Детство. Как ты прекрасно, когда рядом забота и любовь родителей.

Наш старый двор был целым миром, замкнутым между облупившимися стенами двухэтажек. Здесь время текло по своим, особым законам, а главными героями были не мы, дети, а взрослые. Их судьбы разворачивались у нас на глазах.

В однокомнатной благоустроенной квартире на втором этаже жила тётя Тома с дядей Юрой. В пятидесятилетнем возрасте его трудовой стаж уместился в четыре коротких года, после чего началась бесконечная череда тюремных сроков и поисков выпивки.

Она же, получавшая скромную пенсию, всё-таки продолжала неутомимо трудиться в больнице.

Трудолюбие прачки Тамары Терентьевны многократно отмечалось руководством ЦРБ, чему она была очень рада.

Тётя Тома до самого конца трепетно заботилась о своей престарелой матери,  ездила в деревню, помогая родным сожителя. До сих пор удивляюсь, откуда у неё брались силы?!

Каждый день, уходя на смену, она запирала Юрия на ключ, пытаясь спасти от очередного запоя. Но у него был свой «ангел-хранитель» — соседка Татьяна. Она не отличалась целомудрием, но обладала удивительной изобретательностью. Через тонкую трубочку в замочную скважину она умудрялась напоить алкоголика спиртом «Рояль», словно передавала ему желанную весточку с воли.

Иногда «пленник» спускал с балкона верёвку — наш дворовой лифт для запретного груза. К ней привязывал заветную бутылку сосед Толян. Тот был человеком практичным и с Юрой не пил.

— С ним выпьешь — разоришься, — объяснял «спаситель».

— Он жадный: нальёт гранёный стакан, хлопнет залпом, даже не вздохнёт, не то, что закусит.

Неумолимо пронеслись годы, отсчитав десятилетия. Двор опустел. Юра погиб нелепо и страшно — на пожаре. У Толяна просто остановилось сердце. Татьяна пережила их ненадолго — ушла через год, оставив после себя лишь эхо дворовых сплетен.

Бездетная тётя Тома осталась одна. Теперь в её квартире поселилось много кошек, которых раньше сожитель «на дух не переносил». Жильцы ворчали, ругались… В подъезде царил неприятный запах. Но ей было всё равно –  кошки стали её семьёй, утешением и спасением.  

Она часто заходила к моим родителям — кроткая, уставшая женщина с потухшим взглядом. Пила чай, иногда даже засыпая прямо за столом, склонив голову на руки.

– Опять этот тип напился! – сокрушалась она, тяжело вздыхая.

Мы все жалели её, сочувствовали, стараясь по возможности помочь. Со своей дачи привозили овощи, картошку…

А сколько радости она испытывала, когда в гостинцы получала мелкие пушистенькие груздочки, собранные нами на нашей любимой Торге. В эти минуты с её измученного лица не сходила благодарная улыбка.

Я помню её метания: то она выгоняла своего мучителя, крича до хрипоты, то снова принимала, вытирая слёзы дрожащими руками.

Здоровье было подорвано. Года через два и её не стало: упала на лестничной площадке. Светлая память о неугомонной соседке останется в наших сердцах!

Так и прошло моё детство — не в сказке, а среди этих странных, но дорогих мне людей.

В этом была вся их жизнь — нелепая, но по-своему цельная.

25-26 апреля 2026 г.

Комментариев:

Вверх

Вверх