Юрий БУРОВ (Саратов)
|
Бывают в жизни поступки, которые многие годы спустя булгачат душу и сердце, снова и снова изумляя своей непредсказуемостью, опрометчивостью и даже загадочностью. Одну из таких историй я много раз пытался честно объяснить самому себе, чтобы понять хотя бы – стыдиться следует происшедшего или же гордиться им. Но к какому-либо определённому выводу так и не пришёл. А дело было так. …В декабрьский полдень встретил я своего друга, с которым не виделся более десяти лет: расстались мы с Егором после выпускного вечера в Качалинской средней школе. Крепко побратавшись, любовно поколотив друг дружку по плечам, мы отправились в магазин. Купили теста и бутылку «Донского игристого». На выпечку подрумяненных бурсаков на нутряном бараньем жиру, коими потчевали нас матушки наши, не ушло и получаса. Нашлись и нардек, мочёный тёрн, шмат сала – самая распрекрасная казачья закуска. Сумбурные воспоминания, тосты… Мало-помалу истаивало возбуждение, неизбежное при долгожданной встрече. И тут вроде бы неожиданно, но вполне уместно один из нас в образовавшейся паузе высоко и чисто вывел: «Ва-ку, ва-кузнице!» Второй с лёту подхватил: «Ва кузнице маладые кузняцы»… Загремели сбитые на пол табуретки, а ноги наши принялись выделывать замысловатые кренделя в такт зажигательной молодецкой песне. Выпили ещё и ещё, пытаясь остудить полыхаюший в нас восторг. Снова плясали и пели. «Как у нашего соседа до утра была беседа», «Вот теперя нам попеть-погулять, когда нехрена на баз загонять»… Не сговариваясь, мы явно старались как бы вернуть себя в детские, а затем и в юношеские годы, то есть в ту пору, когда в донских хуторах и станицах во время свадьбы или иной гулянки всё ходило ходором от умения и готовности щедро вплести свои тело и душеньку в праздник. Старшее поколение, молча ушедшее, мастерски перевоплощалось в самых искусных певцов и плясунов. Нынешние застолья явно поскучнели. Бывает даже, что за весь вечер никто из гостей, как говорится, изо рта пару не выпустит. Бражничают молча либо под нескончаемую телевизионную слизь… Мы же с Егором разогрелись изрядно. До такой степени, когда сущностное нутро трепещет и рвётся в бескрайнюю высь, готовое преодолевать любое пространство и время. Вполне возможно, что разбередив свою принадлежность к родным корням, мы неосознанно даже жалели себя, свою близкую, но уже недосягаемую юность, а то и всю жизнь, которая наверняка сложилась бы иначе, будь не порушено , а живо родное казачество. Почему в человеке порой просыпается густая и липкая тоска по тому времени, которое он лично не пережил, но издали оно кажется желанным и романтичным до слёз? Может быть, народная поэзия о возвышенном минувшем манит нас своей кажущейся безупречностью – кто знает… Да и можно разве не восторгаться казачьими песенными изумрудами ! Что ни текст, то и судьба, и пример для подражания. Припомнился сюжет и для нашего с Егором состояния. О том, как возвертаясь из чужедальнего похода домой (а мы вроде тоже как бы давно отбились от куреней) донцы « Подходили к Дону близко, тотчас киверы – долой! Поклонились Дону низко: Здравствуй, Дон, ты наш отец родной!». . Завершив песню, мы примолкли, отвернувшись друг от друга, стыдясь собственных глаз: выпитая игристая влага текла из них или настоящие слёзы – Бог весть… Остывая от колдовского песенного огня, мы бесцельно направились а зал… Взгляд друга остановился на стене, где висели георгиевский крест, нагайка и шашка. Егор тут же всё это нацепил на себя, в прихожей кочетом приосанился перед зеркалом и спохватился одеваться. «Далёко ли?» – поинтересовался я. «Сбирайся, увидишь!. . » На такси мы быстро домчались до какого-то, явно нежилого здания. Вошли. Егор уверенно прошагал до двери, табличка на которой извещала, что за нею главный инженер треста с такой же как у Егора фамилией. Поправив крест и шашку, приятель смело распахнул дверь. «Алексей!» – крикнул он, но тут же ретировался: в нашу сторону поворотилось не менее полутора десятков пар любопытных глаз – брат проводил совещание. Но он тут же выскочил в коридор:» Не дураки ли, а! Что обо мне-то люди подумают?» – Не ругайся, брат, – не смутился Егор, – заводи « жигуль», вези нас к отцу. И – поскореича! – Да ить смеркаится на дворе… – И не шурши! Попрепиравшись, всё же выехали. Тем более, оказалось, и сам Алексей давно собирался в гости. Однако, вскоре после поворота с трассы Волгоград – Москва на хутор дорогу перегородили непролазные сугробы. Как ни бились , Алексей вынужденно поворотил назад, а мы отправились на своих-двоих к отчему дому Егора. Отец, показалось, нисколько не удивился ни нашему внезапному появлению, ни необычному снаряжению сына. Сноровисто выставил на стол сало, огурцы, мочёный арбуз, стопки, нарезал хлеба. Ещё в школе Егор мне под секретом рассказывал об одной необычной ночи. Как-то , глухой зимней порой в окно постучали. Отец отпер дверь, но пришельца, которого случайно очнувшийся от сонного омора Егор увидел мельком, в хату не пустил. Оба о чём-то долго гутарили на улице. На вопрос матери, « какую это ишо пугалу по ночам носит», отец, вильнув в сторону взглядом, пояснил:» Да так…Знакомец один забегал. Он добрые чирики шьёт. Спрашивал, не надо ли». А много позже рассказал-таки, что ночным визитёром был не кто иной как его отец – сотник четвёртого Донского полка. И теперь, пока готовился стол, Егор спросил, не было ли с тех пор вестей от деда. – Сгинул где-то батя!. . – опечалился хозяин, – царствие ему небесное! – перекрестился на пустой угол и потянулся за бутылкой. Подумалось, никак неспроста дружок мой вспомнил про деда. Так и оказалось. – Как же тебе, сыну казачьего офицера не стыдно, что даже ржавого ухналя на погляд не осталося! – упрекнул Егор отца. – Вон у человека, – кивнул на меня, – и шашка, и нагаечка, и даже крест! После этих слов стареющий казак на удивление шустро выскочил из-за стола, торопливо поправил на окне занавеску, прикрыв щель, и метнулся в чулан. Вернулся он быстро, с ходу припечатав на стол новёхенькие «вальтер» и кинжал. Глаза его горели. – Щ-щ-анки! – гневно бросил он, – «Нагаишька»! – передразнил Егора. – У мене и пулемёт под яром зарытый. С двумя цинками. « Нагаишька!»... – Прости, отец! – искренне попросил прощения Егор , – обнял и расцеловал батю, – никак не думал, что ты у меня тоже…без подмесу. Почти до утра мы, трое тосковали о былом и недосягаемом. А с рассветом тронулись в обратный путь. От поворота по большаку на попутке добрались до аэропорта: Егору предстояло лететь в Ленинград, где он жил и работал. До рейса ещё оставалось время, которое решили скоротать в ресторане. Передавая пальто уставившемуся на георгиевский крест гардеробщику, Егор понизив голос и кивнув на меня, пояснил: »Мы прямые потомки Ермака Тимофеича. Были на Дону с инспекцией. Но ежели кто спросит, растолмачь, что, мол, артисты, кино сымать готовются. » Войдя в роль, Егор продолжил игру первым же тостом. Вытянувшись в струнку, с чувством произнёс: «За Тихий Дон – батюшку!» Опрокинув стопку, поцеловал сияющий крест, который на лацкане тёмносинего пиджака смотрелся потрясающе изысканно. Не остался в долгу и я: «За шашку – матушку!» Пока закусывали и курили, репродуктор гундосым женским голосом проинформировал, что начинается регистрация пассажиров на рейс Волгоград – Ленинград… «Слава донским казакам и ныне, и вовеки!» – погнал время Егор. «Заканчивается регистрация»…» По стремянной!. . » « Начинается посадка»…» Давай сразу и по закурганной !» – Друг мой разлил немалый остаток коньяка в фужеры. Лицо его горело огнём и, скорее всего, в тот миг он ощущал себя настоящим боевым казачьим офицером никак не менее, чем в чине есаула». – А брату я… Что же он, тем более старшой, но всё же – поганец, перестал про казачество понимать!. . Всё! Побёг! Пиши!..» – отцепил крест, снял шашку и нагайку, уложив их на белую скатерть… Дождавшись официанта, я расплатился и направился следом. Взлетев по пустому уже трапу к овальному люку, наткнулся на стюардессу. «Ваш билетик!» – протянула она руку. «Я провожаю. Его-о-р!» – сделал было шаг вперёд. «Никаких егоров! – упёрлась проводница в мою грудь руками, – немедленно покиньте судно!» Ладонь моя непроизвольно обхватила рукоятку клинка, готовясь потянуть его из ножен. Но именно в этот миг в тесном чуланчике самолёта появился Егор, который сходу вступился за хозяйку салона. «Сейчас, моя красавица, мы с ним разберёмся. – Приятель выхватил из-за пазухи воронёный «вальтер» и, направив его на меня, приказал: «Кру-гом!» А ошалевшей стюардессе, кивнув на оружие, пояснил»: «Правда, как настоящий?! Научились наконец-то и у нас красивые игрушки штамповать», – встал перед женщиной на колено, поцеловал пальцы её, попросил, – « Подари пять секунд на прощание с другом». Обнялись мы с чувством и расцеловались . . . Видимо, наши восторженные рожи успокоили стюардессу: «Тоже мне казаки объявились!» – уже вполне миролюбиво и, показалось, даже с симпатией прокомментировала она. Случайная, невзначай брошенная проводницей фраза будто вознесла в небеса: видимо, было в нашем с Егором обличье что-то такое, что помогло распознать истоки огня, коим мы пылали минувшие сутки. Да, дурачились и колобродили, разогретые хмелем. Но не в нём, не только в нём крылась главная причина нашего … самовоспламенения. Скорее всего, при стечении обстоятельств вспыхнули в сознании до времени тлеющие угли, кои живут в каждом, кто родился и вырос на Дону , коим никогда не даст погаснуть глубинная память о прямой принадлежности к далёким и близким , неуёмным и в деле, и в битве, и в работе, и в песне , и в пляске, и в любви к Родине моим Великим предкам. А это Платов и Бакланов, Разин и Пугачёв, Недорубов и ещё многие-премногие знатные и совсем безвестные земляки. Которые спокон века, на протяжении многих десятков поколений строили в степи вольную вроде бы, но самую справедливую на планете демократию. А ещё и легендарный Ермак Тимофеевич – выходец из нашей, Качалинской станицы. И , конечно же , Мелехов Григорий, сверхпопулярный в ту пору не только на Дону. Да как же не стремиться, не рваться на клочки неутомимо, чтобы пусть хотя бы мысленно, подражать людям такой необычной выделки, какой отличались отважные наши прародители! Об этом небывалом в истории феномене высказался и мудрейший Лев Толстой, считающий, что Россию «Сделали казаки и... народы России желают казаками быть». (запись в дневнике 2 апреля 1870 г. ) И вовсе неслучайно мы с другом испытали иллюзию вознесения духа нашего до состояния готовности совершать подвиги во славу Отечества. Но полной мерой испытывая огонь колдовского предчувствия, мы не могли понять, почему никто вокруг не разделил нашего восторга. И даже отец Егора, поначалу поддержавший игру, на прощание безнадёжно махнул рукой:» Ну какие теперича могуть быть казаки! Ноне скрозь одни пролетарии. » «А мы, выходит, охухорки казачии?» «Ну а то хто жа…» Бортовые огни самолёта становились всё менее заметными, стали сливаться по яркости и величине с ранними зимними звёздами. «А ведь именно они, – подумалось, – наверняка помнят былое Тихого Дона. И, конечно же, обязательно есть, должна быть и главная казачья звезда: а не будь её, что же сотни лет освещало путь к победам бесстрашным степнякам? И куда спасительная казачья звезда запропастилась ныне? Или не пропала она, а мы, наследники вольных сынов плутаем в темноте потому, что разучились обращаться к небесам с благодарной молитвой и смотрим угрюмо лишь себе под ноги?.. Денег на такси у меня не осталось и до города пришлось добираться автобусом. Хмель помаленьку выветривался и сознание принялась теребить тревога: ведь не с воздушным шариком озоровал на людях, а с самым что ни на есть холодным оружием. А ну как попался бы с шашкой на глаза милиционеру – кутузки в ту пору не избежать. И неизвестно, на сколько лет… Недалеко от дома – стайка молодёжи. Незатейливая песенка под модную тогда гитару. Один из парней ненастырно попросил закурить. Пока я шарил в кармане, хлопец при свете уличного фонаря усмотрел-таки рукоять шашки «Настоящая!?»– изумился он, – пацаны, айда гляньте, настоящая шашка! А можно потрогать?» Предусмотрительно продев руку в прочный темляк, я полувытащил клинок из ножен и ребячьи пальцы бережно вдоль златоустовского клинка гладили сталь. В тишине высоко тренькнула оборванная струна грубо брошенной на асфальт гитары. …Ещё затемно открыл глаза. Понял, что нахожусь в собственной квартире. Но шашка была не как обычно, на стене, а возле кровати. Значит, происшедшее никак не могло быть сном. Услышал спокойное дыхание жены, сына. Вздохнув, мысленно поблагодарил Бога за то, что опасный маскарад позади. Но тут же и подумал не без восторга: «И слава тебе, Господи, что мы – казаки!» Всё описанное произошло 15 декабря 1971 года, когда ещё ни о каком возрождении казачества во всём Советском Союзе никто даже не заикался. Так совпало, что ровно через двадцать лет, в декабре 1991 года на учредительном кругу в одном из областных центров мы создали землячество казаков России. В нём мне в течение десяти лет довелось служить заместителем атамана. Январь 2011 г.
P. S. Это предельно откровенное и романтическое воспоминание я не решался отправлять в печать… Потому что до сердечной боли в свои немалые годы стыдился да и сейчас стыжусь того, что творится вокруг казачьей темы в России: сколько проходимцев и лжеказачьего сброда! Немало думал о беде и пришёл к твёрдому выводу:не видать казакам свету и воли до тех пор, пока у власти внуки и правнуки тех, кто расказачивал. Но!.. Расказачивание обернулось для инициаторов непредвиденным для них результатом: благодаря их затее распылить, рассеять непокорный люд по стране, казачьи потомки ныне рассеяны по всей России, а не только в некогда традиционных регионах проживания. Отсюда стратегия и тактика на многие годы по вызволению Руси из международного смертельно опасного капкана. План этот одновременно прост и чрезвычайно сложен : выбирать промеж себя и из сынов и дочерей других народов, которым дорого Отечество наше, самых достойных и преданных, продвигая их во власть и все остальные институты, чтобы достойно исполнять своё исходное и давнее предназначение – бороться с врагами внешними и внутренними своей древней и великой Родины.
... Иногда полезно перебирать старые вещи и перечитывать давно написанное. Эти занятия обязывают точнее оценивать минувшее, трезвее смотреть на нынешнее и разумнее мечтать о завтрашнем. Что и попытаюсь сделать, нисколько не претендуя на истину.
* * * Потрачены многие тонны чернил и бумаги на споры о том, является ли казачество народом или же сословием. Несколько дней назад подошёл к яблоне-антоновке. Плоды уже зреют, радуют и размером, и цветом, и неповторимым ароматом. Стойким и в то же время тонким, коим хочется дышать ненасытно и бесконечно, мысленно даруя щедрую благодарность создателю сего чуда. Да вот беда – у сорта нет автора... Но и безымянным его назвать нельзя. А кто же создатель? Народная селекция. Из поколения в поколение. Русских садоводов. Так же и с казачеством. Главное – оно было. На протяжении веков. И существовало в условиях далеко не тепличных. Условия эти заставляли, вынуждали шлифовать быт, политику внешнюю и внутреннюю, все аспекты жизни от рождения до похорон. Тут же и загадка, на которую нет ответа – почему именно в России появилось казачество? В других-то странах ничего подобного не было. Скорее всего причина – в извечной тяге к свободе, которая и поныне живёт на просторах бескрайнего Отечества. Без малого 40 лет минуло с первых кругов, на которых казаки в разных регионах страны без утайки объявили о своём намерении возродить традиции и весь жизненный уклад предков. Удалось ли задуманное? Частично и далеко не так, как виделось десятки лет назад. Причин несбывшихся планов множество. Как известно, в России до 1917 года было 12 казачьих войск и отдельный якутский казачий полк. В ходе гражданской войны казачество раскололось, как и вся Россия, на красных и белых. Насколько губительно это было для обеих сторон, как и для всей страны, ярко и достоверно показано в романе «Тихий Дон». В смертном противостоянии казаки выделялись своей отменной выучкой. С детства обучаемые владению оружием, во время службы и на регулярных полевых сборах казаки обретали качества непревзойдённых воинов. По мнению специалистов конный казак свободно расправлялся с пятью пехотинцами. Тем более слабо обученными и не очень организованными при создании молодой красной армии. Урон её полков под ударами казачьих сабель зачастую бывал сокрушительным. Немудрено, что советская власть нередко бросала все силы на уничтожение белоказачьих формирований. Но и после поражений они восстанавливались снова и снова. В итоге появилась директива (авторы Троцкий и Свердлов), предписывающая уничтожение казачества»как народа, максимально способного к самоорганизации». Расстреливали непокорное сословие массово. После гражданской запретили носить штаны с лампасами, называться казаками, хутора и станицы переименовывали в деревни и сёла, разбавляя уцелевшее коренное население переселением народа из центральных губерний. Во главе советов и партячеек поставили чуждых и враждебных к местному укладу людей. Что вызывало массовые восстания. Десятки лет выжившие в годы репрессий люди старались избавиться от любых свидетельств своей принадлежности к казачьему рода. Приведу забавный но характерный пример на этот счёт. В начале 1990-х годов в Урюпинске создали конный отряд для участия в праздновании Покрова в Волгограде. Решили двигаться конным порядком. В одном из хуторов проезжали мимо глубокого старика. Сидел он на лавочке возле своего куреня, опершись на посох. Поравнявшись с дедом, конник с серебристыми погонами есаула на кителе шутейно гаркнул:»Здорово , дед! А скажи-ка, какая ноне власть в хуторе? Красная али белая?»Старый человек, без сомнения помнящий события Гражданской, основательно растерялся и даже перепугался. И, пятясь к спасительной калитке, ответил на вопрос потрясающе мудро:» ОБНАКОВЕННАЯ власть у нас нонича». Расказачивание , а затем и коллективизация сопровождались высылками казаков в места отдалённые. Брат моей бабушки Артемий Алаев после гражданской вернулся в хутор. В сельсовете председательствовал его однополчанин, с которым вместе служили в Лейбгвардии императорском полку. На одном из смотров Артемий отличился, на полном скаку подцепив с земли главный приз – серебрянные часы... Окопы Германской, революция, долгая служба в конной армии Будённого. . Но начальственный теперь земляк встретил прежнего односума сдержанно. Юлить не стал: – Тебе, Артём ловчее было бы домой не возвертаться... – Чем не угодил, кому?! – Зажиточных прижимать начали... А у тебя две пары быков, два коня... – Так ведь не краденые, а горбом нажитые! – Это значения не имеет: подлежишь вобчем. Так что тикай, пока не захомутали. Собрав самое необходимое, мой родственник с женой и тремя детьми уехал. Бабушке приходили редкие письма из Тихорецка с распросами, что нового, как хуторяне... Лишь в начале пятидесятых приехал двоюродный дед» на погляд былого» как он сам выразился. Высокий, всё ещё статный, но уже с длинной седой бородой... Помню, бабушка передала ему что-то из своего окованного блескучей жестью сундука... Короче говоря, настоящие казаки полной мерой, по самые ноздри долгие годы хлебали волны «любви» к своему прошлому новой власти. Помнится, бабушка радио (чёрную тарелку на стене) не жаловала, всегда просила:»Выключите эту вылу совецкую». Неудивительна поэтому опаска, с которой бывалые казаки отнеслись к идее возрождения в конце века уже прошлого. Один из них мне напрямую выложил причину сомнений:»Вот погоди, как зарегистрируют каждого, так и начнут всем без разбору топорки на бок сворачивать! Ноне ведь при власти детки тех, кто наших отцов в затылок стрелял»... Тем не менее возрождение вроде бы как состоялось. Начало было бурным, массовым и даже показательно демонстративным. На учредительных организационных кругах в президиумах восседали рядом со священниками вторые, а зачастую и первые лица тогдашней власти. И местной и центральной. По всей стране. А не только в традиционных для казаков регионах – на Дону, Кубани, Тереке, Урале... Довелось встречаться даже с казаками из Беларуси, с традиционными для республики зелёными погонами... Быстро множилось количество казачьих «полковников», »генералов» и даже «адмиралов». Рванул спрос на форменную одежду, бурки и папахи. Знаки, значки и эмблемы, включая копии легендарных георгиевских крестов. Вступать в казачьи общества устремились даже те, кто не отличал мерина от кобылы. Однажды на сходе увидел группу милиционеров с погонами майоров. Поинтересовался , какому званию соответствуют. »Есаул!» – с гордым видом ответил один из них. »Так у есаулов погоны были с одним просветом и без звёзд». »Да , было, а теперь Ельцин новые ввёл!. . » Иным ряженым приходилось не легко. Как-то на одном из сходов сидел рядом со мной давний знакомый казачий «полковник». В армии не служил, к обмундированию не привычный, портупея одета на левое плечо. В какой-то момент лицо его налилось краснотой, на лбу выступил обильный пот... »Не пойму, что со мной, теряю сознание»... Я посоветовал ему выйти на морозную улицу, глубоко подышать, умыться холодной водой. Послушался. Затем поинтересовался, что произошло. Пришлось объяснить, что рядовому необученному натягивать на себя полковничий мундир опасно для здоровья физического и нравственного. Много было и смешного и трагичного. В том числе убийства самозванных атаманов из криминала. И что удивительно, в казачьи лидеры устремилось ради карьеры немало проходимцев. Одному из таких удалось даже возглавить некогда самое легендарное войско и на этой популярной волне прошмыгнуть в депутаты Государственной Думы. Однако вскоре этого «атамана» исключили из казачьего общества... Но как непогрешимый и «заслуженный единорос» он так и остался при присвоенных нашармачка регалиях. С самого начала восстановления казачество заманивали в свои ряды практически все многочисленные партии:в неразберихе 90-х годов они жадно цеплялись за любой символ порядка и стабильности. Так, впрочем, было не однажды и в прежние времена. Взять тот же 1612 год. Именно казаки разгромили поляков в Китай-городе. И произошло это 1 ноября по новому стилю. А Кремль взяли лишь 7 ноября. Но новодельным властям , чтобы затушевать Октябрь 1917-го, захотелось совместно с РПЦ объявить праздник «единства и согласия» именно 4 ноября... Не осталось в стороне и государство, приняв закон о репрессированных народах. Якобы для восстановления исторической справедливости. А на самом деле Кремль с лукавым прищуром наблюдая за повсеместным кучкованием казаков прикидывал, как использовать энтузиастов в своих интересах. Веками испытанный подкуп завуалировали под хитромудрый реестр. Чем заодно вбили клин между казачьими потомками, разделив их на реестровых и общественников. Реестровые стали якобы считаться на госслужбе. Атаманы получили высокооплачиваемые должности заместителей глав администрации, в том числе и губернаторов. Казакам разрешили стать помощниками полицейских и следить за общественным порядком. За доплату, разумеется... Казаки нереестровые, состоящие в общественных организациях никак не поймут, почему им отказали в праве считать себя потомками казаков. В сумбуре 90-х не обошлось и без грязной пены. Иные головушки требовали создавать отдельные от государства казачьи территории. Но это и не удивительно: не кто-нибудь, а сам Ельцин предлагал автономиям» столько суверенитета, сколько проглотят». Подогревали страсти и зарубежные «однополчане» – Всемирный конгресс казаков и многие иные. Хватало провокаторов и в самой России, даже в высших органах власти. Тем более, что шёл раздел и передел территорий распадающегося СССР, в том числе и с оружием в руках. В какое-то время в стране попытались воссоздать чисто казачьи части. Не получилось... Скорее всего из-за нехватки самих казаков. До 1917 года в России казачьего населения было около 7 миллионов. Сегодня не наберётся и десятой части. Что же имеем? Не много. По статистике примерно 150 тысяч казаков. В казачьих бригадах на фронтах СВО воюет около 20 тысяч. Сражаются достойно. Очень многие награждены, 13 человек стали Героями России. Для понимания перемен: в первой Мировой приняли участие более 300 тысяч казаков. Но и жалкие остатки можно бы использовать разумнее. »Слаборазвитый» с точки зрения российских либералов А. Г. Лукашенко около года назад дал военным разумную, по все меркам команду:организовать курсы снайперов для всех желающих охотников. »Они, сказал, он, умеют терпеть жару и холод, отлично маскируются, метко стреляют, бесшумно передвигаются. Это же наш бесценный резерв в случае чего!» В России отношение к охотникам даже не настороженное, а откровенно опасливое. Законы об оружии столь жестоки и разорительны, что немалое количество их предпочитают отказаться от охотбилетов. А что творится ныне с беспилотниками и диверсионными гуппами!Они практически безнаказанны в Курске, Белгороде, Брянске, других приграничных с пробандеровскими супостатами регионах. Но ведь именно казаки с покон века безупречно сторожили и охраняли границы. Почему ныне забыли об этих прирождённых воинах и их способностях? Вопрос, впрочем, риторический. Поскольку нынешняя управляемость в стране близка к нулю; стали ненужными и разрушены десятки тысяч заводов и фабрик, массово исчезают с карты деревни и сёла, которые всегда снабжали армию солдатами и продовольствием... Вполне понимаю сдержанное и опасливое отношение государства к возможности возврата былого казачьего влияния. Оно всегда защищало угнетаемых. А бед, как известно, Русь-Россиюшка во многие эпохи наглоталась по самые ноздри. Вот и пытался обесправленный люд любыми путями вырваться из-под господского арапника. Бежали на Дон, с которого выдачи не было. Скрывались там самые сильные, с непокорённым сознанием. В вечных поисках справедливой доли. Так было и в начале 18 века. Пётр Первый, затеяв войны, на которые требовались громадные деньги, обложил народ небывалыми налогами. Драли их за всё – и за что можно, и за что нельзя. Массы ринулись на Дон. Император потребовал немедленно вернуть беглых их «законным» хозяевам. Казаки не послушались государева окрика. А посланные войска разбили. Однако Булавинское восстание всё же было жёстко подавлено. Выжигали целыми станицами. Дон потерял треть своего населения. А вскоре монаршей волей были прекращены демократичные выборы атаманов. Они стали НАКАЗНЫМИ, то есть назначаемыми из центра. Как, скажем, нынешние губернаторы. Которые привозят с собой целые команды, не ведающие местных традиций и обычаев, с вредными привычками и противозаконными намерениями. Но нынешнему люду от»благодетелей»бежать некуда. Дон, Кубань, Терек как и другие когда-то казачьи территории теперь под иным управлением. Нередко ярко криминальным. Как, например , печально известная Кущёвка. В которой остатки казачьих потомков с «кастрированными» правами вынуждены были наблюдать грабежи, разбои, изнасилования. Не только при молчаливом наблюдении властей, но иногда при их прямом участии. Властей судебных , в обличии хахалевых и черновых. История , как известно, часто повторяется. Десять лет назад на Кубани вспыхнул «тракторный марш». Он был подавлен, как и Булавинское выступление... В таких условиях упрекать кубанское казачество в том, что не дали укорот Цапкам, у меня язык не поворачивается... Да и сами казачьи вожди порой позорят вековые заслуги земляков. Недавно, как известно, на длительный срок осуждён аж сам атаман Кубанского войска:поразила его современная зараза российской действительности – жадность и воровство. А вот пример общеизвестный, достойный восхищения. Речь об уроженце казачьего хутора из Волгоградской области генерале Иване Ивановиче Попове. В сетях подробно рассказано, что пострадал он за правдивое описание обстановки на своём участке фронта. Рассказал о нехватке снарядов, других боеприпасов и вооружения, обмундирвания, о необходимости ротации предельно уставших подразделений. Правда начальству не понравилась. Нашли повод расквитаться, подвели под уголовную статью. Но слава Богу, генерал держится мужественно, как казаки при длительной защите крепости Азов от бессчётной армады турок.
Есть в возрождении и ростки надежды. Во многих городах действуют казачьи классы, кадетские школы. Ребятишки знакомятся с традициями, культурой, изучают военное дело. В классах не только казачьи потомки, а все желающие. Вполне возможно, среди них и будущие атаманы, которым придётся возрождать истинное казачество. Впрочем и тут немало сомнений. Известный «наставник» в своё время высказал сожаление по поводу того, что страна неоправданно долго воспитывали творцов вместо цивилизованных потребителей. Да, наше поколение в детстве строгало, сколачивало скворечники, лепило, ваяло, изготавливало всевозможные модели, прыгало, бегало, бескровно дралось, каталось с горок, лепило снеговиков и т. д. Без дела не сидело. Нынешняя детвора оказалась в плену у смартфонов. И у лени. Наполненное корыто стало чуть ли не символом процветания и благополучия. Нынешние школьники с юных годов приучаются к формуле:»Главное в жизни – НЕ УМЕТЬ, ЗНАТЬ, А ИМЕТЬ». Налицо вирус высокомерного потребительства. Сплошь и рядом детей и внуков не интересуют даже биографии родителей , а тем более дедов. Эгоизм и праздность возведёны в достоинство. Да и юные казачата в классах осваивают пока лишь декоративные атрибуты прежнего сословия – фланкировку, джигитовку, владение пикой... все при форме, с погонами. Не однажды встречался я с прославленным трижды Героем Отечества Константином Иосифовичем Недорубовым. Полный георгиевский кавалер, орден Красного Знамени, герой Советского союза! Награды он носил, а от погонов капитана(подесаула) категорически отказался:»Погоны носят тока служивые». Что же мы утеряли при попытках вернуть былое? Прежде всего бесценные традиции самой первой в России демократии. Начиная с выбора атаманов. На хуторском кругу, где собиралось всё взрослое мужское население. Каждый без исключения участник круга являлся потенциальным кандидатом в предводители. Сказать по–нынешнему – в главы администрации. Выставлялось несколько кандидатур. Каждая обсуждалась открыто и откровенно. Все фигуры были известны хуторянам с детства своими проказами и делами достойными. Голосовали простым большинством, без мутных ныне трёхдневных электронных обманок. На этом же хуторском кругу голосовали и за выборных, то есть за тех, кто уже на станичном кругу будет выбирать атамана станичного. Вместе с ним определялись и те, кому доверяли выбирать атамана округа... А круг окружной направлял делегатов на избрание атамана войскового. Вот такая соблюдалась нерушимая поэтапность и последовательность. Которая исключала прошмыгивание во власть людей недостойных, корыстных. На кругах же избирались и совета стариков. Из людей уважаемых, авторитетных. Им делегировалось право судейской коллегии:определять степень наказания казака за тот или иной проступок, вынося его утверждение опять-таки на общий казачий круг. Таким прямым образом осуществлялась законодательная, судебная и исполнительная власть. Народная поистине, а не псевдодемократическая. Поэтому-то решения, принятые большинством, исполнялись своевременно и в точности. Особо напомню об истоках казачьих успехов на поле боя. К воинскому ремеслу казачат начинали готовить с малолетства, обучая владению шашкой (поначалу рубили тонкую водяную струю, не допуская брызг), пикой, джигитовке, стрельбе. А второе – сотни формировались из знакомых с детства однохуторян – друзей, соседей, разных степеней родственников и т. д. Служба и битва на глазах у земляков исключала позорные проступки, молва о которых могла передаваться из поколения в поколения. Совесть и стыд были безотказными тормозами. Мне могут возразить, напомнив о грабительских наклонностях казаков. Да, они были. Ватаги нередко отправлялись в походы «за зипунами». Но ведь такими проказами отличались не только казаки. Америка, скажем, грабила и грабит, действуя по-бандитски и поныне, не стесняясь дурной славы и осуждения. А чем лучше казачьих набегов нынешние олигархи России?. . Они, по сути, стали оккупационной властью в стране, превратив народы в бесправных граждан пусть и не совсем военными методами. Рискну сравнить жестокое расказачивание в прошлом веке с тем, что происходит в стране последние 30 лет. БОльшая часть населения грубо отодвинута, даже отлучена от азов самоуправления, лишена возможности жить в привычной и предсказуемой среде. Справедливость становится всё более недоступной мечтой, сладкими воспоминаниями старших поколений. Которым посчастливилось жить в иную пору. А происходящее никак не поддаётся логическому пониманию. Страна опустынивается на глазах, стремительно лишаясь промышленности, сёл и деревень, ежегодно пополняя безразмерные погосты. Совесть, нравственность, взаимовыручка, сострадание, всенародная забота о здоровом и достойном будущем поколении становятся понятиями всё более абстрактными... И бежать от всего этого откровенного и безостановочного РАЗРУСАЧИВАНИЯ в пределах родного Отечества – некуда! Казачество, разгромленное не однажды, неизменно возрождалось. Каким оно станет, предсказать невозможно. Сможет ли спасти свою мать-Россию от поругания – пока неизвестно... У Гоголя есть фраза о сути вольнолюбивого сословия:»Казачество – это ИСКРА, высеченная из груди русского народа ударами бед. » Бед у страны появилось с избытком. Выходит, вся Россия ныне оказалась в состоянии порушенного завета – »Нет уз святее товарищества». Россию энергично колошматят и снаружи и изнутри. Получается, что вся страна в какой-то мере превратилась в единственный на всей планете островок с мечтами о свободолюбии и справедливости. Вынужденно сражаясь с врагами внешними и внутренними. «ИСКРА», подмеченная Гоголем никогда не погаснет. Значит, есть надежда, что обязательно воскреснет и ВЕЛИКАЯ некогда Россия. Потому что у казачества и России извечно ЕДИНАЯ путеводная звезда. 15 ноября 2026 года |
||||
| Нажав на эти кнопки, вы сможете увеличить или уменьшить размер шрифта Изменить размер шрифта вы можете также, нажав на "Ctrl+" или на "Ctrl-" |
||||
|
|
||||
Наш канал на Дзен |
||||
|
|
||||