Фото: Евгений Шварц и его первая жена актриса Гаянэ Халайджиева (Холодова). 1920–е годы

«Без огня моей любви я опустел. Мне не хочется рассказывать о тех годах. Я просто жил и хотел нравиться, только нравиться, во что бы то ни стало; куда меня несло, туда я и плыл, пока несчастья не привели меня в себя, и я не попал в Петроград 21 года артистом Театральной мастерской. Я был женат, несчастен в семейной жизни, ненавидел свою профессию, был нищ, голоден, худ, любим товарищами и весел, весел до безумия и полон странной веры, что все будет хорошо, даже волшебно». (Е. Шварц).

Предисловие

Евгений Шварц родился 21 октября 1896 года в Казани в семье врача. Про родителей он писал:

«Отец был сильный и простой. Участвовал в любительских спектаклях. Играл на скрипке. Пел…Мать была много талантливей и по-русски сложная, и замкнутая…».

Двухлетним ребенком родители перевезли его на Северный Кавказ, в город Майкоп. С раннего детства Женя признавал только те выдуманные истории, которые имели счастливый финал. Наотрез отказывался дочитывать книжку, заподозрив, что она может кончиться грустно. Впервые слушая про Дюймовочку, он с ужасным криком заткнул себе уши и не дал маме дочитать, потому что слишком боялся плохого конца.

До Первой мировой войны Евгений Шварц учился в Майкопском реальном училище и окончил его в 1913 году. После этого он поступил в Народный университет имени Шанявского в Москве на юридический факультет, а затем перевёлся на юридический факультет Московского университета. Осенью 1916 года был призван в армию. В апреле 1917 года служил рядовым в запасном батальоне в Царицыне, откуда в августе 1917 года как студент был переведён в военное училище в Москву и зачислен юнкером, 5 октября произведён в прапорщики. В начале 1918 года вернулся к родителям в Екатеринодар, где вступил в Кубанскую армию Покровского, а потом – в Добровольческую армию, которая воевала против большевиков. В феврале 1918 года Добровольческая армия отправилась в Ледяной поход на Кубань, в ходе которого генерал Корнилов собирался освободить Екатеринодар. При штурме города 13 апреля «Корнилов — не человек, а стихия», — так говорил плененный войсками Корнилова австрийский генерал Рафт, был убит снарядом, когда спал в своём штабе. А Евгений Шварц при штурме получил тяжёлую контузию. И военные действия для него закончились выбитыми передними зубами, тремором рук и тифом. По счастью, он попал в госпиталь в Екатеринодаре, где в то время работал хирургом его отец. Естественно, Шварцу пришлось скрывать свое участие в Белом движении, поскольку это могло привести к большим жизненным осложнениям.

Евгений Шварц – актёр ростовского театра…

Выписавшись из госпиталя в 1919 году, Евгений отправился в Ростов-на-Дону, где поступил в ростовский университет, переведенный из Варшавы, и заодно в «Театральную мастерскую» в качестве актера. В университете Шварц проучился недолго, оставил учёбу, и посвятил себя театру, работая в театральной мастерской, которая была создана в 1917 году молодым режиссером-экспериментатором Павлом Вейсбремом, его Шварц встретил вскоре после начала своей учёбы в ростовском университете.

«Познакомился я с ним в самый разгар душевной своей разладицы, — писал Шварц об этой встрече. — Не зная, куда себя девать, побрел я вслед за Тоней [Антон, двоюродный брат Шварца] в Театральную мастерскую, основанную Вейсбремом. Этот молодой коллектив с очень неустановившимся составом постепенно превращался в театр и в 20 году стал государственным».

Этот ростовский театр был небольшой, но очень уютный. Шварц о том времени вспоминал так:

«Особняк Черновых на бывшей Садовой улице, ныне улица Энгельса, в Ростове-на-Дону, 1920 год, театр «Театральная мастерская» захватил особняк не без участия хозяев. Дочка их, её муж, брат мужа − все артисты театра... Зал черновского особняка был превращен в крошечную театральную залу. А мы, случайно встретившиеся, едва вышедшие из юношеского, бесплодного, несамостоятельного бытия, стали профессиональными актерами...».

Ведущее положение в нём занимали два Шварца — Евгений и его двоюродный брат Антон, и их жены — жена Евгения — Ганя Холодова и жена Антона — Фрима Бунина. Режиссером был Павел Вейсбрем, которого все называли просто Павликом. Остальные актеры были ближайшие друзья-приятели. Актёрскую одаренность Шварц унаследовал от своей матери, Марии Фёдоровны. Она была очень одаренной актрисой-любительницей. В рецензиях на спектакли «Театральной мастерской» критики отмечали его выдающиеся пластические и голосовые данные Евгения Шварца и прочили блестящее актёрское будущее как неординарному актёру.

Женитьба на Гаянэ

В ростовском театре Шварц познакомился со своей первой женой и в 1920 году решил жениться. Николай Чуковский вспоминал:

«Первая жена его была актриса Гаянэ Халаджиева, по сцене Холодова, в просторечии – Ганя, маленькая женщина, шумная, экспансивная, очень славная. Она долго противилась ухаживаниям Шварца, долго не соглашалась выйти за него. Однажды, в конце ноября, поздно вечером, шли они в Ростове по берегу Дона, и он уверял её, что по первому слову выполнит любое её желание. «А если я скажу: прыгни в Дон?» – спросила она. Он немедленно перескочил через парапет и прыгнул с набережной в Дон, как был – в пальто, в шапке, в калошах. Она подняла крик, и его вытащили. Этот прыжок убедил её, она вышла за него замуж».

Возможно это красивая выдумка. И как же тут ни вспомнить порывы искренних чувств героев пьесы самого Шварца «Обыкновенное чудо», где есть такие слова:

«Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придёт конец. Слава безумцам, которые живут так, как будто они бессмертны, — смерть иной раз отступает от них».

Шварц женился на актрисе этого театра Гаянэ Халаджиевой.

«Регистрация нашего с Женей брака, как это теперь называется, состоялась 20 апреля 20-го года в Никольской армянской церкви. Для матери, и особенно для ее братьев, брак дочери-армянки с евреем (отец Жени был еврей, а мать — русская) был чем-то противоестественным, и потому они потребовали, чтобы Женя принял нашу веру. Женя к религии был равнодушен и согласился… И потом в паспорте у Шварца еще долго стояло — «Евгений Шварц — армянин», – вспоминала Гаянэ.

Свадьбу праздновали у мамы Гаянэ, Исхуги Романовны в Нахичевани. Был голодный 20-й год. Город только что был освобождён красными. Стол был настолько беден, что, когда Исхуга Романовна увидела вазу с сахаром, которыю подарили братья, у нее вырвалось радостное восклицание. После «свадебного чая» молодожёны пошли в город, где сняли маленькую комнатку. Шварц очень любил мать Гаянэ и даже говорил, что, если бы она была молодой, он развёлся бы с Гаянэ и женился на ней. Мать была племянницей Микаэла Налбандяна, который был писателем, поэтом. Шварц очень интересовался судьбой Налбандяна и говорил, что напишет о нём повесть, но так и не написал.

В конце сезона 1920–1921 года ростовский театр отыграл последний спектакль. Все разошлись по домам. Декорации разобрали, в театре осталось несколько актрис. С улицы вошёл мужчина и спросил, где здесь дирекция. Актрисы указали ему вверх. Он поднялся по лестнице к директору театра М. С. Горелику, про которого Шварц вспоминал:

«Несмотря на свой возраст (ему было 22-23 года), он заставлял себя слушаться как старший. Он вел театр со свирепой и молчаливой энергией...».

Пришедшим в театр мужчиной был поэт Николай Гумилев, который хотел, чтобы в театре сыграли его пьесу «Гондлу». Собрали опять труппу театра, поставили декорации и сыграли эту пьесу. В зале было всего два зрителя — Гумилев и Горелик. Постановка Гумилеву понравилась, и после окончания спектакля он сказал: «Спасибо, ребята. Такой театр надо перевозить в Петроград». Денег на переезд у Шварца, как и всегда, не было и он пошёл на базар и продал свою студенческую тужурку, а зачем она ему, университет-то он бросил ради актёрства. Глядя вслед покупателю, ему чудилось, что вместе с тужуркой уходит его молодость. Ну, какая молодость? Шварцу было уже под четверть века…

Петроград

5 октября 1921 год Гаянэ с Евгением приехали в Петроград, где им отвели в общежитии большую комнату на втором этаже дома на углу Невского и Владимирского. Кровати стояли вдоль двух стен. Время было голодное и основной пищей была картошка. Посредине комнаты стоял большой стол под белой скатертью, а на нём стоял графин с замерзшей водой. В комнате было ужасно холодно. Спать ложились с горячим утюгом, и всё равно мерзли. Помещение им предоставили на Владимировской, в доме 12. Там, где теперь театр Ленсовета. Открылся их театр спектаклем «Гондла». Несколько раз сыграли «Гондлу», «Адвоката Пателена», «Гибель «Надежды»». Провели несколько репетиций аристофановской комедии «Киклоп», где Евгений Шварц был в главной роли. По новым экономическим законам, театр должны были перейти на самоокупаемость, но даже при полных сборах не хватало даже на отопление. В зале было холодно и Публика уходила после первого акта и говорила билетерам: «Летом досмотрим». К весне 1922 года театр развалился.

Кто-то из артистов вернулся в Ростов, а Гаянэ с Женей остались в Петрограде. Из общежития их попросили. Женя грузил уголь в порту, работал продавцом в книжном магазине на Литейном. А уже меньше чем через год не было в Питере литературного общества или кружка, в котором не знали бы Женю Шварца. Высокий, статный, светлоглазый красавец-блондин с классическим римским профилем, которого не портило даже отсутствие двух передних зубов, потерянных ещё в «Ледяном походе». Двадцати пяти лет от роду Евгений Шварц решительно покорил литературный Петроград, как искусный рассказчик-импровизатор. Он даже угодил в этом качестве в персонажи появившейся в 1931 году повести писательницы Ольги Форш «Сумасшедший корабль» под именем Геня Чорн: Это был «…импровизатор-конферансье, обладавший даром легендарного Крысолова, который, как известно, возымел такую власть над ребятами, что, дудя на легкой дудочке, вывел весь их мелкий народ из немецкого города заодно с крысами. Сейчас он вознес римский свой профиль над сценой…».

«Я нередко бывал и у него. Жил он тогда на Невском, недалеко от Литейного, во дворе доходного дома, в маленькой квартиренке с таким низким потолком, что до него можно было достать рукою. У Жени Шварца была тогда большая и очень трудная семья. Ганя Холодова привезла с собой из Ростова свою мать и своего младшего брата Федю. Тёща Шварца, Эскуи Романовна Холоджиева, была красивая, добрая и мудрая старуха, почти неграмотная, хотя происходила из хорошей армянской семьи — ее родной дядя был Налбандян, известный армянский просветитель, друг Герцена. Федя, пламенный юноша с гортанным голосом, скоро женился, и в квартиренке обосновалась ещё и его жена Леля — сдобная бело-розовая блондинка. В этом шумном семействе Женя — с тихим голосом, грустным юмором и деликатной уступчивостью — совершенно терялся. У него не было места ни для работы, ни для отдыха. А между тем он был единственным кормильцем всех этих многочисленных Холоджиевых, — он, актер закрывшегося театра и литератор, ещё ничего не написавший», – писал Николай Чуковский.

Путь Е.Шварца в литературу

Естественно, семья Шварца крайне бедствовала, и Женя жил в постоянных поисках заработка… И вот в самом начале 1923 года он затеял с Михаилом Слонимским поездку на Донбасс в гости к отцу, работавшему в то время на соляном руднике им. К. Либкнехта хирургом. В редакции газеты «Всероссийская кочегарка» Шварц познакомился с Николаем Олейниковым, редакционным секретарём и поэтом. Знакомство это переросло в творческий союз. Шварц под разными псевдонимами (Щур, Леший, Чертяка и др.) публиковал в газете свои сатирические фельетоны и рассказы. В 1924 году опубликовано первое детское произведение Шварца — «Рассказ старой балалайки», опубликованное в июльском номере детского альманаха «Воробей». После возвращения с Донбасса со второй половины 1924 по октябрь 1925 года Шварц работал ответственным секретарём журнала «Ленинград». Затем перешёл в созданное Львом Клячко издательство детской литературы «Радуга», где работал до 1928 года. В 1925—1931 годах одновременно работал в детском отделе Госиздата под руководством Самуила Маршака. С 1925 года Шварц был постоянным сотрудником детских журналов «Ёж» и «Чиж». В 1929 году Ленинградский ТЮЗ поставил первую пьесу Шварца — «Ундервуд», которую публика приняла хорошо, но реакция Хармса и Маршака была холодной.

Тайные встречи Шварца и рождение дочери

В 1928 году Шварц начал тайком встречаться с замужней женщиной Екатериной Ивановной Зильбер (в девичестве Обух) и это длилось почти год, в разлуке они писали друг другу письма. Евгений делал всё, чтобы Гаянэ, ожидавшая ребёнка, не тревожилась. Любовь делала его одновременно безумно счастливым и страшно несчастным. Шварц в детстве затыкал уши, чтобы только не слышать историй с плохим концом. А здесь он чувствовал, что конец будет плохим.

«Он никогда не умел противостоять любви, потому что был слабый человек. Он совершал решительные поступки именно потому, что чувствовал свою слабость. Полюбив Ганю, он прыгнул с набережной в Дон. Полюбив Екатерину Ивановну, он оставил Ганю и новорождённую дочь. В течение долгого времени он знал, что ему предстоит нанести Гане чудовищный удар, неизбежность этого так страшила его, что он всё откладывал и откладывал, ничем себя не выдавая, и удар, нанесённый внезапно, ничем не подготовленный, оказался вдвое страшнее», – говорил про Шварца Корней Чуковский.

В апреле 1929 года Гаянэ родила дочь Наташу, они жили Невский проспект 74. Только в июле 1930 года Шварц признался жене, что любит другую. В октябре ушёл из семьи. «Первый брак был несчастным потому, что домашние яды выжгли, выели любовь из моей жизни. Но вот я стал искать, придумывать влюбленность. Притворяться. Пока в 1928 году не встретился с Катей, и кончились неистовые будни моей семейной жизни. Снова любовь, не слабее первой, наполнила жизнь. И я чудом ушёл из дому. И стал строить новый. И новее всего для меня стало счастье в любви. Я спешил домой, не веря себе. До тех дней я боялся дома, а тут стал любить его. Убегать домой, а не из дому», – писал Евгений Шварц в автобиографической прозе «Позвонки минувших дней».

Для Гаянэ это становится настоящим ударом, ведь вместе они прожили 9 лет. Со слов Гаянэ:

«Евгений Львович был очень мягким человеком. Любил Чехова, чей портрет всю жизнь стоял на его столе, за которым он писал Шварц очень любил детей. Помогал он многим и чужим ребятам, подбирали они с Гаянэ и беспризорников, и помощи Маршака устраивали их в детские дома. Это было тогда не так просто. Дети стайками ходили за Шварцем. Стоило ему появиться во дворе, как они уже кричали: «Наташа, твой папа идёт!».

Дочь Евгения Шварца - Наташа

«Любовь моя к Наташе пронизывала всю мою жизнь, вплеталась в сны. Когда я приехал в Песочную во второй раз, я, чтобы не испугать дочь и не пережить самому того, что в прошлый приезд, заговорил с бабушкой, не глядя на Наташу. И вдруг услышал звон бубенчиков. Я оглянулся. Это Наташа старалась обратить на себя внимание. Она трясла лакированные, новые вожжи с бубенцами, висевшие на углу кровати. Я их ещё не видел. Когда я обернулся, Наташа показала мне на свою новую игрушку и улыбнулась застенчиво. Когда немного погодя пошёл я к дверям, чтобы прихлопнуть их поплотнее, Наташа горестно вскрикнула и чуть не заплакала. Она думала, что я ухожу. Так я снова занял место в её жизни. Уже прочно. Мы уходили с ней гулять на речку, разглядывали с узенького пешеходного мостика бегущую воду. Говорил всё я, а Наташа только требовала объяснений, указывая пальцем. Сама высказывалась редко. Только однажды, когда мы вышли на улицу после дождя, она показала на лужу, покачала головой и сказала укоризненно: «Ай, ай, ай!». Часто ходили мы к дощатому забору, за которым жил телёнок, рассматривавший нас так же внимательно, как мы его. Наташа долго считала его собакой, пока не столковались мы на том, что это – му. Му-ля-ля. Я избегал особого детского языка, не любил его, но Наташа уже пользовалась им, и мне приходилось с этим считаться», – писал о своей дочери Наташе Евгений Шварц.

Наташа была похожа на отца. Их сближали не только улыбка, выражение глаз, тембр и мягкие интонации голоса, но и умение подмечать детали. Подобно отцу, она любила рассказывать. Как и он, выхватывала из окружающей среды сюжеты, превращая их в окрашенные юмором истории.

После войны какое-то время Наташа жила с отцом Евгением Шварцем в писательской «надстройке» на канале Грибоедова, д. 9. В Ленинграде По-видимому, это было связано с обменом квартиры Холодовой и иными бытовыми обстоятельствами. У отца Наташа часто бывала и тогда, когда жила с матерью и бабушкой Исхуги Романовной. В любом случае Шварц находил время для общения с дочкой. Они вместе гуляли по городу, посещали Эрмитаж, навещали писателей в доме на углу Марсова поля и Мойки, занимались хозяйственными делами… Весной 1948 года Наташа пришла к отцу на Старо-Невский в сопровождении Олега Леонидовича Крыжановского. Москвич, фронтовик, учёный-энтомолог находился в Ленинграде в длительной командировке. И снимал комнату в коммунальной квартире на Литейном, где жила семья Холодовой Гаянэ. Между Наташей и Олегом завязался квартирный роман, спустя год завершившийся свадьбой в той же квартире. Отсутствие Евгения Шварца на свадьбе дочери можно объяснить молодежным составом присутствующих и решением новобрачных провести вечеринку без опеки родственников. Евгений Шварц, конечно, не был в восторге от такого решения. Наташины визиты к отцу длились до 1949 года — до момента её замужества и переезда в Москву. Шварц писал ей в Москву:

«Знай твёрдо, что всегда и при всех обстоятельствах, пишу или нет - я с тобой и за тебя, и ты для меня самое главное... Впрочем, ты это и без моих слов знаешь».

В дальнейшем Шварца и Олега Крыжановского связывали дружеские отношения. Олег Леонидович и Наталья Евгеньевна прожили вместе 47 лет. У них родились дети: Маша и Андрей.

Внук Евгения Шварца – Андрей Крыжановский

Когда в 1950 году родился в Москве внук Андрей, Евгений Шварц радостно сообщал знакомым: «...у меня родился внук! В Москве! Мужчина!».

«Жил да был на свете маленький Андрей.
Знайте, знайте, дети: дед его – еврей.
Бабушка – армянка, мама – шарлатанка,
Папа – кандидат. Плохо дело, брат».

Это шутливое стихотворение написано Евгения Шварцем о своём внуке от первой жены Гаянэ, Андрее Олеговиче Крыжановском. Слово «шарлатанка» здесь — не характеристика реальной матери Гаянэ, а часть абсурдного, гротескного образа. Оно создаёт комический эффект за счёт резкого, нелепого контраста с другими деталями (национальности родственников, статус отца). Евгений Шварц часто использовал в своих произведениях сатиру и гротеск, чтобы обнажить человеческие пороки и социальные нелепости. В этом стихотворении он, вероятно, хотел показать абсурдность некоторых общественных стереотипов и предрассудков, которые были распространены в то время.

Внук Евгения Шварца – Андрей и сам писал стихи. При жизни он выпустил единственный сборник — «Звёздный муравейник» (1990), который с тех пор не переиздавался и стал библиографической редкостью. В нём Андрей писал:

«Я родился в далёком, как детство, году
    говорят, очень слабеньким и маловесным,
             чуть не умер, московским врачом неизвестным
воскрешен, да воздастся ему по труду…».

С 1992 он издавал на свои средства первый и единственный в России журнал поэзии «Речитатив». Умер Андрей Олегович скоропостижно в 1994 году от обширного инфаркта. В юности перенёс миокардит, сердце было больное.

Внучка Евгения Шварца - Мария Крыжановская

Внучка Евгения Шварца, Мария Крыжановская, в одном из интервью вспоминала:

«Поскольку я родилась 1954 году, когда Шварц был жив и более-менее здоров, мы, конечно, успели с ним познакомиться. Мама, которая боготворила своего отца, читала нам с братом много его сказок. Мы много шалили. Родители были люди мягкие, старались не ругать нас за это. А дед, когда звонил, всегда спрашивал: «Как у вас дела в сумасшедшем домике?» Летом мы все вместе отдыхали в Комарово. Евгений Львович там арендовал небольшой домик через Литфонд, а мы снимали поблизости у соседей, чтобы не мешать ему работать…На третий день рождения мне подарили красные бусы, сделали серию фотографий с ними и передали дедушке. Он очень хотел увидеть меня в таком виде: с бусами, косичками и в красивом платье. Мы долго не виделись, он уже болел и больше лежал дома, но в конце лета приехал в Комарово и ждал нас. Однако сделать фото так и не вышло: когда мы приехали, меня заодно с мальчишками остригли наголо! Зашла я к нему в дом и застыла, засмотревшись на Екатерину Ивановну, его супругу, которая стояла перед зеркалом. Мне кричат: «Маша, иди, дедушка зовет!» А я отвечаю: «Не хочу отсюда уходить, здесь красивое личико». А дедушка говорит из другой комнаты: «Иди, иди сюда, здесь тоже красивое личико лежит». Помню, как в свой последний день рождения он учил меня песенке: «Там в дали у бора огоньки зажглись». А я себе представляла дачную уборную у забора и одинокий огонек. Дедушка умер, когда мне было три с половиной года, но ощущение его любви и доброты сохранилось до сих пор».

Эпилог

Гаянэ без труда узнала себя в мачехе, когда был снят фильм «Золушка» по сценарию Шварца. Евгений в шутку говорил, чтоб брак их не был крепким, потому что совершился в холодной воде, а не небесах. Гаянэ больше не вышла замуж, всю жизнь проработала в театре. Скончалась 28 января 1983 года в Ленинграде.
Вторая жена Евгения Шварца — Екатерина Ивановна Зильбер в первом браке была замужем за композитором Александром Александровичем Зильбером (псевдоним Ручьёв, 1899—1970), братом писателя Вениамина Каверина. Она покончила жизнь самоубийством в 1963 году, так как не смогла жить без Евгения Шварца, который умер 15 января 1958 года в Ленинграде.

Источники:
1. Шварц Евгений Львович Книга «Позвонки минувших дней»
2.Ольга Медведева «Внучка писателя Евгения Шварца Мария Крыжановская: У меня до сих пор сохранилось ощущение любви и доброты деда»
3.Журнал «Речитатив» 1997. № 1
4.Биневич Евгений Михайлович Книга «Евгений Шварц. Хроника жизни»
5. Татьяна Белогорская «Незабываемое»

Комментариев:

Вверх

Вверх