Николай РОДИОНОВ
(Ростов Великий)
Из нового
ВСЁ ТОЛЬКО СОН
Из сна в другой нелепый сон,
Необъяснимый и недужный,
Я утром вновь перенесён –
Не стало лучше или хуже.
Обрывки тех видений стёр,
Взамен являются другие.
Но и они летят в костёр
Страстей и ждёт их мрак могильный.
И ничему спасенья нет.
Ни сон ночной, ни даже вечный
Не более чем тяжкий бред.
Я примирился бы, да не с чем.
Всё ускользает, что ни день –
Невосполнимые потери.
И самого меня нигде
Как будто нет – во что мне верить?
В то, что не сон всесильный Бог?
В то, что в итоге испытаний
В рай полетит последний вздох,
Что там душа счастливой станет?
Или у дьявола в плену
Ей адские изведать муки
Всё ж предстоит, не преминул
И он взять душу на поруки.
И только я бессилен взять
И что-то дать душе бессильной.
И вот уже тускнеет взгляд,
Растёт недуг необъяснимый.
1.03.26
НАЧАЛО МАРТА
Начало марта. Тает снег.
Сугробы с каждым днём всё ниже.
В столь ранний всё ж весны разбег
Не верится. Ещё пронижет
Седые улицы мороз,
Ещё буран подняться может.
И будет снова проморожен
Подтаявший озёрный плёс.
Начало марта не даёт
Нам оснований верить ветру.
Он запросто ломает веру
Вновь превращая воду в лёд,
А нас опять в снеговиков,
Сменив всего лишь направленье
И утвердив зимы продленье,
Ей – посвящение стихов.
Начало марта. Мрачность туч
И луж вдоль мостовой не повод
Считать, что отступивший холод
Не будет более колюч,
Как в январе и феврале.
В такие дни мороз за тридцать
Бывал, не прекращала злиться
Метель, фонарь тускнел во мгле.
И всё-таки вернулся март –
Весны – пусть мрачное – начало!
Капель повсюду зазвучала.
И кто же этому не рад!
Пусть не окрепла вера в то,
Что холод зимний не вернётся,
Мы ждём, нам не хватает солнца,
Чтоб сбросить куртки и пальто.
Нам не хватает теплоты,
Нам мира в мире не хватает.
Снег – много нынче снега – тает,
Стекает с мраморной плиты
В лучах зари слезой кровавой,
Трёхцветный флаг над ней поблёк.
И шепчет мать: «Прости, сынок»
Бойцу, овеянному славой.
2.03.26
БЕЗУМНОЕ ВРЕМЯ
То ли время вампиров настало,
То ли просто глупцов.
Бог покинул нас – бесится дьявол,
Всюду ветер свинцов.
«Мы за мир!» - голосят миротворцы,
Направляя убийц.
Миротворцам без войн не живётся
В тесных рамках столиц.
Что хотят, то и делают с нами,
Как с домашним скотом.
Но скотами становятся сами,
Вряд ли зная о том.
Вряд ли думая, напропалую
Врут, и вера для них –
Словно мусор, растопчут любую
Ради игр бесовских.
Что за время?! – безумное время:
Льётся кровь – как вода.
Видно, нам от дремучести древней
Не избавить себя никогда.
3.03.26
ЕСТЬ ЛИ МИР ДРУГОЙ
Если б можно было жить иначе
И не здесь, не в этом мрачном мире,
Вряд ли разразился б этим плачем,
Стонами надсадными своими.
А ведь так и есть – не разразился,
Так и есть – в том мире плач и стоны
Не мои терзают Божьи выси.
Видно, всюду души беспокойны.
Мрачно там или светло – не знаю,
Горько душам там или приятно
И была ли жизнь у них земная,
Интересно мне, но непонятно.
Что за мир, коль есть другой, – такой же,
Как земной, такой же неуютный?
Или он ухожен, души строже,
Но не тянут жил ежеминутно?
На мозги не капают друг другу,
Молодых на фронт не призывают?
Ну а если Бог и там поруган,
Значит, жизнь такая же – земная.
4.03.26
НЕБО ПАЛО
Осталось лишь последние штрихи
Зиме прошедшей нанести, чтоб скрылось
Всё оживавшее, вновь обрело бескрылость
В белесом облаке небесной шелухи.
Посматриваю изредка в окно,
Чтоб убедиться в том, что небо низко
К земле склонилось, не смущаясь риском
Упасть и лечь, как серое сукно.
Минувшей ночью, видимо, не раз
Оно уже вот так на землю пало,
Лежит пухово-снежным одеялом,
Лежит и не меняет свой окрас.
А небо снова наготове, чтоб
Всей тяжестью своей на землю рухнуть,
Укрыть весь мусор наш, всю нашу рухлядь –
Пусть кажется, что намело сугроб.
Но это ненадолго, всё же март
Сулит нам потепление и солнце.
И старый мусор, сбросив снег, вернётся –
Халатности наглядный компромат.
И новый прилетит из наших рук –
В отличие от снега – разноцветный.
Ужасные весенние приметы
Уже видны и множатся вокруг.
5.03.26
* * *
Я вижу радостные лица.
В угоду мартовскому дню
на тополях хлопочут птицы
у всей деревни на виду.
Мальчишки, сколько ни ругай их,
спешат с утра, спешат туда,
где на глубоких снежных ранах
сочится талая вода.
Ещё прохладой веет с поля,
морозит крепко по ночам,
но светом небосвод наполнен,
в оврагах радостно ручьям.
Не занимается под вечер
снегов лихая круговерть.
А за околицею – встречи, –
уж ты поверь, грачам поверь.
* * *
Тихо. Падает снег.
У торговой палатки
два синюшных помятых лица.
Видно, ждут бедолаги,
когда им бесплатно
кто-то щедрый предложит винца.
Щедрых,
как снегопад,
очень любят в России,
любят свежий, хрустящий разбег,
а потом – вспоминать
то, как дружно месили
с кровью чистый, искрящийся снег.
* * *
И топили меня, и на общем костре
сжечь пытались, и
вновь зазывали в Аид.
Я спокойно на все безобразья смотрел.
“Почему же душа, - удивлялся, - болит?”
Заливал её водкой, сушил на ветру,
отпускал в небеса, распинал на кресте.
“Нет, - подумал, - пожалуй,
на место верну”,
но вернуть не сумел: умерла, не успел. |
