| |
В деревне Жерновка про тётю Машу Фролову на Зацепе, уединенном местечке метрах в ста от храма, говорят: «Ходячая газета: всё знает, всё скажет».
Мария Никифоровна Фролова, в народе – тётя Маша, – не коренная жёрновская. Её облик, крупные черты лица весьма отличаются от местных вятичей, липецких, тульских, орловских и курских. То ли смуглое от природы, то ли загоревшее лицо тёти Маши, его тяжеловатые черты излучают внутреннюю силу, а глаза чистого голубого цвета смотрят строго и укоризненно. Родилась она в 1931-м в Тамбовской области, а там, оказывается, три главных антропологических типа, и в интернете есть фотографии типичных тамбовских женщин 1904 года: одна из них – вылитая Мария Никифоровна!
В наши заокские края девочка Маша попала до войны, и теперь Мария Никифоровна не знает или не хочет помнить, какие причины вынудили ее родителей прибыть именно сюда, но она не забыла, как тяжко было в войну: отец на фронте, четверо детей, «скотинки не было», и они ходили побираться.
– Босиком шли, не в чем было. Пять лет буханки хлеба не видели.
В одиннадцать лет Маша пошла работать.
– Пасла свиней. Свинарка накормит свинушек и в поле выгоняет, а мы, пятеро детей, пасём их, а они травку щиплют. После войны тоже побирались: в Акуловку ходили, в Сенькино, Прончищево – и так добрались до Жерновки. И тогда маленько стали жить хорошо, скотинку завели.
В результате длительных семейных похождений по матушке России тетя Маша Фролова ни одного класса не закончила и читать не научилась.
– Может, потому, что родились младшие дети – пришлось нянчить, – бодро пытается объяснить свою неграмотность старушка. – Младшие учились, а старшие нянчили младших.
Какой раритет эта тётя Маша, какое диво! Необразованные, натуральные люди, – как драгоценные минералы с уникальным узором, не похожие ни на кого, неповторимые. В образовании много преимуществ и впечатлений, но оно лишает личность обаяния непосредственности, в чем-то сглаживая индивидуальность... но, впрочем, и заостряя в чем-то другом. Встретить такого самородка в третьем тысячелетии не в диких горах, не в дремучих лесах, а в центре России, в Московской области – это как археологу найти печать Ярослава Мудрого или Фестский диск...
С первых слов общения стало ясно, что наш «раритет», воистину имеет ярко выраженную природную индивидуальность и весьма занимателен. И тетя Маша рада, что с ней хотят поговорить, и живо, с удовольствием отвечает на все вопросы, и с интересом расспрашивает сама. В ее обществе, несмотря на внешнюю суровость, тепло, словно зимним вечером возле русской печки...
Живет тетя Маша отдельно, в небольшом домике, построенном после того, как лет пятьдесят назад сгорел прежний. Домик, крытый железной крышей яркого зеленого цвета, не имеет традиционного деревенского облика и похож на бытовку строителей. Тетя Маша гордится своей новой, чистенькой обителью и приглашает посмотреть.
Небольшая русская печь, терраска с ярким, симпатичным ковриком на полу и таким же – в комнате; окна украшает узорчатый белоснежный тюль. Во дворе, с одной стороны которого за невысокой сеткой-рабицей разместился овощник, а с другой – картофельный участок, есть и другой современный домик; в нем живут племянница Марина с мужем. За забором дачник, купивший участок у местного жителя, вдохновенно водружает стропила крыши над новым теремком, тоже не очень большим.
Мы устроились на лавочке возле дома, напротив овощника, который метрах в пяти от домика; утоптанная полянка между ними добавляла свою лепту в задушевность этой самой простой простоты...
– Вы у Путина бываете? – осведомилась старушка. – Когда будете, расскажите, что сейчас опять очень плохо живем. Скотинку не держим! Почему не держим? Почему? В деревне не надо так жить – в деревне надо работать.
Видя, что я записываю некоторые слова, тетя Маша восклицает:
– Напиши: «Этим молоком, что в магазине, только ноги мыть, а не поить людей»!
Возле домика на дереве висит просторная, с любовью сделанная, кормушка для птиц.
– Хлеб крошу птицам, пшено. Это у меня теперь вместо скотинки. Вот так. Вместо скотинки, – поясняет моя собеседница.
О! Возможно, каждый из нас, насыпающий зимой на своем балконе семечки в кормушки для синиц, делает это не только из сочувствия к птичкам, но и, бессознательно, «вместо скотинки»...
– Голода здесь никогда не было. Когда переворот сделали и когда пенсию стали давать, – как нам в детстве подаяние давали, – мы ещё четыре года ели свою тушенку! Вот какие запасы были!
Мария Никифоровна сделала небольшую паузу и, обдумав новую тему, продолжила:
– Плохо живем. Руководство плохое. Всё в частные руки передали. Скотинку не держим! В деревне не надо так жить – в деревне надо работать! При Сталине все леса были чистые, и мы утром встаем, умываемся – и чистыми на работу идем!
Мне показалось, что Мария Никифоровна – поэт! Сказанное ею я передаю слово в слово, но из ее уст это звучит, как песня: «Все леса были чистые, и мы утром встаем, умываемся – и чистыми на работу идем!»
С каким воодушевлением льется ее речь! Мимика крепко сделанного лица не очень выразительна, зато как богаты интонации! Ей нравится говорение. Послушать бы в те годы или хотя бы лет на пять раньше эти бойкие разговоры, занимательные обороты, оригинальные словечки!
Работала тетя Маша в Жёрновке свинаркой. Пошла на пенсию в пятьдесят пять лет. Двух коров держала тогда, а потом продали: сил не было косить. Сын помер рано, сорок лет всего было. Я не спрашивала, отчего, но в двух словах пояснила сама тетя Маша:
– Пил вино.
И продолжила:
– Раньше сельсовет в деревне был, и разо?в пять начальники приходили в дома проверять, как народ живет. А сейчас никого не видим, есть начальник или нет… хоть бы посмотреть на него. Безвластные мы живем. Раньше хозяин был в деревне, а сейчас ни хозяйки, ни хозяина.
И вдруг внезапно прервала тему:
– А у вас есть дача?
И тут же сама ответила:
– Наверно, плохая. Но вы к нам приходите! А пенсия у меня хорошая, двадцать тысяч.
Вздохнула, несколько секунд помолчала…
– Вот бы снова так: держать курочек, поросят, налоги платить… а то не городская и не деревенская… Надо жизнь вернуть старую: все работали, скотинку держали – веселуха была… Не вернешь, как раньше работали в деревне… Дядь Миша Лелепилин и дядя Степан Лакомкин были нашими начальниками. Хорошо командовали у нас. Скажут: «На работу – во вторую смену!». И все идут.
– А что делали на работе?
– Да хоть сено скирдовали. Придем со второй смены, спать завалимся, вдруг снова – голос начальника: «Девки! Проснулись? Идите снова!». И снова все идут, и не ропщет никто, и хорошо нам было. И все были хорошие, и никто не ругался. А в трех километрах от нас, в Тульской области, – совсем другой народ: плохой там народ.
Помолчала немного и добавила:
– А потом… после… я еще тридцать лет работала в Пущине на бетонном заводе. У меня и грамота от Путина есть, и медали. Хотите, покажу?
Встала со скамьи и проворно сходила в домик за грамотой.
– А вы возьмите ее с собой! У меня много грамот, а сама-то я – безграмотная!
Когда я стала прощаться, Мария Никифоровна воскликнула энергично и решительно, в своей манере:
– Вы приезжайте еще! Приезжайте!
Племянница тёти Маши, Марина, рассказывала, что отец тети Маши вернулся с фронта с наградами, он был интересным человеком, но Мария Никифоровна неохотно возвращается в прошлое: ей не дает покоя нынешнее… «ведь безвластные мы живем»…
Детство Маргариты Васильевны Карановой (1944 г. р.) прошло в г. Грозном. В восемь лет объявила, что будет писателем; в 12 лет заняла первое место на городском конкурсе детской поэзии (есть грамота). Увлекалась и научно-популярной литературой, посему образование по специальности «биохимик» получила на Биолого-почвенном факультете МГУ им. М.В. Ломоносова (закончила в 1968 г.). М. В. работает в НИИ наукограда Пущино; кандидат биологических наук. Член Союза писателей России с 2013 г. Автор шести книг в жанре, называемом, кажется, «Непридуманное прошлое», а также очерков и стихов в журналах "Сибирь", "Молодая гвардия", "Наш современник", "Наукоград", "День литературы" и т.д. (в сборниках, альманахах, газетах).
Лауреат Всероссийского конкурса в номинации "Краеведение" за книгу «Легенды и были пущинских селений» (2023 г.). Постановлением правления Союза писателей России от 8.12.2023 г. награждена медалью «Сказитель Руси – за заслуги».
«Прекрасное далёко» создана в соавторстве с сыном Александром Карановым. |
|
