Валерий ХЛЫСТОВ
(г. Шацк, Рязанская область)
В том краю, где мама молодая...
***
В том краю, где мама молодая,
Бродит моё детство босиком,
Бьётся в роднике вода живая,
И ночует солнце за бугром.
От крылечка, через луг медвяный,
Змейкою тропинка в лес бежит,
И слились два моря-океана –
Сине море неба с морем ржи.
Там луна висит над нашей крышей,
И, прильнувши к мамину плечу,
Я во сне стремлюсь всё выше, выше
В небеса по лунному лучу.
В небе звёздам нет конца и края,
Млечный путь пронзает синеву.
В радужных созвездиях летаю
Я ночами, будто наяву.
В том краю герани на оконцах,
Для добра распахнуты сердца,
Слёзы сушит ветер или солнце,
А у песен мамы нет конца.
Мамин голос – нет ему забвенья,
Сколько ласки, доброты в словах!
Будто бы в те сладкие мгновенья
Видишь Бога в маминых глазах.
Мама молода, и жизнь привольна,
Счастье моё бродит босиком…
И откуда вдруг берутся войны –
Не понять ни сердцем, ни умом…
***
Я в постели, градусник под мышкой,
Уложил меня простудный жар,
И меня врачует мама книжкой,
Повестью, что написал Гайдар.
Всё в той книжке не замысловато.
Мне она запомнилась навек.
В книге – мои сверстники – два брата,
И зовут их просто – Чук и Гек.
Мне шесть лет, пока я непутёвый –
Не освоил даже алфавит.
Всё равно гайдаровское слово
Западает в душу и звучит.
Вьюга воет за окном волчицей,
Заметают домик наш снега,
Но сквозь сон мне грезится столица,
Поезд, Синегорье и тайга.
Бьют в кремле часы, и с этим звуком
Радостью душа моя полна:
У меня, как и у Гека с Чуком
Самая прекрасная страна!
БОЖЬЯ КОРОВКА
Помню, брал коровку Божью на ладошку.
Пел коровке песенку я не понарошку:
«Ты, коровка Божья, полети на небо.
Полети на небо, принеси мне хлеба».
Я пацан не маленький – мне уже шесть лет.
Не желаю пряников, не хочу конфет.
Мною уже видано множество чудес.
Хочется попробовать хлебушек небес.
Красненькая бусинка в солнечный простор
Взмыла и… растаяла… Нет её с тех пор…
Скачут годы резвые – передыху нет.
Жду небесный хлебушек много зим и лет.
Праздными застольями я по горло сыт,
Но мотив тот в памяти до сих пор звучит.
Песенкою детскою снова закружись.
Пусть душа «коровкою» устремится ввысь.
К хлебушку небесному путь длиною в жизнь.
СУДЬБЫ ВЕРЕТЕНО
Метелица-строптивица
Бьёт об окно крылом,
А мне в метели видится
Родимое село:
Сугробы вровень с крышей,
Тропинка вдоль плетня,
А у избы – мальчишка,
Похожий на меня.
Приду домой я с холоду,
Стряхну в избе метель,
Где тянет мать за бороду
К веретену кудель.
Где Спас глядит с божницы
И от печи тепло,
И в пёрышках Жар-птицы
Оконное стекло.
Мороз как в сказке пишет
Узоры на стекле,
И кружится над крышей
Метель на помеле.
Залезу я на печку
Под самый потолок.
Там смирною овечкой
Тулуп лежит у ног.
В клубок свернувшись рядышком,
Мурлычет сладко кот,
А веретёнце матушки
Судьбу мою прядёт…
Утихла та метелица
Давнёхонько-давно,
И только, только вертится
Судьбы веретено.
МАРТ 1953г.
В том марте время будто бы застыло,
Смерть прервала с вождём народа связь,
И траурная музыка уныло
Весь день из репродукторов лилась.
Наш городок в тревоге опечален,
Весь в чёрных лентах пламенный кумач.
Рыдала мама: «Сталин! Умер Сталин!»
…Я и поныне слышу этот плач…
СТАРЫЙ АЛЬБОМ
Альбом заветный – времени тенёта:
Друзья на фотографиях, родня.
Со старого желтеющего фото
Мальчишка-школьник смотрит на меня.
Одиннадцать мальчишке будет вскоре
И он живёт совсем в другой стране,
А за спиной мальчишки – чайки, море,
И волны бьют о берег на стене.
Мечты моей рисованное море
И пристальные детские глаза.
С мальчишкой в бессловесном разговоре
Душе своей ослаблю тормоза.
Открою ему душу без утайки,
Поведаю заботу и печаль.
И тех времен рисованные чайки
Опять поманят в голубую даль.
***
Серебрится иней под луною
В косах у заснеженных берёз,
А в окне незримою рукою
Живописец сказочный – мороз
На стекле изображает диво.
Вижу сразу джунгли и тайгу:
Пальмы, с ними рядом елки, ивы
И цветы, растущие в снегу…
Будто я оказываюсь в детстве,
Где в избе с оконцем кружевным
Спокон веку обитают вместе
Божий дух в соседстве с домовым.
Свет ты мой – оконце расписное.
Живопись мороза на окне.
Чувствую, как ласково рукою
Гладит меня мама в полусне.
Ах, как сладко грустью веет снова
От рисунков сказочных окна,
Где блестит серебряной подковой
В синеве проталины луна.
***
…Не ходи так часто на дорогу
В старомодном ветхом шушуне.
Сергей Есенин
Память сокровенным, зорким взглядом
Высветила в давнем далеке
Мальчика: стоит он с мамой рядом
С томиком Есенина в руке.
Это я, мальчишка деревенский.
Зимний вечер за окном избы,
Осаждает дом мороз крещенский,
И сугробы встали на дыбы.
Не беда, что снега по макушку,
Ведь тепло от печки на весь дом.
«Ты жива ещё, моя старушка», –
Я читаю маме перед сном.
Наизусть, не глядя на страницы
(Было мне тогда тринадцать лет),
И, казалось, в горницу струится
К нам и вправду «несказанный свет».
Я читаю громко, как со сцены,
Голос звонко рвётся из груди.
Я ещё не знаю счастья цену,
Ведь вся жизнь, как сказка, впереди.
Только мама вслушивалась в строки,
И, когда читать я кончил стих,
Говорила: «Видно, одиноки
Все поэты. Тяжек крест у них»…
…Видится мне часто вечер этот
С мамою в бревенчатой избе.
А насколько тяжек крест поэта
Испытать пришлось мне на себе.
И порой, когда душа в тревоге
С совестью моей наедине,
Грезится мне мама у дороги
«В старомодном ветхом шушуне».
***
По небу – парусами – облака,
И ёкнуло, затрепетало сердце,
Как будто издалёка-далека
Под парусами возвратилось детство.
Мой деревянный пятистенный дом.
В окошке мама в платье старомодном,
То ностальгия о себе самом,
Неискушённом, добром и свободном.
Друзья моей мальчишеской весны,
Мы все равны, и души наши святы.
Пусть мы по меркам нынешним бедны,
Зато, по сути, сказочно богаты.
Нас закалили дождь, мороз и зной
И озорной, неугомонный ветер.
Картошка, лук да соль и хлеб ржаной
Казались нам вкусней всего на свете.
Мы знали – благородны друг и враг
И презирали подлость и богатство.
Удары деревянных наших шпаг
Провозглашали дружбу, честь и братство.
До сей поры сияние тех лет
Мне грезится в просторах поднебесья,
И рвётся, рвётся облакам вослед
Души моей мальчишеская песня.
***
Огород наш: огурцы, картошка
Видятся из детства мне опять.
Первая мозоль не понарошку,
Словно сокровенная печать.
Огороды – достоянье наше
И кормильцы русских деревень.
И поныне мне из детства машет
Пугало в фуражке набекрень.
Что теперь ты охраняешь? Где ты?
И кого берёшь ты на испуг?
В допотопный макинтош одетый,
Одноногий огородный дух.
Мне б сейчас к тебе не понарошку,
В детство, юность, хоть бы на два дня.
Как тебе живётся в нашем прошлом?
Ты не забывай там про меня.
Мама там, поди, встаёт с рассветом.
Как всегда, в заботах день и ночь.
Жаль, что в прошлое дороги нету.
Мне так маме хочется помочь!
Ты ей за меня шепни словечко,
Чтоб не сомневалась никогда:
В памяти моей и в сердце вечно
Мама во всё время молода.
МАЛЬЧИШЕСКАЯ ЧЕСТЬ
Сдачи дать, иначе будет поздно.
Мы сцепились, словно петухи.
Дышит мне в лицо соперник грозно
И суёт тугие кулаки.
Он сильней меня по всем приметам.
У него побед не перечесть.
Только я плевал на всё на это:
На кону мальчишеская честь.
Нос в крови, но я иду в атаку.
Разве это можно позабыть?
Честная мальчишеская драка.
Главное – лежачего не бить.
Памяти бесценное наследство.
Свет в душе из полузабытья.
Где вы, где вы, идеалы детства,
Честные и верные друзья?
Мне порою доставалось слишком.
Били прямо в сердце наповал.
Но всю жизнь упрямый тот мальчишка
Не сдавался и не предавал.
Я, признаюсь, вовсе не вояка,
Растерял мальчишескую прыть,
Но за честь всегда вступаю в драку.
Главное – лежачего не бить.
ОСТРОВ
На карте остров мой не обозначен.
Он спрятан в мою школьную тетрадь,
Где гнёзда вьёт крылатая удача,
И даже время можно двинуть вспять.
Со мною населяют этот остров
Герои книг из детства моего,
Где с верой в дружбу всё предельно просто:
«Один за всех и все за одного!»
Я вижу берег в розовом тумане
Под куполом небесной синевы.
Мой остров детства в море-океане
На широте мальчишеской любви.
Плывут там бригантины, каравеллы
Под парусами через времена,
И, скрывшись от прогресса, уцелела
Неслыханная роскошь – тишина.
И в тишине прозрачной звёздной тенью
На цыпочках, бесшумно, как во сне.
Приходит из тетрадки вдохновенье
Полночной собеседницей ко мне…
Когда в судьбе бывают неполадки,
Заноет сердце от житейских ран,
Я удаляюсь в школьную тетрадку
На остров Детства в море-океан…
СОЛНЕЧНЫЙ МИРАЖ
С.Т.
Царство моё тридевятое,
Памяти сладкие сны:
Солнышко конопатое
В ситцевом платье весны.
Солнышко голосом звонким
Злит меня часто всерьёз.
Вредина, а не девчонка,
С чёлкой ржаною волос.
Вредина, жгучая слишком,
Жжётся похлеще огня.
Будто б из наших мальчишек
Злить можно только меня.
Дело мальчишеской чести –
Всыпать ей, хоть бы разок,
Но подвергать её мести
Я почему-то не мог.
Тоже назло ей и молча
Гордо обиду я нёс…
Но как-то звёздною ночью
Вдаль её поезд увёз.
И над перроном вокзала
Звёзд бесконечная высь
Криком девчонки звучала:
«Я уезжаю – позлись!»…
Жизни страницы, как книжку,
Время листает вперёд,
Но вдруг порою мальчишка
В сердце моём оживёт.
Вижу, как в детстве, ребята, я
С трепетом снова, до слёз,
Солнышко конопатое
С чёлкой ржаною волос.
Видно, до смертного срока,
В память ниспослана блажь,
Чтобы блуждал одиноко
Солнечный этот мираж.
ВОСПОМИНАНИЯ О ФУТБОЛЕ ДЕТСТВА
Посвящается А.Т.
Играли мы и в центре, и по бровкам.
Весь, кроме книг, мальчишеский досуг
Мы с радостью отдали тренировкам,
И был футбольный мяч нам лучший друг.
Нам майки пот пропитывал до соли,
Ведь целый день, до самого темна,
Мы пропадали на футбольном поле…
Такие вот бывали времена:
Где детство вольное,
Душа футбольная
И жизнь нам кажется
сплошной игрой;
Где дружба ценится,
В победу верится
И до мечты любой подать рукой.
Не брали нас ни голод, ни усталость.
Мне видится, как будто бы сейчас,
Как нам мячом чеканить удавалось
Без отдыха полтыщи с лишним раз.
Потом ещё гонялись в двусторонке
И по воротам били заодно.
Нас знали все окрестные девчонки…
Запечатлела память, как кино.
Мы уяснили, что футбол искусство:
Финты, обводка, выверенный пас.
И это восхитительное чувство
До сей поры не покидает нас.
Хотя у нас иные в жизни роли,
И не футбольный у судьбы сюжет,
Но растревожат вдруг до сладкой боли
Воспоминанья тех счастливых лет:
Где детство вольное
Душа футбольная
И жизнь нам кажется сплошной игрой;
Где дружба ценится,
В победу верится
И до мечты любой подать рукой.
ДЕДУ-ФРОНТОВИКУ
Раны деда ныли и болели.
Над бровями борозда легла.
Времени морозы и метели
Не жалели белой акварели –
Голова, как снег, белым-бела.
Но не меркнет свет в глазах у деда,
Не сломили годы русский дух.
Завтра его праздник – День Победы,
В гости сын со внуками приедут
И армейский закадычный друг.
Бабка с тестом над квашнёй колдует:
Пироги затеет с утреца;
Дед во сне с фашистами воюет,
Русский ультиматум им диктует
С помощью ядрёного словца.
Запахи черёмухи хмельные
Бродят в майский вечер по селу.
Завтра вспомнят песни фронтовые,
А награды деда боевые –
За иконой, во святом углу.
РОЗОВЫЙ СОН
Я с детства очарован этим сном.
Он в памяти остался на все годы:
Просёлком я иду в крутой подъём,
Где на вершине зарево восхода;
Передо мною розовеет высь,
На горизонте неземные краски;
Мне чудится, что там иная жизнь
Из розовой неведомой мне сказки;
Недалеко до пика высоты;
Вот-вот, через какие-то мгновенья,
Достигну своей розовой мечты,
Но… мама меня будит, к сожаленью…
С тех пор иду я только вверх, вперёд,
Как в розовом, давнишнем сне когда-то,
Но красит время розовый восход
Теперь в цвета кровавого заката.
Забудем боль обид. С течением времён
Вся наша жизнь – неповторимый сон.
СТРАНА ВОСПОМИНАНИЙ
Страны моей на картах нет давно,
Но память не даёт покоя мне,
И памяти правдивое кино
Смотрю я об исчезнувшей стране,
Где маме чуть побольше тридцати,
И я всегда готов, как пионер,
К мечте заветной без конца идти
В стране воспоминаний – СССР.
Где все присяге воинской верны
И верят в правоту своих идей.
Пусть не богаты, но и не бедны,
Зато все и дружнее, и добрей.
Где я товарищ, а не господин,
Не дон, не мистер, не синьор, не сэр:
Советского Союза гражданин,
Страны воспоминаний – СССР.
Мы пережили не одну войну
И не были никем покорены.
Да разве можно забывать страну,
Ведь мы, по сути, все её сыны.
И вечен мой с клеветниками спор,
С поклонниками западных химер.
Ведь я в душе мальчишка до сих пор
В стране воспоминаний – СССР.
***
Разве можно забыть
то тепло материнских ладоней,
Те сердечные песни,
что пела мне мать перед сном!
Слушал я «Мой костёр…»
и мотив «Одинокой гармони»,
А от маминых рук
пахло хлебом с парным молоком.
Разве можно забыть,
как нас в школе, совсем бескорыстно,
Научили как жить,
разбираться – где правда, где ложь.
Давних школьных друзей,
Первомай и мальчишку-горниста,
На которого я и поныне остался похож!
Разве можно забыть
мне суровую жизнь батальона!
Я армейский альбом
с болью в сердце всегда достаю,
Где застыли навеки на фото,
в солдатских погонах
Украинец, грузин, белорус со мной рядом в строю.
Никогда не забыть той пропитанной солью ковбойки!
Пот глаза застилал мне порою весь день напролёт.
В прошлом веке остались
страны комсомольские стройки,
Но романтики дух
до сих пор в моём сердце живёт.
…И с тех пор повелось,
я по жизни шагаю упрямо,
Несмотря ни на что,
ведь в России беда – не беда.
И со школьной скамьи знаю: Родину, юность и маму
Нам нельзя забывать и нельзя предавать никогда!
Никогда! Никогда! |
