Софичка, главная героиня, — праведница, об этом говорится уже на первых страницах повести: «Считалось, что Софичка слегка не в своём уме. Очень уж она была доброй. Чегемцы, как и прочее человечество, не привыкли к такой дозе необъяснимой доброты».  Многие (большинство или не большинство — затрудняюсь сказать) рядом с  людьми более тонкой и высокой духовной организации чувствуют себя не совсем комфортно, предпочитают не замечать их достоинств, а если это  не получается, то достоинства объявляются  недостатками. Поэтому героиню односельчане нарекают «блаженненькой».

Юную милую Софичку  полюбил сильный, трудолюбивый парень Роуф. Молодые люди поженились, но счастье их оказалось недолгим: брат Софички восемнадцатилетний Нури, грубый и вспыльчивый, нанёс Роуфу смертельную рану. По абхазским обычаям это должно было повлечь за собой кровную месть. Софичка смогла уговорить брата своего погибшего мужа не мстить её родственникам, а те в свою очередь изгнали Нури из Чегема. Героиня больше не выходит замуж, она обещала всю оставшуюся жизнь любить мужа и хранит ему верность.

Софичка часто ходит на могилу мужа, рассказывает о том, что происходит в Чегеме и в её жизни, и ей кажется, что она говорит с Роуфом.

«Каждый раз, поговорив с мужем, она чувствовала, что он её выслушал и теперь благодарен ей за то, что узнал, благодарен ей за то, что она не оставляет  его сиротствовать в могиле, и благодарен ей за её образ жизни. Она всей своей ублаготворённой душой чувствовала эту благодарность, и походка её делалась легче, и тёмные лучистые глаза струили освежённый свет. Даже кувшин, который она обычно в таких случаях оставляла на роднике, а потом, возвратившись, наполняла водой и тащила на себе, делался намного легче. И это ей служило самым прямым доказательством, что душа его не только одобряет её образ жизни, но и помогает ей нести кувшин».

Эти беседы героини с умершим мужем не что иное, как беседы с собственной совестью.

Начинается война. Софичке приходится пройти через многое. Она помогает Шамилю,  сбежавшему с боевых позиций: конечно, он дезертир, но прежде всего — родственник, брат мужа. В НКВД бедную женщину пытают, решив, что она что-то знает о своём двоюродном брате Чунке, который, как потом выяснится, погиб в первые дни войны в Белоруссии.  Шамиль, не в силах вынести нравственного груза содеянного, застрелился, его жену отправили в лагерь, откуда она не вернулась. Софичка помогает свёкру и свекрови воспитывать осиротевших детей.

Закончилась война, но жизнь продолжала испытывать людей.  Власти чем-то помешали греки и турки, живущие в Абхазии. Свёкра и свекровь Софички с сиротами-внуками собираются выселять в Сибирь, как и другие семьи с греческими и турецкими корнями.
          
Большинство судит об окружающих по себе. Завистливому в каждом человеке видится завистник. Скупой не верит в щедрость и бескорыстие. Вот и праведница Софичка не может  поверить, что люди в здравом уме  могут творить откровенную несправедливость.  Захватив два своих ордена и грамоты за трудовую доблесть, она идёт в сельсовет.  Председатель сельсовета  объясняет, что дело это политическое и помочь никак нельзя.

« — Выходит, — сказала Софичка, — мне пора собираться?
— Не дури, — заволновался председатель, — тебе-то зачем собираться?
— Кому как не мне, — ответила Софичка, — у них родственников больше нет.
— Не сходи с ума, Софичка,— растерялся председатель, — зачем тебе ехать в Сибирь? Там зима почти круглый год.
— Вот я и думаю, — сказала Софичка, роясь во внутреннем кармане пиджака,  — до чего же подло стариков с детишками туда отпускать одних.
Она вынула из кармана кипу грамот и ордена и положила всё это на стол.
— Это ещё что? — удивился председатель.
— Раз вы не можете помочь моим старикам, заберите это себе, — сказала Софичка, — выходит, вы меня, как дурочку, обманывали этими побрякушками. Не нужны они мне.
— Ты что, Софичка, не дури! — крикнул председатель, вскакивая с места, но Софичка уже выходила из его кабинета, так и не обернувшись на его голос».

Жизнь праведников (Искандер находит для таких характеров необыкновенно точное определение — «деликатные души») зиждется на трёх основах: трудолюбие, бескорыстие, незлобивость. Эти качества очень притягательны для душ мелких, видящих в  трудолюбивом бессребренике  источник материальных благ и всяческой помощи. Поэтому рядом с «деликатной душой», паразитируя на её деликатности, обязательно появляется корыстный человек. В повести это Зарифа, даже не кровная родственница Софички — дочь брата покойного мужа. Главная героиня вырастила осиротевшую девочку, выдала её замуж и помогает молодой семье. Но алчной Зарифе этого мало.

«Продай дом, — вкрадчиво предложила Зарифа, —  у меня ведь тоже здесь своя доля.
Софичке стало неловко. Ей даже в голову не пришла мысль, что никакой доли Зарифы в её доме нет.
— А мне куда? — робко спросила Софичка, думая, что Зарифа позовёт её в город к себе. Но она так не любила бывать в городе с его пылью, грохотом и суматохой. Но Зарифа не предложила ей переехать к себе.
— А ты переезжай в Большой Дом, — сказала она Софичке, — ты же всю жизнь ишачила на них. Да и дедушка любил тебя больше всех! А дом этот строил твой дедушка!
— Дедушка больше всех любил Тали и меня, — поправила Софичка. И опять ей в голову не пришло, что она в девятнадцать лет вышла замуж и никак не могла ишачить на Большой Дом. Но напор нахальства на деликатную душу — своеобразный гипноз. В силе напора как бы подразумеваются знания, которых нет у деликатной души, и она покоряется напору, как превосходству больших знаний».

Оправдывая свою алчность, мелкие души формулируют целые теории, исходя из которых сами они во всём правы, а те, кого они обирают и унижают, всегда виноваты.

«Зарифа завидовала всем, кто в Кенгурске был зажиточней, чем её семья. А таких было большинство. Тех, кто жил так же бедно, как её учительская семья, или ещё бедней, она просто не замечала. И зависть её была острым болезненным чувством, заставляющим её по-настоящему страдать.
Зарифа завидовала всем, но больше всего завидовала Софичке за то, что та никому не завидовала и не испытывала тех страданий, которые испытывала она. «Софичка счастливая, — думала Зарифа, — ей ничего не нужно». Независтливость Софички она воспринимала как следствие удобной дурости её. А свою завистливость она воспринимала как  страдание умного существа, понимающего, что к чему, как неудобство от ума. И поэтому ей казалось естественным рвать и рвать у Софички всё, что можно, и не испытывать  при этом никакой жалости и никакого стыда».

Труд, общение с односельчанами и родственниками, посещение могилы мужа — вот и всё, из чего состоит жизнь героини. И только одно гнетёт её бесхитростную душу — не отпущенная вина брату. Тридцать лет проходит со смерти Рауфа, и героиня, наконец, прощает Нури.

«Картины детства одна за другой промелькнули в голове Софички, и все они были прекрасны, потому что были озарены ослепительным светом ожидания счастья. И Софичка вдруг подумала: всего достиг мой брат, и семья у него хорошая и ладная, и дом у него свой, и работа почётная, и машина,  и только одного ему в жизни не хватает — её прощения. И ей вдруг мучительно захотелось увидеть и почувствовать полноту счастья своего брата.
— Хорошо, — сказала Софичка, — встань, я тебя прощаю. Ты тоже исстрадался».

Не могла  чистая Софичка и представить себе, что её прощение было нужно брату лишь формально. Да и жизнь Нури, которую рисовала себе героиня, очень отличалась от реальности: брат постоянно изменял жене, его дети росли бездельниками и гуляками, а сам он занимался крупными махинациями, водил дружбу с бандитами, откуда и шло его богатство. То, что Нури, получив прощение, уедет, даже не пообедав в родном доме, непонятно для Софички:

«Она была уверена, что это великое прощение будет отмечено праздничным застольем, но поняла, что, оказывается, ничего такого не будет. И потом её неприятно удивила будничность, с которой жена дяди поздравила её с этим прощением. Нет, совсем не этого она ожидала. Софичка чувствовала, что случилось что-то не то, но что именно, она не могла понять».

Жизнь с её трудами, борьбой за место под солнцем, с её буднями и праздниками  давно уже «отодвинула» вопрос о вине и прощении Нури. То, чем тридцать лет жила Софичка, для окружающих давно уже стало, выражаясь нашим современным языком, неактуальным. Цельная, патриархальная душа Софички не в силах вместить в себя этого, и героине, пришедшей на могилу мужа, кажется, что Рауф не одобряет её и не отвечает ей. Перед мысленным взором Софички проходит вся её жизнь, и героиня понимает, что в этой жизни ей очень не хватало понимания, тепла:

«Меня никто, кроме тебя, никогда не жалел… А сейчас и ты меня не жалеешь…
И она ещё с полчаса тихо плакала над могилой мужа, но ответного голоса так и не услышала. В тишине над ней долго жужжал какой-то шмель, назойливо напоминая ей о великой мелочности вечности».

На следующий день Софичка не могла встать с постели.

« — Что с тобой, Софичка? — спрашивали близкие и односельчане.
— Силы утекли, — неизменно отвечала Софичка и старалась вытянуть руки, как бы показывая направление, по которому утекли силы...
Врачи ничего не могли понять. Скорее всего это была глубочайшая депрессия. Клятва, данная умирающему мужу, была невольно нарушена, и прервалась духовная связь с ним, поддерживающая её великую жизненную энергию».

Через месяц Софичка умерла. Ноша праведности, которую она несла многие годы, очень тяжела, и героиня изнемогла под этой тяжестью.

Комментариев:

Вверх

Вверх