28.05.26

ДВЕ МОГИЛЫ

Когда я перешел в седьмой класс, родители отправили меня погостить к дяде в Бердянск. До этого мне не приходилось видеть море. В Донецке пруд  (по местному «ставок»),в котором мы купались, образовали искусственно, выкачивая подземную воду из шахты в высохшее русло небольшой речки. А в Бердянске увидел, как набегают на берег одна за другой волны, которые мне показались огромными. Такого восторга, как тогда, не испытывал позже, когда меня сшибла с ног и потащила волна Атлантического океана.

На берегу мужчина продавал книги. У него увидел небольшую брошюру с биографией С. Т. Аксакова, изданную в 1891 году к столетию со дня рождения писателя. В Донецке книги, вышедшие до 1917 года, являлись большой редкостью. Я уплатил за биографию С. Т. Аксакова непомерную по тому времени цену – 3 рубля, хотя  вид у книжечки был изрядно потрепанный.

Но она оказалась очень любопытной. Ее издал учебный магазин «Начальная школа Е. Н. Тихомировой, который находился в Москве на Кузнецком мосту. А автор Павел Иванович Барышников окончил Белгородский учительский институт, Казанский университет и занимался научно-педагогической деятельностью. На обложке брошюры рекламировались другие его работы, напечатанные в типографии этого магазина: учебник «Русская хрестоматия» для второго, третьего, четвертого, пятого и шестого  отделения городских училищ.

Книжечка П. И. Барышникова о С. Т. Аксакове своеобразна. Многие биографии написаны так, что знаменитую личность представляют как «рыцаря без страха и упрека», или, если использовать ходячую цитату из А. П. Чехова, чтобы в ней все было прекрасно. Павел Иванович ставит перед собой учебно-воспитательную цель: показать на примере выдающегося  человека, чему у него можно поучиться, а чему желательно не подражать.

Сережа Аксаков, богато одаренный от природы, в силу особенностей своего характера и положения в обществе долго не мог осуществить свое жизненное призвание. Постоянно у него оставались любовь к природе, к чтению, к декламации и театру, а остальное, если он даже принимался за что-то охотно, ему наскучивало. По словам Барышникова, «по слабости характера Аксаков не мог выносить долгого напряжения: …не обладал усидчивостью в серьезных умственных занятиях». Если рядом находился взрослый, который пользовался у него авторитетом и поощрял его, то дело шло даже превосходно. Под руководством дяди научился рисовать и показывал такие успехи, что дядя предрекал ему будущее художника. Но он уехал, и мальчик даже разучился рисовать.

В школе, когда гимназический учитель, у которого он жил на квартире, присматривал за ним, то Сережа занимался прекрасно. Но стоило учителю «мало наблюдать» за ним, то он остался на второй год.

В только что образовавшемся Казанском университете Сергей Тимофеевич отучился один год. Но Аксаковы получили огромное наследство от двоюродной бабушки, и его мать Марья Николаевна решила, что теперь сыну не нужно дальнейшее образование. Сергей Тимофеевич не проявил самостоятельности и подал прошение об увольнении из Университета.

В старости он сокрушался:

«Мало я вынес научных сведений из университета. Всю мою жизнь чувствовал я недостаточность этих научных знаний, и это много мешало мне и в служебны делах и в литературных занятиях».

Сергей Тимофеевич страстно увлекался театром. В студенческие годы «товарищи признавали в нем большой талант и провозгласили актером».

Но, «как потомственный дворянин, владелец имений «жалованных предкам его от царей московских» он стыдился стать в ряды актеров».

По мнению П. И. Барышникова, лишь «шестидесятилетний Сергей Тимофеевич понял, в чем заключается его талант». Этому способствовало его общение с профессорами и студентами Московского университета, влияние «глубокомысленного» сына Константина, который «невольно сделался учителем своего отца», и Сергей Тимофеевич «с любовью и удовольствием слушал своего сына». Наконец, Н. В. Гоголь обратил его внимание «на те произведения русских писателей, в которых изображалась русская жизнь».

П. И. Барышников называет С. Т. Аксакова «замечательным мастером описывать картины родной природы», подчеркивает «богатый, живой и яркий язык его произведений».

Сергей Тимофеевич умер на 68 году от рождения. Его похоронили в Симоновом монастыре около восточной стены церкви Св. Николая. Рядом оказалась могила поэта Дмитрия Владимировича Веневитинова – полной противоположности по жизни С. Т. Аксакову.

Уже в детстве Дмитрий Владимирович овладел древними языками – греческим и латинским и новыми – французским и немецким. Позже изучил английский и итальянский. В детстве занимался музыкой и живописью. В 1822 году поступил в Московский университет вольнослушателем и через два года сдал выпускной экзамен.

В восемнадцать лет становится «душой» первого в России философского кружка «Общество любомудрия». В двадцать два года умер.

Сергей Тимофеевич Аксаков живописал родную природу, а Дмитрий Владимирович Веневитинов искал в ней глубокий философский смысл. Показательно его следующее стихотворение:

                                Я чувствую во мне горит
                                Святое пламя вдохновенья,
                                Но к темной цели дух парит…
                                Кто мне укажет путь спасенья?
                                Я вижу жизнь передо мной
                                Кипит, как океан безбрежный…
                                Найду ли я утес надежный,
                                Где твердой обопрусь ногой?
                                Иль вечного сомненья полный
                                Я буду горестно глядеть
                                На переменчивые волны,
                                Не зная, что любить, что нет?
                                «Открой глаза на всю природу, -
                                Мне тайный голос отвечал, -
                                Но дай им выбор и свободу,
                                Твой час еще не наступил.
                                Теперь гонись за жизнью дивной
                                И каждый миг в ней воскрешай;
                                На каждый звук ее призывный
                                Отзывной песней отвечай!
                                Когда ж минуты удивленья,
                                Как сон туманный пролетит,
                                И тайны вечного творенья
                                Ясней прочтет спокойный взгляд, -
                                Смирится гордое желанье
                                Обнять весь мир в единый миг,
                                И звуки тихих струн твоих
                                Сольются в стройные созданья».

Как поэт Д. В. Веневитинов подавал большие надежды. Приведу устоявшуюся оценку его таланта:

«и на слабых в общем юношеских стихотворениях Веневитинова лежит печать истинного дарования: всегда искреннему чувству и ясной мысли отвечает легкий и гармонический стих, там и сям рассыпаны отдельные, поражающие образностью и красотой, стихи и целые тирады. Как удивительно хорошо, например, начало «Элегии», обращенной к Зинаиде Волконской:

                                 Волшебница! Как сладко пела ты
                                 Про дивную страну очарованья,
                                 Про жаркую отчизну красоты!
                                 Как я любил твои воспоминанья,
                                 Как жадно я внимал словам твоим
                                 И как мечтал о крае неизвестном!
                                 Ты упилась сим воздухом небесным,
                                 И речь твоя так страстно дышит им!
                                 На цвет небес ты долго нагляделась
                                 И цвет небес в очах нам принесла.

НИКОЛАС ГИЛЬЕН

Чем дольше живешь, тем больше места занимают в сознании воспоминания. Лучше, когда приятные. У меня много таких впечатлений связано с учебой в Гаванском университете. Посмотришь на наше затянутое тучами небо, и на память приходят строки из стихотворения кубинского поэта Николаса Гильена:

                    Что за небо безмятежной лазури!
                    Ай, Куба, тебе дал Бог,
                    Ай, Куба, тебе дал Бог
                    Быть таким лазурным твоему небу…

Николас Гильен – уникальный афро-кубинский поэт. Образы его произведений несут отпечатки влияния африканской мифологии, испанской культуры и повседневной жизни кубинцев, сплавленные воедино. Прочувствовать их и понять не так просто российскому читателю. Я решил наглядно показать своеобразие творчества Николаса Гильена, сравнив его стихотворение со стихотворением русского поэта на одну и ту же тему.   Николас Гильен написал «Песню Сталину», а В. И. Лебедев-Кумач «Его портрет». Обоих стихотворцев сближает музыкальная основа их творчества: Лебедев-Кумач – поэт-песенник, автор глубоко народных по духу песен, а Николас Гильен строит свои произведения, творчески используя форму песен, сопровождающих афро-кубинские танцы, наполняя их новым содержанием. У того и другого преобладают зрительные образы. Оба стихотворения написаны в первые годы после окончания Великой Отечественной войны.

                 В. И. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ. ЕГО ПОРТРЕТ
                 Товарищ! Пройдем по земле советской,
                 Заглянем в квартиры, в завком, в сельсовет,
                 В школу, в кино, в санаторий детский, -
                 Всюду мы встретим знакомый портрет.
                 В дальних зимовках, покрытых снегами,
                 В светлых дворцах академий наук –
                 Всюду он зримо присутствует с нами,
                 Вождь и учитель, товарищ и друг.
                 …………………………………………………
                 Так пусть на мильоны его портретов
                 Мильоны людей с любовью глядят,
                 Достоин любви всенародной этой
                 Первый и лучший наш депутат.
                 Он Родину сделал несокрушимой,
                 Он Конституции нашей творец,
                 Великий и близкий, родной и любимый
                 Сталин – учитель, друг и отец.

«ПЕСНЯ СТАЛИНУ» Николаса Гильена пересказываю содержание, воспроизвести ритмы не могу.

                 Сталину, Военачальнику,
                 Которому покровительствует Шанго, которого защищает Ошун …
                 Рядом с тобой шагают с песней свободные люди:
                 китаец с легкими, подобными вулкану,
                 негр со светлыми глазами, с подбородком цвета битума,
                 белый с зелеными глазами, с подбородком цвета шафрана.
                 Сталин, Военачальник.

                 Дрожит Европа под своим покровом из угля и камня.
                 Тысячи веков колеблются без опоры.
                 Орудия
                 на юге и на севере.
                 Головы и головы, отрубленные у основания.
                 Море горит как лужа с гудроном.
                 Рты, которые воспевали вчера Истину и Добро
                 Сегодня под четырьмя метрами горького сна…
                 Сталин, Военачальник.

                 Но будущее становится, пробуждает надежды
                 там в твоей стране, где вкусен хлеб
                  и высокие груди, вдохновленные одной и той же песней
                  не дают, не дадут перьям стервятников
                  зажечь твое холодное небо пламенем и взрывами.
                  Сталин, Военачальник.

                  Кувшин с магнолиями, цветок сердца
                  Будды, увядает от чрезмерного биения;
                  континент тянется к Японскому морю:
                  тяжелый сгусток крови Сибири – к Цейлону
                  и от Смирны к Кантону…
                  Сталин, Военачальник.
                  Африканские барабаны звучат гулко
                  в джунглях и в пустыне, скоро предупреждая,
                  их звук более грозен, чем металл в рыке льва;
                  и поднимая до вулкана Пичинчи свою неспокойную сторону
                  Америка призывает пуму и крокодила,
                  также смазывает свой мотор и свой поезд.
                  Ненависть повсюду увидит слепой немец:
                  голубь, самолет,
                  клюв тукана,
                  зоологическую реку широкого возмущения,
                  отравленные стрелы, что попадают прямо в цель,
                  и ветер, подталкивающий колеса циклона…
                  Сталину, Военачальнику,
                  которому покровительствует Шанго, которого защищает Ошун…
                  Рядом с тобой шагают с песней свободные люди:
                  китаец с легкими, подобными вулкану,
                  негр со светлыми глазами, с подбородком цвета битума,
                  белый с зелеными глазами, с подбородком цвета шафрана…
                  Сталин, Военачальник,
                  пробуждающиеся народы пойдут вместе с тобой!

Стихотворение написано для латиноамериканцев, поэтому необходимо объяснить для российского читателя некоторые понятия, встречающиеся в тексте. Чанго или Шанго - «небесный покровитель», а Очун или Ошун – богиня любви и плодородия в мифологии народа йоруба в Нигерии. Тукан – птица с изогнутым, мощным и длинным клювом.

Комментариев:

Вверх

Вверх