20.03.2026 г.

ДОРОГОЙ ЖИЗНИ И ПОГИБЕЛИ
Вольные заметки о новом «Дне поэзии-2026»

В преддверие Всемирного дня поэзии 21 марта скажу для начала несколько слов о смысле и об истории уникального издания – «День поэзии». К 70-летию зарождения сборник – снова вышел: честь и хвала поэту-подвижнику Андрею Шацкову, членам редколлегии, составителю Виктору Петрову из Ростова-на-Дону. Поведал своим студентам об этом славном, а теперь уже почти потерявшем смысл издании. Поймите правильно эту печальную ноту. Хорошая поэзия – всегда нужна, и она в этом солидном издании – живёт, дышит! Что и постараюсь доказать в своих заметках.

Вспомним, как родилась идея альманаха у Льва Ошанина – тогдашнего председателя секции поэтов и Владимира Луговского 70 лет назад? Магазины были затоварены сборниками стихов, бум поэзии ещё не пришёл. И поэты – сами пошли за прилавки, на встречи с читателями. Книги - смели, подписывать стало нечего. И тогда решили с издательством «Московский рабочий» оперативно выпустить такой вот коллективный сборник именно московских поэтов – для встреч с многочисленными поклонниками, для автографов и общей картины дня – 30.000 тираж, потом сборник перекочевал в могучее издательство «Советский писатель», и тираж вырос до 100 000 экземпляров – тройной гонорар за строку. Нынешний тираж указан – 500 экземпляров – для авторов, коллекционеров, верных поклонников. Престижно, но безгонорарно. А прежде в выплатной день Совписа – соседний ЦДЛ гудел дня три тостами и стихами. Посмотрел календарь ЦДЛ – что 21-го марта? Спектакль «Мёртвые души». Да, Гоголь назвал своё произведение «Поэмой», но согласитесь – не в этом символическая перекличка.

Сегодня книжные магазины – резко сократились просто количественно, книжный магазин «Поэзия» на Самотёке давно, например, перепрофилирован сначала в итальянскую булочную потом в бутик сантехники. Убийственно символично! Стихи или псевдостихи - ушли в интернет, в социальные сети, стихотворные книги в издательствах почти не выходят: «Молодая гвардия» перестала издавать поэзию – принципиально! Ну, каждый понимающий – продлит этот перечень…

И всё-таки среди этой безрадостной пустоши с погублением поэзии - поприветствуем и прочитаем «День поэзии»! Одолел его целиком – что непросто: всё-таки 300 страниц, общее представление составить трудно, потому что, повторяю, убита реальностью сверхидея, а значит, собранье пёстрых стихотворных глав допускает вольное прочтение и мозаичные заметки.

Редколлегия благодарит литературный фонд «Дорога жизни», и я горячо присоединяюсь к этой благодарности, потому что мемориал «Разорванное кольцо» и музей «Дорога жизни» находятся во Всеволожском районе Ленинградской области, где стоит и памятник моему старшему брату-Герою Николаю Боброву. Все лётчики-защитники ленинградского неба оберегали и этот единственный путь спасения по Ладоге и вдоль неё. Собственно, весь сборник «День поэзии-2026» можно назвать Дорогой жизни среди вестей с фронта и похоронок, а главное, среди мертвящего разлива массовой культуры, цифровой эрзац-поэзии. На этом русском пути блики жизни куда ярче теней погибели.

*  *  *

Напомню, что «День поэзии -1988» мы с главным редактором и покойным другом Валентином Устиновым открыли знаменитым стихотворением «Слово» запрещённого до этого Николая Гумилёва. Вот как дуболомно работала сусловская пропагандистская машина: не печатали офицера, поэта-романтика и патриота, Георгиевского кавалера! Его в школе надо было изучать – «Мы четвёртый день наступаем…». А больше и не припомню удачного вступительного стихотворения к столь разномастному собранию стихотворений («День поэзии – 1985» – не в счёт – на форзаце, понятно,  автограф песни «Священная война» Лебедева-Кумача). А вот в новом «Дне…» стихотворение главного редактора Андрея Шацкова «Плач по российским поэтам» – вполне уместно: сквозную ноту сборника оно доносит. Концовка:

…А душа – зегзицей со стены,
Мысью с древа – грянется на травы...
Мы ещё вернёмся с той войны.
Где стихи – горящий край державы!
И пройдём по россыпи листов
Пасквилей, доносов и наветов.
И не хватит Родине крестов –
Как наград посмертных для поэтов!

В данном сборнике – розданы свои скромные, но уместные награды – эссе-посвящения ушедшим замечательным поэтам:

205-летию Н. А. НЕКРАСОВА – прозаик Юрий Козлов посвятил краткое слово с весёлым  названием: «Третий в русской поэзии». Ну да, так Достоевский соратника поставил в надгробном слове, и Лариса Васильева любила повторять, носилась с 200-летним юбилеем третьего поэта Руси – не успела тогда провести (кстати, Юрий Беликов из Перми посвятил Ларисе сентиментальное для модерниста стихотворение – о подаренных маме носках), но в заголовке это аукается с забытым: «Третьим будешь?».
140-летию В. Ф. ХОДАСЕВИЧА – Илья Фаликов
95-летию Г. Я. ГОРБОВСКОГО – Елена Крюкова (Нижний Новгород)
85-летию Ю. П. КУЗНЕЦОВА – Виктор Петров (Ростов-на-Дону)
90-летию Н. М. РУБЦОВА – Марианна Дударева
80-летию Л. Г. ГУБАНОВА – соратник по СМОГу Владимир Алейников
75-летию Н. А. ГРАНЦЕВОЙ – Евгений Лукин, Евгений Степанов, Андрей Шацков.

Общий недостаток некоторых эссе – мало процитировано ярких, убедительно-победительных стихов. Ну да, авторы-знатоки не хотели приводить антологические, избитые, по их мнению, тексты, но читателя-то надо сразить не только оригинальными рассуждениями, но элементарно – прекрасными стихами!

К слову, мне совершенно была незнакома редактор журнала «Нева» Наталья Гранцева, но из воспоминаний встаёт живой образ талантливой, энергичной женщины. Степанов пишет: «Бесчисленные хозяйственные, организационные дела, конечно, занимали много её драгоценного времени. Но всё-таки творчество было на первом месте. Она смогла реали­зоваться в полной мере и как литературовед, и как поэт. Мне особенно дороги её стихи. Развивая некрасовские традиции русской поэзии, Наталья Гранцева писала:

Они воздвигли города,
Воспели подвиги и стройки,
И умирать пришли сюда –
Под сень контейнера, к помойке…
Вот милосердье – в смрадной мгле:
Прогорклый хлеб и вздох окурка,
И на бутылочном стекле
Слепящий отблеск Петербурга».

Да, поймал себя на мысли, что эти подсокращённые строчки, пожалуй, одни из немногих в сборнике, которые напрямую подхватывают некрасовскую традицию.

Её отзвук слышится и в горьких строчках другого питерского автора - Дмитрия Мизгулина:

* * *
Остывает родная земля.
Зарастают травой пепелища.
Пусто стало на русских полях.
Тесно стало на русских кладбищах.
Возвратились Самара и Тверь,
Только разве что с этим и вышло.
За базарным прилавком теперь
Русской речи не слышно...

По-некрасовски точно подмечена социальная проблема: названия-то легко возвратить, а вот русских работящих мужиков на землю – куда труднее. Интересно, что «парадные подъезды» перебрались в Москву вместе с питерскими во власти, а некрасовская нота - слышнее в Петербурге.

 *  *  *

«День поэзии» - это всегда долгожданные встречи: с давними друзьями, лично ценимыми поэтами, новыми именами.
Как пишет в первой же подборке Анатолий Аврутиниз Минска:

"Я встретил вас…". Какая благодать,
Когда так сладко слушать и молчать,
Как хорошо молчать и только слушать!
И пусть о чём-то лжёт телеэкран,
Плывёт по морю новый Магеллан,
И хочется молчанья не нарушить…

Много встреч на станицах с достойными стихами давних соратников. Вот Виктор Кирюшин рассуждает о вечном чуде поэзии:

* * *
Резвится жизнь: то чёт, то нечет,
То синь, то хмарь над головой.
Мой друг, стихи души не лечат,
А только делают живой.
Вот Александр Нестругин из моего армейского Воронежа бьётся с безнадёгой и укрепляет в самостоянии:
Даже если всего лишь зерно я,
Разве нет зрячей воли в зерне?
Безнадёжное дело земное
Без меня безнадёжно вдвойне!

Но встретил совершенно новое для себя имя - Андрей Беляев (Смоленск). Прочитал его стихотворение, пролистнул дальше, но как-то оно отозвалось, не отпускало. Вернулся – и выписал:

* * *
Мёрзлые дети антоновки
Спят на сухом чердаке,
Пугало в старой будёновке
Мается на сквозняке.
Марья в ночи пред иконами
Думает: «Люди поймут,
Если одёжу покойного
В холод накину ему…».

Ватник на плечи еловые
Бабкой наброшен с утра.
Взглянет в потёмках, и снова ей
Видится сын у плетня.
Смотрит сквозь стёкла немытые,
Жалобно кличет: «Сынок!»
Пугало скрипом, как всхлипами,
Ей подаёт голосок.

Не знаю, что меня задело в этом сюжетно-философском стихотворении – деревенская бедность и рачительность на грани кощунства, зримая память о сыне, жалобные звуки? Запомнилось… Только первая строчка про яблоки: «Мёрзлые дети антоновки» - не нравится.

*  *  *

Благодарен редакторам-составителям за свою подборку, в которой оставили как раз самые сокровенные стихи – про несчастную Украину, поющего внука, речку Зушу, где любил рыбачить старший друг – Николай Старшинов. И вдруг вот о чём подумал, скользя взглядом по оглавлению: а как представлены тут питомцы «гнезда Старшинова»? Снял с заветной полки сборник «Молодые голоса», который наш наставник составил и выпустил в благословенном 1981 году в престижном издательстве «Художественная литература», возвращенном ныне Союзу писателей России. Формально-то можно вернуть, а вот когда, например, осилит оно такую антологию – 122 молодых, самобытных автора?! Предисловие к этому этапному изданию, хорошо известного филологам, написал другой поэт-фронтовик – Михаил Дудин, который точно назвал своё напутствие «Берёзовая роща на рассвете». Мастер сравнил сборник с густым березняком, мельтешащим частыми стволами: «Я не знаю, как сложится судьба этой рощи. Но она есть! А это главное. Она будет шуметь вершинами в небе и спорить с грозами, мужая и редея, поднимется выше».

Особенно прозорливо это – «мужая и редея». Многие деревья сломались или умерли на корню. Прикинул – в живых, насколько могу знать, осталось около тридцати поэтов – одна четверть, а вот в новом «Дне поэзии» представлены из них лишь несколько стихотворцев – на пальцах одной руки сосчитать. Что, Николай Константинович с редактором Владимиром Цыбиным тогда не угадали? Или теперь так вот разорвана связь поколений и нарушена некая преемственность?

В том худлитовском сборнике одним из самых молодых был Евгений Юшин из подмосковных Озёр на Оке. Теперь это сложившийся мастер, столичный лирик, который знает тайны поэзии и силу выразительной детали:

ТАЙНАЯ ЛЮБОВЬ
А ты и не знаешь, как тайно любить я умею.
Мол, шёл я тут мимо, а вот и решил заглянуть.
Зайдусь болтовнёй, даже сам от себя оробею,
И – сердце в набат, что едва ли не вышибет грудь.
Горячего чаю нальёшь мне с аиром, кипреем.
Подвинешь варенье. Улыбку пущу по усам.
И ложечку робко возьму и губами согрею,
Ведь ложечка эта к твоим прикасалась губам.

*  *  *

На Руси всегда чтили самоотверженных героев. А уж если это женщина – тем более. Только в безумные перестроечные годы всякие «московские комсомольцы» взялись подло оклеветать первую святую Героиню-девушку – внучку священника Зою Космодемьянскую. Не так давно прочитал долгожданную информацию: в ЕГЭ по истории добавили задание по СВО и ее участникам. В списке выделена Ольга Качура (позывной Корса), легендарная женщина-воин, гвардии полковник, командир реактивного артиллерийского дивизиона, Герой России, Герой ДНР. Она погибла после долгой охоты за ней украинских националистов.  На одном из сайтов написано: «Ольга с самого начала взяла себе позывной Корса. Он очень отвечал ее характеру. Корса в переводе с итальянского — гонка. Именно такой и была Качура — быстрой, стремительной, неуловимой. Обозленные ВСУшники объявили на нее настоящую охоту. За голову Корсы украинские власти обещали награду». Очередное покушение – удалось. Мне позвонил сразу мой соавтор Владимир Патрушев и попросил написать стихи для песни про стойких женщин Донбасса и про героическую Ольгу. Я написал:

Сбиться с победного курса
Не позволяет Герой -
Ольга Сергеевна – Корса –
Это её позывной.

После встречал много стихов, посвящённых героине. Вот и в новом сборнике их несколько. Вспомнил, как сникшая ныне газета «Культура» аккуратно писала: «Поэт Юрий Кублановский смолоду был диссидентом и либералом, а в зрелости стал придерживаться гораздо более патриотических взглядов». Нынешняя подборка Кублановского - тому подтверждение. В ней и про сожжённую русскую Одессу, и про нелюдей-укрофашистов, и про Ольгу Качуру:

Вглядываюсь в небритые лица,
слушаю допросное бормотанье –
неужели это те изуверы,
что стреляли нашим пленным в колени,
окна школ превращали в доты,
руку подняли на русскую мову?
И теперь остаётся молиться только
нам за их пропащие души, каюсь.
Но сперва, едва забелеет зорька,
за тебя, убитая ими Ольга,
с которой я не прощаюсь.

А вот в сказовом цикле Евгения Лукина из Санкт Петербурга, посвященном памяти Героя России Ольги Качуры,ударение неожиданно стоит на последнем слоге КорсА:

Девица-краса –
Корса.
А в очах у неё
Гроза.

Не мог в интернете найти точное ударение, написал даже в Горловку, которую она защищала, мне тут же ответили: «Мы называем по-местному: КОрса». Но ветеран боевых действий Нина Попова, которая постоянно бывает в зоне СВО, сказала: «А при мне больше лисицей звали, если вспоминали, КорсА».  Поди разберись. Но, может, это и есть признак легендарности – разные варианты и толкования.

Кстати, сама Нина Попова выступила в «Дне поэзии» с сильной подборкой. Моя ученица по поэтической студии «На Никитской» всегда отличалась склонностью к пафосным декларациям, иногда это получалось несколько плакатно, но тут – свидетельница и участница великих и трагических событий сумела, не изменяя суровой правде, подняться до символических обобщений:

 Мы залпом поминали павших братьев,
Туманы выползали из болот,
И, непокорный вражьему проклятью,
Вгрызался в землю поредевший взвод…
Не на войне была я, а – войною,
Бойцам России – кровная, своя.
Была сестрой, солдаткою, вдовою…
Но верю, что Победой стану я!

*  *  *

Насколько труден и кровав путь к Победе говорят многие стихи нового сборника. Над некоторыми подборками так и обозначено: проводивший на войну город – зона СВО.

Вот опытный гвардеец и широко ныне представленный во всех президиумах, книгах и жюри поэт - Сергей Лобанов (Ставрополь – Зона СВО):

Траншеями изрезаны поля,
Туманом лесополосы объяты.
Под снегом дышит мёрзлая земля,
Застыв, лежат погибшие солдаты.
Лежат и ждут, когда придут свои,
Когда вернут домой, где их любили.
Им наплевать на стужу и бои,
Они хотят, чтоб их похоронили.

А вот совсем молодой автор - Садиг Мамедов (Иркутск – Зона СВО):

* * *
Знаешь, война – совершенно не весело.
Был ты, к примеру, здоровый пацан.
Вдруг вместо глаза – кровавое месиво:
Нету теперь половины лица.
Кто-то взывает молитвенно – Отче наш,
Кто-то – к Аллаху, как вспыхнет заря:
Только бы это когда-нибудь кончилось,
Только бы это всё было не зря…

И мы, умудрённые жизнью мужики, видя, что творится вокруг Украины и «общеевропейских ценностей», на что надеется неискоренённая ельцинская «элита», тревожимся вместе с молодым солдатом. А то и запеваем старую песню на новый лад вместе с Алексеем Шороховым, получившим ранение на СВО:

ЧЁРНЫЙ ВОРОН ГОРЛОВСКИЙ
Что ж ты вьёшься, что ж ты кружишь
Чёрный ворон надо мной?
И кому ты, ворон, служишь –
Беспилотник иль живой?
Ох, не клюй ты, чёрный ворон,
Очи чёрные мои!
Не от злобы они чёрные –
А от угольной пыли…

Но не только воюющие мужики и трудяги с чёрными очами, но и поэтессы ждут русскую Победу, как Виктория Можаева – с хутора Можаевка Ростовской области.

Розы донецкие, красные с кровью,
Снова примерили шалочку вдовью,
Чёрные розы из чёрного дыма,
Снова не около, снова не мимо...
Вы же донецкие, вы же прорвётесь!
Вы же от счастья потом наревётесь...
И прибежит она с песнею деда –
Русская девочка, наша победа. 

* * *

В Израиле живёт много русскоязычных евреев, это до того сильная и укоренившаяся община, что новым директором «Моссада» назначен русскоязычный генерал-майор Армии обороны Израиля Роман Гофман – писательская фамилия.  Есть среди репатриантов не только разведчики, но и литераторы. Там даже существует Союз русскоязычных писателей Израиля, на его сайте около 40 авторов, на Р – одна: Дина Рубина. На Г – почему-то нет Игоря Губермана. Он, наверное, никуда не хочет входить. Но не так давно вышел сборник "120 русскоязычных поэтов Израиля", который, по словам одного рецензента, «дискредитирует всех более-менее сносно пишущих на русском языке израильтян, как вошедших в сборник, так и не захотевших это сделать». Губерман в нём – присутствовал. К чему это я? На земле обетованной живёт и пишет на языке Пушкина много поэтов, но печатается в «Литературной газете» и представлен в «Дне поэзии» почему-то только один – Евгений Минин, которому можно так географию поставить: (Невель Псковской области-Иерусалим). Одно пророческое стихотворение главного редактор журнала «Литературный Иерусалим»,хочу привести целиком:

* * *
Пишут мне:
– Послушай, поэт из Иерусалима.
В тебя не попадёт ракета – пролетит мимо.
Попадёт в соседний дом или что рядом с ним лавку,
ты же для ракеты мелочь размером с булавку.
А у меня под квартирой схрон для всего подъезда,
где диван и стулья –
любому найдётся место.
Но интересно увидеть, как она упадёт возле,
потому что бесстрашным делает человека возраст…

В первые дни марта, во время устроенной Трампом и Нетаньяху бойни – крестового похода с сионистским подтекстом, Минин должен был утолить любопытство сполна. Но, по-моему, это не смешно. И не поэтично.

* * *

Но порою над страницами «Дня…» было и смешно. На соседних полосах сошлись сразу два поэта Попова из столицы Коми, и у меня просто сама собой выдохнулась пародия.

ОБА ДВА
Уходить собираюсь не скоро.
И разделим с ней риск на двоих.
Как длинны у признанья заборы!
Чтоб стихи записал я на них.
     Андрей Попов (Сыктывкар)

* * *
Нет башке натруженной покоя –
отменяет разум без труда…
По легенде жили-были двое,
лобызались в парке иногда…
         Сергей Попов (Сыктывкар)

Два владельца песенного дара
Без труда находят все слова.
Два Попова, два из Сыктывкара
Сильно башковитых – оба два.

Как бы ни глядела муза строго,
Ни рыдали критики навзрыд –
Пишет разухабисто Серёга
И Андрей рискованно творит.

Любит С. Попов другим на зависть,
Чтоб светила наглая луна
Чтобы двое в парке лобызались -
Бесновалась общая слюна.

А вот А. Попов при разговоре
Спутницу погладит по плечу
И признанья пишет на заборе:
Вместо икса, игрека…
Молчу.

* * *

Французский поэт славянского происхождения Гийом Аполлинер писал о свежести утра, которую дарит поэзия, а прозу дневной жизни можно найти в газете. Сегодня – она валит по «ящику» и в интернете, а дыхание поэзии долетает всё реже. Над страницами сборника особенно остро чувствуешь, как спасительны для поэтов воспоминания детства, немеркнущие образы любимых и родителей. Нина Дьякова из Подмосковья:

Ничего не осталось… Туманы полынные
Мутным пеплом заносят остатки дорог
Там, где руки отца пахли спелой малиною,
Там, где гладил волну молодой ветерок.
Где медово струилось парящее марево
Над полуденным лугом в кипрейной пыльце,
И весь мир любовался сиянием маминым
В крепдешиновом платье – на старом крыльце.

А Наталья Пунжина из  Гатчины Ленинградской области вспоминает бельё, которое сохло -вымораживалось на улице.

Утро лучиком щупает нишу,
Оживляет ковёр надо мной.
Простыню, как двускатную крышу,
Мама вносит с мороза домой.
Прислоняет скорей к батарее
Хрустко-ломкий отбеленный лён,
Чтоб на рёбрах чугунных скорее
И обмяк, и осунулся он…

Омич Юрий Перминов воспевает вдруг не самое комфортное жильё – свой барак на окраине Омска:

Прорастают, как зёрна, давнишние годы
из былого, которому имя – судьба.
За бараком – вскопали гуртом огороды,
до краёв продышались уже погреба.
Путь-дорога влечётся к небесному крову.
Слава Богу, что память – в попутье со мной,
что родился в бараке, в котором корову –
на четыре семьи – называли Весной.

А Николай Борский из Мытищ весенней порой делает непреложный вывод:

Хоть молчком – вперекор цифровому болтливому веку,
До последнего вздоха – чужбине любой вопреки,
Каждый помнит какую-то русскую реку,
А уж если поэт – то до самой последней строки.

Да, помним! Сам автор - с берегов Яузы, поившей веками столицу, а я взрастал в Замоскворечье, на берегах Москвы-реки, где дома у Льва Ошанина, в сером писательском доме напротив Третьяковки, собиралась иногда редколлегия первого «Дня поэзии-1956».

И вот через семьдесят лет – встреча с новым сборником… Дочитал его и написал строки-послесловие.

ЗАКРЫВАЯ «ДЕНЬ ПОЭЗИИ-2026»
Поскольку мы поэзии верны
В её родных некрасовских границах,
Картина дня воюющей страны
Открылась мне на мартовских страницах.
Стихи нужны ей?
Видимо, нужны -
Ведь пишут их ещё мои собратья…
Картина дня мечтающей страны
Из толстой книги не смогла собраться.

Вверх