| |
***
Белый-белый свет –
Да в моём окне.
Белый-белый снег –
Да на душу мне.
Белый-белый снег
Раны мне накрыл.
И весь белый свет
Стал до боли мил.
Мне – ни бед, ни лет;
Не растрачен пыл…
И лечу вослед
Белых-белых крыл.
***
Сестре Марии
Уже никогда не взойти на родное крыльцо,
Дверей не открыть и не скрипнуть в избе половицей…
Но всё ж иногда нам привидится или приснится
И комната в доме, и милое мамы лицо.
Ни дома, ни мамы…Всё времени смыла река.
Лишь место пустое меж зарослей ив и черёмух.
И так же, как в детстве, плывут в синеве облака
Над старым прудом, погружённым в зелёную дрёму…
Быть может, не стоит в такие места приходить…
Ведь в сердце живёт золотое сияние детства,
В которое можно до сладостной боли вглядеться,
Любовью в мельчайших подробностях всё воскресить.
И радостно вспыхнет сиянье «шаров золотых».
Знакомо калиточка звякнет пружиною ржавой,
Приветит оконце цветами со шторок простых…
И дом обнимает тебя всей своею державой.
Взойдёшь на крыльцо и, разувшись, шагни за порог.
Стопой ощутишь холодок лошадиной подковы,
Прибитой здесь тем, кто на счастье надежду берёг,
Когда разрушали крестьянского лада основы.
Но это – история. Я же сейчас – о другом…
Всего лишь о том, что на сердце под спудом хранится.
Мир дома родного, вид каждой его половицы,
Промытой и крашенной нашим прилежным трудом.
Обитая войлоком дверь. Ты её отвори,
И запахи детства волной тебе хлынут навстречу.
Теплом материнским дохнёт на тебя изнутри
И супом томлёным из жарко натопленной печи.
И мама из кухни выходит навстречу легко,
Тепло обнимает, и взгляд ее лаской лучится.
Ты в детстве своём, все печали твои далеко.
Ты дома, а здесь невозможно плохому случиться.
И в маленьком зальце танцуют пылинки, горя
В лучах августовского солнца, что бьёт в три окошка.
Сияет сервант, словно выпилен из янтаря.
Под круглым столом, растянувшись, мурлыкает кошка.
Вот всё и воскресло! Всё память заветно хранит,
И всё оживлять может сердце любовью своею.
Лишь вспомни об этом. И в самые хмурые дни
Сияние дома родного утешит, согреет…
***
А когда замолчу,
Загрущу, затоскую –
Зажигаю свечу.
Душу Бахом врачую.
Всё, что нужно, – со мной,
В этой области света,
Что зовётся душой,
И земные приметы
Обретают свой строй,
Как проекцию в вечность.
Даже ветер с волной
Усмиряют беспечность.
Всё проявит свой смысл
И своё назначенье,
Что в значении числ
Учтено при творенье.
И, величьем дыша,
Сплавом выси и бездны,
Постигает душа
Мир земной и небесный.
Что ей тяжесть креста,
Коль бальзамом на раны-
Двух миров красота
В переливах органа.
***
Дали родные ,
Светлые дали!..
Разве здесь место
Грусти-печали?
Разве есть место
Муки и боли
В шелесте леса,
В шорохах поля?..
Что же так больно,
Что же так смутно?
В милом приволье
Так бесприютно!..
С ивою плачу,
Плачу, жалею…
Любят иначе?
Я – не умею!
***
В роще берёзовой, светлой, как Русь,
Долго брожу, чтоб в листве раствориться.
Слышу - сквозь душу струится, струится
Нежным сиянием лёгкая грусть.
Будто святая вода родника,
Скрытого где-то под сенью лесною,
Всю безмятежность и благость покоя
Здесь для меня сберегала века.
Солнца лучи, проскользнув сквозь листву,
Теплят в траве негасимые свечи…
Мир на душе, словно каяться не в чем,
Словно впервые дышу и живу…
ВЕДОМО
Эй! Бабка Нюра, здравствуй! Как живёшь-то?
- Да ничево, малинушка, живу.
Даёт Господь,- дак жаловаться пошто?
Живу себе, покуда призовут.
Аль это Оля? Я и не признала…
Дай погляжу… И правда – Оля. Ну,
Совсем слепая баушка-то стала.
Того мотри, блудиться уж начну.
Да, слава Богу, ноги ешшо ходят,-
Все дивятся, что не догонишь, мол.
Восемьдесят седьмой сравнялся годик.
Да-а, с сентября восьмой уже пошёл.
-Козушку-то, баб Нюра, ты всё держишь?
- Ну ве-е-домо! А как я без неё?
Козушка что подружка. Аль зарежешь?..
Какое в одиночку-то житьё?!
И молочко своё…Вот накружи-и-ла…
Веть ялова,- поди, четвёртый год!
Подумала – суягна, запустила,
А та травы натяпала в живот,
Вот и раздуло лешую.Ну, ладно,
Живи. Мне всё охотнее с тобой.
А летом-то и вовсе мне повадно:
Поду куда – она везде со мной.
Овца вот ешшо есь да пара кошек…
-А по воду-то тяжело, поди?
-Да веть не далеко.Господь поможет!
Увидит кто: «Эй, бауш, погоди!»
И донесут, и в лесенку подымут,
Да много ли мне надо-то воды?..
Ковш на себя да ковшик на скотину.
Вот накормлю- и все мои труды.
- Зато встаёшь –то ты , поди-ко, рано?
-Да полно! Как проснусь, так и встаю.
Ну, ведомо, в потёмках. А устану,
Кода смеркнётся,- Господу пою.
И «Отче наш», и «Верую» читала
Мне бабушка на лавке средь села.
И, кончив, начинала всё сначала,
Молитва в ней дышала и жила,
И теплота из глаз её лучилась:
Душа дарила миру свой покой.
Казалось, что на всё сходила милость,
Когда она трясущейся рукой
Себя знаменьем крестным осеняла…
И службе этой стала помогать
Часовенка, что рядышком стояла
И ведала, как надо ей стоять.
К ней, бедной, превращённой в ларь казённый,
Служившей торгоскладом туш мясных,
А ныне – ветхой и опустошённой,
Был бабкой обращён духовный стих:
«Боже праведный, великий,
Научи, как в мире жить.
Обнови мой дух, Владыка,
Помоги врага любить.
Дай мне, Господи, уменья
Все обиды забывать,
Научи меня смиренью
Крест нести и не роптать».
Запись 2000 года
В СУМЕРКАХ
«Мотри, как день-то пригняло,
Ан, ровно и не рассветало…
В окне забластило, ну, встала,-
Смякнула : время уж пришло
Вставать да хлопотать по дому.
Да ноне много ли хлопот…
Зима – бездельница: всё в дрёму
Кидает. Так и день пройдёт
За прялкою. Прядёшь да дремлешь.
И за день дела – с гулькин нос.
Напрясть хоть на носки сумеешь,
А всё внучок не будет бос!
Потом свяжу. И то – отрада!
Всё старая ещё нужна
Кому-нито…Как без труда-то?!
Я в прежние-ти времена
Нали спины не разгинала.
В работе сызмалу была:
Корову зорькой обряжала,
Кода у маменьки жила.
Потом – семья: семь ртов, не мене.
Всех обиходь да накорми.
Да и в колхозе – всё без лени.
А тамоди за трудодни,-
За «палочки»тода ломили.
А денег не видали, нет.
А как мужей-то проводили
На ту войну, хватили бед.
Косили, жали и пахали
Всё бабы. Бабы да быки!..
И в Галич на быках езжали.
Лошадки, как и мужики ,-
На фронте. Ох, хватило лиха
И им , и нам. Вялик наш Бог!
Всё сдюжили. Хоть и из жмыха-
Был хлебушек не так уж плох.
Ведь из травы ись приходилось!
А ноне! Ноне режь да ешь-
Любых сортов. Али не милось?!
Да токо без охотки ,где ж?..
Один народ не знает края.
Кто украдёт, глаза нальёт.
Ведь всем нам посулили рая,
Да вышло-то наоборо-о-т!...
Мотрю в киот, святому лику
Молюсь: «Помилуй, Боже , всех!»
Как мир-от пригняло… Мотри-ко!
Знать тяжкий совершили грех…»
Запись 1998 года
ЗА ЧАЕМ
«Пей, андел,- приговаривала бабка,-
Пей, ду-у-ронька…Ешшо добавлю, чай.
Подложь-ка сахарку, коли несладко.
Я даве мяты насбирала в чай.
Да не стесняйся, андел, не стесняйся.
Автобус-от не скоро , чай, подёт…
Поди, взопрела, дак разболокайся.
Вон, погляди-ка, ноне огород
Не посадила. Нету боле силы.
А пензии-то много ли дают…
Всё- на лекарства( чтоб им пусто было!).
А без бутылки рази веть подут
Работать-то!? Ешшо заране спросят.
Коль нет: «Копай-ка , старая, сама».
Землицу жаль! Траву-то Танька скосит.
Пырей да сныть козе подут в корма…
Да рази можно так-то!? Веть землица
Ухоженная с эстоль-то го-о-дов!
Да рази матка деток докричится,
Доколь нужда сама из городов
Не выгонит?!
Пей,ду-у-ронька!Я стала
Совсем стара. Не вижу ничево.
Намеднись Галька в Питер написала
Сынку мому ответное письмо.
Да што-о-о!..Там у ево жена да детки.
Куды ему, сердешному, со мной?!
Помру уж тут. Понастарят соседки.
Приедет помянуть да дом-от мой
Продать. Веть туточки лежать охота.
Родное всё! Нали душа болит.
Пей, ду-у-ронька…»
Запись 1997 года
Рекомендовала к публикации Елена Балашова |
|
Ольга Викторовна Колова родилась 5 сентября в 1965 году в деревне Григорово Парфеньевского района Костромской области. Окончила Матвеевскую среднюю школу и шесть лет работала в сельской библиотеке. Стихи начала писать ещё в школьные годы. В 1996—2001 годах стихи Ольги Викторовны Коловой регулярно печатал литературный альманах «Кострома». В 1998 году они были включены в «Антологию костромской поэзии».