Анна Петровна Токарева

Анна Петровна Токарева родилась и живёт в городе Егорьевске Московской области. По образованию библиотекарь. Стихи пишет с детства.
Печаталась  в журналах «Молодая гвардия», «Бег», «Европейская словесность» (Кёльн),«Мезия» (Болгария), «Поэзия», «Библиотекарь», в антологии одного стихотворения «Золотая строка Московии»; альманахах «Третье дыхание», «У Никитских ворот», «Цветы большого города», «Под звездой Аполлона», «Егорьевские самоцветы», «Стихи и песни Боевого братства», «Егорьевск», сборнике лучших произведений поэтов Московской области по результатам конкурса «Литературное Подмосковье – 2007» «Золотая строка Подмосковья»; газетах «Московский литератор», «Московия  литературная», «Губерния»,  «Гудок», «Троицкий вестник», «Знамя Труда», «Егорьевское утро», «Егорьевский курьер» и др.
Автор двух поэтических книг: «Рябина в меду», «От одиночества до счастья».
Неоднократно выступала со своими стихами на егорьевском  радио и телевидении.
Имеет благодарность от главы Егорьевского района М.Т. Лаврова за создание поэтического образа родного края.
Лауреат международного литературного конкурса  «Золотой диплом».
Награждена дипломом МОО СП России «За верное служение отечественной литературе» и медалью им.И. Бунина.
Член Союза писателей России с 2004 года.

 

БОЛОТО
Не по хитрому расчёту,
Добровольно, без пинка
Я хвалю своё болото
С постоянством кулика.

Эта высохшая кочка – 
Не роскошный Аюдаг,
Но она моя – и точка.
И со мной – Иван-дурак.

Накормлю его брусникой,
Горьковатою чуть-чуть,
Но с родной земли великой –
В этом вся и соль, и суть.

Не по щучьему веленью – 
По хотенью моему
Доживём до воскресенья,
Побеждающего тьму!

ЗДЕСЬ РУСЬЮ ПАХНЕТ ОЧЕНЬ СЛАБО
Глаза зажмурив, без оглядки
Плетёмся вяло в темноту,
И обветшалые заплатки
Едва скрывают наготу.

Забыв родство, без покаянья
Грызём чужие калачи
И не стыдимся подаянья,
И жаждут крови палачи…

Здесь Русью пахнет очень слабо,
На нивах царствует пырей,
Здесь разучились, видно, бабы
Рожать лихих богатырей.

Здесь вымирают деревушки,
Уста младенцев корчит мат,
И лишь берёзы на опушке
Листвой пока ещё шумят.

* * *
Без хозяина дом – сирота.
И Россия сироткой чумазой,
Под защитой святого креста,
По руинам бредёт непролазным.

Здесь – пожарища выжженных лет,
Там – холодного  мрака воронка.
И глядит она солнцу вослед
Со слезами больного ребёнка.

Полонённые снытью луга,
Борщевик по полям, бездорожье…
Это что – беспощадность врага?
Или праведный замысел Божий?

Замарашка, родная страна,
Чёрный хлебушек в воду макает.
Гробовая стоит тишина –
Перед бурей бывает такая.

* * *
Вопли звучат инородные
Песням родным вопреки.
Родина, солнце холодное,
Плачут твои кулики.

Время в садах позаброшенных
Спиливать гиблый сушняк,
Вспомнить, что было хорошего,
Вспомнить, что было не так.

Верится мне и не верится,
В то, что поднимется рать,
В то, что поникшее деревце 
Листья расправит опять.

Чтобы цвести безбоязненно
В белом саду по весне,
Чтобы и горе, и праздники
Не насаждались извне.

КЛЮКВА ДА СМОРОДИНА
Клюква да смородина,
Вишня да черешня –
Распласталась Родина
Шкурою медвежьей.

Пыльною, да тусклою,
Да побитой молью…
Где ж ты, удаль русская,
За какой неволей?

За какими глинами,
Чернозёмом вязким 
Молодцы былинные,
Быстрые Савраски?

Кто там за болотами
Открывает шлюзы,
Лапищами потными
Потирает пузо?

Тешится отродие
Над святым и грешным…
Подавилась Родина 
Косточкой черешни.

ПЕРЕЗИМУЕМ
Перезимуем. Не впервой.
Бывало хуже.
Воспрянет буйный травостой,
Теплом разбужен.

И будут плакать клевера
В туманах белых:
Негоже пахарям с утра
Лежать без дела.

И буду я в своём саду
Лелеять всходы,
Лягушек слушать на пруду
И черпать воду.
Прости меня, моя земля,
Простите травы,
Ведь я – не штурман у руля
Больной державы.

Но я на маленьком клочке,
Что возле дома,
Не прозябаю в уголке,
Впадая в кому.

Я здесь – и пахарь, и косарь.
Мотыжу, сею.
И всей душой, как предки встарь,
Люблю Расею.

РУССКИЕ ИЗБЫ
От Оки до Двины и Онеги,
От московских до псковских дорог
Ладить лапти, ладьи и телеги
Мог любой на Руси мужичок.

В городах, деревнях – повсеместно – 
Хоть парнишка, хоть вовсе малец,
Знал топор, долото и стамеску,
И работал с душой, удалец.

Были русские избы нарядны,
А ладони умельцев - грубы.
Украшались любовно фасады
Кружевами тончайшей резьбы.

У окошек Авдотьи и Фёклы
Вышивали и пряли порой.
И сверкали в наличниках стёкла
Словно девичьи очи весной.

Пятистенка, родная избушка,
Ты – праматерь часовен, церквей,
Что от пят и до самой макушки
Вырастали совсем без гвоздей!

На холмах, крутоярах, в селеньях,
Украшая излучины рек,
Возвышались над миром творенья – 
Рукотворная радость навек.

Белый свет, он с избою прекрасней,
За порогом расступится тьма.
Словом, что ни деревня, то праздник –
Золотые из сосен дома!

КАЛАЧИ
Ты, буревестник, не кричи
Там, между тучами и небом!
Я наскребла на калачи
Чуть-чуть муки – и буду с хлебом.

Едва дыша – ресницы вниз –
Воркую тихо над мукою.
Крикливый мир, угомонись!
Сегодня хочется покоя.

Не разрешит моя стряпня
Проблем взъерошенной эпохи.
И вы тусуйтесь без меня,
Шуты, торговцы и пройдохи.

Приглажу скатерти залом,
Запарю чаю с бергамотом
И крепко-накрепко узлом
Свяжу житейские заботы.

Негоже ныть от неудач!
Я не вприглядку пью, не с "таком":
Ещё – с изюмом мой калач,
И даже – с зёрнышками мака!

А завтра, выйдя за порог, 
- Не всё же прятаться в берлоге –
Пойму: из множества тревог
Мои – не худшие тревоги.

СИРЕНИ ПРОЩАЛЬНЫЙ БУКЕТ
Неделю, всего лишь неделю
Струился цветов аромат,
И жалость моя неподдельна,
Что вянет сиреневый сад.

Кудрявые, бурые кисти 
Коснулись моей головы:
"Ты тоже заложница истин,
Законов природы, увы."

"Нельзя надышаться сиренью
На долгие месяцы впрок"-
Шепнул, призывая к смиренью,
Упавший в ладонь лепесток.

В сиреневых сумерках мая
На сердце смирения нет,
Когда я к лицу прижимаю
Сирени прощальный букет.

ЗОЛОТАЯ ПЫЛЬЦА
Одуванчик-трава, оккупант огорода,
Улыбается мне у ступенек крыльца.
Я вдохну аромат горьковатого мёда,
И напудрит мне нос золотая пыльца.

Золотая пыльца – на весёлых веснушках.
Я стеснялась их зря, а теперь не стыжусь,
Потому что сейчас ты сказал мне на ушко,
Что лицом я светла, как пресветлая Русь.

Млечный сок на руке оставляет кружочки.
Ты целуешь ладонь, а потом локоток,
Ты губами скользишь от ключицы до мочки...
И роняю в траву я смущённый цветок.

СВЯЗЬ ПОКОЛЕНИЙ
Проснувшись во двориках зябких,
Близ яблонь, заборов и стен,
Они золотистые шляпки
Надели, поднявшись с колен.

Немедля –  вперёд, за ворота!
Луга и поля полонив,
Покрыли они позолотой
Пространства невспаханных нив.

Незыблема связь поколений,
Незыблема к жизни любовь.
До буйства душистой сирени
Цвести одуванчикам вновь.

Представьте – всё это бывало:
Как я, на простор убежав,
Славянка веночек свивала
Пыльцою испачкав рукав.

КРУГОВЕРТЬ
Я серебряный крестик забыла надеть,
Я давно не читала молитвы.
И теперь надо мной – круговерть, круговерть,
Тьмы и света извечные битвы. 

В лоскутье – белый день, в кружевах – темнота,
В неглиже – тошнотворность вертепа.
Я глуха и слепа без защиты креста.
Всё обманно, убого, нелепо.

О Всевышний, не дай мне бесславно упасть!
И когда я взмолюсь покаянно,
Ты крестом осени, ты яви свою власть
Над рабой, наречённою – Анна.

МОЛЧАЛЬНИЦА
Ненастье перебесится
И сгинет без следа.
В качалку полумесяца
Уляжется звезда.

Полночная молчальница
Не вымолвит  словцо,
Лишь сонно закачается,
Объятая ленцой.

И в платьице холстинковом –
Другого не дано –
Я звёздной паутинкою
Опутаю окно.

Пленённую бессонницу
Стихами напою…
Всё будет, всё исполнится
У счастья на краю.

* * *
Хочу туда, где тропки узки,
И необъятен небосвод,
Где так приветливо, по-русски
Берёзка встретит у ворот.

Где росы дремлют на манжетках,
Мохнатый клевер лиловат,
И где под крылышком наседки
Пригрелся выводок цыплят.

Где кошка, рыжая Авдотка,
Приходит в гости, как домой,
Где на шести садовых сотках –
Весь мир. И сложный, и простой.

ПЕЧКА
Дрова, присыпанные снегом, 
Стреляют в топке и шипят.
Какой восторг, какая нега – 
Лежать и слушать снегопад!

Он рвётся в окна, топчет крышу,
А на лежанке – любота.
Шуршат внизу, под печкой, мыши,
Поправ мурчание кота.

В печурке сохнут рукавицы,
В опечье дремлет домовой.
И только мне совсем не спится
В моей избёнке лубяной.

В горшках томятся щи да каша,
Картошка млеет в чугуне.
Скрыт русский дух и сила наша
В живом, покладистом огне.

ОТТЕПЕЛЬ
Взгляни вокруг, бровей не хмурь:
Сугробы – белыми стогами,
И наста хрупкая глазурь
Хрустит под нашими ногами.

Капель, сосульки, снеговик,
И гололёда бледный глянец…
Всё это – оттепели лик,
Её весёлый, лёгкий танец.

И пусть испорчена лыжня,
Зато ласкает солнце кожу.
Весна и оттепель – родня.
Пусть отдалённая, но всё же…

ВИЗА
Надоели сосулькам карнизы,
Полетели они с вышины.
И апрель долгожданную визу
Вновь оформил в посольстве весны.

В час, когда синеокий у старта
Скакуна погоняет хлыстом,
Я сутулость холодного марта
Осеню напоследок крестом.

Буду молча глядеть ему в спину,
Поминая теплом, не коря.
Вот он прыгнул на толстую льдину
И отчалил, подняв якоря.

В полинялой от солнца рубахе
Долго-долго он был на плаву.
И какие-то чёрные птахи
Провожали его в синеву.

Отвернусь. Возле лужицы – куры,
И скворечник – на старой ветле,
И апрель переменным аллюром
По непаханой скачет земле.

ТРАВА БЛАГОУХАННАЯ
Мне нравятся названия
Зелёных трав, цветов:
Вечерница, журавельник, 
Купырь, черноголов,

Нивянка и овсяница,
Сердечник и жабрей,
Букашник и купальница,
Пустырник и кипрей...

Таинственные, добрые,
Волшебные слова,
Смекалка в них народная,
Находчивость жива.

Трава благоуханная,
Тобой не надышусь – 
И я не безымянная:
Анютою зовусь.

Одно нас греет солнышко,
Озябших поутру,
Мы клонимся без колышка
На яростном ветру.

Топчите – нас не вытоптать,
Косите – отрастём,
Пытайте-ка – не выпытать,
Где силу мы берём.

Спроси козлобородника – 
Молчание в ответ.
Россия – наша Родина,
И в этом весь секрет!

АВГУСТ
Лиловые, с синим отливом,
На фоне зелёной листвы,
Всё падали спелые сливы
На влажное ложе травы.

Душистая, сочная сладость – 
То августа лёгкий уход.
Какая безмолвная радость:
Погладить ладонями плод.

Глядеть, улыбаясь, как пчёлы
Над лакомством липким кружат,
И бледных цветов маттиолы 
Нежнейший вдыхать аромат.

Расслабиться, жмурясь лениво,
Пленяясь последним теплом,
Надкусывать кожицу сливы,
Не зная, что будет потом.

***
Ещё синеют васильки,
Ещё нам дарит бабье лето
Тысячелистника венки
И пижмы жёлтые букеты.

Но уж смородина сошла,
Варенье варится из тёрна,
А это значит – два крыла
Над нами осень распростёрла.

И посылает тихий знак,
Что скоро слякоть и ненастье…
Так и в любви – всего лишь шаг
От одиночества до счастья.

* * *
– Милая, прячется лето,
Чувствуешь тихую грусть?
Песенка августа спета,
Помним её наизусть.

– Милый, не будем о грустном,
Лето уйдёт всё равно,
Пряным огурчиком хрустнув,
Дунув теплынью в окно.

Лишь бы не выдуло напрочь
Жажду любить, целовать,
Лишь бы счастливыми на ночь
Вместе ложиться в кровать.

Лишь бы душа не болела,
Лишь бы не хрустнул покой,
Лишь  бы разлучница в белом
Нас не манила рукой.

* * *
Прозрачна ночи чернота,
Когда осенний дождик дремлет,
И холод сковывает землю,
И в огородах – пустота.

За облаками спит луна,
Густеет мёд в пчелиных сотах,
И мякнет клюква на болотах,
И соком полнится она.

Уже запели петухи,
А не написано ни слова…
Что ж, белый день наступит снова – 
И будут – новые стихи!

* * *
В кадушке с залатанным боком
Спала дождевая вода.
Ей снился то мрак водостока,
То светлая в небе звезда.

Ей снились отливы-приливы,
Пленённые тиной  пруды...
И плюхались жёлтые сливы
В пугливую толщу воды.

А вечером к донышку лейки
Доверчиво льнула  она,
Чтоб влаги извилистой змейки
Насытили землю сполна.

Кадушка узнает едва ли,
Ну что же поделать, увы,
Как весело капли кивали
Ей с каждой макушки ботвы.

БАННЫЙ ДЕНЬ
Горячая испаринка,
Струясь, со лба течёт.
Плесну воды на каменку,
Чтоб было горячо!

От веника пахучего
Кружится голова.
За дверцею скрипучею – 
Высокая трава,

Кипрей, вьюнок извилистый,
Тенистая ветла…
Прохлада речки илистой
Меня обволокла.

Ни страха, ни смущения – 
Плыву, обнажена.
До головокружения
Пронзает тишина.

В предбаннике бревенчатом – 
И сухо, и светло.
Тюрбанчик полотенчатый 
Спустился на чело.

Заварка из лабазника
Прогонит хворь и лень.
За ощущенье праздника
Люблю я банный день!

* * *
Вот и кончаются Святки,
Скована льдом полынья,
Месяц на небе - заплаткой,
Нежно глядит на меня.

В рыхлом снегу - углубленья:
Лапок кошачьих следы.
Зябко рукам и коленям,
В явном преддверье беды.
Время не прячет усмешку:
"Глупости всё, чепуха;
Будут для сердца потешки,
Будут любви вороха!"

Может, и будут - не знаю,
Только в крещенскую лють
Жаждет мечта расписная
В тёплое носик уткнуть!

ПРИМЕТЫ
Облетели до срока 
И берёза, и вяз.
Что косишься, сорока,
Чёрной бусинкой – глаз?

В любопытстве сорочьем
Есть желанье – украсть.
Чем умишко короче,
Тем навязчивей страсть.

Я – не глупая птица,
Но в шкатулке резной
Потаённо хранится
Унесённое мной:

Гладкий жёлудь – с Тверского
Да с Цветного – каштан…
Ничего  воровского,
Так что совесть чиста.

Это просто приметы
Облюбованных мест.
Это прошлого лета 
Восклицательный перст.

Жёлудь выпуклым боком
Призывает:"Погладь!"
И стрекочет сорока
За окошком опять.

СНЕЖНАЯ БАБА
Она стояла, чуть косая,
Неописуемо бела,
Овальным боком прикасаясь
К шершавой палке помела.

Ворчала, хмуро сдвинув бровки, 
Она же баба, наконец:
«Опять воткнули нос-морковку,
А мне хотелось – огурец!

Позвольте, разве это шляпа?
Дырявый таз, ни дать ни взять.
И как не стыдно, Шарик, лапу
Пред снежной леди задирать!

Невыносимо одиноко,
Уснуть, забыться бы на миг.
О, где же  ты, мой белобокий,
Мой добродушный снеговик?»

И задремала под ворчанье,
Своих создателей коря,
Доверив женские печали
Немым сугробам января…

Пороюсь в стареньком комоде,
Где ярких тряпок – вороха.
Одену снежную по моде,
Слеплю ей завтра жениха.

Вдвоём им будет не до скуки
Среди рождественских огней.
И станет княжество разлуки
На одиночество бедней.

БЕЛЫЕ ОДЕЖДЫ
Распашонка да пелёнка,
Чепчик белоснежный – 
Долгожданного ребёнка
Первые одежды.

Где ты, белый сарафанчик,
В розовый горошек? – 
Там, где детства одуванчик
Цвёл среди дорожек.

Где мой беленький передник – 
Первый в жизни фартук?
Там, где старой школы средней
Крашеные парты.

Где ты, платье выпускное,
Свадебное платье?
Там, где давнею весною – 
Робкое объятье.

Белый цвет – он всех милее – 
До слезы прощальной.
Снега белого белее – 
Саван погребальный…

МАРТОВСКИЕ КОТЫ
В сугробах, по-зимнему пышных,
Ещё колобродит зима,
Но солнцем обласканы крыши,
И сходят котяры с ума.

И мой доходяга - у двери,
Куда тебя, старый, несёт?
Она - распушистая пери,
А ты - запаршивевший кот.

Беги, семени, бедолага,
Возможно, в последний разок!
Я двери запру и прилягу,
Забудусь хотя б на часок.

Эх, мне бы подобное рвенье,
Но что-то обуглилось там,
Где страсть разжигала поленья...
Завидую этим котам!

* * *
Ещё в раскрытое окно летят назойливые осы,
Ещё дельфиниум  в саду подобен пике голубой,
Но светит лучик золотой и неуверенно, и косо,
А торопливая заря уходит рано на покой.

Пустует сетчатый гамак.  Лишь паучок неугомонный
Прядёт тончайшую кудель, спускаясь ловко на траву…
Я созерцаю и ленюсь: утихли буйные гормоны,
И легкокрылый Купидон свою ослабил тетиву.

Летят кленовые листы вослед проворной колеснице.
Слежу растерянно за ней, осенним светом залита.
Стучат копыта лошадей,  пылает факел огнелицый,
И рвётся ветер целовать мои безвольные уста.

* * *
Ради нас – и лопух придорожный,
И тюльпана лиловый бокал,
И заря, что легла осторожно
На безмолвие водных зеркал;
И кузнечик, что вечно стрекочет,
И пчелы неуёмная прыть,
И горластый задиристый кочет,
Что мечтает летающим быть...
И коровы дородное вымя,
И доверчивый пульс родника,
И певучее родины имя
Не на час, не на год – на века.

* * *
Потёмки в кувшине, а свет — высоко,
Но я научилась не плакать от боли,
Взбивать, и взбивать, и взбивать молоко,
Чтоб масла кусок получился поболе.

Как солнце лучисто, как пахнет земля,
Как дождика струйки прекрасны на теле!
Всё радость: и в белом пуху тополя,
И пёстренький фантик простой карамели!

Люблю и ценю каждый прожитый час,
Который едва ли опять повторится…
В игристом шампанском хорош ананас,
Но как ароматен мой хлеб из пшеницы!

ПАСТУШОК
Сивуха вчера получилась отменной на диво.
Не сытый, но пьяный, и нос, как всегда, в табаке,
Упал пастушок, одурев, в лопухи и крапиву
С гранёным стаканом в мозолистой, крепкой руке.

По-прежнему месяц сгибается желтой подковой,
По-прежнему солнце по небу бредёт вкругаля.
Очнись, пастушок — разбрелись, одичали коровы,
Татарником злым зарастает родная земля.

Не пей, пастушок, это жуткое горькое пойло,
В траве отыщи запылённый забытый рожок.
Гони поскорее бурёнок в уютное стойло,
И вновь на рассвете из стойла гони на лужок.

Труби, пастушок, на рожке иль играй на свирели
Покуда ещё розовеют в лугах клевера,
Краснеют рябины, кидаются шишками ели,
И редкий петух кукарекает где-то с утра.

БЫЧОК
Я старой закваски.  Я помню года,
Когда поутру выводили стада
Степенных коров и пугливых овец
На розовый клевер, зелёный кострец.

А я конопатой девчонкой была,
Я залпом из кружки огромной пила
Парной эликсир по два раза на дню,
И не было блюда целебней в меню.

Поили всё лето меня молочком,
И звали за это любовно «бычком»…
И если сегодня вдруг вижу козу,
То ей, как сестрице,  гостинец несу.

С тоскою гляжу на тугие бока,
И хочется вновь мне испить молока.
Чтоб белою струйкой – по шее на грудь,
Чтоб в ясное детство на время нырнуть.

* * *
Все старые свечи – огарки,
А новые – сильно чадят.
Гадаю я – Холодно? Жарко?
Но боязно жить наугад.

Мелькают надменные лица,
Так мало приветливых глаз!
Бездарность нахальной мокрицей
Красуется всем напоказ.

Её бы – в компостную кучу,
Да цепки, видать,  корешки…
О, где вы, карета и кучер?
Хрустальные где башмачки?

Раздумья – капелью на темя.
Прохожий, тебе невдомёк,
Зачем непроглядную темень
Пронзает окна огонёк.

* * *
Не ломай мой шалашик
Под названьем "мечта",
В нём дыхание наше
Стережёт темнота.

Над соломенной крышей
Всё - ветра да ветра...
Нас никто не услышит,
Не найдёт до утра.

А как чиркнет по небу
Солнце тёплым лучом,
Обнажённая небыль
Прикрывает плечо.

В этой местности странной,
В дикой области грёз
Я гощу постоянно
И почти что всерьёз.

ТРЕЗВУЧИЕ
Душа моя не опечатана,
Вольна от бремени  щеколд.
Пока глаза твои молчат, она
Играет чувственный аккорд.

Услышь призывное трезвучие,
Не отвергай, не обескровь – 
Так ожиданием измучены
Надежда, вера и любовь!

И беззащитная, и гордая,
Я в каждой терции – твоя.
Полна мажорными аккордами
В минорных звуках бытия.

* * *
Я молилась не зря. Одиночества створка
Приоткрылась... И вмиг - пересохло во рту
От касания рук, от немого восторга,
От сознанья, что я преступила черту,

Убежав из страны Ожидание Счастья.
И корону, и трон - всё оставила там.
Королевой была... Но к чему эта власть мне
Во дворце, где никто не целует в уста?

Сладко женщиной быть: оплетясь повиликой,
Закрывая глаза, не жалеть ни о чём...
Одинокой была, ледяной и безликой -
Стала искрой, огнём, светоносным лучом!

***
Ах, любовь моя – корка арбузная!
Пахнешь сладко, а есть невозможно.
Была светом, а стала обузою,
Непосильной, нелёгкою ношей.

Ах, любовь моя, – дверца без ключика,
Пересохшая пыльная дверца!
Расскажу лишь немому попутчику,
Как затихло весёлое скерцо.

Мне цукаты варить – тягомотина,
А под дверью стоять – униженье.
Ах, любовь, ты – родник и болотина,
Взмах крыла, и полёт, и паденье.

ЗЛАТО-СЕРЕБРО
Из серебряного блюдца
С позолоченной каймой
Незаслуженно напьются
Те, кто ходят по кривой.

В золотистых лапоточках
Я шагаю прямиком.
Вдохновения источник – 
Под серебряным ледком.

Хрустнет льдинка – и забьётся,
Запульсирует родник,
И удача улыбнётся
Тем, кто ходит напрямик.

На листке – стихотворенье,
Сыроватое пока.
Золотой запас терпенья – 
И шлифуется строка.

Золотая лихорадка
Вдохновенного труда…
Мыслям – вольно, сердцу – сладко,
И легко, как никогда.

Ты звени, родное слово,
Ты скрипи, моё перо!
Мне не надо золотого,
Благородней – серебро.

Вверх

Нажав на эти кнопки, вы сможете увеличить или уменьшить размер шрифта
Изменить размер шрифта вы можете также, нажав на "Ctrl+" или на "Ctrl-"
Внимание! Если вы заметили в тексте ошибку, выделите ее и нажмите "Ctrl"+"Enter"

Комментариев:

Вернуться на главную