Светлана СУПРУНОВА (Калининград)

ПОЭЗИЯ

(Из новых стихов)

КОЛЫБЕЛЬНАЯ
Сел в трамвай – тепло и сухо,
Катится народ,
И кондукторша-старуха
Денежку берёт.
В тёплом свитере, хромает,
Щурится слегка,
Мелочь сыплет – как считает
Сдачу с молока.

Песенку из доброй сказки
Я тебе спою,
Закрывай, малютка, глазки,
Баюшки-баю.

Хлебушек сегодня горек –
Невесёлый век,
И метёт наш тихий дворик
По утрам узбек.
Неуютно, одиноко,
И поёт узбек.
Тянет сквозняком с востока,
Выпал первый снег.

Всё присыпано порошей,
Зябко воробью.
Спи, мой сладкий, мой хороший,
Баюшки-баю.

Снова сверху: «Здрасьте, здрасьте!» –
Едет в кабинет,
Крепко так примазан к власти
Пухленький сосед.
Шандарахнет из стакана –
Вспомнит про народ,
Улыбнётся нам с экрана,
Что-нибудь соврёт.
           
На иконке взгляд лучистый,
Русь в святой горсти.
Спи, мой светлый, самый чистый,
Не спеши расти.

ПОЭЗИЯ                    
Забыть слова на месяцы, на годы,
Отшевелив губами, замолчать,
Остаться дома из-за непогоды
И не суметь ненастье обругать.

Смотреть в окошко на кресты и флаги,
Копить печали, словно вызревать,
Водить пером впустую по бумаге –
И вспоминать слова, и вспоминать.

Отгоревать, отплакать, отсмеяться.
Но вырвутся из снежной целины
На белый свет – как заново родятся –
Лишь те слова, которые нужны, –

Невычурные, самые простые,
И вспыхнет свет божественный в ночи,
И сбудется – заговорят немые.
Утихни, каждый, слушай и молчи!

НА КАЛИНИНГРАДСКОМ
«БЛОШИНОМ РЫНКЕ»
Пылища осела за ворот.
Опять пулемёт застрочил.
Он взял эту крепость и город
И после медаль получил.

Вернувшийся из медсанбата,
Себе улыбался – живой!
…Вчера схоронили солдата
И выпили за упокой.

Бежавший в кровавую схватку,
Подстёгнутый криком «Вперёд!»,
Упал он на эту брусчатку,
Где правнук медаль продаёт.
                                                          
* * *
Так не должно быть – глупые рекламы,
На сцене и трибунах балаган,
Гламурные распущенные дамы,
Опять атаковавшие экран.

Уюта бы и воздуха почище,
Так не должно быть – паперть и дворцы,
И выстужено старое жилище,
И на хозяйстве снова подлецы.

И на пути то маклер, то пьянчужка,
И снова взгляд беспомощный ловлю,
Когда у кассы возится старушка,
Отсчитывая деньги по рублю.

И в голове проносится – доколе?
И замечаю воспалённый взор,
Как, отмахав косою в диком поле,
Мужик лохматый смотрит на топор.

Не обойти тогда судьбину вдовью,
Тяжёлой станет каждая верста.
Так не должно быть – с криками и кровью,
Так не должно быть – правда без креста.

ХУДОЖНИК
Ни приюта, ни мягкой постели.
Возле станции, где-то в тиши,
Он рисует с утра акварели,
И вокруг благодать, ни души.

Школьной кисточкой краски смешает,
Заглядится на луг золотой,
Так живёт – никому не мешает,
Вместе с ветром и всякой травой.

Замечает в листве паутинку,
Улыбнётся себе, что не слеп,
И бывает, сторгует картинку,
Чтоб на мыло хватило и хлеб.

После баньки макушку пригладит,
Всё постирано, мысли легки,
И натянет шпагат, и прихватит
Канцелярским зажимом носки.

От ненастья защита найдётся –
Дождевик с капюшоном, до пят,
Так и спит он – в картон завернётся,
Только слышно, как капли стучат.

Замять снежная красок убавит, –
Мол, довольно, дружок, погостил.
Он уйдёт и следов не оставит,
Будто вовсе и не приходил.

БАБА ОЛЯ
Докучают в лесу комары.
Выйдешь в поле – надышишься вволю,
А за полем ютятся дворы.
Кто не знает у нас бабу Олю!

Снег и ливни, менялись вожди.
Неохотно расскажет, бывало,
Как, дитя прижимая к груди,
От пылающих изб убегала.

А потом тишина, трудодни.
Жизнь покатится по нормативу.
Отдышавшись маленько в тени,
Заспешит на созревшую ниву.

Вроде, беды её далеко,
Только чёрный платок не снимает.
Как живётся? – ответит легко:
«Да на хлеб и одёжу хватает!»

В огороде редиска, лучок,
И ни сорной травинки на грядке.
Приезжает на лето внучок.
Всё по кругу идёт, всё в порядке.

Нынче вьюга следы замела,
До могилы не стёжка – аллея.
Никого не ругая, жила
И ушла, ни о чём не жалея.

Кто плеснул бы на мир белизны! –
И когда загибаюсь от боли,
Всё глядит на меня со стены
Матерь Божья с лицом бабы Оли.

ОБЪЯВЛЕНИЕ
Тёплых слов бы, тёплых взглядов,
Но простужен этот мир.
Утепление фасадов,
Утепление квартир.

От дождя и снегопада,
Чтобы стужу побороть,
Установят всё, что надо,
Обогреют нашу плоть.

Вышли мы – и не чихнули,
В суете, да всё шутя,
Там хромого подтолкнули,
Тут обидели дитя.

Всё расчётно, всё платёжно,
Взял бумажку – и пиши.
Это сложно, очень сложно –
Утепление души.

* * *
Бесславная, обычная, проснусь,
Зажмурюсь я от утреннего света.
Я почестей и титулов боюсь –
За ними не видать уже поэта.

Когда как все земные – значит, жив.
Я сыплю одиночество по ложке,
Автографы однажды невзлюбив.
Всё легче расписаться на платёжке.

Всё для души – грибами полон лес,
Тропа к нему, иду себе непрытко,
И каждый день – как будто до небес
Достать рукой ещё одна попытка.

* * *
О как, спрошу, свой век дожить,
В толпе не затыкая уши,
Чтоб этот мир не осудить,
Не растоптать чужие души?

Как отдавать не напоказ,
Не избегать молящих взоров
И не жалеть, что всякий раз
Была печальницей просторов?

Как обойти земной успех
И все дары с большой дороги
По-божьи  разделить на всех,
Совсем не думая о Боге?

ЧЁРНЫЙ КОТ
Путь простой до магазина –
Двор пройти и огород.
Вон идёт по тропке Нина,
А за нею чёрный кот.

Неторопкий шаг, привычный.
Кот послушный без хвоста.
Новый день, такой обычный,
Как без Нины и кота?

Возвращаются к порогу,
Нина блюдце достаёт,
Трётся ласково о ногу
И мурлычет чёрный кот.

…У подъезда домовина,
А напротив озерко.
Нину скорбная машина
Увозила далеко.

Тот же путь до магазина,
Только убран огород
И румянится рябина.
По тропинке бродит кот.

* * *
Вот так уходим, не простившись,
Оставив чистые листы,
Отхлопотав, отсуетившись,
Устав от этой суеты.

Летим, летим к другому дому –
Совсем одни, в кромешной мгле.
Откланявшись всему земному,
Земное отдаём земле.

Простится ль нам колючесть взглядов,
Беспечность слов, надменность поз,
Что мы, в карман платок упрятав,
Не осушили чьих-то слёз?

За мыслью мысль иного толка,
Желаний нет – чего хотеть? –
И столько времени, чтоб долго
О жизни этой сожалеть.

СОСЕДКА
На чаёк насушит травки,
То в окошко поглядит,
То тихонечко на лавке
У подъезда посидит.

В однокомнатной клетушке
Так уныло и мертво,
Похоронены подружки,
Не осталось никого.

Ей бы с кем разговориться
Про дожди и огород,
Очень рано спать ложится
И ранёхонько встаёт.

Громко радио играет,
Но старушка, как на грех,
Ничего не понимает
В новомодных песнях тех.

На ольхе раскрылись почки,
И она который год
Снова в беленьком платочке.
Всё по кругу. Жизнь идёт.

* * *
Зачем смотрю – сама не знаю –
В глаза соседей и друзей,
Чужие жизни наблюдаю,
Забыв на время о своей?

Зачем, в глаза пустые глядя,
Я слушаю эфирный бред,
И снова нам мордастый дядя
Наобещает светлых лет.

А света нет, ложатся тени
На жизнь чужую и мою,
Болит душа, болят колени,
Когда под образом стою.

Взметнулись птицы, откричали.
Всё чаще плач, всё реже смех.
Какие разные печали,
И только крест – один на всех.

Вверх

Нажав на эти кнопки, вы сможете увеличить или уменьшить размер шрифта
Изменить размер шрифта вы можете также, нажав на "Ctrl+" или на "Ctrl-"
Система Orphus
Внимание! Если вы заметили в тексте ошибку, выделите ее и нажмите "Ctrl"+"Enter"

Комментариев:

Вернуться на главную