Уважаемые коллеги! Я до последнего тянул с этой публикацией, всё-таки надеясь на ответ от нашего руководителя, которому ещё летом с интервалом в месяц отправил два одинаковых и вежливых письма, но не получил ответа. Причина неясна – то ли мои письма не доходили до адресата, то ли доходили, но не читались, то ли читались, но не удостаивались ответа, ибо я для Мединского слишком мелкая сошка. Но я русский человек, офицер, отдавший всю сознательную жизнь служению России в Вооружённых силах, член Союза писателей, удостоен многих поэтических наград и имею право на элементарное уважение и литературное общение даже с самым главным руководителем СП. И многое прояснилось бы. А обращался я не к помощнику Президента, а к руководителю Союза писателей, в котором и состою. Почему же такое отношение? Ведь существует даже закон, обязывающий отвечать в течение месяца. А тут полное пренебрежение. А вопросов накопилась масса. И не только у меня. Поэтому я решил направить то же самое обращение в третий раз, только уже публично. Итак, вот оно, третье обращение к Мединскому. Заранее прошу у Владимира Ростиславовича извинения, если что-то из здесь описанного уже исправлено, ибо давно не был в нашем здании по указанной в этом обращении причине.

Председателю - Первому Секретарю
Союза писателей России
Мединскому Владимиру Ростиславовичу
от члена Союза писателей России
Шостака Владимира Ефремовича

ОБРАЩЕНИЕ

Здравствуйте, Владимир Ростиславович! Примерно месяц назад я послал Вам по электронному адресу, взятому с Вашего сайта, письмо. Я специально не стал тогда посылать его по электронной писательской почте, ибо не хотел обнародования до прочтения Вами и получения ответа в любой форме. Но ответа нет, будто Вы его не и получали. Я не знаю, насколько действенен адрес, который я использовал, и поэтому решился послать письмо ещё раз, но уже по нашему писательскому электронному адресу. Другого выхода у меня не оставалось. Но ответа всё равно нет. Мне бы не хотелось, чтобы со мной, 81-летним рядовым членом Союза писателей, удостоенным всяческих наград, так обращались. Я, вообще-то, так остался идеалистом и верю в вежливые человеческие взаимоотношения независимо от поста. И верю также Вашим красивым словам о взаимном уважительном отношении и в писательском обществе, и вне его.  При этом я, конечно, понимаю Вашу занятость и приношу извинения за многословность. Но всё же прошу найти время для прочтения. Ибо писательские дела – это не просто дела. Это наша общая творческая жизнь, это индивидуальные судьбы творческих людей. И многое здесь зависит от нашей коллективной мудрости.  

Сначала о себе. Обращается к Вам поэт, обладатель высшей награды Союза писателей – Почётного знака «За заслуги в литературе», автор десяти книг и пятикратный лауреат поэтических конкурсов. А причиной обращения стало беспокойство из-за появившихся осложнений во внутренней жизни Союза. Возможно, я наивен не по возрасту, но действительно горжусь своей принадлежностью к Союзу писателей и стараюсь делать всё от меня зависящее для его блага… К самым важным я отношу проблемы, насильно ограничивающие талант и свободу творчества каждого отдельного члена СП. Причём имеются ввиду не только материальные аспекты, но и возможность свободно публиковаться, критиковать и просто комментировать. И эта возможность даже важнее материальной стороны. Собственно говоря, для этого и существует наш Союз писателей. Поэтому я и решил обратиться к Вам со своими мыслями и советами относительно нынешней не совсем нормальной ситуации в СП. Надеюсь, что они пригодятся.       

Уверен, что по истечении полуторагодовалого срока Вашего пребывания на посту руководителя СП многие наши писатели уже начали оценивать первые его результаты. К сожалению, их ответы самим себе вряд ли утешительны, ибо ни сдвигов, ни планов по исполнению обещанного не видно. Но, может быть, такая работа всё же идёт, а мы просто не знаем об этом? Но почему? Ведь именно по этой причине и появились недовольства и протесты. И я не раз уговаривал наших «ругателей» на сайте РП не спешить с выводами. На что в ответ получал однотипное: «ущербный», «убогий», «с больной головой», «лизун начальства» и так далее…. Однако с течением времени «ругателей» становится всё больше. В их числе и известные литераторы, и бывшие секретари Союза. Пройти мимо этого уже невозможно. Ведь их негативные мнения читают и молчаливо одобряют другие, а противоположных мнений я так и не увидел. И это весьма тревожный симптом. Признаться, я был чуть ли не единственным на сайте, кто публично принял Ваше избрание с удовлетворением, ибо действительно верил Вам, являясь поклонником Ваших блестящих лекций и удивительно простой манеры излагать их, присев на краешек стола, без запинок и без шпаргалок. Мне казалось, что такой умный и простой человек, да к тому же замечательный учёный и государственный деятель, непременно будет хорошим руководителем Союза. Правда, смущало Ваше намерение провести переаттестацию, но и здесь я решил не торопиться, посоветовав то же самое и «ругателям».

Однако со временем Ваш образ стал потихоньку меняться. И теперь он, как ни странно, складывается у меня из двух контрастных половинок. Первая – большой учёный, блестящий лектор и простой человек. Вторая – чиновник высокого ранга, авторитарно руководящий Союзом писателей. И было бы крайне желательно получить от Вас объяснения появившихся новшеств. Причём такие объяснения желательно видеть хотя бы раз в год. Ибо шестилетний срок для этого слишком велик. А для большей ясности я собрал все негативные темы в один перечень с комментарием каждой:

1. О свободной публикации на специальном сайте.  
2. О состоянии критики.
3. О мерах по повышению популярности.  
4. О переаттестации.
5. О возвышении охраны и запретительных мерах. 
6. О кабинетах и приёмном времени.
7. Об оживлении внутренней жизни СП.

Теперь комментарии:  

1.О свободной публикации на специальном сайте:

Это – главное. Фактически мы – «сапожники без сапог». Причина этого никому непонятна. У нас много говорят о популярности и уважении, упуская, что всё это – лишь следствие талантливого творчества писателей. Однако о каком следствии может идти речь, если о наших творениях народ российский имеет весьма слабое представление? А откуда ему знать больше? Да ниоткуда. Мы творим «в стол», что просто нелепо и парадоксально для писателей. Никакие газеты, журналы и сайты выручить не могут, ибо их страницы предоставляются по выбору редакторов раз в несколько лет. Книг вообще нет. А разрекламированный новый сайт об этой основной функции попросту «забыл». Поэтому речь идёт о создании отдельного союзного сайта для публикаций произведений и их комментирования. Ведь это давным-давно сделано частниками. Почему же наша всероссийская организация с тысячами членов не в состоянии свершить такое не очень сложное, но очень значимое дело? Ведь этим мы сами себя губим. Причём давно и добровольно. Ибо писатели наши каким-то образом существуют без читателей.   

2. О состоянии критики: 

К несчастью, приходится констатировать, что индивидуальной критики в СПР давно нет. Да и общая в «загоне». И это подтвердил только что прошедший форум, не сдвинувший проблему появления настоящей критики ни на йоту. Сайт РП, публикующий новые произведения и комментарии, переполнен сладкозвучиями друзей, знакомых и просто добряков. Неужели непонятно, что таким образом от недостатков никому не избавиться? Однако критиковать у нас – моветон, и на редчайшие попытки сделать это тут же отвечают грубой руганью, не понимая, что все эти искусственные лавры больше напоминают похоронные венки, ибо без критики творчество мертво. И никаких мер против этого не принимается. Я попытался было от чистого сердца заняться критикой на сайте РП, но сразу же нажил кучу врагов и в конце концов понял, что это никому не нужно, а нужно спокойное многолетнее существование в сладком сиропе восхвалений друг друга.  

А уж об ответной ругани и говорить противно. Некоторые писатели, не утруждая себя разумными аргументами, перешли на примитивную ругань. И это позорное явление приняло такие размеры, что появилась нужда в комиссии по этике, ибо соответствующее положение Устава не работает.          

3. О мерах по повышению популярности:

К сожалению, как мы все знаем, популярность наших писателей находится на весьма низком уровне. И почему бы для её повышения не использовать то, что другие давно используют? Например, в крупных городах для этой цели отлично подойдёт метро, в котором можно организовать «писательские поезда» с размещением на стенах вагонов наших цитат с указанием авторов. Читать их ежедневно будут сотни и тысячи. Помогло бы и заключение договоров со СМИ о публикации наших творений. Неплохо было бы также разместить плакаты с нашими цитатами вдоль улиц и дорог. И уж совсем хорошо было бы проводить в ЦДЛ творческие вечера. В общем, требуется постоянно работать в этом направлении. И в первую очередь заняться нашей Гостиной, почему-то совершенно отстранившейся от популяризации творчества писателей…        

4. О переаттестации:

Ну, о переаттестации можно говорить много. Её причина ясна, но, как мне кажется, неправильно подана членам СП. Потому что начинать желательно с пряников, а не с кнута. Переаттестация при всех благих пожеланиях и ожиданиях была воспринята именно как кнут. Причём сечь этим кнутом вознамерились сразу же и жестоко, приговаривая, что это панацея будущих благ. Лучше было бы сделать это постепенно и тихо, используя для этого наш Устав. Ибо против Устава никто бы и не пикнул. А теперь всё подано громко, грандиозно, с непонятными критериями, несоответствие которым ведёт к исключению из СП, что нарушает правила Устава. Именно по этой причине и появилась большая часть протестов. К тому же абсолютно все знают, что эти злосчастные несоответствия существуют отнюдь не по причине отсутствия талантов. Писателей просто сделали «козлами отпущения» за чужие грехи. И мне непонятно, чем руководствовались составители опубликованных критериев, заранее зная, что девяносто с лишним процентов писателей не будут им соответствовать не по своей вине. Да и критерии странные, к таланту не имеющие никакого отношения. Ведь в самом Союзе всегда считалось, что все его члены талантливы и именно за это приняты в Союз. Получается удивительная штука: с этой точки зрения выходит, что публичное объявление переаттестации сыграло на руку нашим недоброжелателям, поскольку это официальная констатация недоверия к собственной приёмной комиссии. Но ведь и сейчас дать гарантию полного соблюдения смысла переаттестации никто не может. Разве она – не повод для сведения личных счётов и прочих грехов? Разве она – не повод для ссор, выяснения отношений и судебных оспариваний? И разве итог будет таким, как ожидали? Надеяться на молчаливую покорность писателей не приходится. И это видно уже сейчас. К тому же по вопросу талантливости ещё в марте 2024 года высказался в статье «К спорам о «неталантливости» членов Союза писателей России» один из наших руководителей – Геннадий Викторович Иванов. Или его статья неубедительна?

Но переаттестация началась и идёт. Впрочем, идёт ли? Что мы имеем? Большинство писателей находятся «в подвешенном состоянии», не зная – члены они СП или нет. И когда это решится – неизвестно. Нет ни чётких указаний, ни сроков, ни отчётности. Например, я уже давным-давно переаттестовываюсь и никаких результатов добиться не могу. Документы поданы, а дальше полная тишина. На звонки в МГО отвечают, что всё отправлено в Центр, а что там – неизвестно. В Центре тоже неизвестно к кому обращаться. Ибо кого ни спроси – все не в курсе. А ведь я со своими регалиями даже по объявленным критериям должен быть принят в переаттестованный СП автоматически. Но и этого нет. Хотя всего-то надо было составить списки таких членов СП и безо всякой переаттестации торжественно вручить им новые билеты, на деле показав уважение к своим писателям, а не к чужим знаменитостям. Но у нас почему-то сделано наоборот. Новые членские билеты без затруднений получили и получают наши знаменитости. Фамилии все знают. Интересно, зачем и по каким критериям? Зато они сразу поняли – зачем. И воспользовались в полной мере. Никто не отказался. А писатели, десятилетиями творящие талантливые произведения, оказались в своём же Союзе на последних местах.

5. О возвышении охраны и запретительных мерах:

Прошу извинить, но на эту тему хочется сказать столько, что коротко не получится, ибо я намеренно включил сюда описание одного из приездов в наше здание. Уверен, что некоторых потрясающих подробностей того, с чем нам приходится сталкиваться, Вы не знаете. А они стали типичными для всех приездов. Начну с обнаруженных перемен внутри трёхэтажного здания после его ремонта. Да, появилось пышное оформление с витринами, креслами, бюстами, большим залом и так далее. Но зато! Наши коллеги из служебного аппарата лишились своих рабочих кабинетов и теснятся теперь в комнатах по нескольку человек. В центральном кабинете руководителя Союза, куда ранее мы могли заходить по делу в любое время, теперь сидит незнакомый человек. На дверях гордая табличка, которая нам, малосведущим, ничего не говорит. А когда я по привычке заскочил в приёмную перед этим кабинетом, какая-то шустрая девица прямо силой вытолкала меня. Оказывается, туда нам нельзя! Там «большой человек» сидит! То есть к руководителям СПР можно, а к нему нельзя. Каково! Даже туалеты превращены в проблему. Организовать общий мужской и женский туалет – до этого надо было додуматься! И всё это после ремонта и при значительной вместимости здания.
  
Однако, и это ещё не всё. Не менее печальным было и то, что хозяевами в нашем здании теперь чувствует себя охрана. Приехал я заранее, чтобы успеть пообщаться с коллегами. Однако даже по членскому билету меня в наше же здание не пустили. Не пустили и всех других приехавших. Выходит, мы стали здесь чужими. Пришлось прорываться правдами и неправдами. Однако за всеми, кто всё же прорвался, бдительный вахтёр сразу же установил тотальную слежку, будто подозревал в самых зловещих намерениях. Да и дальше он так ретиво исполнял свои обязанности, что производил впечатление не совсем адекватного человека. Вели мы, писатели, себя тихо и смирно, ожидая конца секретариата в прихожей у приёмной. Однако он то и дело срывался с места, бежал к нам и начинал сердито предъявлять абсурдные требования: где стоять, где ходить, с кем говорить. А в случае протеста важно простирал палец к выходу из здания и грозился выгнать строптивца. При этом он постоянно и бесцеремонно влезал со своими претензиями прямо в наши разговоры и требовал находиться только там, где он разрешает. А разрешал он находиться только в прихожей перед входом в Шолоховский зал. Причина была в том, что так ему было удобней следить за нами. А когда я начал объяснять ему, что это не он, а мы здесь хозяева, он сурово отчеканил, что хозяин здесь он. Как ни смешно, но он и вправду считал себя хозяином. Но вот появились две строгие девицы из той же команды и стали расклеивать на дверях таблички «Служебное помещение. Вход запрещён». А мы от нечего делать сразу же стали их читать и комментировать. Но не тут-то было! Вахтёр опять подскочил к нам и потребовал не читать и не разговаривать с девицами. Кстати, кто это додумался в приказном тоне запретить писателям ходить по собственному зданию? Девицы всё валили на начальство, непременно добавляя, что оно у них своё. Но на табличках было всё же написано не «Посторонним вход воспрещён», а просто «Вход воспрещён», ибо считать «посторонними» нас, хозяев, постеснялись. А когда я спросил у незнакомого мужчины, куда исчез, я извиняюсь, мужской туалет, к нам тут же подлетела одна из расклейщиц и милицейским тоном спросила, чем это я смею здесь интересоваться, хотя я разговаривал вовсе не с ней. Вот так обстановочка! Я, оказывается, шпион! А уж читать новые таблички было и смешно, и грустно. Там были грамматические ошибки, да к тому же использовались иностранные слова. То есть было именно то, против чего СП борется. Например, надпись «Приёмная» показалась девицам недостаточной, и на ту же дверь они налепили ещё одну – «Спикерская». Что это означало – не знаю. Возникает резонный вопрос: от кого это так рьяно охраняют здание Союза писателей? От самих писателей? А ведь раньше всё было по-товарищески, без чиновничьих преград, как и положено в общественной организации, где все равны. И никто не жаловался. В итоге я попросту перестал приезжать туда, где меня и других членов СП не только не уважают, но и постоянно унижают.       

6. О кабинетах и приёмном времени:

Извините, но приходится спросить: а где в здании СПР находится Ваш кабинет? И когда у Вас приёмное время? А где кабинеты и приёмное время знаменитых новых членов Правления? Появляются ли они у нас вообще? Я не раз был на заседаниях секретариата, но ни разу их не видел.    

7. Об оживлении внутренней жизни СП:   

В первую очередь Союзу необходима электронная доска объявлений. Это неминуемо приведёт к увеличению количества участников мероприятий. Да и расширять тематику надо… Вот была же в Шолоховском зале встреча по поводу юбилея Рахманинова, на которую я из своей коллекции привёз видеозапись его фортепьянных концертов. И все с удовольствием послушали. А перед прослушиванием я сказал несколько слов о самом Рахманинове и об исполнителе – пианисте Мацуеве… Ведь я всю жизнь поклоняюсь классической музыке, собираю коллекции произведений и исполнителей, да к тому же имею довольно солидное музыкальное образование…

Вот и всё, что я хотел сказать Вам. И повторно уверяю, что говорил не только от себя. Получилось очень длинно. Как видно, краткость – не сестра моего таланта. Благодарю за терпеливое прочтение и надеюсь на конкретный публичный ответ, за что заранее благодарю.       
       
С уважением, член СПР Владимир Шостак.

Комментариев:

Вверх

Вверх