| |
***
В Якутии отгремел VIII Международный поэтический фестиваль «Благодать большого снега». Этот фестиваль – детище Народного поэта Якутии Натальи Ивановны Харлампьевой, и он посвящён памяти учителя Натальи Ивановны – поэта Семёна Петровича Данилова.
Само название – это строка из стихотворения Семёна Петровича в переводе на русский язык:
Я от снега не бегу,
Я родился на снегу.
На меня струилась с неба
Благодать большого снега.
Само по себе это – дело для творческого человека невиданное, ведь у нас некоторые при жизни проводят чтения имени себя, а тут – фестиваль памяти учителя. И какой фестиваль – среди гостей были поэты Ван Цзяньчжао и Цао Шуй из Китая, Али Аль Шалах из Ирака, Улыкбек Есдаулет из Республики Казахстан, Астьер Базилио из Бразилии, поэтесса Ану Костя из Монголии. К ним присоединились поэты Фаниль Гилязов (Татарстан), Вадим Терёхин (Калуга), Иван Ерпылёв (Оренбург) и прозаик Раджаб Бадретдинов (Татарстан).
Заметно и дорого внимание, которое власти республики оказывают писателям. Участников фестиваля принял Глава Республики Саха (Якутия) Айсен Сергеевич Николаев.
На высшем уровне состоялось и открытие фестиваля – в культурном центре «Сергеляхские огни» Северо-Восточного федерального университета. Здесь – и красочное, самобытное выступление барабанщиков, и классическая музыка, и балет, и чтение стихотворений участников фестиваля студентами (конечно, в переводе на русский язык). Традицией фестиваля стало то, что эти стихотворения должны быть о снеге.
Когда Наталья Ивановна пригласила меня принять участие в фестивале, я с радостью согласился, потому что дальше Тюмени в России не бывал (да, бывает так, что можно побывать в Рейкьявике и Токио, а вот знакомство со своей страной оставить на потом).
В самолёте, словно космонавт, я смотрел на неземные, заснеженные пейзажи, пересечённые ниточками просек – следов существования человека. Когда шли на посадку, я увидел великую реку Лену, которой тесно в её берегах, которая намывает песок, меняет русло, которая неукротима, ведь до сих пор в среднем её течении нет ни одного моста.
Видел я сверху и паромную переправу, которая сейчас, в ледостав, заканчивает работу. Собираясь в новое место, я всегда много читаю о нём, и я знал о проблеме Якутска, который основали первопроходцы, спустившиеся из Вилюйска, на том берегу Лены, к которому два месяца весной и два месяца осенью можно добраться только воздушным путём, знал я и о проекте строительства моста через Лену, и о том, что это строительство уже началось.
***
Мой друг, поэт и общественный деятель Александр Рыжков, автор проекта «Литературные маршруты», любит повторять, что в литературных поездках нужно ощутить «локальную идентичность».
В Республике Саха участники фестиваля, я думаю, ощутили «локальную идентичность». Это выражалось не в том, что мы ели экзотические блюда из жеребятины и строганину, слушали горловое пение и игру на хомусе. Нет, ценность республики заключается в людях – в народе саха. Это люди, которые в жизни опираются сами на себя, в них нет лести, лукавства. Они полны чувства собственного достоинства, самодостаточны. Но одновременно – они приветливы, добры.
Это особенно заметно в общении с писателями. Наши, русские писатели за годы забвения, за годы пренебрежительного отношения к литературе практически утратили чувство собственного достоинства. Они готовы угодничать ради публикации, ради премии, ради даже похвалы или лестного комментария. Одновременно наши русские писатели страшно завистливы и мелочны, подсчитывают количество «лайков» и отзывов, а менее талантливые из них чувствуют свою неталантливость и пытаются пробиться в литературу «административным» путём.
Мы забыли о том, что твёрдая позиция, равнодушие к славе и наградам, принципы – это главные достоинства творческого человека. В Якутии же я общался с писателями, которые держат спину прямо, с этими людьми можно говорить открыто.
Если же говорить ещё о «локальной идентичности», то на второй день фестиваля мы совершили поездку в Горный улус, на родину братьев Семёна и Софрона Даниловых. В селе Бердигестях, районном центре, нас встречали жители села возле памятника братьям Даниловым. В новой школе Бердигестяха, в красивом актовом зале мы смотрели на национальные танцы, игру на барабанах, дети читали стихи на родном языке. Наконец, в наслеге Мытах, который и считается родиной братьев Даниловых, в доме культуры мы посетили галерею художника Афанасия Осипова, на картинах которого перед нами предстали сельские жители, труженики, занятые традиционными занятиями народа – охотой, рыболовством.
В этом же доме культуры создан музей братьев Даниловых, где экспонируются подлинные вещи писателей. И сразу мне вспоминается история одного оренбургского поэта, чьи вещи и книги сразу же после смерти родные выкинули на мусорку...
В доме культуры мы выступили перед жителями наслега. Но сначала чтецы – только мужчины – наизусть читали нам стихи на торжественном, древнем языке саха.
Заморские гости читали переводы стихотворения «Снег» Семёна Данилова на своих языках, а я же сказал, что раз в этот день мы вспоминали учителей, то я прочту стихотворение моего учителя, поэта Геннадия Хомутова, который особенно известен стихами о военном детстве:
Сорок пятому году не досталось тетрадей —
За войну всю бумагу похоронки истратили.
Мы в школу с собой притащили тома.
И они пригодились для урока письма.
Я думаю, что это было уместно.
На обратном пути мы вели долгую филологическую дискуссию о тюркских языках, и хотели уже организовать языковую подсекцию фестиваля... Но если уж говорить о «идентичности», то народу саха, на мой взгляд, незачем «опираться» на тюркскую или монгольскую идентичность, он самобытен сам по себе, и в языке, и в культуре.
По дороге мы видели крепких, мохнатых якутских лошадок, почерневшие «балаганы» – традиционные жилища, видели столбы сэргэ – коновязи, имеющие и практическое, и ритуальное значение. Понемногу вслушивались в слова языка саха, немного стали понимать (не говорю о тюркоязычных участниках, они как раз понимали много). Так, стало понятно, что суффикс «стях» означает «место», так, вчерашний «Сергелях» – это место, где стоят сэргэ, а «Бердигестях» – это место, где растёт особая трава бердигэ. Следует сказать, что листья с берёз ещё не облетели, а первый снег уже покрыл землю, поэтому мы ехали в окружении царских, бело-золотых пейзажей.
***
Поэзия – квинтэссенция языка. Об этом я говорил и в эфире программы «Утро Якутии», и на пресс-конференции участников фестиваля. Да, в поэзии язык концентрируется, получает развитие, поэтический словарь, более смелый, одобряет или отвергает языковые новшества. Но – только хорошие стихи, только настоящие поэты могут стать хранителями языка.
Когда я собирался в Якутию, конечно же, я прочитал книгу Натальи Ивановны Харлампьевой «Семён Данилов» из серии «Жизнь замечательных людей». Кстати, автор говорит, что на сегодня – это её самая главная книга, книга об учителе. Через биографию Семёна Петровича я увидел всё развитие якутской литературы. Многим, наверное, знакомо, что якутские классики (Алексей Кулаковский, Анемподист Софронов, Платон Ойунский) были запрещены как «буржуазные националисты», не издавались, их книги были изъяты из школ и библиотек. А ведь в этом году празднуется 125-летие якутской письменной литературы, которая отсчитывается со стихотворения Алексея Кулаковского «Благословение Байоная». То есть почти сразу после становления литературного языка, после формирования классического корпуса текстов советская власть попыталась лишить народ этого богатства.
В книге «Семён Данилов» подробно, со ссылками на исторические документы повествуется, как Семён Петрович Данилов и его сподвижники старались реабилитировать якутских классиков, вернуть народу его первых поэтов.
Семёну Петровичу это удалось, ценой собственного больного сердца, ценой ненаписанных стихотворений.
Этот эпизод очень важен для понимания роли поэзии в жизни народа, в жизни языка. Но, повторюсь, только хорошей поэзии. Надо понимать, что в конце концов, каждый писатель получит справедливую оценку. В книге Н.И. Харлампьевой, например, о творчестве одного признанного классика якутской литературы сказано, что он в молодости писал хорошие лирические стихи, а потом стал писать проходные, посредственные. Не было ли это связано с тем, что этот человек «клеймил» на партсобраниях классиков, которых уже не было в живых, тем самым отсекая себя от живой литературной традиции?
Я не раз говорил уже, что сама способность творчества удивительным образом связана с цельностью личности, с моралью, с высокими идеалами. Рембо, уйдя в маркитанты, потерял способность писать стихи. Юрий Олеша, пусть даже невольно предавший писателей-товарищей, замолчал. Внутренняя червоточина приводит к потере творческого дара.
Первые литературные произведения на языке саха, конечно же, были основаны на народном эпосе – олонхо, на народных легендах. Платон Ойунский собрал, обработал и подготовил к печати олонхо «Нюргун Ботур стремительный» и другие корпусы олонхо. Он же в поэме «Красный шаман» широко использовал народные мотивы именно для создания литературного произведения. В народных преданиях лежат истоки и творчества Алексея Кулаковского. И до сих пор даже в переводах видно, что литература на языке саха питается из этого мощного источника, который безуспешно пытались запретить. Но если бы это удалось, народ, утративший подлинную поэзию, утратил бы и язык.
Поэзия саха, как и поэзия на русском языке, не лишена одних и тех же недостатков, бичом поэзии сейчас я считаю декларативность, то есть использование словарных определений и абстрактных слов вместо образов. Но стихи Натальи Ивановны Харлампьевой, и хрестоматийные, и новые, я перевёл на русский очень легко и быстро, потому что хорошие стихи, с целостной системой образов, логически выстроенные, и переводить проще:
***
И куда мне идти, если я на века
Прикипела к родной, милой мне стороне,
От живого пока моего языка,
Глубина олонхо в нём откроется мне.
И куда мне идти от могучих берёз
И от просеки дальней? Сквозь тьму и тайгу
Здесь родительский тихо сияет погост,
В сердце их завещание я берегу.
И куда мне идти от родного гнезда,
Где стихи становились мои на крыло?
Я смотрю на закат. Пролетели года,
И от чистого снега светло, так светло.
Никуда я не денусь. Я здесь остаюсь,
Я с тобою судьбу разделю, мой народ.
Вихри времени нашего, вас не боюсь,
Словом вещим людей заслоню от невзгод.
Из поэтов нового поколения в Якутии мне в особенности понравились стихи Марии Андреевой:
***
Туман под ноги выстелен, шаги –
её легки, походка – горделива.
В серёжках – дрожь мерцающих созвездий.
Деревья приумолкли. Тихо. Но –
чуть шелестит взъерошенная ива,
в попытках безуспешных расчесать
кудрявый локон.
Проходит ночь, дурманя и пьяня
прохладным ароматом разнотравья.
И смотрит сопка в след ей. И цветы,
о сне своём беспечно забывая,
безмолвно умоляют – оставайся,
о, гостья дорогая. На земле
Саха
с твоим чудесным поравняться танцем
кто сможет?
(Перевод Дмитрия Митрофанова)
Какая потрясающая образность, сколько любви к своей земле, не назывной, декларативной, а поэтически осмысленной.
За полями моих заметок осталась презентация перевода казахского национального эпоса «Кобланды батыр» на якутский язык, посещение царства вечной мерзлоты, общение с поэтами из разных стран мира, интересная встреча с президентом Северо-Восточного федерального университета Евгенией Михайловой, выступление в педагогическом колледже г. Якутска.
Об одном ярком эпизоде я хочу вспомнить: на закрытии фестиваля девушка из народа юкагиров пела песню на родном языке. Юкагиры – это очень малочисленный народ, и тревожно было слышать слова языка, который через несколько поколений может уйти в небытие.
Поэтому хочется пожелать народу саха больше талантливых поэтов, которые сохранят язык, сохранят литературную и культурную традицию.
Я улетал из гостеприимной Якутии и вдруг заметил, что аэропорт Якутска носит имя поэта Платона Ойунского. Значит, народ саха правильно расставляет приоритеты. |
|
