| |
Владимир КУРОЧКИН
Короткая передышка
(Из нового)
Ночной бой
Ночь в овражках смоловая. Дрожь стволов рысистая. Под ногой — земля сырая, щебнями зернистая. Вдоль тропы штурмовики — тишина, не охнешь. Лужи полные воды: до колен промокнешь. Только крестик о жетон брякнет колокольцами, и пошли, пошли, пошли во мглу тенями скользкими.
Только поле черное, разрывами битое. Чернота и чернота, просветами не вскрытая. Благодать чудесная там, где меня нету. Хочется еще чуть-чуть погулять по свету. И не успокоиться: в голове шум белый, впереди качается ствол заиндевелый. Лето наше красное мне весной приснилось, радость бестолковая под шумок пробилась.
А по травам — нету трав. Крошево , воронки. Сон слетел с опорника, пули в камни звонко. Вновь слова командные, резкие и с хрипом. По земле осколочки с вжиканьем и свистом.
Целясь в щель безглазую, в траншее распластался. Счастье мимолетное — что живой остался. Долго будет помниться: как стена дышала, как плечо напарника под рукой пропало.
Суетится с утречка полевая арта. Частое дыхание ратного азарта. Ледяная фляжечка чаем успокоит. Глянет небо серое в марево над полем.
Суть приказа — наступать, как туман развеется. Голова бедовая уцелеть надеется…
Любой ценой
«Любой ценой! Любой ценой! Любой ценой!
Любой ценой возьми пятиэтажку!!!
Любой ценой! Любой ценой! Любой ценой!»,-
Эфир с комбригом разрывает каску.
Что на кону? Судьба детей? Любимых?
И матерей, не переживших год?
За метр – жизнь? Сто лет неповторимых? -
Костлявая нам ставки подаёт.
Мои «штурмы» не дрогнут жизнь отдать
В глазах всегда лихой огонь атаки
Вошли в контакт – и некогда гадать
Кон раздирает беспощадность драки!
Кричу: «Вперед!», кричу: «За мной! Вперед!!!»,
И , прикрываясь павшими телами,
В небытие идет за взводом взвод,
Не чувствуя опоры под ногами…
… Огромной, непомерною ценой,
Большой ценой я взял пятиэтажку.
На сдачу мне отдали сто крестов
И друга окровавленную фляжку…
В первый раз
Батальон наш идет в наступленье.
В лоб - на танки...Такой приказ.
Я, стреляя, бегу за взводным
В первый раз, в первый раз.
Дронов свист, броник давит шею.
Вот опорник: дым, сажа, грязь.
Вижу трупы на дне траншеи
В первый раз, в первый раз.
Кровь кипит, злость наружу просится.
Рукопашная. Вражий спецназ.
Бью прикладом по переносице
В первый раз, в первый раз...
… Два часа нас арта крошила,
Выполняя из ада заказ,
До рассвета тащил командира
В первый раз, в первый раз.
В блиндаже сердце рвалось долго.
Отодвинул холодный квас.
Самогон обжигал мне горло
В первый раз, в первый раз.
В первый раз...
Надеюсь на чудо
Затаился отряд, ждет к атаке сигнал
Командир поднял руку тревожно.
Плещет море огня. Неужели пройдем?
Я надеюсь на чудо, ведь чудо возможно!
… Помню пункт призывной. Мама плачет в углу
Ветеран взял за плечи ее осторожно.
- Почему штурмовик? Он вернется с войны?
- Вы надейтесь на чудо, ведь чудо возможно…
Мы ворвались в окоп. Начался артобстрел.
От разрывов уйти очень сложно.
Уповаю тайком: « Пусть же выживут все!»
Я надеюсь на чудо, ведь чудо возможно!...
… Слышу голос сестры: «Доктор, он будет жить?»
- Грудь осколок пробил, не скажу односложно.
Я хочу, чтобы ты не забыла меня!
Я надеюсь на чудо. Ведь чудо возможно?…
Короткая передышка
Захлебнулся «накат»: метко бьет неприятель.
Залегли. Все равно наступать.
Чуть разжав почерневшие губы,
Шепчет друг : «Не хочу умирать!»
Не шепчи, не зови - ты не дышишь,
Ты огнем пулемета прошит.
Я тобою прикроюсь. Ты слышишь?
Сталь осколков навстречу летит.
Засыпай друг, как спят терриконы.
Мне стрелять, а тебе засыпать.
Я твои забираю патроны.
Взвод поднялся в атаку опять…
Дежурство на передовом НП
Не дремать. Рассвет стучится в небо,
Инеем траншею холодит,
Серебрит разбитую дорогу.
Ожиданье вызова не спит.
Сердца метроном ударно бьется.
Шорох приближения услышь.
Первым залпом с ревом разорвется
Черных веток утренняя тишь.
Живо вниз. Огонь окоп сжигает.
Пристрелялась к пяточку «арта».
Одеялом пыли накрывают
После взрывов щепки блиндажа.
Твой черед. Пружина схватки сжата.
Стали блеск. Расшевели курок.
Руку жжет помощница-граната,
ДРГ зашла на «передок» ...
...Зубы сжать. Опять грозят набегом.
Бой затих, но где ребята все?
Пена крови с закопченным снегом,
Боль кричит на «серой полосе».
Выживи. Ты смог. Ты сохранился.
Не погиб. Не отошел назад.
Входам в блиндажи мигнет зарница.
Командир ждет утренний доклад…
Примечания:
НП - наблюдательный пункт;
арта - артиллерия;
передок - первые траншеи;
серая полоса - полоса поля боя, неконтролируемая полностью какой-либо стороной.
Медсанбат
Приказ комбата не казался грозным.
Любить и верить нам не запретят.
Сказал дневальный, что за лысой горкой
Сегодня развернули медсанбат.
Сержант бубнил: «Он признак наступленья.
Кто попадет туда, не будет очень рад».
Но сердце билось школьной дискотекой
И замирало словом "медсанбат".
Четвертый месяц маемся в «закрепе»,
Из блиндажа ни шагу, сверху ад.
И вот затеплилась, пусть робкая, надежда:
Попасть на вечер встречи в медсанбат.
Там юные медсестры – королевы,
А как к лицу им полевой наряд.
Пусти, родимый, хоть одним глазочком,
Издалека взглянуть на медсанбат.
Вы, что, рехнулись? В семь утра атака!
Арта снаряды сыпет словно град.
Готовьтесь к бою. Загрузить патроны!
«На ноль сточу», кто скажет: «Медсанбат»!...
...Колонну взвода размотали дроны.
Нас положили на опушке в ряд.
«Двухсотых» в морг, а этот вроде дышит,
Везите поскорее в медсанбат...
Осень ложится в снег
Осень ложится в снег,
Силы отдав атаке,
Нет уж тепла для драки,
Осень ложится в снег.
Осень ложится в снег
Ротами и взводами,
Нас обжигая ветрами,
Осень ложится в снег .
Ветры уносят боль,
С кровью рвут маскхалаты.
Люты и беспощадны
Ветры уносят боль.
Боль поведет в ПОКОЙ,
Длинным отчаянным стоном.
Стон полетит над домом
В вечный немой ПОКОЙ.
Ты подойдешь к окну:
В небе седая просинь.
Что там коснулось сосен?
Слезы в глазах по утру…
Осень ложится в снег,
Силы отдав атаке,
Нет уж тепла для драки,
Осень ложится в снег.
Последняя рота
Пылают закаты, в дыму небосвод
Последняя рота в атаку идет
Последняя рота, последний бросок
Пусть каска прикроет горячий висок
Строчат автоматы, осколков разлет
Последние силы полк бросил на ДЗОТ
Последние силы, последний бросок
Пусть каска прикроет горячий висок
У рва, у опушки, у рыжих болот
Срезает пехоту ручной пулемет
Ведет нас НАДЕЖДА в последний бросок
Пусть каска прикроет горячий висок
Захвачен опорник, потушен закат
Мечты и надежды на поле лежат
Мечты и надежды, и боль между строк
Пусть каска прикроет пробитый висок...
Мы вдвоем не могли
Артиллерия долбит блиндаж,
Теплым чаем пытаюсь согреться,
Вспоминаю прощальную ночь:
Мы вдвоем не могли насидеться.
Провожал нас сентябрьский дождь,
В темном небе мелькали зарницы.
До утра мы с тобой не могли,
Взявшись за руки, наговориться.
Ожидая судьбы перемен,
Так немыслимо было расстаться.
Время шло, и в заветных словах
Мы опять не успели признаться.
Под смертельным жалею огнем,
Вспоминая стук близкого сердца,
Почему не сумел в эту ночь
Я в родные глаза наглядеться.
Но я верю, что время придет
Я смогу победить, возвратиться,
Чтоб на встрече нам в радостный час,
Взявшись за руки, наговориться.
Ветераны
Серый бункер штабной, замполит строит планы:
«Место службы тебе подберем.
В третий взвод штурмовой, там одни ветераны.
Дальше сам, мы с тобой не пойдем!».
Пыль золы в блиндаже, сослуживцы-«тираны»
И занятия ночью и днем.
Улыбаясь, толкают в плечо ветераны:
«Салажонок! Потом отдохнем!».
Первый бой, первый взрыв, первый шок легкой раны.
Бесшабашно в атаку идем.
Прикрывают меня с трех сторон ветераны,
Не сгибаясь под шквальным огнем.
Дом в деревне горит, фланги сжали пуль грады.
Без прикрытия не отойдем.
« Уходи! - по «радейке» кричат ветераны, -
Уходи, мы на ужин придем!».
Тусклый свет фитиля, хлеб и с водкой стаканы.
Никого уже больше не ждем.
Не склонились врагам, смерть презрев, ветераны.
Ветераны не сдались живьем!
… Деревенский погост, потемневшие флаги.
Молча смотрим на солнца закат.
И растут для защиты страны ветераны
Из спасенных в боях салажат.
К публикации рекомендовала Галина ЧУДИНОВА Владимир Иванович Курочкин родился 1 июля 1956 года в Оренбургской области в семье служащих, и весь его жизненный путь связан со службой в российской армии. Стартом в его жизни стало Калининское Суворовское военное училище (1973 г.), вслед за которым он успешно окончил Рязанское высшее воздушно-десантное училище (1977 г.) С февраля 1984-го по апрель 1986-го года был в рядах советского военного контингента в Афганистане на должностях командира парашютно-десантной роты и начальника штаба парашютно-десантного батальона. Участвовал в Гильмендских, Кандагарских, Панджшерских и Кунарских армейских операциях. Трижды ранен. Награжден орденами Красной Звезды, за Службу Родине, медалями Жукова и Суворова, орденами и медалями ДРА.
Продолжением учебы стала Военная академия имени М.В. Фрунзе (1989 г.) и адъюнктура при ней (1994 г.). Владимир Иванович является кандидатом военных наук и доцентом кафедры воздушно-десантных войск Общевойсковой академии. С особым вниманием следит он за обстановкой в зоне СВО, переживая за судьбы наших солдат. В своих стихах стремится передать, что чувствуют воины во время боевых действий.
|
|
