От автора: Я поддался на просьбы в откликах и вдогонку написал продолжение рассказа "Афанасий, Центурион и дочь прокурора". Высылаю оба рассказа под общим названием "Всё от любви".
Василий ВОРОНОВ (Ростовская обл.)
|
Граф Фуэнца, скифская царица и вся родня…
(Продолжение рассказа «Афанасий, Центурион и дочь прокурора) 1
После смерти бывшего прокурора опустела усадьба.
Экономка Капа осталась одна в доме. Полковница Мария сидела в Загряжске на сносях. Афанасий увёл Центуриона в свою хату. Бедной Капе хоть волком вой. Дни и ночи одна, да и страшно после покойника. Намаялась, натерпелась. И как-то на ум пришло, открыла буфет, где полнёхонько хранились запасы хозяина. Открыла бутылку ликёра и выпила стаканчик-другой. Мягко тронулась, поплыла, понеслась на карусели, дух перехватывает, холодок по спине. «Давно не пила!» Повеселела, разрумянилась храбрая Капа. И закружилась по комнате. Ай—ай, в глазах туман А капитан приветлив был, Экономка каждый день выпивала для тонуса стаканчик-другой, хорошела прямо на глазах. Становилась смелее, увереннее и даже легче в походке. Смотрела в зеркало, топала ножкой и грозила кому-то острым пальцем. В эти минуты ей хотелось пойти к кому-нибудь в гости, поразговаривать досыта, посплетничать, похвалиться, а может и поплакать 2. Капа подумала заглянуть к подруге детства, школьной поварихе Люсильде. Трудно представить эту женщину в двух словах, мимоходом и вполголоса. Скажем подробнее. Тридцатилетняя Людмила Холмогорская уродилась в високосный год на Пасху, когда люди радовались и поздравляли друг друга. В отрочестве она была гадким утёнком. Худая, великорослая, нестандартная. Нужно было увидеть ее, когда раскохалась в полной спелости. При движении скульптурно атлетическое тело девушки дышало, подрагивая. Большая грудь выразительно теснилась под легким шелковым платьем. – О-о-о! – восклицали, оборачиваясь, молодые. – Да-а-а! – говорили вслед старики. Все знают исполинскую скульптуру на ВДНХ. Колхозница с серпом – это вылитая Люсильда Холмогорская. И осанкой, и обличьем. Капа хотела проведать подругу, но, видно, задумалась и почему-то направила стопы в проулок до хаты Афанасия. Хозяин с Центурионом вышли навстречу. – Совсем забыла про нас! – Афоня крепко обнял маленькую Капу. – И вы хороши! Ни разу не проведали! Козел ластился и лизал благодетельнице руку. Попили чаю, обменялись хуторскими сплетнями. Капа сообщила новость. – Мария в роддоме, срок подошел… Ты случайно не знаешь, кто отец? Афанасий глупо улыбнулся и зевнул некстати. – Ты, Капитолина, лучше у неё спроси. – Ещё чего! Нашёл дурочку! Люди всё равно догадываются… А бабки прямо говорят, на тебя показывают… –Тогда зачем меня спрашивать? Ты за этим пришла? Капиталина смутилась, отвела глаза. – Нужен ты ей, возле неё генералы вьются… Я за Центурионом пришла. Одной страшно по ночам. Недельку-другую погостит у меня, а там Мария с малышом приедет. 3. Мария разыскала следы графа. Она непременно хотела знать и видеть того, чья кровь смешалась у её первенца. Адрес графа ей прислали официально по факсу из российского консульства в Милане. Она долго обдумывала письмо графу, собираясь написать после родов. Нужно было ещё уточнить кое-какие обстоятельства и детали у Афанасия. Письмо Марии. Мария и Афанасий» 4. Капа соскучилась и угощала Центуриона как дорогого гостя. Мелко рубила ему сладкую оранжевую тыкву, сахарную свеклу с ботвой. Подвешивала над кормушкой пучки сочного гибкого краснотала и пахучего майского сена. Конечно, таких разносолов от Афанасия не дождешься, но зато у него была вольная воля. Хитрый козёл в полной мере пользовался тем и другим. Целыми днями козёл бесцельно бродил по пустой усадьбе. Лениво ложился у ног Капы, она вычесывала гребенкой репьи с боков. Между делом пропускала стаканчик-другой. Напевала чувствительные воровские романсы. «Как на кладбище Митрофановском отец рОдную дочку убил…» Как-то увидела, что козёл старательно вылизывает стакан с остатками ликёра. Налила ему в миску для пробы. Центурион в два приёма вылакал миску. Капа рассмеялась и налила побольше. Козёл процедил и эту порцию. Жалостливая экономка с ужасом заметила, как меняется козлиная морда. Одр стал щериться, выказывая мелкие и острые, как у ножовки зубья. Пошатываясь, подошел к экономке вплотную и, наглая рожа, сказал, угрожающе: «Кхе-кхе!» Отпрыгнул назад и с места рванул на лужайку, обдав бедную женщину комьями дёрна из-под копыт. Раздался металлический тупой удар, медная овца выскочила из грунта и с пробитым боком покатилась по траве. 5. В это время открылась калитка. У ворот стояла Люсильда Холмогорская и с улыбкой смотрела на ристалище. Женщина смело пошла навстречу Центуриону, уже принявшему бойцовскую стойку перед прыжком. Сильные руки опередили, ухватившись за витые рога мертвой хваткой. Один рывок, и козёл лежал на боку. Подошла ни жива, ни мертва Капа, прошептала: «Люся, тебя господь послал!». Центурион встал, отряхнулся и молча поковылял в холодок под навес.
В доме Капа достала бутылку коньяка, ветчину, помидоры. «Давай выпьем, чтобы сердце не выскочило. Тут и Афанасий бы не справился». Подруги выпили и закусили ветчиной. «Я сама к тебе собиралась, – продолжала Капа. – Моя хозяйка велела мне повариху из местных подыскать. Об оплате будет отдельный разговор с хозяйкой. Она сказала, что хорошему повару будет платить, как в хорошем ресторане. Ты подумай…». «Мне и думать не надо.—отозвалась Людмила. – Я давно собиралась уйти из школьной кухни. Там работа с четырех утра, а я ложусь спать в двенадцать». Подруги выпили и закусили. «А я хочу выпить за козла…как его?». «Центурион». «За Центуриона! Он с юмором. Очень интересный тип, живой!». 6. Фермы семейства Фуэнца располагались среди виноградных полей и оливковых рощ в часе езды от Милана. Предки Фуэнца были простыми фермерами, разводили коз, варили сыры, выращивали виноград, развивали виноделие. Дворянство и титул графа виртуозно придумал в молодости весельчак Витторио, когда сватался к богатой невесте Амелии. Однажды, будучи навеселе, он рассказал будущим родичам, как во время похода на Москву его прапрадед лейтенант Фуэнца буквально на себе вынес из боя под Бородино раненого полковника Бернара, ординарца и любимца Наполеона. Император перед строем поцеловал молодого лейтенанта. Вручил ему грамоту о дворянстве и высоком титуле графа, подарил именную золотую табакерку. Понятно, что грамота со временем затерялась. Но хорошо сохранились от предков фермеров старые каменные винодельни и сыроварни семнадцатого века. «А табакерка?», – спросила невеста. «Табакерку лейтенант выменял у русских крестьян на хлеб и сало, когда бежали из Москвы в 1812 году». Потомки наполеоновского графа сегодня продолжают дело предков на своих фермах агрономами, зоотехниками, ветеринарами. Трудятся наравне с простыми наёмными работягами. Титул «козлиный граф» стал прозвищем Витторио, многолетнего владельца большой козьей фермы. 7. У семидесятилетнего Витторио четверо сыновей и две дочери со множеством внуков. Старый граф отошел от дел, весь бизнес в руках наследников. Дед на правах свадебного генерала говорит речи по праздникам на семейных застольях, раздаёт подарки внукам и злоупотребляет амаретто со старыми друзьями. Весело живут миланские фермеры! Письмо из России Витторио читал домочадцам вслух при полной тишине. Это были сильные минуты! Старик закончил, начался гвалт. Говорили все разом. – Матерь Божья! Хорошо, что бедная Амалия не дожила до такого позора! – Вито! Ты знал, что у тебя растёт бастард в России? – А может, и в Румынии есть? – Надо усыновить бастарда, все-таки родня... – Позвать его сюда. – Познакомиться надо. – Провокацией пахнет! У окна молча сидела столетняя бабушка Брунелла с дымящейся сигарой. Она решила заступиться за внука и постучала тросточкой по полу. – Вито не виноват! Он молодой, красивый, и она молодая, красивая, от них дети бывают. Всё от любови. Это радость, а не позор. Бастардов из ревности старухи придумали. Никто не осмелился возразить. Бабушка затушила сигару, опустила веки, вяло зевнула, погружаясь в дрёму. 8. Мария благополучно родила долгожданного Митеньку. В роддоме ей порекомендовали кормилицу, мать-одиночку, которая согласилась жить у полковницы со своим малышом. Из Милана пришло письмо. Граф Фуэнца сообщал, что всё семейство положительно приняло известие о найденном в России сыне. На семейном совете решили, что сам граф в сопровождении двух внуков поедет в хутор Смолин на встречу с Афанасием. Сейчас граф получает необходимые рекомендации в российском консульстве в Милане. О сроках поездки он сообщит дополнительно. Мария несколько раз перечитала письмо. Что-то насторожило её… Из Москвы позвонил однокурсник по университету, сотрудник МИДа, который помог ей найти Фуэнца. Он спросил, зачем Марии понадобился старый фермер? Мария призналась, что опекает его внебрачного сына и хочет познакомить с отцом. Она вкратце рассказала всю историю со «скифской царицей». – Хочешь правды? – Спросил однокурсник,— Он никакой не граф, а самозванец, чудик. Граф это его прозвище. А точнее – «козлиный граф», так его величают даже в семье. Когда-то он был депутатом в Милане. А сейчас старик страдает деменцией. Я тебе советую, не связывайся с ним. Пусть он пообщается только с сыном. Это не только мой совет. Мне звонил из Милана генеральный консул… Мария прикусила язык. Она попросила Афанасия приехать. – У меня сейчас проблемы на работе,– с сожалением сказала Мария. – Я не могу принимать гостей. Для Митеньки пригласила кормилицу, она живёт у меня и будет с ребёнком круглосуточно. А тебя попрошу встретить гостей как следует. Они приедут ровно через две недели с переводчиком на своей машине, на микроавтобусе. Вот тебе деньги в конверте. Капитолина поможет. Не скупитесь на стол и на подарки. Поживут в доме несколько дней. Обязательно покажи Загряжск, музей. Афанасий чувствовал отчуждение, Мария отдалялась от него. Впрочем, он с самого начала ни на что не надеялся. Сын Митенька будет жить под другой фамилией, с чужим отчеством. Она твердо решила ещё до рождения. А сейчас даже не дала посмотреть на ребёнка… 9. Мысли Афанасия роились от возбуждения предстоящей встречей итальянцев. Что нужно любому гостю? Выпить и закусить. Без выпивки человек не может разговаривать, не говоря уже о песнях и плясках. Без водки гость не станет есть селедку под шубой, будь он хоть итальянец или румын. Закуска дело второстепенное. Дальше выпивки Афанасий не заглядывал. Он полностью полагался на Капиталину. – Прошу полного мне подчинения! – Категорически приказала Капиталина, выслушав соображения своего друга о выпивке и закуске.—Дело огнеопасное, мы принимаем иностранцев. Женатый граф через тридцать лет встречается с незаконнорождённым сыном. Понимаешь? Ляпнешь что-нибудь лишнее – и гори всё синим пламенем! Мария Егоровна увильнула от встречи, теперь я подставляю свою голову. Значит, подчиняться мне, как командиру на войне! С сегодняшнего дня записываю в тетрадь подробный план подготовки, от меню на столах до туалетной бумаги. От приветствия хуторского головы Ивана Гавриловича до репертуара Толика-гармониста. Завтра на совещании всё обсудим.
Афанасий, наверное, впервые слушал Капиталину с почтительным удивлением. «Вот тебе и Капа! Вот тебе и пигалица экономка! Пожалуй, покруче самой полковницы будет». 10. Возле прокурорской усадьбы с открытыми воротами собралась толпа хуторян. На зеленую лужайку перед домом, как в театре вышли знакомые действующие лица. Толик-гармонист с белым аккордеоном. Сияющая Капиталина в кремовом пиджаке с красной розой в петлице. Рядом Афанасий в черном костюме, подстриженный до неузнаваемости. Люся Холмогорская в кокошнике с караваем на серебряном подносе. Стайка девочек первоклашек с цветами. И впереди всех хуторской голова Иван Гаврилович в красном галстуке и в белой парусиновой кепочке от солнца. На воротах по распоряжению администрации вывесили государственные флаги России и Италии. Волнующая минута повисла над хутором. Скрипнули тормоза, из автобуса резво вышел живоглазый старичок в сопровождении двух молодцов. Раздались аплодисменты. – Граф! Граф!,– Кричали в толпе.— Родственник! Родитель! Аккордеон заголосил величальную. Чарочка моя серебряная, Люся с караваем поклонилась итальянцам. – Отведайте хлеб-соль, дорогие гостюшки! Братья-молодцы отщипнули и скромно отошли в сторонку. Граф долго жевал и не сводил глаз с красавицы. Жевал и смотрел, не отрываясь, пока внук осторожно не подтолкнул сзади. Короткую речь сказал голова, смысл которой был в том, что «много именитых гостей побывало в нашем хуторе, в том числе иностранных, но итальянского графа встречаем сегодня впервые…». Капиталина подвела к графу смущенного Афанасия. Старичок вздрогнул и порывисто обнял сына. Трогательная была минута… Хуторяне сыпали, жгли аплодисментами, женщины вытирали платочками глаза. Всех позвали к длинному столу перед беседкой. Хуторяне выпили, закусили и деликатно разошлись. 11. Гостей пригласили в дом. Когда все уселись слово сказала Капитолина. – Я сирота, выросла у чужих людей. Не знаю родителей, дедушек и бабушек, не знаю своих корней. По себе сужу, как плохо человеку, когда он одинок. Очень плохо, когда некуда пойти и не к кому. Душа должна чувствовать тепло другой, родственной души. Я очень близко приняла к сердцу встречу моего друга Афанасия с родным отцом, сеньором Витторио. Через тридцать лет! Это большая радость для всех хуторян. Это счастье для нас, друзья! Зазвенели бокалы, застолье оживилось. После небольшой паузы руку поднял отец Витторио. – Сеньора!, – Он обратился к Капиталине. – Ваши драгоценные слова упали мне прямо в сердце. Мы ехали в Россию именно с этими чувствами, о которых вы сказали так ярко. Я и мои внуки, братья-близнецы Сильвио и Антонио благодарим всех вас за теплое, родственное отношение…,–Витторио встал и с бокалом подошел к Люсе Холмогорской, преклонил колено и поцеловал у неё руку., – А вас, сеньора, буду благодарить каждый день за то, что подарили мне русского сына Афанасия…
Люся в ужасе отдернула руку, отодвинулась назад. Возникла неловкая пауза. Внук быстро подошёл к отцу, пошептал что-то на ухо и сказал громко: – Господа! Отец плохо перенес дорогу, не выспался и не выпил таблетки. Он иногда путает знакомых в чужой обстановке. Прошу простить, господа. Внук крепко взял деда под локоть и повел подальше от стола. Витторио сопротивлялся и выкрикивал на ходу: – Я не мог ошибиться! Это она! Я состарился, а она прекрасна, как и тогда…Я хочу видеть и говорить с ней. Пустите меня! Капиталина пришла на помощь внуку. Старика уложили в постель, внук остался с ним в спальне. Размеренный ход застолья дал сбой. Опытный голова Иван Гаврилович взял вожжи в свои руки и продолжил разговор, обращаясь к внуку. – Дорогой товарищ… – Сильвио!, – внук поклонился застолью. – Дорогой товарищ Сильвио! И все дорогие друзья! Судьба вытворяет с человеком разные выкрутасы. На просторах нашего отечества потерянные люди ищут друг друга, и таких людей великое множество. Есть передача по телевидению, которая помогает отыскать братьев, сестер, отцов и матерей. И находят через много лет. Нельзя без слёз смотреть передачу. Сегодня вы видели, как плакали женщины, когда наш Афанасий обнимал своего итальянского отца, найденного с помощью международных отношений. Предлагаю выпить за укрепление дружбы итальянцев с русскими, хутора Смолина и города Милана, во имя отца и сына! Внук Сильвио передал привет от столетней прабабушки Брунеллы Афанасию и всем его друзьям. – Бабушка Брунелла очень мудрая женщина. Она сказала, что только от любви родятся хорошие люди, и она не сомневается, что её русский внучек Афанасий будет очень хорошим человеком. А бастардов придумали ревнивые старухи. Выпьем за любовь, друзья! На важных и приличных застольях , между кучерявыми тостами и умными речами случаются душещипательные сюрпризы. Толик-гармонист украшал церемонию музыкальными паузами. Он не просто играл. В маленьком тщедушном теле артиста дышал просыпающийся вулкан. Худые длинные пальцы сумасшедше бегали по крупным плиткам клавишей, озвучивая аккордами скрытное дыхание вулкана. Толик зажигал «Тарантеллу». Гости сидели завороженно. Сильвио встал растерянно. – Я с детства знаю эту мелодию…Но так…,такое в первый раз. Где вы учились? Толик с готовностью кивнул. – Я расскажу. Но сначала предлагаю выпить за безответную любовь! Толик выпил до дна, гости смутились и не все поддержали. – Я расскажу!,– весело сказал гармонист.—Учителя моего зовут Роза. Я влюбился в четырнадцать лет в Загряжске на концерте художественной самодеятельности. Девочка пела песню «Прощайте, голуби». Пела скромненько, робко. Но голос был… ангельский. Он завораживал, очаровывал. Ничего похожего не слышал и не услышу уже никогда. Я молил о любви. Я готов был умереть у её ног. Да, господа, услышать голос ещё разок и умереть с радостью! Она плакала и умоляла: «Я люблю другого, я обручена». Её отец, военный, получил повышение, и вскоре семья уехала из Загряжска навсегда. Спасла меня дедушкина гармонь. Я играл песню Розы «Прощайте голуби» и плакал. Пел и плакал. Потом, кажется, начал сходить с ума. Из вышины, из облаков, как во сне накатывали чудные мелодии, которых я никогда не слышал. Не зная нот, я на простой тульской гармошке в точности повторял музыку. Так было с «Тарантеллой», с «Аве Мария», с «Соловьем» Алябьева». Так я на спор без нот исполнил перед загряжским композитором Геворкяном «Танец с саблями» Арама Хачатуряна. Удивлённый Геворкян тут же подарил мне свой аккордеон, на котором я вам сейчас играю… Безответная любовь, господа, толкнула меня на счастливое сумасшествие. Божественная Роза окрылила меня. Вы видите счастливого человека! Сильвио и все остальные прокричали ура и выпили за Толика-гармониста. В заключение попросили сказать тост Афанасия. Он сильно волновался, подыскивая слова. – Мне кажется, что сегодня я родился во второй раз… Давайте, я лучше станцую. Потомок итальянских фермеров вышел на середину зала, сделал отмашку Толику: «Цыганочку с выходом»! Аккордеонист взял нужную тональность, плавно тронул басы, раскачиваясь. Танцор мягко подхватил такт кожаными подошвами и понёс дальше , ускоряясь, щелкая пальцами, потряхивая плечами. Дробью сыпали каблуки, сверкали глаза, тряслись щёки. Темп возрастал до головокружения. Танцор жег по кругу в присядку. Аккордеон изнемогал от напряжения, артист поддавал огня. Афанасий победнЮо прожег три круга и, разгорячённый, с ходу упал на колено перед оробевшей Капиталиной. «Ты с ума сошёл… Это невозможно, потрясающе»! «Не забывай, во мне итальянская кровь», – гордо ответил запыхавшийся танцор. 12. А что же сеньор Витторио, которого мы оставили в спальне? Наутро он проснулся позже всех. Долго умывался, чистил зубы и причёсывал с бриолином красивую седину. Вышел в залу, как свежий огурец с грядки. За столом пили кофе итальянцы и Капитолина с Афанасием. Обсуждали вчерашнее. Капиталина подала кофе графу, вежливо спросила, как ему спалось в хуторе, что снилось? – О!,—Воскликнул граф. – Я не запоминаю сны. Я думаю по ночам, мысли интереснее бесполезных и навязчивых сновидений. Вы удивитесь, этой ночью я много думал о вчерашней девушке Люсии. Эта девушка глядела на меня глазами далёкой Татьяны, которую я называл скифской царицей. Я знаю, что она умерла. Но я осязаю Люсию Татьяной. Я хочу видеть её и объясниться, чтобы ненароком не навредить ей. Она ведь не замужем? – Нет, Люся свободна.—Подтвердила Капитолина. – Если бы это случилось в Италии, я не раздумывая предложил бы руку и сердце. Но я в России, и не знаю ваших обычаев. Как вы думаете? Он опять обратился к Капитолине, увидев в ней слабую надежду. – Я вас понимаю, граф. – С участием ответила Капитолина.—Но в России не принято, особенно девушке, очертя голову, выскакивать замуж. Здесь вы можете допустить непоправимую ошибку. Родители девушки закроют перед вами дверь. Я вам советую пригласить Люсю в Милан, познакомить с семейством, с бабушкой Брунеллой. Пообщаться как следует и, может быть , через год-два сделать предложение. – И мне можно надеяться? – Кто знает? – Неожиданно ответил отцу Афанасий.– В России женщины так же непредсказуемы, как и в Италии. Сильвио и Антонио попросили Капиталину не допустить до отъезда случайной встречи Людмилы с отцом. Через два дня итальянцев проводили.
И ещё одно событие состоялось в хуторе Смолине. Рано утром в прокурорскую усадьбу явился Афанасий с Центурионом. Капиталина вышла спросонья. – Что это вы ни свет, ни заря? Афоня и козёл смущенно переминались у порога. – Мы, Капа, ночь не спали… Выходи за меня замуж. Капитолина хотела засмеяться, но слёзы так и брызнули. – Ты бы хоть цветочков по дороге нарвал, жених! И заплакала, по-детски размазывая слёзы кулаком. Мария узнала новость в Загряжске, долго стояла молча у окна. Вздохнула, покачала головой: «Не надо было далеко отпускать его от себя, дурачка…».
Ростовская область, |
||||
| Нажав на эти кнопки, вы сможете увеличить или уменьшить размер шрифта Изменить размер шрифта вы можете также, нажав на "Ctrl+" или на "Ctrl-" |
||||
|
|
||||
Наш канал на Дзен
|
||||
|
||||
