| |
ПРИКЛЮЧЕНИЯ
Кто ты мне: Буратино, Папа Карло, Пьеро-плачущий мальчик?
Да и я тебе никогда не Мальвина.
А что хнычет сердце, как ребенок, порезавший пальчик,
Так это жизнь во мне всё едет и едет блохой на спине Артемона,
Не дает забыть про треклятый небесный ключик.
Мало ей приключений, отчаянно нужен попутчик.
КРАСНАЯ ШАПОЧКА
Про тебя что только ни говорят:
И волка ты соблазнила,
И бабушку отравила,
И пирожки сама съела,
И БДСМ-сессии посещала.
Но я-то знаю, что ничего этого не было.
Я ведь и корзинку тебе нести помогала,
И от волка мы вдвоем убегали,
И бабушку лежачую ворочали,
Пролежни ей обрабатывали,
А бабушка кричала и называла меня фашисткой.
Детей у меня нет – пропустила все брачные электрички,
Но всё равно подари мне, пожалуйста, свою красную шапочку.
СКАЗКИ
Лена работает в виварии – способствует кроличьей любви, держит свечку.
Но кролики не всегда идут навстречу.
Одна никого к себе не подпускает, уходит попой в угол от всех, кого ей предлагают.
Лена тыкает в нее палкой, показывает, объясняет.
Крольчиха ни на что не ведется, ничему не внемлет.
Лена недоумевает, а я эту ушастую понимаю.
Сначала ждала, потом перестала, ни лиц, ни имен не помнила… и не вспоминала.
Недавно Лена сказала, что нашу красавицу усыпили.
Сижу в углу как наказанная.
Вертись, колесо. Тянись, шерстяная нить.
Верь на перекрестье двух стен.
Знай, Рапунцель, свое кривое веретено.
Жди перемен.
ХИЩНИК
Я – окраинный урбанист.
Я – панельных квартирок лис.
Помолись за меня, тихий лес,
Всей листвой своей нерождённой.
Пережить бы мне карантин.
Нас так много. Но я один.
И скворечник мой с интернетом,
Как нора для лисы обречённой.
Убегу, затаюсь в тебе.
И, возможно, не быть беде.
Может, даже удастся мне
Выжить, подлому старому зверю.
Я попробую ветер на вкус.
Я с тобой в тебе растворюсь.
Хоть я хищник, но всё-таки трус.
Научи меня быть смелее.
НЕБЕСНЫЙ БЫЧОК
Идёт бычок, качается,
На царствие венчается.
Вот досочка кончается
И крестик начинается.
Раз уголок, два уголок,
Ты обмануть судьбу не смог.
И словно крылья у орла,
Копытца распластал: раз-два.
Упал, лежит, дрожит, молчит,
Корова-мать в хлеву мычит.
Тернист на бойню крестный путь,
До звёзд быку не дотянуть,
Судьбу быку не обмануть.
Но это никакой не конец.
Поэтому
Вставай, иди и не вздыхай,
Подковами взмахни,
Поправ навек сосновый брус,
Лети, телец, лети.
ПРЕДНОВОГОДНЕЕ
На елке красная звезда
Дрожит, и свет ее изношен.
И Новый год, как все года,
Звездою той осуматошен.
И, как венчальная свеча,
Она взойдет над головами.
И возгорится между нами
Мороз, краснея и звуча.
Потертость елочных вериг
Помирит с мелочностью сорной.
Зима нас вылепит покорней,
Переписав на черновик.
ОТЦУ
Каждый год в день рождения мне снова шесть лет
Я иду по берегу Оби в спущенных колготках
Папа говорит, что надо много ходить, но я больше не могу
Он берет меня на руки и поднимает еще выше, на шею
Шестилетних уже не сажают на шею, папа говорит мне об этом и несет меня
Он хочет, чтобы я была сильной и выносливой, но я больше не могу
Я держу его за подбородок, а он меня за ноги, и мы смотрим, как уходит теплоход, на который мы не успели
___________
Я выросла сильной и выносливой0
Я была бы почти неуязвимой, если бы не его плечи
Я была бы невозможной, если бы не всплывающий в памяти берег Оби и теплоход, на который мы навсегда опоздали, как опаздывают на разбившийся самолет, лишающий детства
Я осталась собой только потому, что когда-то он подставил плечи моей ничего еще не понимающей детской заднице
И до сих пор помогает мне переплывать то, что мы называем невыносимостью
ПАСХАЛЬНОЕ
Нельзя объяснить жизнь, как нельзя объяснить историю Вайолетт Джессоп
Она болела туберкулезом, от которого умерли трое ее братьев и сестер, но осталась жива, всякое дыхание да хвалит
В 1911 она была стюардессой на Олимпике, который столкнулся с другим судном, и осталась жива (правда, тогда выжили все, но могло быть и по-другому)
В 1912 она была стюардессой на Титанике, где погибло больше полутора тысяч человек, и осталась жива
Получила перелом черепа, когда в 1916 ее чуть не намотало на винты уходящего под воду Британника, и осталась жива
И продолжала работать на океанских лайнерах, всматриваясь в себя и удивляясь
Она родилась в позапрошлом веке, дожила до восьмидесяти трех лет и умерла от сердечной недостаточности в 1971, но мне кажется, она до сих пор жива и совершает очередное кругосветное путешествие
Смертию смерть поправ
УЧИТЕЛЬНИЦА
Когда я работала в школе, у меня была ученица старших классов
Её звали Таня, фамилии я уже не помню
Она не хотела сдавать полугодовой тест и всё время отпрашивалась на похороны
В день теста, а потом уже и пересдачи, она подходила ко мне и говорила, что в её семье горе
Я ей, конечно же, ничего не зачла и за полугодие не аттестовала
В школу пришла её бабушка, тоже когда-то преподававшая здесь английский, и начала говорить, что Таня способная и она обязательно всё выучит, а сейчас надо поставить ей хотя бы четвёрку
Когда я сказала Таниной бабушке, что неделю назад внучка её похоронила, бывшая учительница посмотрела на меня светло и тоскливо
Вы знаете, Надежда Владимировна, Вы её простите, девочке просто очень тяжело жить
После Нового года я уволилась
ДЕТИ КАК ДЕТИ
Урок зоологии, последняя парта, твое привычное дай списать.
Первые мои нейлоновые колготки.
Это зимой-то, оденься теплее.
Уже не ловлю твои взгляды,
Выше тройки тебе все равно не поставят.
Вовочка рисует зимнюю картинку: волки на льду трахаются.
Все дети как дети, а с этим что делать?
Давлю живое, глотаю бьющееся в груди.
Что смешного я сказала, галерка? Антонова, к доске!
Прав Вовочка, неудобно на льду, лапы разъезжаются.
Ну что ты нам расскажешь про canis lupus?
Мне сегодня тоже не выше тройки,
Даже если отнесу пирожки бабушке.
Ты привык, когда неустойчиво:
Выпускаешь когти, шепчешь с нашей камчатки.
Но я уже поскользнулась.
Может, поэтому на выпускном целовался ты не со мной.
НЕБЕСНЫЙ УСПЕНСКИЙ
Ге и Че идут по дороге
Ге, говорят, у тебя был роман с Ша, ты ей даже кольцо подарил, хотел портрет написать
Че, иди к черту, я устал притворяться рептилией, а тут еще ты, лучше снова в ад
Зря ты, Ге, мы отлично устроились, просто райская комбинация, никто ничего не заметил. Кстати, хотел спросить, почему тебя не пустили? Со мной всё ясно, а что ты натворил? Ты же вроде бы правильный
_____
Успенский болеет, у него не пишется текст.
Здесь янтарное солнце, хрустальные горы, нефритовый лес.
В голове ни мыслей, ни образов, одна райская немота.
Но за линией памяти Дядя Федор в гости зовет кота.
Успенский подходит к архангелу, что-то спрашивает, тот в ответ:
«Люблю твое Простоквашино, но тебе положен покой и свет.
Тексты будут тебя забирать, тиранить, вгонять в тоску.
Поспи, поешь райских ягод, доверься райскому молоку».
Успенский рыдает, пинает белый небесный мох.
Какой же он все-таки неженка-клоун и скоморох!
Растерял все идеи, изломал невинные карандаши.
Не получается головой? Вставай и телом пиши.
И вот Успенский подпрыгнул, локтями нервно взмахнул,
Глубоко подышал, собрался, мокрые щеки надул,
Снова подпрыгнул, руки поднял и распластал,
На перламутровом небе появился кривой овал.
Три абзаца прошло, наступила райская ночь.
Текст растет и топорщится, но себя уже не превозмочь.
Успенский рухнул, разметался на вечной траве
И подумал, что он и есть этот текст, а сам он больше нигде.
_____
Эста бьен, камарада. Что дальше? Говорят, от Успеньянеса ушли тексты
Че, у него просто посмертный кризис
Уверен? Я хотел уже спеть Чебурашкину песню и найти другого команданте
Че, иногда даже богу нужно помолчать
Ге, а давай на ром их всех позовем? Ша с крысой, Простоквашинских, ты споешь про вагон, ты ведь лучшая в мире рептилия
Ге соглашается и понимает, что он больше никогда ничего не напишет
И так они идут еще очень долго, отмеряя шагами серый глянец дороги, но почему-то совсем не удаляются, как будто и правда нарисованы
НАПАСТЬ
Иногда на работе очень скучно пить чай:
Ты грустно жуешь пирожок и смотришь в стену,
Девчонки вздыхают – еще целых четыре часа.
– Вы знаете, что такое бакулюм? – спрашиваю я.
Все молчат, я сама недавно узнала.
Бакулюм – это членова кость у самцов млекопитающих.
Она есть у хищников, насекомоядных и грызунов. И даже у большинства приматов.
И только у человека нет! И не надо!
Вот, например, белые медведи.
Поздно созревают, идут на поиски подруги, а женщин у них мало.
Представляете, сколько они там наматывают, пока найдут?
Усталость, недостаток витамина Д, химические загрязнения, душевное смятение.
А ей на всё наплевать, медведице, ей лишь бы зачать.
И вот он, уставший, плачущий, обнимает ее дрожащими лапами…
Девчонки нервно сглатывают.
Ты больше не жуешь и смотришь на меня странно.
Переломный момент настал.
Он прилег отдохнуть, она насмешливо оглядывается, он загребает пастью снег, привстает, втягивает попу, вжимается в подругу, и тут раздается хруст.
Дикая боль, мишкин вой, озлобленность самки.
Род медвежий спасен, внутри у нее эмбрион, но какой дорогой ценой.
В снежной пустыне не делают рентгенограмм.
Бакулюмы некому гипсовать и срастание их отслеживать.
Медведь, рыдая и проклиная всех и вся, бредет домой, страдая не по-медвежьи.
Он заслужил покой. Он больше никогда не будет с женщиной.
– Ты в своем уме? – говоришь ты мне.
Твой кофе давно остыл. Девчонки напряглись.
– Не стыдно такое на работе рассказывать?
Да не стыдно мне фильм Дискавери пересказывать!
– И, вообще, – не выдерживаю я, – у тебя что, он тоже есть?
Ты багровеешь и говоришь, что я самая развратная женщина во всем мире, что на меня нельзя оставлять детей, стариков, животных и поручать ответственную работу мне тоже нельзя.
Ну, не знаю, всю жизнь поручали и оставляли, теперь, получается, зря.
– И перестань всё это, ненавижу твою иронию! Чем ты лучше самки белого медведя?
Ничем. Но мишек жалко.
Для чего нам такая напасть?..
|
|
Антонова Надежда Владимировна родилась в в 1979 г. в Барнауле, окончила Лингвистический институт на базе АлтГПУ и Академию Труда и Социальных Отношений. В 2005 переехала в Москву. Работала преподавателем, секретарем, администратором, специалистом по подбору персонала. Публикуется в периодике, издала сборник прозы и поэзии «Сновница» (Барнаул: ПРИНТ22, 2019), стала победителем конкурса поэзии «Отцовский след» (Тольятти, 2022). Рассказ «Настасьино счастье» вошел в шорт-лист конкурса святочного рассказа «До первой звезды» (2018), рассказ «Бабочка» вошел в лонг-лист литературного фестиваля-конкурса «Русский Гофман» (2022). В издательстве «Эксмо» вышел роман «От отца» (2022). В 2022 приняла участие в проекте АСПИР «Литературные резиденции». В 2023 в журнале «Знамя» опубликован цикл рассказов «Взаперти». В 2024 приняла участие в проекте АСПИР «Литературные мастерские» (направление: драматургия). Рассказ «Бабочка» вошел в шорт-лист Международной литературной премии «ДИАС-2025» (2025).