Его Азбука…

Иван Федоров шел к ней всю жизнь – сначала мечтая, как о невероятном, что могут себе позволить себе лишь необычайно умные, словно не от мира сего, люди. Пообщавшись с учеными мужами, такими как Максим Грек, метрополит Макарий, набравшись мудрости древних книг, понял, что не Боги горшки обжигают.

А ведь можно «Сказания» болгарского черноризца Храбра взять да и вставить в Азбуку! Упомянуть, как семьсот лет назад преследовали Кирилла и Мефодия, привести те самые строки, что цитировал на заседании Академии Суражский

Узнав о Кирилле и Мефодии, дети проникнутся почитанием к великим людям, стоявшим у истока славянского Просвещения. А знание своих корней — это что ни на есть предмет национальной гордости.

Иван Федоров представил, как упоенно будут читать детишки о великом деянии великих просветителей Кирилла и Мефодия, как удивленно уставится в Азбуку иезуит Скарга, и лицо его, изрядно изборожденное усталыми морщинами, просветлилось.

Нет, не зря он бился в этой жизни…Вынужденный покинуть родную Русь, трясясь дальними дорогами, обретая новое пристанище, новых друзей, все же не отступал от главного, на что его сподобил Господь – «рассевать семена духовные по всему миру…» И что может быть радостней, чем печать новых, полезных, православному миру, великой Руси, всем людям – книг!

Перекрестившись, Иван Федоров склонился над наборным ящиком.

Его пальцы с загрубевшими подушечками от постоянного соприкосновения с острыми металлическими литерами, брали букву за буквой из верстатки, продолговатого деревянного ящичка, где они были разложены по ячейкам. Скажи ему набрать с закрытыми глазами – нисколько не запнется, поскольку на ощупь знает каждую букву с ее вырезами, закруглениями. Ведь сам вырезал, отливал их, добиваясь того, чтобы все были ладные и ровный держали строй.

«I. Прѣжде убо словѣне не имѣхѫ книгъ. нѫ чрътами и рѣзами чьтѣхѫ и гатаахѫ погани сѫще».

В свете разгорающегося дня тускло заблестели первые строчки набора.

Поправив в очередной раз налезшие на глаза длинные волосы, Иван Федоров перечитал текст.

Ведь прежде славяне, когда были язычниками, не имели письмен, но (читали) и гадали с помощью черт и резов…

Начало есть…

Рука снова потянулась к верстатке.

Буква за буквой, слово за словом, предложение за предложением, и постепенно вырисовывалась дошедшая из глубин веков история создания славянских письмен.

II. Кръстивше же сѧ, римсками и гръчьскыми писмены. нѫждаахѫ сѧ словѣнскы рѣчь безь устроениа. нѫ како можеть сѧ писати добрѣ гръчьскыми писмены. б҃҃ъ. или живѡтъ. или зѣлѡ. или цр҃ковь. или чаание. или ширѡта. или ꙗдь. или ѫду. или юность. или ѫзыкъ. и инаа подобнаа симь. и тако бѣшѫ многа лѣта.
II. Когда же крестились, то пытались записывать славянскую речь римскими и греческими письменами, без порядка. Но как можно хорошо написать греческими буквами: «Бог» или «живот», или «sѣло», или «црькы» или «чаание», или «широта», или «ꙗдь» или «ѫд», или «юность», или «ѧзык» и иные подобные этим (слова)?
И так было многие годы.

Иван Федоров привычно набирал текст, отрешившись от всего, что окружало его в этой жизни. Погрузившись в далекие события восемьсот шестьдесят третьего года, он переживал за братьев Кирилла (в миру Константина Философа) и Мефодия так, словно сам был на их месте…

Вот он читает письмо князя Моравийского славянского государства Ростислава к императору Византии с необычайной просьбой: «Хоть люди наши язычество отвергли и держатся закона христианского, нет у нас такого учителя, чтобы нам на языке нашем изложил правую христианскую веру. Так пошли нам, владыка, такого мужа…»

И призвал к себе император Византии Константина Философа и сказал ему: «Философ! Путь в Моравию долог и тяжек. Я знаю, что ты слаб здоровьем и изнурен трудами, но подобает тебе туда идти, ибо дела этого никто другой совершить не может – только ты!»

На что был ответ Философа: «Я болен и утомлен телом, но с радостью приму на себя этот труд. Только есть ли у славян Азбука, пригодная для их Языка? Ведь излагать мысли, не имея букв, все равно, что писать на воде». Император сказал: «Ни дед, ни отец мой не слыхали, чтобы у славян была своя письменность. Но моли господа, и Он даст тебе все, что нужно».

Вернувшись домой, Константин Философ стал молиться. Услышал Бог его молитву, и надоумил его написать славянскими письменами слова Священного Писания «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог…»

Узнав об этом, византийский император отправил князю Моравии письмо: «Бог, который хочет, чтобы каждый пришел к пониманию истины, увидев веру твою, сотворил чудо, явив буквы для языка вашего, чтобы и вы были причислены к великим народам, что славят Бога на своем языке. Мы посылаем к тебе того, кому Бог объявил их– мужа честного и благоверного, книжника и философа. Прими же дар этот, что ценнее серебра и золота, драгоценных камней и всего преходящего богатства».

С великой честью принял князь Моравский Ростислав Константина Философа и его брата Мефодия. Братья перевели на славянский язык «весь церковный чин» и в церквах стали служить по-славянски.

III. Потом же Бог человеколюбец, который правит всем и не оставляет и человеческого рода без знания, но всех приводит к познанию и спасению, помиловал род славянский и послал им святого Константина Философа, названного (в пострижении) Кириллом, мужа праведного и истинного. И создал (он) для них тридцать письмен и восемь, одни по образцу греческих письмен, другие же в соответствии со славянской речью.
С первой (буквы) начал, как в греческой (азбуке): они ведь (начинают) с «альфы», а он с «аз». И так обе начинаются с «аз». И как те создали (азбуку), подражая еврейским письменам, так и он греческим. У евреев же первая буква «алеф», что значит «учение». И когда приводят ребенка (для обучения), говорят [ему]: учись, а это – «алеф». И греки, подражая этому, сказали «альфа». И так был приспособлен оборот еврейской речи к греческому языку, так что ребенку вместо «учения» говорят «ищи». «Ищи» ведь говорится погречески «Альфа». И это, следуя за ними, святой Кирилл создал первую букву «аз». Но потому что «аз» было первой буквой данной от Бога роду славянскому, чтобы открыть для знания учащих буквы уста, возглашается она широко раздвигая губы, а другие буквы возглашаются и произносятся с малым раздвиганием губ.

IV. Се же сѫть писмена словѣньскаа. сицеа подбаеть писати и гл҃ати. а҃ б҃ в҃ г҃.
IV. Это же – письмена славянские, и так их надлежит писать и выговаривать: а, б, в
даже и до ѧ. ... Из них же 24 подобны греческим письменам, а это – а, в, г, д, е, з, и, i, к, л, м, н, о, п, р, с, т, оу, ф, х, ѡ, и, Пѣ, хлъ, тъ, а 14 (соответствуют) славянской речи и это – б, ж, s, л, ц, ч, ш, ъ, шь, мь, ь, ѣ, ѫ, ю, ѧ.

Кладет Иван Федоров литера за литерой в Азбуку, и явственно видит, как вскинулись противники создания славянской письменности, как набросились на Константина Философа и Мефодия, и разгорелась между ними нешуточная словесная битва.

V. Другие же говорят: «Зачем создал тридцать восемь письмен, можно и меньшим (числом письмен) писать, как греки двадцатью четырьмя (буквами) пишут». А не знают (точно), сколькими (знаками) пишут греки. Есть ведь у них двадцать четыре буквы, но письмо их не полно с этими буквами и добавили 11 [двоегласных] и цифры три – «шесть», «девяносто» и «девятьсот» и собирается их всех 30 и восемь. Подобно тому и по тому образцу создал святой Кирилл 30 письмен и восемь.

VI. Другие же говорят: зачем нужны славянские письмена? Ведь не создал их ни Бог, ни апостолы, и не существуют они искони, как еврейские и римские и греческие, что существуют изначально и угодны Богу. А другие судят, что письмена сотворил (сам) Бог. И сами не знают, что говорят, окаянные, будто бы Бог повелел, чтобы [книги] были лишь на трех языках, как написано в Евангелии: «и была написана надпись по-еврейски, по-римски и погречески», а по-славянски там не было (написано), а потому и славянские письмена не от Бога.
Что поведаем или что скажем таким безумцам? Все же скажем от святого Писания, как научились, что все по порядку исходит от Бога, а не единожды. Вначале не создал Бог ни еврейского языка, ни римского, ни греческого, но сирийский, на котором говорил и Адам, (а потом) от Адама до потопа и от потопа (до того времени), когда Бог разделил языки при строительстве башни (Вавилонской), как написано (в Писании). И когда были разделены языки, то как разделены были языки, так же разделены были между разными народами нравы и обычаи, уставы и законы и знания: египтянам (досталось) землемерие, а персам, халдеям и ассирийцам – звездочетство, волхвование, врачевание, чары и все знание человеческое, евреям же – святые книги, в которых написано, как Бог сотворил небо и землю, и все, что на ней, и человека, и все по порядку, как написано (в Писании), а грекам – грамматика, риторика, философия.

В конце концов признали-таки противники Константина Философа и Мефодия их правоту!
Как это близко ему, как знакомо! И в давние века у поборников славянской письменности были вороги, и сейчас когда, казалось бы, не о чем уже больше спорить, гнут свою линию, стараясь принизить ее роль и значение в этом мире.

Мелькают руки печатника, буква теснится к букве, образуя мелкий убористый текст.
Иван Федоров вместе с создателями славянских письмен «отправляется» в великий Рим, чтобы выслушать там слова благодарности от самого папы Адриана:

«А если кто станет порицать книги на языке вашем, да будет отлучен, пока не исправится».
Посвятив старшего из братьев Мефодия в чин епископа, он повелел в течение нескольких дней провести в Риме богослужение на славянском языке.

Благословенное время…Христианская церковь еще не была разделена на католическую и православную, все крестились и молились одинаково. Но как же потом все переменилось…
Заболел и скончался во время пребывания в Риме Константин Философ. Накануне своей смерти он принял постриг в монахи и взял себе другое имя – Кирилл. Мефодий один вернулся в моравские земли и продолжил там служение христианской вере.

VII. Нѫ прѣжде сего еллини не имѣхѫ своимъ ѫзыкомь писмен. нѫ финичьскыми писмены писахѫ своѫ си рѣчь. и тако бѣшѫ многа лѣта. панамидь же послѣжде пришедъ. наченъ ѿ алфы и виты...
VII. Но перед этим не было у греков (особых) письмен [для своего языка], но записывали свою речь финикийскими письменами. И так было много лет. Потом же пришел Паламед и, начиная с «альфы» и «беты», нашел для греков лишь шестнадцать букв. Кадм из Милета прибавил к ним еще три буквы. И так в течение многих лет писали девятнадцатью буквами. И потом Симонид нашел и добавил две буквы, а Эпихарм толкователь нашел (еще) три буквы, и собралось их 24. Через много лет Дионисий Грамматик нашел шесть двоегласных, а потом другой – пять, а иной (еще) три цифры.
И так многие за много лет едва собрали 30 и 8 письмен. Потом же, когда прошли многие годы, по Божьему повелению нашлось 70 мужей, которые перевели (Писание) с еврейского языка на греческий. А для славян один святой Константин, (в пострижении) названный Кириллом, и письмена создал, и книги перевел за немногие годы: а они – многие и за много лет: семь их создало письмена, а семьдесят – перевод. И потому (еще) славянские письмена более святы и [более достойны почитания], ибо создал их святой муж, а греческие – язычники эллины.

VIII. Аще ли кто речеть яко нѣсть устроилъ добрѣ. понеже сѧ постраꙗѫть и еще. ѿвѣтъ речемь симь. и гръчьскы такожде. многажди сѫть постраяли. акилла и симмахь. и потомъ ини мнози. удобѣе бо есть послѣжде потворити неже пръвое створити.
VIII. Если же кто скажет, что дело его несовершенно, ибо и теперь (его) еще доделывают, то на эти речи такой ответ: так и греческие (работы) много раз доделывали Аквила и Симмах и потом иные многие. Ибо легче после доделывать, чем сначала создать.

IX. Аще бо въпросиши книгьчиѧ гръчьскыѧ гл҃ѧ. кто вы есть писмена створилъ. или книгы прѣложилъ. или въ кое врѣмѧ. то рѣдцiи ѿ нихъ вѣдѧть. аще ли въпросиши словѣнскыѧ букарѧ гл҃ѧ. кто вы писмена створилъ есть. или книгы прѣложилъ. то вьси вѣдѧть. и ѿвѣщавше рекѫть. ст҃ыи кѡстантинъ философъ нарицаемыи кирилъ. тъ намь писмена створи и книгы прѣложи. и меѳодие братъ его. и аще въпросиши въ кое врѣмѧ. то вѣдѧть и рекѫть. яко въ врѣмена михаила црѣ грѣчьскаго. и бориса кнѧза блъгарскаго. и растица кнѧза морска. и коцелѣ кнѧза блатенска. въ лѣта же ѿ създаниа въсего мира . ҂sт҃ѯг.
IX. Ведь если спросишь книжников греческих, говоря: кто создал вам письмена или книги перевел и в какое время, то мало кто среди них (это) знает. Если же спросишь славянских книжников, кто вам письмена создал или книги перевел, то все знают и, отвечая, говорят: святой Константин Философ, названный Кириллом, он и письмена создал, и книги перевел, и Мефодий, брат его. [Ведь еще живы те, кто их видели – в Московском сп.]. И если спросишь, в какое время, то знают и скажут, что во времена Михаила, цесаря греческого, и Бориса, князя болгарского, и Ростислава, князя моравского, и Коцела, князя блатенского, в лето же от создания мира 63[6]3.

Неисповедимы пути Господни…

После того, как в Моравии произошел переворот, Мефодия арестовали и предали суду. Возымевшие власть германские священники обвинили его в том, что он не имеет право проповедовать на их земле.

– Если бы я думал, что это ваша земля, то не ступил бы на нее ногой, а прошел мимо. Но она принадлежит не вам, а Богу. Вы же, по своей жадности и зависти, препятствуете учению Божьему»,– ответил Мефодий.

– Будет тебе худо! – вскричали германские священники и набросились на него с кулаками.

– Можете делать со мной, что хотите. И более достойные люди, нежели я, принимали мученический венец за правду!» – был ответ Мефодия.

Его бросили в темницу в Швабии, где он протомился два года. Случайно оказавшись в тех местах странствующий монах Лазарь узнал об этом и поведал римскому папе. Разгневанный на самоуправство германских священников, римский папа приказал освободить Мефодия. К тому времени тот уже был стар, но продолжил трудиться. Призвав к себе на помощь двух учеников-скорописцев, Мефодий перевел на славянский язык еще немало книг. После этого он настолько ослабел, что смог больше подняться с постели. Умирая, Мефодий обратился к Богу со словами: «В руки твои, Господи, душу свою влагаю…»

…Вот уже набор и к концу подходит, осталось совсем немного.

Иван Федоров запускает руку в верстатку, выуживает оттуда последние литеры, ставит их в наборную раму.

X. Сѫть же и ини ѿтвѣти. ѧже и инде речемъ. а нинѣ нѣсть врѣмѧ. такъ разумъ братие б҃ъ есть далъ словѣнѡмъ. ему же слава и чьсть и дръжава и покланѣние. нинѣ и присно. и въ бесконечныѧ вѣкы. Амин».
X. Есть же и другие ответы, как скажем в ином месте, а ныне нет времени. Такое знание, братья, дал Бог славянам, а Ему слава и честь и власть ныне и присно и во веки веков.
Аминь.

Азбука набрана!

Расправившись над столом, Иван Федоров, держась одной рукой за поясницу, другой вытер выступившие на лбу мелкие капельки пота.

Воссиявшее в полную силу солнце ярким светом наполнило комнату. Обрамленные медной рамой, поблескивали, словно переговаривались друг с другом, буквицы новой Азбуки. Небольшой, всего в осьмушку листа, но такой значимой для всего православного мира.

Иван Федоров, подняв усталую руку, обратился к образам. Размашисто перекрестившись, «прости, мя, грешного», он низко, до самого пола, поклонился святым угодникам.

Благодарю, Господи, за ниспосланное свыше наущенье для книжицы моей, «ради младенческого наученья» именуемой .

И ныне, и присно…
И во веки веков…

18 июня 1578 года, спустя четыре года после выхода во Львове первой Азбуки, Иваном Федоровым в Остроге была напечатана вторая Азбука, дополненная параллельными греко-славянскими текстами и Сказанием, «како составил святой Кирилл Философ Азбуку по языку словенскому и книги переведе от греческого»."

Изменить размер шрифта вы можете также, нажав на "Ctrl+" или на "Ctrl-"

Комментариев:

Вверх

Вверх