В Иркутске вышла книга известного сибирского писателя, критика и публициста В. И. Скрипко «Спецназ духа»^* . Она подводит итог его напряжённой мыслительной работе в течение многих лет. Как отмечает в аннотации сам автор, он изучал материалы либерального и патриотического содержания, штудировал научные труды по философии, социологии, истории в попытках найти и вынести на обсуждение в прессе пути выхода из духовного кризиса, связанного со сменой политического и общественного строя в России.

Книга содержит более двадцати произведений. Некоторые из них являются очерками, посвящёнными какому-то одному предмету, другие же, нередко состоящие из нескольких частей, по объёму и масштабности обозреваемых проблем представляют собой публицистические статьи, требующие глубокого, вдумчивого чтения.  

В книге присутствует несколько основополагающих тем, волнующих автора. Значительная часть материалов посвящена проблемам современного российского общества и рассуждениям о путях их решения. Обширны также обзоры творчества ярких представителей русской (в том числе советской) литературы, в которых поднимаются вопросы нравственности в жизни и творчестве. В ряде статей рассматривается значение религии как носителя духовности русского человека. Впрочем, чёткого деления по тематике нет, и нередко в одной статье затрагиваются все аспекты в совокупности.

Представляя читателям столь сложный, многогранный труд, вряд ли можно обойтись без обильного цитирования, так как рассказывать о содержании книги, её смыслах лучше всего с использованием языка автора.

1

Открывают книгу «Беседы со средним классом». (Всего этих бесед семь.) Валерий Иванович признаётся, что в девяностые годы он сам относил себя к нарождавшемуся среднему классу, был в числе тех советских специалистов, которые «в один миг превратились в сотрудников коммерческих банков, менеджеров и торговых представителей, работников фирм и акционерных обществ "рыночной России"». Сегодня, оценивая роль в обществе этой социальной группы, он находит в себе силы быть беспощадным к себе и людям его тогдашнего круга:

«Мы были слишком заняты собой. В суете повседневных забот мы почти не замечали мытарств российских граждан, которые по тем или иным причинам в этот рынок не вписались, маялись без работы, без денег. Мы отгородились от них новым укладом своей жизни: дом, поездка на работу, опять дом, по выходным – загородный отдых».

Но со временем «многим из нас стало надоедать духовное отчуждение между людьми. Одна из возможных причин моральной усталости – это органичная неприязнь людей с нашим национальным характером к откровенному агрессивному индивидуализму».

И теперь у автора появилось «ощущение, что общий настрой в обществе меняется в лучшую сторону. У значительной части людей с русским менталитетом произошло глубинное, на уровне подсознания, разочарование в прежних кумирах, то есть в представителях западной цивилизации». Поэтому он утверждает, и трудно с ним не согласиться: «нам обязательно нужно приложить все усилия по созданию новой положительной идеологии».

В статье 13 Конституции Российской Федерации говорится, что в нашем государстве признаётся идеологическое многообразие, и никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Но, судя по всему, именно наличие государственной идеологии делает державу великой. Таким был Советский Союз, таков сейчас Ки-тай с его идеологией «социализма с китайской спецификой», и даже США являются тако-вым государством, ведь, как отмечает В. И. Скрипко, «без идейного обеспечения в виде "американской мечты", без гордости за страну, без вдохновения со всей отдачей служить ей при исполнении общественного долга не было бы никакой сверхдержавы на американском континенте». В то же время провозглашённая Ельциным в 1990-е годы идеологическая установка – «Обогащайтесь всеми возможными способами» – привела к чудовищному расслоению российского народа по уровню благосостояния и как следствие – к утрате его единства.

В. И. Скрипко полагает, что инициатором назревших перемен в обществе, в том чис-ле создания идеологии, которая сплотила бы общество, мог бы быть именно средний класс: «для "преобразований" нужен как воздух – положительный образ российского коммерсанта и любящего своё дело специалиста и чиновника, преданного идее создания успешного рыночного общества». Но тут же справедливо замечает: «Этот класс продолжает своё движение в сторону всемирного общества потребления с обезличенным, стадным существованием». Поэтому призыв автора: «Дорогой наш средний класс! Надо останавливать процесс социального отчуждения» вряд ли может быть услышан.

Задавая вопрос: «Что можно сегодня предложить российскому обществу в качестве модели развития?», В. И. Скрипко отвечает на него: это «неповторимые качества русского менталитета – способность к состраданию, любви, прощению, терпению, самоотвержению – это иная система координат, иное мировоззрение. Эти качества можно сохранить и преумножить другими средствами, которые будет согласно применить большинство российского населения, когда созреет для объединения на основе коллективизма». Но с какой стороны подступиться к этой задаче, готового ответа у автора нет: «Как выработать общую положительную идеологию в условиях, когда разные социальные слои исповедуют разные жизненные ценности?».

Говоря о «несовместимости между нами и западным миром», автор утверждает:

«У нас в составе российского населения оказалось слишком много граждан, которые ну никак не могут вдохновиться одним "потребительством". Скучно оно им, и вечная возня вокруг добычи всё новых и новых доходов – тоже скучна». Но если бы было так, не приходили бы ежедневно вести о том, что возбуждено дело о коррупции против очередного чиновника или представителя власти. В их среде добывание новых доходов стало чем-то вроде азартной игры: вроде всё уже есть, чего душа пожелала, но остановиться невозможно, азарт захлёстывает, и тогда появляются и золотые унитазы, и квартиры, оборудованные под склады наличности, и яхты стоимостью в несколько бюджетов какого-нибудь российского райцентра. (Исключения весьма редки: например, краснодарский бизнесмен Сергей Галицкий колоссальные собственные средства вложил в благоустройство города.) К тому же «из века в век на многих уровнях государственной власти управления "рулят" Россией какие-то равнодушные, пришлые люди, совсем не заинтересованные в росте качества управляемого ими русского (по менталитету) народа».

Так что же делать? В. Скрипко считает, что значительную, если не главенствующую, роль в жизни народа должна играть религия, прежде всего православная. Он пишет: «Именно православная основа мировоззрения обеспечивала высокие моральные качества лучших российских предпринимателей». И далее он приводит примерыблаготворного влияния христианства на все стороны жизни российского общества. Богатые меценаты, купцы, жертвующие на благотворительность, промышленники, строившие церкви, школы и больницы…

Заканчивая статью, автор приводит вопрос и ответ на него священника из статьи пуб-лициста Виктора Баракова:

«– Как обезопасить себя от духовной заразы потребительства, этой поистине мировой чумы, растлившей уже многие народы, бывшие некогда христианскими?

– Прежде всего надо вернуться в Церковь. Надо очистить место святое – душу человека – от тряпок и побрякушек, от навязанных ей ложных ценностей и восстановить в правах попранный и оплёванный смысл жизни человека».

Поддерживая В. И. Скрипко в его стремлении поисков путей выхода из духовного кризиса, в котором оказалась Россия, думается, что одним из этих путей, несомненно, яв-ляется выработка обществом способности к самоорганизации, обретению единства и спло-чённости. Очевидно, задача эта чрезвычайно трудная, и её решение потребует много времени.

Тезис о сплочённости народа выходит на первый план в статье «Тридцатилетие перемен». Перечитав запись опубликованной в журнале «Сибирь» № 1 за 1991 г. беседы выдающихся сибирских писателей В. Г. Распутина и А. Г. Байбородина «Возрождение России», в которой обсуждались вопросы русской духовности и национального самосознания, автор ведёт разговор о том, каких результатов удалось достичь за это время. Основное внимание при этом уделяется роли крестьянства. Как известно, оба писателя – яркие представители так называемой «деревенской прозы», и именно судьба крестьянства в эпоху наступивших перемен волновала их больше всего.

В. И. Скрипко с горечью отмечает: «За тридцать лет правления "рыночников" мы убедились: экономические преобразования стали неодолимой преградой в попытках соз-дать гражданское общество с тем духовным наполнением, которое было присуще русскому народу на протяжении нескольких веков». Признавая, что не так давно появившийся класс российских фермеров «показывает обнадёживающие результаты в работе», он констатирует, что «всё же решающий вклад в производство сельхозпродукции вносят коллективные хозяйства – агрохолдинги!». А в них «работают уже не крестьяне в их традиционном смысле. Они живут в сёлах, но приобрели многие городские привычки». С другой стороны, фермер, то есть единоличник, «связан самыми разными ограничениями со стороны местных органов власти, он часто в настоящей "кабале" у коммерческих банков с их непомерными процентами по кредитам. Его стараются обмануть поставщики семян и за-пасных частей, многочисленные посредники между ним и потребителем. <…> От этого наш единоличник часто злой на всех, и душа далека от благостного чувства хозяина».

Как пишет автор, и В. Г. Распутин, и А. Г. Байбородин «возлагали большие надежды на то, что на селе останутся хорошо зарекомендовавшие себя коллективные формы хозяйствования». Он приводит слова Распутина о крестьянской общине: «это особый мир: духовность, справедливое распределение земли, общие склады – мангазеи – на случай неурожая или несчастий, свои законы, свой суд, свои авторитеты». Но основным препятствием для возрождения коллективизма на селе В. И. Скрипко считает то, что «мы, русские по своему менталитету, не умеем так дружить, так "сплачиваться" в повседневной жизни, как того требует весь процесс нынешнего выживания.  Нет таких спасительных для нации свойств в нашем национальном характере. Когда родина воевать позовёт, мы непобеди-мы! Но мирное время требует особого отношения к вопросам сплочения такого своеобразного народа, как наш».  И поэтому «для сплочения всем реформаторам, всем правящим партиям и социальным слоям надо использовать специальные формы воздействия на разобщённое русское большинство: принимать соответствующие законодательные акты, выстраивать управленческую стратегию, нацеленную на соблюдение прав русского наро-да».

Статья заканчивается словами В. Г. Распутина:

«Единственное спасение – работа; объединённая работа всех, кому дорога Россия, реки её и леса, песни и сказания, предания "старины глубокой", кто благодарен ей за своё происхождение и верит в её будущее».

Тему сплочения народа в эпоху перемен продолжает статья «Опыт единения». Автор призывает «победить социальный эгоизм в организации всей общественной жизни, которая и в быту должна измениться, стать коллективной во многих своих проявлениях». Но для этого «нужна идеологическая основа, которая бы помогла преодолеть духовную пропасть между богатыми и бедными». На примере работы и быта советского человека он исследует причины возникновения этого эгоизма, хотя внешне советское общество выглядело достаточно единым. «На работе – человек официальный, советский, романтичный строил социализм. В быту – выживал, ругая эти же самые советские идеалы за их неэффективность для отдельного человека. Материального благополучия для "нормаль-ного существования" большинства сограждан всегда хронически не хватало. Социум ли-хорадило от отсутствия в быту предметов первой необходимости. Отсюда в обществе нарастало напряжение, разлад и непонимание между населением и властью».

Рассуждая о том, почему Советский Союз не выдержал длительной конкуренции

с капитализмом, В. И. Скрипко считает, что идея о коллективной жизни не умерла, она постепенно оживает, наполняясь новым современным содержанием. «Главное – перестроить весь социум на коллективный лад, на новые духовные ценности, присущие коллективу как единой семье. Предстоит смертельная борьба с эгоизмом отдельной личности. Борь-ба, которой ещё не знала история».

Одним из проявлений отсутствия в современной России коллективизма автор считает «социальный расизм», и этому вопросу посвящён его небольшой очерк «Как и когда соберёмся вместе?». Автор убеждён, что «сегодня социальный расизм стал угрожающей социальной болезнью», которая «напрочь уничтожила многие общие понятия об этике и нравственных правилах жизни в нашем обществе». Возникают обособленные группы населения, где существуют «"свои" понятия о том, что хорошо и что плохо, свой масштаб цен на товары и услуги, свои понятия о моде и престижности».  И поэтому бизнес «во что бы то ни стало стремится работать только на определённый круг потребителей высокой платёжеспособности». Однако в России, по мнению В. И. Скрипко, «хочешь не хочешь, а каждый просто обязан быть активно-созидательной частью общества! Нам надо собираться вместе, что-то строить, создавать, чтобы выжить!».

Мысли о необходимости «коллективистской цивилизации» в России высказаны и в одном из заключительных очерков книги «Куда ж нам плыть?». Автор подчёркивает: успехи первых пятилеток в СССР в экономике и образовании были возможны потому, что «советское общество в своих главных устремлениях, в осуществлении государственных задач – действовало как единый живой организм». И далее пишет: «Современные социологи придумали термин "коллективная душа", который больше всего подходит для российского общества. Так вот, эта коллективная душа может по-настоящему раскрыться только в условиях единства в вере, в патриотизме, в масштабных целях развития. И мужчины, и женщины должны быть частью этой общей души, активными участниками созидательной работы». В который раз он утверждает, что одну из решающих ролей в этой работе должна играть церковь: «Для успеха всех грандиозных задач развития России необходим СИНЕРГИЗМ, то есть только совместные действия российской интеллигенции и церкви в одном направлении».

Причины материальной и духовной разобщённости различных слоёв населения современной России, из которой, как полагает В. И. Скрипко, проистекают многие проблемы в развитии государства, он исследует и в ряде других статей: «Вспомним себя настоящих», «Наша основа», «В поисках себя», «Горькие сосульки хрущёвской "оттепели"» и др. Уже из их названий понятно, насколько глубоко волнуют автора перемены, произошедшие в на-шей стране после радикальной смены исторического курса. Отметив в аннотации, что ему «важно "достучаться" до разума и совести представителей новых поколений наших соотечественников», он, естественно, надеется на широкое обсуждение предлагаемых путей решения этих проблем.

2

Многие вопросы нравственности российского общества В. И. Скрипко рассматривает через призму литературных произведений наших современников.

В совсем короткой заметке «Между Тайшетом и станцией Зима» автор рассуждает о поэзии Ст. Куняева, начинавшего свой творческий путь в Тайшете, и Евг. Евтушенко, который своей родиной считал Зиму, хотя на свет появился в 250 км от неё – в Нижнеудинске.

Вспоминая о своём давнем увлечении поэзией Евтушенко, Валерий Иванович пишет, что теперь разочарован творчеством многих известных поэтов-шестидесятников. «Сегодня поэзия Евтушенко кажется мне подробнейшим наглядным пособием для изучения ме-таний и терзаний типичного московского творческого интеллигента, да и не только московского. <…> Я хотел бы найти в стихах поэтов какие-то выходы, решения и развязки, которые бы и мои нравственные муки и искания делали бы оправданными». Но, вопреки его надеждам, «в суете мегаполисов почти каждого значительного поэта что-то непременно отвлекает от главного дела поэзии на самые никчёмные пустяки, на которые он начинает тратить драгоценную энергию и талант». В качестве противоположного примера он приводит творчество Куняева, который «выстраивает нравственно верные отношения между собой и читателем». И заключает: «Все мы – читатели, поэты и прозаики России, образно говоря, в формировании и отстаивании своей жизненной позиции должны выбирать между куняевским Тайшетом и евтушенковской Зимой!».

На мой взгляд, это утверждение чересчур категорично. Оба поэта имеют многочисленных поклонников, которые могут привести резонные аргументы в пользу своих предпочтений. И, призывая во многих своих статьях к единению, не противоречит ли здесь автор сам себе, заявляя, что «все мы» должны сделать выбор и занять ту или иную сторону?

Во всяком случае, данное высказывание является достаточно полемичным.

Подобный же приём сравнения творчества разных авторов В. И. Скрипко применил в статье «Молчание патриотов и мучения атеистов», имеющей подзаголовок «Сравнительный анализ книги Романа Сенчина "Зона затопления" и повести Валентина Распутина "Прощание с Матёрой"». Первая рассказывает о событиях вокруг Богучанской ГЭС и издана совсем недавно, в 2015 г., вторая получила широкую известность ещё в середине 1970-х годов, когда уничтожались деревни и сёла при заполнении Братского водохранилища.

Фабулы обеих книг схожи: и там, и там происходит переселение людей с территорий, подлежащих затоплению, на новые места. Но за пятьдесят лет, которые разделяют эти события, их отношение к резкому повороту в жизни изменилось значительно. Практически в первых строках своего анализа, сразу после вступительных абзацев, В. И. Скрипко пишет: «Сравниваешь жителей из двух приангарских деревень и диву даёшься: насколько отличен коллективный дух жителей Матёры начала шестидесятых годов прошлого века от общих настроений жителей нынешних деревень в зоне затопления Богучанской ГЭС».

Автор подробно разбирает детали сюжета, характеризующие героев обоих произведений, вспоминает о том, как В. Г. Распутин обращался к президенту России с предложением не завершать строительство Богучанской ГЭС, чтобы избежать негативных последствий и для природы, и для населения, которые были допущены при сооружении Братской ГЭС, но получил отказ. В. И. Скрипко пишет и о том, что сам обращался в разные СМИ,

в том числе и московские, с информацией об основных проблемах по освоению Нижнего Приангарья, однако ни одно издание не решилось их обнародовать. А в конце статьи делает грустный вывод:

«Каскад ГЭС на Ангаре был не только мощным экономическим потенциалом, но и ярким духовным символом качественно нового этапа в развитии страны, а города возле ГЭС – были не просто местом жительства, а местом творческого расцвета советского человека, городами солнца для новых поколений на будущие века! Через полвека – в это уже никто не верит. Пошлая, несправедливая приватизация важнейших объектов энергетики уничтожила последние остатки молодёжного романтизма. <…> Сибирь, по большому счёту, сильные мира сего только временно используют… На ней наживаются – кому как удастся!»

Но всё-таки автор надеется: «книги, о которых рассказывается в этой статье, будут будить нашу совесть, наш разум! Заставлять нас упорно работать в этом направлении, верить своим чувствам и во всём полагаться на свою любовь к Богу и к родному краю!».

И ещё одна статья, весьма обширная и фундаментальная, посвящена творчеству сразу двух писателей. Она озаглавлена довольно неожиданно: «Открытие Тургенева».

В. И. Скрипко так объясняет это название: на вопрос – «Какие качества присущи нашему деловому человеку?» –первым дал ответ Иван Сергеевич Тургенев в рассказе «Хорь и Калиныч», где он «показал два разных типа русского человека через их отношение к делам повседневной жизни, через их поведение в семье и социальной среде». Точно так же два разных типа людей присутствуют и в произведениях российских писателей-сибиряков Василия Макаровича Шукшина и Виктора Петровича Астафьева.

Герои их повестей и рассказов – «простые русские мужики, вроде и занимаются в деревнях и селах одним делом, живут в одно время, и почти по соседству, а в чём-то существенном очень разные». И основное различие между ними в том, какие ценности они считают для себя главными, а какие – не очень. В. И. Скрипко сравнивает двух персонажей: Митряху из рассказа Астафьева «Белое и чёрное» и Павла Колокольникова из сценария Шукшина к фильму «Живёт такой парень», основой для которого послужили его рассказы «Классный водитель» и «Гринька Малюгин». Это «два типа героев, условно названных нами – хозяин и мечтатель».

Герой Астафьева – мастеровой, «которому хватает терпения долгие годы переносить лишения и нужду, но упорно вести и укреплять своё хозяйство». Однако есть у него одна отрицательная черта. «…свой долг перед Родиной Митряха понимает, служил и воевал он честно. А вот когда речь заходит об общих для всей деревни заботах – вытянуть его из заимки очень сложно!» Но это, как замечает автор, «всегда вело к социальной разобщённости».

В. И. Скрипко приводит также примеры хозяев-единоличников в повестях Сергея Залыгина и Юрия Трифонова.

Совершенно другая натура у героя Шукшина. «…шофёр Павел живёт в деревне как пришлый. Мы ни разу не видим его занятым обустройством своего дома. Да и нет у него ничего за душой». Таким, как он,«скучно медленное накапливание благополучия. Их не привлекает достижение материального успеха как главная цель, подчиняющая себе все другие. Это тип людей неустроенных!».

Таков же и герой другого рассказа Шукшина – «В профиль и анфас». Иван «не может работать на один желудок», потому что «он не знает, зачем живёт».

Исследуя поведение этих типов человеческой личности в различных условиях, автор резюмирует: «Какую бы национальную идею, какую бы программу развития страны ни предложили учёные, она неосуществима, пока наш мечтатель Иван только мечтает, а единоличник Митряха тащит всё к себе!».

В. И Скрипко убеждён: «постоянное напряжение, непрерывный конфликт разных слоёв, представляющих эти типы», происходит потому, что «векторы жизненных целей у хозяина и мечтателя во многом разные!». Он предполагает: «Возможно, искомая новая Русская идея в том и заключается, чтобы найти то, что их объединяет!? Пора понять, что в лучших своих проявлениях они дополняют друг друга». И заключает статью словами: «Мечтателю должно быть интересно жить. Хозяину должно быть интересно работать! Каждый реализует себя на своём месте – вот истинное благо для России!».

Творчество В. П. Астафьева более подробно исследуется в очерке «Долгая дорога к людям». Называя Виктора Петровича большим сибирским писателем, В. И. Скрипко сразу задаёт тон всему следующему повествованию о нём: «Как может писатель так хорошо писать о конкретных людях и так резко отрицательно высказываться по поводу мораль-но-нравственных качеств нашего народа в целом? Здесь есть какая-то загадка». Автор считает, что Астафьев слишком мрачно изображает действительность и своих современников. И высказывает предположение, что, видимо, наслушавшись рассказов своей бабушки о членах своей семьи, погибших от рук большевиков, он всю жизнь «относился враждебно к общественным преобразованиям и политическому строю в нашей стране. У писателя сложились твёрдые убеждения, что большевики – это изверги и тунеядцы, а рабоче-крестьянское государство – это некий многоликий монстр, который давит и губит честного человека!». Авторупрекает Астафьева за то, что «довольных своей судьбой, увлечённых делом, полных оптимизма советских людей писатель словно не видит и не признаёт!».

Но всё-таки он «ничего не приукрашивал, под его жёстким взглядом с людей слетала всякая мишура лжи во всех её проявлениях! Это крайне требовательное отношение было искренним переживанием за деревенских людей, ближе которых у него не было никого!».

В качестве примеров он приводит героев повестей Астафьева «Стародуб», «Весёлый солдат», рассказа «Пролётный гусь». И с недоумением отмечает: «Почему-то прошла мимо писателя Астафьева яркая эпопея строительства Красноярской ГЭС и других строек. Они сверкали морем огней выше по течению совсем рядом с его родным селом Овсянкой, а в кни-ги его не попали. Удивительна судьба талантов. Как будто творец не принадлежит сам себе».

В. И. Скрипко пишет, что в романе «Прокляты и убиты» В. П. Астафьев с горечью высказался о той цене, которую наш народ заплатил за Великую Победу, и выместил «весь свой накопившийся гнев в отношении нашего русского разгильдяйства, чудовищного равнодушия власти к жизни своих сограждан, глупости, лицемерия и всего прочего». Признавая за писателем право на такой взгляд («он был солдат, и его понять можно. В окопах, на по-следнем рубеже война рядовому солдату видится совсем другой»), автортем не менеесчитает такой «метод» воспитания для нашего народа неприемлемым. «Сделать из нас процветающую нацию можно только с помощью "духовного возвышения", похвалы и воспитания национального достоинства».

Продолжая анализировать мировосприятие В. П. Астафьева, автор полагает, что на его творчестве двояко сказалась уникальная бесцензурная ситуация 90-х годов. «С одной стороны, писатель истосковался по свободе слова. В условиях советской цензуры он всегда мечтал о возможности высказаться об общественных проблемах прямо и честно. И он, наконец, высказался!» Но, с другой стороны, движение к реальности нанесло ущерб художественности, да ещё «уход от природы – в прозу городскую не пошёл писателю на пользу».

И всё же, убеждён В. И. Скрипко, «останется писатель в народной памяти совсем не за заслуги в идейных сражениях. Останется явление вечное – изображённая им кресть-янская жизнь среди огородов и изб, окружённых тайгой!». В связи с этим можно только посетовать, что в очерке о творчестве В. П. Астафьева никак не упомянуто одно из его наиболее значительных произведений, посвящённое взаимоотношениям человека и природы – «Царь-рыба».

Столь же подробному анализу подвергается проза иркутского писателя Анатолия Константиновича Горбунова в статье «Дневник сибиряка». Его творчество весьма разносторонне: он писал очерки, повести и рассказы, известен как замечательный поэт, а также автор стихов и сказок для детей. Родословная писателя идёт от предков – православных русских, прибывших на постоянное жительство в Восточную Сибирь из европейской части России. Их называли чалдонами, как бы подчёркивая особость, автономность этого народа. В. И. Скрипко относится к А. Горбунову с нескрываемой любовью: «Как бывают целебны напитки, настоянные на редких травах, так существует и целебный для потомков духовный заряд в душах чалдонов, представляющий из себя наследие многих поколений православных сибиряков. Иначе не понять, из каких "запасников" брались поэтические образы и картины, а потом рождались чудные стихи и проза Горбунова, уроженца небольшого села на берегу великой сибирской реки Лены, где во все стороны на тысячи километров тайга! Анатолий Константинович перепробовал разные профессии, никак не связанные с писательским делом, а всё равно вернулся к тому призванию, которое было дано ему с рождением по Божьему благословению». И, как он пишет далее, «в лучших рассказах Анатолия Горбунова всегда есть попытка вернуться к непреходящим ценностям добра и справедливости».

В статье «Пути к зрелости нации» детально рассмотрена книга очерков и статей иркутянина Анатолия Байбородина «Сокровища Сибири» (М., «Вече», 2018). Задавая сам себе риторический вопрос: «Чем живёт сибирская душа и что сейчас не даёт ей покоя?», В. И. Скрипко отвечает на него так: книги Анатолия Байбородина, «в том числе и сборник очерков "Сокровища Сибири", – выражают интересы всех верующих и совестливых людей, независимо от их рода занятий и места в обществе. Местом действия героев его книг может быть маленькая деревня, посёлок, но предметом самых глубоких переживаний героев чаще всего являются поиски духовного счастья, через веру в Иисуса Христа и заповеди его». По произведениям А. Байбородина, считает автор, «можно изучать русский народно-православный мир в ретроспективе веков <…> с точки зрения христиан-ской духовности. Для приобретения духовного опыта в сей мир, преображённый художественным словом, надо погрузиться, перестрадать и перечувствовать!».  Книга очерков «Сокровища Сибири» заставляет задуматься о путях русского народа к национальной зрелости.

Практически повторяет название статьи о Байбородине и обзор публикаций прозы журнала «Сибирь» за 2017-2019 годы. Автор озаглавил его «На пути к духовной зрелости». Рассказав о произведениях Александра Витковского, Михаила Попова, Василия Забелло, Андрея Скалона, Гавриила Кунгурова, Глеба Пакулова, Александра Зверева, Александра Смышляева, Елены Чубенко, Людмилы Листовой, Надежды Калиниченко и других известных и начинающих прозаиков, В. И. Скрипко утверждает: «По-настоящему захватывающей может быть только проза, где подробно рассказывается о том, как сам герой создал себе, или ближнему своему, условия для счастья, победив гордость и всю остальную чертовщину в самом себе!». Отмечая, чтоавторы журнала «Сибирь» «всегда помнили, среди какого народа живут, и язык прозы на исторические темы, как правило, у них построен  на использовании тех слов и выражений, которые были характерны для данного исторического периода», он всё же находит повод для упрёка: «У настоящего сибиряка, как в зимовье у доброго охотника, в душе есть всё необходимое для выживания: совесть, сострадание, порядочность! Дорогие писатели! Когда же эти сильные люди появятся в наших повестях и рассказах такими, какие они есть… без художественных "украшений" в виде диких поступков, запоев и психушки!».

На этот упрёк можно ответить словами самого автора из этой же статьи: «Всё есть в русском человеке как потенциал, как возможность. И надо помочь ей раскрыться, реализоваться». Надежда на это всегда есть.

3

Подхожу к самому сложному для меня разделу обзора книги В. И. Скрипко. Воспринимая религию лишь как историко-культурную часть русского менталитета и не обладая религиозным мировоззрением, я с уважением отношусь к верующим и вместе с тем надеюсь и на их уважительное отношение ко мне. Поэтому, не считая для себя возможным оценивать взгляды автора на роль религии и, в частности, православного христианства на нравственное оздоровление нашего общества, остановлюсь на кратком изложении произведений, посвящённых этой теме.

В статье «Когда горе душе – от ума» автор неоднократно выражает своё горячее несогласие с убеждениями той части общества, которая относит себя к атеистам. Он считает, что «научно-технический прогресс, успехи в освоении природы – вскружили человеку голову так, что он слишком много возомнил о себе. Самомнение не даёт ему открыть глаза и оглядеться вокруг, как существу, которое здесь, на Земле, только начинает свою бессмертную жизнь». И подкрепляет это следующим утверждением: «Атеисты со всевозможными адвокатскими ухищрениями силятся убедить общество, что можно быть благородным человеком и без религии! Только делай добрые дела и следуй законам разума! <…> Никакой закон им не писан, никакая мораль – им не нужна!».

Замечу, что с этим утверждением трудно согласиться, так как причислять всех атеистов к тем, кому «никакая мораль не нужна» – это, по меньшей мере, ошибочно. В российской истории, да и в нынешней действительности, найдётся тому достаточно примеров.

Автор выражает уверенность в том, что «глобализация породила такой вид творческой интеллигенции, которая не связывает себя пределами одной страны, одной веры».

И далее пишет: «Это своего рода социальный заказ мировой управляющей команды из по-литиков, банкиров и владельцев транснациональных компаний! И российские борцы с пра-вославной верой, вольно или невольно – часть их идеологического аппарата». Он называет их маловерами, задача которых – «не дать сплотиться ни одной отдельной стране, ни одному обществу на основе одной веры или великой национальной цели». Статья заканчиваетсядухоподъёмным восклицанием: «Несмотря на все их старания, Христианство продолжа-ет свой благодатный духовный путь по странам и континентам. Будущее – за верующими людьми!».

Заочную полемику с атеистами В. И. Скрипко продолжает в статье «"Блеск и нищета" атеизма». Отрицая их убеждённость в том, что «научные методы материалистического мировоззрения способны решить любые стоящие перед нами вопросы бытия», он аргументирует: «В отличие от других живых существ, у человека есть ещё душа, то есть некий дополнительный "регулятор поведения", имеющий огромное влияние на всю его судь-бу». И если человек не позаботился о крещении, ум и душа его «ничем не защищены от воз-действия "тёмных сил", происхождения которых мы не знаем».

Причиной незащищённости души перед этими тёмными силами автор видит в том, что «все мы родом из язычников, чьи привычки, обычаи, страсти полностью не исчезли. Человечество тащит их за собой, словно наследственные болезни и другой нежелательный "груз" генной памяти. <…> От новых материальных соблазнов у него закружилась голова».

В современной России нет «достижений в плане воспитания морального ответственного гражданина! Её великая духовная основа – это как наследство от минувших веков. Она, каким-то чудом, ещё держит нас вместе в одном обществе, состояние и целеполагания которого никто не может понять и внятно описать!. <…> И только соборы и храмы в светлые праздники зовут нас звенящими колоколами и пением церковных хоров…».

Автор призывает: «Оставь надежду на свой разум, всякий атеист, в храм входящий. Отдохни в тепле Христовой любви от суетной обывательской действительности! Может быть, ты станешь членом нашей общины».

В очерке «Заметки на полях…рассуждений» В. И. Скрипко детально анализирует статью Б. Тарасова «Передовые люди о прошлом, настоящем и будущем» («Наш современник», №№ 4 – 5 за 2018 год), которую оценивает как краткую энциклопедию мировых представлений о душе человека.

Основная мысль статьи – необходимость для мыслящих людей «обратить самое пристальное внимание на духовную составляющую своего существования и охранять, развивать её, считать главной целью своей жизни». НоВ. И. Скрипко с сожалением замечает: «Вероятнее всего, российское общество ещё не созрело для поиска путей своего собственного спасения. Не переварило все "прелести" постиндустриального мира, который с на-чала 60-х годов прошлого века дал среднему классу развитых стран невиданное изобилие».

Рассмотрев основные положения статьи и сопроводив их своими рассуждениями и комментариями, автор пишет: «В статье Бориса Тарасова изложены практически все великие мысли о том, как надо жить! Вопрос в том, какие формы борьбы с "тёмными силами" могут принести успех. Ясно, что ни просвещение, ни научно-технический прогресс – не в состоянии оторвать всех нас от языческих корней». (Под язычеством понимаются не религиозные верования, а признание первичными ценностями благ этого мира, земного успеха, чувственных наслаждений.)

Признавая, что «никому не под силу совершить так быстро поистине вселенский переворот в человеческих отношениях», автор очеркауверен: «Его в состоянии совершить каждый человек, раскрыв Евангелие и прочитав его всей душой своей, всем сердцем сво-им!». Завершается очерк оптимистичным утверждением: «В конце концов, нам сулит духовное возрождение только медленный или быстрый переход всего мирового сообщества в но-вое духовное качество!».

Вопросы религиозной философии рассматриваются в очерке «В защиту ходящих по воздуху». В нём В. И. Скрипко ведёт виртуальный спор с И. Г. Гердером – немецким философом эпохи позднего просвещения (вторая половина XVIII в.). Высказывая мысль, что в суждении Гердера о христианской идее таится вопрос: «должен ли христианин замы-каться в себе или быть активным гражданином своей страны, пользоваться всеми земными благами?», он утверждает: «Гердер был неправ в самом существенном, а именно: для того, чтобы правильно жить на земле, любому верующему надо сначала "научиться хо-дить по воздуху", то есть постигнуть существо Евангелия». Автор приводит мнение российского учёного Н. В. Каверина о том, что «теперешние молодые люди рано или поздно всё равно окажутся в церкви». И выражает пожелание:«Так пусть это стремление рождается в нас не от болезней и других несчастий, а от благодарности Богу за каждый про-житый день, в котором все на своих местах и все здоровы – и родные, и друзья, и весь жи-вой мир вокруг!».

С чувством теплоты и благоговения автор вспоминает о своём паломничестве в Иерусалим, о посещении священного для каждого христианина места – Храма Гроба Господня.

В небольшой заметке «Аромат вечности» рассказывается о Кувуклии – маленькой часовенке в Храме Гроба Господня. Автора поражает «особый воздух этого святого места. Такой уютный домашний запах бывает в пространстве русской печи, где каждый день разжигают огонь, и бушует пламя». Приведя несколько сведений о документальных свидетельствах воскресения Христа и мнения об этом ряда учёных, он ссылается на слова английского учёного Б. Ф. Уэсткотта: «Если рассматривать все свидетельства в совокупности, можно смело заявить, что не существует исторического события, лучше и разнообразнее подтверждённого, нежели воскресение Христа».

В очерке «Постижение веры» В. И. Скрипко рассказывает о своём пребывании в Иерусалиме более подробно. С прибытием в этот город «переносишься в новый для тебя, совершенно особый мир, которого ты не знал, но чувствовал, читая Евангелие». Экскурсия

по святым местам в сопровождении гида, игумена Георгия, пробуждает в авторе особое восприятие окружающего: «Я в Вере, я погружён в неё всем своим существом, и жизнь странным образом устраивается вокруг меня, как чуткая медсестра перед постелью больного». Вместе с другими паломниками он участвует в ночной службе в Храме Гроба Господня, и после причащения святых Тайн все долго находятся «в необычном состоянии, описать которое ближе всего можно словом "блаженство"!».

Посетив пещеру Иоанна Дамаскина и совершив прогулку по берегу Генисаретского озера, автор ощутил, что «нас, паломников, Христос <…> привязал к себе так, что мы ощущаем этот цветущий край как свою родную землю». Переполненный благодатью,онтвёрдо убеждён: «Веру нельзя выдумать, веру нельзя превратить в занимательную историю». И выражает надежду, что он снова приедет сюда, и может быть, не один раз.

В завершение рассказа о книге В. И. Скрипко «Спецназ духа» хочу отметить, что эта статья не претендует на статус исчерпывающей рецензии. И тем, кто захочет в полной мере понять мировоззрение автора, чтобы согласиться с его аргументами или вступить с ним в дискуссию, необходимо внимательно прочитать книгу, и может быть, с карандашом в руках. Этого она, безусловно, заслуживает.  

Октябрь 2025
_________________
^* Скрипко В. И. «Спецназ духа». Иркутск, «Сибирская книга», 2025 г., 320 с.

Дмитриевский Валерий Викторович родился в 1952 г. в Нижнем Новгороде. Окончил геологоразведочный факультет Иркутского политехнического института. Работал в геологических экспедициях Сибири, в старательской артели, был плотником. Член Союза писателей России. Автор трёх сборников стихов: Вечерний этюд (2003), Слепой дождь (2010), Упражнения по русскому (2018), двух книг прозы и др. Дипломант Международного поэтического конкурса «Золотая строфа–2010», лауреат премии издания «День литературы» (Москва) за 2018 в номинации «Поэзия». Живёт в Ангарске.

Комментариев:

Вверх