|
КОЛОКОЛЬНЫЙ СТОН
Поэтам-дикороссам
Я умру под колокольный стон
В дебрях Воскресенского проспекта.
И найдет меня, лежащего пластом,
Побирающийся пьяный Некто.
Как кольчугой, мелочью звеня,
Мой одутловатый современник
Ошмонает мертвого меня
На предмет имеющихся денег.
Сам себя не в силах превозмочь,
Он мою закурит сигарету
И уйдет, насвистывая в ночь
Реквием по русскому Поэту.
ПОЭТ И ФОНАРИ
А.Черному
Фонареют к ночи фонари:
Их включают - и они горят.
А поэт тем временем творит,
Отражаясь в свете фонаря.
В голове словес неровный ряд:
Амфибрахий, Пушкин да хорей…
Умные глаза его горят,
Словно лампочки электрофонарей.
За окошком проблески зари,
И часы показывают «пять».
Погасили утром фонари,
Чтобы вечером зажечь опять…
КАК Я СЪЕЛ СОЛНЦЕ
Когда я съел кусок светила,
Сумев от неба оторвать,
Меня в бараний рог скрутило
И повалило на кровать.
Лишь Богу ведомая сила
Схватила грубо под уздцы.
И так меня «заколбасило»,
Что я чуть не отдал концы.
Быть может, мне приснилось это,
А, может, было наяву…
Но я, когда наступит лето,
Еще кусочек оторву…
ДОМОВОЙ
Тише! Видишь, там за дверью,
С рыжей головой…
По народному поверью
Это – домовой.
Ищет, баловень, съестного –
Знамо, чуткий нюх:
Там, у шкафа подвесного –
Горстка печенюх.
Сыщет, завернет в платочек,
Прыгнет на чердак.
Он ведь тоже кушать хочет -
Маленький чудак.
КОРОБОК
Посмотрев нечаянно на луну,
Я залезу в спичечный коробок.
Там тебя вполголоса прокляну
И любовь, наверно, сверну в клубок.
Покатаю шариком по руке
И отдам котенку – играй, дружок!
Я пожил бы в спичечном коробке.
Только где мой спичечный коробок?
ПОЭТ
А.Пошехонову
Все, что я написал
И еще напишу,
Неотесанным камнем
Я под сердцем ношу.
Абсолютно седой,
Но еще не старик -
Я устал от стихов,
Как монах от вериг.
Но пути к отступленью
Окольного нет
И я должен творить,
Потому что поэт…
АВТОБИОГРАФИЯ
С чего начать (ума не приложу)
Свою биографическую «лжу»?
Шучу: биографическую повесть.
Пожалуй, для начала расскажу
Про то, как у меня проснулась совесть.
Случилось это много лет назад
(Во всем прошу винить мою натуру),
Когда я, широко раскрыв глаза,
Кудрявым мальчиком шагнул в литературу.
Смешно сказать, каким в те дни я был
Юнцом - до неприличия упрямым!
Всю страсть свою, весь юношеский пыл
Я водворял в жизнь пятистопным ямбом.
Поэзия – скупое ремесло,
Но не было до скупости мне дела.
И я писал. Ах, как меня несло -
Без удержу, без всякого предела.
И на кого был только не похож
В своих стихах эпохи Листопада…
Коль будет пропасть - вырастет и рожь -
Гремело сердце, словно канонада.
Но как-то вдруг известным стал в кругу
Богемных мальчиков и девочек в придачу:
Читал стихи и душу гнул в дугу,
Но, к сожалению, не чувствовал отдачи.
Судьбы моей неровная тропа
Петляла, извивалась анакондой.
Я был похож на сумасшедшего попа,
Сбежавшего от прихожан в Макондо.
Швыряли зрители в меня десятки стрел,
И те, кто поумнее, – томагавки.
А я стоял с улыбкой и смотрел -
Беспомощный, как Йозеф К. у Кафки:
На всю эту людскую чехарду.
И среди прочих видел Люцифера -
Он прошептал мне: «Встретимся в аду».
И превратился в друга-лицемера.
Окончен бал. Все дружно пьют вино,
А кто не пьет – ушел к неверным женам.
И только я хочу залечь на дно,
Чтоб не стараться выглядеть пижоном…
ГЕОЛОГИЧЕСКИЙ «ОТМОРОЖЕННЫЙ» РЭП
Здесь рукой подать до неба,
Если напрямки.
Сухари вкуснее хлеба.
И - буровики.
На сыром полиэтилене
Престарелый хант
Запивает теплой водкой
Скудный провиант.
Вездеходная дорога
Тундру – как ножом.
А сопливым недотрогам –
Ниже этажом.
Перекат за перекатом
На реке Усе.
Вездеходчик Коля матом
Кроет сразу всех.
Стала скатываться рыба
С заполярных гор.
Не накормят за «спасибо» -
Доставай багор.
Здесь мы стали мужиками,
Здесь второй наш дом -
Русь, которую веками
Сковывало льдом.
Как бы там ни осуждали
Образ жизни наш -
Это лучше, чем под юбкой
Любящих мамаш.
ВЕЧЕР В ТУНДРЕ
От Кичпеля левого
До Кичпеля правого,
Если не сворачивать,
Пехом – два часа.
Тундра изрубцована
Старыми канавами,
И ревет по юности
Древняя Уса.
Небо необъятное
Заревом пропитано.
Над Харотой облако
Сонное висит.
Лишь Паер задумчиво
В ватнике хромитовом
Бьет поклоны низкие
Матушке-Руси.
ХАРОТА
Его Величество туман
Нас отвлекает от работы.
И чтобы не сойти с ума,
От скуки травим анекдоты.
Давно забыли про инет,
Хороший сон и батареи.
А бабы? Баб здесь тоже нет.
И только уголь душу греет.
Геофизическую грусть
Сменяет сонная усталость.
Давно мы знаем наизусть
Ту книжку, что у нас осталась.
Пусть пальцем в области виска
Башку себе просверлит кто-то…
По картам нас не отыскать:
«Ответьте, база, я – Харота!».
ПОКАЯНИЕ
Залатаю душу покаянием
И отправлюсь пешим по Руси.
Может, в том и есть мое призвание:
За спиной суму свою носить.
Быть скитальцем, страждущим и нищим,
Путать след, как Ариадна нить.
А когда предстану пред Всевышним -
Благостно колени преклонить.
* * *
Разрываю в клочья
Мартовскую ночь я…
И в конце своих стихов
Ставлю многоточия…
СКОМОРШИНА
«По Руси по матушке – Вечный пост»
А. Башлачев.
Ветер, братец ты мой, пройдоха,
Дай-ка я на тебя обопрусь.
Отнеси меня, скомороха,
Ты с чужбинушки да на Русь.
Много лет вдалеке от дома
Я живу, как не дай Бог врагу.
Позабыл уж, как пахнет солома
В свежевысушенном стогу.
Полетели! Ну что ты, братка?
Не таких поднимаешь ввысь…
Оголтело да без оглядки,
Как моя скоморошья жизнь.
Благовестом по самой кромке
Бесконечного бытия
Донеси до родной сторонки
Там, где матушка ждет моя.
Где по батюшке отрыдали
(Колыбелью ему – погост),
Где вовеки веков и далее
Не закончится Вечный Пост.
* * *
Как придет весна – распогодится,
Хмурь разгонят ветра дубравные.
Миру явится Богородица.
И проснется Русь Православная!
И померкнут звезды Давидовы
В ярком блеске русского золота.
И мечи, коих свет не видывал,
Запоют под кузнечным молотом!
И развеют вои могучие
Супостатов рогатой нечисти.
Снова, будто встарь, станут русичи
Славно жить во своем Отечестве!
ОЗОРНОЕ
Весна мне вышибла мозги,
Пальнув из солнечной пистоли.
Иду, уставший от застолий -
Разнашиваю сапоги.
Вокруг красавиц - пруд пруди.
Все улыбаются навстречу.
Но мне идти еще далече,
И девок много впереди…
В табачном «беломорном» дыме
Грустят по лавкам старики,
Что тоже были молодыми,
Подруг щипали у реки.
И мне когда-нибудь случится
Идти с клюкой в универсам,
Угадывая в детских лицах
Юнца, которым был я сам…
ХОЖДЕНИЯ ПО МУКАМ
Я иду по Руси босиком и с котомкой,
Песню буйного ветра пою наизусть.
А представится случай - глушу самогонкой
Свою грусть. Беспричинную русскую грусть.
За душой у меня ни гроша, ни полушки,
На башке вместо шапки – терновый венец.
Я умру, оглушаемый залпом Царь-пушки,
Чтоб не видел никто мой печальный конец.
ПРОЩАЛЬНОЕ
Попрощавшись второпях с миром,
Я отправлюсь на поклон к Богу…
Надоело мне дружить с «киром»
И топтать кривую дорогу.
Все стихи, что мной написаны кровью,
Я оставлю в знавшей виды котомке,
Чтоб, когда здесь станет туго с любовью,
Их нашли и прочитали потомки.
В дальний путь возьму с собой только душу -
Пусть, израненная, глянет на волю.
И пойду, ваш крепкий сон не нарушив,
Непричесанный по росному полю.
НИКОЛАЮ РУБЦОВУ
Когда поэт - застенчивый и кроткий -
Уснул под грузом бабы роковой,
Закончив путь трагически короткий, -
Пушистый снег кружил над мостовой.
Когда поэта утром увозили
В стоящий по соседству белый дом,
Соратники по цеху лебезили,
Грозили бабе праведным судом.
А после пьяной развеселой кучей
Отправились в одно из злачных мест.
Была зима. Стоял мороз скрипучий.
И выли псы бродячие окрест…
ВЕЛИМИРУ
Туч овал
Дождем плевал,
Небо хохотало.
Черт залез на сеновал.
За окном светало.
Видно, было чем светать
Наверху у Бога…
Черту - спать.
А мне опять -
Дальняя дорога…
РУССКИЙ ПУТЬ
Пылью пела дорога,
Ворон в небе кричал.
Шел я в поисках Бога
Из начала начал!
Мимо пашен и хижин.
Наугад! Напролом!
Брел я, Родиной движим
И двуглавым Орлом.
Верным спутником стал мне
Горизонт вдалеке.
Да зеленые камни
В придорожной реке.
На обочине мира
Я сменю сапоги,
Отдышусь и - по новой.
Не сбиваясь с ноги,
Путь продолжу, покуда
Сердце бьется в груди
И надежда на чудо
Ждет меня впереди.
РОССЕЮШКА
Мчусь не медленно, не быстро
На жестянке марки «ПАЗ».
«Жигулевского» канистра
Смотрит на меня анфас.
За окном мелькают села,
В небе - клинья журавлей.
Здесь живет народ веселый
Местных, северных кровей.
Чьи кочующие предки
(Вепсы да финоугры)
Кровью расставляли метки
От Печоры до Мегры.
Мать-Россеюшка святая,
Заповедный божий край,
Ярким солнцем залитая,
Ты живи – не умирай!
| СМЫСЛ ЖИЗНИ
Обессилев от жизни,
Я по крыше ползу,
Растеряв сам себя
Где-то в самом низу…
Доползу и - взлечу
У всех на виду.
Может, в самом верху
Я себя и найду…
* * *
Жизнь моя - всего лишь сплетня
То ли черта, то ли Бога…
Кто б ответил: толи петь мне,
Толь с ножом искать острога…
Жизнь моя - всего лишь рифма,
Пусть одна - зато какая!
Я, как девочка без лифа,
На дороге неприкаян.
Жизнь моя - всего лишь тема
Длинного видеоряда,
Где я в образе тотема
Из шаманского обряда.
Жизнь моя, такое дело, -
Удивительная штука:
Свое счастье проглядела
И скулит, как будто сука.
КУРТУАЗНЫМ МАНЬЕРИСТАМ
Я слагаю стихи из подножного корма:
Лебеды, иван-чая и прочей травы.
Для меня содержание выше, чем форма
И ее в моих виршах не много, увы…
В обиходе моем больше слов, чем у Даля -
В бесконечно толковом его словаре.
Я не сэр Ланселот - что мне тайны Грааля!
Я люблю босиком! По росе! На заре!
ЧУЖАК
«Это конец, мой прекрасный друг…»
Джим Мориссон.
Поменяй меня на вино и хлеб,
Мой прекрасный друг, мой последний друг…
Посмотри: ведь я одинок и слеп,
Отправляйся к тем, что стоят вокруг…
Острый камень мне первый в спину брось,
Мой прекрасный друг, мой последний друг…
А не то, глядишь, разбегутся врозь
Кто стоит вокруг, кто стоит вокруг…
А когда умру - плоть предай огню,
Мой прекрасный друг, мой последний друг…
Знай, ни в чем я вас больше не виню -
Ни тебя, ни тех, что стоят вокруг…
ДОМОЙ ВОЗВРАТА НЕТ
Для меня нет вакансий
На дорогу назад.
Буду жить я на Марсе,
Буду жить наугад.
Буду жить как попало -
Не увидит никто.
Только этого мало…
Только это не то…
* * *
Солнце рыжей бестией
На поэта пялится,
Что латает старую
Лодку у реки.
Хочет обогреть его,
А когда преставится -
Получить лицензию
На черновики…
ЕСЕНИН
Раздухарился ветер,
Взъерошил речную гладь.
Поэт на дороге встретил
Очередную б…
Потребность в смазливых суках
Рождается «от сохи»,
Когда поэт в страшных муках
Вынашивает стихи.
Когда не хватает денег
На курево и вино
И душу метет, как веник,
Безудержное Оно -
По имени Вдохновенье,
По сути – токсичный яд.
Уходит поэт в забвенье
Под пенье слепых наяд…
СУДЬБА КАРАНДАША
Осенило осень листопадом,
Встрепенулась сонная душа,
И не слышной стала
Птичья трель из сада
В скрипе моего карандаша…
Заскользил, трудяга, по блокноту,
Доживая грифельный свой век.
Испишу и выброшу:
Спасибо за работу!
Какой неблагодарный я все же человек …
МОЛИТВА СОЛНЦУ
Разъярилось Ярило
Что- то в этом году -
Осушило болота и реки,
Беспощадно спалило
Все посевы в саду:
Без солений теперь человеки.
Может, в чем провинилась
Планета Земля
И ее нерадивые дети?
Только нет нам роднее тех звезд
Что с Кремля,
И тебя - той, которая светит!
ФРАНСУА
Бродяга по имени Франсуа,
Изгнанный из Парижа,
Без гроша в кармане шагал в Блуа
Под насмешки путанок рыжих.
В его груди доживал поэт
Свои молодые лета.
Назад обратной дороги нет,
А впереди – вендетта.
Скоро скитаньям придет конец
В обличии хромой старухи.
Будет нахальничать с ней юнец
И лезть под подол, как к шлюхе.
Что дальше - знает один лишь Бог:
В петле или под забором
Прожить в триединстве доколе смог -
Поэтом, шутом и вором…
* * *
Едва ли я до пенсии сумею дотянуть
И внуков буду нянчить в колыбели…
Нежданно и негаданно закончится мой путь
В каком-нибудь обшарпанном борделе…
Под визг распутных девок
На небо отойдет
Моя душа, уставшая от тела.
А после рявкнет кто-нибудь:
«Он знал все наперед
И ожидал подобного удела!»…
Скажу вам, братья-граждане,
Покуда не немой:
Я просто не умею по-другому.
Когда вы поздно вечером
Торопитесь домой,
Как правило, я ухожу из дома.
Таким уж уродился
И, видимо, помру.
Прости, Господь,
Когда не будешь занят…
Пишите. Вот мой адрес:
«Россия точка ру».
И я отвечу, если не «забанят»…
НОВОЯЗ
Мне вяжет связки новояз,
Который нынче в моде.
Боюсь уткнуться мордой в грязь
При всем честном народе.
Рожаю бред на белый свет,
Не жду небесной манны.
Пускай я больше не поэт -
Зато полны карманы.
И выше всякой похвалы
Восторженные крики.
Как просто все-таки, увы,
Сегодня быть великим…
ОХОТНИЦКОЕ
Игорю Цареву
Кучевыми облаками
Затянуло небеса.
Собираюсь с мужиками
В вологодские леса.
Подразнить из одностволки
Дичь, что подалась в бега.
Прячьтесь в страхе, злые волки,
Если шкура дорога.
Хвойно-пряным оберегом
Встретит нас родная глушь:
Русь, укутанная снегом
И зерцалом мерзлых луж.
Напрямки до самой чащи,
Там, где бродят лешаки
Нас проводит наст хрустящий.
Али мы не мужики?
КАДИЛЛАК
Летит сквозь время «Кадиллак»
По Муромской дороге.
А в нем Рембо и Керуак
Беседуют о Боге.
Горланит Джек, хлебнув вина
Из черного кувшина:
- Мы - божьи твари, старина,
И наш ковчег – машина.
Давай же воздадим хвалу
Всевидящему Оку
И пригласим его к столу,
И почитаем хокку.
А после что-нибудь споем,
Когда Отец напьется.
Пускай твой дядюшка Гийом
В гробу перевернется!
Артур ответит, не спеша,
Прожевывая фразы:
- Родителю важна душа,
А не твои проказы.
Ты сам с собой затеял, брат,
Опасную «корриду».
На въезде в город Вавилон
Останови - я выйду…
ПО ЗЕМЛЕ РУССКОЙ
В море трав спелых
Да тропой узкой
Шел вперед смело
По земле русской.
Обуздал ветер,
Чтоб не дул в спину
И не гнал бури
К моему тыну.
Был с добром в ногу,
Пил в ручьях свежих,
Не снимал тогу -
Разгонял нежить.
Жил лицом к Богу,
Спал в лугах пряных,
Целовал девок,
От любви пьяных.
Сочинял песни,
Врачевал души,
Как благой вестник,
Всем, кто их слушал.
Не кривил сердцем,
Говорил прямо
Со Святым Духом
У ворот Храма.
Много лет минет,
Но итог ведом:
Так же внук двинет
По стопам деда -
В море трав спелых
По тропе узкой
Людям петь песни
О земле русской…
КРЕЩЕНИЕ
До Китеж-града рукой подать,
Да только нету прямой дороги.
А с неба Божия благодать
Пушистым снегом летит под ноги.
Как славно выйти в такую ночь
И окунуться в святой купели,
Очистить душу – всю скверну прочь,
Чтоб песню ангелы в ней запели.
Пускай вода холоднее той,
Что била в омутах Иордана,
Когда святого крестил святой
И солнце прыснуло из тумана.
На небе чудится Божий лик.
И всеми помыслами своими
Ты к благодати его приник
И чертишь крест во благое имя…
ИНДИЯ
Я себя не жалею -
Потому и болею:
То простуда, то сальманелез.
Но я так разумею -
Оттого и болею,
Что в России неласковой рос.
Эх, пожить бы в Бомбее -
Там гораздо теплее
И не зверствует русский мороз,
Не нужны батареи
И настой на шалфее,
Лишь вода вызывает понос.
От святых омовений,
От полуночных бдений
И по Гангу плывущих коров,
Все в реке помутилось.
И она превратилась
В поле боя для их докторов.
Если кто соберется на родину Ганди -
Постарайтесь без русских понтов:
Доверяйтесь не их местной дринк-пропаганде,
А работе своих животов…
НЕИСТОВЫЙ МАЛЬЧИК
Невидимый мастер наладил погоду,
Морозный январь превратился в весну.
Ступая ботинком в подснежную воду,
Я понял, что скоро навеки усну.
Березовым плачем помин по мне справит
Отчизна, дававшая пищу и кров.
Неистовый мальчик, нетвердой походкой
Отправлюсь сквозь тернии розы ветров…
ОБРЫВКИ
(подражание Бродскому)
Улыбка на морде. Полпачки «LM-а».
Работаю в World-e над новой поэмой.
Она о любви в виртуальном пространстве,
Березах и русском безудержном пьянстве.
За окнами вечер, фонарное танго.
Как дворник со внешностью орангутанга,
Гребу в одну кучу и правду и мусор,
Остывшего кофе не чувствуя вкуса.
Гляжу в одну точку и булькаю ложкой
В фарфоровой чашке с зеленым горошком.
На память приходят какие-то люди
Из разных эпох и совсем разных судеб.
Намеком на утро часы бьют на стенке,
Как били врагов революций в застенках:
Упорно и четко, с отлаженным ритмом,
А я живу в доме вполне габаритном.
И думать об этом сейчас в XXI-ом
Не очень корректно и, может быть, скверно.
Вот только тоска – вдохновенье не к черту.
И нету партнеров по сексу и корту…
ПАДШИЙ АНГЕЛ
Когда Христа распяли на Голгофе,
Я тоже был предательски убит,
За то, видать, что пил не только кофе,
И потому, что - творческий пиит.
В глухих степях, как будто, Забайкалья
Из ярких всплесков генного огня
Свалило прочь нутро мое шакалье,
Гореть оставив бывшего меня.
А я лежал совсем один и воплощался в угли
Токсичный дым Отечества клубился в никуда.
Лукавый же на камеру снимал, чтоб после в Google
Состряпать супер-видео – «горящая звезда».
МОНАСТЫРЬ
У священных врат монастыря
Я стою по Божьему завету
И безмолвно провожаю в Лету
Свою юность, прожитую зря.
За спиной дорожная сума,
В ней набор бывалого монаха:
Сменная холщевая рубаха
И немного пищи для ума.
Впереди молитвенный покой,
Покаянье, послушание, схима.
Кончен путь бродяги-пилигрима.
Господи, прости, что я такой… |
Павел Андреевич Широглазов – 25 лет. Родился в Иркутске. С ранних лет живет в Череповце. Работает в информационном отделе Череповецкого музейного объединения. Поэт. Дипломант Ильи-премии. Участник и победитель различных поэтических конкурсов.