Иван ЩИТОВ
(Санкт-Петербург)
Из нового
Деревня моя деревянная...
Деревня моя деревянная...
Блаженство родного угла.
Была ты лесною поляною,
Деревьями раньше была.
Мужицкая удаль построила
Нехитрые с виду дома.
Сошлась с вековыми устоями
Природная мудрость сама.
Деревня моя деревянная…
Разбитых дорог колея,
Гремящая радость баянная,
Летящая с ветром в поля.
Гульба и страда сенокосная –
Роскошество скошенных трав,
Дремучесть таёжная, грозная
И светлые царства дубрав.
Деревня моя деревянная…
Избушек резные глаза.
Навеки знамёна багряные
Затмили твои небеса.
С колхозным серпом в форме месяца,
С большим заводским молотком,
Неслась по земле околесица,
Крича паровозным гудком.
Деревня моя деревянная
Вернулась на те же круги:
Деревьями стала…бурьянами…
Стихом… чёрной кровью строки.
Крестами ушла в непокорную
Зелёную вечность тайги,
Крестьянская… истая… гордая…
Великая Русь «от сохи».
Кровавый хлеб
Памяти жертв Ишимского восстания
Ты помнишь опустевшие амбары,
Беспамятная Родина моя?
Как вспоротое брюхо коммунара
Зерном кормила буйная земля,
Взяв в руки вилы, топоры и колья,
С размахом неуёмной голытьбы,
Поставив пулемёт на колокольне,
Как символ веры, правды и борьбы.
Ты видела расстрелы в поле чистом
И бронепоезд, мчащийся стрелой,
Мужицкий гнев и казни коммунистов,
Распиленных двуручною пилой…
Сибирский бунт - кровавый хлеб народа...
Каким он был - судить уже не нам.
В немой тоске таёжного болота,
Ишим-река судья тем временам.
Пусть новый век летит, как ветер вольный,
Крылатые надежды затая...
Но помни пулемёт на колокольне,
Беспамятная Родина моя!
Едем, едем в Сибирь!
Едем, едем в Сибирь!
В Прииртышскую ширь,
К полноводному царству налимов.
Где Ураш и Утьма,
Где еловая тьма
Из урмана встаёт горделиво.
Едем, едем скорей!
Ашаванский бурень
Потревожим в ночи фитилями.
Ждут нас: жаркий июль
Эбаргуль, Басаргуль,
Тебендинские топи и хляби.
Ждёт нас Кызыл-Тура,
Где как будто вчера
Правил ханством Ишимским Саргачик.
Ждут Суя, Иткамза,
Голубые глаза
В предвечерние сумерки пряча.
Едем, едем в Сибирь!
Где Иртыш - богатырь
Вырывает с корнями деревья.
Где напевно стучит
И скворцами кричит
Сердце русской глубинки – деревня.
Кулай
Смотрит взором юродивым
Обездоленный край.
Кто сослал тебя, Родина
На далёкий Кулай?
Не забоем, не копями
Усмирён сибиряк…
Васюганскими топями
У реки Ягыл-Яг.
Целый век прошёл вроде, но
Мер у памяти нет...
Кто твоей кровью, Родина,
Окропил партбилет?
Русь была ль ты кулацкою?
Иль заядлый марксист
Лишь за удаль «батрацкую»
Гнал тебя за Васисс?
Черемшой... не смородиной
Встретив, с лёгкой руки,
Кто судил тебя, Родина,
По законам тайги?
Годы - мёртвые статуи,
Барабанная дробь...
Совесть века двадцатого -
Васюганская топь.
***
Село моё не Царское село…
Суровый край сибирского пошиба.
Пять казаков здесь насмерть полегло,
Когда пришла Ермацкая дружина.
И сам Ермак уплыл недалеко,
В Иртышских водах обретя бессмертье.
Мое село совсем невелико,
Но путь его, подите-ка, измерьте...
Здесь хан Он-Сом свой ястребиный взор
Кидал на необъятное пространство,
И славный Блюхер шёл в глуши лесов,
И правил Иртышак Ишимским ханством.
Здесь крутояры помнят Колчака
На белом пароходе "Товарпара"…
И тихо сокрушается река
О гибели отважного мадьяра.
Село мое не Царское село…
От «царского» лишь старенькая церковь,
Что красное правительство смогло
Под нужды рядовые исковеркать.
Но жалобно о лучшем не моля,
Не слыша звон с кирпичной колокольни,
Жива моя великая земля,
Своей судьбой таёжною довольна.
Всё принимая и добро и зло
Безропотно за чистую монету...
Село мое не Царское село,
Но тоже может миру дать поэта.
Пешкабз
«Я пил из черепа отца
За правду на земле…»
Юрий Кузнецов
Не нужны машинки мальчугану –
Что для хулигана самосвал?
Дядька, привези мне из Афгана
Азиатский кованый кинжал.
Погремушки не имеют веса,
Вековая истина в свинце.
Братец, привези из Гудермеса
К СВД оптический прицел.
Что нам Дед Морозы или феи?
Ребятня исчезнувшей страны
Верит лишь в народные трофеи
В памяти клокочущей войны.
Мы не будем памятью играться –
Из стволов выстраивать музей.
Те трофеи внукам пригодятся
И стране оскалившейся всей.
Мальчики в России слишком рано
Узнают всю правду о войне…
Дядька, привези мне из Баграма
Совесть, не горящую в огне.
Снега
Какие белые снега
На свете белом…
И кто-то вывел облака,
Как будто мелом.
Какие белые дома
По всей округе,
Как будто их взяла зима
Снежками в руки.
Какие белые мосты,
Белее дыма.
И королевой белой ты
Проходишь мимо.
Свобода белого стиха
В твоей походке.
И жизнь, как белая река
Для белой лодки.
Какая светлая печаль
У зимней ночи.
Столба фонарного свеча
Сгорать не хочет.
И белоснежные следы
В проулках тают.
И на душе от чистоты
Земной светает.
Душа моя – пилигрим
Душа моя – пилигрим
В тени Вавилонской башни…
Жизнь – повод увидеть Рим
С далёкой сибирской пашни.
Душа моя, как Париж
С величием Монпарнаса…
Свобода марсельских крыш,
Бескрайность полей Прованса…
Неаполь… Стамбул… Рабат…
Душа моя – Касабланка…
Лос-Анджелес… Арарат…
Берлин под советским танком;
Заветный Иерусалим…
Сахара… Медина… Мекка…
Жизнь – право увидеть Рим
В бессмертии человека.
Вечный свет
Один на свете путь от отчего порога,
Хоть кажется что мир шагает вразнобой…
Куда бы ты ни шёл - идёшь навстречу Богу,
И встречный человек идёт к нему с тобой.
За пазухой камней не сохраняй до срока...
Те камни тяжелы... оставь их - не греши.
В кого б их не метнул - ты попадаешь в Бога,
И падают они на дно твоей души.
Шапчонки нищих – взгляд… зеркальный взор пророка,
Что отражает вмиг мирскую пустоту.
Кому б ни помогал - ты помогаешь Богу
Лечить пустую длань, прибитую к кресту.
Не будет ничего... не смысла, не итога...
Для всех один закон на миллионы лет:
Кого бы ни любил - ты прославляешь Бога…
За слепотой любви живой и вечный свет.
|
