ЧЕЛОВЕК ОБСТОЯТЕЛЬНЫЙ...

Вячеслав Андреевич Чернов – человек обстоятельный, врач, совмещавший научную работу с успешной медицинской практикой. Как поэт, как писатель он раскрылся в зрелом возрасте, хотя, по собственному признанию, писал всю жизнь, сколько себя помнит. Для себя Вячеслав Андреевич определил главные приоритеты в творчестве уже давно – он восхищён родной природой, оренбургской степью, которую внезапно пересекает лес, реками и озёрами нашего края. Читать стихи о природе «вообще» скучно, но Вячеславу Андреевичу удаётся наполнить индивидуальностью, характером и лес, и степь, и силы природы, и сами времена года.

Вот как динамично он пишет о грозе:

А вот и дождь сплошным потоком,
Да с ветром хлещет как-то боком,
И с треском молнии летят.

Ритмически напоминает «Бородино» Лермонтова, живое изображение битвы, только битвы стихий.

Ему особенно удаются живые, созерцательные, чуть ироничные стихотворные миниатюры:

Вновь тихий всплеск и наш солист
Нырнул, покинув чуть качающийся лист.
Прекрасны песни птиц и пенье соловья,
Но и лягушек хор, есть прелесть в нём своя.

В некоторых стихотворениях из подборки чувствуются фольклорные, исконные мотивы, поэт соединяет пейзаж с мыслями о вечности, слышна былинная интонация русского напевного сказа:

И моё придёт, придёт времечко,
В небеса умчусь белым облаком,
Растворюсь средь звёзд, среди вечности.
На земле останусь только памятью,
Только памятью, бесконечностью.

Рассказ «Коварный сазан», напротив, выбран мной из прозаических зарисовок автора для первого знакомства читателей тем, что в нём Вячеславу Александровичу удаётся «поймать» не только сазаньи повадки, но и характеры рыбаков, своеобразие речи «маститого сазанника».

Сегодня я поздравил Вячеслава Андреевича с юбилеем. Веским, негромким, но твёрдым голосом он передал слова благодарности всем оренбургским писателям и своим читателям. Сказал я ему и о том, что готовлю эту публикацию. Он удивился и обрадовался. Общаясь с ним, я радуюсь, что и в 85 лет человек, который любит природу, всю жизнь занимался любимым делом, человек образованный, много читавший, сохраняет и приумножает весь свой жизненный и интеллектуальный опыт, сохраняет творческую активность.

Пожелаем Вячеславу Андреевичу крепкого здоровья и новых произведений!

Иван ЕРПЫЛЁВ, председатель Оренбургского регионального отделения Союза писателей России

Вячеслав ЧЕРНОВ
(Оренбург)

ВЕСЕННИЙ ДЕНЬ
Впервые тёплый день среди весны холодной,
Впервые небосвод лазурный и свободный,
И жаворонка песнь впервые надо мной.
Впервые солнца луч моё лицо ласкает,
Впервые крик грача поля оповещает,
О том, что вновь весна, что вновь всё оживает.
И звонким ручейком ко мне весна приходит,
И радостью своей меня в поля уводит.
Туда, где на буграх поляны оживают,
Где почки на кустах дрожат и набухают.
Туда, где первый шмель жужжит так басовито,
Туда, где ширь, простор и взору всё открыто.

ГРОЗА В НОЧИ
В ночи, вдали, зарниц сполохи,
Грозы далёкой грома вздохи,
Да шёпот листьев на ветвях.
Но всё сильней зарниц мерцанье,
И уж не вздох, а громыханье,
И молний стрелы в небесах.
А вот и дождь сплошным потоком,
Да с ветром хлещет как-то боком,
И с треском молнии летят.
То освещают края тучи,
То бьют в деревья, в трубы, кручи,
И гром раскатами подряд.
Природа словно бы взбесилась,
В какой-то адский пляс пустилась,
То яркий свет, то темнота.
И грохот, грохот беспрестанный,
И ветер, ветер ураганный,
От ярких молний слепота.
Но постепенно гром стихает,
Покой природа обретает,
Лишь с веток капает роса.
Вот ранних птиц уж щебетанье,
Зари взошедшей полыханье.
И вдаль ушедшая гроза.

ВЕЧЕР У ОЗЕРА
Кому уж как, а мне приятен вздор
И этот лягушачий разговор.
Бывало, летом у пруда сидишь,
Уходит день, вокруг такая тишь,
Лишь редкой рыбы всплеск и вдруг,
У берега волненья круг.
А вот и сам уверенный солист,
Взобрался на качающийся лист.
И голос его громкий над прудом
Разносится как отдалённый гром.
И, словно, как солидный дирижёр,
Он подключает вмиг весь лягушачий хор.
И уж такой в сём пении азарт,
Что звуки эти душу веселят.
Но вдруг внезапно, как и началось,
Замолкло всё, вдруг всё оборвалось.
И вновь над летней водной гладью тишь,
И вновь один задумчиво сидишь.
Вновь тихий всплеск и наш солист
Нырнул, покинув чуть качающийся лист.
Прекрасны песни птиц и пенье соловья,
Но и лягушек хор, есть прелесть в нём своя.

ЗВЕЗДА
Вечерняя звезда зажглась на небосклоне
На фоне угасающего дня.
А отблески зари горят, горят в затоне,
От суеты забот к себе меня маня.
Здесь в летней тишине отброшу всё что было.
От суетных забот уйду и отрешусь.
Здесь лес и тишина, здесь то, что сердцу мило.
И мыслями я вновь в былое унесусь.
Наверное, нигде так мысли не мелькают,
Как в этой тишине на берегу реки.
И годы чередой, как в фильме проплывают,
Наперекор всему, а может вопреки.
Но постепенно ночь окутает природу,
Угаснет небосвод, погаснет горизонт.
Лишь бледная луна украсит светом воду.
И в тишине над всем повиснет звездный зонт.
Вот так, звездой в ночи, зажгусь и я когда-то,
И кто то, посмотрев, вдруг вспомнит и меня.
Ведь жил он на земле и вдруг исчез куда-то,
Как искорка в ночи потухшего огня.

МРАЧНАЯ ОСЕНЬ
Мрачная осень, сыро и пусто,
Ветер лишь воет в ветвях.
Дождь беспрестанно, уныло и густо
Бьётся в намокших кустах.
Тучи свинцовые, рваные, низкие
Мрачно клубятся вверху.
Реки, озёра когда-то так близкие
Скрылись куда-то во мглу.
Холод пронизывает, жизнь затихая,
В чащу уходит скорей.
Жалобно в небе, вдали замирая,
Слышится крик журавлей.

***
Небо серо, тучи, тучи,
Дождь холодный и колючий.
Слякоть, грязь везде.
Ветер северный и жгучий,
По низинам листьев кучи
Плавают в воде.

Лес унылый, обнажённый,
 Серый, влагой напоённый,
Мёртвый и чужой.
В ветвях голых ветер стонет,
Блеклый свет в потоках тонет,
Смоченный водой.

Не шуршит листва сырая,
На подошвы налипая,
Гаснет тут же звук.
Краски осень погасила,
Пеленою лес накрыла,
Зацепив за сук.

***
Та жизнь моя осталась в детстве,
Тропинка памяти ведёт
Туда, где средь холмов течёт
Река прозрачная, где вместе
С зарёю раннею вставал,
Где счастье с удочкой искал.
Там пруд заросший за селом,
И соловей поутру рано
При зорьке ясной непрестанно
В тиши свистал, а за окном
Сирень цвела, благоухая,
И тополь рос, листвой вздыхая.
Там в небе синем по весне
Клин лебединый, пролетая,
На север шёл и в дымке таял.
И первый ландыш на окне,
И песнь скворца на крыше дома,
Всё так далёко, так знакомо...

УТРО
Когда вдали восток зарёй вдруг заалеет,
И утренний туман в сырых лугах белеет,
Спешу тогда к реке под сонный гомон птиц,
Увидеть небосвод в воде, простёртый ниц.
Увидеть блеск звезды, погаснувший в затоне.
И стаю куликов, летящих как в погоне.
Услышать перекат, журчащий в тишине,
Увидеть свет луны, висящей в вышине.
И встретить там восход под всплески бойких рыб.
В серебряной росе увидеть первый гриб.
Оставить на траве свой влажный, чёткий след,
И вспомнить зори тех, давно минувших лет.

ТУЧИ
Тучи белые, тучи серые,
Мчитесь по ветру, мчитесь по небу.
Вдаль уноситесь и скрываетесь,
В небе синем растворяетесь.
То туманом даль закроете,
То дождём, грозой луг накроете.
Или ввысь уйдя, испаритесь,
В небесах средь звёзд растворитесь.
Но придёт пора, соберётесь вновь
Тучей грозною или облаком.
И опять по ветру понесётесь вдаль.
И моё придёт, придёт времечко,
В небеса умчусь белым облаком,
Растворюсь средь звёзд, среди вечности.
На земле останусь только памятью,
Только памятью, бесконечностью.

КОВАРНЫЙ САЗАН

Место, куда я стремился, и где последние два года так успешно ловил сазанов и сазанчиков, оказалось занятым. На берегу тесным кругом расположились рыбаки, собравшиеся, видимо, со всего пруда. В центре картинно восседала своеобразная пара: представительный мужчина и такая же представительная женщина, как потом оказалось, – его жена. Здесь же, немного поодаль, стоял сторож, к которому я подошёл и показал бумагу с письменным разрешением председателя колхоза рыбачить в этом озере. К сожалению, и другие уловистые или удобные для рыбалки места были заняты, и мне пришлось пристраиваться недалеко от этой компании среди высокой травы на заросшем камышом береге.

Раздвинув камыш и приспособив место для утренней рыбалки, я приготовился к ночлегу и от нечего делать стал прислушиваться к беседе моих соседей. Собственно, беседой назвать это было трудно. Всё больше походило на лекцию – инструктаж по ловле сазана. Знатоком и наставником был именно тот самый импозантный мужчина. Он подробно, со знанием дела, объяснял особенности сазаньей охоты. В импровизированной лекции были разобраны все виды крючков, необходимых для такой рыбалки, все виды прикормов – наиболее успешно и безотказно приманивающие эту рыбу, все виды насадок и всевозможные и невозможные снасти. И всё это сопровождалось яркими примерами из собственной практики и вежливым и уважительным обращением к своей спутнице:

–  А помнишь, Галина Николаевна!

Или же:

–  Вот, Галина Николаевна может подтвердить…  и так далее.

Все почтительно слушали, иногда задавали вопросы, на которые тут же получали подробные ответы.

Разошлись за полночь. Мой сосед вежливо и заботливо уложил свою спутницу спать в машину, сам же расположился на берегу в добротном импортном спальном мешке и быстро захрапел.

Мне же не спалось. Беспокоила перспектива утренней рыбалки в совершенно неудобном и неподготовленном месте, да ещё на фоне рядом расположившегося маститого рыбака-сазанятника.

Я долго наблюдал за громадной жёлтой луной, висевшей прямо надо мной, и прислушивался к ночным звукам озера  и пению сверчков и цикад, пока не забылся тревожным рыбацким сном.

Августовское утро разбудило прохладой и росой. Мой именитый сосед уже настороженно сидел у своих многочисленных снастей, спутница ещё спала. Забросив удочку в прогал камыша, и подготовив ещё пару окошек невдалеке среди водорослей, я тоже принялся, правда, без всякой надежды на успех, за ловлю сазана.

Рыбалка тем и привлекательна, что зачастую непредсказуема. Бывает и место хорошее, и погода стоящая, и снасти отлажены как надо, а клёва нет.

Но бывает и обратное. Всё не так как хотелось бы: место неудачное, погода никудышная – а рыба пошла. Именно так сложилась рыбалка в тот день. Буквально с первого заброса взялся хороший сазан, которого я с огромным трудом сумел вытащить из водорослей, и который стоил мне сломанного, тогда ещё бамбукового удилища. Затем пошли сазанчики поменьше, но клёв был беспрестанно. Попалось ещё три крупных сазана, которых подсачеком помогли мне вывести на берег работавшие рядом на поле и с интересом наблюдавшие за мной сельчане.

Как ни странно, но у моего авторитетного соседа не клевало и не ловилось совсем. Он упорно смотрел на свои снасти, что-то менял, переделывал, периодически оборачиваясь то в мою сторону, то, обращаясь к вышедшей из машины спутницы со словами:

–  Сейчас, Галина Николаевна.

–  Подожди, Галина Николаевна.

–  Ничего, ничего, мы ещё своё возьмём, Галина Николаевна.

Неудача именитого рыбака и мой успех вскоре привлекли внимание остальных охотников за сазанами, которых явно информировал переходящий от одного рыбацкого места к другому сторож. Все, как мне показалось, переживали и болели за своего учителя и моего соседа.

В один из подходов ко мне сторож не выдержал и с недовольным видом категорично заявил, что пора прекращать ловить, так как я якобы установленную норму вылова рыбы в пять килограммов уже осуществил. После небольшой дискуссии пришли всё-таки к согласию, что никакой нормы вылова здесь никем не определено, просто дано разрешение на рыбалку председателем колхоза. Собственно, его, сторожа, вероятно, беспокоило не столько количество пойманной мною рыбы, сколько – полное отсутствие улова у моего соседа.

Солнце незаметно поднялось уже достаточно высоко, когда сазан всё-таки взялся на одну из донок авторитетного рыбака. Это я заметил по оживлению, с каким он бросился к своей снасти и громкому возгласу:

– Галина Николаевна! Есть! Всё-таки есть!

Возглас был достаточно громким, и в разных местах водоёма стали появляться головы, пожелавших увидеть успех своего коллеги и посоучаствовать в действе, которое действительно всегда волнует чувствительную душу рыбака.

Сазан среднего размера, немного посопротивлявшись, вскоре оказался в подсачеке, а затем и в руках торжествующего авторитета-сазанятника. После небольшого позирования на возвышенном берегу, он торжественно, держа двумя руками золотисто-бронзовую рыбу, двинулся к кромке воды, где Галина Николаевна уже держала наготове объёмистый, ещё пустой садок.

В это время, уже, казалось бы, совершенно обессиленный и сдавшийся сазан, при попытке опустить его в горловину садка, вдруг резко изогнулся, выскользнул из рук и шлёпнулся в воду, после чего исчез в глубине. И всё это на виду уже торжествующих вчерашних слушателей рыбацкого ликбеза.

На какое-то время на пруду воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом камыша, однако, через минуту-другую прерванная такой отборной бранью и в адрес сазана, и в адрес помощницы, якобы неудачно державшей садок, и в адрес сторожа, подошедшего с успокоительными словами.

Любопытные головы невольных наблюдателей и сочувствующих коллег быстро исчезли в камышах. Я же, чувствуя какую-то неловкость за свой невольный рыбацкий успех, и за неудачу моего именитого соседа, быстро начал собирать свои снасти и улов, после чего сел в машину и двинулся домой под непрерывное, бранное и эмоциональное эхо, звучавшее над гладью тихого, летнего и, как мне показалось, удивлённого водоёма.

Вячеслав Андреевич Чернов родился 21 марта 1941 года в селе Надеждинка Саракташского района в семье учителей. В 1955 году после окончания Надеждинской семилетней школы поступил в Оренбургское железнодорожное медицинское училище.
Вся дальнейшая профессиональная деятельность была связана с медициной. В 1958 – 1959 гг. работал заведующим здравпунктом МСП-813. В 1959г. поступил на лечебный факультет Оренбургского государственного медицинского института.
В 1965-1967 гг. – клинический ординатор кафедры госпитальной хирургии Оренбургского мединститута. В 1967-1970 гг. – аспирант кафедры оперативной хирургии и топографической анатомии Оренбургского мединститута. После окончания аспирантуры с 1970 г. работал в Оренбургском мединституте (с 2014 г. – Оренбургский государственный медицинский университет). С 1 сентября 1970 г. – ассистент кафедры госпитальной хирургии, с 14 октября 1977 г. – доцент кафедры физвоспитания по курсу лечебной физкультуры и врачебного контроля, заведующий курсом лечебной физкультуры и врачебного контроля. В конце 70-х годов В. А. Чернов организовал курс реабилитации больных на базе первой городской клинической больницы Оренбурга, работал заведующим отделения этой больницы.
Ученая степень кандидата медицинских наук присуждена 21 мая 1971 г., ученое звание доцента – 23 апреля 1980 г.
Научные исследования в 1960-1970-е годы были посвящены проблемам реконструктивной хирургии. В развитие этих проблем им выполнена кандидатская диссертация «Пластика магистральных вен синтетическими протезами в растущем организме» (защищена 28 февраля 1971 г. в совете Оренбургского мединститута). В дальнейшем стал заниматься актуальными научными проблемами лечебной физкультуры и врачебного контроля.
Много лет возглавлял группу народного контроля в Оренбургском мединституте, был заведующим внештатным отделом науки, культуры и здравоохранения в комитете народного контроля Ленинского района г. Оренбурга. Избирался в состав парткома мединститута, был заместителем секретаря парткома. За активную работу в органах народного контроля в 1974 г. занесен в книгу Почета граждан Ленинского района т. Оренбурга.
Награды Вячеслава Андреевича: медаль «За трудовую доблесть», знак «Отличнику здравоохранения» (1982).
Кандидат медицинских наук, заслуженный работник здравоохранения Российской Федерации, член Союза писателей России, автор свыше 50 научных и учебно-методических работ, а также десяти книг стихов и рассказов.
В сентябре 2004 года за книгу «Речка моего детства» В. А. Чернову была присуждена литературная премия имени С. Т. Аксакова. В 2016 году стал лауреатом литературной премии им. П. И. Рычкова  в номинации «Художественное произведение» за сборник стихов и рассказов «Край благословенный».

Комментариев:

Вверх

Вверх