| |
Скорбит и стонет брянская земля
Скорбит и стонет брянская земля:
Ракеты разорвались прямо в сердце...
И боль так нестерпимо тяжела,
Ведь ранили его не чужеземцы.
Когда-то Русь была для всех как мать.
И города друг другу — побратимы.
Но стал один другого забывать,
И города вдруг стали уязвимы...
И полетела смерть на Брянск и Курск,
И Белгород устал сирен бояться...
Сегодня снова был смертельный пуск
По прихоти безумного паяца.
А Брянск горит, и плавится металл —
Домой сегодня не вернётся кто-то.
Он о любви возможно так мечтал,
Когда сегодня шёл домой с работы...
Он был наверно лучшим из друзей,
Обычный работяга на заводе...
Паяц же приказал:"Скорей убей!"
Рука его не дрогнула на взводе.
И журавлиной стаей в небо, ввысь,
От боли улетали чьи-то души...
И брянский небосвод от слёз провис
Над тем районом, что сейчас разрушен.
Скорбит Трубчевск с тобою, Брянск родной,
И молит Приграничье:"Святый Боже,
Нам нужен мир обычный и земной,
Для нас он стал теперь всего дороже..."
Трубчевский Благовест
Трубчевская округа... где Десна
Луга умыв весной, стекает в русло.
Где с соловьиной песней допоздна
Над городом звенят Бояна гусли.
Где в синеве заоблачных вершин
Блестит на солнце маковка собора.
А в парке возле стареньких рябин
Порою воробьи так громко спорят.
Где Благовеста трепетный напев
Дарует и любовь свою, и веру...
И льётся звон хрустальный меж дерев,
Туда, где он когда-то был утерян.
Где нет уже надежды и тепла,
От ежедневной своры "птичьей" стаи.
Где выжгла всё война собой дотла:
Поля, мосты, машины и сараи...
Где люди так устали от сирен,
От страха каждодневного и боли.
Где у домов нет даже часто стен...
По року или сатанинской воле.
Ах, Благовест, верни окрУге мир...
Звучи на зло войне над Подесеньем.
Врага, прошу, собой утихомирь,
Не дай Трубчевску стать его мишенью.
Трубчевская округа... Где земля
Пропахла стариной и древней Русью
Здесь тишины давно хотят поля...
И Благовеста с трепетною грустью.
Позывной Родина
Посвящается Скоба Лилии Анатольевне,
волонтёру, позывной "Родина"
Здравствуй, "Родина", как там дела?
Ожидаем как прежде с надеждой.
Что запал не сгорел твой дотла,
Что душа словно дерзкий мятежник.
Здравствуй, "Родина", ждём мы тебя,
Ты приедь волонтёром обратно...
Нас с тобою связала судьба,
Где война так порой кровожадна...
Позывной твой звучит здесь опять,
С уст слетает молитвою имя.
На защите мы будем стоять,
Чтоб Россия была нерушима!
Тут прилёты, атаки, бои...
Тут надёжность ценнее отваги.
Ведь снарядов звенящих рои
Пролетают от нас в полушаге.
Мы так много теряем друзей,
Мы в лицо смерти смотрим так часто...
Сердцем боль здесь чужая острей
Ощущается чаще гораздо...
Здравствуй, " Родина", с верой твоей,
С материнской любовью безмерной,
Здесь Господь бережёт сыновей
От земной и удушливой скверны...
Здравствуй, "Родина", как там дела...
Воинское братство
Когда рождались сыновья в России,
Ошибку кто-то в метрики занёс...
И словно вырвав нас из летаргии,
В бой уходили мальчики простые,
Покинув отчий дом и край берёз.
Они ведь рождены для счастья были,
И для любви возможно неземной...
Но почему сегодня берцы в пыли,
И в пепле волосы под цвет ванили,
И взгляд пустой, наполненный тоской?
Там, на войне, где смерти так ни мало,
Где каждый час последним может быть...
Когда-то, почему-то так совпало,
Ребята из-под Брянска, и Урала
Там встретились: Иван и Леонид.
Никто не ведал раньше, что возможно
Судьба сведёт в один окоп ребят...
Что будет на войне ужасно сложно,
Когда враг бьёт снарядами безбожно,
Когда посадку накрывает "Град".
От ран, теряя кровь, хоть и в сознаньи
Лежал в окопе воин Леонид.
На запах крови приторный и пряный
Летели пули словно бы пираньи,
И от осколков весь блиндаж горит.
Иван, взвалив на плечи добровольно
Пять километров раненого нёс.
И на войне стал ангелом невольно,
Хоть враг снаряды сыпал бесконтрольно,
И руки ожигал ему мороз.
Два воина, солдата два России,
Рождённые от разных матерей,
Из боя выйдя полностью седыми,
Лежат в одной палате хирургии —
Два брата, что сроднились средь огней.
Нет разницы: татарин, чукча, русский,
Есть только братство данное войной...
Когда в бою не дрогнет даже мускул,
У братьев из Смоленска, или Курска,
Что берегут России всей покой.
Весеннее желание
Вне времени, вне разума — весна...
Её непредсказуемое утро,
Когда вчера лил дождь и допоздна,
Ну а сегодня крыши — в перламутре.
Блестит на крышах иней от лучей,
Что проскользнуть пытаются сквозь тучи.
И хочется душе тепла острей,
И ароматов приторно тягучих.
Так хочется увидеть первый лист,
Что так боится не успеть ко сроку.
И ожерелье словно из монист,
Упавшее на ветви с водостока.
Вне времени, вне разума весна!
Чарующие трели птичьей стаи...
И снег уже меняющий тона,
По лужам торопливые трамваи.
Так хочется забыться средь берёз,
И отыскать так хочется подснежник...
Войны, чтоб не было и детских слёз,
И не рыдали вдовы безутешно.
Волонтёрское сердце
И опять у кого-то беда, и опять мне сегодня в дорогу,
Волонтёрское сердце сполна ощущает и боль и тревогу.
Там за "ленточкой" снова бои, и солдаты над пропастью бездны,
Там нельзя ничего утаить, там, где помощь всегда безвозмездна.
Позывные молитвой звучат, сколько их было в жизни, о Боже?
Я запомню навечно ребят, что с моими сынками так схожи.
Ты даруй мне, Господь, столько дней, сколько будет кровавая битва,
Чтоб хватило сплетённых сетей, чтобы с верою крепла молитва.
Пред иконой склоняюсь в тишине: " Не прошу за себя я, о Боже,
А за тех, кто сейчас на войне, кто так душу мою растревожил.
Я ведь матерью стала для них, а кому-то сестрой иль подругой.
Пятый год без своих выходных, по дорогам с дождями и вьюгой.
И вернувшись домой, снова в тыл, чтоб меня не терзали сомненья
Дай немного, О Господи, сил, и конечно немного... терпенья...
Пусть тревожусь я ночь напролёт за солдат в камуфляже и берцах,
Только знаю, кого-то спасёт завтра вновь волонтёрское сердце.
И опять у кого-то беда, и опять собираться в дорогу,
Волонтёрское сердце сполна ощущает и боль, и тревогу.
Там за "ленточкой" снова бои, и солдаты над пропастью бездны,
Там нельзя ничего утаить, там, где помощь всегда безвозмездна.
Старуха
Тишину разорвало над домом у речки,
С гулом страшным ракета неслась в города...
Пред иконой склонившись, зажжёт бабка свечку,
В редкий день, что с кровати встаёт иногда.
На клюку опираясь, дойдёт до окошка,
И сквозь пыльную штору взглянув в небеса,
Скажет с болью:" Господь, сбереги мне Алешку,
Я же знаю — ты можешь творить чудеса.
Повидала я в жизни наверно довольно,
А у правнука только лишь жизнь началась...
Он солдатом ушёл на войну добровольно,
Защищает Россию и русский Донбасс.
Ты согрей его в стужу в окопе холодном
От беды сбереги и от пули шальной.
И посей в его сердце таком благородном
Жажду жить, когда он отправляется в бой."
Бабка дряхлой рукой чуть поправит нательный
Крест, что стал уже чёрным от боли и слёз.
В этой части села она словно отшельник,
Ведь в живых тут остались лишь бабка и пёс...
Тишину разорвёт над домами ракета,
Отзовётся над крышей ударной волной...
И завоет собака внезапно фальцетом,
Осенит себя бабушка дряхлой рукой.
Я живу в Приграничье
Я живу в Приграничье, где птицы взметнувшись тревожно,
Предрекают собою разруху и боли потерь...
Приближение их ощущаем мы кожей возможно,
От того, что война здесь живёт в полушаге теперь...
Я живу в Приграничье, где часто обстрелы так близко
Разрывают опять тишину в Подесеньи моём.
Беспилотники кру'жат над речкой ночами так низко,
Словно птицы шальные летят над водой косяком.
Я живу в Приграничье, где в поле окопы рядами
Расчертили на "классики" мирную, добрую жизнь.
Я живу, где снарядом сбивают кресты над церквями,
И сирена так громко кричит: " По домам разойтись"...
Я живу в Приграничье где школы стирает ударом
В пепел чёрный горячий и в блочную серую пыль.
Я живу, где война поглощает нещадным пожаром
И людей, и дома, и больницы, и даже ковыль.
Я живу в Приграничье, где каждому хочется мира,
И рассветов спокойных в затоне над гладью реки.
Чтобы ночью детей не пугали сирены в эфире,
Чтоб с боёв беспощадных скорее вернулись сынки.
Чтобы небо белёсое стало беззвучным от стаи
Беспилотников диких, кружащих с утра у реки..
От войны в Приграничье так люди простые устали,
И хотели бы жить как и раньше опять... по-людски...
Четыре года
Четыре года, срок увы немалый...
Четыре года вдовьих слёз и бед...
Четыре года ветер одичалый
От гари утром оставляет след.
Четыре года ждут домой солдата,
И птицы-беспилотники кружа'т.
И руки наши стали грубоваты
От вырытых окопов и лопат.
Четыре года семьи не видали
Кто сыновей, а кто своих отцов.
Четыре года варвары, вандалы
Ползут на Русь из разных уголков.
Мы стали чуть умней и осторожней,
Война любить нас научила жизнь.
Здесь ценится отвага и надёжность,
И верит в Бога даже атеист.
А где-то за чертой живёт надежда,
Что нас с победой дома очень ждут...
И будут матери как прежде не'жить
Едва подросших маленьких зануд.
И будут снова улыбаться дети
Вопросы будут сыпать: что, по чём...
И каждый в чуть приметном силуэте
Родное вдруг почувствует чутьём.
Четыре года... Срок увы немалый
Четыре года смрада и войны.
А где-то старый домик обветшалый
Четыре года ждёт так тишины.
Не прошу я у Бога ни власти, ни злата
Не прошу я у Бога ни власти, ни злата,
Ни богатства другого, что можно б найти...
А прошу голубей я на крыше покатой,
И черемухи запах, чтоб вновь ощутить.
Я прошу тишины в городке Подесенья,
Где когда-то на гуслях играл сам Баян,
Я прошу Приграничью, о Боже, спасенья,
Только доброго мира для всех россиян.
Я в молитве склонюсь пред иконой и снова,
Попрошу за других, позабыв о себе.
Пусть не плачут уже у надгробия вдовы,
И не дай им от боли душой огрубеть.
Я прошу за детей, малышей нерождённых —
Пусть познают тепло материнской любви...
Пусть весною распустятся старые клёны,
Запоют в тишине над рекой соловьи.
Танк последней надежды
Он выжил... Он вернулся... Он один*
Лежал под танком месяц в чистом поле.
Отчаянье сковало или стынь -
Заложником войны стал поневоле.
Один, совсем один в кромешной мгле,
Друзья ушли назад, а кто - двухсотый.
Он на промозглой и сырой земле
Один остался средь гниющей плоти.
Он столько дней пытался дать отпор
Врагу - солдат российский, славный воин.
Бесстрашный и отважный матадор,
Что всех наград наверное достоин.
А силы покидали день за днём
Без права смалодушничать однажды.
Он проводил все ночи под огнём,
Такое сможет выдержать не каждый.
Ему хотелось есть, хотелось пить,
Без связи и надежды на спасенье.
И от бессилия хотелось выть,
Когда не мог терпеть уже мученья.
Под танком - и убежище, и кров,
Без права на малейшую оплошность.
В беспамятство впадал, теряя кровь,
Не показав пред натиском покорность
"Но вера не покинула его,
Он смог вернуться, он живой, ребята!" -
Хоть это было сделать нелегко,
Нашли на поле боя вдруг солдата.
Он выжил... Он вернулся... Страшный бой
Не смог сломить в нём веры, и отваги.
Он выиграл свой бой тот затяжной,
Хоть был от смерти прямо в полушаге.
____________________
*Больше месяца. Под Харьковом. В серой зоне. Один. Под разбитым танком. Без связи, без надежды на эвакуацию, без права на ошибку. Его уже считали без вести пропавшим. Кто-то — потерянным навсегда.
Но наши «птички» заметили. Начали подбрасывать еду и воду. И он держался. День за днём. Ночь за ночью. Сегодня бойца с позывным «Кулга» забрали. Живым. Не хватало техники, ресурсов, возможностей. Но хватило его воли и нашей веры.
Боль Приграничья
Разрушенные храмы Приграничья * -
Святые стены в ранах от войны.
Война решила души обезличить,
Побольше боли взяв у сатаны.
Поруганные звонницы на храмах
На службу не зовут уж прихожан.
Посечены' осколками, все в шрамах
Как будто бы прошёл здесь Чингисхан.
Зловещею ордой над Приграничьем
Кружи' тся беспристанно вороньё.
Когтями рвёт бессовестно добычу,
Не брезгуя крестами и жнивьём.
Оплакивают древние иконы
Край Подесенья мой в который раз.
Бедой спускаются на землю дроны,
Убить надежду с верою стремясь.
Но словно Феникс возродятся храмы,
Вернётся в Приграничье тишина...
И на душе затянуться все раны,
Что нанесла проклятая война.
_________________
*Ракетный удар разрушил храм во имя Святителя Николая в посёлке Выгоничи Брянской области. Люди чудом уцелели, сообщают в пресс-службе Брянской епархии.
Боец из Рязани...
Он стоял на коленях пред Вечным огнём,
С инвалидной коляской на время расставшись,
На коленях стоял под весенним дождём,
Как живой обелиск целой роте пропавших...
То ли дождь, то ли слёзы текли по лицу,
И скатившись, блестели в наградах солдата.
Но притихла толпа, позволяя бойцу
Возложить два тюльпана из старого сада.
Обнимая продрогшей рукою гранит,
Он ребят позывные шептал из десанта...
На промозглом ветру голос тихий дрожит,
Выдавая ту боль, что внутри у сержанта.
А ему только двадцать годочков ещё,
За плечами два года войны и пожарищ.
Он в походной церквушке когда-то крещён,
В редкий день тишины средь бесо'вских ристалищ.
Где-то там, далеко, он оставил друзей —
На сгоревшей траве кровь ещё не остыла...
Но внезапно в груди стала боль чуть острей,
Словно пуля смертельная вновь поразила.
Он пытался привстать, за коляску держась,
Не стыдясь ни седин молодых, ни увечий.
За плечами солдата и Курск, и Донбасс,
И друзья, что погублены варварской сечей.
Вдруг холодный закончился дождь проливной...
Словно выплакал слёзы свои на прощанье.
Тишина затаилась над праздной толпой,
Удивляясь отваге бойца из Рязани.
По аллее он вдаль уезжал и шептал:
" Вы простите, братки, что один только выжил..."
И петлял он в коляске меж луж как зеркал,
Как когда-то в бою среди огненных вспышек.
Носочки
Старушке скоро девяносто,
А дому вовсе сотня лет.
Ей в одиночестве непросто,
Но с каждым днём так ждёт рассвет.
Она прядь белую льняную
Поправит, сидя у окна.
А на дворе ветра всё дуют...
Грохочет за рекой война.
Она испив глоточек чая,
Очки наденет и опять
На спицах петли рассчитая,
Начнёт носочек свой вязать.
Лишь отложив к обеду спицы,
Со вздохом скажет:" Вот беда!
Я обещалась фельдшерице
Связать пар двадцать без труда...
Но подкачало вдруг здоровье:
Спина налита как свинцом.
Солдатам довязать обновы
Я не успею перед сном.
Она ж на фронт поедет скоро,
Гуманитарку повезёт.
Спина нарушив договоры,
Решила - выходной возьмёт.
Нет, не могу я оступиться,
Когда страдает чья-то честь:
Что бабке старой мелочиться,
Коль впереди две ночи есть"
Старушке будет девяносто,
Но вяжет из последних сил.
Ведь знает холода норд-оста
Солдатский сковывают пыл.
Петелька, а за ней другая —
Клубочек похудел опять.
" Война — беда ведь не чужая,
Пора носочки отправлять..."
Где-то под Курском
"Отче наш, Иже еси на небесех!
Да святится имя Твое,
да приидет Царствие Твое,
да будет воля Твоя,
яко на небеси и на земли..."
В храме разрушенном, где-то под Курском
Свечи трещат на морозе слегка.
Здесь не проводят, ни служб, ни экскурсий,
Здесь тишина Приграничья хрупка.
Лики святых обгоревшего храма
Смотрят с укором на груды камней.
За пепелищем — боёв панорама
Вот уже сколько загубленных дней...
Два паренька в маскхалатах и шлемах
Вдруг разыскали с десяток свечей.
В редком затишьи нашлось всё же время,
Чтоб поминуть убиенных друзей.
Их позывные слетали с молитвой
С губ, опаленных проклятой войной.
Каждое имя - по сердцу как бритвой,
Будто опять окунулись в тот бой...
Воском горячим стекая в ладони,
Плакали свечи, казалось Господь
С каждым порой неумелым поклоном
Смотрит на землю с небесных высот.
Два паренька, два бойца, два солдата
Скорбно стояли средь древних икон.
Эхом гремели разгневанным "Грады",
Словно гремели словам в унисон.
В храме разрушенном, где-то под Курском,
Где так давно не звучал Благовест,
В стертом войною селении русском
Ветер молитву разносит окрест.
Бессонная ночь
Там за чертой... За "ленточкой" — война,
Там "Грады" обстреляли вражьи доты...
Здесь — воздух накалился до красна,
И беспилотники жужжат как в сотах...
От диких пчёл пощады не сыскать,
Они кружАт, дом наполняя звуком.
И малыша накрыв собою мать,
Вдруг замечает, что сынок напуган:
" Не бойся, милый, мамочка с тобой,
А скоро в отпуск папа к нам приедет.
На фронте он вступил в неравный бой,
Чтоб жили счастливо на всей планете.
Где он, сейчас страшнее во сто крат,
Горит земля, изрытая снарядом.
Пусть пули непрестанно там визжат,
Но папа знает — мы с тобою рядом.
Он защищает всех детей Земли,
И нам с тобой бояться не пристало... "
Огнём закат окрасился вдали
И воздуха как будто стало мало...
А малышу всего лишь только пять,
Глаза наполнены его слезами.
Но по головке русой гладит мать
И утешает добрыми словами...
Там за чертой, за "ленточкой" — война,
А в Приграничье — эхом канонады.
И мать с сыночком снова ночь без сна,
В кромешной тьме, под отблески лампады.
Простая медсестра
Она была простою медсестрой...
Таких наверно сотни в медицине.
В больнице за рабочей суетой
Готовых с головой уйти в пучину.
Она совсем девчонка, двадцать лет,
Амбициозна, но с горячим сердцем.
Когда войной окрасился рассвет,
Надела сразу камуфляж и берцы.
Из боя приходилось выносить
Солдатиков, что ей в отцы годились.
От вида смерти так хотелось выть...
Когда казалось и Господь бессилен.
Но хрупкая девчонка каждый раз,
Превозмогая дикую усталость,
Спасала и пехоту, и спецназ,
Хоть в помощи подчас сама нуждалась.
Она не знала даже выходных,
Бывает часто на войне такое.
Но если бой внезапно чуть утих,
Мечтала полчаса побыть в покое.
Она была простою медсестрой,
И не ходила даже в рукопашный.
Обычная девчонка, но герой...
Навек осталась там, в бою вчерашнем...
Прошу тебя...
Прошу тебя, ты только верь,
Что есть ещё секундомер
Он прибавляет день иль час...
Когда мать молится за нас.
Пусть ты не слышишь тех молитв,
В них слово ангелом летит
Сквозь блокпосты и строй врагов
Из сёл, аулов, городов.
Где мать не спит, всё сына ждёт
Который день... Который год...
И звук часов, как сердца стук,
А в доме - тишина вокруг.
Прошу тебя, ты только верь -
Среди бушующих химер
Есть день, а может только час...
Что отмолила мать сейчас.
Ветреная бабочка
Ве'треная бабочка - шмотки, дискотеки,
На айфоне новеньком всякие там треки.
Юбочка короткая, стрелки и реснички..." -
Обсуждали девушку бабки в электричке.
" Молодёжь никчемная, им лишь побрякушки..."
Загорелись алые щеки у девчушки.
Ведь она неделю как в отпуск долгожданный
С фронта на побывочку возвратилась к Дане.
Данечке - кровиночке уж четвёртый годик:
Мамина улыбочка, папин - нос и ротик...
Но война коварная погубила мужа,
Жизнь её счастливую разом вдруг наруша.
Пристарелой мамочке Данечку доверив,
Приоткрыла девушка в медсанчасти двери...
Хрупкая и нежная санинструктор Зоя
Выносила раненных и погибших с боя.
Тонкий стан покоится в жёсткости корсета -
Искромсали спину осколки от ракеты.
Теплилась душа едва в теле бездыханном -
Выжила, лишь думами о сыночке Дане.
... "Что ж вы, бабы, бабоньки, ран тех не приметив,
Словно злые вороны распустили сплетни", -
Так девчонка гордая, слова не промолвив,
Со слезами слушала бабушек напротив...
Вася... Василёк
Мать с пенсии копеечку к копейке
Откладывала к чёрным дням своим.
И в старенькой, и выцвевшей шубейке
Уж проходила столько долгих зим.
Она всем помогала, как умела,
Для сына дом построен был давно...
Не знала только, что в часы обстрела
Он сложится, как кости в домино.
Клыки война вонзила в одночасье,
Мать не жалея денег "гробовых",
На всё, что было в штопаном матрасе,
Сынку бронежилет купила "Вихрь"...
Он уходил на фронт, она - на память
Что б бронь хранила рук её тепло,
В карман вложила медальон из храма:
"Пусть сын вернётся... Вася... Василёк..."
В который раз опять цветёт калина,
Который год мать сына ждёт домой...
А Василька проклятая вражина
В который раз зовёт на смертный бой.
Бронежилет пробит и от осколков
Отметин столько, что не сосчитать.
В крови промокла форма и футболка,
Но защитила все же сына мать.
Как оберег тот медальон с жилетом,
Хранили силу матушки родной.
И снова сын и мать рассветы встретят,
Когда закончится последний бой.
Минута войны...
Снега кружили в тишине внезапной,
Казалось - бой был прекращён сейчас,
В покорности к той силе непонятной,
Что средь войны нежданно родилась.
Снега кружили, падали на лужи,
Теряясь в алом месиве подчас.
Не чувствуя родной промозглой стужи,
Что так спасала редкий снег не раз.
А где-то рядом, в городских руинах,
Уставшие от длительных боёв,
Солдата два, два русских исполина,
Врага сдержать пытались сто часов.
Никто не знает, будет ли минута,
Мгновение одно... всего одно...
Когда цветами белого цикута
Упасть в руины снегу суждено.
Немного времени, а может вечность,
Им тишина лишь может подарить.
От боли постоянной, чтоб отвлечься,
Когда ты чуть живой, почти убит...
А снег ложился белой, нежной ватой,
На этот мир, наполненный враждой.
И вкус его немного горьковатый
Напоминал прошедший смертный бой.
Первый снег
Едва ли первый снег прикроет раны,
Что получила брянская земля.
Едва ли обгоревшие каштаны
От боли жажду снова утолят...
Глубокие зажить не смогут доты,
Их снегом только лишь припорошит.
И след, что был оставлен от пехоты
Затянется не скоро у ракит.
А снег кружился тихо... тихо падал...
От чистоты его слезился взор.
Над городом, как эхо, залпы "града",
Ветра несли зиме наперекор.
Но город засыпал, хоть канонада
Звучала где-то гулко за рекой.
И этот первый снег - его услада,
Что может даровать земле покой.
Здесь - приграничье
Снова кровавый встречая рассвет,
Небо провисло от визга ракет.
Серое с чёрным на фоне домов
Облако гари ползло с городов...
С приторным запахом смерти снега
Утром спускались к крутым берегам.
Речку ещё не успело сковать -
Пепел ложился на гладь, как печать.
Вражеских птиц вереницы летят,
Мирный собой изменяя уклад.
Звуки сирены, врываясь к нам в жизнь,
Всё исчертили, как ватмана лист.
И параллели окопов вокруг,
Перепахали и поле, и луг...
Здесь - приграничье, и ночью, и днём
Мы по военным законам живём.
|
В твой день рождения, сынок
Посвящается сыну Максиму
В твой день рождения, сынок,
Зажгу свечу пред образами.
Подступит к горлу вдруг комок,
Начну молитву со слезами...
И станут путаться слова,
И в сердце будет очень больно.
А за окошком кружева
Плетет метель с утра фривольно.
В молитве к Богу обращусь:
"Храни дитя от злой напасти,
Святую защищая Русь,
С врагами бьётся словно ястреб.
Ты сыну помоги в пути,
Укрой в окопе от снаряда.
Грехи, что были все прости,
Ведь кровь его за всё оплата.
А мне ни нужно ничего,
Лишь крылья, чтоб лететь смогла я.
Была бы ангелом его,
Хоть женщина увы земная."
***
Когда тебе совсем невмоготу
От ужасов войны, потери друга.
Молитву за тебе , сынок, прочту,
Чтоб разорвать порочность злого круга.
Когда тебя настигнет в жизни страх,
И боль пронзит виски твои и душу.
Просить я стану Господа в слезах,
Чтоб отогреть отчаянье и стужу.
Когда в минуты отдыха, сынок,
Ты вспомнишь и меня, и дом родимый.
Я поцелую нежно образок,
И ангелом приду к тебе незримым.
Письмо сына
- Я без тебя так скучаю, сыночек,
Как на войне? Напиши пару строчек...
Несколько слов : "Жив, здоров, всё в порядке,
Бой отразили сегодня в посадке.
Мама, я там, где ты родом из детства,
Дедова шахта совсем по соседству.
Ты бы сейчас не узнала посёлок...
Мама, а дом твой разрушил осколок.
Мама, прости, мы его защищали,
Нет не могу я вдаваться в детали...
Знаю, что дорог и памятен очень,
Но оказался в войну дом не прочен.
Мама, не плачь мы построим дом новый,
Ящик красивый повесим почтовый,
Ждать будем писем с тобою мы вместе -
В них будут добрые, мирные вести..."
- Я без тебя так скучаю, сыночек,
Как на войне? Напиши пару строчек.
Пусть это будет:"Я жив, всё в порядке,
В отпуск приеду возможно на святки..."
Сон солдата
Что снится солдату на фронте,
Когда под шинелью он спит?
Ни Канны, Нью-Йорк и ни Лондон,
Ни Прага, ни знойный Мадрид.
Ему снятся сны в чёрно - белом
Ромашек поля и луга.
И в воздухе чуть загорелом
Из бабочек нежных пурга.
А может аул или сакля,
Верблюд, что колючку жуёт.
В арыке вода вся иссякла
И солнцем па'лит небосвод.
А может отец или мама,
Жена, нерождённая дочь...
И старая бабка у храма,
Что хочет молитвой помочь.
Разлука
Когда-нибудь скучали, чтоб до дрожи,
до боли и до судорог в душе?
И всматриваясь в лица всем прохожим,
внезапно вдруг потели бы ладоши,
когда ты обознался в типаже?
Когда-нибудь искали оправданья,
что поминутно смотришь в телефон?
И вечерами слышали дыханье,
средь тишины, что словно наказанье
надолго отключила домофон?
Не спорю есть разлука даже хуже,
и тяжелее в сотни тысяч раз.
Но за окном дождь плачет неуклюже,
лист одинокий прибивая к луже,
а кажется, что слёзы льют из глаз.
А где-то тот же дождь стучит по доту,
и в памяти солдата вновь всплывёт...
Как в городе в обычную субботу,
разглядывая в грязных лужах воду,
усталая с работы мать идёт.
Я буду по тебе скучать
Посвящается моему сыну Максиму
Я буду по тебе скучать...
Ты мне звони ,сынок, почаще." -
В ночи прошепчет нежно мать
Средь тишины такой звенящей.
А стрелка на часах бежит,
Торопит дни в круговороте.
Уехал сын и словно скит,
Стал дом её в конечном счёте.
Не вкусной стала вдруг еда,
И рукоделие не в радость:
" Помилуй, Господи, дитя,
Что б смог достойно встретить старость.
Ты отведи беду и зло,
Не дай погибнуть на чужбине.
Пускай вернётся сын в село
Живой, но грязный и в щетине.
Омою ноги я ему,
Бельё сменю, вздохну устало .
И сына нежно обниму -
Ждала с войны его ни мало.
Не знаю я молитв других,
Но свято верю - он вернётся.
И после будней боевых
Войти в дом снова доведётся.
Я буду по тебе скучать.
Звони , сыночек мой родимый..."
Своей молитвой чья-то мать
Зажгла огонь неугасимый.
Молитва Богородице
Я молюсь за Россию, за её сыновей,
Материнское слово с каждым днём всё сильней.
Пред иконой склоняясь, я прошу каждый раз:
"Богородица Дева, не покинь в трудный час.
Будь заступницей детям и в бою роковом
Сохрани жизнь солдатам и укрой полотном.
И покров твой священный, как броня от врагов,
Станет крепкой защитой для российских бойцов.
Богородица Дева, милосердною будь,
И на отдых ребятам дай хоть пару минут.
В тишине под покровом спят мятежно они,
Им наверное снятся лица жён и родни.
А в селе иль в ауле, кишлаке, городке
Ночь свою коротает мать о сыне в тоске.
Богородица Дева, за Россию прошу:
Сохрани жизнь чеченцу, ненцу и чувашу.
Все сыны, как родные, хоть и жили вдали
Все они - семя славной русской нашей земли.
Пред иконой склоняясь я прошу об одном,
Чтоб скорее вернулись сыновья в каждый дом..."
Доченька, моя доченька
Посвящается всем дочерям,
погибшим в СВО и их матерям.
Доченька, моя доченька...
Как там в чужом краю?
Вот уж какую ноченьку
Белое платье шью.
Это к беде непрошеной -
Сон прогоню я прочь.
Как ты , моя хорошая,
Чем мне тебе помочь?
Эта война проклятая,
Ей ли тебя жалеть?
...А гимнастёрку мятую
Кровь залила на треть.
Птицей подняться б в небушко -
Вороны не дают.
Где-то в деревне девушке
Белое платье шьют.
Не подвенечное нежное -
Саван в далёкий край...
Юность её безмятежная
Вьётся средь птичьих стай.
Напутствие
У каждого из нас черта есть в жизни,
Её нам не дано предугадать...
Но каждого она ведёт до тризны,
Ты должен это, сын, конечно знать.
Пусть будет сто дорог, тропинок сотни,
Но к той черте, прошу, не торопись.
Пусть даже будет путь твой безысходным
Всегда найдётся в жизни компромисс.
Пусть будет нелегко и терний много,
Проблема за проблемой и не раз.
Но только знай - всегда придёт подмога,
Коль будешь всё решать не торопясь.
У каждого из нас звезда с рожденья,
Она, как путеводная подчас.
Иди за ней, сыночек, без сомненья,
Иди, чтоб свет надежды не угас.
Трубчевские мадонны
До фронта меньше сотни километров,
Но очень часто слышится обстрел.
И к нам приносят запах гари ветры,
И кажется на нас глядят в прицел...
А нам до фронта дни, а может ночи,
Минута иль мгновение всего.
И кажется, что время здесь короче,
Лишь потому, что смерть недалеко.
И тянутся военные колонны,
Их ежедневно видим мы в окне.
В Трубчевске ж Богу молятся Мадонны,
До боли и до судорог в спине...
Они своими тёплыми руками
Плетут защиту днями напролёт.
И закрывают хрупкими плечами
Детей своих родных и всех сирот.
До фронта меньше сотни километров,
Там камуфляж кого-то спас от бед -
Трубчевские мадонны пару метров
Доро'г связали снова для побед.
Одна вера
Я впитала корнями своими, как древо,
Память рода с далёких и давних времён.
На земле православной как будто во чреве,
Твёрдый шаг наших предков давно сохранён.
Я росла и в любви познавала Россию,
Не таила в себе осужденья к другим.
Не прогнать мне во век и свою ностальгию,
О местах, где во снах я теперь пилигрим.
Дед Игнат русским был и прошёл путь нелегкий -
От реки Сож до Киева, что на Днепре.
Бой неравный последний свой принял жестокий
В сорок третьем проклятом в седом ноябре.
А другой же мой дед - украинец по крови,
Прошагал всю войну, до Варшавы дошёл...
Он горел : обожгло руки, тело и брови -
В сорок пятом году подорвал враг костёл.
Украинские корни сплелись воедино,
Проросли вместе с русскими в предках моих.
Ты скажи мне ,Господь, разве в том я повинна,
Коль была у них вера одна на двоих.
Повторение...
Как весточка из года сорок пятого
Семье досталось фото прошлых лет -
Потрепанное временем, помятое,
Из старенькой газеты переснятое,
Давным- давно утратившее цвет.
На снимке пожелтевшем - два товарища,
Два друга, что росли в одном дворе.
От стен военкомата на ристалище,
Шагнувшие в бессмертие в пожарище,
Они сражались стойко на Днепре.
Прошли года, и внукам их исполнилось
Ни много- мало ; ровно сорок пять.
И воздух разорвало словно молнией -
Нарушила война собой безмолвие.
Как де'дам долг пришлось им исполнять.
Дорогами, разбитыми снарядами,
Они вновь повторяют славный путь.
А берега Днепра накрыло градами,
Округу всю наполнив канонадами,
Чтоб с Киевской Руси фашизм стряхнуть.
Особый ритм
Донецк живёт своим особым ритмом,
Своеобразным, как не говори.
Он не подвластен мирным алгоритмам,
Здесь каждый день в бою кровопролитном
Свою жизнь отдают богатыри.
Шахтёрский край - Донецкий кряж, овраги,
И терриконов угольная пыль.
В них столько силы, столько в них отваги,
Но спущены сегодня наши стяги,
За тех пролил кровь в степной ковыль.
Девятый год от боли шахты стонут,
Снаряды разрывают плоть людей.
Здесь за Россию держат оборону.
За Горловскую юную мадонну,
Теряют жёны каждый день мужей.
В ожидании дни длиннее
В ожидании дни длиннее
И так тянутся вечера...
Стала чуточку я старее,
Голова вся из серебра.
В ожидании, мой сыночек,
Ненавижу я тишину.
Напиши мне хоть пару строчек,
Про себя, да и про войну...
Незаметно ты стал мужчиной,
А ведь был пацаном вчера...
Кружит ворон да над калиной,
Я ж гоню его со двора.
За тебя я молюсь, родимый,
За друзей твоих... и врагов.
Будь же Господом ты хранимый,
Как бы ни был бы бой суров.
Возвращается к жизни Донбасс
Возвращается к жизни Донбасс :
От снарядов ухабы вдоль трасс,
От посадки - воронки, пеньки ,
Порубило огнём васильки.
Возвращается к жизни Донецк:
Сколько здесь полегло человек?
Сколько судеб война унесла?
Сколько вынесла боли земля...
Возрождается с пепла Донбасс...
Выполняет задачу спецназ,
В нашем доме нет окон - дыра,
И соседа убило вчера...
Девять долгих мучительных лет
Не сломили шахтерский хребет,
На колени не стал наш Донбасс,
Где когда-то и я родилась.
Скрипач
Встречая двадцать первую весну,
Он уходил сегодня на войну.
Он был " женат" на скрипке и смычке,
Но не нашлось им места в рюкзаке.
Их трепетно держа в своих руках,
В последний раз играл, не пряча страх:
Сегодня он покинет дом родной,
Сегодня встреча ждёт его с войной.
А скрипка, словно чувствуя беду,
С душой сливалась в сладостном бреду.
Как продолжение его руки,
Играла своё " Кантри" мастерски.
Как он, она любила этот блюз.
Шептал скрипач ей:"Знаю, что вернусь.
Дождись меня, сыграем и ни раз..."
Нежданно вдруг струна оборвалась.
Замолкла скрипка, уходил скрипач...
" Он смелый парень, он ведь так горяч." -
И засыпала скрипка, видя сны,
Как музыкант вернулся к ней с войны.
Тяжёлая ноша
Что на своих плечах несут солдаты?
Не вещмешки, ни даже автоматы -
Они несут такой тяжелой ношей
То, что всего на свете нам дороже .
За их спиною - мир и мы с тобою,
И ручеек с водицей голубою.
И ветка распустившейся сирени,
И даже сталь горячая в мартене.
За их спиной площадка возле дома,
Где всё с рождения тебе знакомо.
Качели в парке, старики и дети....
За их спиною всё сейчас на свете.
Донбасс
"Донбасс никто не ставил на колени,"
Как ни пытались, но никто не смог!
И пусть фашизм искал порой мишени -
Россия рядом и конечно Бог.
Донбасс всегда был знатным работягой,
И спину гнул, но только под землёй.
Углём пропитан до костей трудяга,
Всегда шёл трудной, но своей стезёй.
Луганск...Донецк... за ними столько судеб,
За восемь лет погибших под огнём.
И путь, что выбран был и есть так труден,
Но каждый верит - мы его пройдём.
" Донбасс никто не ставил на колени",
Шахтёрской воли не сломил никто.
За пядь земли гражданский иль военный
Отдал бы жизнь свою ещё раз сто.
Мать ищет пропавшего сына
"Мать ищет пропавшего сына "-
Кричащая болью строка...
У дома горчит так калина,
И стонет от ветра ирга.
Мать ищет пропавшего сына -
С надеждою смотрит на дверь.
И нервы - стальная пружина,
С утра и до ночи теперь.
Мать ищет пропавшего сына,
А люди отводят глаза.
У дома опала калина...
Застыла в морщинке слеза.
Мне обнять бы тебя руками
Мне обнять бы тебя руками
И согреть, и сказать:"Прости".
Но сегодня опять с мечтами
Разминулась на полпути.
Мне б негромкий ответ услышать,
Распознать по губам:" Люблю"...
И вдохнув аромат Парижа,
Все обиды свести к нулю.
Мне б проснуться в твоих объятьях
И оттаять душой хоть раз.
Только ангелы в чёрных платьях
Всё решили давно за нас...
Разлетелись они, как птицы,
И на крыльях несут беду.
Мне ж ночами так часто снится,
Как к тебе на войну иду.
Если вы забыли
Я помню... если вы забыли,
Позвольте мне вам рассказать -
В Донецке девять лет в горниле
Не отдают землицы пядь
Всего клочок от Украины,
Всего немножечко земли...
За это бьют свои же в спины,
Чтоб отделиться не смогли.
Там, ненавядя просто русских,
Всех убивали, не щадя.
У вас не дрогнул даже мускул -
Не пожалели вы дитя...
В Зугрессе юная Мадонна,
Навечно в памяти моей.
Я вас спросить хочу резонно:
Что дети были всех сильней?
Аллея Ангелов в Донецке -
Да всех имён не перечесть...
Вы мне ответьте по-простецки -
За это слава вам и честь?
Я не судья, но только это,
Скажите, как мне позабыть?
От боли стонет вся Планета,
А ей так хочется...любить.
Украла война
Украла война ни десятки, ни сотни,
Скажи же скорее, скажи ты мне, ротный,
Кто всех посчитает на всём белом свете,
Всех тех у кого... не появятся дети?
Украла война, и поникшие стяги
От ветра хмельного трепещут бедняги.
А им подниматься и гордо бы реять...
Но смерть разыграла свою лотерею.
Украла война, разметала осколки
И всех положила под пули в посёлке.
Ответь же мне, ротный, как матери скажем,
Что сын её был до конца так бестрашен?
Скажи ты мне, ротный, ответь без утайки,
Что надо проклятой войне -негодяйке!
Украла она ни десятки, ни сотни...
Чтоб только Россия осталась свободной.
Солдатская мать
"Мамочка, прошу мне помоги..."
Мать во сне услышала шаги,
Тихий голос сына звал её -
Вновь видение, или чутьё.
До утра глаза ей не сомкнуть,
Словно бы когтями сжало грудь:
" Сыночка, сыночек, это ты?"
В доме же все комнаты пусты...
Эхо от стены и до стены
Добавляет больше седины:
"Святый Боже, я молю тебя ,
Защити солдатушек-ребят.
Отведи напасти от детей,
Матерям верни их сыновей.
Никому те беды не нужны,
Грузом двести что идут с войны."
А рассвет зарницею горит,
Под мостом у стареньких ракит...
В бой очередной идёт отряд,
Чьи-то матери опять не спят.
Подари мне, Господь...
Подари мне, Господь, два крыла, подари.
Над толпой я взметнуться, поверь, не посмею...
А над храмом поют песнь свою звонари,
Волшебством наполняя пустую аллею.
Мне б детей защитить, схоронить от войны,
Я на касты и расы делить их не стану.
Пусть увидят они разноцветные сны:
Синеву океана и зелень саванны.
Я укрыла б собой города от беды,
От разрухи, снарядов, окутав крылами.
Пусть не будет на свете ни зла, ни вражды,
В отвоёванном мире когда-то отцами.
Подари мне, Господь, я прошу, подари,
Мне не нужно богатства, корысти и власти.
Два крыла подари , как большие шатры,
Чтоб сберечь тишину от враждебной напасти.
Однополчане
Нам бы, братец, пожить чуток...
Чтобы счастья испить глоток.
Чтоб хоть раз отдохнуть всерьез,
Возле дома у двух берёз.
Не в окопах, не на броне -
С тишиною наедине
Окунуться бы средь дубрав
В аромат из нежнейших трав.
Нам бы, братец, всего чуток
Надышаться б любовью впрок.
Соловья трели до зари
Лишь девчёнке своей дарить.
Нам бы, братец, всего пяток
Продержаться б минут... чуток...
Только в танке горит броня,
И осколок пронзил меня...
На войне так бывает, брат,
Свой встречаем подчас закат.
Я прошу, ты живи, браток,
За двоих...если я не смог.
Мне не стыдно
Мне не стыдно стоять на коленях, поверьте,
Там где травы сгорели когда-то в войну.
Где прощальное слово солдата в конверте,
До сих пор так тревожит и мать, и жену.
Мне не стыдно склониться, читая молитву,
За ребят, что сейчас погибают в бою.
Если б взяли меня , я пошла бы на битву,
За детей жизнь отдать мне не жалко свою.
Мне не стыдно быть русской , хоть я -украинка,
Родилась в довоенном Донецком краю...
И пусть Брянщина только на карте - крупинка,
Подарила мне веру в большую семью.
Мне не стыдно просить за Россию, о Боже,
Каждый раз возрождалась из пепла она.
Пусть душою своей на других непохожа,
Но за это давно заплатила сполна.
...Мне не стыдно стоять на коленях у храма,
Я молитву прочту за спасенье страны.
Ты позволь нам, Господь , пронести твоё знамя,
Мы тебе и России всё также верны.
Недошитый оберег
Девочка спешила куклу маме сшить,
Только ей казалась непослушной нить.
Рвётся постоянно и не сшить во век...
Подарить хотелось маме оберег:
"Тряпочка от платья - рваное оно,
А платочек с кофты - не ношу давно.
Поясок - шнурочек с тапочек моих,
На пороге - осень, обойдусь без них."
Девочка спешила оберег пошить,
Только непослушной оказалась нить...
И подвал холодный, стынут руки в раз:
"Отогреть бы пальцы у печи сейчас.
Хлебушка горбушку, чая с сахарком,
Здесь в подвале тесно - нам всем вчетвером.
Бабушка и деда, матушка и я..." -
Рассуждало тихо малое дитя.
"На верху -руины, там сейчас война,
А в подвале этом даже нет окна.
Мама заболела, деда не встаёт...
Говорят сегодня был опять прилёт.
Мне бы сшить скорее куколку свою,
Целый день сегодня я её крою.
Пальчики замёрзли, рвётся часто нить..."
Не успела кроха оберег дошить.
Вихрем миномётным небо разорвав,
Дождик из осколков в тот подвал попал.
Оберег не сшитый весь в крови лежит...
Оборвалась жизни тоненькая нить.
Два сына
Ещё война грохочет у порога
И до Победы - дней не сосчитать,
Но к кладбищу разбитая дорога
Извилисто ведёт старуху-мать.
Седые пряди под платком неловко
Немного растрепал весенний дождь.
В руках усталых только мелочёвка -
Нехитрая еда да ржавый нож.
Ведь после фрицев в хате ни осталось:
Ни хлеба, ни икон ,ни рушника.
И что смогла собрать какую малость,
Она несла для своего сынка.
Служил тот в партизанах и растрелян -
Соседом полицаем предан был.
И на погосте здесь, у старых елей,
На корм собакам брошен средь могил.
А мать руками и ножом вот этим
Промёрзлый грунт копала для сынка...
И локон чёрный ужас обесцветил,
Когда ей немец крикнул свысока:
"Что, матка русиш, что тебе здесь надо?
Ты, матка- швайн зачем сюда пришёл?"
За мёртвое, поруганное чадо
Её нож брюхо фрицу распорол...
В одну могилу с сыном положила,
Тайком зарыла, снегом замела...
Над головой седой метель кружила,
Окутывая мглою у села.
... Прошло уже как будто бы и много -
Два года , только это разве срок?
И вот ведёт разбитая дорога
Седую мать туда, где ждёт сынок.
Нехитрая еда - две корки хлеба,
Она несёт с молитвою к кресту.
А дождь слезами льёт сегодня с неба,
Смывая всю нелепую вражду.
Две корки хлеба на погост положит -
Ребёнку и тому кто рядом с ним...
И скажет:" Ты прости меня, о Боже,
Что фриц мне стал давно сынком другим..."
Ну вот и опять...
Ну вот и опять, как когда-то в войну,
Летят треугольником письма в страну.
Где небо тяжёлое пахнет бедой,
Где кто-то друзей прикрывает собой.
Ну вот и опять... разорвав тишину,
Вдруг птицы стальные взметнув в вышину,
Обрушатся смертью и шквалом огня...
И запахом крови закат опьянят.
Ну вот и опять... сквозь тревожные сны
Захочет увидеть он облик жены.
И пусть перед боем тяжёлым и злым...
Тот сон для солдата лишь будет цветным.
Ну вот и опять...чьей-то детской рукой
Без марок отправлен конверт голубой.
Уверен ребёнок - прочтет адресат...
Ему не знакомый, но близкий солдат.
Перемирие... РождествоПеремирие... Тишина,
Натерпелись уже сполна.
Отдохнуть бы, но враг не спит -
Эхом взрывы у трёх ракит.
Перемирие... Тишина.
Эх, скорей бы, скорей весна.
Но в воронках поля и луг -
Опалило огнём вокруг.
Перемирие... Тишина...
Раскалён воздух до красна.
И минута, идёт за год -
Здесь вчера положило взвод.
Перемирие... Рождество...
Ощущаешь сильней родство:
И у каждого страх есть свой
За мальчишек, идущих в бой.
Перемирие... Тишина...
Не усну, сидя у окна.
Прочитаю молитву я,
Чтоб вернулись домой сыновья.
Давно отгремел сорок пятый
Давно отгремел сорок пятый,
"Холодной войны " тоже нет...
Но только в окопах солдаты
Встречают тревожный рассвет.
И где-то не спит снова город,
В дыму задыхаясь, горит.
И эхо разрывам тем вторит,
Разрушив налаженный быт.
И где-то воронка у дома -
Снаряд прилетел, и с утра
Замерсшим куском глинозёма
Здесь чья-то убита сестра.
Ей было два годика только -
И жизнь начиналась её...
А рядом в осколках - брат Колька,
Прикрыт материнским плащом.
Давно отгремел сорок пятый,
Но только тревожно опять.
За брата с сестрою солдаты
Готовы в окопах стрелять.
За чистое небо над нами,
За смех и надежду других...
Они защищают сердцами
Детей и своих и чужих.
Общий ген
Ты видел седину, скажи скорей,
У стариков, подростков и детей?
Ты видел этот страх в глазах у них,
Когда вчерашний бой едва затих...
А детям тяжелее в сотни раз
Ведь рождены они лишь для проказ,
Для шалостей и смеха во дворе,
Для войн не настоящих, а в игре.
Они в ответе разве за других?
Господь воссоздал землю для двоих:
Адам и Ева - это тихий рай,
Где заповедь одна - не убивай!
Есть общий ген давно один на всех,
Он перенес сто тысяч разных вех:
Тот ген один - разумный человек,
Кто б ни был ты - эстонец иль узбек.
Особая черта
Есть особая черта у мужчин,
Сколько б ни было морщин и седин -
Защищать на поле боя страну,
Если жизнь её опять на кону.
Есть особая черта у мужей,
В трудный час идти туда, где важней.
На жену оставив дом и детей,
Гнать с земли своей незваных гостей.
Есть особая черта у солдат,
Если пули и снаряды визжат-
Заслонить собою друга в беде
И последним поделиться в нужде.
Есть особая черта сыновей,
Улетая от своих матерей.
За родную Русь в чужой стороне
Буйну голову сложить на войне.
Засечная черта
Как в старину - засечная черта
Проложена сейчас у всех границ.
И при живой родне я - сирота,
На всполохи гляжу ночных зарниц.
Рождённая в в счастивые года,
В шахтёрском удивительном краю.
Не верила - постигшая беда
Разрушит нашу дружную семью.
Как птицы разлетелись кто куда-
В России - я, в Чернигове - сестра.
Меж нами сотни сёл и города,
И всполохи зарницы до утра.
Но мы - родня и кровь у нас одна -
От прадедов из Киевской Руси.
Чертою только жизнь разделена -
И этот грех до смерти нам нести. |
