ЗАДЫМЛЕННОЕ ГНЕЗДО

Кто-то посоветовал старушке незапамятного года рождения, что приехала на побывку к сыну-горожанину, выжечь осиное гнездо на балконе – керосином. А как выжечь, не сказал. В деревне-то оно проще: воздух, просторы. Осы и пчелы летают, где хочется. А в городе, куда сыночка сорок лет тому назад занесло, люди за каждый благоустроенный квадратный метр с пылью и молью природной борются. Вот бабушка с дуру и накрутила: тряпку на палку, палку в керосин, керосин спичкой веселой озарила. С таким факелом не только на насекомых, на танк вражеский идти можно. Сунулась героиня на балкон, в шкафчик деревянный, а там, помимо спелого осиного яблока: веники, пустые коробки, кипы макулатуры и прочий житейский скарб. Не успела бабушка все накопленное богатство при свете факельном рассмотреть, как от жара огненного отпрянула. Шкафчик вспыхнул молниеносно. Огонь перекинулся на балконные рамы... Еще бы немного – и комната занялась. Спасибо добрым людям, пожарным, откачали старушку, на кухню сопроводили, огонь пагубный загасили. Спасли семейное «гнездо».

Отдышалась пенсионерка, личико от копоти обтерла. Да грудь горит. Будто ком какой в горле отдышаться не дает. Простыла давеча, а долечиться хлопоты домашние не дают. Тут кто-то из зевак соседских, на случай необычайный поглазеть набежавших, и предложил бабке еще одно народное средство: над шелухой луковой или чесночной, на огне разогретой, подышать. Вмиг бронхи прочистит. После такой процедуры, мол, не то что насморку подивиться – и кашлянуть не сможешь… От сердобольности такой хозяйке опять дурно сделалось. Дым в глазах сизыми клубами закрутился. Насилу инспектор пожарный ее успокоил. Не допустил повторного «лечебного» загорания. Объяснение, подробно составленное, подписать дал. Ущерб не велик. Да и осы не пострадали. Заранее из гнезда улетели.

ОТ «А» ДО «Б»

Если ты работаешь в Государственном комитете Республики Карелия по ГО и ЧС, то должен знать свою службу от «А» до «Я». Ну, или от «А» до «Б» – согласно буквам, обозначающим модификацию стволов, которыми укомплектованы пожарные машины. А также понимать, что кроме стволов в отсеках автоцистерны должны находиться скатки пожарных рукавов, разветвление, колонка и эжектор для забора воды, ручной инструмент. Да и сами автомобили должны быть исправными, готовыми к тушению пожаров.

Всё это в отряде противопожарной службы Пряжинского района было в наличии, когда заместитель председателя Госкомитета Валерий Базаренко осуществлял его плановую проверку в сопровождении своего тески и командира отряда Валерия Каретника. Первой для осмотра была представлена пожарная часть поселка Эссойла. Уж так расстарался Каретник к приезду начальства, что, съездив в Петрозаводск, достал на складе бочку красной краски, новые боёвки, взамен старых, и новые же каски. Гордостью же командира отряда была финская пожарная мотопомпа, с набором рукавов, украшающая один из отсеков автоцистерны первого хода.

Обойдя автоцистерну с левой и правой стороны, Базаренко не обнаружил в ней никаких недостатков. Ибо был Базаренко кадровым военным – думал, действовал и руководствовался в своих решениях уставами внутренней и караульной службы. Техника покрашена, на ходу. Таблички на месте. Придраться не к чему. Попросил открыть боковые отсеки. Оглядев вскользь специфическое пожарно-техническое вооружение, заместитель начальника Госкомитета сфокусировал свой взгляд на обыкновенной штыковой лопате. И тут доблестный армейский служака сел на своего конька. Что-что, а о солдатской лопате Базаренко знал все досконально. Она сама, будто родная, прыгнула ему в руки. О-па-па… Не тот окрас, сажа в местах крепления, неправильный загиб бёдер, не те размеры и вес черенка, штык не под тем углом заточен и – еще шесть замечаний. Как говорится, живи по Уставу – завоюешь честь и славу. Удовлетворенно вытерев ветошью испачканные ладони, Базаренко обозначил в черновике будущего разгромного акта проверки двенадцать законно установленных замечаний и – отбыл на обед.

Озадаченный итогами проверки Валерий Каретник, воспользовавшись обеденным перерывом, попытался принять все неотложные меры по устранению замечаний, ну, или хотя бы уменьшить их количество.

Отобедав, вернулся Базаренко к своим «баранам», то бишь – пожарным автомобилям. Узнав о принятых Каретником мерах, проверяющий долго топал ногами, махал в воздухе уже почти готовым заключением по проверке, которое теперь надо безбожно править, но не смог найти веских доводов для наказания подчиненного за проявленные рвение и чрезмерную инициативу. А в разделе контроля состояния ПТВ Пряжинского отряда было отмечено только одно нарушение – отсутствие штыковой лопаты.

КАРАУЛ

Непреходящая моя любовь – караульная служба, особливо, на загородном полигоне Свердловского военного училища, где я имел счастье учиться. Он так и назывался – второй караул. Первый – это боксы и склады самого училища, то бишь – городская черта, близость начальства и тому подобное. А второй караул – лес, полигонные просторы, травы, снега, птицы, зверьки разные! Ходишь вокруг здания директрисы, предназначенного для ведения учебных стрельб, – в тулупе, если зима – воротник поднят, автомат на шее, и – стихи сочиняешь. Сама природа уральская в строчки просится, тишина ночная рифмы звонкие нашептывает. Обернешься – а за тобой смена, во главе с разводящим, уже полчаса шаг в шаг идет. Музу вспугнуть боится. А то вдруг – с испугу – поэт училищный пароля не спросит, выстрелит без предупреждения? При моем окрике: «Стой! Кто идет?» – руки подняли. Народ опытный. Будущие замполиты. Мою поэтическую натуру, мирный характер за годы учебы изучили. Да и остальные ребята, как на подбор. Однобатарейцы. Умницы. Ни один проверяющий офицер, полевая мышь, пролетающая птица, а уж тем более муза, от часового не пострадали.

А в Казахстане, где я проходил срочную службу, бывало всякое… Как-то решило бригадное руководство (десантная бригада базировалась тогда в городе Капчагай) отремонтировать въездные ворота автомобильного парка. Лопнули все четыре петли, наверное, под тяжестью амбарного навесного замка. Своротили парковые работники обе створки, к забору прислонили, да так на ночь и оставили. Дежурный по КТП свои двери запер и – спать улегся. Охрана боксов, складов ГСМ, бензозаправки, техники на открытой стоянке – поручалась одному единственному часовому. Бдительному. Вооруженному.

Едет веселый узбек на военном «Урале». Выгрузил у казармы солдат, что в гарнизонный патруль ходили. В автопарк на стоянку едет. Песню родную поет, заливается. Двигатель грохочет. Не слышит ничего солдат. Не думает ни о чем, въезжая в открытые ворота парка. Окрик «Стой! Кто идет?» – мимо. «Стой, стрелять буду!» – как об стенку горох. Даже предупредительный выстрел потонул в звуках песни: Ма ля-ля, ма ля-ля! «Урал» на всех парах к складу ГСМ мчится. Ну, тут и дал нерастерявшийся часовой очередь из АКСа по колесам, затем по двигателю машины. А потом и – по кабине грузовика. Благо водитель услышал-таки пение пуль, ворвавшееся в задорную узбекскую песню и – пал под сиденье автомобиля. Страшно ему стало, хоть «Караул!» кричи. Да поздно уже кричать. Из караульного помещения смена на ЧП подорвалась. Дневальный по КТП – срывающимся голосом – развоевавшегося на посту солдата успокаивает. Машина, простреленная, благополучно заглохла…

Стали разбираться. Часовой – действовал правильно. Все положенные произведенные выстрелы разводящий со сменой подтвердили. Они уже через пять минут после стрельбы были в автопарке. Очередь автоматную со стрекотом цикад не перепутаешь. Офицер из военной прокуратуры решил эксперимент следственный провести. Отследить, так сказать, цепочку действий часового и водителя грузовика. От ворот – до склада. Предложил следователь чудом спасшемуся узбеку на другом автомобиле «ЗиЛ» по маршруту происшествия проехать. А «меткого стрелка» возле бокса на страже поставил. Но побледневший водитель ни на какую цепочку садиться не согласился. Спасибо, что в первый раз, как собаку, не убили.

Ворота в парке установили на следующий день. В авральном порядке. А через месяц отличившегося часового отправили в отпуск на две недели – за умелое и решительное пресечение нарушения границы поста неустановленным лицом и четкое следование Уставу караульной службы.

ПОЖАРНЫЙ ТАНК

Есть в армейских подразделениях, особые войска – пожарные. Гражданских брандмейстеров не на всякий пожар допустить можно. Все-таки воинская часть, закрытая территория: свои секретные объекты, штабы, казармы, оружейные и прочие склады. Поэтому и инспектора – кадровые офицеры Вооруженных сил, и пожарные части – состоят из одних военнослужащих.  Солдаты-пожарные дело свое знают: технику обслуживают, гидранты ведомственные проверяют, на водоисточники встают, стволы подают, с их участием пожарно-технические учения на базе воинских соединений проводятся. Я – на первом году срочной службы – успел в таком вот специфическом подразделении послужить, рукава потаскать.

Был у нас в воинской пожарной части случай один. Презабавный. Если на него, по прошествии лет, через списанный дальномер посмотреть. Да и то – с опаской.

В ту раннюю осень ждали мы высокое начальство: генерала – начальника пожарной охраны округа – со свитой. Вверили нам отцы-командиры лопаты, кисти, ведра. Стало быть, копать и красить. А кто без инструменту остался на деревья загнали – листву трясти, чтобы оная под ноги вашевысокоблагородиев не облетала, дорожки не пачкала.

Ну, вроде все намарафетили! А изюминки нет. Не хватает последнего обалденного штриха. И тут зампотех про танк пожарный вспомнил. Стоит та громадина в темном боксе с незапамятных времен. Бойцы к этой страхолюдине подойти боятся. Морда – плугом, как забрало немецкого рыцаря. Гусеницы полы бетонные продавили. Вот бы эту чуду начальству показать! Правда, спеца нема. Простаивает матчасть без дела, без пользы… Командир части – в позу. Как так водителя нет! Чтоб к вечеру танк на плацу был, над всей прочей пожарной техникой выгодно возвышался!

Сказано – сделано. Нашли в соседней мотострелковой части комбайнера, с подобной техникой знакомого.  Объяснили ему – в русских выражениях – важность грядущего момента и в люк затолкали. Потянул боец рычаг один, второй, третий. Завелся танк! Зачихал, зафыркал. Да вместо ожидаемого действия: вперед и с песней! – дал задний ход. Хотел боец рычаги заклинившие на место вернуть – да только пятку зашиб.

Первой пала кирпичная перегородка. Затем сыграл в «гармошку» новенький командирский «Уазик», стоящий в соседнем боксе, и с визгом отлетели створки железных ворот. Через пятьсот метров, пропахав бетонные и растительные ограждения, порушив строй покрашенных и подготовленных для осмотра машин, танк торкнулся в цветущий ромашковый бугор и – затих.

Разбор полетов проводить не стали. Времени не было. За ночь поставили стены, ворота, положили асфальт, отрихтовали «железо» поврежденных автомобилей. Всем имеющимся в распоряжении командира части дизельным и гужевым транспортом втянули танк на дрожащий бугор. Позвали художника клубного, прирожденного монументалиста… К утру на броне отдраенной непобедимой боевой машины сияла гордая и лаконичная надпись: На Берлин!

СВОЯ ЗЕМЛЯ

После второго года обучения в Свердловском военном политическом училище решил я свой летний отпуск провести на море. В Адлере. У тети Наташи. Отдохнуть от артиллерийских стрельб и нарядов внутренней службы. Да и заодно с ее новым мужем поближе познакомиться. Анатолием. Видел его мельком, еще до армии, когда он в Петрозаводск приезжал – тетю сватать. Показался, поначалу, он мне чересчур громким человеком. Сразу панибратски меня «племяшом» стал называть. Но так уж у них казаков повелось, если родня – то свой в доску.

Поселили меня в саду во дворе чистенького частного домика. На раскладушке. Небольшой садик и несколько грядок по периметру участка поливались автоматическим насосом, время от времени включающим живительные фонтанчики – для полива плодовых деревьев, цветов и петрушки. Ночи были теплые, июльские. После пляжа и моря – в прохладе сада – спал я крепким молодецким сном. Жужжание водяных брызгалок меня не донимало. Но однажды ближе к утру я проснулся от странной чрезмерной тишины.  Сломался поливочный насос. За завтраком я доложил об этом радушному хозяину.

– Не боись, племяш, – похлопал меня по плечу Анатолий, – я с любой техникой на «ты». И с большой, и с малой. Насос – как свои пять пальцев знаю. Не раз ремонтировал. Это я сейчас в Адлере живу, на всем готовеньком, на море купаюсь. А до того в Краснодарском крае крестьянствовал. После окончания восьмилетки в Васюринской станице, закончил Краснодарское сельскохозяйственное ПТУ. Получил корочки – тракториста. Годик поработал в родном совхозе, освоил комбайн. Стал ценить труд хлебороба.

В те годы из всех громкоговорителей, с экранов телевизоров неслось по стране – выполним пятилетку за три года, догоним и перегоним Америку! И пошло: автоматизация, механизация, спутники, роботы, компьютеры, научно-технический прогресс. А еще Никита Сергеевич Хрущев пообещал, что уже нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме, и все за нас будут делать машины. Знай – сиди за пультом да на кнопки нажимай. Всё, как предвидели советские писатели-фантасты.

Вот под аккомпанемент этих лозунгов я – и загремел в армию. А куда трактористу прямая дорога? Конечно, в танковые войска. В 65-м забрали, в 68-м выпустили.

Демобилизовался я весной. Вышел на своей железнодорожной станции, а до дому решил пройтись пешком, напрямик через совхозные поля. Дюже я по земле своей благодатной кубанской стосковался. Воля кругом широкая, русская, родная!.. На просёлок вышел и – вдруг оторопел, испугался, вспотел даже: идет по полю трактор, а в кабине никого нет! Вот оно, думаю, автоматизация в действии! Вона куда за три года прогресс продвинулся, до нашего совхоза дотарахтел! Нужен я тут теперь, как собаке пятая нога. Вместо меня робот трактором управляет…

А трактор между тем дошел до края поля, аккуратно развернулся, и двинулся в обратный путь – новую полосу нарезать. Не иначе, радиосигналы через спутник принимает. И до того мне обидно стало, что тут же, крепко-накрепко, поклялся навсегда сменить механизаторскую профессию.

Однако любопытство над обидой верх взяло. Решил я посмотреть, как это чудо техники устроено. Двинулся наперерез роботизированному трактору. Догнал, на подножку прыгнул, заглянул в кабину… А там – малец, лет восьми! Сидит за рулем, до верха руля едва макушкой доставая. С трудом до рычагов и педалей дотягивается, но машиной управляет не хуже взрослого. Увидал меня и – остановился.

– Ты что здесь делаешь? – спрашиваю. – Один. В поле.

– Не, не один я, дядечка, с папкой.

– А батя-то где? 

– Да, вон в тех кустах папаня мой дрыхнет. Как я его не отговаривал, лишку с утра принял, а план делать надо… Вы уж, дядечка, в станице про папку моего чего худого не скажите.   Председатель прознает – прибьет!

Фу-у, с души отлегло! Слава Богу, не подвела родина. Деревенька-колхозница. Всё на своих местах оказалось. По-свойски. По старинке. Сеет-пашет, ломая плуги… А профессию я все-таки сменил. Не сразу, конечно, но кардинально. Мелиоратором стал…

– Это что же, дядя Толя, – схохмил я, – выходит ты замполитом в совхоз устроился? Лекции читаешь? О чем мелешь, ораторствуешь?

– Да не, племяш, это специализация далеко от твоего замполитовского будущего стоит. Оратор – это по твоей части. Языком молоть. Рот закрыл – рабочий день закончился. Мелиорация – к земле ближе. Я, почитай, десять лет дренажем почв в субтропическом климате занимаюсь.  Техникой земли топкие лечу, улучшаю. Профессией своей новой – горжусь. А ты-то из артиллериста в танкисты переучиться не хочешь? Ежели восьмилетний пацан с трактором на раз-два управляется, то ты и подавно сможешь! Главное – душой за дело свое радеть… 

В КАРЕЛИИ – ТАШКЕНТ!

Многие гости нашего северного лесного края, приезжая на экскурсионный отдых в Карелию, удивляются нашему теплому лету. Но год на год не приходится. Нередко, оно бывает коротким, но малоснежным. Нынче лето не подкачало! До начала сентября 1991 года держатся на диво солнечные дни. На небе – ни облачка. А для пущего жара – баньки да сараюшки частные горят. Особливо в Прионежском районе, где я работаю пожарным инспектором. Ну, и, конечно, пик загораний приходится на мое недельное дежурство по пожарам.

Как-то выехал я на загорание в котельной, отапливающей жилые дома на станции Шуйской. Из-за общественной важности районного объекта – на место выехали два хода петрозаводской пожарной части №4 и оперативная служба. Пожар потушили быстро. Разобрали поврежденный деревянный пол, пролили водой обугленные оконные рамы и дверные косяки. Причина банальна – при подготовке к отопительному сезону, пробной топке котла, кочегар плеснул на сырые не занимающиеся огнем дрова банку бензина. Хорошо хоть сам не вспыхнул синим пламенем…

После опроса свидетелей, осмотра места пожара и составления протокола, я попросил довезти меня до Центрального пункта пожарной связи, располагавшегося на улице Правды в Петрозаводске, оперативного дежурного Виктора Степанова. По прибытии к месту вызова – он взял на себя руководство по тушению пожара. Мне необходимо было предоставить на ЦППС справку о данном происшествии для суточной сводки. Виктор Михайлович с помощником сели в кабину рядом с водителем УАЗа-452. А я с шиком разместился в салоне «буханки», где находились стационарный столик и удобные сиденья – для работы штаба. Весь отсек, помимо экипировки офицеров оперативной службы, был увешен различными типами радиостанций. Поехали ходко. Но без пожарного фанатизма, поскольку дежурная тревожная рация в оперативной машине умиротворенно молчала.

Не доезжая до города, Степанов увидел на остановке мужчину лет пятидесяти. С рюкзаком. В потертой офицерской плащ-палатке. В сапогах. Поди, в лес за грибами ходил. Домой попадает. Да автобус тут раз в три часа ходит. Виктор Михайлович попросил водителя тормознуть. Оказалась, что грибник – был его соседом по дому. Чего ему на остановке париться. Дом-то Степановский почти по пути. Доставим с ветерком! А от солнца – и шторкой загородиться можно…

Мужичок – с превеликим удовольствием – в салон «буханки» забрался, на мягкой сидушке угнездился и – по сторонам озирается:

– Смотрю, Михалыч, тут у тебя все по уму устроено: штабная культура! А аппаратуры радийной сколько… А далеко ли вот эта рация берет? На сколько километров?

Виктор Михайлович через раздвижное окошко в отсек наш заглянул и, незаметно подмигнув мне правым глазом, говорит:

– Эта радиостанция универсальная, может соединить нас с любым городом Советского Союза.

– Да быть такого не может, Михалыч! Чтобы с твоим УАЗиком вся страна на связи была, ты не Степановым должен быть, а Горбачевым!

– А вот сейчас увидишь… – Оперативный дежурный, щелкнув тумблером, нажал на клавишу пискливого радийного устройства. – «Ташкент», я «40-й», проверка связи!

Надо заметить, что в те годы позывной ЦППС был «Ташкент», а не нынешний «Волга». И Центральный тут же ответил:

– «40-й», я «Ташкент», слышу вас хорошо!

Сосед Степанова от неожиданности онемел. И – пока машина у дома его не остановилась – молчал всю дорогу. Перед тем как попрощаться с нами и хлопнуть дверью, раздосадованный мужичок оглянулся и – в сердцах махнул рукой:

– Эх-х, была бы у меня такая аппаратура, Михалыч, я бы маме своей в Рязанскую область позвонил, о делах, о здоровье справился… Вот какую работу, к бабке не ходи, надо было мне по жизни выбирать!

Сказал, повернулся удрученно, закинул тощий рюкзак за спину, и – поплелся восвояси.

ПЕРСОНАЖ

Есть в пожарной охране свои герои, о которых говорят, что нет такой городской улицы, где он кого-нибудь не спас. Есть и свои памятные персонажи среди погорельцев. Как бы шукшинские «чудики» на карельской почве.

Жил в деревянном двухэтажном доме на улице Калинина в Петрозаводске один дедушка. Жил одиноко. Пока был в силе – со всем справлялся. За хлебом и бутылочкой в магазин ходил. Пенсии хватало и – на карусели. Любил пенсионер в Парк культуры и отдыха ходить. Особливо, на колесо обозрения – мир обозревать. Да и среди людей было ему легче на свете белом жить. Но в один пасмурный осенний день разбил бедолагу паралич. Отнялась правая половина тела. С трудом он скорую помощь по домашнему телефону вызвал. После выписки из больницы из дому дедушка уже не выходил. Нога и рука – были обездвижены. Неизвестно по какой причине, жильца однокомнатной квартиры никто не навещал. За ним приглядывала соседка, живущая напротив. Все бы ничего, да имел мужчина сильное пристрастие к табакокурению. Пепел и сигареты щедро осыпали пол возле низкого дивана, на котором проводил все свое время беспомощный человек. Слава Богу, что с памятью у него все было в порядке. Сам сигаретку обронит – сам пожарную охрану по телефону вызовет. Телефон «01» ни с каким другим номером не перепутает.

 Говорят, что известный советский композитор Соловьев-Седой на свою дачу под Ленинградом частенько вневедомственную охрану вызывал. Сделает ложную сработку охранной сигнализации и – ждет. На проникновение, как и положено, – приезжает дежурная смена. А у композитора – стол накрыт. Водочка в графинчике. Скучно человеку. Душа – компании просит. А кто к нему по заснеженным дорогам доберется? Вот и играет довольный дачник для сотрудников охраны на пианино свои песни. Всё положенное на осмотр время. Без учёта дороги – полтора часа удовольствия.

Но то песни. Обстановка. Прославленное имя. А наш парализованный старик приглашал огнеборцев к себе в задымленную квартиру, как на цирковое представление. Пожарные этот бесплатный номер – с прожженным в нескольких местах напольным ковром – видели раз восемь. Как всегда, дверь не заперта, ковер тлеет, с люстры сажа гирляндами свисает, а неунывающий инвалид на диване – гостей встречает.

– Здорово, сынки! Я вот тут набедокурил маленько… Не серчайте шибко, я теперь судьбой ополовинен, за всем не уследишь. А вы не заглянете к соседке? Сказать мне ей чего-то надо.

Застали как-то бойцы соседку дома. Женщина тоже не рада беспокойному соседству. А что поделаешь, пропадет дед – без догляда.

– Один он на свете остался. Дочка не в счет. Дочка десять лет как в Финку на ПМЖ уехала. Пьет он давно. Но не запойно. Не шумит. Не буйствует. Истинный онежец. На Онежском тракторном заводе всю жизнь проработал в третьем механическом цеху. Перед самой пенсией его из токарей в отдел технического контроля перевели. На легкий труд. Руки у работяги дрожать стали. Даже тарелку в столовой по-путнему взять не мог. Могучий организм не выдержал тяжелой работы – болванки на станке обтачивать, вот и дал трещину… Пенсию зазря в стране нашей не дают. Кабы не болезнь и курево, горя бы от него не знали. Был, правда, один давнишний случай. Милиция моего соседа из Парка культуры и отдыха привезла. Пьяненького. Он им всю дорогу рассказывал, что они важному человеку руки выкручивают. Не того взяли. А кто, спрашивают, ты такой есть? А чудак и отвечает: я член кассы взаимопомощи! Милиционеры посмеялись, но домой его доставили со всеми почестями. Ветеранам – помогать надо. Вот и я помогаю, чем могу. Да боюсь, не услежу. Не всегда же я дома бываю…

Как сказала женщина – так и вышло. Прохожие заметили дым, выходящий из форточки на втором этаже деревянного дома. Спеша, в очередной раз, на загорание в знакомую квартиру по улице Калинина, пожарные не успели.  Не успел дед набрать спасительный телефон. Вернее, не подумал даже. Дедушка умер во сне, задохнувшись в дыму долго тлеющего ковра.

БЕШЕНСТВО

– Мы ее из лафетного ствола достанем…

– Ага. Достанем. И окна соседские расколотим, – комментировали происходящее прибывший на место вызова бывалый пожарный.

Кошка, вцепившаяся в верхушку высокой березы, почти достигавшей верхних окон пятиэтажного дома,  не поддавалась ни на какие уговоры. Глаза навыкате. Орет благим матом. Цирк – да и только!

– А по мне – пусть висит и сохнет. Хоть до самой шкурки. Что нам делать нечего, как за кошаками по деревьям лазать? Да и кто из вас видел кошачий скелет на дереве? – внес свое веское слово водитель автоцистерны.

– Отставить болтологию! Дело предлагайте, – прервал дискуссию начальник караула. – Митрич, придется тебе кошечку вызволять.

– Что? Опять? В прошлый раз хозяйка ключи потеряла. Митрич, выручай! Лезь в фортку, – взмолился худощавый и низкорослый старший сержант.

– Да то ж из уважения к даме…

– Уважение? А то, что мне до трусов пришлось раздеваться, чтобы в форточку узкую влезть – это уважение?

– Митрич, ты же у нас самый тонкий и звонкий. В любую дыру влезешь. Сними ты с нас эту орущую страсть. За ночь ведь все телефоны оборвут. А я с тебя дневальство ночное сниму. Отоспишься! – уговаривал строптивца озабоченныйначкар.

– Отоспишься с вами… Давай лестницу. В три колена ее и три буквы!

Полез сержант. Осторожно. Со знанием дела. Вот уже вожделенная напряженная ветка…

– А-а-а-у-у! – слился в один нечеловеческий вой – вопль пожарного и вконец обезумевшего животного. – Она меня через крагу брезентовую прокусила! Гадина! А ну, пошла вон, дохлятина!

Движимая прокушенной рукой, благополучно шмякнувшись оземь, кошка пулей влетела в отверстое подвальное окно.

Слегка взбешенного Митрича в травмпункт свезли. По дороге коробку одноразовых шприцов купили. Поди знай, чем эта тварь, блохами покусанная, в подвалах бомжовских питается. За что за многовековую эволюционную историю на человека зуб имеет.

КРАСАВИЦА И ПОЖАРНЫЙ

Неверное среди людей суждение ходит: пожарные, мол, и в огонь, и в воду, как рыцари по веревочной лестнице на балкон к прекрасной даме восходят. Лишь медные каски на солнце сверкают. Почет. Слава. Любовь. Ан, нет! Пожарные – из дыма и копоти не вылезают. А если и вляпаются во что романтическое, то свое понимание имеют. Привязанности. Вот Денис Ширин.  Прожженный «тушила». Такого с панталыку не собьешь. А все равно судьба его огнеупорность испытывает, как рыцаря в битве с огнедышащим драконом.

Вынес как-то Денис из огня девушку. Симпатичную – спасу нет. Квартира – загляденье. Наследница папы-предпринимателя в комфорте закружилась – тут тебе и тахта, и пепельница, и мурлыкающий музыкальный центр. Не заметила, как – в полудреме и музыке легкой – сигаретку тонкую из пальчиков выпустила… Очнулась сибаритка от дыма и хрюканья постороннего, глаза протерла: Дениска! Вернее, рыло резиновое, узкое и длинное. А если фонариком снизу посвятить? Любому чудищу полуночному фору даст! Взглянула в его глаза девица, закашлялась и чувств лишилась…

По прошествии времени разыскала принцесса «архангелов» в соседней пожарной части. Выкатила караулу два ящика кока-колы и тридцать пакетов с чипсами. Фото с пожарными – на память. В шубе, без шубы. На фоне автоцистерны. В пожарном шлеме. Но спасителю – расклад особый:

– Пойдемте, Ширин, в ресторан, на ваш выбор!

Денис даме отвечает – подождите минуточку: жене позвоню, доложусь. Супруга ему по телефону и говорит: «Иди, конечно! Только после вечеринки чемоданчик  с вещичками у дверей не забудь прихватить». Ну, и еще пару фраз до кучи прибавила – от души… Сорвалось рандеву у красавицы. Семья пожарному – дороже.

А тут и в мое дежурство приключение амурное образовалось: дамочка одна в квартире задыхалась. От запаха дыма. Прибыли на место. Дом – особняк! Престижней не бывает. Открываются двери… Королевна! Халатик декольтированный. Палаты – государственный Эрмитаж! Чистота, ухоженность. Визуально: вскрыть и разрушить нечего. Не залить, не обесточить… Куда там геройство применить: даже – на пригорание гренок не тянет. Дама на крагу мою галантно оперлась и повела экскурсию по залам, где у нее огонь неукротимый бушует.

– Пока вас не было, не знала куда от гари скрыться… Ну, что же вы так долго, мальчики?

Я оторопел:

– А где, – говорю, – горит-то?

– А ВЫ разве не чувствуете? – и локоть мой пальчиками легонько стискивает. –Дуновение флюидов. Не чувствуете?

Как же чувствую… Это от моей боевки дымом прет. Пытаюсь ретироваться:

– Я  лучше  подвал проверю…

– А вы были в спальне? – не унимается хозяйка. – Пройдемте, пойдемте… Вот видите, кровать какая мягкая стала?

Я вижу. Зеркала везде: и сзади, и спереди. Даже на потолке. Уют и достаток демонстрируют… Совестно мне стало по такой красоте сапожищами топать. Спешу откланяться. А дамочка меня к стенке жмет:

– Ищите, а то неровен час задохнусь, зачахну тут в бездушной среде… Одна!

И грудь-то у нее пылает. И сердце туда-сюда ходит. Посмотрел я на грудь. Ничего себе живопись! Только некогда нам на вернисажи глаза таращить. Пожар – духами не пахнет…

Вышли из дома. Расшаркались. Извинились за доставленное неудобство… А потом, в кабине, мне боец смышленый на ухо шепчет:

– Она, товарищ лейтенант, нас не для пожара по телефону вызывала, а по другой надобности – интимной. Дамочка эта, видать, специальных немецких фильмов насмотрелась. Там самцы-производители под видом пожарных и сантехников на дом приходят!

И точно! Как это я сразу не дотумкал? В шкафы и кладовки заглядывал. Время терял… Понапрасну.

УЛИЦА КОММУНИСТОВ

Есть у пожарных обязанности. Не только по тушению пожара, тренировкам и зачетам. Но и по очистке пожарных гидрантов. Без них по зиме – хана. Без постановки на водоисточник воды в автоцистерне при полной нагрузке – на десять минут. В свое свободное вечернее время ходят пожарные по дворам и дорогам. Крышки обозначенных на фасадах домов колодцев, обледенелые, забитые снегом, закатанные колесами, обколачивают.

Однажды мы с начальником отделения, по гражданке, сели на дежурную «Ниву» и поехали  на проверку гидрантов по улице Коммунистов. Подошли к первой крышке. От снега очистили. Стали поднимать. Тяжеленная! Поди, до войны отлитая. Тогда на крышки чугуна не жалели. Кое-как ломиком крышку люка приподняли и, поднатужившись, вдвоем перевернули. Тут бабка – откуда ни возьмись. С сумками полными еле тащится. Увидев нас, ношу свою на снег опустила и давай верещать:

– Караул, люди! Помогите! Крышки прут! А потом старики ноги ломают, машины калечатся! Люди!

И орет, и орет! Хорошо хоть улица воскресная, пустая, темная – никто на ее блажь внимания не обращает. А то ведь волну поднимут – не отмоешься… Тут давеча на дорогах города Петрозаводска крышки сливных колодцев пропадать стали. Их потом на одной из скупок ценного металла нашли. А наш пожарный пропагандист учудил. Выступая по местному телеканалу, рассказал, что лошадь из местного конного клуба в такой вот открытый колодец провалилась «как огурец в банку». Этот его номер даже в тележурнале «Фитиль» показывали. С большим успехом. После чего и ему, и нам по шапке дали. Мол, развели тут цирк с конями! А сами за колодцами не следите – на жуликов пеняете… Теперь в две смены на очистке гидрантов работаем… Да еще эта бабуся! После того как мы крышку аккуратно на место положили, успокоилась вроде. Но когда мы с ломиками на плечах до следующего колодца дошли и крышку отбивать стали, еще громче заверещала:

– Караул, грабят! Крышки воруют! Люди убиваются! Милиция!…

Так до конца улицы за нами и шла. Караул да караул! Сирена ходячая! Не соображающая, что тот самый караул, пожарный, добросовестный, обколачивая крышки, о безопасности улиц и граждан печется.

А хорошо бы, действительно, не нам, а пропагандисту-мели-оратору вот так ломиком помахать. По темноте. В свой выходной. В сопровождении бдительной и неугомонной бабуси. Живет же такая на улице Коммунистов!.. Дай ей, Бог, здоровья.

КОНТАКТ

Карелия по праву является туристической Меккой для многих россиян. Даже если на такой огромной лесной и озерной территории до цивилизации нужно добираться несколько часов, а то и дней.

Заказав туристическую базу в Медвежьегорском районе, войдя в компьютерную программу «Я турист» и получив СМС-уведомление об успешной регистрации на маршрут «Окунуться в мир путешествий», группа московских велосипедистов, одетая сплошь в черную эластичную облегающую форму, окунулась-таки в таинственную карельскую тайгу. Как говорится, – вперед с песней. Вернее, с верным навигатором. Правда, за сотню километров от базы, на обратном пути после посещения местной достопримечательности – заброшенной деревеньки с сохранившимися избами и деревянной часовенкой – велотуристы в лесу заплутали. Навигаторы сквозь тучи свинцовые к спутнику не пробиваются. Стрелка компасная ходуном ходит, «розу ветров» магнитной аномалией обдувает. Будто леший тропинки – лентами замуравленными – путает. А то еще какая-нибудь сверхъестественная ненормальность проявится. Недаром в Карелии то метеорит упадет, то тарелка летающая над озером лучом шарахнет. А в августе на белые ночи надежды никакой, темнеет быстро. Тут запросто с валуном замшелым или деревом заваленным в «контакт» вступить можно. Включили ребята фонарики на шлемах. Выехали на дремучую лесовозную дорогу… Вдруг впереди движение какое-то – дедушка с корзиной из лесу вышел. Видит дед огоньки круглые да высокие к нему в темноте приближаются. А шагов не слышно. Только шорох и шипение странное тишину таежную нарушают.

Подъехали москвичи к остолбеневшему грибнику и спрашивают:

– Куда это мы заехали? Где мы находимся?

Тут разом разверзлись непроницаемые тучи, заморгала, заверещала навигационная электроника, выпорхнул из-за верхушки ели прожектор луны. Дед такую навороченную технику отродясь не видывал, а тут еще в довершении всего пережитого над лесом заскрежетал бесстрастный механический  женский голос:

–Связь со спутником установлена...

Мужичок стянул с головы замусоленнуюкепчонку и – со словами:

–Вы находитесь на планете Земля! – отвесил путешественникам низкий земной поклон. Торжественно. Соответственно моменту. Не каждый день с инопланетянами в контакт вступать приходится.

Объясняться было некогда. «Пришельцы» жутко торопились на туристическую базу, где их давно ждали ужин и протопленная баня. Пути – судя по навигатору – еще добрых двадцать пять километров… Огоньки скрылись за поворотом, получив вдогон дедово крестное благословение.

МЕЧТА АРТИЛЛЕРИСТА

Я как-то в одном интервью СМИ по защите лесов от огня о танке пожарном вспомнил, что у нас в шестой армии на вооружении был. Вот, вещаю, неплохо было бы его в МЧС использовать: и тушит, и заградительную полосу в молодняке продавливает. Не танк, а трансформер. И понесло меня, понесло… Училище приплел, полигон, бронированные громады, что военные дороги на гусеницы наматывали… А пресса за мечту мою уцепилась: такого присочинила! Танк тот пожарный, поди, давно на металлолом сдали. А журналисты меня его командиром назначили. Мол, у меня и до этого подобные подвиги были. До того заврались, что, по всему выходит, танк Т-34, что на Первомайском проспекте установлен, я на постамент каменный загнал! Как же загнал… Когда памятник этот открывали, я тогда ни в воинском уставе, ни в азбуке толком не разбирался.  Да слово не воробей… А тут еще в мэрию Петрозаводска письмо из финского консульства поступило. Гневное. Война, вишь, давно закончилась, а ваш танк Т-34 на постаменте – все стволом на Суоми нацелен, создавая прямую угрозу их независимости. Товарищи мэрские опус финский прочитали, затылки почесали и ответили дипломатично: при ближайшей реконструкции Первомайского проспекта принято решение развернуть башню Т-34 на Архангельск, в сторону… Америки. На том и успокоились. Но не все… Начальник мой все факты о Т-34 сопоставил и меня в кабинет вызывает:

– Раз ты, Помошников, такая героическая личность, то я тебя к поисковой организации «Стяг» пристегну. Они танк «КВ» со дна Онежского озера у Соломенского пролива достать хотят. Вот ты как специалист и сотрудник МЧС очень даже пригодишься.

А я и рад! «Стягом» приятель мой командует. Мы вместе с ним в Приладожье служили… Встретились. По плечам друг друга похлопали – много ли пыли накопилось. Ничего, еще служаки!

– Что, – спрашиваю я, – за проблема у вас с танком?

– Да вот, – сокрушается сослуживец, – сейчас приедут телевизионные деятели искусств, а мы «КлиментаВорошилова» – этакую железную громадину –на дне нащупать не можем. Лесин-топляков навалено – не протолкнешься. Третий раз водолазы пролив обшаривают. Если б место было определенное… В 41-м через пролив танки на плотах переправляли – один перевернулся. Где – бакен ставить некогда было… Нашли вот коловорот, шарабан рыбацкий, даже сетку с цельными поллитровками – еще советского времени. А танка – нет…

Сели мы на травку очередной водолазной вылазки дожидаться. Если что, закуска – с собой. Супруга бутерброды в дорогу завернула.

– А помнишь, – говорит приятель, – как мы с тобой первый раз в пограничной зоне за грибами ходили?

Как же забудешь такое…

По осени потянул меня этот отличник ПВО в лес:

– Поехали, Олег, к погранцам, в Сортавальский район. В погранзоне народу никого. Начальник заставы – мой земляк. Я там все взгорки знаю. Грибов – хоть косой коси!

Поехали, дело хорошее. Вроде и недалеко от дороги свернули. Один гриб, другой… Очнулись. Место дремучее, солнца за еловыми шатрами не видно. Куда выходить, спрашиваю? А друг плечами пожимает: мол, я сам здесь впервой… Тоже мне следопыт, «взгорки-пригорки»! Достали компас, телефонов сотовых тогда еще не было, а стрелка как шальная крутится. Пошли по наитию, вслед-вслед за местным косолапым лешим. Часов пять проплутали. Куртки наизнанку вывернули, даже сапогами поменялись. А леший все водит и водит. К вечеру вышли на лесной кордон. Стоит избушка. Да чудная какая-то, не по-русски срубленная. Чистая, опрятная. Даже изгородь покрашена.  Заходим в дом. Ба! Евроремонт! Все прибрано, дизель в подвале урчит – ток вырабатывает, оргтехника сияет, телевизор японский лялякает. Только печка большая, настоящая, посредине комнаты расположенная, да и та с камином. Из сияющего санузла выходит хозяин в меховой безрукавке, теплых войлочных бурках и что-то не по-нашему лепечет. Мать честная – финн! Стали выяснять, куда мы попали. А финн и продолжает на ломанном русском:

– Вы попали на финскую территорию. Возвращайтесь обратно.

Мы струхнули не на шутку:

– Выручай, батя! Куда идти не знаем…

– Пойдемте, покажу, – и выводит нас черезкилометраполтора на старую узкоколейку, – Вот так вдоль рельсов пять километров, потом три километра ползком, чтобы посты не засекли, и через просеку до озера. На другом берегу – руся.

– Спасибо, батя, вовек доброты твоей не забудем!

Наползались мы в ту ночь вдосталь. Светать стало, когда к озеру вывалились. А на том берегу деревня. Мы – к своим. Спрашиваем у первого попавшегося паренька, где здесь застава.

– А пограничники в тридцати километрах от сюда стоят – отвечает пацан и показывает нам направление откуда мы только что приползли.

– А разве там не Финляндия? – удивляемся мы.

– Не, до нее далеко… А вы случайно не у Пекки ли были? – поинтересовался паренек. – У лесника-карела, что на кордоне живет?

– У него…

– Да он так частенько туристов разыгрывает, – хохотнул парень, – Скучно ему одному в доме, пошутить не с кем.

Хороши шуточки! Добрались мы до заставы, где неподалеку машину оставили. Там тоже над нами поизгалялись. Но обещали с шутником познакомить. Недели через две начальник заставы лично нас на кордон отвез. Мировой оказался мужик Пекка, когда мы с ним поллитровочкуусугубили. На следующее утро он нам еще и места грибные показал. Хозяин!

ЧЕРТ

Перед пенсией устроился я в пожарную часть при целлюлозном комбинате. Тихо. Спокойно. Вызовов не много. Да и своя внутренняя охрана не дремлет… Часть – боксы и две автоцистерны – располагалась за территорией предприятия и примыкала к зданию электрической подстанции. Неподалеку протекал ручей, вращавший турбину маленького энергетического объекта. Дежурили – сутки через трое. И постоянно с одной и той же дежурной по подстанции – Алевтиной. Разбитная, смешливая бабенка нет-нет да и заглянет к нам на огонек. Дверь в смежное помещение всегда открыта. Расскажет что-нибудь смешное, последними новостями поделится…

Заступил я на сутки. Все как обычно. Только день выходной был. Потому я, как начальник караула, один на воеводстве. После ужина – кто у телевизора, кто в комнате отдыха в шахматы играет. Вдруг грохот на всю караулку. Как будто в стену снаряд попал. Все на ноги вскочили. Поди знай, что там громыхнуло – завод рядом оборонный. Чу! – волна шумовая по коридору покатилась – в комнату отдыха влетает… Алевтина. Да не в себе. Дрожит, ртом воздух хватает. Это она, оказывается, так дверью хлопнула, что стены закачались. Выскочила из подстанции, будто за ней черт гонится. Посадили на стул, водички налили.

– Что случилось-то? – спрашиваю.

– Там… Там, – выдохнула Алевтина, – крыса в туалете!

– Фу, ты баба, – успокоился я, – напугала! Говори толком!

– Я и говорю, – заторопилась Алевтина, – пошла в туалет. Лампочка там перегорела. Да дело привычное. Только присесть успела. А она меня как усами защекочет! И дышит, дышит. Боже святый! Я сразу к вам кинулась. Помогите, ребята! Я туда идти боюсь!

– А тебе чем помочь-то надо? Лампочку вкрутить али крысу выгнать? А ежели ты в туалет хочешь – у нас не занято…

– Да я, Иваныч, как с крысой поцеловалась – обо всем думать забыла! Ой, чуть жива… Помогите, милые!

Пошли мы вдвоем с дневальным по гаражу на подстанцию. С фонарями наизготовку. Зашли в темнеющий санузел. А вот и унитаз. Посветили вовнутрь… Эхма! Да там не крыса вовсе, а черт! Истинный черт! Усатый. Мордастый. Черный. Глаза круглые выпучил и пузыри пускает.  Мы от неожиданности в коридор отпрянули. Переглянулись. Глазам своим не поверили. Осторожно, уже в два фонарных луча, голову страшную осветили… Ба! Да это ж выдра! Водятся в берегах лесного озера неподалеку сии создания Божие. А эта видать по ручью, из озера вытекающего, пошла. Да трубу канализационную, что в аккурат из этого унитаза под берег выведена – с норой перепутала. Эх, бедная! Застряла в очке намертво. Ни туда, ни сюда протиснуться не может. Собрал тогда я свой караул. Объяснил обстановку. Бойцы решение мое поддержали. Ломиками и молотками унитаз разбомбили. Проход выдре освободили. Но та от страха и звона разбитого на куски унитаза – сознания лишилась. Завернули мы животное в пожарнуюбоевку и к ручью понесли. Там водичкой плеснули, рукавицами растормошили. Очухалась выдра! В воду прыгнула, хвостом вильнула. Помахали мы ей вслед и пошли – Алевтину успокаивать, что «черта» ее на волю выпустили…

Никогда еще с такого ракурса – смеялась потом неунывающая Алевтина – ей ни с кем знакомство заводить не приходилось. И будь этот «черт» хоть немножечко мужчиной – то навряд ли удумал обратно в ручей сигать.

ГОЛЬ НА ВЫДУМКУ ХИТРА

Головная боль соседей и ЖЭУ – первая квартира двухэтажного деревянного жилого дома на улице Зайцева в Петрозаводске. Жильцы выехали. Мебели никакой. А гостей в двухкомнатнойфатере не убывает. Не полублаг, а проходной двор. Зимой – бомжи. Летом – пьянчужки. Двери выбиты-перевыбиты.  Окна заколочены – и не раз. Проникают. Живут. Правила пожарной безопасности нарушают.

Вот и сегодня – подарок на Восьмое Марта – все в той же квартире, по известному адресу, мусор от брошенного окурка задымился, доски половые прогорели. Я, как дежурный инспектор, находясь в дневное время по месту службы – выехал на вызов вместе с пожарным подразделением. Бомжей, конечно, как не бывало. Пожарные рукав растянули, струей водяной кучу газет, пакетов и тлеющих тряпок по углам размели. Полы вскрыли, не позволили огню в перекрытия уйти. Я очевидцев опросил, протокол места пожара составил. Отдельно, обратив внимание огнеборцев на «козла» – железную трубу на ножках, обмотанную электрической спиралью, – которого «погорельцы» используют для обогрева своего временного жилища. Они его умудрились к внутренней проводке, оторванной от стены, подсоединить. Попросил я караул «козла» на машину погрузить, как источник повышенной пожарной опасности, а электропроводку отодрать и на помойку выкинуть.

Дело сделано. Дверь заколочена. Проводка скручена и выброшена. Я на свою «Ниву» и – в инспекцию. Пожарные расчеты – в депо. Ближе к вечеру в пожарке спохватились: при пересчете пожарно-технического вооружения на одной из автоцистерн – не досчитались лома. Ценное оборудование. Без него смену утреннюю не сдашь. Пришлось первому ходу опять на улицу Зайцева возвращаться.

Приезжают – бомжи уже на месте. При виде пожарных – через доски на окне просочились. Входят пожарные в квартиру и – глазам не верят. Лежит их лом на двух кирпичах, обмотанный железной проволокой, к проволоке присобачена та же проводка, что они давеча в мусорный контейнер вынесли, и всё это чудо электротехники присоединено напрямую к электрическому щитку в коридоре. Проволока от жара раскалилась. В комнате – Ташкент. От матраса на полу – дымок теплый курится. Воистину говорят, что голь на выдумку хитра. Лом – квартиру греет! Такой сметливости – сам Кулибин позавидует. Правда, жди теперь, когда железо казенное раскаленное остынет… Вовремя, вовремя бичи через окно сиганули, а то получили бы от пожарных хороших звездюлей!

ЧЕРНЫЙ ДЕНЬ

Взрыв на окраине города, в гаражном кооперативе. Надо же в мое дежурство… Я тут же на машину, благо только что на центральном пункте связи пожарную справку сдавал. И–вместе с автоцистерной, через десять минут, был на месте происшествия…     

Последствия взрыва на лицо. Последний бокс – в хлам. Блочное перекрытие лопнуло и держится на одной створке искореженных ворот. Наружную стену вынесло напрочь. Внутренняя кирпичная перегородка – в разобранном состоянии – на соседском «жигуленке», как на мятых носилках покоится. Перед смотровой ямой в полутемном  боксе стоит копченый очумевший мужичок. Вот уж, действительно, очевидец– и взрыва, и его последствий. Только белки глаз из-под подпаленной шапейки сверкают. В руках конец обгоревшей веревки дымится… Растолкал я бедолагу:

– Иди отсюда! Щас ворота дергать будем, перекрытия рушить. Чё ты здесь торчишь как гвоздь в пятке!

Хозяин гаража дернулся, будто от глубокого сна очнулся, и за мной на белый свет поволочился…

–Братцы! – объяснился после незадачливый мужичок.– Виноват… Бензин у меня оказывается был, полбочки. На черный день. А я картошку в яме держу. Всю зиму едим. Своя. Деревенская. Малостьпогреть хотел, мерзнет картошка. Паяльную лампу запалил, в ведро втиснул, веревкой перетянул и опускаю потихоньку. Куда? В яму и опускаю. Да, где и бочка стояла. Для сугрева. А тут как жахнет! Глаза открываю: мать моя – женщина! Все черным-черно! Будто смерчем огненным полки мои с заготовками и инструментом со стен смахнуло! Да, видно, я в рубашке родился. Волна смертная рядом прошла. Стену за спиной капитальную завалило. А мне ничего…

– Да брось, – говорю, – отец, ты эту веревку! Что ее за собой как хвост волочишь…

– И то, правда, держу, а рук не чую… Черные-то какие!

К публикации  рекомендовал  Геннадий  САЗОНОВ

Мошников Олег Эдуардович родился в 1964 году в Петрозаводске. Закончил Свердловское высшее военное политическое танко-артиллерийское училище и заочно – Ивановское пожарно-техническое училище. После сокращения Вооруженных Сил – двадцать пять лет проработал на различных должностях Государственной противопожарной службы МВД Республики Карелия и МЧС России, других ведомственных пожарно-спасательных подразделений. Ветеран пожарной охраны Карелии. Подполковник внутренней службы в отставке. Автор пяти сборников стихов, книги переводов вепсских поэтов, книги о детстве (стихи, рассказы, статьи) и трех книг прозы. Публиковался в журналах и альманахах Москвы, Санкт-Петербурга, Архангельска, Урала, Сибири, Калининграда, Поволжья, Воронежа. Лауреат нескольких литературных премий, в том числе Всероссийской премии имени Г.Р. Державина «Во славу Отечества». Член Правления Карельского регионального представительства Союза писателей России. Заслуженный работник культуры Республики Карелия.

Комментариев:

Вверх

Вверх