| |
Андрей ПОПОВ
(Сыктывкар)
Из нового
***
Не должно нам спать – умножает вину
В ночи Гефсиманской расслабленность наша,
Нельзя предаваться покою и сну,
Христос приступает к молитве о Чаше.
Не должно нам спать – отгонять надо сон,
Молитва о Чаше и о человеке
Твориться должна до скончанья времён…
Глаза тяжелеют. Слипаются веки.
***
Ветер осени хлопает тебя по плечу,
Словно друга, которого с радостью встретил,
Обернешься – он задувает в душе свечу,
Потому что не друг, а порывистый ветер.
Потому что с тобой знаком-то едва-едва,
Да и рад лишь осеннему солнцевороту.
И затеплить свечу заходишь в храм Покрова.
Расплатиться хочешь.
По какому же счету?
Говоришь, что по гамбургскому.
Ладно…Аминь!
Пусть собаки лают – ветер знакомый носит.
По-другому жить поздно. Смотришь в знаки святынь –
И на время себя забываешь.
И осень.
***
Как проходит жизнь моя незаметно!
Непонятно – был я? А, может, не был?
Или только прах я пред лицом ветра,
Согрешивший пред Тобою и небом?
Жизнь моя в короткий миг уместилась.
Или только игра она слов и нрава?
Но меня покрывала Твоя милость,
Но меня сберегала Твоя слава.
Ты простил угрюмцу дела разбоя,
Ты блудницу спас от камней и судей.
Согреших на небо и пред Тобою…
Жизнь прости,
Что не могут простить люди.
***
Текла река, кудрявилась берёзка –
Переходил я с ними жизни поле.
И убежал из Троицко-Печорска,
Где должен был работать в средней школе.
Писала письма мне прокуратура,
Чтоб я вернулся – знал своё бы место.
А я мечтал войти в литературу,
Как автор социального протеста.
Пыхтел совхоз, коров мычало стадо,
Во всём я видел признаки разлада.
Писал в стихах: «Без прежнего жить надо».
Чтоб прочитать могли «без Брежнева» – кто надо.
Еще ни ипотек, ни отморозков.
Счастливая пора – пора застоя!
А я бежал из Троицко-Печорска,
Где было столько воли и покоя.
Смотрел поселок, как спешил упрямо,
Как убегал я, радости не пряча,
И как решал на всех дорожных ямах,
Что скоро будет всё совсем иначе.
***
Не могут почему-то
Без водки лилипуты.
Как дни, текут минуты.
И неуютен дом.
Но выпьют полстакана –
И сразу великаны.
И умирать им рано!
И всё идёт путём!
Нет в жизни произвола,
Дождей и баскетбола.
Милы семья и школа
Во сне и наяву.
И так всё в мире мило,
Что хоть начисти рыло
Японцам за Курилы,
Французам за Москву.
И всё на свете просто!
И нет проблемы роста.
Хватают с неба звёзды,
Как будто пироги.
Когда на самом деле,
Семь пятниц на неделе,
И тащат ноги еле,
И руки коротки.
Мычат, когда их мутит,
Что Путин – ЛилиПутин,
И что до самой сути
Дошли они вчера,
Дошли, чтоб утром рано
Для чувства великана
Вновь выпить полстакана,
А то и полведра.
***
Порою ропщет трудовой народ,
Когда бардак иль что-то в этом роде:
- Нет Сталина на вас. Вот он придёт!
Идут года, а Сталин не приходит.
Но ждут его – наступит, видно, срок –
На тёмной неприветливой свободе.
Приходят твиттер, фейсбук и тик-ток,
Хот-дог, джек-пот. А Сталин не приходит.
О нём стирают память каждый год,
Но мысль о нём смущать не перестанет.
А кто не верит в то, что он придёт,
Не понимает, что такое «Сталин»
***
Порой темно – и рядом никого,
И каюсь мало – и опять грешу я.
И начинаю верить в алкоголь –
Как на дорогу выйти с ним большую!
Развеять все сомнения внутри,
Что я живу неискренне и гладко.
Хлебнуть вина – и парочку витрин
Поразбивать для сущего порядка.
И став себя привычного щедрей,
Допив, шутя, еще одну бутылку.
Кому-нибудь породистых кровей
В холёный бок воткнуть тупую вилку.
Тоска без дел туманна и мертва,
А с делом и дерзка, и хамовата,
И говорит высокие слова
Непроизвольно трехэтажным матом.
Ей все равно – ты ловок, неуклюж,
Какого фига и какого фака,
И нет заботы о спасенье душ,
Свобода - это с полицейским драка…
Так быть могло. Но Бог остановил.
Простил, пока еще не стало поздно.
Решил, что я тоскую по любви,
А не с ума схожу. К тому же возраст.
Не то сидеть мне с острою виной
На нарах, забывать об алкоголе,
Но написать стихи про край родной,
Чтоб их потом учили дети в школе.
***
Его вознесли не в одном некрологе.
И скорбь неподдельно народ выражал.
Решали, что он по небесной дороге
Ступает и молится за прихожан,
Что благословляет далеких и близких,
Что благословляет наш северный край.
И если он пастырь был – архиепископ,
Куда подниматься ему?! Прямо в рай!
И там он устроится в светлом чертоге
Среди преподобных, среди христиан.
И лишь в полурусском заметили блоге
Не без иронии – почил графоман.
Он вирши писал – называл их стихами:
Известные мысли, банальный язык.
Но кто без греха из нас, пусть кинет камень
В неловкого автора нескольких книг.
Так часто бывает в великой Расеи:
Не каждое лыко выходит в строку,
Не скажут, что ныне в раю Ходасевич,
А полусвятой сочиняет пургу.
И надо принять выбор белого света,
А, может быть, тьмы, как обычный исход.
И не для суда говорю я всё это,
А так между нами.
Для тех, кто поймёт.
***
Незнакомые звезды слегка бледнели.
Было в комнате душно. И спать не мог.
На балконе сидел в турецком отеле.
И смотрел, как ночь обнимает восток.
И не думал, что дышит вокруг чужбина,
И не думал, какой наступает час,
Но услышал вдруг пение муэдзина,
Призывавшего город встать на намаз.
На душе было душно. Голос в надежде
Призывал с минарета (мой перевод):
«Вы ищите Царствие Божие прежде,
Остальное приложится. Ночь пройдёт»
И я видел, светлеет. И ночь уходит
По морскому песку, по ковру из трав.
Муэдзин умолк, о моём переводе
Ничего от бледнеющих звезд не узнав.
Перевод мой был вольный – невольный выдох.
В небе таяли редкие облака.
Открывались с балкона горные виды.
И была мудрость утра совсем близка.
***
Душою пока еще юный,
Вдруг вспомнил о смерти вчера,
Задел я тревожные струны –
И стала мне смерть, как сестра.
Не мог я её сторониться,
Утешить пытался стихом:
- Не плачь, дорогая сестрица,
Не плачь – все когда-то умрём.
***
Иисус направился в город, называемый Наин.
Шли с ним ученики.
Приблизился к городским воротам.
И выносили покойного – умер единственный сын
У матери и вдовы. И было народа без счета.
Мать уже по обычаю надорвала одежды ткань,
Сердце она надорвала от муки без всяких правил.
Пожалел Господь её:
- Юноша! Тебе говорю, встань!
Мертвый, поднявшись, сел, заговорил – и Бога восславил.
Не знаю точно, восславил ли.
Знаю, вернулся домой.
Знаю, объятые страхом восславили Бога люди…
Сын мой единственный на кладбище Гатчины.
Всеблагой!
Это город под Питером. Пройди там, как время будет.
Там ходит летом автобус.
Часовня есть. Не глухомань.
Не надо идти мелколесьем, чтоб не попасть в болотце.
Боже, скажи Ты сыну:
- Юноша! Тебе говорю, встань!
Пройди там, как время будет.
И сын мой домой вернётся.
***
Живем небогато. Не плачем.
За часом торопится час.
Но время-то – деньги, и значит,
Что деньги уходят от нас.
Кто наши года и минуты,
Что, видимо, даром прошли,
Сумел обменять на валюту,
Сумел обменять на рубли?
Не знают на это ответа,
Об этом трагично молчат
Седые аскеты Тибета
И жители озера Чад.
Семь пятниц молчат на неделе,
Полынных степей племена,
Швейцары швейцарских отелей,
Глухих подворотен шпана.
Факиры, интеллектуалы,
Бегущие строчки реклам
И все новостные каналы
Не станут рассказывать нам,
Что время чеканит монету,
Что станет с ним кто-то богат.
Совсем не аскеты Тибета,
Не жители озера Чад.
Не старый акын под чинарой,
Не дикий тунгус и не финн,
И не профсоюзы швейцаров,
Не чаянья русских равнин.
Но кто-то надежно скрывает
От всех уникальный секрет,
Карманы свои набивает
Купюрами в тысячу лет.
РУСАЛКА
Он ей сказал: «Ты хороша, как щука!
И даже лучше. Как ты хороша!
Души моей любви коснулась мука,
И рада муке глупая душа!»
Его слова русалку волновали –
Ждала с улыбкой щучьей на устах,
Что он сыграет Брамса на рояле,
Который, как всегда, стоял в кустах.
И день темнел. И плавала русалка.
И он глядел в глубокий водоём.
И было мне обоих очень жалко –
Мужчину с Брамсом, женщину с хвостом.
***
Суета рождает суету –
В Кампучии, в царстве Урарту,
На телеге, в аэропорту.
Как смотрел на жизнь свою шумер,
Суеты трагический пример,
Так смотрел и сын СССР.
Суета, что ничего не даст,
Этот мир, - сказал Экклезиаст,
На сухие выводы горазд.
Никаким еще жильцам земли
Дни свои продлить не помогли
Ни вершины славы, ни рубли.
Ни к чему ходить по головам,
Лучше выпить, как Омар Хайям.
Помогает нервам и стихам.
***
Оставь великие планы,
О вечности не многословь,
Не надо писать романы –
Выдумывать смерть и любовь.
Будь выверенней и строже
К словам от бессмертной души.
Пиши лишь о том, что прожил –
Стихи покороче пиши.
Пусть будут прозрения кратки,
Романы, как сны, ни о чём.
А хватит тонкой тетрадки,
Чтоб всё о тебе Бог прочёл.
ДЕРЖИСЬ
Любовь всё переносит.
1 Кор. 13,7
Осень ветер мешает с дождем,
Приземляет небесные своды…
Как, любовь моя, переживём
Эти наши последние годы?
Осень плачет – и след колеи
Размывает, казалось, глубокий…
Как, любовь моя, устоим –
Устоим ли в последние сроки?
|
|
