| |
Сергей ФЁДОРОВ
(Астрахань)
Из нового
КОГДА СТИХИ НЕ ПРОСТО О ВОЙНЕ...
Когда стихи не просто о войне,
Когда они написаны войною,
Гремят слова в звенящей тишине
Подобно взрыву, но сильнее втрое.
Летят строкою, как из «калаша»,
Бьют в зал притихший воины-поэты
И, замолчав, взволнованно дыша,
Из пачки нервно тянут сигарету,
А после, проглотив волненья ком
И с глаз смахнув предательскую влагу,
Вновь воздух рубят сжатым кулаком,
Не это ли реальная отвага?
Я знаю точно – в праздной болтовне,
Среди других пройдут отдельным строем,
Не те стихи, что просто о войне,
А те, что продиктованы войною.
СКРИПКА
Бойцы не прятали улыбки,
Остановившись на привал,
Когда седой сержант на скрипке
«Весну» Вивальди заиграл.
Скользил смычок по струнам споро,
Играл он как в последний раз,
С каким-то бешеным задором
Себе играл, не напоказ.
Плыла мелодия над полем,
Над лесом, выжженным дотла,
И стихли птицы поневоле,
Лишь скрипка музыкой жила.
Сменял Вивальди Паганини,
Звучал Шопен и Мендельсон.
Качались заросли полыни
И сердце билось в унисон.
Бойцы не прятали улыбки,
Забыв на время про войну.
Играл сержант на старой скрипке
Смычком взрывая тишину.
СТАРШИНА
Он щурил глаз и гладил рыжий ус,
Потом сказал, – А дай-ка, Сеня, спичку.
Вот я, к примеру скажем, белорус,
А вот поди ж ты – полюбил омичку.
Ты не был в Омске? Это, брат, ты зря!
Такие там красавицы гуляют,
Чуть зазевался – ты у алтаря,
И батюшка уже псалмы читает.
Но врëшь! Меня так просто не возьмëшь!
Ведь есть ещё подруга в Сталинграде.
Ну да, я не из всяких там святош,
Жениться не по мне! Чего бы ради?
А кончится война – рвану в Ростов,
Хорошие о нëм воспоминанья,
Ну, и ещё там, в пару городов,
Чтоб никого не обделить вниманьем.
– Ну это, дядя, ты, конечно, врëшь,
Тебя послушать – Казанова местный,
Признаться, ты на россказни хорош,
Но веры ни на йоту, если честно.
– Что ж, ваше дело – верить или нет,
А я пойду посплю, с утра в разведку, –
И он ушёл, лишь пачка сигарет
Осталась на разбитой табуретке.
Не знали мы тогда, что Старшина
Свои нам больше не расскажет байки,
Что для него закончилась война,
Погиб в бою от рук бандитской шайки...
...Лежат на табуретке три письма
Из Омска, Сталинграда и Ростова.
Прости нас, что шутили, Старшина,
Что твоему не верили мы слову....
САЛАСПИЛС
Чёрный дым, скрывая солнце, вился
Над большой кирпичною трубой,
Пасть открыв, ворота Саласпилса
Завтракали пëстрою толпой.
Было мне тогда всего четыре,
Помню, как высокий рыжий фриц
В сером, отутюженом мундире,
С черепами на сукне петлиц
Показав на чемоданов груду,
И, скрывая рукавом зевок,
Мне сказал: «Давай, не бойся, юде,
Вот сюда бросай свой узелок»
Он стоял на перекрёстке судеб
Как регулировщик на посту,
И решал, кто жить пока что будет,
А кого отправить за черту.
Помню, как сказал, «Шалом Алейхем!»,
Улыбаясь пьяный офицер,
«Кровь твоя нужна солдатам Рейха»,
И качнулся, выронив фужер.
Помню полусгнившую солому,
Трёхэтажных нар нестройный ряд,
Помню, как забрали дядю Шлëму,
И врача-нациста жёсткий взгляд.
Помню трупы у стены сарая
Сложенные штабелем, внавал,
Помню, как убили тëтю Раю,
Как Алесь от тифа умирал.
Помню перекличку каждый вечер,
Синяки на высохших руках,
Виселиц опущенные плечи
И кусочек солнца в облаках...
...Не забыть мне, пусть проходят годы,
Как под Ригой раннею весной
Саласпилс, как пасть открыв ворота,
Завтракал испуганной толпой.
ГУЛЯЕТ ДЕВОЧКА ВО СНЕ...
Гуляет девочка во сне,
Идёт по набережной в Сочи…
И хрип сквозь сон: «Воды бы мне…
Так жжёт в груди, что нету мочи»
«Сестра! Сестра! – уже другой, -
Сменить бы бинт, сочится рана»
Стряхнёт, мотая головой
Остатки сонного тумана.
Усталость, прочь! – Бегу, родной, -
Вспорхнёт с расшатанного стула
И, наполняя ковш водой
Шепнёт с досадой: «Эх! Заснула!»
А тот боец, что пить просил
Лишь улыбнётся через силу:
«Прости, дочурка, разбудил,
Не видел, что тебя сморило»
И сон – не сон, и ночь – не ночь,
Плеснёт в лицо – проснуться надо!
Её задача – всем помочь,
Всем, кто сейчас в палатке рядом.
Она и врач, и медсестра,
И, между делом, санитарка,
Ну что поделаешь – война,
Здесь иногда бывает жарко.
Отец на фронте, мать в тылу
В две смены пашет на заводе.
А брат… Он вроде бы в Крыму…
И вроде жив… Не ранен вроде…
И треугольником письмо
Хранится бережно у сердца.
В мир довоенный ей оно
Как будто открывает дверцу.
Текут ручьи, сады цветут,
Щебечут птицы спозаранку,
И в школу малыши бегут,
И не грохочут в поле танки.
И сколько их ещё таких,
Простых девчушек в
медсанбатах?
Пусть лица детские у них,
И пусть в руках не автоматы,
У них отдельная война,
Свой фронт, своя передовая –
Спасать без отдыха и сна,
Жизнь без остатка отдавая.
ПОЧТАЛЬОН
Человек он непростой,
Даже очень важный.
Он идёт по мостовой
С ношею бумажной.
Телеграммы он несёт,
Почту заказную,
Ветер, дождь, а он идёт,
Даже в ус не дует.
Всей округе он знаком,
Даже очень нужен.
И идёт он в каждый дом
По осенним лужам.
Где-то там идёт война
И летят ракеты,
Знает – с фронта ждут письма
В доме том и этом.
Выбегают и молчат,
Позабыв одежду
И украдкой ловят взгляд
С тайною надеждой.
Улыбнётся Почтальон
И письмо протянет.
Да, не носит он погон,
И в строю не встанет.
Не сидел в окопе он,
Не кидал гранату,
Он – отдельный батальон
Связи для солдата.
КОТЕЙКА
В избе деревенской спокойно
И в красном углу образа,
С теплом и великой любовью
Внимают святые глаза.
Нетёсаный стол, да скамейка,
Рушник у окошка висит,
На печке свернувшись котейка
Клубочком пушистым лежит.
-О чём ты мечтаешь, пушистый?
Наверное, ждёшь молока?
Корову забрали фашисты…
Попей вот водички пока.
Я старую, чёрствую корку
Припрятала очень давно,
Себе оставляла, Егорка,
Да ладно, теперь всё равно.
Держи, вот твоя половина.
На девочку кот посмотрел,
Поднялся, чуть выгнувши спину,
Зевнул и умчался, пострел.
-Ну что ж ты? – вздохнула девчонка,
Последним с тобой я делюсь.
А кот из-за двери тихонько
Мяукнул – мол, скоро вернусь.
Вдали, у извилистой речки
Вовсю собиралась гроза.
Присела девчушка у печки,
Устало прикрыла глаза.
Ей снится пирог новогодний
И ёлка в блестящем снегу,
И мамочкин смех беззаботный,
И чай-кипяток по глотку.
И всё хорошо и спокойно,
Война у порога не ждёт…
Очнулась – а рядом довольный
Лежит и мурлыкает кот.
А рядом мышонок на лавке -
Котейка принёс свой обед,
Держи, мол, хозяйка, добавку,
Не думай, что я дармоед.
ВОЕНВРАЧ
Госпитальный доктор,
Главный военврач.
Сколько невозможных
Он решил задач.
Сколько пуль, осколков
Вытащил из тел,
Сколько разных жизней
Он спасти сумел.
А сегодня утром
Привезли бойца -
Девочку-связистку
С раной в пол-лица.
И в груди девичьей
Пуля замерла,
Лёгкое пробила
Острая игла.
Губы шепчут тихо,
Слов не разобрать-
"Знаешь, ведь актрисой
Я хотела стать,
Чтоб цветы и сцена,
Чтобы полный зал
И аплодисменты,
Как ракетный залп.
Вы гоните немцев,
Бейте, что есть сил,
Ведь никто допрежде
Русь не победил.
Жизнь отдать не страшно
За страну свою.
Маме передайте -
Я её люблю..."
И глаза закрылись.
И последний вздох.
И хирург заплакал -
Он помочь не смог.
Он идёт согнувшись
К дому неспеша.
И немеет тело,
И кричит душа.
В руки бы винтовку
И сейчас же в бой!
С немцем в рукопашку
На передовой!
Только понимает -
Доблесть не важна.
Раненый на койке -
Вот его война.
ПРАЧКА
Девочкам-героям,
служащим банно-прачечных батальонов
Девочка-прачка над ржавым корытом,
Без автомата, лишь мыло в руках,
Руки в экземах и косточки сбиты,
Стëртые пальцы и кровь на губах.
Кровь на халатах и на гимнастëрках,
Плещется красной водой в полутьме,
Заледенелою, вздыбленной коркой
На телогрейках хрустит в тишине.
Брюки... Штанина оторвана напрочь...
Всё остальное осталось в лесу...
Шмыгает носом девочка - прачка
В кровь за слезою роняя слезу.
Вместе с ногтями кожа сползает
Словно змея шкуру сбросила вдруг,
Щëлок и дуст пальцы ей разъедают
В кровь добавляя страданий и мук.
Только не страшно уже и не больно,
Всё постирает, погладит, зашьëт.
„Чистое“ - скажет солдатик довольно
И, окрестившись, в атаку пойдëт.
... Кто-то Победу ковал на заводе,
Кто-то с винтовкой, а кто у котла...
Девочка-прачка, хрупкая вроде,
В общем строю до Берлина дошла.
ДЕВОЧКА-СВЯЗИСТКА
Девочка-связистка вдоль траншеи
По-пластунски медленно ползëт.
Медный крестик на девичьей шее
Душу греет, силы придаëт.
И уже не страшно, так уж вышло,
Что при взрывах не моргает глаз,
Лишь молитву шепчет еле слышно,
„Отче наш” твердит за разом раз.
А вокруг воронки от снарядов,
Кажется – горит сама земля.
Повторяет : „Надо, Таня, надо,
Вся надежда только на тебя”
Вот и он – разрыв. Четыре метра
Мощным взрывом вырвало кусок.
Красные от мартовского ветра
Тянут руки запасной моток.
Миг – уже одна готова скрутка,
И осталось лишь соединить.
„Подождите, рОдные, минутку,
Будет связь, а значит будем жить! ”
Вдруг из-за соседнего пригорка
Смех и речь чужая донеслась.
„Немцы... ” – усмехнулась Таня горько
И вздохнула лишь, перекрестясь.
Крепко провода зажав зубами,
Молча передëрнула затвор
И короткими очередями
По врагу свинцовыми в упор.
Крики, брань немецкая и стоны,
Падают фашисты в рыхлый снег.
Вот досада, кончились патроны!
Лишь граната, словно оберег.
Выдернув чеку, с последним вздохом,
Бросила... И взрыв! И тишина...
Боль в глазах слезинкою засохла...
Для неë закончилась война.
Синие глаза ласкают небо,
Только взгляд безжизненный, пустой.
И слова, сквозь сл;зы так нелепы:
„Я четвëртый. Слышу вас, второй”
И стакан, накрытый хлебной коркой,
Словно пуля в память навсегда.
А в овраге, где-то у пригорка
Крест венчает красная звезда.
КОНТУЖЕННЫЙ
Уцелевший глаз открыл несмело я,
В щëлочку гляжу через фингал.
Всё вокруг такое чисто-белое,
Словно в сказку снежную попал.
Почему вы в белом, черти лживые?!
Белое вам вовсе не к лицу!
Бегемот с улыбкою фальшивою
Предлагает морфий мертвецу,
Ча-ча-ча танцуют привидения,
Саваном укрыв гнилую плоть,
Кто я? Где я? Что за наваждение?
Помоги, всевидящий Господь!
Пиковая дама душит Германа
И трясёт рогатой головой...
Демоны! Идите к чëрту, демоны!
Я не сдамся! Я ещё живой!
...Мне шепнула медсестра дебелая,
Чей халат, как новогодний снег:
«Демоны в миру не носят белое,
Демоны одеты в «тотал-блэк»*
__________________________
*Термин «тотал блэк» означает образ, целиком составленный из чёрных вещей.
МОНОЛОГ
Что-то зябко сегодня на улице
И консьерж не пускает в подъезд.
Вон он, старый, у входа сутулится,
Знать тяжёл на плечах его крест.
Трость сжимает ладошками потными
И бурчит что-то злое под нос.
Эй, старик, я ведь просто животное,
Я такой же как ты, только пëс.
Старый тоже, и жизнью потрёпанный,
Ни кола, ни двора, ни семьи.
Не смотри на ошейник мой клëпаный,
Не из этой он жизни, пойми.
Не всегда я скитался по улицам,
Жил в семье и была конура,
В миске корм, а по праздникам – курица...
Только это всё было вчера.
А сегодня я псина бездомная,
Так бывает, тебе ли не знать.
Мне найти бы местечко укромное,
Мне в тепле бы переночевать.
Может пустишь погреться хоть чуточку?
Без пинков, зуботычин, угроз...
Ведь, задумайся хоть на минуточку,
Я такой же, как ты, только пëс.
ОГОРОД
Стоит на месте перевод,
Стихи в нелепых муках корчатся,
Всему виною огород,
Весна пришла, забудь про творчество.
Эх, написать бы пару строк,
Чтоб разом ахнули читатели,
Но мне пора сажать чеснок
И вновь душить в себе мечтателя.
Мелькают рифмы в голове
И мне бы стоило записывать,
Но плодожорка на айве,
А потому – бегу опрыскивать.
Укроп, петрушка, сельдерей,
Под плëнкой огурцы укрытые...
Какой там ямб? Какой хорей?
Вон, помидоры не политые!
Но знаю я, что день придëт,
Когда закончатся мучения –
Заброшу к чёрту огород
И напишу стихотворение!
КОЛОБОК.
Правдивая история
Жили-были дед, да баба.
Вот, однажды молвит дед:
-Колобка бы испекла бы,
Есть охота – мочи нет.
Я за мякиш свежий, Маша,
Всë бы, кажется, отдал,
Больше горькой редьки каша
Надоела, – проворчал.
Бабка в позу. Руки в боки.
-Знать, меня подводит слух?
Что за странные упрëки?
Иль от голода опух?
Я тебе не повариха,
Мне готовить не с руки,
Коль не нравится – на выход!
Да, к тому же, нет муки.
-Помела бы по амбарам,
По сусекам поскребла,
Я ведь, думаю, не даром
Там в углу стоит метла.
Бабка вовсе взбеленилась
Челюстью вставной скрипя:
-Это что ж, скажи на милость,
Я рабыня для тебя?
...Долго спорили супруги
Обсуждая роль семьи,
Барин кто, а кто прислуга,
Где обязанности чьи.
Там такой была развязка -
Дед внезапно овдовел,
Но зато в финале сказки
Колобка никто не съел.
ЕНОТ
Жил Енот в своей норе,
Полоскал бельё в ведре
И вывешивал сушиться
На потеху детворе.
-Эй, Енот, – смеëтся Волк, -
Ну какой от стирки толк?
Всё стираешь и стираешь,
Словно в норке целый полк.
А Енот в ответ молчал
И тихонько полоскал,
Всё, что в лапы попадалось
Очень тщательно стирал.
-Эй, Енот, - кричит Лиса,
Пряча хитрые глаза, -
Может шубку постираешь?
Буду я в лесу краса!
А Енот в ответ молчит,
Ничего не говорит,
Всё стирает, полоскает
И тихонечко сопит.
-Эй, Енот, ты не устал? -
Насмехается Шакал, -
Отдохни немного парень,
Иль не всё перестирал?
Посмотрел на них Енот,
Молча лапкой вытер пот,
Повернулся, улыбнулся,
Потянулся, словно кот
И под выкрики зверья,
Оторвавшись от белья,
-Что пристали? – отвечает, –
Полоскун вообще-то я!
МОЙ ДРУГ
Валерке, лучшему другу с искренней любовью
Мой друг не улыбается при встрече,
Порой звонит. В неделю пару раз.
И, словно расставания предтеча,
Задорный огонëк в глазах погас.
Он всë твердит, что, мол, жена и дети,
Работа, по субботам огород.
Что он на низкожировой диете
И надо бы проверить пищевод.
Недавно вставил выпавшие зубы
И ходит в зал уже четвëртый год,
Навеки позабыл ночные клубы
И самогон на лавочке не пьëт.
В конце апреля не ныряет в Волгу,
Ведь он теперь степенный господин,
Лишь облаками с пристани подолгу
Любуется, вдыхая никотин.
И вспоминая, как он был беспечен
И жил на всю катушку, напоказ,
Быть может улыбнëтся мне при встрече,
И вновь сверкнëт задором юных глаз.
МНЕ ЧАСТО НОЧЬЮ СНИТСЯ СТРАННЫЙ СОН...
Мне часто ночью снится странный сон,
Что всё в порядке у меня с ногами.
И нет уже нужды лежать бревном
И складывать фигурки оригами.
Глаза закрою – снова во дворе
Я за мячом взмываю, словно птица.
И невдомёк соседской детворе,
Что это всё сейчас мне только снится.
И что футбол пока не для меня,
Я словно волк в охотничьем капкане -
Лежу пластом, судьбу свою кляня,
На стареньком, продавленном диване.
А память, самый лучший мой дружок,
Подсовывает вновь воспоминанье:
Визг тормозов, удар и кувырок...
А дальше... Только мука и страданье.
Хотел бы повернуть я вспять тот миг?
Наверно нет, ведь я рождëн в рубашке.
Зато теперь читаю много книг
И сам себя обыгрываю в шашки.
БОЛЬНИЧНОЕ
А знаете, как это нудно -
Весь день не вставая лежать?
-Эй, нянечка, вынеси судно,
Прости, что приходится звать.
А знаете, как это больно -
Лежать и совсем не вставать?
-Сестра, ты сегодня довольна?
Не мокрая, вроде, кровать.
И как унизительно-мерзко
Смолить сигарету в кулак?
Как сверлят тебя взглядом зверским,
-В палате курил, весельчак?
Когда нет кондëра в больнице
И вся твоя нынче юдоль -
Беспомощно-вяло крутиться,
Зубами скрипя, через боль.
Уколы, бинты – перевязки
И стоны при полной Луне.
Ах, как бы хотелось, как в сказке
Волшебную палочку мне.
Взмахнул бы, как в мультике старом,
Промолвил бы „Сим-Салабим! ”
И вот я уже на Канарах
Пускаю в открытую дым.
И нет больше ноющей боли
Могу постоять, побежать...
Но я реалист. Моя доля -
Уколы, таблетки, кровать.
ОКСАНЕ
На операции лежу,
Здесь знаете кто самый главный?
Я вам немного расскажу.
Итак... Она звалась Оксаной.
Девчонка, чистая душой,
Не ортопед, не травматолог,
Но вклад в успех еë большой,
Оксана – анестезиолог.
Вы скажете – ну что за бред?
Не бей лежачего работа -
Вколол наркоз – прощай-привет,
Совсем невелика забота!
Вот только так я вам скажу-
Не дай вам Бог таких сафари!
Глаза закрою – я лежу,
И операция в разгаре.
Гремит на улице гроза,
В поклон склоняя тополь стройный,
А я смотрю в Еë глаза
И голос слушаю спокойный.
Ведëм о чëм-то разговор,
Совсем не чувствую стесненья,
Она косится в монитор
И смотрит за моим давленьем.
Удары сердца – тук-тук-тук,
И пульс пока под девяносто,
Она сейчас мой лучший друг
И уж поверьте - Ей непросто.
-Зажим! Тампон! – Ловлю экстаз.
Хирурга голос как в тумане.
Я боль не чувствую сейчас
И всë благодаря Оксане.
И это всё без лишних слов,
Совсем без пафоса и понта.
Она средь многих докторов
Боец невидимого фронта!
И пусть не очень-то видна,
И пусть сейчас сидит в сторонке,
Поверьте: главная – Она!
Хотя на вид - совсем девчонка.
ОПЯТЬ С УТРА ОДНО И ТО ЖЕ...
Опять с утра одно и то же –
Гулять с собакой. Кофе. Сыр…
Как надоело это, всё же,
История стара, как мир.
Метро. Маршрутка до работы.
Проекты. Планы. Чертежи…
Работать вовсе неохота,
Но шефу ты пойди, скажи.
Полдня. Перегонки с потоком.
Холл. Лестница. Кафе. Обед.
Напомните, как там у Блока?
Всё будет так? Исхода нет?
Гуляш. Пюре. Компот из сливы.
И вновь проекты, чертежи.
И вдохновения приливы.
И оптимизма миражи.
Закончен день. Метро. Маршрутка.
Гулять с собакой. Ужин. Чай.
Во сне приснится, словно в шутку
Аптека. Улица. Фонарь.
***
Может стану я поэтом ярким,
А потом и памятником прочным,
Лишь бы не прослыть свечным огарком,
Лишь бы не расплавиться досрочно.
Пусть приходят новые пииты –
Мне не нужно счастия иного!
Лишь бы знать, что Рифма не забыта,
Лишь бы знать – ещё в почëте Слово!
Лишь бы не впустую, не насмарку...
Пусть гореть мне суждено недолго,
Лишь бы не прослыть свечным огарком,
Лишь бы не расплавиться без толку.
|
|
