Читая портал, поражаюсь, сколько среди пишущих стихи патриотов!.. Имею в виду количество людей и стихов, что появляется на портале почти ежедневно. Уверен, все последние пять, если не больше, лет. Я-то на портале всего с полгода. И скажу честно, такие стихи, как хотите, реагируйте, я не читаю. Разве что вскользь, если приходиться высказаться, или увижу знакомое, запомнившееся хорошими стихами имя.

Помнится, и сам не однажды писал нечто такое. Когда служил в армии, разумеется, Советской (1973 – 1975), выдавал бодренькие стихи для стенной, а затем и окружной газеты. Было что-то и после армии. Хорошо помню, летом 1981-го я оказался в Красноярске. Прилетел самолетом, поехал на ЖД-вокзал взять билет на поезд, а поезд ушел буквально в мой приезд на вокзал. Пришлось сутки шарахаться по Красноярску, ждать следующего: мне надо было в Нижне-Илимск, ЖД-станция Коршуниха. А поезд из Красноярска на Коршуниху ходил один раз в сутки. Короче говоря, славно погулял по Красноярску! Стояло лето – последний день июля, самая жара в Сибири. В Енисее купаться не стал – в досягаемости глаз пляж не просматривался. Думаю, надо хоть ноги помочить. Люблю я реки – всякие, большие и малые. Если получалось, обязательно купался. Не выходило, так хоть ноги старался помочить. Основательно – вода придает силы, снимает усталость. Так было и в тот день на Енисее. Причем, совсем рядом с пароходом, на котором Ленин ехал в ссылку в Шушенское. Советские люди хорошо помнят эти имена собственные – Ленин, Шушенское…

А пароход этот – на манер питерской «Авроры» -- стоял на берегу Енисея, рядом с парком культуры и отдыха, где я и бродил до вечера. Помню, тогда у меня и родилось стихотворение про сей движ-агрегат, на котором Ульянов-Ленин, будущий вождь мирового пролетариата, плыл в село Шушенское, в ссылку. Это стихотворение долго никому  не показывал: стеснялся. Но где-то к середине 80-х послал его в газету «Правда». Спустя недели две-три получил ответ за подписью литсотрудника отдела культуры редакции газеты «Правда» Сергея Кошечкина. Стихи, но еще больше мой энтузиазм писать подобное он одобрил, а вот стихотворение рекомендовать к печати не стал. О чем и сообщил, не вдаваясь в детали стихотворения. Стихи эти я как-то быстро потерял. Да и напрочь забыл. А жаль. Интересно было перечитать их в более серьезном возрасте…

Первая книжка моих стихов вышла в 1981 году в Минске. На год позже от заявленного в плане, и с большим скандалом. Прознав, что мой сборник стихов поставлен в план издательства, некто осенью 1979-го  за подписью «Подруга его бывшей жены» накатал в издательство анонимку. Мол, кого вы собираетесь издавать, он законченный алкоголик и скрытый враг советской власти. Напиваясь, постоянно кричит: «Придут наши из-за Буга, коммунистов на столбах вешать будем!».

Не знаю, как в Москве и вообще в других городах и регионах бывшего Союза ССР, а в Белоруссии, особенно в Брестском регионе, в 70-е годы такая погудка была популярна среди брутальной молодежи. Не раз доводилось слышать ее. Возможно, и сам где-то ляпнул не с трезву, чего сдуру не скажешь, когда тебе еще далеко до 30-ти и будучи под хмельком?..

Но, скорее всего, анонимщик, или анонимщики возвели на меня напраслину, желая хорошенько насолить. Заявлять подобное в советские годы, что копать себе яму. Если не могилу, то на долгие годы выбраться из подобной «ямы», так сказать, в люди было, ой как непросто!.. Обидно и то, что я был не из тех, кто вожделенно смотрел за Буг. Я как раз-то смолоду глядел в другую, противоположную от Буга сторону, думая, как бы переехать в Минск, поближе к издательству, к редакциям, где с той приснопамятной анонимки меня почти перестали печатать. Про Москву я и помыслить вслух боялся – до того недостижимой она казалась мне…

Не берусь судить, как бы в издательстве отреагировали на анонимку, но писали ее люди в этом деле, видать, ушлые. Ибо заканчивалась она короткой припиской: «Второй экземпляр направляем в ЦК КПБ». Что такое это «цэка кэпэбэ», объяснять, думаю, не обязательно. Не буду и говорить, что за всем этим вскоре последовало – по сей день вспоминать больно, хотя прошло почти полвека. Скажу только, что вторую книжку стихов пришлось мне ждать, точнее было бы сказать, выстрадать через десять лет…

Готовя к изданию этот поэтический сборник, я решил включить в него стихотворение на тему героического прошлого народа, написанное мной где-то в конце 70-х. Знал, есть у меня такое стихотворение, но найти его не смог. Стал припоминать по памяти, вспомнил только первые восемь строк:

Били в колокол – плевали на святыню.
Гнали неповинных в пламя под засов.
А теперь здесь небо не жалеет сини –
Бывшие Хатыни – боль колоколов.
Нынче сосны стройные – Янки да Алеси.
Марья, где ты, милая? – Ива над рекой.
Вдоль полей Смоленщины, на моем Полесье,
На шляхах украинских в стороне степной…

Сколько ни тужился, дальше вспомнить ничего не смог. Пришлось дописать стихотворение. Стояла зима 1990-го, самое его начало. Потому не удивительно, что у меня непроизвольно вылились следующие строки:

Расплатились кровушкой за поля родные,
Водкой да слезами позалили боль.
Что ж теперь нам путают имена святые,
Что ж нас попрекают горькою судьбой?..
В Киеве, в Москве ли, в пограничном Бресте,
Пусть колюч, но это – наш, родимый хлеб!
Выпьем и закусим! И споем, как прежде,
На своей,
         на нашей,
на родной земле!..

Тут же родилось и название стихотворения -- «Славянская заздравная».

Увы, в «девяностом» году и в Белоруссии, которую уже всё больше величали «Республика Беларусь», подобное стихотворение было, мягко говоря, не в тему…

В вышедшем в следующем году сборнике мое стихотворение «41-ый год» шло:

Упадет в бою неравном,
Оглянувшись на восток,
Не целованный, кудрявый,
Кареглазый паренек.

У меня же последняя строка звучала, именно звучала, так: «Русый русский паренек». Редактор сделал под себя, кудрявого и кареглазого полешука. Спустя какое-то время говорил с ним. Объяснил коротко: мы в Беларуси, а у тебя?..

И вот недавно, буквально полгода тому, готовил свое «Избранное. И уже сам не поставил в него стихотворение «Славянская заздравная», с горечью подумав, какой же ты, Валера, наивный и… недальновидный.

Правда, лично я надеюсь, и даже уверен: мы, русские, украинцы и белорусы, будем за одним столом. Не за так называемым переговорным,  а именно за одним столом -- в братском застолье!
Ну а стихотворение «41-ый год» я включил в свое последнее  «Избранное» и прошло оно без каких-либо оговорок в издательстве и правок. Вот оно, целиком:

Упадет в бою неравном.
Оглянувшись на восток,
Не целованный, кудрявый,
Русый русский паренек.

На губах, алея нежно,
Запечется, нет, не кровь:
Имя матери – Надежда,
Имя девушки – Любовь.

Написалось оно в самом начале 80-х. Не раз предлагал его в минские издания, посылал и в  московские журналы, увы. Понятное дело, стихи не ахти какие, но, по-моему, и сегодня чувствуется в них нечто такое, что собственно и есть поэзия.

Далее мне хочется привести еще одно, как я считаю, мое патриотическое стихотворение. Патриотика не моя тема, и все же. Стихотворение называется «Звезда Полынь»:

Поздно вышел я на этот шлях…
Но вот вышел и иду, иду…
Что за гул? Полынь шумит в полях,
Раздувает надо мной звезду.

Не сорвется с губ моих упрек,
И душа лишь отклика полна –
Сколько лет, а сколько встреч, дорог,
Что ж, спасибо, Родина-страна!

Ни судьбой, ни родом не кичусь,
Да и что кричать, простолюдин,
Русофил, я сын твой, Беларусь,
Может быть, не самый лучший сын.

Может быть, и выродок, шпана
Со звездою красною во лбу.
Я не изменял тебе, Страна,
Я не выбирал себе судьбу.

Нет уже ни веры, ни любви,
Знаю я, заклятый русофил,
Ты в слезах моих, в моей крови,
Украина – горький чернобыл!..

Не колись так, памяти стерня,
Я давно былое не зову.
Есть Россия в сердце у меня,
Потому, видать, еще живу…

Вот лежит он, вот пылит он, шлях.
Вот иду я, всё иду, иду…
Что за гул? Полынь шумит в полях,
Раздувает надо мной звезду.

Это стихотворение я написал осенью 2010 года, поехав попить целебной водички во Львовскую область. Уже во второй раз. Первый раз поехал с товарищами. Они регулярно ездили в район знаменитого курорта Трускавец. Но не в сам Трускавец, а километров за двадцать от него, в поселок Схидница. Тамошние люди, имеющие средства, строили коттеджи и сдавали комнаты в наем, для приезжающих попить минеральной водицы. Там немало разных источников, вода которых имеет целебные свойства. Там же и кормили постояльцев. Скажу прямо, кормили отменно – украинки умеют готовить! Да и земля, и природа им позволяли делать это лучше, к примеру, наших женщин – белорусок и русских. На Украине давным-давно произрастало то, что, скажем, в Пинском Полесье стали выращивать только лет 30-40 тому. Например, разные сорта сладкого перца, баклажаны и прочие «персики-черешни».

Приезжали на Львовщину попить воды из источников в основном люди с Донбасса, с Юго-Востока Украины, из прилегающих регионов России. Кстати, белорусам было выгодно ехать отдыхать и поправлять здоровье на Украину по причине курса рубля и гривны. А россиянам в этом смысле – тем паче! Но… Встретил, помнится, и москвичей. Спрашивали, как проехать, ибо местные, завидя номер машины, говорить с ними не захотели. Со мной же, сколько ни ходил по  базарам во Львове и других городках, а я приезжал туда несколько раз, со мной общались запросто. А я тоже говорил по-русски. Принципиально! Хотя мог и говорить, пусть и не шибко хорошо, на диалекте, на котором разговаривали мои родители, пожилые земляки. Он весьма похож на Ровенско-Волынское наречие украинского языка…

Ну и еще одно, как я считаю, патриотическое стихотворение. Не вспомню, когда точно написал его. Но где-то лет 10-12 тому, точно помню, еще до «крымских событий»:

Извечная правда – дорога Христа,
Путь истины – крест и Голгофа!
И вроде всё ясно, прозрачно-проста
Суть жизни: живи себе с Богом.

И вроде… Как будто… Но всё же – увы,
Нет-нет – и, скажите, откуда
Под знаком участи, дружбы, любви
Являются каин, иуда?

А там уж, хотим мы того, не хотим –
Темна нашей сути изнанка, --
Гулаг и Освенцим, Катынь и Хатынь…
У беса без сбоев шарманка!..

И всё же высок свет Христова креста,
Видна, присмотрись лишь, дорога!
Да, жизнь тяжела, и судьба не проста.
А проще была, что ль, у Бога?..

Больше ничего решил не писать. Хотя поначалу думалось написать и то, и другое, и обязательно про то, чего, казалось, никогда не произойдет, но вот, случилось и продолжается происходить между нашими народами. Да, уже – хотим мы того, не хотим - но именно народами, а не одним, единым народом…

И когда это закончится, и как закончится, и что будет потом, и как долго будет, и…? Вопросы, вопросы, вопросы. И ответа на них, увы, не скоро дождаться.

Комментариев:

Вверх

Вверх