Уже переодеваясь в конце рабочего дня, то есть скидывая рабочую фуфайку и старые резиновые сапоги, в которых ходила обычно по ферме, Ольга ещё раз осмотрела телятник, убеждаясь, что все её подопечные дружно жуют, стойла вычищены, никто из телят не выглядит болезненно – ожидать незапланированного вызова, который окажется сегодня особенно некстати – не стоит. Хотелось провести сегодняшний вечер дома спокойно, никуда не бегая по срочному вызову – сегодня Вадим должен был прийти с друзьями, намечалось такое долгожданное и немножко пугающее событие… Сегодня вечером это событие и произойдёт…

– Как-то странно это всё-таки: меня – и будут сватать. Необычно же, интересно, а другие девушки тоже волновались в такой день, как и я? Или это было привычно?.. – так и эдак прикидывала Оля, поправляя платочек и оглядывая себя в осколок зеркала, засиженный мухами, прикрепленный подле двери в комнатушке доярок: какая-то неясная тревога оставалась в душе. – И как это ещё всё пройдёт у меня…

Тревожилась невеста не напрасно – всё не выходил из головы вчерашний эпизод, оставивший неприятный осадок. Готовясь к предстоящему сватовству, Оля затеяла уборку в доме, уже домывала пол, когда вошла мама: «Пол моешь перед сватовством – плохая примета: за пьяницу выйдешь, доча, намаешься, попомнишь мои слова!»

Маме Вадим не нравился отчего-то. Возможно, чего-то нехорошего, гадостей каких-то наговорили соседи – Вадим, молодой солдат, в увольнениях своих до знакомства с Олей дружил с Валей, соседской дочерью, но что-то у них не сложилось. Оля и думать об этом забыла, да вот мама напоминает: «Гулёна он, доча, уедет – бросит тебя!» Ничего не хотела слышать, да разве маму переубедишь…

Бежала с фермы, забыв про усталость, как на крыльях летела невеста. Но что это? На крыльце толпится народ, молча курят угрюмые мужики, не судачат бабы… В тревоге забегает в дом, столкнувшись в сенях с врачом, Фёдором Степановичем: «Прости, Оля, сделал всё что мог, но я не бог!»

Не помня себя, кинулась Ольга к кровати, на которой недвижно лежала мама.

– Мама, мама! Открой глаза! – кричит. – А сестра ей: «Это ты виновата со своим женихом!»

Не помня себя, оказалась Ольга перед иконой на коленях: «Я никогда, никогда, ни за кого замуж не выйду, только бы жива была мама!»

Ольга в каком-то беспамятстве кидается к матери, трясёт, крича: «Открой глаза, открой, мама!» Сестра и соседи пытаются оттащить девушку, решив, что повредилась в уме. Однако, через минуту щёки «покойницы» действительно розовеют, мама открывает глаза! Люди в страхе отпрянули от кровати… Доктор Фёдор Медведев что-то говорил о клинической смерти, но его уже никто не слушал…

В воскресенье солдаты пришли в увольнение в село. Вадим с двумя приятелями зашёл к Ольге.

– Молча повела его на наше любимое место – к реке, – Ольга Николаевна смотрит сухими глазами куда-то в даль невообразимую, где остались наивная девочка и молодой солдат, и свидетели нелёгкого их разговора – неторопкие волны Неси и печально мокнущие ветви ивы прибрежной. – Говорю: «Замуж я не выйду. Никогда. Прости.»

Вадим, демобилизовавшись, уехал в свой Мелитополь. Дембелей из Неси увозили на пароходе, медленно скрывающемся за поворотом реки. Пароход уходил, а провожающие ещё долго махали платочками на берегу. Среди провожающих была и Ольга. Вернувшись домой почти в беспамятстве, легла на кровать, чего никогда днём себе не позволяла. Очнулась: у постели – медсестра, мама, сестра. «Ой, я же на работу опаздываю!» – «Лежи, лежи, доченька, выздоравливай, тебя уже три дня как подменяют на ферме!»

С тех пор замуж Ольга так и не выходила. Сватались парни, конечно, и не раз, но – «Всё у меня выгорело»…

– Мы – коренные поморы. Бабушка, родители – все здесь похоронены. И я здесь родилась, в первом послевоенном году. Солдаты с войны возвращались с Мезени домой пешком – более ста километров! А у отца после ранения сохранялись последствия контузии, передвигался плохо – солдаты, товарищи и земляки, в основном несли его на руках... – Ольге Николаевне эти тяжёлые воспоминания даются с трудом: рассказывает, словно вновь переживая события, из уст в уста передаваемые в семье. – Вдруг стук в окно рано утром: «Марья, поезжай за Николаем! До Сёмжи дотянули, из сил выбились, поезжай на лошади!» Оказался это старший брат мамин, тоже фронтовик, его вперёд послали – вызвать подводу для папы.

Отец был рыбак, сохранилось даже его удостоверение капитана судна. Ходил с Шойны на морского зверя, на кита. В Шойне был рыбокомбинат, на небольших судах – ботах ходили рыбаки в море.

– Тётя Хариесса, младшая сестра отца, мы её звали тётя Хася, работавшая на рыбокомбинате, рассказывала: война докатилась и до наших мест – пришло из Архангельска судно с военкомом, призвали рыбаков – там было двое несинских с отцом – отправили в Архангельск. Отец служил на сторожевике, охранял караваны судов, рассказывал после войны, что немало фугасов за борт перекидал, тонул в ледяной воде, спасая капитана, когда вражья подлодка потопила сторожевик.

Отец, Николай Коткин, израненный и больной, пришёл домой в апреле 1945-го, в марте 1946 умер – сердце отказало. А в июле Ольга, младшенькая, и родилась. Мама – доярка в колхозе, в семье ещё четверо детей – довоенных: 30, 31, 36 и 38 годов рождения.

Окончив в 1960-м школу-семилетку в селе, Ольга сагитировала ещё четверых одноклассников – Нину Шорохову, Васю Окулова, Колю Гладких и Колю Коткина – поступать в Нарьян-Марский техникум. Четверо пошли на зоотехнический факультет, один – на ветеринарный.

– Директор техникума Волков Василий Григорьевич был мне как отец. В первый же год учёбы заболела – в детстве была травма глаза, стала слепнуть. А жили студенты тогда в бывшем бараке для заключённых – даже решётки на окнах остались. – рассказывает Ольга Николаевна об этих тяжёлых днях без обиды, как о чём-то неизбежном. – В длинной комнате – около 30 человек, как в казарме. Одна печь. Не ходила на занятия, лежала в бараке – ребята придут, а я уже закуржавела от холода. Это Василий Григорьевич сумел устроить меня в больницу, хотя мест не было, там меня и вылечили.

Много лет спустя Ольга Николаевна встретила случайно в коридорах поликлиники своего спасителя:

– Как уж он признал меня: «Оля, Олюшка!» – слышу, зовёт кто-то. Бросилась к нему: «Василий Григорьевич!» – старенький, в длинном пальто, с тросточкой. Досталось ему – всю войну прошёл. А меня, на беду, как раз в этот момент вызвали на приём... «Подождите, Василий Григорьевич, 15 минут!» Он вроде кивнул, а вышла из кабинета – нет его... Больше я его не видела. Никогда себе не прощу – Василий Григорьевич мне как отец был!

Агротехникум, что сейчас находится на улице Смидовича, во времена учёбы Ольги Коткиной и её одноклассников только строился. Студенты принимали участие в строительстве – убирали мусор, носили кирпичи. Стройкой заработали себе денег на выпускной вечер в техникуме – закончился и этот период жизни нашей героини.

Распределили молодого специалиста Ольгу Коткину в Ому. Председатель колхоза там – Егор Филиппов.

– Прихожу в контору, а Филиппов мне: «Девочка, тебе чего? Тебе сколько лет-то?! И что они там, в управе, себе думают?! Мне же нужен зампредседателя колхоза!» Стою – маленькая, худая, с двумя косичками, слёзы едва сдерживаю: отказали! Делать нечего – поехала восвояси, в Нарьян-Мар, прихожу в МПО – межколхозное производственное объединение рыболовецких колхозов округа, начальник там был Волынец Дмитрий Михайлович – докладываю: так, мол, и так…

Направили молодого специалиста в деревню Осколково, что вниз по Печоре, колхоз имени Чапаева. Снимала угол у староверов, у которых ни к чему нельзя было прикасаться – такие порядки. Однажды приехал в гости племянник…

– Прихожу с работы – племянник мой на улице, мои вещи тоже выставлены – выгнали староверы!

Там же, в Осколково, едва не до смерти забодал молодого неопытного зоотехника бык. Долго болела, отлёживалась. А весна пришла крутая – паводок большой, в деревне берег подмыло основательно, смыло двухэтажный дом и контору. Стало затапливать и дом, в котором лежала больная Ольга. Спасали своего зоотехника колхозника уже на лодке…

Мама настойчиво звала в Несь – трудно ей было одной управляться и с хозяйством, и со старенькой бабушкой. В Неси предлагали работу на звероферме, но у Ольги оказалась аллергия на запах зверей. К счастью, вскоре появилась вакансия на колхозной ферме. С 1967 года Ольга Коткина – зоотехник фермы. Работа на ферме – известное дело: с раннего утра до позднего вечера. Земляки быстро оценили исполнительность молодого специалиста – стали выдвигать на общественные работы. А дома – не очень здоровая мама, которой за 70, и бабушка, которой уже далеко за 90, и многочисленные племянники, которых Ольга помогала растить. О себе подумать было некогда, замуж так и не вышла…

– Без меня тётю Хасю оформили в индом – дом инвалидов. Звала её к себе – не согласилась: «У тебя мама больна, бабушка старенькая, да ещё и меня к себе возьмёшь?! Останется только вывеску на доме повесить: «Дом инвалидов»… Нет уж, спасибо, милая!»

Тётя Хася была первой женщиной в округе, работавшей на рыболовных ботах. Перед войной страшный шторм случился, бот с командой тёти Хаси унесло в море, помотало, едва не потонули – подобрали рыбаков с терпящего бедствие бота моряки с английского судна, высадили в Норвегии. Спасённых привезли в мурманск перед самой войной, тётя Хася осталась там, в колхозе Уна, там же вышла замуж. Мужа вскоре мобилизовали на войну, через две недели после проводов пришла похоронка… Осталась от мужа только кровиночка-сынок, но в голодуху он не выжил. Тётя Хася вместе с ещё одной землячкой решили возвращаться на родину, в Несь. Всё лето пробирались ночами из Мурманской области в родную деревню, побираясь дорогой.

– Утром рано кто-то стучит в окно к маме: «Мария, впусти, это я!» А кто «я» – сразу и не разберёшь – одни кости да лохмотья…Так и жила тётя Хася одна – всем помогала растить детей, безотказная, безответная труженица была…

Зоотехником проработала в колхозе Ольга Николаевна до октября 2001 года, покуда не сократили. Колхозы организовывали на заре советской власти во всех селениях, даже небольших. Были колхозы во Мгле, в Шойне, в Неси – колхоз «Канин», в Чиже – оленеводческий колхоз имени Ленина. В 60-х годах по программе укрупнения все небольшие колхозы объединили в один – колхоз «Северный полюс». Первый председатель – Вокуев Семён Васильевич.

Колхоз большой, имел три судна и рефрижератор, фермы. Удой на одну корову составлял 1200 литров в то время, когда начала работать зоотехник Ольга Коткина. Через несколько лет показатели повысились – удой достигал 3600 литров! В этом результате – и труд зоотехника. А забот у зоотехника много – «повесили» на него и конюшню в 126 лошадей, на них работали возчики колхозные – сено косили конными косилками и сгребали грабилками, и возили – силос, дрова, перевозки для рыбкоопа, частники лошадей брали для своих нужд. И это при том, что на ферме – сотня коров, телятник, племенная работа с нетелями. Ночами, бывало, вызывали зоотехника в экстренных случаях: «Без тебя не будем забивать!» А дома надо и уголь надолбить, и дров наколоть, воды натаскать – всё одной.

– А молодёжи в деревне было много, хочется и на танцы сбегать, и после танцев погулять. Зимой после танцев играли. В «Валенок», например, была такая забавная игра. Летом – спортивные площадки: футбол, волейбол, находили себе занятия, хотя жили небогато – у нас даже велосипедов не было. После гулянья все идут поспать, а я бегу на работу, на ферму. Конюшня, телятник, ферма, контора, дом – так и жизнь пролетела, в сплошной круговерти…

Но, как бы не уставала на работе и дома – молодость брала своё! Ещё в техникуме Ольге советовали: «Иди, учись на артистку!» Но учиться творчеству неплохо можно было и в техникуме: Ольга с подружками на различные кружки – на все, куда только поспевали: физкультурный кружок, акробатический танец, хор, драматический кружок, где ставили пьесу по Гоголю, в которой Ольга исполнила роль Мавруши – так и приклеилось у сокурсников – «Мавруша да Мавруша», а пожаловалась учительнице – отвечает: «Гордись, глупенькая, это значит – ты настоящая артистка!»

– Нас даже с других курсов приглашали ставить концерты: «Чтоб как у вас, зоотехников!» И в деревне предлагали заведовать клубом – отказалась – «Я же зоотехник!» Может, и зря отказалась, – светло улыбается Ольга Николаевна, словно видя что-то иначе в своей жизни с высоты прожитых лет. – Мы с хором весь округ объездили, в Кирове бывали, в Архангельской области с концертами! Я и сейчас во всех мероприятиях совета ветеранов участвую – характер-то оптимистический.

Ольга с успехом выступала в концертах как юморист. Сложился даже творческий тандем с Витей Окуловым, ныне покойным. Витя был похож на знаменитого артиста Пуговкина, очень юморной. Нравился зрителям особенно номер «Частушки на заборе», костюмы и декорации таковы, что ноги (их играют скрытые от глаз зрителя артисты) живут будто сами по себе.

– В Беломорье я была,
Видела комедию:
Бабка ёлку обнимает,
Называет Федею! – а ноги-то наши в этот самый патетический момент съезжают куда-то в сторону и словно как обнимаются – хохоту в зале!

Молодёжи было много в деревне, потому что работа была, всем хватало с лихвой: ферма, конюшня, электростанция, тракторная бригада, лес возили, строительство развивалось. Была востребована и продукция колхозников – заготконторы принимали даже шкуры мертворожденных телят!

Но грянула перестройка… Ольга Николаевна работала зоотехником вплоть до 2001 года, до сокращения. Скот забивали – убирали животноводство. Разумеется, активный, неравнодушный зоотехник противился этому, мешал кое-кому уничтожать хозяйство – потому и сократили…

– Мама, бабушка к этому времени ушли в мир иной, я осталась одна, когда сократили – жить не хотелось! Потом Кисляков предложил работу – специалиста по охране труда, поработала недолго, перевели на должность специалиста по учёту электроэнергии, на полставки, зарплата небольшая, но мне важно было чувствовать свою нужность. Разбиралась с недоимками. Год отработала – из прокуратуры приходит письмо: «Объясните, дескать, дикий рост потребления электроэнергии!» А всего-то выявила многочисленные нарушения – отсюда и «рост» потребления, большая прибыль пошла колхозу. Дали премию – путёвку в Киров. Вот так и пролетела жизнь. Надеюсь, не зря прожила…

Не зря, Ольга Николаевна, совсем не зря – свидетельством тому многочисленные Дипломы и Почётные грамоты – от своего, колхозного и профсоюзного начальства и односельчан-ветеранов труда до Министра сельского хозяйства Российской Федерации, медали – от Правительства округа, Правительства СССР и Правительства Российской Федерации. А главная награда – уважение и добрая память односельчан, посвятивших однажды Вам, в честь юбилея, такие бесхитростные высокие строки:

Никаких не свершила открытий,
Даже в космосе ты не была…
Землякам и животным колхозным
Всю любовь ты свою отдала!

А такие слова товарищей, бок о бок с которыми пройдена большая часть жизни – дорогого стоят!

Комментариев:

Вверх

Вверх