Вступительное слово хранителя рукописей М.П. Лобанова

«В памяти будущих поколений останутся те герои, кто встал здесь 3-4 октября 1993 года на защиту родины от "демократов". На крови этих героев и зреет святое дело освобождения России». Этими словами Михаила Петровича Лобанова (1925-2016), выдающегося русского писателя, фронтовика, кавалера орденов Красной Звезды и Отечественной войны 1-й степени, профессора Литературного института им. А.М. Горького с пятидесятилетним стажем (и автора РНЛ — с немалым стажем) мы открываем сегодня публикацию его статей из последней автобиографической книги «Убеждение»: «Погром», «Русские люди, проснитесь!», «По пути «нового "мирового порядка"», «Не умереть побежденным». Перед вами — живое свидетельство Михаила Лобанова о событиях 3-4 октября 1993 года, а также — его статьи, написанные в предшествующие кровавому октябрю 1993 года месяцы, где русский писатель, критик поделился, своими мыслями о религиозном обосновании патриотического мужества, религиозном просвещении народа, об основах патриотического воспитания народа. «Свято и религиозно», — по его словам, «любое сопротивление силам, которые намерены убить в человеке то, что заложено Самим Богом».

Эти произведения Лобанова 1992-1993 гг. произвели неотразимое действие на читателя обнажённостью боли, мгновенной авторской реакцией на происходящее — как на личную трагедию. Статьи явились и своего рода пророчеством и прозрением в наше будущее и одновременно продолжением темы его нашумевшей статьи тех же страшных девяностых «Слепота» («Наш современник, 1991, № 11), написанной в острейшем духовном предчувствии надвигающейся гибели великого государства. Статьи, напомним, ставшей этапной в творчестве Лобанова наряду с его оглушительными, получившими широчайший общественный резонанс не только в нашей стране, но и за рубежом статьями «Просвещённое мещанство» (журн. «Молодая гвардия», 1968, № 4), которая подверглась резкой критике либеральной прессы и высокопоставленных партийных идеологов вроде тогдашнего «барабанщика коммунизма», будущего «архитектора перестройки» А.Н. Яковлева, и «Освобождение» (журн. «Волга», 1982, № 10), вызвавшей осуждающее решение ЦК КПСС (по требованию тогдашнего генсека партии Ю.В. Андропова). Названные работы, заметим, стали этапными не только в творчестве самого Лобанова М.П., а и в тех СМИ, которые издавали его (см. об этом в одной из итоговых книг Лобанова «Твердыня духа» (2010), изданной в Институте русской цивилизации в «Серии самых выдающихся книг великих русских мыслителей, отражающих главные вехи в развитии русского национального мировоззрения в истории тысячелетней России» (так сказано во вступительном слове к книгам этой серии).

Замечательный литературовед Вадим Кожинов считал Михаила Лобанова «наиболее полнокровно — из всех известных мне моих современников — воплотившем в себе русскую духовную стихию».

«Писать “обнажившимся сердцем”»; «художник — сострадание, жалостливость», — записано на листочке рукою Михаила Петровича во время работы над последней книгой. Именно так, с обнажённой болью на человеческое страдание писал и так жил М.П. Лобанов. Воистину — «от избытка сердца уста глаголют» (Мф. 12:34).

Каждое слово писателя было оплачено самой его жизнью. И вся его жизнь — начиная с участия в 1943 г. в Курской битве (единственный из писателей — пехотинец, с двумя боевыми орденами) — до самых последних дней прошла «в сражении и любви» (о чём говорит и само название одной из итоговых его книг (2003 г.)). Весь его более чем шестидесятилетний творческий путь вобрал в себя основную тему его книг — этическую, нравственную — в контексте истории России, её культуры, её созидательных ценностей, сопротивления нигилистическим, разрушительным силам, тем, кого он ещё в 1960-е годы назвал (в знаменитой серии статей в «Молодой гвардии») «разлагателями национального духа».

Более 80 лет отделяет нас от торжества Великой Победы, отмечено уже столетие со дня рождения Михаила Лобанова, а книги, статьи солдата Победы, стойкого воина духа продолжают жить своей жизнью. И — особенно, может быть, даже тогда, когда вечность раскрыла для Михаила Лобанова свои объятия (говоря церковным языком). Труды «признанного патриарха отечественной патриотической мысли» (газ. «Завтра», 2008) Михаила Лобанова по-прежнему участвуют в борьбе «на передовой» идеологического фронта. Они помогают нам стоять и крепнуть духовным стержнем и сегодня, когда грозовые тучи, кажется, со всех сторон обложили Россию.

Живое творческое слово выдающегося писателя, великого патриота России помогает людям «достучаться друг до друга» (как написал в письме к Михаилу Петровичу благодарный и преданный читатель из Новочеркасска).

Публикацию подготовила Т.Н. Окулова (Лобанова), кандидат исторических наук, член СП России, верная соратница и помощница в трудах, хранитель рукописей М.П. Лобанова.

Михаил ЛОБАНОВ (1925-2016)

ПОГРОМ

...Что-то произошло в расстроенной колонне: в головной части ее, как на кромке, закипел гул, почти физически передалось столкновение. Началось. Вскоре из толпы, поддерживаемый товарищем, пробирался к лужайке, где стояли машины «Скорой помощи», молодой человек с залитым кровью лицом, которое он закрывал окровавленными пальцами. Первый раненый.

Мирная демонстрация была остановлена, второй раз в этот день. 22 июня, пролилась кровь*. И что после всего этого значил какой-то митинг? Но митинг начался. С крыши автобуса ораторы клеймили убийц, призывали к неповиновению. Но блокированный кругом войсками ОМОНа, милицией, техникой, автобусами, отрезанный от недалекого отсюда метро «Рижская», от прилегающих улиц, митинг чем-то походил на восставший, не усмиренный концлагерь. Узнавались подробности схватки, по-новому открывались знакомые люди. Подошел с кровавыми следами на лице поэт Михаил Беляев (вечером я увидел по телевидению его негодующую порывистость). Рассказывали о сотруднице газеты «Советская Россия» Елене Орехановой: эта милая, красивая женщина была в первых рядах демонстрантов — омоновцы ее сбили с ног, чуть не затоптали.

Поэт Анатолий Яковенко, из казаков (и здесь, как и в Приднестровье, казачья инициатива!) собрал нас, нескольких писателей, и повёл к цепи омоновцев, чтобы объяснить им, кто мы, чего хотим. Разговор вел с омоновцами в основном Юрий Бондарев; вблизи их лица не казались такими поголовно одинаковыми, каменно застывшими, как издали. Что-то внимательное, осмысленное мне показалось в них, когда Юрий Бондарев говорил им, что их ждёт такое же рабство, как всех, что они поймут со временем, кого они защищают, против кого их натравливают. Многие знали Бондарева как писателя и слушали, не перебивая. Только один из них, стоявший за спиной других, посматривал с нагловатой ухмылкой, очень смахивая на телевизионных ведущих...

Удивительная всё-таки вещь власть! Прямо-таки дико, что вся эта военная махина была приведена в движение (по приказу, разумеется, сверху) неким А. Мурашевым, которого впору представить только в курилке какого-нибудь НИИ, среди таких же технарей, травящих анекдоты да мусолящих все одно и то же: сколько получает инженер в США.

Итог дня складывался мрачно, но и поучительно. Подошедший к нам Сергей Лыкошин, бывший в первом ряду демонстрации, еще не остывший от возбуждения, рассказал, что самое страшное — когда омоновец поднимает щит: его самого не видно, но в это время он обрушивает на тебя дубинку. Так же действуют и «демократы» — под щитом «демократии», «рынка», «прав человека» они коварно изворачиваются, и глушат обманутых людей дубинками голода, безработицы, лжи.

В День Святой Троицы на балконе Троице-Сергиевой лавры Б. Ельцин партийно-командным тоном вещал о необходимости «терпения, смирения, очищения» (совсем еще недавно те же партийные бонзы призывали к «жгучей классовой ненависти»). Но ведь смирение может быть перед Богом, а не перед сатанинскими силами. Какое может быть смирение, когда насильственно внедряется уголовный образ жизни, с поощрением грабежа всех видов, с подавлением всякой трудовой, гражданской ответственности, когда ограбленных до нитки, национально и социально униженных, нас лишают Родины и гнут под власть оккупантов!
____________
* О разгоне мирной демонстрации В Москве в июне 1992 года. (прим ред.)

Первая публ.: газ. «День», 1992, № 27

«РУССКИЕ ЛЮДИ, ПРОСНИТЕСЬ!»

Когда в больнице литфонда я случайно увидел по телевидению, уже к концу дня четвертого октября, как стоявший у Дома Советов танк (под деловитое комментирование американского телевизионщика) наводит орудие на здание и вслед за залпами из этажей вырываются черные клубы дыма, меня буквально парализовало ощущение ирреальности происходящего. Только потом я понял, что это заранее подготовленное зловещее шоу было демонстрацией, на весь мир, расстрела России, до того времени сопротивлявшейся «мировой демократии».

Вечером восьмого октября, уйдя на время из больницы, я приехал на Баррикадную, пошел к месту кровавой расправы. Оцепленный автоматчиками сквер около Дома Советов, под дулом БТРа толпятся люди. Горящие свечи на земле, иконы, фотографии убитых. Цементные плиты у квасного ларька, на месте, где лежали убитые, на асфальте еще бурые разводы крови…

Женщина рассказывает, что у двоих из погибших лица были закрыты задранными краями курток, носок весь в крови, часы на обнаженном животе. По словам очевидца, когда один пожилой мужчина кинулся было к скверу, где могли быть еще трупы, и что-то сказал одному из автоматчиков, тот злобно пригрозил: «Ты, коммуняка, сделаешь десять шагов — будешь лежать, как эти».

Людей тянет сюда, они будто прячутся здесь от кошмарной лжи победителей, опьяненных запахом чужой крови, дразнящей их обоняние, как при жертвоприношении. Но приходят сюда и с иной целью. Я видел, как к группе людей подошли двое молодчиков характерного типа, прислушавшись к разговору, один из них ернически подковырнул: «А вы это видели? Вы знаете больше, чем я?». — И когда одна из женщин крикнула им: «Приходят сюда радоваться!» — победители с ухмылкой на сытых физиономиях смылись.

В последний раз — в канун расстрела — был здесь 25 сентября. Площадь перед Домом Советов была заполнена народом, с балкона выступали депутаты, люди были охвачены подъемом, надеждой... И вот теперь, у почерневшего «Белого дома» — копошащееся воронье в забрызганной кровью осенней листве, стаи диких, бездомных собак, сбегающихся сюда по утрам, роющих землю с запекшейся густой кровью.

До сих пор неизвестно (и вряд ли будет когда известно), сколько было уничтожено людей. В книгах записей свидетельств очевидцев там, на месте расправы, — можно узнать жуткие подробности того, что произошло:

«...Погибло около 5000 человек. Среди них двое моих друзей — парень и девушка, которая вынесла шесть раненых. Ее расстреляли в упор».

«Я, Савельева, живой свидетель расстрела живых безоружных людей 4 октября в 16.30 и свидетель сжигания одежды убитых в 6.30 7 октября».

«Дорогие ребята из 12 отряда! Спите спокойно, мы всегда будем помнить вас, Кирилл, Володя, Татьяна, Лева. Мы передадим внукам память о вас».

«Русские люди, проснитесь! Вас обложили флажками по кругу «чикагские мальчики». Так протяните же руки друг другу, русские мальчики».

На каждой странице — проклятие убийцам...

Первая публ. (под названием «Вызов»): газ. «Литературная Россия», 5 ноября 1993.

ПО ПУТИ НОВОГО «МИРОВОГО ПОРЯДКА»

В. Розанов рассказывает, как однажды отец одного из его гимназических учеников явился к нему домой и ударил по лицу. Это так потрясло Розанова, даже не болью, что он развил целую философию о том, какое это чудо природы — лицо, где сосредоточены нежнейшие, открытые, беззащитные органы чувств, которые надо бережно охранять и лелеять. Но вот я сам видел у Рижского вокзала 22 июня сего года, как, поддерживаемый товарищами, шатаясь, шел к машине «скорой помощи» молодой человек с залитым кровью лицом, которое он закрывал окровавленными пальцами. Его избили дубинками омоновцы, как и многих других, шедших в колонне мирной демонстрации. «Реакционер» Розанов так сентиментально говорил о неприкосновенности человеческого лица, а власть предержащие «демократы» гвоздят эти лица омоновскими дубинками, одновременно поднимая гвалт о «правах человека».

Большевики были атеистами и не скрывали этого. Упомянутые «демократы» (те же в сущности троцкисты, напялившие на себя «демократическую» личину) объявили себя верующими, «тусуются» по большим праздникам в главном соборе, с патриаршего балкона бросают лозунги о необходимости «смирения», и мы, по пролитой ими крови 23 февраля и 22 июня, уже знаем, что такое их смирение, их церковные спектакли. Здесь они последователи Буша, американских демократов, которые, учинив кровавую расправу над Ираком, уничтожив сотни тысяч детей, стариков, мирных жителей, устроили торжественную национальную молитву. Разница в том, что американские убийцы действуют на безукоризненной научной точности массового истребления, а их местные братья пока пускают в ход неандертальские орудия.

Года три тому назад в своей статье «Челночные перестройщики» я приводил высказывания собравшихся за «круглым столом» «Огонька» американских и здешних «интеллектуалов» о том, как им совместно бороться против «врагов перестройки». Ныне иные из этих «отечественных» участников проживают в Америке и, наезжая сюда, помогают наводить «новый мировой порядок», устрашая действиями «мировой демократической общественности» против «русского шовинизма» и «фашизма». Резонно ожидать от подобных заезжих и таких, усвоенных за океаном форм международного общения, как захват в чужой стране не угодных «мировому правительству» лиц.

Знаком «хорошего тона» у «демократов» стало рассуждать о пользе, «плодотворности» неравенства. Допустим, идея неравенства может быть понята, когда она не своекорыстна, продиктована интересами духовного порядка, качества культуры. Но какие могут быть высшие интересы у «демократов», начавших своё правление с жажды обогащения, с невиданного разорения страны и народа? Как США грабят мир, грозя «санкциями», прямой войной любой стране, не пожелавшей стать ее поставщиком сырья, так местные «демократы» грабят нашу Родину, народ, пуская в ход военную силу против масс, не желающих отказаться от своих прав на родную землю, на ее богатства.

Если материального равенства не может быть, как и равенства способностей («и звезда от звезды разнится», как сказано апостолом), то есть равенство моральное, равенство в свободе нравственного выбора. Как и есть права людей на социальную справедливость.

Но этого равенства, этих прав и не хотят признать «демократы», избивая дубинками тех, у кого иной взгляд на мораль, кто не согласен с насильственно внедряемым культом грабежа, насилия, растления. Отныне «демократия» навсегда останется для меня неотделимой от того образа молодого человека с окровавленной головой, которого я видел на мирной демонстрации.

Бесконечно галдят «демократы» о «цивилизованном мире», недоступном для нас, дикарей, хохмят по всякому поводу, как у нас всё не так, как «принято в цивилизованном мире», в Америке. Но цивилизация — это не культура, ничего общего не имеет с культурой и американская цивилизация с ее космополитической энтропией, грозящей «тепловой смертью» духовной самобытности народов. Такую космополитическую безликость, бездуховность, американизированный стереотип лихорадочно внедряют (через монопольную прессу, телевидение) в нашу жизнь «демократы», по близорукости не понимая, что не по силам им справиться с народом, наследующим тысячелетнюю мировую русскую культуру. Характерно, что за этими «цивилизаторами», певцами «общечеловеческих ценностей» не идёт ни один талантливый русский писатель, разве лишь космополитическая интеллектуально-инвалидная чернь.

На днях (5 июля) останкинское телевидение объявило о прибытии в Москву магистра Великого Востока, предоставив слово этому главному масону (не оппозиционер, которого следует бить дубинками и не допускать к телевидению!) и от себя восхваляя масонство как образец нравственного совершенствования, в чём, конечно же, так нуждается нецивилизованная Россия. Великий магистр заявил, что в России ныне имеется несколько масонов. Здесь уж придется активно поработать местным «демократам», чтобы догнать в этом отношении Америку — там, говорят, количество масонов исчисляется миллионами.

Недавно мэр Санкт-Петербурга Собчак, вальяжно развалясь в кресле, бахвалился по телевидению своим сотрудничеством с Киссинджером (оба «сопредседатели» каких-то затеянных в Петербурге предпринимательских братств). На вопрос ведущего, не ограничится ли дело обычными у нас разговорами, Собчак ответил в том смысле, что не таков человек Киссинджер, чтобы заниматься пустословием, он человек дела. Но если уж приводится в качестве делового, прагматичного авторитета известный американский политический деятель, то следовало бы привести недавно сказанные им у нас слова о России — в том смысле, что не надо злоупотреблять унижением России, у нее великие героические традиции и может наступить время, когда она возьмет реванш за унижение. Следовало бы нашим местечковым деятелям принять во внимание эти слова их заокеанского соплеменника, их наставника по части «нового мирового порядка».

Первая публ.: газ. «Литературная Россия», 1992, 10 июля

НЕ УМЕРЕТЬ ПОБЕЖДЁННЫМ

В своих воспоминаниях «Россия накануне 1914 года» (напечатанных в жур­але «Вопросы философии», № 9, 1992) философ Ф.А. Степун пишет о тех «почвенниках» своего времени, у которых не было «ни плоти, ни истории», но которые тем не менее вернее наших почвенников и фактопоклонников предсказывали повороты истории. Объясняется это тем, что начиная с 1789 года в Европе неустанно крепла лишь одна традиция — традиция революции, почему почвенники XIX столетия и оказались в начале XX в воздухе, а революционеры с почвою под ногами».

В России традиции революции имели явно завозную, иноземную почву, начиная с Октябрьского переворота они уже насильственно, всеми средствами идеологического воздействия, внедрялись в сознание масс. И надо было нисколько не сомневаться в слепоте оболваненных революционными призывами масс, чтобы вот так открыто, цинично объявить перестройку — как новую революцию. И мало кого это насторожило, мало кто содрогнулся от этой зловещей вести. Помню, когда в конце декабря 1989 года за «круглым столом» в «Московских новостях» я говорил об опасности активизации в прессе идеи революции, мне мои оппоненты из «демократов» возражали, говоря, что революция — это не зло, а благо, не болезнь, а оздоровление.

Выборы в Верховные Советы показали, насколько одурманено население революционной демагогией, уличным гвалтом «демократов», насколько управляемо разрушительными силами. Впрочем, что требовать от простого человека, если почитающий себя пророком Солженицын приветствовал августовский переворот как «Преображенскую Революцию».

И вот после очередной революции — те же самые лица. После Октябрьского переворота — срочно слетевшиеся из-за океана, из Швейцарии эмигранты — в Совете народных комиссаров. «Самое образованное правительство в мире» — как назойливо повторяют его поклонники (это об аптекарях, дельцах, недоучившихся юристах и т.д.). В нынешнем правительстве Российской Федерации — чикагские мальчики. Демократическая пресса взахлёб пишет, какие они выдающиеся умницы. «Излишне умный для большинства депутатов Е. Гайдар», — объявила газета «Аргументы и факты» в декабре 1992 года. Знакомая по Ленину расфасовка: «русские дураки», «умные евреи». «Умность» чикагского мальчика, видимо, в том, что он (за год своего «и.о. премьерства») столько натворил преступного в экономике, разорительного для «этой страны», что даже покровители его из США признали здравой его замену.

На примере нынешнего «демократического» правительства мы видим, чем отличается революционная почва от почвы национальной. Перед войной и во время войны в состав правительства вошли А.Н. Косыгин, Н.А. Вознесенский, Д.Ф. Устинов, В.А. Малышев, А.И. Шахурин, В.Н. Новиков и другие. По возрасту все они были моложе чикагских мальчиков, почти каждому было немногим за тридцать, а какие личности, какая государственная ответственность. Не какие-то интриги, личные интересы (вроде того, что некоего бывшего кооператора Чубайса рекомендовал в правительство Собчак, а высшая рекомендация Гайдара, как писали «Известия», — то, что он ученик академика Шаталина, автора авантюристической программы «500 дней» и т.д.), не космополитическая выучка, а именно сама народная среда выдвинула этих самобытных организаторов, руководителей хозяйства военной промышленности, сделавших так много для победы над врагом. Я понимаю, что нелепо мальчиков из НИИ, кооперативов и пр. сравнивать с государственными мужами, но речь идёт о том, каким падением, каким правящим люмпенством (как после Октябрьского переворота) грозит нам новая революция.

Перед отставкой Гайдара его друзья по команде публично грозились уйти вместе с ним, но не ушли, остались. И будут продолжать, конечно, мутить воду. Оставшийся в правительстве первым замом премьер-министра В. Шумейко изрёк: «Нам сегодня не хватает самой важной программы — идеологии действий по переделке общества». Вроде бы не старый по возрасту революционер, а как чешутся руки по переделке общества! К этому можно только добавить угрозу Гайдара в адрес депутатов, не согласных с его реформой. Сегодня они выступают за свою (не его) реформу завтра они будут выступать за ГУЛАГ. Да, неслучайно работал этот «реформатор» в журнале «Коммунист» и в газете «Правда», хотя даже и там при нём не доходили до подобной политической бдительности. Да и опыт деда времён гражданской войны, как видно, не забывается. О бывшем «и.о. премьер-министра», а ныне одном из главных советников Б. Ельцина по экономическим вопросам не стоило бы и говорить, если бы не слушок в демпечати, что демдвижение в России хочет видеть Гайдара своим вождём. До сих пор он был чистым экономистом, «душечкой», как любовно называет его моя знакомая. Теперь, судя по печати, он быстрыми шажками пустится в политику, может быть, внятнее наверещит то, что скрывалось за его экономической диверсией.

Первый выход на политарену уже состоялся. Недавно (19 января с. г.) телезрители могли видеть, как на сборище киношников выбежал на эстраду Гайдар вместе с актрисой Шукшиной-Федосеевой (бедный Василий Шукшин!) и взахлеб зачмокал в смысле того, что интеллектуальное, культурное должно быть далеко от государства, не должно иметь с ним ничего общего. И это говорит человечек, который целый год считался «и.о. премьер-министра» России!

Кстати, о печати. Недавно, в конце декабря 1992 года, пресса отметила 150-летие сберегательного дела в России. Как и другие «демократические» газеты, «Литгазета» расхваливает нынешний Сбербанк как «истинно народный банк», где «сохранность вкладов граждан гарантируется государством»; утверждает, что народ испытывает доверие к Сбербанку и охотнее, чем прежде, помещает деньги на сберкнижки и так далее. Каким же цинизмом, наглостью надо обладать, чтобы писать всё это, ни слова не упомянув о том, что множество сотен миллиардов рублей, вложенных населением в Сбербанк, украдены новыми правителями, превращены в прах в результате увеличения цен в сто и более раз. Ни слова о том, что якобы испытывающие к Сбербанку доверие миллионы людей пишут в суд, требуют возврата с учётом новых цен уворованных сбережений (а газета «Известия» издевательски хохмит по поводу юридической неграмотности этих справедливых исков). Только валютчики в прежнем, подсудном значении этого слова могут так глумиться над людьми, ставшими жертвой разбоя.

Ныне, как и после Октябрьского переворота (когда были «национализированы» банки), то есть отняты все накопления крестьянства, рабочих, военных, чиновников и так далее), — ныне народ подвергся несравненному даже с тем грабежу. Экономисты подсчитали, что десятилетиями новая власть со своей антинародной структурой, криминальной экономикой может паразитировать за счет тех сотен триллионов рублей (в переводе на новые цены) народных сбережении, которые бандитски захвачены «демократами». Чтобы нагляднее была видна политика нынешних временщиков, достаточно вспомнить денежную реформу 1947 года, когда вкладчики Сбербанка почти не пострадали: вклады до трех тысяч рублей обменивались в соотношении 1 к 1, от трех до десяти тысяч — 3 к 2, свыше десяти тысяч — 2 к 1. Пострадали спекулянты, державшие деньги вне сберкасс, обмен наличности производился в соотношении 10 к 1. И это — вскоре же после войны, когда страна испытывала острейшую нужду в средствах для восстановления народного хозяйства, тем не менее государство не пошло на ограбление народа. Нынешние же авантюристы, начисто ограбив народ, открыли все тюремные двери, выпустив на простор уголовников бизнеса, предоставив им все льготы для невиданной спекуляции, безнаказанного воровства.

Нет, не отстанут они от нас, как от работящей лошади оводы, с тем большим остервенением жалящие ее, когда она отмахивается хвостом от них. Это остервенение мы все увидели с отставкой Гайдара, когда был поднят всемирный гвалт, когда «Дем. Россия» устроила шабаш на своем сборище в защиту реформ.

Я смотрел на этот шабаш (по телевизору), на искажённые злобой, какие-то нечеловеческие физиономии и думал: «Не дадут они нам жить. Каждый из них в отдельности — ничтожество, слизняк, но вместе, в этом сплетенном клубке — какая человеконенавистническая энергия, какая бешеная солидарность! Это они, как отравляющие организм бактерии, сладострастно поработали над разрушением империи, России, и, ограбив нас, нахапав наших богатств, решив, что они хозяева этой земли (как вообще всей земли), преподносят уроки непокорным. В случае, если пойдёт не по-ихнему, будут устраивать провокации, забастовки, протест международной общественности по поводу «русского фашизма» и так далее. Все будет пущено в ход, чтобы Россию лихорадило, чтобы не было на нашей земле мира. От них можно ждать всего».

А как же нам быть? Ведь дело дошло до того, что даже духовные лица не выдержали смирения. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн говорит о «космополитической нечисти». Священник Димитрий Дудко ставит в пример мусульманскую ревностность веры. Те, кто был в бывшей Югославии, как укор нам, русским, рассказывают о национальном достоинстве православных сербов, защищающих своих братьев от хорватских палачей, мужественно отстаивающих свободу своей Родины от агрессии «мирового сообщества». Сербский народ выбрал (в конце 1992 года) своим президентом патриота Милошевича, отвергнув ставленника «нового мирового порядка» Панича. Нашей массе до такого понимания еще далеко, известно, кого она выбрала себе в спасители на своё издыхание. Там, в Сербии, давно поняли, кто главный враг для мирового правительства, сионизма.

Да об этом открыто говорят и сами сионисты: главный для них сейчас враг — Православие. Повторил это и автор известного изречения «Россия-сука» А. Синявский, прокричавший, что главная опасность для мира — православный фашизм. Предметом обличения в «демократической» печати стал «русский мессианизм». От Стради (из Рима) до Ципко (из фонда Горбачева) — все против такого страшного зла, как осознание русскими своего места в истории. Оказывается, и марксо-ленинизм, и всё происшедшее в России после Октябрьского переворота — это следствие «мессианской русской идеи», и задача «демократии», всего «мирового сообщества» — навсегда искоренить это зло. То есть в корне уничтожить национальное самосознание русских, сделать их неразумным скотом. Довольно забавно распоряжение В. Войновича в «Известиях» (от 3 июня» 1992 г.). Как некий комиссар «мирового правительства», он вдалбливает читателю, что есть «цивилизованные», «разумные» страны и страны нецивилизованные: первые наводят отныне мировой порядок, и удел других народов во всем повиноваться им, иначе будут приняты должные меры (как против Ирака).

Каждый народ — это не только историческое, но и онтологическое, религиозное явление. Пушкин признавался, что ни за что на свете он «не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал». «По воле Бога самого», как сказано в другом месте у великого поэта, даётся нам патриотическое чувство («любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам») и на этом основано «самостоянье человека, залог величия его». Поэтому безбожно всё то, что попирает это святое чувство. И свято, религиозно сопротивление тем силам, которые хотели бы убить в человеке то, что заложено в нем Богом. И здесь не может быть никакого примирения. Историк Е. Забелин, говоря о русском средневековом «веке силы и отваги», пишет: «Умереть побежденным значило бы поступить в рабство к победителю на том свете». Теперь настало такое время, чтобы следовать именно этому завету, постигнув религиозное обоснование мужества.

Среди нас появилось много стилизованных православных, изрекающих елейные слова о «царствии небесном», о том, что «Бог наказывает — значит, любит» и т.д. поучающих ближнего и равнодушных к злу. Но наказывает-то нас не Бог, а наша собственная дурость, малодушное отстранение от здешней борьбы. Наши предки иначе понимали свой христианский долг. Владимир Мономах был истинным христианином, образцом благочестия, милосердия, попечения о людях, об «убогих», он даже простил убийцу своего сына, но он же положил конец княжеским усобицам, при нем Киевская Русь стала могущественным государством, он преподал совершавшим набеги половцам такой урок, отбросив их далеко от своих границ, что они его именем устрашали детей в колыбели. Только в единстве этих качеств и возможен ныне успех нашего сопротивления.

Первая публ.: «Литературная Россия», 1993, 19 февр. 1993

Источник - "Русская народная линия"

Комментариев:

Вверх

Вверх