1.

Исайя Берлин (1909-1997)

Автор призывал нас учиться европейской «свободе», которая, по своей сути, уже не одно столетие, является самым настоящим рабством человека у таких свойств нашей натуры, как гордыня, тщеславие, крайний индивидуализм. Ради «торжества» в душе и сознании этих истинных «хозяев»  житель Западной Европы последовательно избавлялся от всего, что могло ослабить или уничтожить эту рабскую зависимость. С этой целью превратил христианство в свод внешних правил и ограничений. Всё религиозное стало в его душе  не признанием Богу в любви, а такой же общественной обязанностью, как и соблюдение законов для успешного осуществления рыночных отношений. В последнее время богословы всё чаще говорят о «гламурной религиозности», которая стала внешним обрядом для далёкого от библейских откровений обеспеченного материально обывателя.   

Мы перевели на «рыночные рельсы» всю экономику, а про необходимость сделать «рыночным» самосознание и социальное поведение соотечественника забыли.

В западном обществе, как и у нас, на протяжение всего периода становления рыночных отношений не прекращалось острое соперничество разных социальных групп и слоёв. Но это соперничество не так опасно в сообществах, которые образованы из людей, живущих, как говорят, по расчёту. Ради выгоды, ради создания хороших условий для бизнеса, они по необходимости вступают в деловое сотрудничество с другими социальными слоями. Это показала вся история Запада.

Представитель нашего российского менталитета – другой по своей сути: он часто страдает крайностями в оценке жизненных ситуаций. Если уж достиг успеха, то предпочитает жить обособленно, только своими интересами и в своём кругу, оставляя государству, социальным службам заботу о неустроенной низкооплачиваемой части населения. 

На фоне успехов в научно-техническом прогрессе произошло качественное улучшение жизни: получающая все выгоды в условиях рыночной экономики прослойка превратилась в довольно многочисленный средний класс. Вместе с правящей элитой – они потребляют огромное количество ресурсов и финансов.

Но «широк» наш человек, – заметил еще великий писатель Ф.М. Достоевский. Ему всё мало. Аппетиты растут. При дороговизне нашей жизни, привилегированный слой часто забывает про всякое сочувствие к Ближнему. И не видит другого выхода, как забирать у других социальных слоёв самое необходимое для жизни через рост цен, инфляцию, перераспределение материальных и финансовых ресурсов.  Процесс только набирает обороты!

«Верное служение» гордыне и тщеславию всё время «заводит» нашего индивидуалиста на решительные, а часто и безрассудные поступки, диктует соответствующую линию поведения в обществе, образ мыслей. Это мощная сила, которая толкает его вперёд, к новым достижениям и новым безумствам. Это та «колокольня», с которой себялюбец смотрит на всё в этом мире.

Определённый уровень комфортности во всем окружающем быте затягивает в зависимость, как наркотик, заставляет любой ценой добиваться «стандартного уровня потребления». Главное, не быть «чужаком» в потребительской среде, соответствовать этому уровню вплоть до мелочей.

Следование своим прихотям толкает в бесконечный поиск новых удовольствий и наслаждений.

Но разве всё это вместе взятое – не настоящее рабство человека у своих страстей?!

2.

Новая «родина» бывшего эмигранта из России, автора книги Исайи Берлина – Англия – по сути, бесовское гнездо эгоцентризма, где собираются мировые силы зла, направленные против России и её народа. Об этом свидетельствует всё историческое прошлое. Вот что писал наш прозаик Валерий Ганичев о великом русском адмирале Федоре Ушакове, который был одним из первых образцов человека нового типа-православного славянина.

 «В Корфу в 1989 году мне принесли папки за 1798- 99 гг., где было написано: «русско-турецкая оккупация». Я вскричал в лицо архивисту: «Вам не стыдно. Он Вас освободил, дал Конституцию, возвратил православие». Грек покраснел: «Знаете, у нас с 1819 по 1970 гг. был протекторат Англии, и они дали нам такую хронологию». Ну, молодцы (или стервецы), англичане, где они, там - демократия и свобода, где русские там оккупанты».

В этой же статье автор подчеркивает:

«Да, адмирал Ушаков был известен обществу как признанный её морской начальник и державный постпред в Греции. Но не за это его провозглашали святым.
Работая над биографией и историей жизни и деятельности флотоводца более тридцати лет, я постепенно обнаруживал черты святого праведного поведения в его жизни. Они всё яснее проступали в его поступках. Он не выпячивал их, ясно, что не упивался ими — он так жил.
Порождённый Ярославской землёй, землёй Сергия Радонежского, Александра Невского, Иринарха, благословившего Дмитрия Пожарского и Кузьму Минина на освобождение Москвы в 1612 году, и сонма ростовских святых, он не мог с детства не почувствовать эту атмосферу святости. Его морское служение дало ему не один повод укрепиться духом и проявить высшие человеческие достоинства, дорогу к святости».

Эти светочи из России – наши путеводители по той трясине, которую создало для нас «болото» западной цивилизации. Верные ученики Исайи Берлина из России в своих статьях старательно критикуют все мифы, все идеалы, которые исповедовал наш народ, любое достижение, которым он гордился. Читаешь эти «опусы» и удивляешься: оказывается, наш Михайло Ломоносов закон о сохранении материи не изобретал. Закон открыли раньше его.

Любимый народом поэт Николай Некрасов в своих стихах оплакивал бедность простого народа, а сам имел загородную усадьбу со всеми удобствами. И так далее и тому подобное….

Наше православие по сути – другая система ценностей, где главное – любовь к ближнему, которая несовместима с «токсичным» по своей сути себялюбием. Еще великий русский философ Хомяков утверждал, что истина соборна и не даётся одному. В православной общине  каждый это чувствует всем сердцем.

3.

С 90-х годов в либеральных изданиях любыми средствами пытаются представить российскую историю в искажённом виде. И книга Исайи Берлина тоже вносит свою лепту в идеологическую экспансию Запада.  Одна из главных задач идеологов –  защитить «независимость» личности от Ближнего своего. Всё делается, чтобы создать иллюзию истинности идеологических «построений» индивидуалиста. 
Приведу одну цитату из сочинения Исайи Берлина:

«Будущее общества зависит от того, насколько верно установлена духовная направленность более общего организма, в который и входит данный индивид».

Читатель должен обратить внимание на одну из конструктивных мыслей автора книги: достигнуть духовного и материального благополучия мы можем только при правильном осмыслении и планировании жизненных целей.

«Долг человека-постигнуть основу, ход, принцип всеобщей жизни, иными словами, проникнуть в душу мира, уяснить скрытый. «внутренний» строй мироздания, понять своё место в нём и действовать в согласии с ним».

Сказано верно, но невольно возникает вопрос: а это сказано искренне или для маскировки своего сокровенного желания видеть мир, где торжествует сильнейший? Если и пытается автор проникнуть в душу мира, так это только с целью в дальнейшем подчинить этот мир себе.

Что бы в России не затевалось для улучшения порядка в российском обществе, всё пытались изменить на свой лад западные «партнёры» или воспитанные на Западе государственные деятели, например, такие, как Екатерина Вторая.

Писатель Андрей Фефелов поднял важнейшую тему, которую редко обсуждают нынче мои соотечественники. А жаль! Эти события нашей истории – очень поучительны сами по себе.

 "Жалованная грамота дворянству" 1785 года явилась стратегической платой за лояльность, разорвавшей древний общественный договор.
Суть имперского этноса заключалась в идее всеобщего иерархического служения. Каждое сословие, от крестьянина до вельможи, исполняло свою тягловую или ратную повинность.
Дворянская сабля, обнажённая на полях сражений, и дворянская шпага в коллегиях — вот что морально оправдывало крестьянскую лямку, барщинный труд и оброчные выплаты. Это был жёсткий, но целостный порядок, где право одного сословия на плоды труда другого выкупалось кровью и службой Отечеству.
Гармония здесь была не идиллической, а функциональной и трагической. Это была гармония взаимного долга, скреплённого идеей русского царства.
Прагматичная воля просвещённого абсолютизма Екатерины расковала одно плечо этой модели, частично освободив дворянство от государственных вериг. Получив "вольность", дворянство стало постепенно превращаться из служилого сословия в паразитарный слой, в сословие привилегированных землевладельцев. Баланс был фатально нарушен: обязанность исчезла, а право осталось. Логическим следствием этого разрыва стало углубление пропасти между "благородным" сословием и народной массой, труд которой лишился своего высшего, государственного смысла и был низведён до уровня унизительной повинности в интересах частных лиц. (Газета «Завтра»).

Не понять было «западному уму» Екатерины великого значения духовного единства незнакомого ей русского народа.

Новые привилегированные классы России сегодня могут повторить незавидную судьбу своих дворянских предков на новом витке истории, если не усвоят чувство ответственности за судьбу всего российского государства и общества.

Надо восстанавливать не барские привычки, не «осанку» господ, как писали в российских либеральных толстых журналах, а сотрудничество разных классов и слоёв общества во всех государственных и общественных делах.

Мне тут же вспомнился другой яркий пример из российской истории конца девятнадцатого, начала двадцатого века. Необходимость понять своё место в организации повседневной жизни в России, в те годы должен был каждый российский фабрикант для того, чтобы решить: сколько капитала можно без тяжких последствий для общества тратить на себя и сколько на то дело, к которому призван.

Уплатой налогов в казну-участие в делах государства ни у одного заводчика не заканчивается. Это было понятно уже тогда. Но далеко не всем. Кто-то старался об этом не заморачиваться. Кто-то внушал себе, что пусть остальные сами заботятся о себе.

Но уже тогда российский капиталист не выдержал первого экзамена на правильное (если можно так сказать) управление своим эгоцентризмом. Точнее, на «укрощение» его во имя общего дела.

Царская, крепостная Россия к концу 19-века неузнаваемо преобразилась. Наступало время массового производства и массового переселения в города, для чего требовалась новая массовая социальная инфраструктура. Многие производители должны были создавать эту структуру сами и за свой счёт.

Есть научные труды наших социологов и экономистов, где анализируется проблемы промышленной буржуазии Питера и Москвы, которые привлекли для работы на больших заводах сотни тысяч крестьян, а жить в городе этой массе людей было негде. Стали строить наспех тесные общежития, которые отличались ужасной антисанитарией. Но приезжих надо было еще учить и лечить, а больниц и школ было очень мало. Средства на их строительство наши заводчики стали требовать от царского правительства: своей прибыли для этого часто не хватало ввиду больших затрат на производство.

(В документальных записках о том времени есть реально описанный случай, когда рабочие в отчаянии избили одного из владельцев завода за то, что тот долго не выполнял обещаний по строительству социального объекта, в котором так нуждался весь коллектив предприятия).

Эти господа словно забыли, что живут в северной стране, где полгода надо сражаться с холодом, строить соответствующую промышленную инфраструктуру. Затраты здесь были неизмеримо выше, чем у западно-европейских заводчиков. На это уходила очень большая часть прибыли. А нашим российским капиталистам хотелось поддерживать в своих семействах такой же «среднее-европейский» уровень благосостояния. Но с чисто экономической точки зрения – это было невозможно.

Вот где надо было оглядеться и очень постараться «понять своё место в мироздании», а точнее, в российской его части, и перестроить жизнь в соответствии со своими возможностями и реальными условиями для бизнеса в реальных природных условиях. Но российская буржуазия не желала об этом думать и рабочий класс больших городов оказался в очень трудном положении.

Хозяева производства первых десятилетий капитализма в России такими недальновидными действиями невольно «подготовили» российское общество к революционному решению социальных вопросов, и талантливые революционеры для этого нашлись.

Как тут не вспомнить пример буржуев Запада, которые своим рациональным умом своевременно и правильно оценивали ситуацию и принимали все меры, чтобы выйти из неё.  Историк Карл Ясперс писал, что «всё это скопление масс в крупных предприятиях нельзя вовек оставлять во власти нужды и жадности». (2)

Грубовато, но направление мыслей правильное. Эту истину капиталисты Западной Европы хорошо усвоили. Как бы плохо они не относились к неимущим классам, а своим расчётливым умом понимали, что дать рабочим минимум средств к жизни – это прежде всего, производственная необходимость.

4.

Книга Исайи Берлина не получила того резонанса, на который рассчитывали либеральные издатели, наверно, потому, что в ней иногда автор вынужден говорить правду, хоть и неприязненным тоном. Вот что он пишет о России после войны с Наполеоном:

«За ростом патриотически-окрашенных чувств последовал и неизбежный рост чувства ответственности за хаос, убожество, нищету, бесплодие, грубость и ужасающий беспорядок российской жизни».

Здесь бы и признать за нашим народом право самому решить, каким образом обустраивать свою родину.
Но автору очень не хочется, чтобы кто-то «выпрягался» из общего движения народов к глобальному капиталистическому сообществу под «чутким руководством» западных идеологов.

Удивляет, с какой бесцеремонной уверенностью представителя «хозяев мира», автор отвергает учение наших славянофилов, которые «верили в православную церковь, в уникальное историческое предназначение русского народа, в святость истории, как процесс, согласный с Божьей волей».

У И. Берлина – славянофилы «оправдывали многие нелепости на том основании, что это нелепости родные и стародавние, а, значит, оружие Божьего промысла». Они жили верой в великое мистическое тело-разум и общество, и церковь, которое составлено из истинно верующих в поколениях прошлых, настоящих и еще не рождённых».

Почему изучение своего национального характера –  это нелепости? Почему вообще возможно такое резкое неприятие самого желания другого народа понять себя?

Что бы автор не писал, при всей научной точности философских обобщений, правильным он считает взгляд «со своей колокольни» самовлюблённого эгоцентризма. В его «демократии» на самом деле приветствуется только единомыслие эгоцентристов по самым ключевым принципиальным вопросам. Многие представители такой «демократии»  вообще поддерживают интересы только своей социальной группы.

Помнится, критик М.Кагарская утверждала, что «Достоевский –персоналист. Как никто другой в русской литературе он мог с полным правом повторить Фому Аквинского: личность для нас есть самое драгоценное во всём составе вселенной». (3)

Тут бы надо поправить критика и добавить, что «драгоценной» –любая личность могла быть только в том случае, если в её сердце, как на поле битвы –  «Бог с дьяволом боролись». 
  
А посмотришь на жизненный путь большинства «личностей» -западно-европейского образца, там – другая картина на «поле боя». Там – сам человек, вместе с дьяволом пытается с Богом бороться за право жить согласно своим греховным желаниям!

5.

У части российского дворянства было «чувство неполноценности и социальной, и интеллектуальной по сравнению с западной цивилизацией». Но на этом чувстве – «далеко не уедешь». Оно способно породить только «туземцев» колониального племени, которым не стыдно унижаться, которые смирно живут под надзором караульных «хозяев» из метрополии.

(В наши дни по привычке еще крутят телесериалы десятилетней давности, где герои мечтают «свалить из «Рашки»(как они презрительно называют Россию – В.С) на Запад для достойной жизни.)

Дух таких несчастных потребителей спит. И они не собираются его будить. Он забыт, как икона в захламленном чулане. Во всемирном обществе потребления подлинная духовная жизнь вообще не нужна. И без неё – всем хорошо. Об этом прямо говорят в многочисленных либеральных СМИ.

Американский футуролог Элвин Тофлер для характеристики качеств современного представителя среднего класса придумал термин: модульный человек. Главные его особенности: повышенный конформизм, способность встраиваться в любые выгодные для него системы отношений, обстоятельств, виды деятельности. И с такой же легкостью выходить из них.

Этот «тип» – идеал глобалистского общества, в который постепенно превращается население Земли. Что ж. Научно-технический прогресс всей логикой своего развития требует международного разделения труда, стандартизации форм досуга, учебы и лечения. Но весь многовековой духовный опыт нашего народа противится этому процессу.

6.

Никто из «западников» не признается в том, что где-то в подсознании испытывает страх перед тем, что в их «рыночный» мир вольётся российский народ – такой мощный, необычный конкурент, который, в большинстве своем, живёт не с холодным расчётом, а с христианской верой, и при этом, признает все реальности земной жизни, все обязанности христианина перед ней.  Появились научные работы, в которых убедительно доказано, что самого человека христианская вера делает качественно лучше и отсюда – и состоящее из таких людей общество, обладающим более качественными ресурсами для выживания и развития.

Исайя Берлин в своей книге утверждает, что «русских освободили великие немецкие метафизики. Они сняли с них цепи, во-первых, догм православной церкви, во-вторых, сухих рационалистических формул ХIII века, дискредитированных крушением Французской революции».

Из множества трудов самых авторитетных богословов мы знаем, что для православного представителя народов России Новый Завет – не «догма» и не «цепь», а путеводитель в новый мир, где он становится новым человеком. Этот человек потому и новый, что духовно качественно отличается от того, «ветхого», которым он был прежде. Святитель Феофан Затворник утверждал, что «в России люди более православны по чувству сердца, нежели по умственному убеждению».

Вот этого нового качества идеологи и хозяева потребительского мира больше всего боялись и бояться сегодня. Такого человека уже очень трудно соблазнить новыми материальными «прелестями» в этом мире. Он начинает духовно жить как бы автономно среди потребительской суеты, смирив свою гордыню, и поэтому остаётся неуязвимым для многих греховных страстей, которые пытаются сделать его послушным рабом потребительского «стада».   

Приложение:

* Политическая философия — это «область пересечения философии и политической науки», где вопросы, осмысляемые политической философией, становятся областью политического, а ответы — формой философской рефлексии по поводу того, как должно

1. Исайя Берлин. «История свободы. Россия». (1909-1997), Новое литературное обозрение.2014 год. № 4. Стр.14
2. Карл Ясперс. «Смысл и назначение истории». издательство Республика.1994 г. Стр.157
3. Майя Кагарская. «Апология жанра» Москва, «Текст», 2014 год. Стр.120

Февраль 2026 года

Комментариев:

Вверх