Марина ЛЕБЕДЕВА, член СПР
(г. Касимов Рязанская обл.)
Стихи, посвященные СВО
НАБАТ
Проснись, уставший человек,
От жизни, сытой и довольной.
Ты суетливый (имярек)
Впал в заблужденье добровольно.
Не ждал у стен своих врагов,
Но за беспечность и расплата:
И звон в церквях колоколов
Сменился вдруг на гул набата.
Проснись и оглянись вокруг:
Как много мерзости здесь, рядом,
Не выходя за мирный круг,
Ты травишься «культурным» ядом.
Все эти пляски и кино
Несут в себе дурное семя.
А наши дети так давно
Мечтают жить лишь в полных семьях.
Ведет с изменой верность бой,
Что к битвам будущим причислен.
Цвет опорочен голубой.
И в радуге иные смыслы.
Жить для себя… А это как?
Придуман способ жизни хваткий:
Устроить место для собак
Там, где стоять должны кроватки.
А кровь невинных малышей
Все заливает женщин руки….
И в клуб безусых алкашей
Бегут с младых ногтей от скуки.
Стал узаконенным разврат,
И извините за «французский»,
Но непристойный грязный мат
В язык внедряется. В наш, в русский!
Вот и война… и кровь рекой,
И в деле замыслы фашизма.
И снова нас зовет на бой
От лжи уставшая Отчизна.
Встань, человек! Так жить нельзя!
То все чужое. А где наше?
Стыдом запружена земля,
Терпенья переполнив чашу.
Ты помнишь, так, не в похвальбу,
Когда мы жили по старинке,
Всем миром ставили избу,
Справляли свадьбы и поминки.
На всех пекли мы пироги
И над копейкой не дрожали,
Не изменяли дорогим
И, не боясь, детей рожали.
Тогда ценились ум и честь,
Любили не из-за богатства.
А прав был тот, в ком совесть есть,
Мы знали, что такое братство.
Мир, словно пленки негатив,
Где черным белое вдруг стало,
Как спрут, святое поглотил,
Что чистым голосом звучало.
Взамен отвергнутым крестам,
В угоду лживым репортажам
Война не столько по фронтам
А по сердцам и душам нашим.
Проснись же, русский человек!
В тебя вонзилось столько молний.
Очнись от западных опек,
Не бойся в рост подняться полный.
Стряхни, что чуждо и темно,
Из тени выйди рабской жизни.
Ты ж мира совесть. И давно
В тебе нуждается Отчизна.
***
Бойни страшное жало
Взрыв взметнул вдалеке.
В бой войска провожала
Матерь в темном платке.
Как уходят на битву
Все смотрела в окно.
Как наказ, как молитву,
Лишь твердила одно:
«Возвращайся, сыночек,
Возвращайся домой,
Возвращайся с победой,
Возвращайся живой».
В небеса голосила
О солдате-сынке
И в дорогу крестила:
«Я молюсь о тебе».
Как же сердцу не дрогнуть,
Как же зубы не сжать –
Все идет на дорогу
Деток в бой провожать.
Оказалось, чужие –
Дом родной вдалеке…
То, быть может, Россия –
Матерь в темном платке?
***
Познакомьтесь: я – русский солдат.
Много вы обо мне говорили,
Очернили и оговорили,
Будто я лишь во всем виноват.
Столько зла приписали вы мне…
Как в колоде, тасуются факты.
Кто со смертью готовит контракты –
С тем я встречусь на русской броне.
Вы хотели ослабить страну,
Что, как кость, у вас в горле застряла?
Но Россия мощнее лишь стала.
Ну а вы отправляйтесь ко дну.
Мне оправдываться не с руки,
У меня есть дела поважнее.
Верят вам лишь одни слабаки.
Мои руки гораздо нежнее.
Они нежно берут автомат
И особенно к очень настырным
Направляют БПЛА ювелирно,
Чтоб "гостинец" попал в "аккурат".
Меткий глаз у российских ребят.
Леопарды с крестами, не лгите
Про свою неприступность. Учтите,
Ваши танки так ярко горят.
Хоть вас восемь, я буду один,
Не спешите кричать про победу.
Я навстречу бесстрашно поеду.
Я - «Алеша», я непобедим.
Сослуживца прикрою собой
И чеченца считаю я братом,
А того, чья вся правда горбата,
Вызываю на праведный бой.
Я войны не хочу разжигать,
Разве горя увидел я мало?
Только крики детей из подвала
Не дают мне ночами спать.
РУССКИЙ ИЗ ОДЕССЫ
Повальная мобилизация.
Никто не хотел воевать.
Народа утилизация –
Лишь так это можно назвать.
Облава с военными мощная.
Желанья никто не спросил -
Схватили, скрутили на площади,
И сразу на фронт угодил.
Без лишних хлопот - на «нулевку».
В прострелянный бронежилет
Боец запихал, как путевку,
Из маркета белый пакет.
Запасся, как флагом о сдаче -
Своих не хотел убивать.
Поверьте, нет хуже задачи,
Чем русскому в русских стрелять.
Как только представился случай,
Так сразу рванул напрямки
И верил он в то, что везучий,
Полз с ветром наперегонки.
С надеждою полз и опаской,
Но мин на пути не задел.
С георгиевской ленточкой каску
на поле нашел и надел.
Завидев тот символ победы,
Его пропустили в окоп.
Но форма чужая надета...
- Ты что же хохол? Ты укроп!?.
- Какой я хохол? Я ж с Одессы!
Я русский, как вы... Нелегал!
Об этом написано в прессе,
Про то и Верховный сказал.
Задумались парни, не споря,
Прикинули километраж.
- Одесса ведь русский же город!
И только на время не наш.
Подумали и предложили
Зачислиться к русским уже
И кашей его накормили,
И место нашли в блиндаже.
Ведь скоро таких будет много,
Что скажут: «Я - русский, не враг.
Я с Харькова и с Таганрога,
Я с Киева, я не варяг».
И снова вновь сядут, как братья,
Забыв, кто вчера был врагом,
Вражду заменив на объятья,
За общим накрытым столом.
***
Взрыв. Осколки летят с дороги.
Упал, молчу.
Бой не кончен. Я жду подмоги.
Вдруг закричу?
Два ранения: в руку, в ногу -
Ни встать, ни сесть.
Мне б до мамки…до дня рожденья
дожить успеть.
Будет двадцать. Не так уж мало,
почти вся жизнь,
Если здесь вот лежать останусь…
Держись, держись!
Бог, Ты где-то по свету ходишь,
Беду гоня.
Ты ведь можешь, если захочешь,
Спасти меня.
Мне бы только до санитаров
бы дотянуть.
Умереть я хотел бы старым…
когда-нибудь.
Вдруг коснулся меня легонько,
В руке тепло.
Глянуть страшно – уже не больно.
Неужто Бог?!
- Потерпи, скоро будет помощь,
когда не ждешь.
День рожденья отметишь с мамой,
Домой придешь... -
Я взглянул: Он такой высокий
и с бородой,
Подошел к убитому Леньке:
- Пойдем со мной.
Друг, убитый, я видел лично,
поднялся сам
И отправился вместе с Богом
на небеса.
А меня подобрали вскоре.
Уехал в тыл
И на самый мой день рожденья
Я дома был.
ОТКРЫТКА
На фронте во всем свой порядок,
В тылу и на передовой.
Листочки из школьных тетрадок,
Где почерк неровный, чужой,
В кармане лежали бессменно,
Как штатный боекомплект.
И что в них особенно ценно –
В них веры в победу был свет.
До слез эта детская фраза:
«Солдат – настоящий герой.
Ты встал на защиту Донбасса
Скорей возвращайся живой».
В открытке нестрашные танки
И яркий смешной парашют…
Хранил ту открытку с гражданки
И верил, что с ней не убьют.
В тот день, выходя на дежурство,
Забыл он письмо-талисман.
Закралось тревожное чувство:
«Где то, что писал мальчуган?»
Письмо, словно «броник», ценилось,
Как щит чьих-то детских молитв.
Вернулся – и взрывом накрыло
То место…Ведь был бы убит…
Секунды мешали попытке
Забрать жизнь его на покой.
Спасен был той самой открыткой,
Написанной детской рукой.
ЕВРОТЕТКАМ
Европе нужно, чтоб взрывались бомбы,
Как можно больше, все равно над кем,
Чтоб интересы отстоять с апломбом,
Не остановятся они ни перед чем.
А кто ответит за родных потерю?
Как будет жить безногий инвалид,
Когда ему лет пять? Я им не верю.
Им все равно. В них совесть не болит.
Кто победит в войне ли, в перестрелке –
Им ВСЕ РАВНО – набить бы свой карман.
Каким же низким и ничтожно мелким
Откроется пред всеми их обман.
Неужто денег все кому-то мало?
Как ни копи – с собой не унесешь.
Не скрыться от суда под одеялом,
Богатством свою душу не спасешь.
Я собрала бы евротеток нудных
И в госпиталь военный отвезла.
Пусть слышат стоны и выносят судно
И убирают мертвые тела.
А те, что разметало по кусочкам,
Пусть складывают в красные гробы.
Потом отвозят матерям и дочкам
И слушают их вопли и мольбы.
Загнать бы их в окопы и подвалы,
Пусть поживут там месяц и другой.
Не на Мальдивах отпуск им давала б,
А там, где мыши с затхлою водой.
И подождать, когда завоют: «Хватит!
Хотим домой, где чистота, уют,
Где взрывов нет, где мягкие кровати...»
Пусть дроны им покоя не дают.
И может быть, тогда исчезнут войны,
И нам вернут уставших сыновей.
Тогда мы сможем снова жить спокойно
И не бояться за своих детей.
Но не поймут... Опять, как в сорок пятом,
Когда привычным стало слово «смерть»,
Не терпится Европе, как когда-то,
В глаза ребятам нашим посмотреть. |
