| |
Ольга КОРЗОВА
(Архангельская обл.)
Всё равно я люблю тебя, Север...
***
За деревнею где-то
кричат целый день журавли,
Будто небо кричит
и никак докричаться не может.
И страшит по ночам
ледяное дыханье земли,
И шепчу, просыпаясь:
«Спаси и помилуй нас, Боже…»
Ты, наверное, прав,
И судьбы мы не стоим иной.
У людского жилья
Вечно пахнет войной и разором.
Если б снова заснуть
И проснуться цветущей весной,
Чтоб сирень бушевала
И утро не веяло мором.
Чтобы настежь окошки,
Чтоб с другом сидеть у костра
И глядеть на огонь –
Не на дымные лики пожарищ.
Возвратится ли завтра
Всё то, чем мы жили вчера?
Так и тянет сказать
Позабытое слово «товарищ»…
***
Три дня остаётся до снега.
А раньше б сказали: «три дни»,
И охнула б в поле телега,
И дрогнули в доме огни.
«Три дни» – и протяжно, и горько,
И словно окончена жизнь…
Столетий скрипучие створки
На палец уже разошлись.
Как мы. Если песенка спета,
Платком остаётся – «прощай»,
И призраком прошлого лета
Мелькнёт за окном иван-чай,
Седой, точно лунь, как наречие
Ушедшего вглубь языка…
И ноют озябшие плечи,
Как будто бы держат века.
***
Что грустить о человеке? –
Был да вышел. В небеса.
На столе – лекарства, чеки,
В телевизоре – попса.
Что он думал, что он слушал,
Разве нам не всё равно,
Кто и чем врачует душу,
Наболевшую давно?..
Вымыт, выбрит, успокоен.
Ни терзаний, ни обид.
Голубое-голубое
Небо в комнату глядит.
***
Дважды выспишься за ночь,
А всё далеко до рассвета.
Где-то лает собака,
Иначе б оглох в тишине.
Колобком укатилось
В края тридевятые лето,
Но осталось оно
Долгим радостным эхом
во мне.
Ветер зиму несёт,
Вон как стонет
В чердачном оконце.
Тяжела ему ноша,
Но бросить не хочет её.
Погружаясь в предзимье,
Томлюсь, как планета,
без солнца
И гляжу на огонь,
Что пока согревает жильё.
***
Каждый куст есть оркестр,
И неважно,
Он стар или юн, –
И в цвету, и в листве,
А особенно осенью поздней
Только ветку задень –
И поймёшь напряжение струн,
Меж землёю и небом
Натянутых,
Рвущихся к звёздам.
На вершине куста
Воробьи,
Словно россыпи нот.
Встрепенулись они –
И послышались
Первые звуки,
И за птицами вслед
Потянулся
И яростно рвёт
Притяженье земное
Оставленный куст
Длиннорукий.
Хоть планета строга
И она не допустит
Побег,
Смолкнут
Звук и строка,
Но Вселенная
Полнится ими.
Засыпают кусты,
И на них
Опускается снег,
Дополняя мотив
Нарастающей песни
Предзимья.
***
Летом-то всё другое –
Бродишь среди растений,
Прячешь себя от зноя
Или от потрясений.
Может, прополешь гряды.
Может, польёшь капусту.
Надо оно – не надо,
А на душе не пусто.
Летом цветы и травы
Боли твои залечат.
Глядь, и судьба не давит
Больше тебе на плечи.
Вот и зальёшься песней.
…Ну, а зимой – иное:
Каждый укол болезнен,
Каждая ранка ноет.
Воздух дыханье режет,
Иглами щёки колет.
В мире пустынном, снежном,
Ты, как былинка в поле,
Смотришь вокруг с тревогой:
Помощи ждать откуда?
И далека дорога
До Рождества и чуда…
***
Снег только начинается. Пока
Он мороком качается над лесом.
Ещё чисты окрестности. Река
Белеет, не прикрытая завесой.
Ещё тепла дорога под ногой,
Темнеющая следом человечьим,
Но движется навстречу снежный рой –
И небо опускается на плечи,
Да так, что и дышать невмоготу.
Со всех сторон облепленная снегом,
Бреду я к дому, к чистому листу,
К весне, к её разливам и разбегам.
***
Начало и конец зимы трудны.
Вначале страшно – долго до весны,
И думаешь: а вдруг не хватит силы?
Отвыкнув от крещенских холодов,
Всё жил бы ты да жил среди садов,
А тут зима внезапно наступила.
То снег, то слякоть, хуже – гололёд,
Потом мороз… Но будет Новый год
И небеса с рождественской звездою.
Чуть-чуть оттаешь, вроде можно жить,
Да только как пойдёт февраль блажить,
Трясти над миром белой бородою…
Взметнётся ветер, снег сдувая с крыш,
И кажется: с позёмкой полетишь
И пропадёшь за мутною завесой,
На миг вернувшись в мартовском тепле,
Мелькнув ручьём весенним на земле
Иль облачком снегуркиным над лесом…
***
А зимы ещё непочатый край.
Хочешь – с хлебом ешь,
Хочешь – так кусай.
Да бросай её, не жалея сил,
Чтобы белый цвет глаз не ослепил.
До весны ещё сотни долгих вёрст
И с тревогою, что зажата в горсть.
Разожми ладонь,
Отпусти свой страх. –
Может, выстоим на семи ветрах…
А ветра вздымают над миром снег.
...Ино побредём, двадцать первый век?
Сыплешь стрелами, дышишь чёрным льдом.
После – выплачем,
Ныне – побредём.
***
Мир, усталый, бессонный, больной!
Постучи в моё утро иначе.
Полыхни не бедой, не войной
И не женским неистовым плачем.
Чтоб в хорошее верилось мне,
Если не за что и зацепиться,
Промелькни в предрассветном окне
Тёплым облаком, раннею птицей…
***
Заметно прибавилось снега и света.
Качнулась зима и отправилась к лету,
Но долго ещё по пути
Нам с нею брести, увязая в сугробах.
Трудней поворачивать Землю, чем глобус,
А значит, придётся нести
До самой весны холода и метели.
Но вот снегири под окно прилетели
И замерли мы, чуть дыша,
Забыв о ветрах и сплошном гололёде,
И нашей тоске о хорошей погоде,
И словно смягчилась душа…
***
Тесна мне старость, Господи, тесна!
Особенно когда тайком весна
Дохнула на заспавшуюся землю,
И хлынул свет, и в розовом окне
Как будто новый мир открылся мне –
Бессмертный мир, и в нём неважно, кем я
Почувствую себя: травой, водой,
Синицею, да только б молодой –
Не маленькой, но чуточку моложе,
Чтоб, валенки отбросив и клюку,
Бежать, торить дорожку ручейку,
Звенеть, как он, хоть час – на воле Божьей…
***
Сугробы осели, и стало просторно,
И сыплются с крыш, будто спелые зёрна,
Литые осколки зимы.
Мрачнеют снега накануне исхода,
Но вышло их время, и талые воды
Потянутся к морю, а мы
С такой же напрасной мечтой о прибое
Останемся дома и будем с тобою
Торить ручейки у избы,
Смотреть на реку, не видать ли промоин,
И лодку готовить для встречи с волною
Да парус латать у судьбы.
***
Ты осыпь меня, батюшка, белым снежком
Или стужей дохни, если в гневе.
Всё равно говорю я твоим языком.
Всё равно я люблю тебя, Север.
Отыщу я тропинки в просторах твоих,
Даже если гуляет позёмка,
И с водой принесу вместо рыб золотых
Стайку льдинок, прозрачных и ломких.
Здесь, на стрелке речной, мой родительский дом,
Где кольцо сохранилось от зыбки.
В ней качал меня Север могучим крылом,
Прикрепив её очепом гибким.
Здесь пошла по земле, и родные слова
В первый раз, словно песня, звучали.
А у дома почудится: мама жива,
И нет прожитых лет за плечами…
В стороне, где пригорок мне каждый знаком,
Быть хоть малым листочком на древе,
Говорить о тебе и твоим языком –
Это счастье, ты знаешь ли, Север…
***
Разбаливаюсь. Разваливаюсь
На части – и не собрать.
Надену-ка лучше валенки
И утро начну опять.
С дров, сложенных в печь,
как водится,
С зажжённого в ней огня
Пойду сочинять мелодию,
Она исцелит меня.
И чашки согласно звякают:
– Дадим тебе пару нот,
Слова подбери к ним всякие,
А дальше само пойдёт.
Пошло. Добавляли к случаю
И ветер, и облака.
И песня теперь получится,
Я знаю наверняка.
А если по нраву пение
Придётся и воробьям,
Тогда я без промедления
И людям её отдам.
***
Едва-едва дотягиваю зиму,
Но верится, что всё же дотяну,
Вторые рамы из окошек выну,
Цветок достану с полки, как весну.
А он уже проклюнулся, и к свету
Рванулся жизнерадостный росток,
Гляжу и слышу птичье пенье где-то
И вижу травы, травы вдоль дорог.
…Невмоготу. Зима вокруг клубится.
Но чудится, как будто в полусне,
И жалобное теньканье синицы,
И смутный шарик солнца в вышине.
***
Каждый наш сад – из мечты о потерянном рае.
Вольно, невольно мы образ его создаём,
Пестуя землю и яблонь сорта выбирая.
Благо, когда в двух шагах от него водоём.
Если вдали, спешно роем колодцы, каналы,
Чтобы скорей поднималась над нами листва,
Чтобы в ветвях трепетало, алело, сияло…
Тягостна жизнь без присутствия в ней волшебства.
И оттого после паузы, долгой, надсадной,
Вдосталь уже повидавший войны и беды,
Тихо ответил Егор, ученик мой: «Да ладно.
Холодно только. Боюсь, не помёрзли б сады».
***
А бабочка летит
Над вешними снегами,
И смерти словно нет,
И жизнь навек дана.
Волшебная, как сон,
Воздушная, как пламя,
Над миром ледяным
Зачем летит она?
Обманчивым теплом
Апрельский полдень дышит,
Но бродит холодок
Вдоль кромки синих рек.
А бабочка летит
Всё радостней и выше,
Забыв, что ей нужны
И пища, и ночлег.
О, если бы и мне
За бабочкою следом...
В полёте этом есть
Какой-то высший смысл,
И, слава Богу, путь
Её и наш неведом,
И можно говорить
Мгновению: «Продлись!» |
|
