| |
Андрей СМОЛИН
(г.Вологда)
ОСЕННИЕ ЭТЮДЫ
(Стихи разных лет)
* * *
Огородные страсти затихли,
облетает берёзовый лес,
ожидаются снежные вихри,
как послание тёмных небес.
Я ещё побреду на болото
(надо клюкву до снега набрать),
без души позавидует кто-то,
обещая меня оболгать.
Ну так что же! Осенние склоки
так привычны и в нашем краю,
ненавижу все эти мороки,
но ещё за себя постою...
Дует ветер печально-холодный,
и пугает безлюдье сейчас…
Воет волк, хоть совсем не голодный,
видно, ведьмы пускаются в пляс.
ПАМЯТИ НИКОЛАЯ РУБЦОВА
В это время увяданья
можно сдохнуть от тоски,
чтоб застыть как изваянье
где-то у большой реки.
Настигают злые мысли,
ветер свищет до утра,
забываю жизни смыслы:
так, видать, всему пора.
А внизу река (как лопасть) –
гонит волны в океан,
тут любой познает робость –
будь при жизни хулиган.
Убежать бы с пьедестала
и забыть кошмарный сон...
Только ветер в том реале –
всё ещё смертельный стон.
* * *
Плыву теперь я по теченью,
Куда, зачем? Не всё ль равно!
Не будет станций назначений,
Мне не зачем смотреть в окно…
Меня не удивить дорогой,
И так же скучен мне привал.
Никто уже не скажет строго:
- Не всё ты в жизни испытал.
Не всё, не всё! К чему заботы?
К чему весь этот гам и свист?
Боюсь напрасной я работы,
Коль я себе не машинист…
Плыть по теченью так приятно,
Что забываешь даже боль,
И, может, даже и отрадно,
Что вновь увижусь вдруг с тобой.
* * *
Пожалеть бы себя – вновь пора чёрностопа!
Пожалеть бы! И с печки потом не слезать...
А и дел-то – по лесу версты три протопать,
И пора бы – обнять престарелую мать.
Это раньше тропой по жнивью меньше часа –
Там теперь березняк и дорога в обход!
Ух, какой разрослась нашей памяти чаща,
В тихой Толшме теперь не отметят нам брод.
Много лет как заброшены наши покосы –
Только в пору грибную направим стопы...
Чёрный ворон, бывает, устроит разносы,
Что никто не почистит ручей у тропы.
Всё ж опять облачаюсь в свою телогрейку,
Выхожу за околицу, будто во мрак...
Ветер дует, терзая в той роще жалейку –
Словно мама включает небесный маяк...
ПРОЩАНИЕ С ОСЕНЬЮ
Когда листопада последняя часть
теперь завершает паденье,
ищу я какой-то неведомый час,
чтоб выразить всем восхищенье.
Мы будто не знаем, что осень уйдёт,
изменится угол наклона,
а осень остатки дождей разольёт
подальше, в речные поддоны.
А мы, сомневаясь, ещё что-то ждём,
и верим в любые обманы,
и будем в окно наблюдать за дождём,
и видеть густые туманы...
И будем следить за паденьем листа –
ничто ведь его не удержит!
И видеть, как будто меняясь с поста,
нам осень тропинку заснежит.
ОСЕННЯЯ ПЕСНЯ
Знобит березнячок у Толшмы,
Берёзки сгрудились в кружок,
Им холода представить сложно,
За летом всё ещё должок.
И соснячок грустит о лете,
Хотя ему повеселей –
В зелёный свой наряд одетый,
Он стал заметно посмелей.
Но грустно всё-таки в природе,
Хоть, говорят, что слёз не лей…
В своём, без устали, походе
Молюсь о благе летних дней.
И словно замирает ветер,
И спит чернильная река,
И рыбка золотая в сети
Придёт на счастье рыбака!
СЕНТЯБРЬСКОЕ УТРО
Шуршала осень под ногами
В ночь подмороженной травой,
Я время измерял шагами,
Как будто осень мне впервой.
Над горизонтом тучи плыли –
Закрасив сталью небосвод,
Там – тёмно-серое разлили,
Там – солнцу воспрещен восход.
И стало грустно и печально,
И этот день теперь не мил,
Хоть всё казалось изначально,
Что жизнь я круто изменил...
Но всё останется как прежде:
Вот эта осень и трава,
И места больше нет надежде,
И опадёт опять листва...
ДВОЙНИК
Вот и осень, мой друг, наступила!
Ты всё ждёшь, что я сдохну в ответ?
Доставай-ка пастель и чернила,
чтоб успеть завершить наш портрет.
И забудь ты привычку вульгарную
всякий раз завлекать продавщиц!
Ну найди ты девицу бульварную –
для неё ты потом будешь принц.
И не пей никогда больше водки –
непристойно в твоих-то годах...
Лучше выпей настойку солодки,
будешь твёрже стоять на ногах.
И пора быть давно сознательней –
отвечать за слова и дела!
И в подругах быть проницательней,
раз не знаешь ты им числа...
Ну и где ты опять ковыляешь?
Ты пока что меня потерпи!
Зря прощальные взгляды бросаешь –
сам ведь сдохнешь потом без любви...
СВИДАНИЕ С ПЕРВЫМ СНЕГОМ
Пошёл поговорить со снегом
о наших радостных делах,
а он идёт заметно с креном,
как будто пьян на радостях.
А он идёт сейчас в охотку –
ведь впереди долга зима!
И надо показать сноровку –
и есть ли снега в том вина?..
- Ну что, дружок, какие планы
на длительный и злой сезон?
Давай-ка, дёрнем по стакану
за твой нежданный непокой...
И пить теперь не будем с горя,
ведь ты у нас опять в гостях,
Давай о счастье будем спорить,
но лучше бы не впопыхах...
- О счастье нам не надо спора –
зачем такая маята?
Давай споём-ка лучше хором:
как хороша у нас зима!
Как хорошо, что мы живые –
и сердце пляшет и поёт,
забыты раны ножевые,
и не скользит под нами лёд...
- Ого, какой ты нынче смелый!
Я рад, на споры не идёшь!
Но, друг, ты стал какой-то квелый,
как будто зиму предаёшь...
Мне не ответил снег летучий,
и потому напала дрожь,
и стал мне этот вечер скучен,
а ночью, вроде, будет дождь...
* * *
Такие дни, что хочется рыдать:
То ураган, то заморозки утром!
И замирает в мире благодать,
И яркой нет искры в том слове мудром,
Чтоб смысл его всем верно передать…
Непостижимы тайны бытия,
И каждый день бесследно мимо, мимо…
Нам не дано дожить до «Жития»,
И это мне давным-давно вестимо,
Как мальчику, не знавшему бритья,
Иль иноку, принявшему подстриг,
Иль школяру, ушедшему из дома,
Или тому, кто всё уже постиг,
Иль старику в прекрасной, тихой дрёме,
Которому приснится в море бриг…
Такие дни, что холод и тоска,
Не хочется ни счастья, ни покоя…
Хоть надо выйти до того леска,
Где старый лось приходит к водопою,
И не боится меткого стрелка…
НА РОДИНЕ ВАСИЛИЯ БЕЛОВА
За Тимонихой – светлые дали:
так прекрасен здесь русский простор!
Где и как нас когда-то предали,
где и как вовлекли всех в раздор?..
Тут невольно грустишь, созерцая,
что совсем позаглохли жнивья,
а Тимониха – баба слепая,
притулилась, теперь чуть жива.
Тишина, как на старом кладбИще,
лишь шумит ветерок верховой,
а когда-то стояли – избищи,
и в поля шёл народ трудовой!
Так легко эту жизнь представляешь,
будто было всё только вчера,
и кого-то в душе умоляешь:
пусть вернутся сюда мастера!
Пусть бы сельская жизнь закипела,
колосилась поспевшая рожь,
ведь Тимониха столько терпела,
чтоб почувствовать радости дрожь!..
Постоял, погрустил по-над кручей,
и поеду в край вечных болот!
На просторах тяжёлые тучи
совершают привычный обход…
РАЗМЫТЫЙ ПУТЬ
Зачем-то прячут небеса
за серой бахромой,
и как же мне пройти леса
дорогою прямой,
взойти потом на пьедестал,
и там навек застыть,
хоть я и быть не перестал,
не потерял всю прыть?..
Ау, ау! Кричу в лесу –
ответьте кто-нибудь, –
ведь я ответственность несу
за свой мятежный путь.
Но только с неба льёт вода –
холодный, грустный дождь,
печально плачут провода,
когда с пути сойдёшь...
* * *
Влюбляться осенью полезно:
ну да, теплей, ещё теплей!
Нам у костра не будет тесно
среди гуляющих теней.
И тут услышишь птичьи трели,
и вспомнишь, как акация цвела!
Казалось, песни надоели,
а запахи свели с ума...
Но лето быстро промелькнуло,
прошёл и яркий листопад,
все наваждения стряхнуло,
всё было будто невпопад.
Всё холодней, темнее ночи,
но пусть душа цветёт нежней:
и надо нам влюбляться срочно,
чтоб не задул бы зимовей.
ПОСЛЕДНИЕ ГРИБЫ
Памяти Сергея Чухина
Уходим за последними грибами...
(С.Чухин)
Борюсь с желанием,
а в лес ведь хочется:
и кабы ах, но вдруг
растут грибы!
Хоть за последними
сейчас морочиться,
но в этом знаки
благости судьбы.
Молчат лески,
снежком вчера побитые.
Трубит в них лось,
подругу потеряв,
я понимаю в нём
мотивы скрытые –
да кто из нас
потерям будет рад…
Шуршит листва,
когда кружу полянами,
цепляет ельник,
не пуская вглубь,
да и берёзки кажутся
мне пьяными,
и тоже преграждают
дальше путь…
И что кружить
лесками да оврагами,
когда есть тёплый дом,
а нём – обед?
И надо дорожить
простыми благами,
чтоб избежать ненужных,
новых бед…
ОКТЯБРЬСКОЕ
Октябрь. Переживём и это.
Свернуться в трубочку и сохнуть на печи.
Просить своё талантливое эго
о том, чтобы простили палачи.
В окне торчит разбитая посуда
из синих звёзд и взбалмошной луны.
Там обо мне нет больше пересуда,
как нет и надоедливой шпаны.
Пора собраться, выйти на дорогу:
о как прекрасна ночью тишина!
Я что-то бы хотел сказать и Богу,
но раздражает пьяная луна.
* * *
Теперь в лесу бесшумней и прозрачней –
листва смягчает для шагов тропу,
и я, не став душою алчней,
всю позолоту и багрянец соберу...
Ведь знаю: это всё так тленно,
и обратится в новый прах,
но всё ж стою коленопреклоненно,
как самый нежный вертопрах...
Ещё цветут последние ромашки,
гудит над ухом запоздавший шмель,
никто не поднесёт мне водочки рюмашку,
никто не скажет, что я старый пень.
Вот потому сильнее сердце бьётся,
вот потому так вольно дышит грудь,
пусть надо мною небо не сомкнётся –
туда ещё не выбран путь...
ПИСЬМО ИЗ ДЕРЕВНИ
Послушай радио: в Москве – дожди,
а в Питере закрыли дамбу,
как много в мире бренной ерунды,
в которой промысла ни грамма.
Я в лес пойду, чтоб поглядеть опять,
как змеи прячутся по норам,
и соберу подвяленных опят –
с весны до осени у них свой норов…
Увижу парусом летящий лист,
и он пусть надо мной кружится,
я выдержу, я всё ещё плечист –
здесь ничего дурного не случится.
Не слушай радио! Не слушай этот бред.
Жизнь хороша, когда нет помраченья.
И не забудь сегодня свой берет,
везде дожди, поверь в предупрежденья.
НОЯБРЬ В ДЕРЕВНЕ
Двор за окном угрюм и грязен
(растаял первый снегопад),
и лес вдали столь безобразен,
что с грустью отвожу свой взгляд.
Живу один в пустой деревне,
из дома – только за водой,
и думаю, что здесь издревле
едва ли был такой устой...
Едва ли просто здесь так жили:
с утра поел, потом – кино,
мне даже книги отложили,
чтоб мог спокойно пить вино.
Без грусти пить вино под вечер,
и думать об игре теней –
всё раньше зажигаю свечи,
ведь с каждым днём темней, темней... |
|
