«…Исправьте условия жизни людей – и люди станут лучше, чтобы быть достойными этих условий…»
Х. Флетчер

…Вернувшись в порядки капиталистического развития, общество приняло и правила становления капитала (обычно здесь припоминается «беспринципность его при трехсотпроцентной прибыли»). Но наш капитализм искусственно состоялся сверху, потому он так вычурно показушен в первую очередь духом, потому для него непримиримо неприемлемо абсолютно всё наследие социалистического недавнего устройства общества – чуть окреп и тут же амбициозно воинствующе утверждает своё явно безрассудное властно криминальное происхождение. Потому так много в нём фиглярства и нахрапа. Заметьте, как беспринципно показное стяжательство, обрядная театральность и непременная сценичность на всех уровнях отношений так «важны и обязательны» в обществе. Повсеместно принято актёрство в политике, организованные театрализованные представления, чиновники, позиционирующие себя не хуже кинозвёзд, помпезность их заседаний, дутая показная активность для телевидения и т.д. Ныне повсеместно ценится искусство пародии, отшлифованное в бесконечности вариаций. Буквально во всех жанрах получает добро попса, быстро доходчивая, усреднённая, приспособившая в своих интересах багаж старых устоявшихся испытанных произведений. Новое же либо вульгарно, либо опять-таки низведено до пародии. С этим искусством невозможно соревноваться, оно агрессивно и воинственно. Рядом с ним выживают лишь подлаживаясь, угодничая и подражая. Рассчитанное на массу, оно становится бизнесом и служит теперь только денежному мешку…

…Нынче же писательское содружество поддерживается силою инерции ещё горьковской задумки, памятью советских идей, советского же понимания писательского творчества да надеждою на лучшие времена. И ещё живо тщеславием некоторого числа авторов, прикоснувшихся однажды к таинству писательского промысла. Очарованных, наивных, печатающихся от случая к случаю в основном за свой счёт, дорожащих и малым вниманием писательского цеха, гордящихся причастностью к творческим началам, тем и убегающих из сегодняшнего индивидуализма в пусть и малую, но коллективность, членский билет берегущих, как знак принадлежности к важному, достойному и весьма нужному людям делу.

…Литературный союз (политическое объединение), если речь идёт действительно о дружеском близком единении авторов, всегда формируется неким общим творческим пространством, на основе языка, определённой идеи и способности превосходить сообща в служении народу, а в сложных условиях помогать литераторам, защищать их интересы и т.д. Если этого нет, то союзом называть простое сообщество пишущих людей сложно. Ныне есть попытка определиться с формой сообщества, сохранить прошлое именно союзное единение, закрепить за собой некий людской потенциал в обществе, найти единство интересов творческих, профессиональных, политических и т. д. Но эти попытки не союз. Союз это в первую очередь идейное политическое единство. Профессиональные же особенности писательства ныне направлены именно в поиски возможностей – развлекательного ли свойства, образовательного ли, познавательного ли и т.п. Общество всегда в той или иной степени использует это в своём развитии. Государство же, как политический механизм, так или иначе, стимулируя такую деятельность, экономически поощряет труд нужных ему авторов. Если содружество держится лишь на этом, то это в лучшем случае ассоциация (добровольное объединение). Удержаться же слабому содружеству сегодня в значении союза, сплочённого идеей справедливости ли, правды ли, означает вступить в определённые противоречия с усиливающимся властным механизмом, запущенным в работу совсем другой идеей. Отсюда фактическое игнорирование СП идеологической машиной страны. Идёт проверка идеи и сил, ещё способных объединять писателей в экономически независимый союз. Где силу брать, и в чём она? Призыв служить спекулятивен. Потому ныне так много смолкло чистых голосов.

…В искусстве сплошные ремейки и повторы прежнего вдохновения и открытий. Мы живём достижениями отцов, их трудом и достоинствами. Причём повторяем их с ёрничаньем и смешками. Киношные фальшивые подвиги воспитывают вседозволенность, «всемогущество» и своеволие.

Нынешний взгляд в искусстве на прошлое революционное ли, военное или просто обыденное преподносится солидным профессионально отточенным набором примитива, безудержной пародийности, и буквально всё пропитано предательством, изменами, грязью, пошлостью, тщеславием и коварством. Пародия и ёрничанье из этого набора, и полное отсутствие того, что зовётся общественно необходимым трудом – обязательная дань сегодняшней публике, способной оплачивать, так или иначе, именно такое творчество. У другой публики на своё достойное искусство просто нет средств. И поэтому творим сегодня, забывая, напрочь о том, что все прошлые революции и войны свершались ради справедливой человеческой жизни для всех. Тогда как сегодня вершится всё для единиц. Конечно, в труде так мало интересного!.. Что в прошлом буржуазной России, что в советском, что в сегодняшнем капиталистическом. Кадры хроники 80тых годов можно показывать так (и показывают именно так!..), словно это снималось ещё до братьев Люмьер – ни цвета, ни контраста, одни тени.

…Но чем выше, тем фальшивее игра. И чем скорее общество разберётся в этой игре, тем скорее вспомнит отношения советского периода, где тоже была игра, но игра на проявление и утверждение начал главенства труда и справедливости в обществе, а не игра, рассчитанная наоборот скрывать эти начала, обряжая в благолепие индивидуализм и частную собственность. Сохранение народа, как цельной величины, требует социалистической игры. Капиталу же безразлично принадлежать народу или немногим из народа, он лишь требует условий своего развития и приумножения. Кризис управления государством идеологами Советов был явно переоценён и принят за кризис учения социализма вообще. В этом и ренегатство, и сдача позиций капиталу. Потому в обществе всячески вуалируется факт измены, идёт забрасывание его из сферы политики в нормы морали и права, где такой простор для аргументов в пользу предательства любого и всякого.

…Как механизм, обязательно необходимый обществу в процессе жизнедеятельности, государство действительно важно. И у нашего вернувшегося, казалось бы, из небытия капитала ныне получилось «смастырить» своё государство. Народ, способный к труду и своему продолжению, обязательно воздвигает над собой систему необходимого подчинения. Это и придаёт капиталу дерзости «набросить» на общество систему своего правления. Но, как и любая система, эта «сеть» ограничена некоторым набором экономических и производственных возможностей (сырьё, производство, трудоресурс и пр.), вбирающих в себя лишь ограниченную массу населения. Всё лишнее в системе будет балластом, и так или иначе со стороны управления будет подвергаться так называемой оптимизации.

…Элиты или то, что обычно подразумевается под этим термином, состоят из двух половин. По крайней мере, так можно судить о нашей современности. При явном перемешивании народов одна условная половина привержена тому, что, в общем, называют ментальностью, природностью, сутью этноса и т.п. Эта половина кровно и неразрывно привязана к народу, в котором её начало, её корни. Элита из этой половины обычно разрастается до форм беспринципного барства. Безжалостного, дикого, но это «своё родное барство». Оно упрямо и целенаправленно обособляет народ, в теле которого родилось и трудом которого живёт и преуспевает.

Получившая свою состоятельность в условиях криминальной неправедности внутри отдельной общественной формации, используя особенности характера и историю общности, эта часть будет упорствовать и во вне, всеми способами закрепляя святость абсолютного права возродившейся частной собственности, тем самым помогая мировому капиталу утверждать принципы своего господства ещё на какое-то неопределённое время. Тогда как крепость и устои святости частной собственности с приходом в Мир идей социализма за последние времена явно терпели поражения. Как бы там ни было в сегодняшних безжалостных процессах буржуазной глобализации эта половинка элиты, сопротивляясь процессам мирового перемешивания, так или иначе, способствует этнической самоидентификации народа, сохранению природы, особенности и неповторимости его, что и гарантирует ей определённую степень поддержки в столь противоречивых подвижках народа.

Другая условная половина элиты есть проводник инородных влияний на этнос. В современном мире транснациональных производств и технологий эта часть общества может быть полностью оторванной от этнических основ своего общества. У неё появляется возможность кормиться с руки «глобального хозяина», интересы которого уже переросли «заботы» об одном народе. В складывающейся в эту сторону системе отношений эта элита в большей степени включена в сферу влияния мировых сил, потому зависит напрямую от сложившихся форм мировой экономики, хотя и не факт, что большую часть своего состояния она продолжает тянуть из закрома своего «родителя». Так устраивается мир современного капитала. Элита и в социалистической системе всегда раздваивалась, и перестройка лишь поспособствовала проявлению более агрессивной части «западников». Вот в таких условиях раздвоения элиты и вызревают силы, способствующие межнациональной непримиримости в обществе как внутри, так и во вне.

…Идеологические противоречия в союз не объединить. Противоположные мировоззрения несовместимы. Мир безудержного потребительства — это изматывающая гонка в материальное. Разум приходит к пониманию ценности воздержания и умеренности в условиях такой гонки, к пониманию соревновательности в скромности, в уклонении от соблазна избытка. Добродетель в скромности, величие и значимость в воздержании, не в излишествах. Когда в обществе это понято и принято за ценности, а не наоборот, то при должном воспитании у человека с детства закрепляется чувство обязательной скромности. Потому эти ценности становятся верой и оказываются наиболее понятными и близкими народам во времена поиска единения и справедливости. Сохраняют свою актуальность эти ценности и ныне в эпоху индустриального развития обществ.

…Это разные культуры, разные психологии. В современном кино – безлюдное производство, пустые заброшенные цеха (но обязательно с работающим оборудованием!..), и отдельно – обязательно обезумевшие массы, подчиняющиеся лишь инстинктам. А противовесом – исключительные одиночки, либо спасающие эти «стада», либо наоборот замыслившие уничтожить всё человечество. В таком искусстве проявляется индивидуализм, воспевающий волю и возможности одиночек либо во зле, либо в добре, базирующихся совсем не на труде, не в общественном производстве, а вырванных в сферу фантасмагорических отношений, в реальности никогда бы не состоявшихся без слаженного обобществлённого труда. Поддерживающие такую систему добрые одиночки – герои, одиночки во зле – антигерои. В этом случае только система уже сложившихся отношений (и производственных в том числе) является абсолютной силой способной сдерживать инстинкты масс, либо воля одиночек решает быть ли обществу далее вообще. Изменение системы в этом случае означает неизбывное зло, как и любой призыв к трансформации…

В противовес такому искусству вызревает обращение к психологии масс, как к необходимости и правильности сохранения общества. В самой природе масс вся сила и возможности дальнейшей общественной судьбы. И поскольку массы всегда в движении, любые изменения есть их обычное состояние. Потому непременные изменения сложившихся систем есть одна из закономерностей развития общества, и призывы к их благому изменению, по существу, тоже должно быть благом. Не потому ли наши массы с каким-то неописуемым восторгом приступили к «перестройке» в конце двадцатого века?..

Но в случае с психологией индивидуализма любые призывы к социальному преобразованию угрожают возобновившейся капиталистической системе распадом, и обращения к массам предстают обязательно злом. С позиций индивидуализма сегодня давние призывы «не служить системе» есть самое большое зло. В сложившейся системе индивидуализма малая часть общества особым путём захвата овладевает общественным трудом и извлекает из такого обладания все возможности в пользу определённого так называемого элитного сословия, значительно превосходя во всём другие общественные группы. К слову, индустриальное развитие при этом совершается, несомненно, в любом случае. Оно – сложение мировых производительных сил. Таково условие складывающегося миропорядка – капитал заставляет работать всех на себя. Об этом кричат улицы разрастающихся мегаполисов, это видится в явлении новых армий, в помпезности чиновничьих «толковищ», в кричащей излишеством роскоши единиц. Но тут же противоположно этому – опустошение территорий, распад социального единения обществ, неудовлетворённость и ещё более вопиющая в мире бедность масс, становящихся вообще лишними.

…В этом разница формаций. Социализм – производительный труд для общественного продолжения, для роста, в том числе и численности, общества. Буржуазное состояние – труд в изощрённую роскошь одиночек. Потому так не жалко было одиночкам ради этого рушить заводы и предприятия в кризисный миг социализма. Это меньшинство в современном производстве устремлено к своим абсолютным формам присвоения мирового главенства. И для этого мало труда отдельных государств. Потому капитал использует глобальную эксплуатацию народов, определяя им произвольно места в разделении труда, вуалируя эти процессы развитием своих блистающих роскошью и излишествами агрессивных искусств. Сегодня в творчестве кривляющегося сонмища артистов максимум капитала…

…Современное мировое общество живо целенаправленным обобществлённым трудом. Все возможности такого труда именно в совокупности единения людей в технологическом порядке с машиной. Процесс высокотехнологичного труда важнейший фактор мировых общественных отношений. Пока растёт человечество числом, пока развиваются коммуникации, пока человечество перемешивается в прямом смысле, обязателен рост такого труда. Количество же вкладываемого труда в современное взаимосвязанное общее дело каждым человеком в отдельности весьма сложно выделить. Потому и процесс распределения в обществе должен быть с позиций гуманизма поставлен в рамки обычной справедливости. Иначе вступает в силу закон «кто смел, тот и съел». Это закон архаичных форм прежнего общежития, когда право хищника было не подсудно и даже почиталось добродетелью, якобы стимулирующей дальнейшее общественное развитие (так рвач всегда гордится другим в пример умением потянуть себе «лишний кусок»)…

Приморье 2015-2026 г.

____________________
*Солилóквий (лат. solus — один, loqui — говорю) — речь, обращённая к самому себе

Комментариев:

Вверх

Вверх