В конце 2022 года США приняли новую Стратегию национальной безопасности (СНБ), где, по сути, объявили себя глобальным гегемоном — государством, сфера интересов которого — весь мир.

Идеологическим врагом Америки номер один объявляются «автократии» (читай: национальные государства со своей суверенной повесткой).

Заказчики и выгодоприобретатели этой Стратегии — транснациональные корпорации, разного рода наднациональные олигархические кланы и «группы влияния», в том числе связанные с силовыми структурами и разведсообществами, которые представляют то, что принято называть «глубинное государство» — deep state.

Национальные государства как опорный институт современного мироустройства — объективное препятствие и главный враг глобального государства на пути к мировой гегемонии. Потому субъектность национальных государств уничтожается, существование обессмысливается, элиты деградируют, территории глобализируются внешним управлением. Кроме того, deep state постепенно перехватывает у государств силовую функцию, приватизируя и коммерциализируя насилие.

Первоочередные цели dеep state — уничтожение России и подчинение Китая. Это следует из доктринальных документов Запада.

Для решения этих задач dеep state сконцентрировал огромные ресурсы — созданы специальные фонды — Blackrock, Vanguard и State Street и др., распоряжающиеся десятками триллионами долларов. Украину эти фонды уже скупили (Blackrock, прежде всего) на корню еще в 2021 году.

<...>

Главным ограничителем возможности извлечения прибыли здесь являются не только и не столько законы, ибо их можно переписать, а морально-этические нормы и традиции общества. Они ограничивают ведение бизнеса определенными правилами, конфессиональными и моральными нормами, преступать которые не принято и чревато.

Эти нормы и ограничения носят довольно устойчивый характер, ибо в том числе связаны с историей, традициями, духовной и культурной сферой жизнедеятельности. Но и они, увы, также подвержены эрозии через инфокогнитивные ментальные технологии.

Собственно, на определенном этапе деформация и подрыв норм, традиций, морали стали способом и технологией наращивания прибыли. В этом контексте меньшинства, «подрывающие устои», обрели новый функционал, став социальным механизмом роста финансово-политической капитализации транснациональных корпораций и deep state олигархов.

<...>

В проекте deep state по перезагрузке американских традиционных элит легко усмотреть аналогии с технологиями большевизма: «кто был ничем, тот станет всем».

Действительно, похоже. Но лишь на первый взгляд.

Похоже, потому что это социоинженерная технология прихода к власти. Лидер большевиков В.И. Ленин был прежде всего выдающимся революционером и организатором масс, как сейчас бы сказали — гениальным политтехнологом. Надо понимать, что большевики, революционным образом через насилие перетряхивая элиты, решали не только вопросы захвата и удержания власти, но и другие задачи. И в стратегии это были задачи созидания, а не разрушения.

Вначале им надо было устоять против мира капитала, агрессивно настроенного к СССР. Для этого необходима крепкая армия с современным вооружением и, соответственно, промышленная революция — электрификация, индустриализация, новые квалифицированные кадры. Стране в большом количестве нужны были рабочие, инженеры, ученые. Поэтому (и это первое) рабочий класс из меньшинства должен был стать большинством. В том числе путем ликвидации конкурентных правящих до того меньшинств — буржуазии и дворянства, но самое главное — массового раскрестьянивания. То есть большевики изначально не ставили задачу остаться обособленным, стоящим над всеми правящим меньшинством (что как раз характерно для «революции меньшинств» американских), но ставили задачу стать именно большинством советского общества. Троцкий так и вообще мыслил в мировых масштабах, будучи готовым пожертвовать ради этого не только Россией, но и непролетарской частью человечества. Но, слава Богу (и Сталину), не преуспел.

А второе — большевики в их сталинско-имперской транскрипции созидали сильное государство — СССР, а потому, конструируя это новое большинство, запустили систему всеобщего образования с классическим базисом фундаментальных дисциплин для всех с выявлением и продвижением из «этих всех» самых талантливых, прежде всего в области точных наук. Им для победы в столкновении с капитализмом нужен был не только массовый индустриальный рабочий класс, но и квалифицированные инженеры, технологи, ученые с соответствующим, кстати, идеологическим профилем. Отсюда — важность воспитания.

В случае же с американскими технологиями «революции меньшинств» решалась задача деструкции через замещение во власти традиционных элит, так или иначе, но представлявших интересы большинства (среднего класса прежде всего).

Это про сходства и различия американских меньшевиков с российскими большевиками.

Прежде чем перейти к следующему примеру, несколько слов о советских элитах — сталинских и последующих.

Российский ученый-историк, социальный философ, обществовед и публицист Андрей Ильич Фурсов довольно тонко подмечал: «Внутри страны при жизни самого Сталина его ненавидели две группы советского истеблишмента. Одну можно условно назвать левыми глобалистами: это те, кто стремился к мировой революции, это гвардейцы кардиналов мировой революции Ленина и Троцкого. Они считали, что Сталин предал дело революции, когда тот начал демонтировать структуры левых глобалистов, Коминтерн. Вторая группа, которая, естественно, не могла любить Сталина, — часть номенклатуры, которая была ориентирована на потребление (назовем их «потребленцы». — Прим. авт.)».

Этот потребленческий курс, который вел к превращению номенклатуры в квазикласс, и люди, которые были персонификаторами этого курса, естественно, со Сталиным были несовместимы. Они его не любили, ненавидели, а Сталин отвечал им тем же.

Реваншистами номенклатуры «потребленцев с человеческим лицом» перед элитами-нестяжателями сталинской эпохи выступили Хрущев, Андропов и его ставленник Горбачев.

И вот тут перейдем еще к одному примеру «технологии меньшинств», проросшему в российские реалии именно из хрущевско-горбачевских элит.

Речь идет о так называемых «методологах».

Идеологом и основателем этого движения был философ и социотехнолог Георгий Щедровицкий. История эта началась в 1950–1960-х годах в МГУ с Московского методологического кружка, членами которого были Г. Щедровицкий, М. Мамардашвили, Б. Грушин, А. Зиновьев и др.

Это была чисто умственная затея группы блестящих университетских интеллектуалов. И началась она с предположения о том, что им доступны самые совершенные технологии и методики мышления, через которые может быть изменено не только мировоззрение элит, но и страна. Разумеется, изначально намерения отцов-методологов были самые благие… Да, они тогда были в меньшинстве — эдакая интеллектуальная студенческо-профессорская интеллигентская секта. Но с кем же этого не бывало вначале? Главное, нАчать, «перезагрузив преподавателям и молодежи мозги», а там дело и пойдет…

Разная политическая и научная судьба сложилась у отцов-основателей методологического кружка. Но оформившееся позднее из этого кружка социо-технологическое движение методологов создал и возглавил именно Георгий Щедровицкий.

Замечание по ходу: Раиса Горбачева неоднократно подчеркивала в своих воспоминаниях их с Михаилом (в те годы студентов МГУ) близость к кругу М. Мамардашвили и Ко (просто факт).

В поздние 70-е и 80-е годы в СССР, а затем и в России началась активная фаза внедрения в политическую практику технологии методологов с целью формирования во властной элите прослойки из технократов-интеллектуалов — продвинутого и прогрессивного интеллектуального меньшинства, что в русской транскрипции называется интеллигенцией.

Что характерно: методологи отца и сына (Петр Щедровицкий возглавил этот проект в современной России) Щедровицких и Ко набрали масштаб и ход, стали модными в советских, а затем и российских элитах именно в пору поздней перестройки в период номенклатурного реванша потребленцев на фоне горбачевского «социализма с человеческим лицом», деидеологизации и космополитизации позднесоветских элит, возжелавших «немножечко покапитализировать» свою власть и таки попотреблять.

Поначалу методологи были весьма активны на публике — вспомним «прогрессивные игровые технологии» с выборами директора на рижском РАФе, советы трудовых коллективов на предприятиях, НИИ и в вузах по всей стране, но особенно в столицах и именно (здесь риторическое «почему-то») на предприятиях, входящих в сферу ВПК СССР, — это все методологи.

Покуражились они тогда знатно и шумно, но к началу 1990-х свернули публичную активность и пошли иным, более надежным путем — через подготовку и внедрение своих представителей, во властные и образовательные (прежде всего — вузы) структуры РФ.

Именно тогда стали открываться в огромном количестве разного рода школы коучей, медиаторов, политтехнологов и т.п. социо- и бизнес-тренеров, прививающих «элитным» массам амбиции избранности, лидерства, культа личного успеха. Большинство из этих групп и площадок имели довольно явные признаки сект, стоявших на принципах кастовой закрытости и абсолютизации лидеров.

Продекларированной задачей методологов было формирование и продвижение нового класса интеллектуалов — технократического меньшинства, которое в силу самопровозглашенной интеллектуальной миссии предназначено было править большинством.

О привязке к национальной идентичности нашей цивилизации, истории и культуре народного большинства, об идеологическом профиле этих амбициозных технократов речь не шла. Акцент в развитии страны методологами предлагалось делать на внегосударственных формах развития предпринимательства, где, к примеру, предприятиям сферы ВПК (сначала СССР, а потом и РФ) настоятельно рекомендовался переход в частные руки мыслящих по-новому техно-предпринимателей.

Очевидно сходство технологии продвижения методологов во власть с технологиями deep state глобалистов «революции меньшинств».

Неслучайно нынешний идеологический лидер методологов Петр Щедровицкий в интервью от ноября 2022 года с тем самым Арестовичем, «интеллектуалом»-русофобом из ближнего круга Зеленского, заявил о предпочтительном для России выборе космополитического типа государства, нежели государства национального. Также он заявлял, что государственность — это вовсе не вертикаль власти, а сама идея государственности в новой истории формировалась именно для того, чтобы ограничить всесилие той или иной властной группы, что «СССР опирался на архаичные идеи наивного социализма, а на них нельзя построить работающую лидерскую экономическую систему…». Ускоренная индустриализация, всеобщая грамотность, Победа в Отечественной войне, космос, наши ядерные проекты, энергетика, нынешний гиперзвук, Русская Арктика и др. — не в этот счет г-на Щедровицкого.

Вся история России показывает: когда нас разного рода внешние или внутренние космополиты пытаются сделать частью чего-либо «универсального» и привнесенного извне, — нас ведут к уничтожению. Из каких бы намерений это ни делалось — вопрос для России стоит именно так: сами или никак. Иного не дано. Это уроки нашей истории. Их нужно учить.

Андрей Ильницкий, действительный государственный советник РФ 3 класса, член Совета по внешней и оборонной политике, кандидат технических наук, старший научный сотрудник ВАК

https://arsenal-otechestva.ru

Комментариев:

Вверх

Вверх