| |
***
Так исчезает образ близкий,
Как грим смывается с лица.
Вот отчий дом, порожек низкий,
Уже присевшего крыльца.
Так исчезает день печальный,
Лишь блики света на стене…
И путь, необъяснимо-дальний
Всё ж продолжается во сне.
Но не забыть мне образ близкий –
Крылечко, дом, порожек низкий…
Судьба
А ведь были другие пути,
А ведь были другие дороги –
Но и там мне пришлось бы нести
Свои боли, печали, тревоги…
А ведь были другие мечты,
А ведь были другие желанья,
Не сжигал за собой я мосты,
Даже выстроил мост ожиданья.
Он и нынче стоит над рекой –
Моей памятной болью увитый,
Обрести невозможно покой –
Ни в пути, ни в дороге разбитой.
Тот же груз мне пришлось бы нести,
У судьбы были б те же итоги…
Хоть и были другие пути,
Хоть и были другие дороги…
***
В доме нашем чужие живут.
Водку пьют и чего-то жуют.
Повалилась ограда в проулке,
В палисаде цветы незабудки
Не по-нашему как-то цветут –
В доме нашем чужие живут.
В огороде полынь да осока
И сарай завалился до срока,
И из бани не вьётся дымок,
И травой затянуло порог.
Здесь гостей уже точно не ждут –
В доме нашем чужие живут.
По ночам лишь ветра завывают
Да собаки соседские лают.
Среди шума, разгула хмельного
Ничего не осталось родного.
Поразрушен семейный уют –
В доме нашем чужие живут.
Под окошком калина в печали,
А когда-то здесь песни звучали.
***
Сказала, что вышла на миг, –
Сто лет с той поры пролетело…
Исчез под водой Материк,
И память, как платье, истлела.
Сказала: «Вернусь, подожди,
Куплю только в булочной хлеба», –
Давно испарились дожди.
От зноя потрескалось Небо.
Остался лишь в памяти лик,
Живу, новый день ожидая…
То солнце проглянет на миг,
То капля падёт дождевая.
***
Перешагну через трещину
И… в полынью.
Как я любил эту женщину,
Как я люблю.
Кротость свою и робость
Прочь отгоню.
Перемахну через пропасть
И… в полынью.
Лютого ветра затрещину
Вновь получу.
Как я любил эту женщину,
Вспомнить хочу…
Снова пустые новости
Ухают вслед.
Перемахну через пропасти
Прожитых лет
Времени талую трещину
Льдом застеклю.
Как я люблю эту женщину,
Как я люблю…
Заповедь
На грешную жизнь не ропщите, –
Всё было, всё будет в судьбе.
Друг в друге врага не ищите,
Но Бога ищите в себе.
Друг в друге лишь друга ищите,
Отринув хулу и враньё,
И памяти тонкие нити
Не рвите во имя своё.
Батагай
Отменены надолго все полёты,
Над лётным полем виснут облака,
И без работы – грустные пилоты
Играют в подкидного дурака.
Не протолкнуться в «зале ожиданья»,
Ни встать, ни сесть – на каменном полу
Мешки, узлы, как знаки запинанья,
Расставлены неправильно в углу.
Четвёртый день – и не видать просвета:
Туман укрыл посёлок Батагай.
Устал кассир, уходит от ответа,
Хоть телеграмму Господу давай!
Спешит народ: кто в Гагру, а кто в Сочи,
Висит плакат, гласит: «Аэрофлот –
Удобно, быстро, днём или средь ночи…»,
А отпуск мой, наверно, здесь пройдёт.
Хожу, брожу в измятой куртке финской,
Пишу стихи про этот чудный край,
Поёт транзистор – голос Кристалинской:
«Не улетай, родной, не улетай…».
***
Я снова загнан в угол,
Где тьма, где белый свет?
Но нет во мне испуга,
И страха тоже нет.
Бывало и похуже,
Вы помните, друзья,
Как в наши души стужа
Вползала, как змея.
Но мы любовью жили,
Молитвою Творца –
И в стужу не остыли
Ни души, ни сердца.
|
***
Страх рассеется во сне –
Растворится, канет в бездну,
Я останусь на земле –
Никуда я не исчезну.
Не исчезнет боль моя,
Буду чувствовать всей кожей
Все секунды бытия –
Каждая другой дороже…
***
Грешен я, милая, каюсь.
К Боженьке тропку торю…
Я никогда не состарюсь,
Точно тебе говорю.
Слово в строке не иголка,
Трудно, но можно сыскать.
Будет во мне ещё долго,
Долго душа трепетать.
Ищущим взглядом младенца
В мир этот грешный смотрю.
Не успокоится сердце,
Правду тебе говорю.
Нитка, клубок и иголка –
Время прорехи латать…
Будет душа ещё долго
Даже во сне трепетать…
***
Снова май, черёмуховый холод,
Белый цвет кружится и кружит,
Снова май, и я как прежде молод,
Хоть и время быстренько бежит.
Белый сад, высокая ограда,
Фонари оранжевые в ряд,
На скамейке возле палисада,
Как всегда, влюблённые сидят.
Прошлое так стало близко нынче,
Даже скрип калитки узнаю,
Снова песни, снова трели птичьи
Так же душу трогают мою.
Также сердце ёкает тревожно,
Не спугнуть бы тишину аллей.
Подойду и сяду осторожно
На скамейку памяти моей.
***
Старые дровни скрипят от мороза,
Стынут в логах тальники…
Вот и пришла ко мне горькая проза
И приумолкли стихи.
Время раздумий нелёгких настало,
Хлещет листва по лицу,
Тени ракитника и краснотала
Тают в предзимнем лесу.
Жизнь переходит в иное понятье –
Время смывать миражи,
Время, когда проступает сквозь платье
Свет обнажённой души.
Это и есть то мгновенье земное,
Где у незримой черты –
Небо палящее и ледяное,
И никакой суеты.
***
Так испокон веков ведётся,
Освобождаясь от вериг,
Душа с душой не расстаётся
Ни на минуту, ни на миг.
Ржавеет время, рвутся цепи,
В прах рассыпаются года,
Но двух влюблённых нежный лепет
Не оборвётся никогда.
Из капли капелька прольётся
И толщу льда пробьёт родник –
Душа с душой не расстаётся
Ни на минуту, ни на миг.
***
«Тебя любить все не могут,
но ты должен любить всех»
Иоан Крестьянкин
Не судите за прошлое строго, –
Виноват, виноват, виноват.
Под ногами петляла дорога
И года невпопад, невпопад.
За грехи свои тяжкие каюсь
И за те, что другие несли…
Я понять очень долго пытаюсь –
Что же там, за порогом земли?
Перепутал зарницы и зори,
Бег минут на вокзальных часах,
Всё смешалось: и счастье и горе…
Только гул вечевой в небесах.
Только сердцу до боли тревожно
В ожиданьи грядущего дня.
Я в молитвах и дённо, и ношно…
Помолитесь и вы за меня.
***
Меньше вопросов, больше ответов –
Слушайте люди русских поэтов.
В мире безбожники праведных судят:
Русских поэтов слушайте люди.
Русское слово – оно ведь от Бога,
Русское слово – любовь и тревога.
Русское слово спасёт и излечит,
Русское слово – очеловечит.
***
Уйти в себя и заблудиться в дебрях
Своих сомнений, поисков, потерь.
В каких я был, в каких я не был землях –
Своя земля дороже всех, поверь.
В коротких снах и яви беспредельной
Ищу я то, что не успел забыть,
Ношу под сердцем русский крест нательный,
Чтоб грешный мир, в сердцах, не разлюбить.
***
Пошли мне Ангела, Господь!
Оберегать от мысли чёрной.
Моя безудержная плоть
Нуждается в защите оной.
Пошли мне Ангела теперь,
Когда весь мир от зла в смятенье.
Как много выпало потерь,
Как мало в жизни обретений.
Непредсказуемая грусть
Дождём холодным сыплет с неба.
Пошли мне Ангела, он пусть
Оберегает нас от гнева.
Пошли мне ангела с небес
Сейчас, теперь, вот в эту пору,
Чтоб мог нести земной свой крест
Всё дальше, дальше, выше в гору… |
|
"ТАК ИСЧЕЗАЕТ ОБРАЗ БЛИЗКИЙ..."
Лирическая интонация в стихотворениях Бориса Бурмистрова
Современные русские стихи так или иначе связаны с разрывом времени, с утратой звена, которое соединяет вчерашний день с нынешним. Советская эпоха содержала в себе не только модель социального общественного устройства, но и его психологическое воплощение, таящееся в глубине души тогдашнего человека. Он верил в хорошее, справедливое, общее. Но все это было стремительно опрокинуто и заменено на рациональное, выгодное, эгоцентричное. Разумеется, тут лишь лаконичная схема, однако в ней скрыты важнейшие черты минувшей эпохи и наступившего буржуазного новолетия. Прошлые годы и текущие, однажды разрубленные и разъединенные, как будто связаны воедино, и условно черное туго стянуто в один узел с условно белым. Советский человек уходит, а новый "капиталистический" гражданин, тем не менее, оглядывается назад и не хочет принимать сконструированную холодным и жестоким разумом реальность.
Несомненно, драматический конфликт уже прожитого и ежесекундно наступающего можно считать онтологическим свойством поэтического созерцания, в разных интонационных и предметных воплощениях вошедшего в сокровищницу отечественной литературы. Между тем упомянутый государственный слом привносит в лирику русских поэтов старшего поколения особенную остроту и часто предстает как незаживающая душевная рана.
Стихи кемеровского поэта Бориса Бурмистрова многообразны по тематике, но стоит отметить одну их особенность: переживание у него – в большей степени воспоминание, нежели ощущение настоящего мгновенья. "Прожитые годы", "уже присевшее крыльцо", "ведь были другие пути", "когда-то здесь песни звучали", "остался лишь в памяти лик", "времени талая трещина", "памяти тонкие нити", "ищу я то, что не успел забыть", "прошлое так стало близко нынче" – вот немногие лирические обозначения душевных координат автора. При этом не стоит забывать, что перед нами – стихотворения православного поэта:
В коротких снах и яви беспредельной
Ищу я то, что не успел забыть,
Ношу под сердцем русский крест нательный,
Чтоб грешный мир, в сердцах, не разлюбить.
Проживая текущую минуту, он тревожится за будущее, в которое входит с нелегкой ношей однажды произнесенных сердечных слов, очертаний любимых лиц, отблеском скромных памятных событий: "Только сердцу до боли тревожно / В ожиданье грядущего дня". Будущее не определено и непредсказуемо, настоящее отмечено горькими потерями – вот почему завтрашний день страшит продолжением утрат. Упование только на молитву, на ангела, на Божью помощь. Вместе с тем поэт ощущает себя русским человеком, сила которого еще не явлена миру в своей полноте, а само русское слово призвано помочь павшему духом и страдающему современнику ("Русское слово спасет и излечит, / Русское слово – очеловечит").
А родился я светлым
И душою, и телом,
Русским словом заветным,
Словно ангельским светом,
Напоен и наполнен,
И живу, и страдаю...
Потому, что я воин,
Потому, что я знаю,
Что в избе пятистенной,
Где иконная нежность –
Русь – начало Вселенной
И ее бесконечность.
В стихах Бориса Бурмистрова отчетлив "русский акцент", однако он в достаточной степени сдержан и никогда не срывается в барабанный звук. Одновременно поэт избегает своего рода самости, которая подчас присутствует в строках иных литературных ораторов – когда-то этим без стеснения грешили "шестидесятники". Напротив, Бурмистров просит Всевышнего послать ему ангела, который оберегает от гнева и черной мысли ("Пошли мне ангела, Господь!"). Борьба с самим собой – зримая черта в его лирике. Примечательно, что в этом же стихотворении даны, казалось бы, полярные состояния человеческого сердца: "непредсказуемая грусть" и "гнев". Первое – часто встречается в органичных сюжетах автора, тогда как второе чувство провоцирует в нем лукавая реальность.
Очень важной в творчестве Бурмистрова становится тема утраты, потери – будь то отчий дом, любимая женщина, давняя весна.
Так исчезает образ близкий,
Как грим смывается с лица.
Вот отчий дом, порожек низкий
Уже присевшего крыльца.
Так исчезает день печальный,
Лишь блики света на стене...
И путь, необъяснимо-дальний,
Все ж продолжается во сне.
Поэт очень тонко соединяет отвлеченное и осязательное, вещественное. Здесь это достаточно заметно, тогда как в других вещах подобное свойство его образной речи растворено в стихотворении и совсем не бросается в глаза читателю. Душа автора и внешний мир пронзительно индивидуальны и неповторимы, и в том отчетливо проявляется не только авторская интонация, но и сам способ творца художественно "взять предмет".
Словно продолжение приведенного сюжета – стихотворение об отчуждении родного угла:
В нашем доме чужие живут.
Водку пьют и чего-то жуют.
Повалилась ограда в проулке,
В палисаде цветы незабудки
Не по-нашему как-то цветут –
В доме нашем чужие живут.
В огороде полынь да осока,
И сарай завалился до срока,
И из бани не вьется дымок,
И травой затянуло порог.
Здесь гостей уже точно не ждут –
В доме нашем чужие живут.
<...>
Под окошком калина в печали,
А когда-то здесь песни звучали.
Простая история, безыскусная картина, но кажется, именно в таких творческих повествованиях таится непревзойденный лиризм русской живописи и поэзии. Чувство подмены кровного – чужим, безвозвратного ухода не только былого, но и самой точки выбора последующего пути, теперь уже почти пройденного...
Сказала, что вышла на миг, –
Сто лет с той поры пролетело...
Исчез под водой Материк,
И память, как платье, истлела.
Сказала: "Вернусь, подожди,
Куплю только в булочной хлеба", –
Давно испарились дожди.
От зноя потрескалось Небо.
Остался лишь в памяти лик,
Живу, новый день ожидая...
То солнце проглянет на миг,
То капля падет дождевая.
Прежняя жизнь с любимой была целым бытийным материком. Это удивительное сравнение подразумевает еще и некоторый образ укоренённости, душевной почвы – и бесконечного многообразия красок, вещей, слов, состояний. По существу, перед нами эхо огромного и неповторимого мира, невыразимого прямыми словами космоса потаенного человека.
У Бурмистрова есть почти прозаическое вопрошание, которое очень хорошо сочетается с интонацией поэта и в той или иной степени может быть прикреплено ко многим его стихотворениям: "Я понять очень долго пытаюсь – / Что же там, за порогом земли?" Художник, погруженный в коллизии земного существования, определенно должен задумываться над таким вопросом. Но здесь мы видим два очень личных смысловых указателя: земля – земное присутствие, заботы, поступки, выбор пути; порог – семья, отчий дом, детство, любовь... Что же более весомо для автора? И, оглядываясь на свод его стихотворений, почти угадываем ответ:
Прошлое так стало близко нынче,
Даже скрип калитки узнаю,
Снова песни, снова трели птичьи
Так же душу трогают мою.
Так же сердце екает тревожно,
Не спугнуть бы тишину аллей.
Подойду и сяду осторожно
На скамейку памяти моей.
 Бурмистров Борис Васильевич родился (1946 – 2026) в Кемерово, в семье рабочих. Окончил Кемеровский химико-технологический техникум по специальности «Механик» (1964). После окончания учёбы работал по специальности в городах Кемеровской области (Кемерово, Прокопьевск, Березовский), пройдя путь от рабочего до руководителя предприятия. Несколько лет жил и работал в старательской артели на Крайнем Севере. Вернувшись в Кузбасс, работал в г. Берёзовском заместителем начальника строительной организации, затем механиком и заместителем директора оборонного завода в г. Кемерово. В настоящее время работает и проживает в г. Кемерово. Стихи начал писать еще в школьном возрасте, первая публикация стихов появилась в газете «Северная заря» в 1971 г. С 1984 г. Борис Васильевич начал работать в Союзе писателей Кузбасса директором Бюро пропаганды художественной литературы и полностью посвятил себя литературному труду. Первая книга стихов – «Не разлюби» (Кемерово, 1989 г.). Бурмистров публиковался в российских и сибирских журналах: «Наш современник», «Москва», «Литературная Россия», «Сибирские огни», «Огни Кузбасса», «Бийский вестник» и др. В 1991 году принят в члены Союза писателей России. С 1993 по 2024 г. являлся председателем Кемеровского областного отделения «Союз писателей Кузбасса» Общероссийской общественной организации «Союз писателей России», секретарем Правления ООО «Союз писателей России», с 2025 г. – заместитель председателя. Лауреат Большой литературной премии России и других региональных и всероссийских премий. Лучшие произведения Бориса Бурмистрова включены в российские коллективные сборники, хрестоматии, антологии: «Собор стихов», «Русская сибирская поэзия», «Писатели Кузбасса». Его стихи переведены на узбекский язык. Борис Васильевич много лет выполнял обязанности Советника Губернатора Кемеровской области по культуре. Заслуженный работник культуры Российской Федерации, заместитель Председателя Кемеровского областного отделения «Союза писателей России, поэт, публицист; член-корреспондент Российской академии естественных наук; академик Петровской академии наук.
Материалы прислал Владимир Скиф
|
