| |
Древнее село Зотино, что лежит в среднем течении Енисея.
О бывшей слободе, основанной ещё во времена первого царя из последней августейшей династии, красноречиво говорит развевающийся флаг поселения. На кроне раскидистой ели токуют янтарные глухари как некий символ промыслового богатства здешних мест. Дичь потому и боровая, что особой достопримечательностью северной тайги являются сосновые боры с прекрасной подстилкой и отличным кормом для копытных — светлым мхом, именуемым у сельчан беломошником. Но это, конечно, ягель. В грибной сезон его упругую, по-настоящему пружинистую поверхность прорывает своей коричневой шляпкой красавец боровик. И если бы он был один-единственный — «грибного царя» северяне собирают целыми вёдрами…
Енисейские дали. Фото автора
Ветер с Енисея отгоняет надоедливую мошку, то и дело разворачивая во всю длину серебристо-зелёный геральдический стяг, который виднеется уже издалека на крыше сельской библиотёки.
Ещё август, ещё по-прежнему теплынь, потому и выписывают воздушные пируэты стремительные стрижи, обитающие в береговых обрывах, но совсем уже скоро птицам собираться в дальнюю дорогу…
Я сижу на лавочке и жду своего героя, служившего в войсках специального назначения, бойца «горячих точек», с кем у меня уже имелась договорённость о встрече, чтобы многое разузнать о его боевом пути.
***
Срочная служба у ефрейтора, старшего стрелка-пулемётчика Геннадия Дудина, одного из лучших бойцов 21-й отдельной бригады оперативного назначения МВД РФ, в сентябре 1993 года уже подходила к концу.
По такому случаю был заранее припасён дембельский альбом, благо, что командир оказался именно тем офицером, кто хорошо понимал психологию солдата, знал его непритязательный казарменный быт. Чтобы не ломать установившихся традиций, он закрывал глаза на фотографические чудачества подчинённых, а в итоге любительские снимки благополучно отправились из роты по домам. Делались эти фото ещё на плёнке, примитивными «мыльницами», а они, как вспоминает Геннадий Валерьевич, достались как душманские трофеи от поверженных боевиков, с которыми краповым беретам нередко приходилось иметь дело в Кавказских горах.
Разумеется, выносить какие-либо фотографии за пределы особой в/ч 3641 (так ещё именовалась Софринская бригада спецназа) не полагалось, но всегда можно обойти инструкцию, если парни с честью выполнили свой солдатский долг.
Да и как не понять подчинённых, когда судьба приготовила им такой счастливый случай — быть на концерте Майкла Джексона в Лужниках? И в качестве зрителей (в милицейской, правда, форме), и в качестве мощной сдерживающей силы на гигантском стадионе, где могло разместиться сразу сто тысяч человек. Фанаты хуже любой толпы, они становятся безумными при виде кумира, который зажигает искромётными номерами, удивляя зрителей самого разного пошиба. Кажется, вот только удалился в гримёрку, а потом снова на сцену, и каждый раз на нём — новый концертный костюм!
Об этом удивительном факте из жизни простого солдата нынешний пожарный спасатель может рассказывать долго ещё и по той причине, что в Москве девяностых годов приезд «короля поп-музыки» стал грандиозным развлекательным шоу. Что тут скажешь? Во все времена остаётся актуальной древняя, как мир, формула, к которой прибегают властители: «Хлеба и зрелищ!»
С хлебом насущным в нашей стране тогда было туго, и это на самом высоком уровне всячески старались компенсировать, чтобы хорошо потешить разномастную публику. Ещё ведь в памяти случаи, когда большие люди, абсолютно далёкие от какой бы то ни было музыки, пытались дирижировать военным оркестром под звуки «Калинки-малинки»…
Залётного заокеанского гуся, как известно, встречал у трапа самолёта не кто-нибудь — сам руководитель президентской администрации Сергей Филатов. А если принять во внимание, что американец был без ума от военной униформы и кое-какие её принадлежности захватил с собой, лихо маршировал в строю с бойцами знаменитой Таманской дивизии, то получается, что Майкл, которого быстро успели окрестить «солдатом добра», вообще свой в доску парень!
Не было ничего удивительного и в том, что военнослужащих спецназа бросили на помощь бригаде англичан, на кого, собственно, и возлагалось возведение для мировой звезды не менее величественной сцены. Сроки сильно поджимали — за какие-то считанные дни требовалось построить сооружение из металлических труб примерно с девятиэтажный дом, но даже и с этой несвойственной им задачей софринцы успешно справились.
Не бояться любой высоты, двигаясь по огромной конструкции то вверх, то вниз, постепенно наращивая её, приучили непрерывные командировки по «горячим точкам», пылающему на тот момент Северному Кавказу, где особенно пёстрая этническая картина и кто только из народов ни живёт.
Софринская бригада спецназа создавалась как особая структура Министерства внутренних дел СССР ещё при Михаиле Горбачёве с чётко определённым назначением, и противодействие разрастанию межнациональных конфликтов, а также ликвидация очагов напряжённости в регионах страны были приоритетными, нежели боевые задачи по охране общественного порядка. Называли её «бригадой переднего края» отнюдь не случайно. В союзной державе полыхали то Фергана, то Баку, то Тбилиси, то Нагорный Карабах — и туда по приказу тут же спешили бойцы спецназа, становясь тем последним силовым щитом, на который ещё были какие-то надежды. Но с каждый новой вспышкой в национальных республиках они становились всё более призрачными — империя, увы, распадалась…
К моменту призыва Геннадия Дудина в мае 1992 года свои элитные функции эта воинская часть ничуть не утратила, несмотря на ситуацию с финансированием по остаточному принципу армии и силовых подразделений. Как сейчас вспоминает Геннадий Валерьевич, краповые береты уже тогда отличались своей экипировкой:
— Ещё в Красноярске на призывной пункт приходят три человека в камуфляже. А он тогда был в диковинку. Мы думали: раз уж записали во внутренние войска, будем зону охранять. А нам в поезде говорят: зону вы не увидите, зато будут «горячие точки» — сколько угодно…
В подмосковном посёлке Ашукино, где расквартировывалась бригада, сибиряк быстро освоил КМБ — Курс молодого бойца. В роте он стрелял лучше всех и добрым словом вспоминал своего учителя по начальной военной подготовке Леонида Буркова. Бывший пограничник, зорко стоявший на страже рубежей нашей страны, Леонид Егорович уже после службы пришёл в Зотинскую среднюю школу и, получив профессию учителя физкультуры, добивался от подопечных самого главного — не только физической подготовки, но и соответствующего военно-патриотического воспитания, чтобы никто не стремился «откосить», увильнуть от службы в армии. На разборке-сборке автомата Калашникова ребята без проблем укладывались в норматив, а стрельба из винтовки у многих вообще стала показательной: будущие защитники Отечества под присмотром взрослых с ранних лет могли спокойно охотиться в тайге и возвращаться оттуда с добычей.
Всё пригодилось Дудину в процессе прохождения воинской службы, насыщенной до предела командировками — вместе со всеми он мчался туда, где вспыхивал межнациональный конфликт. В ту пору чаще всего, конечно, полыхал Северный Кавказ, и Софринской бригаде, к знамени которой уже вскоре будет прикреплён почётный орден Жукова, приходилось реагировать мгновенно, приступая к выполнению боевых задач.
Спустя тридцать лет старший стрелок-пулемётчик, прошедший школу мужества и закалки, воссоздаёт картину тех минувших дней, рассказывая о характерных деталях, которые дают чёткое понимание, насколько оперативно и чётко всё у спецназовцев решалось:
— У нас всегда стоял на Чкаловском транспортный борт Ил-76, чтобы можно было по тревоге вылететь в любое время дня и ночи. Да и мы чувствовали себя постоянно в полной боевой готовности…
Кавказский узел был затянут настолько туго, что развязать его не получилось сразу же, после событий в Северной Осетии осенью 1992 года. Именно тогда произошла активизация незаконных вооружённых формирований со стороны ингушей. Чтобы предотвратить межнациональную резню, в зону конфликта пришлось вводить мотострелковые подразделения Вооружённых Сил РФ, и группировки ингушей выбивались из сёл Пригородного района. Эту административную территорию, которая находилась вблизи Владикавказа, передали Северной Осетии после депортации ингушей ещё в годы Великой Отечественной войны. А с их возвращением в родные края, естественно, возникли проблемы: волевая перекройка границ, которая сказывается на судьбах людей, всегда чревата осложнениями…
Даже чрезвычайное положение, введённое федеральным Центром, лишь на время стабилизировало ситуацию — уже весной следующего года там вновь возник очаг напряжённости. Разумеется, за этим конфликтом внимательно наблюдали в соседней Чечне, когда-то Чечено-Ингушской АССР, просчитывая варианты будущего вооружённого противостояния с Россией, изучая сильные и слабые стороны в тактике армейских подразделений.
Софринская бригада вылетела в Беслан, а оттуда на бронетехнике организованно двинулись в Куртат: в этом селе Пригородного района Северной Осетии бойцы построили блок-пост и возвели временные оборонительные сооружения с секторами обстрела. По-другому было бы сложно вести управление огнём и держать проблемный населённый пункт под контролем.
— Нередко по вечерам в горах раздавалась стрельба, а как только наступал световой день, начиналась зачистка в Куртатинском ущелье, где могли скрываться боевики, — вспоминает Геннадий Валерьевич. — Но я в этих мероприятиях не участвовал, кому-то ведь надо было дежурить на КПП. Лишь иногда приходилось и нам пробегать по неспокойному посёлку…
В начале девяностых, когда призывался Дудин, срок армейской службы длился всего один год. За этот короткий срок его солдатская биография была очень насыщенной. И самым радостным событием в ней стало получение отпуска. Командование бригады в только что учреждённый официальный праздник — День защитника Отечества вручило ефрейтору Дудину нагрудный знак Внутренних войск МВД России «За отличную службу» II степени. К этому поощрению полагалась ещё и десятидневная поездка домой. Причём, не только ему одному, а ещё четырём сослуживцам, которые тоже призывались из краевого центра.
С вокзала, имея небольшой запас времени перед пассажирским поездом, сибиряки впервые отправились на экскурсию по Москве. Её-то, столицу златоглавую, во время совместных дежурств с милицейским патрулём они лишь частично успели разузнать. Манежная площадь, Старый Арбат, стадион Лужники, Тушино — там по долгу службу парни бывали часто, а вот на сердце страны, Красную площадь, даже одним глазком взглянуть не довелось.
И теперь вот он, Геннадий Дудин, солдат в камуфляжной форме, прибывший служить в Москву из далёкого туруханского села, впервые вышагивал по исторической брусчатке, и чувство восторга медленно овладевало им.
Нигде больше, ни в какой другой географической точке нашей Родины, не ощущается человеком так сильно генетическая сопричастность со своей страной. И со славными предками, которые всегда стремились сделать державу великой, единой и неделимой, не обременённой внутренними конфликтами, а значит, сильной и уверенно движущейся вперёд.
Били куранты на Спасской башне, менялся караул у Поста номер один, по Красной площади прогуливались многочисленные гости столицы — всё было как всегда, и ничто, казалось, не предвещало политической бури, однако она всё же разразилась в том «чёрном» октябре...
Тогда, в девяносто третьем, по возращении Дудина со службы, земляки спрашивали его, интересуются иногда и сейчас, когда приближается эта трагическая в истории демократической России дата:
— Что же, Гена, происходило в Москве? Ты же там был тогда…
Боец спецназа, увольнение которого в силу чрезвычайно сложившихся обстоятельств отложили на целый месяц, глубокомысленно держит паузу и говорит:
— Хаос полный был! И непонятно было, что к чему. Офицеры тоже абсолютно ничего не знали. «Что же будет в нашей стране?» — с этой тревожной мыслью я ложился, с ней и вставал…
Конституционный кризис, как потом эти события корректно назовут политологи, противостояние двух ветвей власти, фактическое двоевластие в стране, создание отрядов самообороны, присягнувших на верность парламенту, — всё это непосредственным образом затронуло и софринский спецназ. Не могло не затронуть. Командир бригады Владимир Васильев, возможно, и впрямь войдёт в новейшую военную историю России (со временем, конечно) как именно тот человек, который не стал участвовать в кровавых событиях и отказался вести колонну бронетехники к телецентру «Останкино».
Его, старшего офицера, присягавшего на верность Родине, отстранили от должности, когда чаша весов окончательно склонилась на сторону «всенародно избранного». Но были ведь и роковые часы, когда всё висело на волоске, и полковник Васильев (по некоторым сведениям) всё-таки ждал приказа, так и не поступившего от Верховного Совета. Тогда всё могло быть в нашей стране иначе, и в который уже раз приходится констатировать, что история развивается совсем не так, как это порой видится некоторым политикам не только прошлого, но и современности.
Бойцам бригады Васильева пришлось стоять в оцеплении Белого дома, пресекать беспорядки, которые всегда возникают в подобных случаях, случаях «междуцарствия», нести охрану государственных объектов. А значит, о возвращении в казармы можно было только мечтать.
— Трое суток мы ночевали прямо в машинах: помыться негде, грязные все ходили, чумазые, — вспоминает Дудин. — И везде толпы народа с утра до вечера, никто не расходится…
Не имея всей полноты информации, трудно, да практически и невозможно было разобраться в тех роковых для российской державы событиях. И только на гражданке Дудин уяснил для себя: уходил служить в одной стране, а вернулся уже в совершенно иную.
Но его не мог удовлетворить этот грустный вывод. Был ли он для вчерашнего солдата определяющим, судьбоносным? Да нет, конечно! Ведь военный билет ефрейтора запаса с указанием элитной бригады особого назначения, собственно, стал бесплатным пропуском для последующего получения нелёгкой профессии пожарного спасателя.
В подразделении МЧС села Зотино Геннадий Валерьевич Дудин, прошедший школу настоящих мужчин, — человек на своём месте. Он, конечно, со своей задачей всегда блестяще справится, но пусть ничто в стране больше не пылает: ни в «нашей древней столице», ни в далёком от неё северном селе, что стоит на берегу могучего Енисея и где есть грибные сосновые боры.
 Юрлов Николай Алексеевич — красноярский литератор и публицист. Автор многих книг, в том числе «По Сибири с государевой оказией», «110 лет неизвестности», «Зеркало антиквара».
Победитель и лауреат профессиональных конкурсов «Журналистская Россия», «Сибирь — территория надежд», интернет-портала «Российский писатель».
Публикации в «Литературной газете», «Литературной России», журналах «Молодая гвардия», «Берега», «День и ночь», сетевых журналах «Парус», «ВеликороссЪ», «Новый российский писатель», а также литературных альманахах «Енисей», «Новый Енисейский литератор», «Енисейская Сибирь».
Награждён Архиерейской грамотой «В благословение за усердные труды на благо Красноярской епархии во славу Русской православной церкви» (2021). Член Союза писателей России и Союза журналистов России.
|
|
