В этом году Оренбургское отделение Союза писателей России получило приглашение участвовать в жюри одной литературной премии, учреждённой районной администрацией и носящей громкое имя классика русской литературы.

Я участвовал в работе первого сезона и на церемонии вручения мягко сказал организаторам: арифметический подход к определению лауреатов является непрофессиональным и вредит авторитету премии и района.

Дело в том, что в жюри первого сезона собственно писатели были в меньшинстве. Получилось так, что качество произведений оценивали местные самодеятельные авторы, барды, библиотекари, чиновники. Из-за этого иногда награду получали слабые произведения, а работы, выполненные на высоком профессиональном уровне, остались незамеченными.

В этом году я предложил организаторам опираться на профессиональную экспертизу писателей при определении лауреатов премии, но встретил очень сильное противодействие. «Разве другие члены жюри – это люди с улицы?» – спросили меня. Нет, не с улицы, это уважаемые люди в районе, но они не писатели. Возможно, они могут дать конкурсным работам эмоциональную оценку. Но всё же вряд ли среди них много подготовленных читателей, которые могли бы на высоком уровне судить именно о качестве произведений, ведь профессиональный читатель оценивает не только важность темы произведения и степень соответствия текста его внутренним убеждениям.

Парадоксально, но вещи, которые заставляют думать, человек, не имеющий большого читательского опыта, отвергает как непонятные, предпочитая им лозунговую, назывную литературу, вторящую его собственным мыслям. Напротив, хороший, серьёзный читатель, которого мы все ценим и ждём, видит композицию произведения, чувствует (в силу начитанности) вторичность образов и сюжетов, отличает искренние произведения от текста, сконструированного для эмоционального шантажа читателя. Опытному читателю часто достаточно нескольких страниц, чтобы понять уровень автора. Кроме того, хороший читатель всегда оценит выдающееся, интересное произведение, даже если оно не соответствует его эстетическим предпочтениям. Для него литература не сводится к принципу «мне понравилось».

Таких читателей мало даже среди самих писателей. Поэтому тезис о том, что литературу могут оценивать просто «достойные люди», ошибочен. Общественный авторитет, административный опыт и любовь к чтению сами по себе не заменяют литературной компетенции, как не заменяют её любые другие показатели социальной полезности – вплоть до пресловутого количества надоев.

Литература – это труд со своими профессиональными критериями, и почему-то фальшивые ноты музыкантов мы слышим, а языковые ошибки у современных писателей не замечаем или считаем несущественными.

Своей статьёй я вовсе не отстаиваю право писателей на цеховое, безошибочное знание истины.

Но премиальная самодеятельность – это не ошибка отдельного жюри. Это целое мировоззрение, при котором на результаты литературных премий главным образом оказывают влияние личные симпатии, конъюнктурные интересы или другие факторы, а не качество текстов.

Во многих регионах, да и на уровне некоторых муниципалитетов регулярно проводятся литературные конкурсы. Такие мероприятия хорошо встраиваются в культурную повестку, поскольку особых денежных затрат не требуют, но закрывают публичные задачи в области поддержки культуры и литературы.

Ряд конкурсов откровенно краеведческие, например, они объявляются на лучшее произведение о родном крае. Здесь основной критерий – не мастерство, а фиксация местной памяти, истории, её художественное осмысление, и это понятно и заслуживает уважения.

Кстати, я предложил организаторам той районной премии сделать отдельную номинацию для местных авторов и таким образом поощрить тех, кто воспевает родные края, ведь премия сначала позиционировалась как международная, теперь – как всероссийская.

Если к участию в премии допускаются авторы со всей России и речь идёт не о локальном краеведческом конкурсе, то это совершенно другой уровень, который нужно понимать и которому нужно соответствовать. Всё зависит от того, как организаторы понимают задачи премии – как пиар-акцию или как разговор о текущей литературе.

Муниципальные и региональные пиар-акции в виде литературных премий сразу заметны. В таких премиях литература оказывается приложением к сценарию мероприятия. С точки зрения современной бюрократии куда важнее баннер, фотоотчёт, шаблонные речи, количество участников. Именно по таким критериям оцениваются культурные проекты. Тексты участников, как правило, большого значения не имеют. И это общая проблема – я иногда сталкивался с тем, что члены жюри не знакомятся со всеми работами, выдвинутыми на премию. Да, участие в жюри – как правило, общественная нагрузка, но для серьёзного писателя разговор о качестве литературы должен быть профессиональной потребностью.

Можно напечатать красивые дипломы, накормить лауреатов вкусным банкетом, но всё же – не дипломы, не деньги, не банкеты составляют гордость премии. Гордость премии – это лауреаты прежних лет, насколько они известны и профессиональны.

В некоторых случаях организаторы просто об этом не задумываются, потому что не предполагают дальнейшую историю своего детища. Были случаи, что сами литераторы учреждали гран-при с громким именем, присуждали их сами себе и так и оставались лауреатами одного-единственного сезона.

Как бы то ни было, надо понимать, что через десять лет никто не вспомнит о том, что пили на банкете, и какие проникновенные песни пелись на церемонии вручения. А вот сложилась ли история достойных лауреатов, смогли ли имена, открытые премией, стать гордостью и надеждой всей читающей России – этот вопрос действительно придётся задать. Именно ответ на этот вопрос покажет, стала ли премия литературным событием, или же это муниципальный праздник с дипломами и хороводами.

Некоторые устроители понимают это и стараются первые места присудить знаменитостям, которые должны поднять статус премии. Мне всегда смешно читать списки награждённых, в которых значится: гран-при – Александр Пушкин, второе место – некто Пупкин.

Конечно же, и Пупкин, если он хороший поэт, вправе стоять в одном ряду с Пушкиным. Для меня, как для члена жюри нескольких премий и конкурсов, нет большей радости от работы в этой сфере, чем открыть новое, неизвестное мне имя, а может быть, потом и помочь одарённому писателю, предложить его произведения к публикации или опубликовать самому.

Право премии считаться литературной начинается там, где решения жюри основаны не на симпатии или статусе, а на разборе текстов. Ведь премия – это не красивая фотография, а механизм оценки и формирования литературной репутации. Иное лишает по-настоящему сильных авторов стимула писать дальше, развиваться. Не все талантливые люди наделены внутренней убеждённостью, целеустремлённостью. Некоторые «потыкаются» в премии, в журналы, и прекращают работать, потому что думают, что везде свои, и пробиться бесполезно.

У них есть определённые основания так думать, поэтому обязанность учредителей премии – максимально ответственно подойти к механизму определения победителей.

Есть замечательная премия «Душа природы», которая учреждена Туймазинским районом Республики Башкортостан и Союзом писателей России. А замечательной она стала потому, что выстроена профессионально: тон в ней задаёт известный писатель и путешественник Камиль Фарухшинович Зиганшин, уроженец этого района. Он и инициировал учреждение премии, и я знаю, что он стоит на очень высоких творческих позициях, и будет внимательно следить за уровнем лауреатов.

Но это единичный случай. Как правило, учредители премии формируют жюри так, чтобы они могли самостоятельно определять, кому её присуждать. Более того, в локальных премиях жюри часто формируется так, чтобы в нём были представлены «свои» люди из культурной среды. Учредитель, конечно, вправе задавать рамки премии. Но если ему небезразличен литературный вес премии, ему придётся учитывать мнение профессиональных писателей.  

В том, что авторитет литераторов утрачен, виноваты мы сами. В обществе давно сложился довольно пренебрежительный стереотип, что писатель на культурном мероприятии нужен не как эксперт, а как реквизит.

Мы сами даём повод к этому. Наверное, писатели очень долго соглашались играть декоративную роль, соглашались на любые условия, чтобы где-то мелькнуть, торопливо прочитать свои стихи. Да, в определённое время писательское сообщество перестало быть профессиональным и единым. Сегодня оно очень раздуто, и каждый пишущий может объявить себя писателем. Кроме того, внутри нашего цеха умерла честная критика, хотя все знают, кто есть кто, все шепчутся, кивают, но открыто никто ничего не говорит. Литразбор превратился во взаимные похвалы, а отрицательная критика считается «неэтичной». Господствующие в самой среде оправдательные концепции о том, что «история покажет» и «пусть цветут все цветы» делают неуместными сами разговоры о качестве и о критериях, хотя объективные критерии есть, и их никто не отменял.

Конечно, жюри премии не обязано объяснять своё решение и обычно прячется за тайным голосованием и коллегиальностью. Решения обезличены, и потому трудно поддаются анализу. В какой-то степени это объясняется неизбежной субъективностью любого творческого состязания. Но это не извиняет явных ошибок при определении лауреатов в тех случаях, когда это видно невооружённым взглядом. Это не извиняет ни групповщины, ни «перекрёстного опыления», когда награда в качестве взаимной услуги обслуживает узкий круг близких по духу людей.

В наше время встречаются писательские начальники, которые не умеют внятно излагать свои мысли, и редакторы литературных журналов, пишущие посредственные стихи. И ладно бы они оставались на позициях организаторов, нет ведь, за свои организационные услуги они требуют творческого признания, тех самых премий.

Многие медийные писатели известны сегодня, скорее, по своим телевизионным выступлениям, а не по книгам. Из людей книги писатели превратились в говорящие головы. Телевизионная известность стала подменять литературную значимость.

Для премиального процесса пагубно, что известность писателей определяется их медийностью или административным статусом, а не качеством текстов.

Раньше уровень публикаций в ведущих литературных журналах и заводских многотиражках разнился. Профессиональное сообщество само регулировало качество текстов. Теперь ни тиражи, ни литературные журналы ничего не гарантируют. Сегодня графоман и профессиональный поэт уравнены в доступе к тиражам, журналам и премиям. При этом, графоман, если он деятельный, может пропагандировать своё творчество всеми возможными способами, в том числе, через социальные сети. Остановить его нельзя, но дать его творчеству справедливую оценку – можно.

Именно здесь обнаруживается самое слабое место. Мы утратили способность к саморегулированию, к выработке и применению на практике механизмов оценки произведений. Наверное, в какой-то момент количественное преобладание самодеятельных авторов постепенно вытеснило из литературы профессиональную критику.

В контексте локальных премий проблема в другом – некомпетентное жюри подменяет литературную оценку эмоциональной реакцией: тронуло – значит, хорошо. Не тронуло – текст слабый. Премия из профессионального конкурса превращается в приз зрительских симпатий.

В этом случае для меня важно не допустить декоративного участия нашей писательской организации в работе любой премии. Если кто-то хочет раздавать литературные награды, это дело хозяйское, но авторитет Союза писателей России при этом использовать нельзя.

Либо мы принимаем ответственность за профессиональную оценку работ в полной мере, либо это конкурс художественной самодеятельности.

Единственный способ переломить ситуацию, на мой взгляд, – это публикация обзоров произведений, которые получили награды литературных конкурсов.

При Оренбургском региональном отделении Союза писателей России мы создали экспертную группу по обсуждению произведений, выдвинутых на литературные премии.

Я думаю, это важный шаг, прежде всего, для профессиональной помощи учредителям литературных премий, а также для публичного обсуждения произведений, которые стали победителями. Речь не о вкусовщине. Минимальные критерии вполне проверяемы: это владение языком, точность образов, композиционная цельность, соответствие художественных средств авторскому замыслу, отсутствие штампов и прочих признаков самодеятельного текста. Это вполне соответствует моей идее о том, что самая важная часть работы Союза писателей России – это литературная экспертиза, а не проведение мероприятий (см. статью «Для чего нам нужен Союз писателей России»).

Следует помнить, что литературная премия – это не только награда, но и, по сути, инструмент формирования литературного канона. Молодой автор смотрит на премиальные списки как на ориентир: вот какая литература сегодня признана, вот к какому уровню текста надо стремиться. Решения жюри должны отражать литературный процесс, формировать вкус у читателя и у самих писателей. Во многом списки лауреатов являются ориентиром для составления библиотечных рейтингов, для читательского спроса. Если премия поощряет слабые тексты, то она невольно воспроизводит слабую литературу, делает её примером для подражания.

Парадокс в том, что язык не вполне подотчётен организационным циркулярам. Это – живая среда, которая создаётся хорошими писателями на наших глазах. Плохие художественные тексты, в конце концов, дискредитируют язык, упрощают мысль и образность, приводят к неточности суждения, к калькам и повторам. Таким образом, слабая литература на русском языке может привести к деградации и утрате самого языка, то есть это проблема вполне государственного масштаба.

Вместе с тем, я не предлагаю искусственно сокращать количество премий или, к примеру, считать достоверными только какие-то отдельные премии. На мой взгляд, это ни к чему не приведёт. Всегда будут так называемые vanity awards, награды тщеславия, как их называют на Западе, когда за деньги можно купить диплом, звание, медаль, значок. Об этом явлении я сейчас не говорю. Мои размышления касаются тех учредителей премии, которые беспокоятся о собственной репутации и о репутации своего детища. Для них публичная, беспристрастная, профессиональная оценка результатов премий может оказаться непривычной, но если они научатся опираться на мнение профессионального сообщества, литературные премии снова смогут стать не элементом культурной отчётности, а механизмом открытия, признания и защиты настоящей литературы.

Читайте также:

Иван Ерпылёв: «ЛАТЫНЬ ИЗ МОДЫ ВЫШЛА НЫНЕ»: о специальной премии «Велемир Хлебников»

Иван Ерпылёв: "УМЕНЯ ЕСТЬ ПРОСЬБА К ПРАВИТЕЛЬСТВУ..." Из речи на церемонии вручения премии «Капитанская дочка»

Иван Ерпылёв: СОВЕСТЬ НА ПЕЧЕНЬ: позорный итог премии имени С.Т. Аксакова в Оренбурге

Комментариев:

Вверх

Вверх