| Александр Бобров | 23.03.26 22:01 |
| Любопытно одно то, что в Год единения народов Росси, объявленный президентом и НИЧЕМ не подкреплённый, появился хоть какой-то историко-этнографический, пусть и полный огрехов, рассказ.
Правда, сперва я думал, что это не авторское начало, а пространная цитата из второстепенного литератора "под Лермонтова". Рассказ состоит из красивых натяжек и мифических ходов, страсть, её зарождение - не переданы. Но, повторяю, хоть что-то. Кстати, Асет звали старосту моей студенческой группы - красивую чеченку. Мы её называли Асей. Теперь она в США, где, как написал один комментатор в ЛР, "нет никаких национальных проблем". Но ведь и историй таких - нет! |
| ГеннадийСтаростенко | 23.03.26 18:52 |
| Не исключаю, что Борис Орлов огрызнулся в сторону Старостенко в попытке косвенно вступиться за честь Валентины Ефимовский, странные флуктуации духовных позиций которой я ( в своём недавнем комментарии) подверг серьёзному анализу.
Между тем я первым привёл те же самые критические резоны, что и комментаторы, приземлившиеся выше. Только в менее агрессивной форме. А то, что Лермонтов и Толстой одобрили бы подобный опус, сработанный, как я и писал, в юношеском формате и с заметными огрехами, всего лишь предположение. Не лишённое, кстати, рационального зёрна. Критики писали, что в романтизме Скотта тоже хватало вымысла чуть не на грани невежества. В наших литературных журналах тогдашних публиковали свои опусы и не столь искусные литераторы, нередко и путаники - если обращаться к здравому смыслу. И получали отклики одобрения от маститых и знающих цену ошибкам (а тогда их и не считали современники непорочными небожителями - классиками, и мы с вами воспринимаем их совсем иначе, чем свидетели эпохи)- поскольку классики более ценили замысел и намерение, чем детали в исполнении. Между тем Толстой, дорогой Борис Орлов, к имени которого вы вслед за мной апеллирует, вообще проклинал имперскость и патриотизм - и не только в "Патриотизме и правительстве", и вполне сочувственно относился к иноплеменникам. Вступаться за Толстого в этом смысле - ваше ли кредо? Кстати, я даже предположил про себя, что наш коллега из Калмыкии выдал за своё произведение какого-то юноши из родни... |
| Борис Орлов | 23.03.26 17:01 |
| Компилятор-фальсификатор?От чьего имени пишет этот опус Цецен Балакаев,который бы,по словам Старостенко,похвалили Лермонтов и Толстой? Судя по всему от имени писателя,который жил почти двести лет назад.Но по терминологии и незнанию взглядов и положения о прохождения службы офицерами императорской армии видно,что автор плохо знает историю нашей страны и быт народов Кавказа.
Сюжеты,которые взял Лермонтов для своей прозы были хорошо известны писателям того времени,но,ксожалению,не дошли до нас.Тот же Николай Мартынов использовал их в своей прозе и поэзии.Но он был предан анафеме,хотя дело тёмное,и о его произведениях почти никто не знает.Но ещё в 1960-1970 г.г. часто пели песню "Хас-Булат удалой,бедна сакля твоя...",считавшуюся народной и дошедшую до нас с тех времен.В этом опусе нет ни психологии,ни логики поступков персонажей повествования с точки зрения исторической справедливости.Фраза:"Ты теперь русская."-фальшива насквозь.Более вероятны слова:"Ты теперь православная."Но и то с огромной натяжкой! Этот опус больше похож на сопливо-слащавую сказку о любви,близкую к банальной графомании. |
| Селедцов Олег | 23.03.26 14:37 |
| На эту тему у самого Исхака Шумафовича Машбаша есть роман "Два пленника". И, кстати, по поводу нестыковок в приведённом рассказе: "в странном, почти мужском одеянии, летела девушка"...
Черкесским (адыгским) женщинам строго-настрого запрещалось носить мужскую одежду. Дело в том, что существует неписанный закон чести, свод традиционного адыгского этикета "Адыгэ хабзэ, где строго разделены гендерные роли. Мужской костюм, особенно черкеска с газырями, символизировал воинскую доблесть, готовность к защите и мужское достоинство, что было несовместимо с социальным статусом и ролью женщины в обществе. А женская одежда (платья, головные уборы) подчеркивала женственность, скромность и статус хозяйки дома. Ну, не мог черкесский князь допустить, чтобы его дочь носила мужскую одежду. |
| Юлия Кузнецова | 23.03.26 14:17 |
| "Её кормили, она не ела. Ей давали воду – она выливала на пол.
В. приходил к ней каждый день" - это цитата. То есть не пила несколько дней? А сколько вообще человек может обходиться без воды? " И рядом с ним, прижавшись к луке седла, в странном, почти мужском одеянии, но с распущенными длинными волосами, летела девушка" - снова цитата. В бой с распущенными длинными волосами? Кавказская девушка с непокрытой головой и причёской 21 века? Ну-ну! |
| Константин Владимиров | 23.03.26 13:01 |
| В рассказе "Черкешенка" много несуразностей, нестыковок. Почему русским офицерам предоставили ночлег в ауле, где живут абреки, которые обстреливают казачьи пикеты? Почему поручик В. с близкого расстояния выстрелил не в князя, а в лошадь? Почему девушка перелетела через голову своего скакуна и покатилась под копыта "нашей колонны"? Зачем она так близко подъехала к русской колонне? Зачем князь вообще взял её с собой? Почему русские солдаты не захватили князя, который, хромая, скрылся в кустах и которого бросили подчинённые? Почему из сакли, где поместили пленницу, не убрали камни, которые она впоследствии швыряла в поручика В.? Почему черкешенка согласилась выйти замуж за поручика В., мотивируя свой поступок тем, что женитьба позволит вымолить у поручика "жизни наших людей"? Кто он - большой начальник, главнокомандующий? "Первые месяцы они были счастливы", - пишет автор и тут же противоречит сам себе: "Асет бродила по крепости, как тень". Почему рассказчик утверждает, что черкешенка просыпалась по ночам и плакала, молилась, обратившись лицом к востоку? Рассказчик спал с ними вместе в одной сакле? Поручик В.,уходя на службу, запирал черкешенку в сакле. Почему же он не нашёл её в крепости, вернувшись с разъезда? Рассказ "Черкешенка" при критическом разборе рассыпается, как обветшавшая стена, лопается, как мыльный пузырь. |
| ГеннадийСтаростенко | 23.03.26 09:30 |
| Превзойти Лермонтова невозможно - но вот попытка приблизиться к нему заслуживает поощрения. Символизм в подходе к явлениям межнациональным, к имперскости как ментальности и инструменту подчинения (несмотря на огрехи в описании реалий и деталей, - конь рухнул от пистолетной пули... даже если допустить, что горцы были в полусотне шагов, пуля была на излёте... офицер подвергся репрессиям за женитьбу на черкешенке, причём из знатной семьи... - усомнимся, ведь правящий аристократизм был в этом смысле великодушен , понимая, что, завоёвывая, нужно крепить систему взаимодействия и личными альянсами... etc.) - все же очень продуктивен. Видно, что автором как представителем меньшего народа, некогда включённого в империю без больших встречных симпатий, всё это пропущено через собственное сердце. И хотя драматизм порой выходит с аурой юношеской, а смыслы национального не выходят из привычных рамок и корреляций - в этом "ретро" есть что-то очень живое и очистительное. Думаю, и Лермонтов, и Толстой с его "Хаджи-Муратом" снабдили бы опус похвалами |