Геннадий САЗОНОВ (Вологда)
|
ДАР БОЖИЙ! Для русского крестьянина «власть земли» - не пустой звук. Она реальна, вездесуща, имеет «ключевую силу», способную определить характер, мировоззрение, труд и быт. Конечно, если он захочет - откроет душу для неё. Об этом хорошо писал из глубинки под Новгородом в 1882 году талантливый публицист Глеб Успенский. В чём он видел её силу? На каждом шагу своего труда, в любое время года крестьянин ощущал зависимость от земли и природы. Проснувшись, выйдя на крыльцо и взглянув на небо, он определял, порадует солнце или не порадует, будет дождь или не будет, подует ветер или день простоит тихим. И он, работник на самой земле и живущий на ней, вынужден всё это учитывать, более того – подчиняться природным стихиям. Такая зависимость, естественная для творения Божьего, накладывала отпечаток на быт, мировоззрение, идеалы крестьянина в течение веков. Центром, вокруг которого всё вращалось, оставался труд. «Огромнейшая масса русского народа до тех пор терпелива и могуча в несчастьях, до тех пор молода душою, мужественно сильна и по-детски кротка… до тех пор сохраняет свой могучий и кроткий тип, покуда над ним царит власть земли, - был убежден Успенский, - покуда в самом корне его существования лежит невозможность ослушания её повелений, покуда они властвуют над его умом, совестью, покуда они наполняют всё его существование…». Отрыв от «власти земли» вёл крестьянина к гибели! Это мы видим, особенно - в «периоды нестроений» - на судьбе крестьянства на протяжении почти полутора веков. В Смутное время, которое длилось с 1598 по 1619 годы, большое количество пахотных угодий пришло в запустение, возрождали их огромными усилиями. Вспомним гонения на крестьян в начале ХХ века. Казалось бы, всё – точка: нет «власти земли», нет мужика, как писал Сергей Есенин: «Погибла кормилица-Русь…». Да и недавние события перехода от социализма к капитализму не лучшим образом сказались на русской деревне. И всё же, вопреки«экспериментам», «перекосам», «новациям», неожиданно возникают в нашей жизни фигуры настоящих земледельцев, истинных, умудрённых, уверенных в будущем любимой России, в лучшей доли крестьянства. И, пожалуй, одним из первых среди них, а, может, и самым первым можно назвать Василия Ивановича Жильцова. Мне как-то даже трудно представить, что вот полвека – 50 лет (!!!) изо дня в день он руководил крупными хозяйствами – без брокеров, менеджеров, американцев, англо-саксов и прочих «советчиков», а зная и понимая своим умом всё в сложном «механизме» современного сельского производства. Это – чудо, это - дар Божий! Это как раз та самая могучая «власть земли», что проявилась на нём сполна. От первых шагов по отчей земле до сегодняшнего раннего утра в «Племенном заводе Покровское» - Василий Иванович вошёл в свой директорский кабинет ровно в 7.00. И так из утра в утро – 31 год (!). А ещё прежде он успешно возглавлял два крупных предприятия – совхоз «Уломский» в Череповецком районе и совхоз «Имени 50-летия СССР» в Грязовецком районе. Об опыте у нас говорят: «Испытал огни, воды и медные трубы…». Но что все они по сравнению с «перестройкой», «шоковой терапией», «дикой приватизацией», «суверенным капитализмом» - так цветочки вялые эти «медные трубы»! Один «всесильный Гайдар» чего стоил: объявил русскую деревню «чёрной дырой» и при поддержкечиновников из числа подручных тогдашнего руководителя РФ Б. Ельцина, принялся крушить колхозы и совхозы …Сколько их «кануло в Лету»!? А вот устоял Василий Иванович! Хотя устоять было очень, очень не просто. Устоял! Словно оправдал и подтвердилсущность родовой фамилии – ЖИЛЬЦОВ.
… Дремлют на взгорке небольшие холмы, где разбросаны избы, а за околицей – леса да болота, полные грибов да ягод. Льёт чистейшую лазурь небо. Иногда только пушистые облачка выплывут откуда-то, нависнут, будто хотят, чтобы их потрогали. Малыш Василий бежит за облачком, вот подпрыгивает, раскрыв ладошки. Но пушистая вата небесная ещё очень высоко, не даётся в ладошки. Он спотыкается, падает на мягкую июльскую траву. И вдруг ощущает, как от земли идёт тепло, такое родное, такое своё тепло, будто обняли материнские руки. Кто хоть раз испытал это краткое состояние, никогда его не забудет. Подобное - одно из проявлений «власти земли». Василий узнал её с малых лет в деревне Пустошка, где родился у Ивана Тимофеевича и Зои Васильевны. Наверное, подарок судьбы – первое, что увидишь, придя в мир, деревенскую природу. Хорошо выразил это Николай Рубцов: Детство в деревне Пустошке, а после в деревне Сосновка, наполненное открытиями, тайнами, узнаваниями, Василий хранит в душе как особо сокровенное. Слава Богу, они не исчезли с лица земли, как тысячи и тысячи подобных деревень, хотя осталось в Пустошке около тридцати жителей. А Людмила Баскова, что из соседней деревни, даже посвятила ей стихи: А бабушка моя живёт в Пустошке – По некоторым обстоятельствам семья переехала в крупное село Коротово, на центральную усадьбу, за десять километров от «большой морошки». Существовал Уломский район, где имелась своявласть, конторы, пищевые и перерабатывающие предприятия, школы, учреждения культуры, больницы – словом, всё для полноценной жизни. Не надо ехать в Череповец или Вологду по всякой нужде, как заведено ныне. Иван Тимофеевич устроился шофёром в совхоз «Уломский», а Зоя Васильевна – продавцом в магазин. Кроме Василия у них было ещё двое сыновей.
СЮРПРИЗ… ДЛЯ ОТЦА Редкость большая, когда кто-то обретает судьбу в ранней юности. В наши дни молодые часто «ищут себя» до 30, до 40 лет, а порой так и не находятпризвание. В этом смысле Василий - счастливчик. Ещё подростком знал, что его стезя – деревня. Окончив Сосновскуюсреднюю школу,поступил в Молочный институт в Вологде (теперь Молочная Академия имени Николая Верещагина), на механика. Важно, что две институтские практики он провёл в совхозе «Уломский» комбайнером на уборке зерна, приобрёл практику. Кто жил в селе, знает, что такое «рулить» комбайном. Гул мощного агрегата с утра до вечера, пыль, жара, напряжение рук; смотри в оба, чтобы не наскочить на камень, не угодить в колдобину. Это теперь комбайны с «комфортными» кабинами, а тогда их не было. И опять же: не столько ради приработка старался студент, а ближе узнавал людей, их характеры, привычки, изучал территорию, технику и, как оказалось, не зря. Уже с дипломом, Василия назначили механиком. В хозяйстве всяких машин полно, успевай поворачиваться, с головой ушёл в работу инженерной службы. Правда, скоро призвали в армию, а из неё вернулся в село. - Василий Иванович, каким был совхоз «Уломский»? - Это был одинизкрупных совхозов на Вологодчине – занимал территорию от Суды, пригорода Череповца, до границы с Устюженском районом. У нас работало 500 человек, содержали 1100 коров, 18 000 свиней, имели 3045 гектаров пашни. Развивали свиноводство, чтобы обеспечить продуктами промышленный Череповец. Мы много и постоянно строили. Пожалуй, этим можно объяснить, что меня вскоре назначили замом директора по капитальному строительству. Места для меня в конторе не нашлось, и директор Леонид Александрович Семеновский разрешил поставить стол для меня у себя в кабинете. Хоть у нас была большая разница в возрасте, я годился ему в сыновья, отношения сложились добрые, даже, можно сказать, дружеские. Ну, стройку я постигал заново – контроль на объектах, разработка документации, комплектация оборудования, вопросы технадзора – всё легло на мои плечи Я всё-таки инженер, сумел разобраться. Строили животноводческий комплекс, инженерные сооружения, жилые дома…В те годы ко всему прочему надо было быть ещё снабженцем и добытчиком, часто необходимые ресурсы приходилось… «доставать». - Знакомое словечко, многие доставали где-нибудь, что-нибудь… - Да, так было. Зато я получил серьёзный опыт в деле капитального строительства и в вопросах финансирования. Это мне очень пригодилось в дальнейшем…
… Неожиданно Василия вместе с Леонидом Семеновским пригласил первый секретарь Череповецкого райкома партии Александр Иванович Шляпкин, бывший фронтовик. Он обратился к директору: - Как твоё решение? - Согласен, - ответил Семеновский. - А как ты? – спросил секретарь Жильцова. Василий попросил объяснить, в чём дело. - Леонид Александрович уходит в райсельхозуправление, - ответил Шляпкин, - а тебе предлагаем возглавить «Уломский». - Я не согласен, у меня другие планы, - заволновался Василий. – Жена учится от Кировского молококомбината в Вологде в Молочном институте, мы намерены после окончания ею вуза уехать в Киров… - Это не причина для отказа, - заметил секретарь. И, действительно, вопрос о жене Надежде, кировской стипендиатки, согласовали с партийными органами соседней области. А Василийехал в Вологду, в трест «Свинопром» на утверждение в новой должности по согласованию с обкомом партии. Январь, выдалось морозное утро. В «УАЗик», кроме директора, сели главный инженер, главный, агроном, главный зоотехник, Василию досталось пристяжное место сзади. В тресте всё прошло без сучка и задоринки. Зашлипообедать в ресторан. И тут Леонид Семеновский представил приемника. Новость поразила Ивана Тимофеевича Жильцова, шофёра директора, перешедшего теперь «по наследству» к сыну. Он, правда, ничего не знал о «тайной дипломатии» вокруг директорского кресла. Поэтому назначение сына было для него неожиданностью, настоящим сюрпризом…
«ИМЕЛ СВОЁ МНЕНИЕ…» Успех любой обеспечивает человек – его талант, мастерство, знания, опыт. - Именно такие специалисты – грамотные асы - были в совхозе, когда я встал у руля, - вспоминал Василий Иванович. - Они дали мне путевку в жизнь, я им очень благодарен. Да и в тресте работали профессионалы. Я выслушивал разные стороны, когда решался какой-то вопрос, но у меня всегда было и своё мнение… Чиновники, управленцы часто не любят тех, кто имеет собственное мнение. В пору плановой экономики, при распределении фондов на всё и вся, инициатива, разумный подход к делу не всегда поощрялись. - Мы сажали свыше четырехсот гектаров картофеля, на уборку нам присылали по графику рабочих из Череповца. Накопать не успевали, не хватало копалок, я попросил перенести приезд шефов, - рассказал он. – Тут же звонок из райкома: «Ты что, с ума сошёл? Отказываешься от рабочих рук?». «Не отказываюсь, - отвечаю, - техники не хватает…». «Дай им лопаты, пусть копают…». «Лопаты? – удивился директор – Ну я пока с ума не сошёл…». Следом звонил редактор районной газеты, он был у нас уполномоченным: «Что случилось? Мне в райкоме сказали: поезжай, собирай партком, наказывай Жильцова». Ну, приехал, ну посмотрел – уборка идёт нормально. К слову, убрали мы картофель первыми в районе, и я обошёлся без партийного выговора…
…Как-то выдалось дождливое лето, комбайны вязли на полях, будто в трясине. И опять сверху команда: «Косить вручную!». «Приходит ко мне парторг: «Надо косить!» – припоминал Жильцов. – Я ответил: тебе надо, так коси, а я не буду создавать видимость: укладывать скошенное в копны, подгонять комбайны обмолачивать…». Он, уже после моего перевода в другой район, стал директором совхоза «Уломский» и благополучно развалил его. Теперь хозяйства не существует уже лет десять. Трудно поверить, но это факт…». Да, Василий Иванович имел своё мнение. Думаю, замечательная чертахарактера. Но он не упирался, как бык, а в любом случае, если на пользу хозяйству, находил компромисс. Жильцову предлагали возглавить трест «Свинопром», отказался. В «приказном порядке» направили начальником управления сельского хозяйства Грязовецкого района. Огромная территория, вместо дорог – направления. Чтобы попасть в Анохино, Сидорово или Вохтогу, надо добраться до Вологды, сесть на поезд в сторону Костромы, и ехать до Вохтоги – потрать почти сутки. Уже позже прокладывали пути в глубинку методом «народной стройки». - Меняпослали против моей воли, из Уломы не хотел уезжать. Я люблю живое дело. Давать указания руководителям, контролировать их по утрам – «кукарекать на планёрке» – ну, не по мне. Я даже намеревался вернуться в Улому - хоть трактористом, хоть комбайнером, тянули к себе родные места. А тут новость - директор совхоза «Имени 50-летия СССР» Бурцев возглавил объединение «Сортсемпром» в Вологде, а мне предложили пойти на его место. Говорю, спрошу у жены, она работала в «Сельхозхимии». «Нет, говорит, не поеду? Только получили квартиру в Грязовце, и опять переезд…» Но я сделал по-своему, решение было моё. Так они оказались в большом селе Юрово, входившим когда-то в состав имения дворян Брянчаниновых. В их усадьбе Покровское родился и провёл детство известный духовный писатель, поборник Православия, Святитель Игнатий, епископ Кавказский и Черноморский. Новичка не ждали, тем более что один из работников претендовал не директорское кресло. Непосредственным начальником оставался Бурцев как глава объединения, и определённое соперничество не исключалось. Специалисты – основная опора нового директора - имели звания заслуженных, привыкли к «прежним порядкам».А у него - своё мнение, своя позиция. Будучи начальником управления, знал «узкие места» хозяйства – особенно в производстве молока, не всегда выдерживалоськачество, Да и с зерном не всё ладно – считали по бункерному весу, хотя крестьяне испокон веков мерили урожай, когда положили в амбар после сушки и доработки. Кое-кто желал, чтобы в Юрово «всё было хуже», а у Жильцов имел своё желание – чтобы «всё было лучше». Пожалуй, это был самый главный экзамен в судьбе Василия Ивановича – доказать способность вести огромное хозяйство вперёд. - Через какое-то время, - припомнил он, - Бурцев проводил у нас совещание для руководителей хозяйств, входивших в объединение. Поездили по фермам, по полям, посмотрели, с людьми поговорили. «Спасибо, тебе, - сказал Бурцев, - я был неправ!». - Надо отдать должное такой его редкой честности. Я понял - «экзамен» выдержал... Думал, может, побудетв Юрове год-два, а проработал 28 лет - больше четверти века. «Я жил при социализме, при бардаке, при попытке полного развала сельского хозяйства, - признался он. - Но сумел вместе с коллективом уберечь совхоз от краха, Теперь, пожалуй, это - одно из самых лучших хозяйств на Вологодчине…». - Как удалось в рынке не только удержать хозяйство от распада, но и поднять на высокий уровень? - Начну с названия – совхоз «Имени 50-летия СССР». После ликвидации Советского Союза охаивали всё, что с ним связанно. Меня не раз спрашивали: «Почему ваш совхоз по прежнему «Имени 50-летия СССР»? Союза нет! Пора сменить!». Я отвечал и сейчас остаюсь при своём мнении: категорически против, это моя твердая позиция! Хозяйству присвоили почётное звание, люди заслужили. Понимаете – ЗАСЛУЖИЛИ! Это - История! Её нельзя менять или переписывать, что любят делать либералы. История, в конце концов, и рассудит нас. А я всегда чтил, уважал и уважаю Историю… - В рынке многие даже крепкие хозяйства потерпели крах. Моя задача была избежать этого. Мы выбирали «золотую середину», не хватались за кредиты, всё просчитывали. Надежда Михайловна, отлично знающая производство, очень помогала мне как главный экономист, другие специалисты были на высоте. Отмечу: совхоз ни разу не банкротился, что сыграло положительную роль. Изменения, которые у нас проходили, были связаны только со сменой формы собственности. Только! Сколько было попыток продать всё или приватизировать. Я не пошёл на это ни разу! И правильно сделал! Поскольку крестьянам никто не диктовал, когда пахать, когда сеять, что применять, а что не применять, то мы развивали самостоятельность, укрепляли ответственность и рабочих, и специалистов. В итоге стали получать рекордные урожаи зерна и надои молока для северной зоны России. Наш опыт подтвердил: Вологодчина, развивающая молочное производство, вполне способна обеспечить себя фуражным зерном, было бы желание… - Кстати, о том, что Вы чтите историю. В средней школе в Юрове я видел прекрасный музей, где есть стенды об истории села и школы, о земляках – участниках Великой Отечественной войны. Учителя сказали, что и Вы помогали создавать музей. - Музей в школе - разве не наша забота? Наша! Когда-то выпускники школы целыми классами оставались в селе, никто не пожалел, хотя некоторые родители ворчали. Помощь оказывали в Юрове не только школе, но и детским и культурным учреждениям. Те, кто живёт в селе, по сути, - одна семья. И чем она крепче, тем лучше для нас, для всей страны.
ВСЯ СЕМЬЯ – В ПОЛЕ… Не случайно Василий Иванович упомянул, что люди деревенские – по существу одна семья. Действительно, так, в том можно увидеть ещё одно проявление «власти земли». Радость и беду – разделяют все, труд и праздник – вместе. Да, пресловутая всеобщая урбанизация, «цифровизация» и прочие «прелести» текущей эпохи, конечно, накладывают некоторый отпечаток на быт современной деревни. Но традиции живы, и пока, слава Богу, их не искоренили… Что прекрасно подтверждает и пример семьи руководителя. Непросто выбрать время для разговора – всё у Василия Ивановича расписано по часам. Неотложные дела в хозяйстве, общественные попечения в Грязовце, хлопоты в Вологде – депутат Законодательного Собрания области, избирали несколько сроков. Помню первую встречу в Юрове: около дома – огород, теплицы, яблони, ухоженные дорожки. Семья укоренилась по-настоящему. И все её интересы - в поле. Не зря Василий Иванович как-то проронил: - Я привык работать всей семьёй… Это ведь тоже не просто, и далеко не у каждого может получиться. Супруга Надежда Михайловна – всегда рядом. Кроме специальности по переработке молока, приобрела ещё профессию экономиста, стала надёжным помощником Василия Ивановича. Как он сам признал, Надежда Михайловна – экономист «от Бога». Сыновья Владимир и Дмитрий тоже связали судьбу с селом. Отец купил им трактор, выделил участок земли. Будучи старшеклассниками, а потом – студентами, выращивали картофель на продажу, испытали на себе «власть земли». И, как для самого Василия когда-то в юности, так и для его сыновей не стоял вопрос, какую дорогу выбрать в жизни. Поэтому каждый связал свою судьбу с родным селом, с родной землёй. Старший Владимир ещё студентом полгода работал трактористом в совхозе «Имени 50-летия СССР». Окончив институт, заведовал мастерскими здесь же в Юрове. Некоторое время трудился в фирме «Северагрогаз», связанной с селом. Иными словами, Владимир, как и отец, прошёл управленческие ступени, приобрёл практический опыт. А в итоге коллектив крупного хозяйства «Племзавода «Аврора» (бывшего совхоза) избрал его председателем. Очень серьёзная работа. И, понятно, Владимир перенял определённые навыки руководителя у отца. Сохранение традиции умного общении с людьми – важная черта любого руководителя. Младший сын Дмитрий трудится в одной из структур агросервиса. - К сожалению, кадры для села– проблема из проблем, - признался Василий Иванович. - Часто после замены руководителя хозяйство разваливается. Вот крупный совхоз «Ростиловский». Ушёл на пенсию Альберт Иванович Котов, и вскоре хозяйство «приказало долго жить». Люди остались без работы, социальный комплекс без поддержки. Таких примеров немало. В особом дефиците – грамотный специалист. Найти толкового агронома, зоотехника, механика или экономиста очень трудно. А вся беда в том, что под влиянием Запада у нас разрушили систему образования, систему здравоохранения. У нас действовала система подбора кадров, какой не было ни в одной стране мира, ликвидировали и её… Вот и пожинаем плоды деятельности либералов! Сколько ещё пройдёт время, пока удастся восстановить всё доброе. Мы же у себя стараемся беречь кадры, поощряем тех, кто трудится семьями. - К слову, о семейной работе на земле. Одно время у нас «звонили во все колокола» - фермер «накормит Россию». А так ли на самом деле? - Фермер не русское понятие, оно заимствовано из английского языка, от слова ферма. У нас говорили: зажиточный крестьянин, добрый работник, то есть тот, кто умел трудиться на родной земле. В России крестьянский уклад всегда подразумевал коллективность – помогали пахать, сеять, убирать. Западное фермерство – ставка на индивидуализм. Оно оказалось очередным мифом. В разгар у нас «фермерской шумихи» я дважды побывал в США, в штате Айова. Наша делегация знакомилась с сельским хозяйством Америки. Я увидел, что никто там не делал упор на фермеров. Многие из них разорялись, продавали земли, скот, помещения. А на их угодьях быстро строили крупные комплексы. Вот вам и ответ на вопрос: «Накормит ли фермер Россию?». Это фальшивый лозунг. Но именно тогда сверху последовали указание: в Грязовецком районе организовали компанию, она взяласьразделить два крупных совхоза на… фермерские наделы. Чем обернулся «американский миф»? «Плоское» и «Сидорово», где люди жили поколениями. развалились, земли зарастают чернолесьем… Да, фермер, если у него получается, пусть работает на благо людей и себя. Но накормить население большого государства он не способен, это факт… - На встрече с читателями в большом селе Кипелово женщина рассказывала, что у них нет никакой работы. Муж ездит каждое утро на работу в райцентр Шексна, за 60 километров туда-сюда. Как это – в деревне нет работы? Мне, выросшему в деревне, такое не понятно? - Объяснение этому простое – на территориях не развивают сельское хозяйство, - ответил Василий Иванович. - По-прежнему многие «умники» в Москве, управляя сельским хозяйством, считают русскую деревню чем-то второстепенным. Откуда же возьмётся работа? Там, где есть и развивается сельское хозяйство, территория живёт. Там, где нет сельского хозяйства, территория умирает. Мы не только даём людям работу, хорошо платим, но и помогаем содержать школу, детский сад, физкультурно-оздоровительный комплекс, культуру – всё в отличном состоянии. В целом - картина тревожная. В областитысячи брошенных деревень. На некоторых территориях производства практически нет, к примеру, в Вытегорском, Харовском районах. Сколько было сильных хозяйств в Сокольском, Череповецком районах? Где они? Остались единицы, остальные разорились, исчезли с лица земли. На обочине, будто отверженные, оказались районные центры - малые города и крупные посёлки - они не развиваются, потому что не развивается деревня. Вымирание деревни – не какой-то «объективный» процесс. Это – дань моде Запада. Это – преступление перед родной землёй. Деревня – хранительница народного духа, народных традиций, родного русского языка. И исчезновение её - катастрофа для русского народа. Я назову яркое событие. В Междуреченском районе десятилетиями сельского хозяйство почти не было, не пахали и не сеяли. Директор «Племзавода-колхоза «Аврора» и одновременно директор совхоза «Имени 50-летия СССР» Владимир Жильцов, мой старший сын, решил возродить брошенные земли, взял их в аренду. Вспахали и засеяли поля, возвели животноводческий комплекс. И вот – верьте не верьте – когда стали силосовать, то есть закладывать корм в траншеи, из соседних деревень люди прибежали посмотреть – закладывают силос! Это же фантастика какая-то! Это же космическое событие! Ничего подобного не было 30 с лишним лет. Запустение земель породило ещё беду – люди отвыкли от работы, не все, но многие. Живут, как говорится, куда «кривая вывезет» – на пособие по безработице, на детские пособия, на продаже молока от своей коровы, на продаже выращенного на огороде или подсобном участке, а многие и огородов-то не имеют. С этим я прямо столкнулся, когда «взял» на буксир умирающий совхоз «Покровский»… Факт - редкий при «олигархическом капитализме», где любого «конкурента» рекомендуют «давить», «топить», «ликвидировать»… Жильцов вырос в «другой стране» - в ней помочь отстающему, протянуть руку тому, кто попал в беду,считалось нормой жизни. Да, он мог бы заслуженно почивать на лаврах в Юрове – столько потрачено сил и энергии, совхозный «корабль уверенно плыл вперёд. Совесть же подсказывала, что стоять в стороне – не для него…
ПРОТЯНУЛ РУКУ СЛАБОМУ… На подъезде к селу Чернецкое я увидел какую-то фантастическую картину. Вдали, в стороне от дороги, маячилочто-то голубое и белое, напоминающее большие корабли космические. Уж не решили ли наши «братья по разуму» с других планет помочь русской деревне? А что? Мы помогаем Америке дизельным топливом, а инопланетяне нашим селянам подсобят чем-нибудь? Уже рядом я увидел и удивился ещё раз – новенькие животноводческие комплексы, отличающиеся от прежних колхозных ферм, как небо от земли. А ведь несколько лет назад о них здесь даже и не мечтали. Люди пребывали в унынии… - Я приехал в Чернецкое буквально к разбитому корыту, - вспоминал Василий Иванович. – Меня в Грязовце убедили взять дополнительно к совхозу «Имени 50-летию СССР» совхоз «Покровский», иначе пропадёт. И я согласился. Меня избрали руководителем. Представьте: сентябрь, а заработная плата не выплачена за апрель, корма не заготовлены, на фермах 540 коров, надои – две тысячи литров. Зато у частников 200 коров.У частников много летнего времени уходило на то, чтобы накосить сено на личную корову... - Как Вы меняли ситуацию? - На собрании я чётко сказал: первое – будем наводить порядок. Второе – гарантирую текущую зарплату, а в дальнейшем гасить задолженность. Да, при поддержке «Имени 50-летия СССР», но на возвратной основе. Бесплатной помощи не будет. Люди поверили, многие из тех, кто ушли, вернулись, вместе выходили из тупика… - Всё же какой-то «ключик»Вы подобрали? - Я привык разбираться в деталях сам. И решать вопросы сам. Да, я слушаю мнения специалистов, членов правления, бригадиров, но ответственность беру на себя. Может, именно этого подхода и не хватало прежним руководителям? «Ключик», конечно, был – правильно расставить кадры. Кое-кто, например, возражал, а я назначил рабочего Виктора Ивановича Копейкина моим заместителем, он был когда-то управляющим, и не ошибся в нём. В условиях рынка, в условиях конкуренции роль специалистов очень высокая. Любая оплошность влечёт большие издержки. Уже не только сама доярка определяет объём и качество молока, а в больше степени как раз специалист, который задаёт режим кормления и содержания животных… - Как за те годы, пока Вы у «руля», изменилось производство? - Если кратко, выросло в несколько раз. Сейчас у нас дойное стадо 1800 коров, а общее поголовье – 4600-4700 животных. Высокое качество молока: жирность -4,0, белок – 3,4, товарность молока 98, то есть реализация от надоенного. И цена на нашу продукцию соответствует нашему качеству. Можете представить: в сутки мы продаем 450 килограммов молока на каждого работающего. Это высокая планка. В 2025 году «Племенной Завод Покровское» признан первым по продуктивности в Вологодской области. Достижение не простое – за ним огромный труд специалистов и рабочих. И ещё важный факт. Вопреки многочисленным санкциям Запада, в том числе и в сельском хозяйстве, мы недавно построили ферму на 540 коров, комплекс для тёлочек на 219 мест. Объект важный для пополнения молочного стада не только у нас, но и в области. Добавлю, что на ферме действуют десять операторов-роботов машинного доения – словом, развиваемся, не стоим на месте. - Василий Иванович, все эти годы Вы руководили двумя крупными хозяйствами, ездили туда-сюда. Как выдюжили? - Ну, что же?! Ездил! Да, нагрузка ощутимая. В Юрове хорошо помогала Надежда Михайловна. Никто не может меня упрекнуть в том, что она «диктовала» что-то, нет, такого не было. Я всегда всё решал сам. В марте 2009 года у меня «застучало» сердечко, мне сделали операцию в Москве. Я встал перед выбором – возглавлять одно хозяйство. Пока болел, главный экономист исполняла обязанности директора в Юрове. А после коллектив избрал директором моего старшего сына Владимира Жильцова. Я остался в «Покровском», ставшим мне уже своим.
ЭПИЗОД В КРЕМЛЕ Что чувствует обычный русский человек, если вдруг нежданно-негаданно попадает в Палаты Кремля в Москве? В то самое пространство, где правители вершили и вершат судьбы народов и каждого и нас? В те самые Палаты, откуда исходят «политические токи» по всему миру, либо утверждая «русское добро», либо отвергая. Нет, что ни говорите, представить эти ощущения трудно. Пожалуй, невозможно! Страх? Коленки дрожат, ноги не идут… Подобострастие? Какой прекрасный правитель, какой кудесник! Или завышенная самооценка? «Меня вот пригласили, меня заметили и отметят, а Ивана Сидоровича обошли-таки…». Наверное, у каждого что-то своё. Я вот, честно признаюсь, допустил оплошность – не уточнил у Василия Ивановича, что было у него на душе, когда входил в Кремль. Ну, разумеется, не во весь Кремль, а в Георгиевский зал Большого дворца. Там по традиции вручают ордена, медали, звания. Зал, напомню, назван в честь ордена Святого Георгия Победоносца, это была высшая награда Российской Империи, её учредили в 1769 году. Может, вступив сюда, сельский директор рассматривал мраморные доски, где высечены имена доблестных воинов – Георгиевских кавалеров? Василий Иванович скуп на эмоции и слова. - Да, это был 2006 год. Меня пригласили в Кремль для получения ордена «Почёта». - Это была первая награда? - Не первая. До этого был орден «Дружбы народов»… - И тут произошёл такой случай, - припомнил он момент награждения. - Вручал награду Путин. Он прикалывал орден к лацкану пиджака, я буквально сказал: - Когда, Владимир Владимирович, будет помощь сельскому хозяйству? Глава государства, очевидно, не ожидал «делового вопроса» в тот момент, но не растерялся. - Так мы помогаем! – ответил он. - Спасибо! – поблагодарил Жильцов. – Сегодня на словах помощь есть… Понятно, продолжать диалог не было возможности. Василий Иванович посчитал про себя «миссию» выполненной – заступился за русских крестьян, напомнил о них. А вот ответ Президента «Так мы помогаем!» - не такой простой. Насколько значима помощь? Куда и кому идёт? Руководители РФ, как известно, держат курс на Америку, где совершено иные природные условия. Скажем в «хлебном поясе», проходящем в середине континента, за лето можно получать до трех укосов люцерны и по два урожая кукурузы. У нас такой природы нет. За исключением Кубани, южного Урала, южной Сибири, всё остальное – ЗОНА РИСКОВАННОГО ЗЕМЛЕДЕЛИЯ. Кто в том виноват? Никто! Такова земля, такова природа, на которых наш народ существует много веков. - Вернёмся ещё к поддержке села.
*** Честно признаюсь, давно не видел столько добрых, радостных и счастливых лиц, как на фото, где запечатлены не одно поколение семьи Жильцовых. Невольно пришли на память старинные снимки семей русских крестьян - такие же многочисленные, такие же живые. Их роднит целебная «власть земли». И вспыхивает надежда, что будет у нас больше таких «крестьянских гнёзд». с. Чернецкое - с. Юрово – г. Грязовец – г. Вологда |
||||
| Нажав на эти кнопки, вы сможете увеличить или уменьшить размер шрифта Изменить размер шрифта вы можете также, нажав на "Ctrl+" или на "Ctrl-" |
||||
|
|
||||
Наш канал на Дзен
|
||||
|
||||
