|
Анна, руководитель русской эмигрантской организации в Канаде, летит в Москву. На форум эмигрантов. Блаженствует. Потому, что на Родину. И потому что впервые далеко без мужа и детей. Можно без объёмной сумки с игрушками, можно не петь в любимое маленькое ушко весь десятичасовой полет, и не читать стишки.
Канадский самолет. Местные жители летят через Москву куда-то…
Рядом с ней канадец среднего возраста и среднестатистической внешности: чистый, полный, розовый, с незапоминающимся лицом. Вежливый, старающийся чтобы его было как можно меньше - втягивает куда-то, как моллюск, руку, чтобы подлокотник достался соседке.
Принесли поесть. С полчаса все обедают, шурша фольгой и салфетками, а потом, канадцу, видимо, захотелось продолжения банкета – поговорить. Спрашивает является ли Москва её конечной остановкой и сообщает, что летит в Дубай, он – представитель благотворительной организации, которая помогает детям Ирака, Сирии, Афганистана.
– А вы будете в Дубае сидеть, или ездить по этим странам? – интересуется Анна, прихлебывая кофе.
– Буду ездить.
– Не надо бы, за шпиона примут.
Кусочек «брауни» – шоколадного кекса – зависает у него в руках.
Он долго молчит. Потом переспрашивает:
– Вы, сказали, «шпион»?
– Да, – простосердечно кивает Анна. – Шпионы всегда работают под эгидой благотворительности, так что вас могут неправильно понять. А там же война…
Сосед надолго замолкает, и до неё через минуту доходит, что она, возможно, угадала. Вот у него сейчас буря в пустыне: она русская агентша? Случайно ли посажена с ним? Что ждёт его в аэропорту Москвы?
Что-что… Шаурма и чай с чабрецом.
Через некоторое время скучно стало соседке справа. Будучи в наушниках, она не слышала разговора Анны со «шпионом». Седая, ухоженная дама, сняла наушники, посмотрела на то, что Анна читает выпуск журнала «Хелло» о королевской семье Британии, и с улыбкой поинтересовалась:
– Вы тоже, как и я, любите королевскую семью?
Если можно сказать, что Анна остолбенела, то вот она именно остолбенела. Недоуменно взглянула на соседку.
– Другого журнала в книжном киоске не было.
С лица дамы сползла улыбка и она отвернулась. Но через минуту не вытерпела:
– Вы летите в Москву? Отдыхать?
И тут дамбу прорвало! С жаром Анна принялась рассказывать, что мы все, русские из Канады, любим ездить в Россию, она стала совсем иной, чем когда мы уезжали – в 90-е, и мы так рады, и как мы скучаем по ней!
– А я живу в Канаде тридцать восемь лет и не соскучилась по Германии, – удивилась немка.
«Я бы тоже по такой стране не соскучилась», – думает Анна, но молчит.
– Вот чего вам не хватает в Канаде? – продолжает допытываться собеседница.
Русская с минуту соображает. В Канаде много хорошего, и всего хватает. Кроме главного.
– Мне России не хватает, – говорит.
Немка отвернулась. Далее все летят в полном молчании. Анна думает, что вот так Россию и изолируют. За её лучшие качества: простодушие и материнскую заботу, с которыми она, Анна, сообщила возможному шпиону, чтобы он был осторожен, и за патриотизм, в котором русские расписываются, не подумав, что западному человеку он неприятен.
* * *
Через три часа Анна замечает, что в конце салона пустует весь ряд и перебирается туда. Пусть шпион растечется по освободившейся жилплощади, а немка почувствует себя вне зоны влияния Красной армии.
И тут появляется русский человек. Его сразу видно. У русских говорящие глаза. Удивительно, но наша жизнь с крепостничеством, видимо, была не такой страшной как жизнь западного человека без оного. Потому что мы продолжаем выражать эмоции, а те давно приучились скрывать их, чтобы не быть сьеденными своими же собратьями. Вот о чем думает Анна всякий раз, когда встречается в толпе с живыми, говорящими глазами.
– Посадка возможна? – спрашивает парень, кивая на пустое сиденье. Она соглашается.
– Там семья с детьми, я сбежал, – поясняет.
– А у меня там немцы…
– Стреляют?
– Обижаются что люблю Россию.
– А вы читали, что некоторые немцы, как и другие иностранцы, переселяются в Россию? – спрашивает попутчик, представившийся Андреем. – Я считаю, шут с ними, пусть едут. Трудолюбивы. Да и исторически они нам ближе всей Европы. Тока чур без своего самовара – толерантность и извращения пусть там оставят!
Анна солидарна и парень заказывает алкоголь чтобы сбрызнуть знакомство. Женщина проверяет свой Фейсбук*. Видит новый пост от одного из друзей, канадских организаторов Бессмертного полка:
– Я вышел из бана, – пишет Петр. – Слава великому и мудрому Путину, спасителю Русского мира, слава ДНР, слава ЛНР, гори в аду фашистская Украина, сдохни Америка, КРЫМ НАШ, мы русские, с нами правда, Бог и Путин, УРА!
Анна смеётся. Она любит своих друзей. Петр – как кукушка, прокричал, и сейчас снова отправится в бан.
Вот это они пустили к себе погреться, думает Анна. Ничего. Сами нас развалили, терпите теперь.
Андрей, видя, что попутчица так мало выпила, и уже смеётся, подливает и улыбается.
– А я, – говорит, – в Исландии живу.
И рассказывает, что русские там духовно не дремлют. Когда в стране легализовали однополые браки, местный русский храм осуществил акцию. Батюшка позвонил в крупную газету, узнал когда те сдают номер в печать и пообещал прислать рекламное обьявление. Тут же, заранее, его оплатил. А прислал рекламку в последнюю минуту, чтобы некогда было проверять. В обьявлении с изображением храма читателей приглашали посещать литургии, а ниже, буквами помельче, стояла цитата из Св.Писания: «Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость... Не обманывайся: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники – Царства Божия не наследуют».
И это вышло. Проследили журналюги!
Скандал состоялся. И полиция приходила, и исками грозили, да всё на нет сошло: цитировать Слово Божие пока ещё не подсудное дело.
* * *
Обратный путь. С полным впечатлениями сердцем (в театрах была, в музеях была, разговоры по душам вела!) и полными чемоданами (книги на русском, российские кремы, которые ничем не хуже западных, но стоят гроши, самые вкусные в мире российские конфеты, календари с Путиным – всем друзьям-«ватникам» по подарку, а кое-кому и магнитики: «Сталин не умер, он растворился в вечности»).
В аэропорту Шереметьево Анна покупает бутылку французского коньяка. Её запечатывают в пакет и дают чек.
Вскоре Анна прибыла в Франкфурт-на-Майне – там пересадка. И вот же ж странное. На выход обьявляют как охранники в концлагере: со злобными лицами и командной интонацией. Никто из бортпроводников не улыбается.
Женщина оглядывается, и вдруг замечает, что в самолете почти все – мужчины. Русские. Кольнуло сердце: ездят на работу в Германию? Ну, сейчас-то уже чего?..
По одному пассажиры c развернутыми паспортами прошли мимо банды проводников. Такого канадской общественнице видеть ещё не доводилось. Чтобы выпускали из самолета только если покажешь паспорт. Спрашивается, а как вы туда впускали?
Один из «охранников» меняет злое выражение на дружелюбное – видит её канадский паспорт.
Уже в аэропорту, некрасивом, и опять же, похожем на концлагерь – ни единого украшения, всё какие-то железные бараки, соединенные меж собой, и безликие коридоры – Анна стоит в очереди на проверку ручной клади. Аэропорты российских провинциальных городов куда краше.
Сотрудник смотрит на пакет с коньяком и командует:
– Бросай сюда! – указывает на корзину для мусора.
– Почему? Я купила в аэропорту, бутылка запаяна в пакете, вот чек.
– Чек не в пакете, значит недействительно.
Женщина понимает, что ему понравилась бутылка.
– Тут в чеке написано, что это французский коньяк и его название.
– Бросай, я тебя не пропущу.
Она скандалит. По обернутым на неё лицам других сотрудников и их переглядываниям понимает, что могут вызвать полицию. Берет пакет и уходит. В туалете отбивает горло у фигурной бутылки и выливает содержимое в раковину. Запах – изумительный!
Горло было толстое, пришлось несколько раз ударить им по стальной раковине. На шум прибежали уборщики. Нюхали воздух и недоумевали.
Вернулась к «КПП». Бросила пустую бутылку без горла в пластмассовую ёмкость для изьятых вещей.
– Это что? – спрашивает тот же сотрудник.
– Это французский коньяк, который вы хотели у меня украсть чтобы вечером выпить. Не будет у вас вечеринки.
Странно, но он смотрит на русскую так, будто что-то понял и сожалеет.
– Вы нечестный человек, – говорит Анна, – желаю чтобы люди вели себя с вами так же, как вы себя ведёте с ними.
– Та сфиданья! – орут ей другие работники. – Та сфиданья!
Анна понимает, что опоздала на самолёт, но она это и тогда, в туалете, осознавала.
– Не успокоитесь никак, что проиграли? – бормочет по-русски, а по-английски выкрикивает:
– Вы воры! Вы обворовываете пассажиров! И у вас некрасивый аэропорт! Самый некрасивый в мире!
Под ответы, которых не слушает, уходит. К стойке, где стоит вежливая униформенная дама.
– Я туристка из Канады. Опоздала на рейс по вине ваших сотрудников, которые долго досматривали, – говорит спокойным, высокомерным тоном, как богатая канадская фря, привыкшая к тому что ей не перечат. – Дайте другой билет.
Ей дают.
Анна, закутавшись в павлопосадский платок, сидит на жестком железном сиденье, разгадывает кроссворд и не покупает ничего за евро. Не хочет вкладывать ни одного евро в их экономику.
* * *
– Ну, а если бы тебя в тюрьму увезли? – спрашивает мама. Мы и так переволновались: самолет прибыл, а тебя там нет…
– Зато они увидели русский характер. Снова. Им надо показывать время от времени. Наши мужики там работают и молчат, у немцев может сложиться неправильное впечатление.
– Ну так-то оно так…
* * *
Отоспавшись после полета, Анна выходит в соцсети и пишет:
«Мы отвратительны тем, что не сдаёмся. Ни в большом, ни в малом. Ни даже в крохотном. Мы не боимся трудностей, считаем, что «двум смертям не бывать, а одной не миновать», и сторонимся греха, напоминая тем самым грешникам Европы и Америки как низко они пали. Мы бельмо. Похитители спокойствия. Божий набат в глухие уши и покрытые жиром сердца. Как нас любить?
Избавление придет, когда мы поймем, что нам не нужна их любовь, признание.
Русские – не народ, а цивилизация. А цивилизации самодостаточны.
Русские – счастливцы. У нас всё ещё говорящие глаза...».
Эвелина Азаева– журналист. Родилась в 1970 году в Алма-Ате, окончила журфак КазГУ. С 1991 года жила в Новосибирске. Работала собкором “Комсомольской правды” в Сибири. Является лауреатом премии КП “Лучший дебют”, была номинированана звание лучшего собкора.
С 1998 года жила в Канаде. 14 лет издавала и редактировала газету “Комсомольская правда в Канаде”. В 2018-20 гг издавала в Торонто газету на английском языке.
Автор двух сборников рассказов, вышедших в Канаде.
В 2024 году в Петербурге вышел сборник “Перелетные люди”. Он вошел в тройку книг-победителей на Всероссийском конкурсе им.А.К.Толстого – в октябре 2025 года.
Член Союза писателей России. Печаталась в журналах «Нева», “Наш современник”, “Дружба народов” и др.
Дипломант 1 и 2 степени лит.конкурса «Мгинские мосты» (Петербург)-2021-22,
Спецприз издательства “Вольный странник” (2022),
Лауреат конкурса “Молитва”(2022)
Третье место на довлатовском конкурсе “Вы Долматов? – Приблизительно!” (2021), Грамота XI конкурса им.Короленко “За поднятие и разработку патриотической темы”. Короткий список конкурсов “Гранатовый браслет”-2022 и 2023, “Капитан Грэй”-2022 и 2024, “Русский Гофман” – 2023.
Лауреат конкурса “Диас”-2025 (Татарстан).
Дипломант конкурса им.М.Исаковского (Смоленск) – 2025.
Вошла в короткий список конкурса “Медвяный звон”им.В.Шаповалова (Белгород) – 2025.
В 2024 году вошла в десятку самых читаемых авторов Журнального Зала (за апрель) – с повестью “Стужа”. ___________
* Признан экстремистской соцсетью и запрещён в России.
|
