Ожидания Медведя о теплой зиме на новых территориях не оправдались. Первые числа февраля оказались снежными, а временами ещё и вьюжными. Хотя туманные и постоянно облачные дни отошли, но пришли холода. Установились солнечные морозные дни. Днем в затаенных солнечных местах снег подтаивал, а по ночам температура стала опускаться до 15 – 20 градусов мороза. Поэтому только в отапливаемых блиндажах стало тепло и относительно уютно.

Вспоминались обжитые блиндажи в полигоне, а отбитые в недавних боях у «укропов» блиндажи были все-таки чужими, хотя за время нахождения в зоне специальной военной операции Медведь, где только не ночевал. И под открытым небом, и в смердящих блиндажах, и даже в обустроенных штабных землянках, с уютными комнатами отдыха для старшего офицерского состава противников.

1 февраля 2025 года штурмовое подразделение Медведя уже находилось на третьей линии обороны в ожидании приказа на штурм позиций противника. Занятый в селе Янтарном дом с подвалом служил хорошим укрытием. Время от времени случались прилеты или доставали «укроповские» дроны. Начальство долго решало начало наката и не могло решить вопросы с техникой.

В один из дней, а именно 5 февраля, попытка наката на мотоциклах с усаженными в качестве пассажиров двумя штурмовиками на каждый мотоцикл успехом не увенчалась. Ранение получили мотоциклист и один штурмовик. На этом накат прекратился и все отступили.

Но наступило 7 февраля, и было объявлено боевое задание. На двух приданных танках и двух мотолыгах (вездеход МТЛБ) предстояло штурмовать лесополку с условным названием «Спартак». Группа в составе Цыгана, Дацика, Шишы, Топтыги, Николаича и ещё одного приданного перед самым штурмом нового бойца с позывным Нога во главе с Медведем уместилась в одной из мотолыг. Вторая группа из шести штурмовиков поместилась во втором вездеходе.

Выдвинулись уже ближе к полудню. Танки следовали впереди всей колонны, а следом штурмовики на вездеходах. Но вскоре выяснилось, что танкисты завернули не на ту дорогу и направились в совсем другую сторону. Но тем не менее колонну успели атаковать дроны и погиб один из штурмовиков с позывным Санчо из другой штурмовой группы, находившийся в другом вездеходе. Земляк и друг Медведя. Ударивший в бок мотолыги дрон-камикадзе пробил броню и попал вовнутрь десантного отсека. Весь заряд дрона принял на себя Санчо и скончался на месте. Колонна вернулась на исходную. В этот день объявили отбой.

Настало утро следующего дня. Около восьми утра, вновь уместившись в вездеходы, группы выдвинулись в указанном направлении. Получившие свою долю взбучки и проинструктированные начальством танкисты и вездеходчики на этот раз не ошиблись и часам к десяти тридцати доставили штурмовиком в назначенное место.

По заданию группам предстояло отбить 4, 5 и 6 опорные пункты противника на лесополке под названием «Спартак». При подъезде к месту десантирования в открытый десантный люк влетели два дрона. От взрыва был ранен единственный штурмовик Нога.

– Нога, ты как? – несмотря на грохот двигателя, боец услышал вопрос Медведя.

–  Ногу зацепило.

– Откатишься с мотолыгой. Понятно?

– Да.

Десант высадился совсем недалеко от лесополки. Выбегая из мотолыги и пытаясь рассредоточиться, штурмовики стали разбегаться по полю. Но над ними навис целый рой вражеских дронов и в то же время стали раздаваться пулеметный и автоматные очереди со стороны лесополки.

Танки и вездеходы стали откатываться назад, не подставляя корму противнику, а штурмовики залегли.

Медведь едва успевал оглядеть и небо, и лесополку, и бойцов и тут заметил, что два штурмовика – Шиш и Топтыга, вскочив на ноги, побежали в сторону лесополки, навстречу пулеметным очередям.

– Шииш, Топтыыыгааа, куда? Лежааать! Срежут нахрен! Лежааать! – Голос Медведя потонул в звуке выстрелов и жужжании пропеллеров стаи дронов.

Оба бойца, недавно только прибывшие по контракту и направленные на первое боевое задание, не услышали криков Медведя. Возможно, неправильно оценив обстановку и, не зная поражающих способностей пулемета, рванули в сторону «укропов» для подавления огневой точки противника. Они сделали в сторону лесополки всего лишь несколько шагов, и пулеметная очередь настигла их. Ещё двое земляков Медведя остались лежать на стылой, укрытой снегом земле бывшей Украины. Вся проведенная Медведем инструкция, видать, ими была забыта. Несмотря на его требования, чтобы они держались около него и не действовали самостоятельно, оба бойца, как сговорившись побежали навстречу пулемету.

Оглядывая небо, Медведь заметил, что над ним завис дрон-сбросник и от него отделился заряд. Медведь понял, что заряд направлен прямо на него и мгновенно среагировал.  Медведь успел перекатиться на 3-4 метра. И взрыв подствольной гранаты, которым был заряжен дрон, произошел от него в стороне и вреда не причинил.

Но это было только начало. Хохлы, видимо, разобрались, что он старший в группе штурмовиков, поэтому особое внимание дронщики стали уделять ему.

Медведь вынужденно вскочил на ноги и стал носиться по полю, уворачиваясь от сбросов, и в то же время стараясь не попасть под пулеметный выстрел. Приходилось то бегать, то падать, вскакивать на ноги, перекатываться, но, в конце концов, седьмой или восьмой сброс достиг своей цели.

Медведь, отбегая в сторону от очередного сброса, ощутил сильный удар по правой ноге и свалился. Движение сковала невыносимая боль. Из открытого перелома ниже колена правой ноги хлестала кровь, также немного крови было и на левой ноге, куда, кажется, попали несколько мелких осколков. Превозмогая боль, лежа на спине, Медведь сразу вытащил кровоостанавливающий жгут. На бедре немного выше колена, как учили, некрепко перетянул ногу, отчего кровь остановилась. После этого бинтом, стараясь накрепко перетянуть, перевязал открытую рану, а левую ногу только осмотрел и не стал даже перевязывать. Бегая от дрона по полю, Медведь всё-таки приблизился к лесополке, поэтому после перевязки, доползя до толстого дерева спрятался за её стволом и кронами.

Обе группы после высадки оказались рассеяны и лишь единицы добежали до лесополки. Но возле Медведя никого не оказалось. Немного отлежавшись и привыкнув к боли, если это можно так сказать, Медведь двинулся в сторону пулеметного гнезда, откуда производились выстрелы по штурмовикам. Нельзя было оставлять без ответа гибель друзей. Двигался Медведь ползком, отталкиваясь левой ногой и подтягиваясь на руках. Правая нога была недвижима, так как любое движение причиняло неимоверные страдания. Штурмовик подполз к позиции пулеметчиков совсем близко и пока приглядывался к позиции, из ближайшего окопа, расположенного совсем рядом, оказывается его уже выцеливал укроп из автомата. Медведь его заметил в последний момент и единственное, что он успел сделать, это откинуть голову, куда, как ему показалось, целился враг. Это и спасло его от верной гибели. Пуля пропорола правую щеку и, кажется, всё-таки немного зацепила его по лицевой кости, отчего он немного дезориентировался. Но затем Медведь, придя в себя, вскочил и подпрыгивая на левой ноге, матерясь на чем свет стоит, не переставая стрелять двинулся к хохляцкому окопу. Там оказались двое вражеских солдат, испуганно выглядывавших из-за бруствера окопа, которых одной длинной очередью Медведь отправил к праотцам и к их любимому Бандере.

Откинувшись в изнеможении на землю, он осторожно потрогал рваную рану на щеке. Как он понял, крови было не так уж и много, отчего решил бинт на эту рану не тратить. Вскоре и на самом деле кровотечение остановилось.

Внезапно услышал.

– Медведь. Медведь! Слышишь меня? – Это был голос Кабана из другой группы.

– Даа, слышу!

– Давай, сюда ползи.

– Иду!

Траншея, в которой находились двое наших бойцов – Кабан и Физик, располагалась между двумя блиндажами. Кабан сразу стал оказывать Медведю первую помощь. Вколол обезболивающий промедол и стал немного вправлять разбитые кости.  Затем из палочек соорудил нечто похожее на шину и всё это стянул новыми бинтами. Левую ногу Медведь отказался показывать, сославшись на незначительную рану.

Ожидание дальнейшего указания командования заняло много времени. Немного погодя рядом с бойцами прошли наши штурмовики Турист и Киргиз. Они направились дальше по лесополке в сторону «укропов».

Наступила ночь.

– В блиндаже укрываться не будем. Нас мало, и на пост-то некого выставить. Если подкрадутся, нас поубивают сразу. Будем находиться в окопе.

– Да, конечно, Медведь. Правильно. Надо поберечься, – согласился Физик, вставая на ноги и оглядываясь вокруг.

В лунном свете, привыкшие к темноте глаза, могли различить предметы на значительном расстоянии.

– Холодно. Небо чистое, луна светит, но холодно, – поежившись от холода, опустился на свое место Физик.

– Ничо, выдержим, – немного отошедший от боли после очередного обезболивающего укола Медведь – можно спать попеременно. Спите, я разбужу.

Прошло некоторое время, бойцы уснули, а Медведь сидел и слушал, да раны не давали возможности уснуть на посту. Вскоре недалеко послышались шаги, которые стали приближаться. По всей видимости, шагали двое. Медведь надеялся, что это часть наших штурмовиков или же Турист с Киргизом, но, тем не менее взял автомат наизготовку и снял с предохранителя.

Подойдя поближе, они их увидели и остановились. Лунный свет четко выделял их на темном фоне деревьев.

– Что, мужики, русские? – в голосе слышался небольшой южный акцент.

– Нееет, не русские, – растянуто произнося слова, честно и открыто высказался Медведь. Ведь он и на самом деле был не русский и поэтому не предполагал подвоха как в вопросе, так и в и ответе.

Эти двое подошли ещё ближе и один из них:

– Русские, с…и, пи….ы! – смачно выругался, сплевывая на землю один из подошедших.

Услышав такие откровения, Медведь вначале не понял, что происходит, но тут он в лунном свете отчетливо увидел зеленые повязки на касках. Этого было достаточно. Благо, палец лежал на спусковом крючке, а враги находились совсем рядом. Короткая очередь срезала стоящего слева «укропа», а когда стал направлять ствол автомата на другого, тот внезапно стал падать и упал так, будто в него тоже попала пуля. Но ведь Медведь знал, что в него не стрелял, поэтому, несмотря на раны, быстро поднявшись на ногу, произвел несколько выстрелов во второго «укропа». И только после выстрелов Кабан и Физик засуетились. Но штурмовикам сегодня явно было уже не до сна. Вскоре налетели дроны баба-яга.

Вначале прилетел один дрон и сбросил одну противотанковую мину. Бойцы, убегая от опасности, носились по траншее. Позже прилетел другой и тоже совершил сброс ТМ-ки, затем прилетел ещё и третий с тем же зарядом. От взрывов всё вокруг тряслось, бревна на накатах блиндажей подпрыгивали, а прыгающий на одной левой ноге Медведь потом удивлялся сам себе – оказывается, при опасности человек может и на одной, к тому же раненой ноге, носиться по траншее. А прилетевший после этих старушек фпв-дрон (камикадзе) показался детской забавой, от которой удалось укрыться в блиндаже. Успокоились «укропы» только после того, как всё оказалось в дыму и пыли от взрывов, отчего видимость пропала. Единственным пострадавшим от ночных налетов стал Кабан, которому в ягодицу угодил небольшой осколок.

Наутро от командования поступил приказ держать оборону. Ротному было сообщено о ранении двух бойцов, но приказа откатываться не поступило.

Приказ есть приказ, и он обязательно должен быть выполнен. Двое раненых и один невредимый, бойцы старались выполнить приказ и держали оборону на отбитом у «укропов» опорном пункте. О других штурмовиках у них никаких сведений не было. Командование ничего не сообщало. Ведь по рации никакие сведения нельзя было сообщать, да и таких обязанностей у командира перед штурмовиками не было.

Было холодно. У Медведя постоянно мерзли раненые ноги. Правую перетянутую жгутом ногу он вскоре перестал вообще ощущать, хотя время от времени, соблюдая правила, её высвобождали от жгута, чтобы кровь поступила в искалеченную ногу. Никакой другой медицинской помощи себе оказать ни Медведь, ни двое других бойцов были не в силах. В скором времени закончился обезболивающий укол. Боли стали невыносимы.

Продукты искали везде, где могли. Физик постоянно тем и занимался, что искал провизию в брошенных укропами блиндажах и в рюкзаках погибших солдат, как своих, так и противника. Но еды все равно было мало, а воды не было вовсе. Приходилось оттаивать снег или же просто есть его.

Единственное, что более или менее успокаивало, это то, что «укропы» их особо не беспокоили. Иногда пролетали дроны и бывали неприцельные одиночные прилеты.

Все эти дни Медведь был на связи со своим ротным командиром, с которым обсуждали возможность эвакуации как себя, так и раненого Кабана. Все дни стояли ясные и солнечные. Не дающие покоя дроны «укропов», никак бы не позволили откатиться без потерь. Это понимали и сам Медведь, и ротный. Оба ждали снегопад или сильный ветер.

Таким вот образом прошли четыре дня, и наступил пятый, как штурмовики обосновались в этом опорнике «укропов». Этот день ознаменовался приходом Дацика, который появился внезапно, без предупреждения по рации.

После горячей и радостной встречи, Дацик ответил, что он один занял другой опорник недалеко от них и находится там же. «Укропы» при его подходе ретировались и больше не показывались.

В этот же день Медведь связался с ротным.

– Первый, ответь Медведю.

– На связи.

– Прошу разрешить откат  Кабана и Физика вместе с Дациком.

– Как обстановка на небе?

– Как обычно. Но Дацик пришел. Бойцы сами могут передвигаться, поэтому считаю, что они смогут дойти.

– Разрешаю.

Услышав разрешение ротного, Кабан и Физик стали собираться. Медведь обратился к Дацику.

– Слушай, после того как их откатишь, останься там у себя в блиндаже. Будем по одному оставаться.

– Почему? Может тут вдвоем будем? – недоуменно смотря на Медведя, спросил Дацик.

– Если будет серьезный накат «укропов», то нас обоих вместе положат, а так хотя бы у одного будет шанс остаться в живых.

– Ну, ладно. Так и быть. Но я иногда буду приходить. И вот, на тебе. Возьми промедол. У тебя, наверное, кончился. Надеюсь, пригодится.

– Хорошо. Договорились. Спасибо, Дацик.

Оставшись один, Медведь занял одну из трех блиндажей, которая была ближе к позициям «укропов». Наступили сумерки. Серость вскоре растворилась в кромешной темноте, но вскоре выскочила из-за горизонта полная луна, и всё вокруг засияло и заблестело в лунном свете.

Любивший с детства полную луну, Медведь на этот раз был не в состоянии любоваться природой. Знобило, трясло и ночь превращалась в постоянный кошмар. Всё время он находился в состоянии между явью и сном. Тело немело и желало спать, а сознание противилось этому. В последний день Медведь практически перестал чувствовать обе ноги. Хотя и опирался полноценно на левую ногу, но он её не ощущал как таковую. Двигать её двигал, переставлял, иногда, когда торопился, даже подпрыгивал на ней, а полноценно как ногу, уже не чувствовал. Двигался к тому же внутри окопа, а там была возможность постоянно опираться на стенку траншеи.

Проваливаясь то ли в сон, то ли временами теряя сознание, Медведь постоянно видел своих близких и друзей. Маму свою ощущал, будто она рядом. Снилась постоянно ещё и невеста Ульяна. Иногда снились погибшие друзья, но они как-то отстранялись от него.

В один из провалов то ли в сон, то ли в какое другое состояние вновь приснилась Ульяна. Он видел её в окопе, в военном обмундировании и она говорила ему, что его могут убить, поэтому ему надо перебраться в другой блиндаж. В очередное пробуждение Медведь постарался осмыслить сон. Посоветоваться ему было не с кем, поэтому решил, что будет советоваться и прислушиваться к словам невесты. Пусть это будет даже сон.

Утром, как стало сереть, Медведь тяжело поднялся. Всё тело затекло от холода. Опустив левую ногу вниз, не ощутил прикосновения к полу, хотя услышал стук подошвы ботинок о деревянный настил пола. Нащупал рукой автомат и накинул его на себя. Опираясь обеими руками на нары и на стол, передвинулся к выходу, затем лег на пол и выполз наружу. Глянув на сереющее небо, ползком направился к другому, соседнему блиндажу, расположенному в метрах пятнадцати и соединенному с первым блиндажом траншеей.

Медведь внутрь блиндажа заползать не стал, а расположился на входе, приготовив гранаты и автомат. Прошло совсем немного времени, как Медведь услышал шум мотора. Приподнявшись, он увидел подъехавший хаммер. Из автомашины высыпали четверо вооруженных человек и о чем-то громко стали между собой разговаривать. В утренней тишине голоса слышались четко, но ни одного слова Медведь не разобрал, и только потом понял, что разговаривают даже не на украинском.

Один из приехавших остался на автомашине возле пулемета, а трое направились к траншеям. У Медведя внутри всё напряглось, появилось ощущение близкого сражения. Вытащил и положил рядом в легкодоступном месте гранаты и запасные рожки, снял автомат с предохранителя и устроился поудобнее для стрельбы.

Эти четверо были в несколько другой униформе, нежели «укропы», но зеленая повязка на касках была. Они стали подходить к блиндажу, откуда он совсем недавно уполз. Подходили скученно, казалось, что они ранее никогда не штурмовали позиции, но держались настороженно. Автоматы держали наизготовку и, подойдя к блиндажу, бросили несколько гранат вовнутрь. Медведь держал их на мушке, но не стрелял, ожидая дальнейших действий. После заброса гранат, пришлые гуськом ввалились вовнутрь блиндажа и вскоре также гуськом вывалились оттуда. Постояли возле входа в блиндаж, о чем-то посудачили. Один из них, тыча пальцем в небо, что-то убежденно говорил. Медведь только тут заметил на рукавах этих четверых нашивки красно-белого цветов. Цвета флага Польши. Ещё немного постояв, эти вояки ретировались до автомашины и быстренько уехали. Медведь сообразил, что они боятся наших дронов, которые вскорости должны были начать уже летать, поэтому так быстро уехали.

День прошел без новых впечатлений. Ничего не поменялось. Погода также была ясная, небо было заполнено нашими и вражескими дронами, и никто не приходил и не проходил. Медведь больше времени провел возле входа в блиндаж, держа оружие наготове. Но иногда с трудом перемещался в другой конец траншеи, чтобы убедиться в отсутствии опасности.

Наступила следующая ночь. Проведя некоторое время в траншее, после восхода луны, штурмовик залез в блиндаж и плотно закрылся. Уж слишком много ночных дронов летало. Ночь прошла, как и предыдущая в полубессознательном состоянии. Иногда снились какие-то кошмары, иногда был хороший сон, но больше времени Медведь лежал с открытыми глазами. Под утро ему вновь приснилась Уля. Она вновь была в армейской одежде и стояла уже возле третьего блиндажа. Она жестами приглашала Медведя к себе и опять говорила, что его могут убить, что нужно перебраться в следующий блиндаж и показывала место, откуда можно будет стрелять. Медведь проснулся и, имея уже опыт предыдущего дня, ещё затемно перебрался в третий блиндаж.

В наступившей утренней серости вскоре он услышал звук мотора автомашины и, приподнявшись, увидел вчерашний Хаммер. Он остановился  ближе, чем вчера. Оттуда вновь высыпали вчерашние поляки и целенаправленно подошли к блиндажу, где он ночевал. Один из наемников остался на автомашине возле пулемета.

Медведь всё это наблюдал стоя, приготовив имеющееся оружие. Из-за изгиба траншеи вход в блиндаж был виден только если приподняться.

Наемники подошли, как и вчера, к входу в блиндаж, и, сгрудившись, что-то тихо обсуждали.

Медведь прицелился в наемника на автомашине и плавно нажал на спусковой крючок. Прозвучал одиночный выстрел, и тут же тело пулеметчика опрокинулось навзничь. Ещё не опомнившиеся поляки стали хвататься за оружие и кружить на месте, пытаясь определить место нахождения стрелка, но что-либо предпринять никто не успел. Из расстояния около двадцати метров промазать было невозможно. Прозвучавшие сдвоенные выстрелы оставили солдат удачи из Польши без движения.

Сам не ожидавший такого разворота событий и ожидавший довольно длительного боя, Медведь ещё несколько секунд обводил стволом лежащие трупы врагов, оглядывая при этом ещё и Хаммер с покойным пулеметчиком.

Поняв, что враги уже не поднимутся, Медведь заковылял в их сторону. Порывшись в рюкзаках наемников, Медведь нашел аптечку и определив в каком из тюбиков находится обезболивающий укол, тут же воткнул укол себе в плечо. Облегчение пришло сразу. Из имеющихся у наемников продуктов в тот день Медведь за последние дни наконец-то досыта наелся.

В этот же день вечером пришел Дацик с двумя бойцами из нового пополнения. Утром следующего дня начался густой снегопад, и ротный тут же связавшись по рации, сразу скомандовал Медведю откат.

Двигались по лесополке вначале до опорного пункта, в котором находился Дацик. Их движение заметили с соседней лесопосадки и «укропы» открыли огонь. Двое из пополнения, непривычные к обстрелам, не выдержали и, оставив Медведя с Дациком, убежали. Оставалось только материться.

Пришлось одному Дацику тащить на себе Медведя. Он сам роста совсем небольшого, возможно, чуть больше полутора метров, но крепкий и мускулистый. И ему удалось. Он дотащил раненого в обе ноги, к тому же с обеими обмороженными ногами Медведя до блиндажа, поближе к своим. А на следующий день подоспели из группы эвакуаторщиков Турист и Киргиз, которые на носилках вынесли Медведя на зеленую зону. В тот же день Медведь был доставлен в Угледар в медицинскую роту, а затем он был доставлен в Ростов-на-Дону в госпиталь.

Врачи не смогли спасти ноги Медведю. Правая нога ампутирована выше колена, а левая нога чуть ниже колена. Но боец дух не потерял. Радуется, что жив, что каждый день, пусть даже через госпитальное окно, но он видит солнце, что каждый день имеет возможность общаться с матерью и со своей любимой. В течение дня поступает много звонков от друзей и сослуживцев.

По подсчетам на его счету тридцать четыре уничтоженных вражеских солдата, два ранения и множество потерянных друзей, по которым он постоянно скорбит.

Медведь представлен к высокому званию Героя Российской Федерации.

Комментариев:

Вверх