29 ноября 1941 года в деревне Петрищево фашисты повесили Зою Космодемьянскую, ученицу десятого класса. Взяли её с поличным: в брезентовой сумке, снятой с плеча, нашли три бутылки с горючей смесью, в маленькой кобуре под мышкой – наган.

Короткая стрижка, чёрные брови, длинные густые ресницы, серые глаза. Ощупывая девичью грудь, немецкий солдат смеялся. Не улыбалась, не плакала. Опустив голову, покусывала губы.

Оставили в тёплых брюках, белой кофточке с воротничком, чулках.

Так и повели по улице. Из дома предварительного досмотра – в штаб.

В штабе раздели догола. Два часа били кожаными ремнями.

27 ноября, ночью, в Петрищево сгорели три дома.

– Это вы подожгли ночью дома?

– Да, я.

Жителей мобилизовали на дежурство. 

В сумерках увидел Семён Свиридов, лесоруб местный, тёмную фигурку. Человек пришёл из леса и скрылся в сарае, наполненном сеном. Свиридов поднял тревогу. Сарай был окружён.

Молчала девушка, на вопросы не отвечала. Лишь имя назвала – Таня.

Штаб должен работать бесперебойно. Разрешили надеть нижнюю рубашку и отправили в третью избу. Там было много солдат. Солдаты, смеясь, тушили о её тело сигареты, а один, смеясь, провёл по её спине пилой. Просила пить. Не разрешали. Потом смилостивились. Выпила четыре стакана. Мокрогубый юноша в пилотке и шинели на рыбьем меху выводил её босиком на прогулку.

Немец, сменивший юношу, был немолод. Он попросил у хозяйки подушку и одеяло и уложил девушку спать. Проснулась Зоя в семь часов. Хозяйка присела на край скамейки.

– Откуда ты?

– Московская.

– Это ты подожгла ночью дома?

– Да, я. Немцы сгорели?

– Успели выбежать. Сгорело двадцать лошадей.

– Всё равно победа будет за нами, – тихо сказала Зоя.

В девять часов в дом вошли три офицера и переводчик. Хозяев выгнали на мороз. Допрос продолжался полтора часа. Когда хозяевам разрешили войти, Зоя сидела, опустив голову, на полу. Перед ней темнела лужа крови. Били, вырвали ногти. Приказали одеться. Принесли ватные брюки, всю ночь пролежавшие в сугробе, курточку, чулки. На плечо повесили брезентовую сумку с тремя бутылками. На грудь – фанерку с надписью: «Поджигатель домов».

Под виселицей местная жительница ударила Зою палкой по ноге.

Фотографировали, посмеиваясь: спереди, сзади, слева, справа.

– Это счастье – умереть за свой народ! – крикнула Зоя. – Победа будет за нами!

Она сама встала на ящик и, уже с петлёй на шее, тихо произнесла:

– Нас сто семьдесят миллионов. Всех не перевешаете…

26 октября 1941 года на Украине, у села Лепляво, погиб известный детский писатель Аркадий Гайдар. В осаждённый Киев он приехал в качестве военного корреспондента газеты «Комсомольская правда». Выезжая на передовую, принимал участие в боях. Стал бойцом партизанского отряда под командованием Фёдора Горелова.

Много успешных боевых операций провели на оккупированной территории партизаны. Устраивали засады на лесных дорогах, уничтожали вражескую технику. Гайдар всегда был в первых рядах. В перерывах между боями работал над новой книгой. Мечтал после войны опубликовать роман о защитниках Родины. Но мечтам его не суждено было сбыться.

23 октября отряд был окружён и разгромлен. Из шестидесяти человек уцелело двадцать. Фёдор Горелов предложил новое место дислокации. Идти предстояло восемьдесят километров. Нужны были продукты.

Недалеко от старого лагеря на деревьях были развешаны мешки с копчёной свининой, заготовленной впрок. За продовольствием отправились Гайдар и четверо партизан.

Они не знали, что после разгрома отряда гитлеровцы усилили бдительность и направили в ближайшие населённые пункты полицейские группы. У села Лепляво попали в засаду.

Гайдар первым увидел врагов. Пулемётная очередь, выпущенная с десяти шагов, прошла навылет. Началась перестрелка. Товарищам удалось спастись.

Убитого обыскали, сняли хромовые сапоги и похоронили недалеко от железнодорожной насыпи.

Застрелил Гайдара местный житель, ставший полицаем, – Яков Воропай.

Аркадий Гайдар и Зоя Космодемьянская познакомились в январе 1941 года в санатории «Сокольники». О том, как это было, рассказал после войны друг писателя Борис Емельянов.

В парке, недалеко от дороги, Гайдар поставил семь снежных баб. Они стали гарнизоном большой белой крепости. Время от времени крепость Гайдар штурмовал. Потом – восстанавливал.

Однажды он услышал скрип снега под чьими-то лёгкими шагами.

За спиной стояла сероглазая девушка в коричневой шубке.

– Вы ко мне? – спросил Гайдар.

– Нет. Я не к вам, я сама по себе.

– Так не бывает. Это только старый кот ходил в джунглях сам по себе. Хотите мороженого?

– Откуда у вас мороженое?

– Мы вчера заняли эту белую крепость. Пушки и ружья больше не стреляют. Старая маркитантка по-прежнему торгует своими запасами. Мы не обижаем мирных жителей.

Гайдар снял рукавицу, подошёл к снежной палатке, пошарил в снегу и достал эскимо.

Девушка засмеялась.

– Я вас знаю. Вы писатель Аркадий Гайдар. Я знаю все ваши книги.

– Я тоже вас знаю. Вы учитесь в девятом, нет, в десятом классе. И я тоже знаю все ваши книги: алгебру Киселёва, физику Соколова и тригонометрию Рыбкина. Вас зовут Наташей, или Зоей, или Марусей. Гром далёких сражений не даёт вам спать по ночам, и это понятно, потому что сражения эти не далёкие, а совсем близкие.

– Всё это правда, – сказала девушка, – я учусь в девятом классе, и меня зовут Зоей. Про гром – тоже правда.

– Очень тревожно жить на свете, – сказал Гайдар. – Слышите? – Он поднял руку и замер, к чему-то прислушиваясь.

– Слышу, – сказала Зоя.

– Это пушки. Это пулемёты работают далеко-далеко, в Греции. А это, кажется, бьют марш-поход наши барабаны: каждому отряду своя дорога, свой позор и своя слава.   

«На другой день, утром, Гайдар захватил коньки и вышел в парк. Зою он встретил на катке, они долго катались вместе, и Зоя весело смеялась над неуклюжим уменьем Гайдара. Он давно не катался на коньках и учился кататься заново. А потом они сидели на скамейке в парке, и Зоя рассказывала Гайдару о маме, о брате, о своей жизни, о том, что вот окончит она скоро десятилетку, а как будет жить дальше, не знает.

– Всё у вас впереди, – сказал Гайдар, – плохое и хорошее.

– В том-то вот и дело, – ответила Зоя. – Вон у вас какая знаменитая жизнь – всё как на ладони, и что будет дальше, – всё ясно. А мне всё нужно решать: кем быть и как жить. Плохо – не хочется, а хорошо – трудно.

– Долго и счастливо, – пошутил Гайдар. – В старых книжках так писали.

– Долго – это ещё не значит счастливо, счастливо – это ещё не значит долго, – задумчиво сказала Зоя».

Гайдар подарил Зое свою книгу «Чук и Гек».

«Что такое счастье – это каждый понимал по-своему. Но все вместе люди знали и понимали, что надо честно жить, много трудиться и крепко любить и беречь эту огромную счастливую землю, которая зовётся Советской страной», – написал он на титульном листе.

Началась война. В начале ноября Зоя ушла с диверсионной группой в тыл врага. Минировали дороги, разбрасывали металлические рогатки.

Однажды, в разведке, Зоя нашла под деревьями проржавевший трос, предложила натянуть над дорогой. В сумерках на трос налетел немецкий мотоциклист. В полевой сумке были обнаружены топографические карты и планы боевых действий на подступах к столице.

Первый рейд в тыл врага завершился без потерь.

Девушки попарились в бане. В красном уголке весело и задорно пели песню «Каховка». Зоя откинула крышку рояля и стала аккомпанировать.

– Ты училась в музыкальной школе? – спросила Клавдия Милорадова, боевая подруга.

– Ни одного нотного знака не знаю, – засмеялась Зоя. – Подбирать на рояле мелодию научил меня детский писатель Аркадий Петрович Гайдар. Познакомились мы в январе, в оздоровительном санатории. Познакомились и подружились.

И глаза её засияли от счастья. 

Комментариев:

Вверх

Вверх