| |
***
Верю, Господи, Храм Твой прочен!
Принимаю как есть слова
Тех, кто радость в любви пророчил,
Силу духа в скорбях ковал...
Осеннее
А дождь всё льёт и льёт –
и нет конца и края...
Срывающийся вихрь безжалостным исчадьем
Кружится вдоль аллей,
со злобой оголяя
Чернеющих стволов простое многорядье.
И люди при зонтах, невольно горбясь, мокнут,
Ведь проку им от них на самом деле мало.
Приветствую тебя тоскою в жёлтых окнах,
Больного октября привычное начало...
***
Смотри,
как ярко фонари,
Храня порядок строгий,
Горят в преддверии зари
По краю вдоль дороги.
Во всей округе тишина,
И, кажется, такая,
Что нет у этой бездны дна,
Как нет, пожалуй, края!
Ещё немного –
только миг –
И там, где темень глуше,
Сорвётся эхом птичий крик,
Ночную тишь обрушив.
И вскоре с точностью примет
Падёт на наши лица
Неровный, робкий алый свет
Небесной багряницы...
Случайное
Опять проходишь стороной,
Ни слова не сказав,
Небрежный взгляд полухмельной
Бросая мне в глаза.
Но в сердце нет уже тоски...
И, кажется, давно
Заносят белые пески
Души больное дно.
Обиды прошлой горький след –
По-траурному тих –
Уйдёт, как тень, с теченьем лет
В молчание двоих...
Зима
И пустота заснеженных полей,
И молчаливость грубая лесная
В простом порядке месяцев и дней,
Ничем тоски в душе не вызывая,
Как летаргия...
Вымученный сон
В полутонах домашнего уюта.
И глухо тишь, закручиваясь в звон,
Ползёт с небес, всё сущее опутав.
***
А.С. Пушкину
Дом у излучины.
Бликами, пятнами,
Лёгкой текучестью радужных линий
Млеет вода в тихий полдень.
Отрадно мне
Видеть всё это сейчас и отныне...
Чувствую, светлой печали покорная,
Будто всего лишь на прошлой неделе
В томную заводь и даль заозёрную
Тоже глаза его долго глядели...
На площади
С томной горячностью южного пыла
То ли цыганка, то ли креолка
В танце на площади в вихрь закружила
Лёгкие складки красного шёлка.
Там, где стояли толпою зеваки,
Тонкие руки неистово, жгуче
Вверх поднимали не алые маки –
Жаркие сполохи ткани летучей.
В дикой подвижности гибкого стана,
Кругом порхая под звуки напева,
Девочка-пламя наигранно пьяно
Резко бросалась то вправо, то влево.
Птица, горящая болью случайной
В крохотном сердце, лишённом покоя...
Чудо! Живое. Крылатое... Тайна,
Вмиг уводящая всё за собою.
…Гнулись открытые смуглые плечи.
С каждым наклоном, внезапным порывом
Длинные волосы облака легче
Струйно метались, как дивное диво.
***
Всё моё – тебе,
И душа – твоё...
Жить ли на арбе
Или век взаём –
Ничего,
пускай!
Без тебя одно:
В сердце волчий лай,
И кругом темно.
***
Гляжу на тебя
и всё время
молчу.
Наверное, думаешь:
странная –
то же
Вчера и сегодня.
Уже чересчур...
А я лишь на сердце
любовь,
как свечу,
Стараюсь сберечь,
тишины не тревожа.
Гурзуф
С. Ю. Сахаровой
Закат опять безоблачно лилов.
И тёплый бриз, подкрадываясь, вскоре
Наполнит кров дыханьем сквозняков
И в нём оставит волглый воздух моря.
А через час, накинув длинный плат,
Неслышно ночь придёт под окна с миром...
И станет вдруг янтарный виноград
Неотличим от спелого инжира.
Вечер в Гурзуфе
Г. Топилиной
Небо и море
в оттенках слиты,
Будто
с прибрежных скал
Кто-то суровый
чернью графита
Спешно этюд писал –
В тучи
без меры добавил сини
И отразил в воде
Тёмную волю
небрежных линий,
Берега край задев.
Жёлтую россыпь
огней оконных
Бросил и там и тут,
Высветив к ночи –
Сырой, бездонной –
Тёплый земной уют...
Старый дом
Не нарушая долгого молчания,
Здесь часто ветер бродит налегке.
Его натужное осипшее дыхание,
Как затяжная песня о тоске.
Побитых окон горькое безволие...
Прости мне, дом,
блуждающий мой взгляд –
Я только гость в твоих стенах.
Не более...
И твой хозяин был бы мне не рад.
Дурного нрава или же весёлого –
В бессонницу до первых петухов
Он не губил свою, пожалуй, голову
И душу тоже чтением стихов.
Но пряный дух весеннего цветения
И рдяный лес по осени вдали
Любил он поэтически. Не менее...
Как всё идущее, наверно, от земли.
***
За каждодневными делами,
Как будто под гору слетев,
Прошёл сентябрь
в привычном гаме
И несусветной суете…
А за сентябрьскою шумихой,
Ускорив счёт календаря,
С дождями вдруг подкралось
тихо
К дверям начало октября…
И, раскроив особой мерой
Всю землю,
осень приняла
Смиренье сущего на веру.
Но ей земля была мала!
И осень лезла людям в души,
Суля обманчивый покой.
…Глядела в очи,
пела глуше,
Морила пагубной тоской.
СтихоТворение
Полуявь, как морок винный...
И сплетаются слова
Вязкой нитью паутинной
Тонко в сети-кружева.
И покорный лист безволен...
А спешащая рука
В сладкой прихоти раздолья,
Точно бабочка, легка...
Предзимье
Кругом темно.
И лишь прикованный
Фонарь у дома на углу
Глядит недвижно,
зачарованно
В глухую эту полумглу.
Его округлый контур
призрачен,
Но из тягучей темноты
Неярким светом
всё же выхвачен
Разгул осенней суеты.
Ноябрь. Тоска...
О месяц ветреный!
В твоём немыслимом плену
Всё угасающее
медленно
Отходит к мертвенному сну...
И в нескончаемом гудении
С дождями – вдруг –
поверх оград
Ещё не смерть,
но запустение
Проникло в яблоневый сад.
Листвы
оранжевые ворохи,
Оттенки красного храня,
Как неожиданные сполохи
Уже потухшего
огня.
И вторя общему унынию,
Сойдясь в один безликий ряд,
К земле
склонившиеся циннии
С безмолвной жалобой
стоят...
***
Какая блажь... О, кто бы знал,
Что так вот – по судьбе –
Весь мир однажды станет мал,
Замкнувшись на тебе.
Куда ни кинь случайный взгляд,
Подобно миражу
Твоё лицо... И я подряд
Сто лет в него гляжу.
В дурной напасти дух мой слаб.
И кажется порой,
Что я – давно безвольный раб,
Идущий за тобой.
***
А он меня любил… Так любят в жизни раз –
Серьёзно, глубоко, не требуя ответа.
Смотрел в глаза с тоской и, думая о нас,
Носил в груди любовь, как огненную мету.
Уверовав легко в таинственную связь,
Был робким и смешным, поистине бедовым.
И я могла его, безудержно смеясь,
Обидеть невзначай срывающимся словом.
…Он попросту молчал, не слыша колких фраз.
И не было обид в его душе безвольной.
Кто любит – слеп и глух, печально нем подчас,
Прощая завсегда… И даже если больно…
Но время, мудро всё расставив по местам,
Явило, наконец, характеры и лики…
Любовь его, как дар, – безмерна и чиста –
Казаться стала мне не глупой, а великой.
Безответное
Забыть ли мне смущённый этот взгляд
И речь его волнительно живую?
...Так о любви безгрешно говорят,
В словах о ней совсем не повествуя.
Она в глазах, она в движеньях рук...
Её не скрыть за фразой неумелой.
Любовь, любовь... Какой большой недуг!
Господство чувств над немощностью тела...
Но всяк блажен, кто сердцу не солгав,
Хранит в себе безбрежное, не зная
О самой горькой в мире из отрав –
Любви земной, не ведающей края...
***
Всё будто канет в долгое безвременье,
Когда опять ночная маета
Изъест огни тускнеющие теменью,
И в дом войдёт за мглою пустота.
Но сна не будет... Горькая бессонница
Возьмёт своё, и сквозь громаду лет
В тягучей бездне сердцу вдруг откроется
Минувших дней давно забытый свет.
И вспомню я несказанное, тайное...
Твоё лицо и злой метельный снег...
Прости меня и те слова случайные,
Мой человек, любимый человек...
Летнее…
В бессвязном шёпоте ночном,
Совсем не следуя приметам,
Вошло легко в мой сонный дом
Преград не знающее лето.
Ликуя, радуясь, оно
В счастливом бреде – стоязыко!
И разве важно, как давно
Здесь тихо горе кто-то мыкал?
Глядит в глаза, глядит, глядит…
Щебечет рифмы не смолкая.
Как будто хочет, чтоб гранит
В душе моей, как лёд, растаял.
И я – притихшая – молчу.
В окно сочится свет пунцовый…
Ну, что ж, стоокое, врачуй!
Тебе довериться готова.
|
Каргопольцева Е.Е. Потаённое: сборник стихов. – Кострома:
Областная писательская организация, 2026. – 160 с.
Читать/скачать книгу >>>
Любовь
Разгадай попробуй, как она
Вдруг поселится в душе нежданно,
Огневицей – до потери сна –
Выжжет всё как недруг окаянный.
Ход часов замедлит и легко
Власть свою над сердцем беспокойным
Явит и поранит глубоко
Пулей позолоченной, разбойной...
***
Гроза в ночи…
Излёты молний –
По темноте –
в раскатах грома!
И каждый миг
В груди исполнен
Тревожно-радостной
истомы…
...Я мглы слепящей
не отрину!
И мнится мне
за каждой тенью:
Земля и небо вновь
едины,
Как в день священный
сотворенья…
***
Пронзив гряду тяжёлых туч
Негаданно-нежданно,
Упал на землю белый луч,
Искря пыльцой шафранной.
И вдруг почудилось на миг
В горящем блеске этом,
Что будто сам Архистратиг
Сошёл в потоке света.
Срываясь, ветер грубо выл –
Бесовски, непокорно…
И небо вкруг слепящих крыл
Покрылось мглисто-чёрным.
Как две горы в одно свели –
Гремело и сверкало –
И горько пахло от земли
В леса идущим палом…
***
Влетела бабочка в окно.
Меня совсем не замечая,
Порхала солнечным пятном
Над кипой книг и чашкой чая,
По горсти брошенных конфет…
И ей в безмолвном царстве книжном,
Казалось, вовсе дела нет,
Что я слежу за ней недвижно.
Беспечной радости полна –
И своевольна, и дичлива –
Кружила в комнате она
И мнилась мне почти что дивом.
...Нарушив мой дневной покой,
Легко скользнула в полог белый
Гулявших штор, а я с тоской
До темноты в окно глядела.
***
Сегодня дождь по-варварски беспечен…
Он безоглядно шествует повсюду
И льёт печаль на головы и плечи,
Кривя зонты шагающего люда.
По всей земле – больной, осиротелой –
Разносит грусть ноябрьского бесцветья,
Стучит в дома, благуя; то и дело
Пускает в ход невидимые плети.
О, как легко с уныньем этим слиться
И раствориться в темени до срока –
Из жёлтых окон призрачные лица
Глядят в упор на олово потока…
И каждый жив как будто бы отчасти,
В безмолвных муках странно леденея.
Но чем дурней осеннее ненастье,
Тем тяга к жизни всё-таки сильнее…
***
Когда оставят брат и друг,
Не верь в людское зло...
Возьми моих приветных рук
Манящее тепло.
Я горечь дум твоих приму,
Как в раннем детстве мать...
И ты молчанью моему
Захочешь рассказать
О тайниках былых обид,
О страхе прошлых лет,
О том, что всё ещё болит,
Чему исхода нет.
И в слово выльется тоска,
И будет голос груб...
...Но я горячего виска
Коснусь прохладой губ.
***
Мне многому учиться у тебя…
Как просто ты,
угадывая взглядом
В лице моём сомнение,
любя
Умеешь отвести нас от разлада.
О, эта всеобъемлющая власть!
...Ведь ты того совсем не замечая,
Забрал себе моей души не часть,
А всю её – глубинную – до края.
Ну что ж, пускай!
Судьбу мою верши...
Я буду жить,
не ведая злословья,
И впредь уже безволие души
Считать за дар –
случившейся любовью.
***
Сегодня ты со мной... И кажется, опять
Душа моя юна и будущности рада.
Впервые в сонме лет ей нечего желать –
Всё просто, всё легко... И лучшего не надо.
***
Кто он,
ликом с ангелом схожий?
Мне ли видеть его?
Глазам
Столько света не вынести!
Боже,
Дай мне силы к Твоим дарам...
Я смотрю на него
и маюсь.
Он же,
глядя в небесный свод,
В белом пламени
истончаясь,
Тихо-тихо с собой зовёт...
***
А покоя, наверно, нет…
Бьются в душу,
как будто в дверь,
Не считая ни дней, ни лет,
Ангел Божий и дикий зверь.
Чёрный демон десятком жал
Мучить сердце давно привык,
Я не первая,
кто познал,
Как страшны его смех и рык!
Явь ли,
морок дурной иль сон –
В тайном круге стоят одном
Белый светоч с небес и он,
Имя коего – гулкий гром.
Там, где свято, –
огонь и чад…
Где молитва – крикливый бас…
Мне бы к ангелу,
но горят
Гнев и злоба раскосых глаз.
***
Лёгкой тенью бестелесной
В странной яви полусна
Ангел Божий, светлый вестник,
Встал у тёмного окна.
И, познавши дух недужный,
Всё глядел в мои глаза,
Выстилая белью вьюжной
Невозвратный путь назад.
...Я, смиренная, молчала.
Тишиной со всех сторон –
Безглагольной, небывалой –
К сердцу шёл церковный звон.
Рассвет
Ещё стоит ночная тишь...
Темно.
И меж мирами
Глухой покой нарушен лишь
Идущими часами.
Молчанье комнат помнит речь
И, кажется, готово
Дневному свету,
выйдя встречь,
Явить в молитвах слово...
Оно сойдёт из пустоты,
Коснётся тонко слуха
И выжжет злобу немоты
Огнём Святого Духа.
И вмиг тугая тишина
Порвётся в жутких муках
По всей округе
разом на
Десятки тысяч звуков!
Война
Гудящий вихрь огня и дыма...
Своей умелою рукою
Глухая смерть неотвратимо
Толкает в пропасть всё живое.
И ей не слышен эхом всуе
Ни материнский плач,
ни вдовий –
Она идёт, как зверь, почуяв
Холодный страх и запах крови.
Форпост
Цветущий город.
Город-сад...
В клубах черёмух и сирени
Уходит каменный солдат
В былое зарево сражений.
Он от надсады в горле тих
И, зная павших поимённо,
Бессменно в ночь уводит их
Краснознамённою колонной
Туда, где всё ещё война...
И долго здесь ночами людям
Как будто слышно, тишина
Грохочет залпами орудий.
Но в череде идущих лет
Как есть – открыто – каждый житель
Во имя тех, кого уж нет, –
Её скорбеющий хранитель.
И потому,
когда заря
Молчит о том, что миновало,
Все окна в городе горят
Огнём свечей –
кроваво-алым!
Память
В.Г. Корнилову
Невыносимое безмолвие,
Тугая тишь со всех сторон...
Вдруг мысль мгновенная, как молния,
На всё обрушит грубый звон,
Тяжёлый грохот, рокот каменный,
Явив недолгий миг войны.
...И сердце в этой буре пламенной
Захочет снова тишины.
На Пискарёвском кладбище
Небо осеннее
цвета олова
Капли вбивает
в земную твердь.
Тихо иду,
опустивши голову, —
Горько
на эти холмы смотреть...
Голос
Мадонны Блокадной
высечен —
Слово в граните...
И камень свят
Памятью!
Здесь
ленинградцев тысячи
В страшных
глубоких могилах спят.
Знай же,
пришедший,
что было ранее...
Скольких
забрал
этот жуткий мрак...
Слёз не скрывай
и, храня молчание,
В скорби сердечной
замедли шаг.
Защитникам Донбасса
Над Русской землёй не набат ли? ...Набат.
Опять фронтовою дорогой
Уходят... Идут за солдатом солдат,
И молят их женщины Бога
О том, чтобы пуля в слепящем бою,
Не ранив уставшее тело,
Забыла кровавую ярость свою
И мимо – в безлюдье – летела...
Чтоб в долгой бессоннице злые глаза,
Видавши в агонии лютой
И смерть, и бессмертие, волю слезам
Не дали в лихую минуту.
Чтоб громом губительным огненный зев
Не вверг в нестерпимость мучений;
И каждый, беспамятство страха презрев,
Был твёрдым без тени сомнений.
Уходят... Уходят... И с разных сторон –
По сёлам, станицам, аулам –
В молитвах сливаются сотни имён
Летящим пронзительным гулом...
Родина
Над ней смеются многие
и кличут полудикою,
Чернят, ругают бедную,
как будто во хмелю!..
А я её угрюмую,
молчальницу великую,
Суровую красавицу
безропотно люблю. |
