Несколько дней назад у меня вышла книга «Яблоки из аула Цада» Стихотворения о Кавказе. Посвятил я её памяти народного поэта Дагестана и моего друга Магомеда Ахмедова и Году единства народов России.
Издательство «Вече», 300 экз., 112 страниц, в твёрдом переплёте, формат 84 Х 108 1/32. Книга продаётся в центральных книжных магазинах Москвы и в основных интернет-магазинах, так меня заверили в издательстве.
Презентация намечена на 12 сентября в Дагестане.
Предлагаю читателям посмотреть короткое моё предисловие и несколько стихотворений из этой книжки.

«Жизнь дарит многими дарами…»

Этот год в стране объявлен Годом единства народов  России. Жизнь у меня так сложилась, что я много работал в писательской среде с людьми разных национальностей. Редактировал и издавал книги авторов малых народов Севера и Дальнего Востока, из Якутии и Дагестана, из Поволжья и Бурятии, из Кабардино-Балкарии и Коми... Да, видимо, из всех национальных республик. И вот подумалось мне: а не подготовить ли и издать хотя бы небольшую книжечку моих стихотворений. посвящённых, допустим нашему Кавказу. Почему именно ему? Потому что больше всего я ездил туда. Там у меня друзья ещё с Литературного института. В одном Дагестане я был раз тридцать.И книжечку назвать " Яблоки из аула Цада..." Именно из Дагестана у меня больше всего стихов. Хотя есть стихи и из других республик...

Цада - это родина Расула Гамзатова. Хунзахский район Дагестана. В этом высокогорном ауле в тридцатые годы прошлого века один из учеников великого Мичурина высадил за школой большой яблоневый сад. Скептики утверждали. что на таком высокогорье сад не получится, погибнет. Но вот он живёт до нынешних дней.

Так получилось, что несколько лет назад незабвенный Магомед Ахмедов. выдающийся аварский поэт и тогда председатель Союза писателей Дагестана, предложил руководству Хунзахского района присвоить мне звание почётного гражданина этого района. И присвоили. Это был год. когда я прилетел на Гамзатовский праздник "Белые журавли" в двадцатый раз.

Единство наших российских народов особенно ярко проявилось в ходе СВО. Это видно всем. Хотя многие до этого посмеивались над советским понятием дружбы народов. Всё-таки за многовековую нашу общую историю у всех нас что-то такое глубинное общее выработалось. Я общался с дагестанскими вдовами. Молодые женщины, горе в глазах...Но такое ясное и твёрдое понимание, за что сложили головы их мужья. Некоторые из них готовы даже пойти на эту войну, заменить собой своих погибших любимых.

Поэты нередко посвящают друг другу стихи. Вот и я начну с моего посвящения другу и народному поэту Дагестана Магомеду Ахмедову:

* * *
      Магомеду Ахмедову

Жизнь дарит многими дарами,
Лишь были б мы к ней не глухи.
Я выступал перед горами,
Читал им новые стихи.

Стоял над пропастью. волнуясь.
Вдали была гора Седло.
Я. настроенью повинуясь,
Читал про русское село.

Соединял родные дали
И эти горы всей душой,
Чтоб никогда не воевали,.
Чтоб мы единой силой стали -
Кавказ и мой народ родной.

Читал стихи перед горами...
Смешно. наверно. Магомед.
Но ты читал перед полями.
Тут ничего смешного нет.

И даже это всё не ново.
Стихи читают и мирам.
Я верю в искреннее слово -
Оно понятно и горам.

А следом поставлю стихотворение  Магомеда, посвящённое мне:

Стихотворение перевела на русский язык Марина Ахмедова-Колюбакина, с которой мы тоже очень давние друзья – со студенческих лет.

Геннадий Иванов

* * * 
На столе моём яблоки из аула Цада.                       
Над столом зажигается, как в ауле, звезда…
Вспоминаю селение, и людей, и музей.
Вспоминаю как доброе – как родных и друзей.

Всё врагам нашим хочется разорвать, поломать.
Но Россия родимая не кукушка, а мать.
Мать полям зеленеющим, и горам, и лесам…
Это понял, почувствовал и увидел я сам.

И в ауле гамзатовском, и в якутской дали
О России единственной нам кричат журавли.
О России единственной мы и сами поём,
Хоть у каждого – родина и отеческий дом.

Да, Россия родимая не кукушка, а мать,
И она обязательно будет всех защищать.
…На столе моём яблоки из аула Цада.
Будем вместе и братьями – навсегда, навсегда! 

Магомеду Ахмедову

Друг Магомед, спасибо. что приветил.
Здесь мир высок, огромен, чуден. светел!
Мне хорошо среди твоих вершин.
А то всё больше я - среди машин.

В горах я всё равно, что в небесах.
В краю таком пронзительно отвесном...
Друг Магомед. зови опять в Хунзах,
Когда я затоскую о чудесном.  

На открытие памятника Гамзатову
В Махачкале

Великий поэт из аула Цада,
К тебе приходить будут люди всегда.
Читать твои строки и просто стоять,
Пытаясь величье поэта понять.

А это есть тайна – великий поэт,
И нету разгадки – есть мудрость и свет.
Он жизни опора и птицы полёт,
Он в душах людей – согревая – живёт.

Он воздух и горы. Единства завет.
Он требует мира – великий поэт.
Слова его в небо уходят с пера,
Он молит у неба для всех нас добра. 

* * *  
Друг Магомед, сложилось в жизни так,
Что, несмотря на всяческий бардак,
Нас в сентябре водою не разлей –
С тобой мы встретим Белых Журавлей.

Какое чудо – Дагестан, Хунзах…
Когда душа купается в стихах!
Когда с небес приветствует Расул!
Когда нас ждёт его родной аул!

* * *
Словно горец на крыше сакли,
на скворечнике мой скворец.
Что-то думает: так, не так ли…
А потом запел.
Молодец!

И весь мир вокруг словно ожил
и пролился на душу мою.
Вот и я, что б ни думал, всё же
оживаю – когда  пою. 

* * *
В Гунибе – на небе!
На небе – в Цаде!
В горах Дагестана
на небе – везде.

Там люди – на небе.
На небе -  дома.
Там лето - на небе.
На небе – зима.

Стоять на скале –
упоенье и страх.
Ещё на земле,
но уже в небесах… 

Беслан
1.                            
Они просили: «Пить!», они просили – жить.
Но зверь хотел, чтобы они страдали,
Чтоб медленно в мученьях умирали.
Они просили пить, они просили – жить.

Им в эти дни помочь не мог никто.
Я понимаю так и в это верю:
Господь им даст и пить, и  жить, и то,
То, что вовек недостижимо зверю.

2.
В этом мире уже не осталось идей,
Только слёзы, и радость и слёзы…
Дождь оплакал  страданья людей –
Плакал дождик, деревья, и розы…

Все цветы, и травинки, и весь небосвод…
Люди плакали с дождиком вместе.
Что-то новое здесь на земле настаёт,
И уже не земные нам слышатся  вести.

3.
Были, были мученики, были.
И теперь – опять их череда.
Снова души  по небу поплыли,
Их ласкает Божия вода,

Омывает их  и утешает,
Радует и проясняет суть…
Планы зверя Небо нарушает
И душе указывает Путь.

4.
Не закрывай глаза и уши.
Внимательным будь, как в бою.
Бесланских мучеников души
Уже в раю, уже в раю.

И будет много ещё битвы –
Потерь, потерь, ещё потерь…
Но верь в горячие молитвы –
Отступит зверь.

5.
…И спецназовцы наши сегодня в раю.
За детей осетинских погибли в бою.
По-небесному, значит, за други своя,
Хоть у многих остались свои сыновья.

Беспощадная битва идёт на земле.
Мы, беспечные, тонем и гибнем во зле.
И так часто теперь за расслабленных нас
В городах и горах погибает спецназ. 

Скажу без тоста

Я вспоминаю тебя, Кавказ,
Опять и снова. И в этот раз
Я видел горы твои, леса,
А ночью – близкие небеса.

Я слушал песни твои, Кавказ.
Я видел пляски твои, Кавказ.
И даже слёзы твои, Кавказ,
В Беслане видел я в этот раз.

Скажу без тоста и без прикрас,
Ты часть России моей, Кавказ.
И как бы долго не длился бой,
Моя Россия всегда с тобой.

НА КАВКАЗЕ

1.У реки

У Аварской реки, которую аварцы называют Авар-ор
мы сидели с другом Магомедом
и смотрели на закат в горах.
Быстро бежала вода,
быстро заходило за гору солнце –
и жизнь человеческая
рядом с этими великими и вечными горами
казалась быстрой и ничтожной.
Посидели у реки – и пора уходить…

Подъехал грузовик,
и шофёр  стал собирать
и грузить в кузов валуны.
Оказывается,
камни ему нужны для фундамента нового дома.
Ему, видимо, жизнь не кажется
такой мгновенной и ничтожной.
У дома будет надёжный фундамент – на столетия!
В доме будут счастливо жить,
будут рождаться дети,
в доме будет много гостей,
и опять будут рождаться дети,
а старики будут радоваться новым поколениям…

У меня нет такого фундамента,
и дом я построил не слишком думая
о будущих поколениях…
И в душе моей слабый фундамент веры…
Поэтому мне и грустно,
когда я смотрю на быстро заходящее
солнце.

…Но как совместить
стремление к полёту и крепкий фундамент?

 2.Тост
В мои стихи с некоторых пор вошли горы.
Они вошли и стоят
и как будто ждут от меня доброго слова.
Я люблю вас, горы Дагестана,
я восхищаюсь вами!
Я поднимаюсь вместе с вами к небу
и зачарованно смотрю вниз,
в ущелья и долины…
Вы чудо!
И в Гунибе, и в Цаде, и по берегам Сулака…
Вы чудо!

Я только смотрю на вас и радуюсь,
что я в горах,
что своей мощью и красотой
вы пробуждаете мой дух.
И я говорю: - Горы, вы чудо!
Но я не могу сказать о вас что-то особенное,
что может сказать аварец или даргинец.
У арабов сто особенных названий для пустыни,
у ненцев сто названий для снега,
у поморов – для ветра и моря…
А у горцев для вас, горы,  много особенных слов,
но я их не знаю.

И всё-таки одно особенное слово
я тоже знаю: Расул.
Расул – это когда горы рождают поэта.

Горы – вы родина Расула.
Горы – вы вдохновение Расула.
Горы – вы память о Расуле.

Смотрю на вас - и вспоминаю Расула.
Смотрю на вас – и вижу его  улыбку.
Смотрю на вас – и слышу его тост за вас, горы.
За тебя, Дагестан!
- За вас, горы! За тебя, Дагестан!

3. В Чегеме
Как странно:
на могиле  Кайсына Кулиева мне радостно.
Как будто я встретился с самим поэтом…
Так не бывает на могилах родственников –
там всегда есть чувство утраты или даже вины.
А здесь – чувство обретения,
чувство радостной благодарности
за то, что его стихи меня радуют, умудряют
и укрепляют в жизни.

Я стою над могилой
рядом с памятником из белого мрамора.
Прекрасный памятник, прекрасный образ поэта.
Белый мрамор символизирует светлую душу Кайсына,
искренность  и чистое мужество.

Хорошо ходить по дому поэта,
который стал музеем,
Хорошо вспоминать его стихи и поговорки –
мне нравится такая:
«В горах ценится длинная верёвка, но короткая речь».
Хорошо постоять под огромным раскидистым орехом,
с которого  планируют, как птицы, большие осенние листья.
Хорошо опять вернуться к могиле
и словно бы поговорить с поэтом по душам…

Одна печаль:
не удалось добраться до Верхнего Чегема,
до родного гнезда поэта, до его истока, до его сакли…
Там где-то в горах засели боевики.
На днях они жестоко убили девятерых
егерей и охотников.
Такое  теперь кровоточащее время.

Я стою у могилы Кайсына Кулиева
и прошу его -  на небесах
сделать всё возможное,
чтобы кончилась эта кровоточащая полоса скорее.
Там ему должны помогать и Расул Гамзатов,
и Алим Кешоков, и Мустай Карим,
и Николай Тихонов, и Михаил Дудин, и Наум Гребнев…
Там у Кайсына много друзей и единомышленников.

Памяти Магомеда Ахмедова 

И самолёт кампании «Победа»,
И солнце светит, и земля в цвету!..
Но Дагестан уже без Магомеда
Меня встречает в аэропорту.

А без него не те уже и горы.
А без него не тот и разговор.
Не стало поэтической опоры
В Махачкале. Осиротел простор

В Хунзахе, и гора Седло в тумане…
И виды стали скучными в пути.
Тоска-печаль. Я говорю заранее:
Ты, Дагестан, печаль мою прости.

Он был достойный ученик Расула.
Расул в нём жил…И Пушкин жил, и Блок…
Он, мальчик из далёкого аула,
Постичь и выразить так много смог.

Он дружбу чтил. Да, он стремился к славе –
Он был поэт и был в своём он праве.
Он был порывист, но и мудрым был.
Да, он поэзию боготворил.

Терпеть не мог словесных проходимцев.
В Гунибе у аварцев был любимцем.
В Хунзахе тоже, и в Махачкале
Его стихи у многих на столе…

Конечно, жизнь – и радость, и победа.
Особенно когда земля в цвету!
Но Дагестан уже без Магомеда
Меня встречает в аэропорту.

Комментариев:

Вверх

Вверх