику областного управления: «Человек он у нас новый, зовут его Борис Александрович Тимофеев. Я ему сказал: „Я понимаю, что вы по долгу службы обязаны выполнять приказы руководства КГБ, и вам идут шифровки от В.А. Крючкова, но тем не менее вы должны знать, что есть законы Российского правительства, в том числе законы о Российском КГБ, поэтому сейчас в первую очередь, вы должны выполнять те указы и постановления, которые исходят из Белого дома“.

Правда, он был в большой растерянности. (…)

Надо сказать, что он с этой сложной задачей справился. Он соблюдал нейтралитет, поэтому все митинги, пикетирования, все прошло без эксцессов. Борис Александрович до сих пор мне за это благодарен»[765].

Сами эти бесконечные перезвоны по телефону вызвали потом отключение от связи со стороны комитетчиков. Как потом выяснилось из одной из представленных объяснительных, возникли ситуации такого рода, например, в УКГБ по М и МО раздается звонок из Моссовета. К аппарату просят замначальника Карабаинова, трубку берет связист, который помимо этого имеет еще и рацию, чтобы оперативно связаться с Карабаиновым, Но от того он имеет приказ: говорить, что тот недоступен.  Связист так и отвечает, на что из Моссовета говорят, что это наглая ложь и звонивший сам-де до недавнего времени работал в КГБ. Потом был еще один такой же звонок из Моссовета, только уже от действующего «нашего работника», с тем же результатом[766].

Около полудня зеваки видели, как возле Моссовета стоит кагэбэшник, и почти в открытую снимает информацию: рация под курткой, в руке — маленький блокнотик, куда что-то записывает. Потом он занимался подсчетом участников митинга возле Белого дома[767]. Так и не поймешь, чем пытались руководствоваться комитетчики, но как итог все свелось к преступному бездействию: «…основная масса работников центрального аппарата КГБ в эти дни либо просто сидела в своих кабинетах, не получая никаких указаний, либо без всякой цели ходила по улицам столицы»[768].

П-к А.Г. Егоров примерно в 14 часов по приказу В.Ф. Грушко зашел к начальнику Юридического отдела КГБ СССР В.И. Алексееву, передав приказание составить текст-набросок указа о введении ЧП в Москве. Тот быстро, используя имевшиеся образцы, представил документ, и В.Ф. Грушко отправился с ними в Кремль.

В 16.00 Указом Б.Н. Ельцина К.К. Кобец назначен председателем Госкомитета РСФСР по оборонным вопросам. Этим же указом территориальные и иные органы МВД, КГБ, МО на территории РСФСР обязывались выполнять все распоряжения Президента РСФСР, КГБ, МВД, Госкомитета РСФСР по оборонным вопросам.

Народные депутаты РСФСР — офицеры разъезжали по воинским частям. В одной из них двое: Селезнев и Литвинов — были задержаны на час[769].

В 16.30 подразделение десантников окружило мэрию. Ю. Лужков вызвал к себе ген.-л-нта Н. Зимина, которому оно было подчинено, и в 16.47 оцепление было снято[770].

Замначальника ТГУ КГБ СССР ген.-м-р Н.И. Рыжак отдал приказ на места: «Шифртелеграмма. СовСекретно. Срочно 17.15. 19.08.1991.

Москва, Ленинград, Калининград, Вильнюс, Таллин, Смоленск.

Задействовать для выполнения решений ГКЧП оперативный состав, находящийся в отпусках по месту службы, резерв не гласного аппарата на особый период, ветеранов-чекистов и другие возможности. (…) ежедневно к 16.30 докладывать в ОО КГБ СССР по ПрибВО (г. Рига): О вскрытых группированиях и от дельных лицах, вынашивающих намерения активно противодействовать реализации режима чрезвычайного положения, их негативном влиянии в армейской среде. Указать необходимость принятия к ним мер дисциплинарного и уголовно-правового характера.

О предпринимаемых практических шагах по реализации преступных намерений со стороны лиц, проходящих по ДОУ, сигналам и первичным материалам, могущим отрицательно повлиять на развитие обстановки, и принимаемые в этой связи особыми отделами меры по их пресечению (необходимость принятия мер административно-уголовного характера). (…)

Председателем КГБ СССР санкционированы действия, вытекающие из складывающейся обстановки в соответствии с законом СССР „О правовом режиме чрезвычайного положения“. Замначальника 3ГУ КГБ СССР ген.-м-р Рыжак H.H.»[771].

К «баррикадам» «Белого дома» подошли члены молодежного правового центра «Колокол» и частного охранного предприятия «Алекс». Последних не хотели пускать — полагали, что это переодетый спецназ КГБ[772]. Такая накладка вполне нормальна и заглушается тем, что в целом «работа» кипит в правильном направлении.

А вот «удивительное» в работе Комитета не прекращалось ни на минуту: оперативный дежурный аэродрома «Чкаловский» докладывает по городскому телефону п-ку ельцинского штаба Самойлову, откуда и сколько должно прибыть бортов с десантниками. Его даже никто не отстраняет от дежурства.

По направлению к аэропорту «Внуково» движется «Волга», в ней везут копии указов Президента России и Верховного Совета. В аэропорту они будут розданы пилотам, которые выразили согласие доставить в Советы областных городов. Оперативники просят разрешить задержать «Волгу». Никакой реакции. Самолеты улетают. На следующий день целый ряд областных Советов выступил в поддержку Ельцина.

Снова рассказывает В. Лазуткин: «К вечеру Сергей Медведев привез отснятый материал, но в нем не хватало изюминки. Он не успел попасть к „Белому дому“, когда там выступал Ельцин. Решили взять эти кадры у зарубежных коллег. На просмотре подготовленного к эфиру материала были также Какучая, Медведев, оператор Чечельницкий и полковник госбезопасности. Кстати, он прекрасно понимал, какую бомбу мы изготовили. Потом сидя у меня в кабинете прикидывали, какие неприятности нас ожидают. В их ведомстве, как я понял, единодушного одобрения не наблюдалось»[773].

Вечером был составлен документ: «Стратегический прогноз и возможные пути развития в связи с введением чрезвычайного положения.

Тезис первый. Об уровне контрастности нового курса по от ношению к прежнему. Опасность справа и необходимость о ней заявить. Острая борьба за власть в период трех недель. Основные сценарии:

1. Массовое гражданское неповиновение. Переворот слева. Возвращение к ситуации до 20 августа, но уже в режиме террора по отношению к коммунистам и высшего эшелона государственного управления.

2. Резкий крен вправо. Обвинение существующего постгорбачевского руководства в содействии М.С. Горбачеву. Обострение борьбы за власть с постепенным переходом ее к силам ортодоксально-правой ориентации. Принцип — все, кто был с М.С. Горбачевым — виновны. Возможный срок — от двух недель до двух месяцев.

3. Политика бездействия. Новых мер не происходит. Идет запаздывание по всем компонентам. Шок чрезвычайного положения проходит. Идет осознание того, что все это не всерьез. Одновременно психологическая атака Запада. СМИ оказываются неспособными вести активную политику. Образ ситуации формируется нашими противниками. Режим гниения продолжается и углубляется. Срок сброса — до шести месяцев.

4. Жесткий инициативный курс. Пакеты мер, следующие друг за другом с периодом в несколько недель. Ощущение социального облегчения. Внятное и „несуконное“ объяснение с народом. Последний сценарий требует:

первая позиция — заявление об уровне контрастности курса и его преемственности;

вторая позиция — обеспечение максимальной легитимности. Резкое ускорение срока сбора законодательных органов;

третья позиция — новый тип работы со СМИ. Предъявление всей меры опасности сложившейся ситуации для народа. Внятное объяснение неконституционности и абсурдности действий последнего месяца. История перестройки. Образ и перспективы. В совокупности речь идет о новых методах ведения психологической войны с Западом, который развернет войну невероятной силы в этом регистре. К этому надо быть готовым незамедлительно. Пик войны — десятый день от часа „X“, т. е. 30 августа;

четвертая позиция — экономика и образ новых радикальных реформ. Цены. Образ будущего. Тупиковость политики предшествующего периода;

пятая позиция — международные отношения. Незамедлительное определение новой политики в этой сфере. Мониторинг за реальной ситуацией. Постоянное маневрирование с привлечением все большего числа сторонников. Эмиссариат в регионах, способный говорить с населением, а не традиционные люди;

шестая позиция — новое в КПСС. В течении месяца это станет вопросом чрезвычайной важности;

седьмая позиция — рабочая политика;

восьмая позиция — новый банк кадров. Инвентаризация публикаций и людей. Кто пришел? На это общество должно получить четкий ответ;

девятая позиция — криминалитет, вопросы борьбы с преступностью как политика;

десятая позиция — государство, его перспективы и формы устройства.

Мы опасаемся того, что несколько месяцев, отведенные для решительной инновационной политики, способной предотвратить нежелательные варианты развития событий, будут потеряны»[774].

Надо сказать, что главным, для кого прогноз предназначался, был В.А. Крючков. Читал он его внимательно, даже очень внимательно, но сделал-то по своему: с точностью до наоборот.

Ночевать Г.И. Янаев отправился на свою дачу — при этом его по-прежнему охраняло только трое человек. Н.И. Ельцина и члены семьи ночь провели в Кунцеве на квартире охранника В.Г. Кузнецова, по удивительному комментарию самого Б.Н. Ельцина, «квартира не была засвечена КГБ»[775]. Ага, конечно же! И мы должны верить всякой галиматье: то-то в отделе кадров не знают, где живут их сотрудники!


Информация с мест

Форос. Ночью к О. Климову обращались сотрудники 18-го отделения — второе кольцо охраны в количестве 60 чел., и готовы выполнять его команды. Также в те же сутки и позднее обращались сотрудники 7-го отделения 1-го отдела, контрразведывательной службы — 3-го отдела, 4-го и 5-го отделов, пограничники сухопутные и морские и т. д.

В 9.00 сотрудники личной охраны собраны В. Генераловым в кинозале административного корпуса. Обратившись к подчиненным по-дружески, он тем не менее поставил задачу: «Охрану Президента с нас никто не снимал, службу нести как и ранее»[776].

Далее службу несли по усиленному варианту: если ранее возле всех трех ворот стояло по одному сотруднику, то теперь по два. М.С. Горбачева посещал — а потом беспрепятственно уходил — только помощник по международным делам А. Черняев. Как потом показали изъятые следствием журналы дежурств, сам «блокированный» много и с удовольствием купался в море, ходил на процедуры, прогуливался — в том числе и в сумерки — возле воды, словом, делал то, что и обычные отдыхающие.

Архангельск. Кодограмма врио начальника штаба армии ПВО ген.-м-ра С.И. Мельникова командирам соединений и частей армейского подчинения: «Командующий армией генерал-лейтенант Александров Ю.А. приказал: привести части в повышенную боеготовность. Пересмотреть списки лиц, допущенных к несению караульной службы, и согласовать их с оперуполномоченными КГБ.

Задерживать лиц, пытающихся проникнуть на территорию расположения частей и подразделений, а также выражающих нездоровые настроения, ведущих антисоветскую пропаганду. Для проведения профилактических работ передавать их контрольным органам КГБ».

Баку. Шифртелеграмма № 25797. КГБ СССР. Снятие копий запрещается. Получена 19/8 1991 г. 21 ч. 00 м. Из Баку. Секретно. Москва КГБ СССР. Об обстановке в республике. По поступающим данным, основная часть населения республики с одобрением отнеслась к решению руководства страны о создании ГКЧП и объявлении ЧП в некоторых регионах СССР. Значительная часть граждан высказывает сожаление по поводу принятия чрезвычайных мер с некоторым опозданием, нельзя было доводить страну до кризиса, решительные меры необходимо было предпринимать много раньше. В этой связи подчеркивается, что ГКЧП необходимо в кратчайшие сроки утвердить себя в глазах народа в качестве единственного органа, способного вывести страну из состояния хаоса. В этих целях ГКЧП следует в течение ближайших 10–15 дней навести реальный порядок и восстановить дисциплину во всех сферах жизни, а особенно в экономической деятельности, нанести сокрушительный удар по уголовным элементам, организованной преступности и мафиозным кругам, пресечь деятельность всех незаконных формирований, особенно вооруженных, восстановить силу законов, действующих на территории СССР, и привлечь к ответственности отдельных политиканов, которые, преследуя свои корыстные интересы, стремились развалить страну.

В то же время высказывается недоумение по поводу внезапной болезни президента страны, в связи чем подчеркивается необходимость «сказать народу всю правду».

Расхожим является мнение, что события последних лет, особенно последних месяцев, убедили многих здравомыслящих людей в том, что страна разваливается и нужны действенные меры. Азербайджан, в числе немногих республик поддерживавший преобразования в стране, остался верен Отечеству, и он вправе требовать гарантий своей безопасности. Отмечается, что Президент страны, окруживший себя представителями сильного армянского лобби, практически выполнял их волю. Этот надуманный конфликт был на руку тем, кто хотел дестабилизировать обстановку в стране. (…) Председатель КГБ Азербайджанской Республики ген.-м-р Гусейнов. 19.08.91.[777].

Военный комендант п-к В. Буниятов сказал, что ситуация в городе не изменится. Военное патрулирование усилено, контролируются телевидение, банк, почта, телеграф.

Брянск. Телефоны УКГБ не отвечают.

Вильнюс. Шифртелеграмма № 25799. Получена 19/8 1991 г. 21 ч. 10 м. Из Вильнюса. Секретно. Срочно. Москва КГБ СССР. О положении в республике.

19.08. с.г., комментируя сообщение ГКЧП, по независимому радио Литвы выступил Председатель Верховного Совета республики Ландсбергис, отметивший, в частности, что «в Москве сменилась власть, которая может не признать законно избранное руководство Литвы. В республике может быть введена военная диктатура и патрулирование — избегать стычек с военными. Тот, кто хочет помочь нынешнему руководству Литвы — знает, что надо делать. (…) Наше главное оружие — гражданское неповиновение и отказ от сотрудничества с оккупантами». (…)

По имеющимся данным, дислоцированные в здании сотрудники департамента охраны края, все без исключения, перешли на гражданскую